# Венчание Михаила Александровича

Василий Александрович Зубакин

глава из нового романа об Анри Бинте, агенте Зарубежной охранки

ГЛАВА НУМЕР.......


1. Окунёв


В истории старшего агента Анри Бинта есть факт, который вызывает у меня несомненнейший и острейший интерес. Я говорю о его участии в событиях вокруг морганатического брака великого князя Михаила Александровича Романова и Натальи Сергеевны Вульферт. Их венчание в конце октября 1912 года потрясло не только семью государя императора, но и все царствующие дома Европы. А вот что касается участия в нем - а точнее в настойчивых стараниях его не допустить - чинов и начальников Департамента полиции Министерства внутренних дел Российской империи, то его в те поры постарались скрыть как можно более тщательно.


Удивительнее всего, что Анри Бинт, которому было прямо поручено расстроить крайне нежелательный для российского императора брак, никак не пострадал из-за своей откровенной неудачи. Хотя кому другому такой громкий провал мог стоить места и карьеры. Возможно, даже неудача способствовала тому, что он в который уже раз смог продемонстрировать начальству свои незаурядные способности. К тому же, если рассудить непредвзято, нужно признать, что и сама неудача была ожидаемой. Слишком многое поставили на карту молодые, чтобы позволить помешать себе, и слишком тщательно подготовились к тому, чтобы пойти под венец - во что бы то ни стало.


* * *


Несмотря на то, что старшего агента Бинта еще в 1910 году впервые использовали для того, чтобы расстроить венчание брата императора Николая II, он вряд ли был в курсе истории, предшествовавшей сему деликатному поручению. Мне нет большой охоты вспоминать этот скандал, когда-то будораживший весь петербургский свет, но, увы, придется. Без этого невозможно понять тот уровень доверия, которым Анри Бинт пользовался у руководителей Департамента полиции Министерства внутренних дел Российской империи.


Я постараюсь сделать это коротко, ибо никогда не испытывал тяги к чтению чужих писем или подсматриванию в замочную скважину. И буду откровенен: даже нынешний мой статус и работа не привили мне любви к подобным занятиям.


Итак, начать нужно с того, что великий князь Михаил Александрович отличался весьма спокойным и мягким нравом - настолько мягким, что порой его считали даже излишне подверженным чужому влиянию. У меня не было возможности составить о том личное представление, но именно такую характеристику великому князю давал и мой батюшка, и многие его друзья, чьему мнению я привык доверять. Тем более удивительным и для семьи государя императора, и для его свиты, и для всего светского общества стало то неожиданное упрямство, с которым Михаил Александрович внезапно стал добиваться разрешения на брак с бывшей женой его подчиненного по Лейб-гвардии Кирасирскому Ея Императорского Величества Государыни Императрицы Марии Феодоровны полку - поручика Владимира Вульферта.


Далее мне придется пуститься в рассуждения, основанные в лучшем случае на воспоминаниях и рассказах тех, кому Бог судил быть в той или иной степени причастными к событиям двадцатилетней давности. К сожалению, более точных источников деликатной информации у меня, по понятным причинам, нет.


Супруга поручика Вулферта - Наталья Сергеевна Вульферт, урожденная Шереметьевская - происходила из незнатной семьи. Батюшка ее Сергей Александрович был присяжным поверенным в Москве, и первое замужество Натальи Сергеевны состоялось с Сергеем Ивановичем Мамонтовым, сыном известнейшего российского купца Саввы Ивановича Мамонтова.


Брак сей вышел не слишком счастливым. Одаренная от природы живостью нрава и некоторым легкомыслием, Наталья Сергеевна за четыре года убедила себя, что он оказался неудачен. Прежде всего потому, что супруг ее никакими талантами, кроме музыкальных, особо не отличался. Наталье Сергеевне же Господь даровал истинную красоту и умение зажигать в мужских сердцах пламя страсти. Во всяком случае, именно так говорили те, кому случалось встречаться с нею в те поры.


