# Замок Люцифера

Олег Александрович Зуев

Херувим, возжелавший стать наравне с Богом, "Свет несущий", низвергнут на Землю. "Утренней звездой" называли его римляне, "Зареносцем" - греки, евреи - "Денницей". Красивые прозвища не могли скрыть его истинное имя - Люцифер.

Руины замка, притаившегося в дубовой роще, были для нас мальчишек чем-то вроде другой реальности, потому что здесь жила сказка, случались чудеса. Этот полуразвалившийся монстр с единственной, уцелевшей башней притягивал и манил. Мое воображение легко превращало лабиринты старых стен и проломы в потолке в древнюю пещеру или обломки звездолета. А какие здесь проходили баталии! Как самоотверженно мы удерживали эту крепость, отражая атаки "фашистских захватчиков" - ребят с дачного поселка. В развалинах мы знали каждый закуток, каждую трещину, но иногда находили нехоженые лазейки, отыскивали новые секреты. Обнаружив заваленный камнем люк, ведущий в подвал, мы на целый месяц превратились в диггеров. А потом, мой друг Серега, нашел потайную дверь и, перевоплотившись в разведчиков, мы прятали в этой каморке деревянные автоматы и "рацию" - старый радиоприемник. Лишь одним девственным местом замка, куда мы все еще не смогли добраться, была башня. Единственный вход туда был завален; рухнувшая стена и гора мусора, скопившегося за многие годы, сделали проход наверх недоступной мечтой, и каждый из нас втайне грезил стать первооткрывателем этого таинственного места. Там скрывались чудесные открытия, там нас ожидали приключения. Преодолев лазейку в древнем, опутанным диким виноградом заборе, и выбравшись на каменную дорожку, ведущую к замку, я поднимал голову и долго осматривал покрытую кое-где мхом, почерневшую черепицу. Я был убежден, что когда-нибудь отыщу туда путь и стану пионером нового мира и легендой среди мальчишек.

И вот однажды, копаясь в мусоре возле стены на втором этаже, я отыскал неизвестный доселе лаз. Похоже, раньше здесь стоял камин, и среди завала я наткнулся на останки дымохода. Он был когда-то огромен и шел через всю башню прямиком на крышу. Рухнувшее перекрытие проломило стену и покорежило черное жерло канала, сделав его узким и извилистым. Очистив от камня топку, заглянул внутрь. Поднимавшийся вверх покрытый сажей боров, через несколько метров менял направление и уходил вправо. Его силикатный хребет был переломан, но пролезть там было реально. Что дальше, рассмотреть нельзя, отсутствие кромешной тьмы вселяло надежду, что другая часть прогалины не оборвется тупиком. Я понимал, что одному туда соваться опасно, но соблазн оказаться первым возле шпиля башни и, залихватски свистнув ватаге дружков внизу, стать в один миг героем нашего поселка, был сильнее моих опасений. Я полез.