Надо отдать должное Наталье Сергеевне: прежде чем пуститься в новое семейное предприятие, она строго по правилам добилась расторжения брака, который ее уже совсем не радовал. И в 1900 году партию ей составил 21-летний Владимир Владимирович Вульферт - сын присяжного поверенного Владимира Карловича Вульферта, наследника финского дворянского рода.


Товарищи поручика Вульферта по полку "синих" кирасир быстро отметили, что темперамент Натальи Сергеевны был чрезмерен для ее второго супруга. То, что доставляло ей искреннее удовольствие - в том числе и светские развлечения, которым офицеры полка предавались куда чаще московских музыкантов, - ее мужа почти не радовало. А потому следовало ожидать, говорили сослуживцы, что в конце концов Наталья Сергеевна сумеет найти того, кто сделает ее по-настоящему счастливой.


Ждать подобного развития событий пришлось недолго. На полковом празднике в 1907 году под ее чарами пал штабс-ротмистр Михаил Романов - великий князь Михаил Александрович. Очевидцы тех событий признавались мне, что влюбленность их была обоюдной и страстной. Во всяком случае, куда более страстной, чем отношения между Натальей Сергеевной и ее супругом, который, даже видя происходящее, не слишком озаботился таким развитием событий. Оттого, видимо, дело и не закончилось дуэлью или чем-либо подобным, хотя в Лейб-гвардии Кирасирском Ея Императорского Величества Государыни Императрицы Марии Феодоровны полку ухаживание за супругой сослуживца, а паче того подчиненного, считалось делом небывалым и недопустимым.


Хорошо знавшие великого князя Михаила Александровича персоны удивляются тому, как мягкий по характеру офицер внезапно превратился в несгибаемого рыцаря. Но так или иначе, несмотря на все увещевания, а потом и настоятельные просьбы вдовствующей императрицы Марии Федоровны, он отказался не то что порвать с Натальей Сергеевной, но даже и скрывать свои чувства к ней. И дело завершилось крупным скандалом.


В 1909 году оба офицера - и штабс-ротмистр Романов, и поручик Вульферт - покинули полк, как того требовали полковые обычаи. Первый не мог оставаться в нем не только согласно неписанным правилам, как посягнувший на супругу однополчанина, но и по настоянию императорской семьи. Получившего звание полковника великого князя перевели в 17-й гусарский Черниговский Его Императорского Высочества Великого Князя Михаила Александровича полк на должность командира. Квартировал полк в Орле, и стало быть, мятежный князь оказался подалее от разгневанной родни. Поручик же Вульферт, решившийся дать своей ветреной супруге развод, вовсе оставил военную службу и вышел в отставку в звании ротмистра. Позднее он служил в Оружейной палате в Московском кремле в должности чиновника по особым поручениям (а недавно, как мне стало известно, вернулся из трехлетней ссылки ОГПУ).


Примечательная деталь, свидетельствующая об отношении господ офицеров Лейб-гвардии Кирасирского Ея Императорского Величества Государыни Императрицы Марии Феодоровны полка к истории двух влюбленных. По увольнении великого князя Михаила Александровича они на собственные средства преподнесли ему замечательный прощальный подарок - палаш, украшенный золотыми автографами служивших в те поры офицеров и особ, имевших отношение к полку по долгу службы. Среди оставивших автографы не было лишь собственноручной подписи поручика Вульферта - по вполне понятной причине.


* * *


Такова предыстория событий, участником которых невольно стал старший агент Анри Бинт. Причем стал дважды. В первый раз - в 1910 году, когда испросивший отпуск великий князь Михаил Александрович отправился к своей возлюбленной, только что ставшей матерью его сына Георгия. Приличия требовали скрыть это событие от света, и потому Наталья Сергеевна вынуждена была произвести сына на свет вдали от родины.


Достоверно неизвестно, намеревались они уже тогда обвенчаться или нет, но из Петербурга в адрес зарубежной агентуры - и прежде всего старшего агента Бинта - отправилась депеша с требованием всеми силами тому помешать. И я позволю себе процитировать здесь некоторые записи, которые вел во время наших с ним бесед, столь удачно выпавших на мою долю.


"Вопрос: Когда впервые вы получили распоряжение из Петербурга организовать наблюдение за великим князем Михаилом Александровичем и Натальей Сергеевной Вульферт? Какие конкретно действия предписывались этой бумагой?

Ответ: Первое распоряжение воспрепятствовать возможному обвенчанию великого князя Михаила Александровича и Натальи Вульферт я получил обычным порядком секретной переписки в 1910 году. Мне предписывалось приложить все усилия для того, чтобы воспрепятствовать организации и проведению чина венчания над указанными особами.

Вопрос: Какие действия вы предприняли во исполнение полученных указаний?

Ответ: Поскольку великий князь Михаил Александрович перемещался в путешествии на автомобиле, переданные в мое распоряжение агенты также воспользовались мотором, нанятым за выделенные на проведение операции средства.

Вопрос: Каким образом удалось выполнить полученные указания?

Ответ: Фактов подготовки чина венчания над порученными нашему наблюдению особами мы не выявили. Возможно, причиной тому стало слишком видимое наблюдение, которое мы вели.

Вопрос: Что значит слишком видимое?

Ответ: Великий князь Михаил Александрович проявил незаурядные способности в управлении имевшимся в его распоряжении автомобилем. Мои агенты подобных умений не имели, и потому неоднократно обнаруживали себя, в том числе и во время преследования на дороге, когда им не удавалось сохранить достаточное для наблюдения расстояние.

Вопрос: Вы уверены, что порученная вашему наблюдению особа знала о ведущемся наблюдении?

Ответ: Более чем уверен! В один из дней после того, как мои сотрудники сумели догнать автомобиль великого князя, он поприветствовал их приподнятой шляпой и порекомендовал взять у него или у другого столь же опытного водителя несколько уроков езды.

Вопрос: На каком языке это было сказано?

Ответ: На французском. Другого языка мои сотрудники не знают."


Интереснее, однако, другое. Допущенная Бинтом во время первого наблюдения за великим князем Михаилом Александровичем в 1910 году ошибка стала залогом другой, более крупной и катастрофической. Причем он сам это вполне осознавал! Вот еще одна выдержка из наших бесед:


"Вопрос: Как вы думаете, почему генерал-майор Герасимов потребовал от вас в дальнейшем при наблюдении за великим князем Михаилом Александровичем не пользоваться мотором?

Ответ: Потому что действия моих агентов во время наблюдения на моторе демаскировали само наблюдение и вели к нарушению условий его скрытного характера.

Вопрос: Вы были согласны с этим требованием?

Ответ: И да, и нет. Я понимал и понимаю, что отказ от использования мотора при наблюдении ограничивал возможности моих агентов. При том же я полагал, что в Петербурге имеют лучшее представление о намерениях великого князя и предусмотрели все возможные варианты развития событий.

Вопрос: А почему, зная, что великий князь собирается отправиться из Бад-Киссингена в Канны на автомобиле, вы не решились нарушить запрет и предоставить своим агентам мотор для внешнего наблюдения за порученной им персоной?

Ответ: Все действия великого князя подтверждались его письмами, открытками и звонками, из которых следовало, что он с Натальей Сергеевной направляется именно в Канны. Кроме того, мы знали, что в Канне и в Ницце есть русские православные соборы, в которых могут обвенчать порученных нашему наблюдению персон. Никаких оснований полагать, что означенные персоны намерены венчаться где-то по пути, не было. Стало быть, не было и необходимости вести попутное наблюдение. Мы отправились в Канны на том же поезде, что и свита великого князя с его багажом, рассчитывая уже там, на месте выяснить, в какой церкви и когда может состояться венчание."