Упираясь спиной в одну из стенок и отталкиваясь ногами от противоположной, медленно преодолел вертикальный подъем и забрался на первый излом дымохода. Дальше проход становился узким и до следующего изворота, который находился примерно в двух метрах от меня и был освещен сильнее, я полз по-пластунски. Запах сажи и пыли забивал нос, я достал из кармана платок и повязал его на лицо. Мамин платок. Утром, я ел мороженное и испачкал руки, она протянула его мне и щелкнув по носу, улыбнулась и пошла на остановку автобуса. Платок источал приятный аромат ее духов и защищал от противной вони сырой копоти. Казалось, что все складывалось замечательно, еще немного и я доберусь до чердака. Но меня что-то смущало. Странное, угнетающее чувство все сильнее захватывало душу. Впереди было что-то не так. Я замер. Внимательно огляделся, пытаясь в потемках обнаружить источник охватившей меня тревоги, но ничего вызывающего опасение не увидел. Прислушался к себе. Что за беспокойство вдруг стало расти в груди, может клаустрофобия? Да нет, ничего подобного, - и не в таких узких щелях проползал. Может ощущение неустойчивости конструкции? Уверен, все надежно, нет посторонних звуков, ничего на голову не валится. Так в чем же дело? Я ощущал приближение к чему-то, что, не являясь живым существом, имело энергетику: отрицательную, злобную - и от того еще более осязаемую. Казалось, чем ближе подбираюсь к источнику этой злой силы, тем сильнее душа соприкасается с ее чернотой, тем интенсивнее давит страх. Собрав волю в кулак, продвинулся еще на полметра вперед, и на меня навалилась паника. Понял - дальше не сдвинусь. Замер на месте, но чем дольше здесь находился, тем сильнее моя душа пропитывалась липким, холодным ужасом. Не в силах больше сдерживать этот животный трепет, я неуклюже попытался ретироваться назад, но проклятый изгиб дымохода имел такое расположение и форму, что вернуться не представлялось никакой возможности. Невозможно так неестественно выгнуть ноги и вывернуть тело, особенно если учесть, что все это происходило под действием охватившей меня ажитации. Я дергался и бился, зажатый в чреве трубы, выламывал руки и ноги, стукался головой об старую кирпичную кладку. Словно птица, попавшая в силок, бессмысленно пытался вырваться на волю, но только сильнее застревал в черном жерле дымника. Мне хотелось кричать, но страх, что "это" ожидающее меня впереди услышит, заставлял сжимать до скрипа зубы. Я четко осознал, что способен двигаться только вперед. Мозг, спасая ломавшуюся психику, вдруг выдал теорию, что если быстро пройти опасный участок, то ничего страшного со мной не случиться. Набрав полные легкие воздуха, пополз вперед. Никогда не думал, что кошмар может быть таким осязаемым. Проход впереди словно залили прозрачным желе. Пройти этот лаз, в обычных условиях, было бы очень просто, но сейчас почти все мои силы уходили на преодоление психологического сопротивления и, не осилив и дух метров, я был просто изможден. Самое страшное то, что не мог увидеть источник, вызывавший во мне этот неуправляемый мандраж, но явственно ощущал его приближение. Чем ближе к нему подбирался, тем хуже себя чувствовал. Слезы, смешиваясь с потом и сажей, забивали глаза. Пытался сдерживать учащенные хрипы, вырывавшиеся из груди, но тщетно. Неизбежность встречи с этим источником панического страха уничтожала мою нервную систему. Двигаться вперед было равносильно прыжку под колеса летящему на всех парах локомотиву. Когда оказался над эпицентром вызывающим жуть, то показалось, что в груди образовался вакуум, что еще чуть-чуть и меня вывернет наизнанку. Дурнота подкатила к горлу, пульс адским метрономом щелкал по барабанным перепонкам. Вот эта чернота, здесь, внизу, совсем близко. В ужасе попытался продвинуться вперед, но лаз стал таким узким, что мои плечи не могли протиснуться. Упершись руками в скользкие от сажи ледяные стенки, попытался сдвинуться назад, но только содрал кожу на спине. Застрял! Здесь! Истошный вопль вырвался из моей груди. Мне показалось, что стены дымохода стали сжиматься, вдавливая мое тело, прижимая его к черной мерзости, притаившейся подомной. Я непроизвольно отодвигал лицо как можно дальше, упираясь в древнюю кладку дрожащими руками. Тяжелый, долгий выдох вырвался из легких, в глазах потемнело. Мертвая тишина мгновенно заполнила дымоход, она черной беззвучной жижей облепила мое тело, проникла в уши и стала нестерпимо давить на барабанные перепонки. А в следующее мгновение под ладонями раздался противный хруст, и мои кисти провалились в пустоту, а я ударился грудью об поверхность, под которой сконцентрировался источник кошмара. С ужасом ощутил, что уперся в окоченевшее тело, в нос ударил тошнотворный запах мертвечины. В этот момент, сам практически умер. Сердце не работало, не ощущал ни рук, ни ног, ничего не видел и не слышал, в голове, взбесившейся бензопилой, верещала мысль, что я так и останусь здесь, в неправильном, потустороннем месте. А моя душа уже не сможет выбраться из лабиринта дымохода. Останусь в этом сосредоточении ада на земле навсегда! Паника подстегнула, словно открылось второе дыхание. Встрепенувшись вытянул из провалов руки, оторвав от мерзкой поверхности грудь, заелозил ногами, постепенно продвигаясь вперед. Преодолел смертельный участок, и двигаться стало легче. Теперь зло было сзади, оно подстегивало и подгоняло. Ускорившись, словно крот, пробивался вперед к свету. Последние метры пути преодолел с нечеловеческой скоростью. Добрался до ответвления, закрытого ржавой металлической крышкой, "выход на чердак" - понял я. Уперся локтями в крышку, она легко откинулась наружу, и тусклый свет чердачного помещения вдруг подарил надежду на спасение. Не раздумывая, просунул в лючок голову и стал прорываться на подволок. Уверен, что в обычной обстановке сделать это я бы не смог, но сейчас снизу давил ужас, он хватал за ноги и пытался утащить в свое логово. И я не обращая внимание на боль, безжалостно выдавливал тело наружу. Рвал одежду и кожу на плечах, ломал ребра, дробил колени и локти, но с упорством параноика протискивался в крошечное окно спасения. Через минуту я вывалился в пыльное лоно чердачного помещения. Захлопнув дверку и задвинув ржавый засов, сел на грязный пол, и неистово гребя ногами, стал отползать от злополучного лаза, отступал, не обращая никакого внимания на заваленное древним хламом убранство чердака. Пятился, пока не ударился затылком об бревно перекрытия, удерживающее крышу. Я больше не перемещался, но продолжал двигать ногами, загребая подошвами ботинок многолетнюю пыль. Мне было необходимо оглядеться и найти маленькую деревянную дверь, ведущую на крышу, но я не мог оторвать взгляд от люка дымохода. Казалось, что в любой момент оттуда выползет то непостижимо жуткое, то, что мне удалось нащупать во тьме трубы, то, что я там потревожил, разбудил.