* * *


Удивительно знать, что такой опытный агент, как Анри Бинт, не подумал, что великий князь Михаил Александрович постарается его обмануть! А ведь это можно было предвидеть. Конфуз с автомобильным наблюдением в 1910 году ясно продемонстрировал не только то, что порученная наблюдению Бинта персона обладает заметной иронией. Великий князь очевидно показал, что умеет видеть агентов и понимает, что он может против них сделать.


Следовало ожидать, что кавалерийский офицер, прошедший отменную школу конной гвардии, должен уметь вести разведку и мешать делать то же самое врагу. И дальнейшие события лишь подтвердили: великий князь разработал блестящую операцию! Анри Бинту и его сыщикам оставалось уповать на удачу, но она отвернулась от них.


Мне удалось установить имя человека, которому после неудачи 1910 года рискнули довериться влюбленные и который оказал великому князю и его пассии поистине неоценимую услугу. Свою судьбу они вручили Алексею Сергеевичу Матвееву - опытному присяжному поверенному, женатому на Ольге Шереметьевской, сестре Натальи Сергеевны, и служившему управляющим делами у великого князя Михаила Александровича. Но вот что удивительно: как столь очевидный факт прошел мимо внимания всех тех, кто по долгу службы обязан был обратить на него внимание! Сам Анри Бинт рассказывал мне об этом так:


"Вопрос: Когда вы узнали о том, какую роль в подготовке венчания великого князя Михаила Александровича и его супруги сыграл присяжный поверенный Алексей Матвеев?

Ответ: К сожалению, это случилось заметно позже самого события. О русском адвокате, который пришел к нему с просьбой подготовить венчание двух молодых людей, мне рассказал настоятель собора Саввы Сербского отец Мисич - священник, который совершил чин венчания. По его словам, все остальные вопросы, связанные с подготовкой, тоже были в ведении этого господина. По оставленным автографам и другим приметам я и выяснил, что это был управляющий делами великого князя Алексей Матвеев.

Вопрос: О его участии в подготовке венчания никто из ваших начальников вас не предупреждал?

Ответ: Нет, никто. У меня сложилось представление, что мои начальники и сами не знали о том, что Алексей Матвеев принимает такое участие в судьбе великого князя."


Удивительная история! Временами у меня рождается такое чувство, что благополучный исход мытарств двух влюбленных, порученных наблюдению Анри Бинта, был предопределен. И не на небесах, а на земле. Таинственным образом от внимания Департамента полиции и петербургского Охранного отделения ускользает человек, который один только и может помочь великому князю и его будущей супруге подготовить и совершить венчание. И в то же самое время генерал Герасимов зачем-то запрещает Бинту пользоваться автомобилями для наблюдения!


Мне известно предположение, что на таком решении якобы настоял сам Анри Бинт. Однако никакими документами оно не подкрепляется. Зато в докладной записке, поданной заведующим заграничной агентурой Александром Александровичем Красильниковым директору Департамента полиции Степану Петровичу Белецкому прямо сказано следующее:


"Во время предшествующих пребываний великого князя Михаила Александровича за границей агенты заграничной агентуры во время поездок Его Императорского Высочества на автомобиле повсюду сопровождали великого князя на особом моторе. В нынешний же выезд великого князя за границу командированный для ведения охраны старший агент Бинт получил в Берлине от генерал-майора Герасимова распоряжение при поездках великого князя на автомобиле не сопровождать Его Императорское Высочество на моторе, а только следовать в поезде за лицами свиты и багажом. Не сопровождая великого князя в его поездке на автомобиле, охрана ничего узнать не могла, ибо направление и цель поездки остались законспирированными от самых близких лиц."


* * *


Всякому исследователю подобных событий трудно удержаться от соблазна утверждать, будто в такой последовательности не может не быть чьей-то внешней воли. Другое дело, что никакими расследованиями мне не удалось выяснить, кому был бы выгоден подобный мезальянс. Разве что самому великому князю Михаилу Александровичу - в браке с Натальей Сергеевной заключался его единственный шанс избежать бремени наследования российского трона и императорского титула.