Не знаю, сколько так просидел, не шевелясь, уставившись в одну точку, но, в конце концов, заставил себя найти дверь - она была совсем рядом, всего в паре метров справа. Выбрался на крышу. Солнышко уже ощутимо припекало. Оказывается я просидел на чердаке всю ночь. Вскарабкавшись на конек двускатной крыши, осторожно продвинулся к самому краю и посмотрел вниз. Стайка мальчишек уже собралась в заброшенном парке возле злополучного замка. Ребята играли в "ножичек", по очереди втыкая складной ланцет в землю. Захотелось закричать во все горло: - "Спасите"! Но боялся, что меня услышит она - черная жуть, живущая в изуродованном дымоходе. Солнце нещадно палило над головой и темный силуэт моей тени падал прямо в то место, куда мальчики втыкали нож. Мой друг, Серега, вдруг обратил внимание на неправильную тень, которая могла находиться только в одном месте - на крыше старого замка. Он медленно развернулся и, приложив кисть руки козырьком ко лбу, посмотрел на меня. Заметив странное поведение Сергея, остальные пацаны тоже уставились в моем направлении. Постояв так с минуту, они вдруг рванули врассыпную, панически расталкивая друг друга. Я с недоумением наблюдал как ребята, не останавливаясь, разбегаются и только Сергей замер на мгновение, снова посмотрел в мою сторону, а потом, понурив голову, пошел прочь. Я не мог понять, что случилось. "А вдруг оно выбралось и сейчас стоит за моей спиной" - пронеслось в голове, я резко развернулся - никого.

Продержался на крыше недолго - безжалостное солнце загнало обратно на чердак. Присев на корточки возле скрипучей дверки, я неотрывно смотрел на черный проем дымохода. Оно все еще там, я его чувствовал еще сильнее, как будто потревоженное вчера это нечто пришло в себя, проснулось и сейчас наблюдает за мной из своей мрачной норы. Так просидел до сумерек, потом по крыше уныло застучали капли дождя. Через несколько минут закапало и внутри; старая потрескавшаяся черепица плохо сдерживала воду. Я медленно, стараясь не производить ни звука, придвинулся к тонкой струйке льющейся сверху. Нужно просто открыть рот и запрокинуть назад голову. Но тогда мне придется отвести взгляд от дверцы. Долго не решался, но жажда оказалась сильнее страха и я стал жадно глотать дождевую воду. Вдруг в дымоходе что-то зашевелилось, я поперхнулся и согнувшись пополам попытался сдержать кашель. Прошло минут пять, но ничего не происходило, решил - почудилось. Нестерпимо захотелось расправить плечи и вытянуть ноги. Я зевнул и с удовольствием потянулся, расставив в стороны руки и выгнув спину. В дымоходе снова зашелестело. Показалось, что мертвое чудовище тоже потянулось, расправляя задавленные в трубе члены, и попыталось немного продвинуться по зигзагу дымохода. Я замер, даже дышать старался через раз. Тяжесть снова бетонной плитой придавила грудную клетку. Жуть, прятавшаяся в трубе, явно продвигалась ко мне. Отчетливо слышал как "это" цепляется своей обесцвеченной кожей за острые кромки сломанного кирпича, как хрустят его суставы, неестественно выгибаясь в черном лабиринте, как осыпаются куски штукатурки и сажи, сбитые мертвым телом. Оно двигалось из центра дымохода и направлялось верх. Если бы я снова не впал в ступор, то скорее всего вывалился б на крышу, а потом спрыгнул вниз. Но сейчас я окаменел. Апогеем движения по дымоходу стал страшный удар по лючку. Хлипкая конструкция вылетела из кладки и, отскочив от деревянной балки, упала к моим ногам, завертелась юлой. Невольно перевел взгляд на волчок, бешено вращающийся возле левой ноги. Лючок, исчерпав полученную энергию, бессильно лязгнув, завалился на бок. Тогда-то в черной дыре дымохода я и увидел изломанное, измазанное сажей тельце. Мертвый, полуразложившийся мальчик в черных лохмотьях примерно моего возраста, противоестественно выкрутившись вокруг своей оси, уперев в холодный камень острые лопатки, смотрел на меня выпученными белками остекленевших глаз. В обезображенной гримасе чудовищной боли, плотно облепленной грязной, мокрой материей платка, я вдруг, узнал свое лицо. Я ощутил как волосы на голове встали дыбом. Попытался закричать, только вместо крика из груди вырывался хрип. "Мертвый я", легко протиснулся в отверстие и воткнулся лицом в пол. Завертелся, неестественно выгибая конечности и с противным хрустом выворачивая тело и шею. Извернувшись, встал на колени и, склонив на бок голову, стал громко всасывать носом воздух. Слепой уродец унюхал меня. Он протянул вперед руку и стал двигать расставленными в стороны костяшками фаланг, словно пытаясь приблизить к себе мое лицо. Мертвец нереально широко раскрыл пасть, потом, клацнув зубами, что-то прохрипел. От зловония, распространившегося по всему чердачному помещению, перехватило дыхание. Я зажал ладонью нос, но это не помогло. Зловонный кадавр, вытянув вперед вторую руку, на коленях пополз ко мне, а я рванул к дверце, ведущей на крышу. Очень быстро передвигал ногами и руками, но казалось, что перемещаюсь катастрофически медленно. Возле спасительной дверки я споткнулся и заваливаясь вперед, воткнулся в нее руками. Старая дверца вылетела на крышу, а за ней вывалился наполовину и я. Успел удивиться, что нет дождя и вечернее небо такое безоблачное. Оттолкнувшись ногами, прыгнул вперед, но мертвец схватил за щиколотки и потянул назад. Я плашмя упал на черепицу, больно ударившись грудью и разбив нос, а он потянул с такой силой, что я и понять ничего не успел, только схватился за порожек что было сил, сжал пальцы, ломая ногти. А перед глазами небо и яркая звезда холодно подмигнула мне на прощание.

2016.