Однако именно мне предположение таковое кажется недостоверным, поскольку никаких прямых свидетельств тому нет. Что же до косвенных, то к ним относят лишь один факт. В то самое время, когда великий князь Михаил Алексадрович отправился с разрешения своего венценосного брата в заграничный вояж, наследник цесаревич Алексей во время катания на лодке сильно ударился ногой и вскоре слег с опасной гематомой. Состояние его было столь тяжелым, что он сам, равно как и все находившиеся рядом, допускали его скорую смерть.


На таком зыбком фундаменте и строится некрасивое здание предположений, согласно которым великий князь Михаил Александрович мог поспешить с венчанием, чтобы навсегда снять с себя груз наследования государю императору Николаю II. Но сию версию трудно принять не только потому, что она бросает тень на всех затронутых ею персон. Мешает и сама последовательность событий.


Венчание в Вене состоялось 29 (16) октября 1912 года. Стало быть, не позднее чем 12 октября (30 сентября) управляющий делами великого князя Алексей Матвеев посетил венский собор Саввы Сербского и попросил отца Мисича подготовиться к будущему венчанию. Надо положить еще несколько дней на то, чтобы сам Алексей Матвеев собрался и доехал из Санкт-Петербурга до Вены, не возбудив подозрений у наблюдавших за великим князем. А чрезвычайное происшествие с цесаревичем Алексеем случилось 2 октября (19 сентября). За столь короткий срок подготовить все необходимое, договориться об обмене депешами и о способах скрыть задуманное было попросту невозможно.


И снова - слово самому Анри Бинту:


"Вопрос: Вы опытный агент. Как по-вашему, можно ли было в течение месяца заранее подготовить и осуществить план тайного венчания?

Ответ: Нет, это решительно невозможно! Я уверен, что этот план готовился не менее нескольких месяцев. Поиск сербского храма в Вене наверняка не был внезапным, управляющий делами великого князя явно знал о нем, когда прибыл в Вену. К тому же ему требовалось время, чтобы проверить все требования, которые предъявляют законы к браку, заключенному в другой православной церкви, и те правила, которые есть у сербских священников. И узнать, что нужно иметь на руках тому, кто придет венчаться в собор Саввы Сербского. Нет, за несколько недель до самого события это придумать и спланировать никак нельзя!

Вопрос: А за какой срок можно?

Ответ: Если бы такой план разрабатывал я, мне потребовалось бы не менее двух месяцев."


Неудачная попытка сорвать свадьбу великого князя Михаила Александровича и Натальи Сергеевны Вульферт могла стоить Анри Бинту карьеры. Однако не стоила. И это следствие нужно рассматривать скорее как косвенное указание на то, чьи именно распоряжения и с какой целью мог выполнять старший агент Бинт. Ведь его услуги еще не раз понадобились Департаменту полиции и его Заграничной агентуре.


Что же касается этой истории, в которой профессиональный агент и сыщик не смог помешать воссоединиться двум беглецам-влюбленным, то настроение его выплеснулось наружу в собственноручных заметках, как уже известно, волею судьбы попавших в мои руки.


Надо сказать, что заметки эти, написанные живым литературным языком, раскрывают профессионального и циничного агента Анри Бинта с несколько другой стороны, и я вижу в его натуре совершенно иные свойства - и романтизм, и эмоциональность, которые, как я мог убедиться, были проявлены им и в другие моменты его жизни и службы. Но пока вернемся к истории великого князя - такой, какой ее увидел сам Бинт.


2. Бинт


- Ваше превосходительство! Но нами были получены указания...

- Эти указания касались методов! Методов, а не подхода!.. Что, трудно было предположить, что порученное вашему наблюдению лицо проявит выдумку? Что он... оно... что великий князь сделает все, чтобы вас обмануть!?

- Да как же этого можно было ожидать, если он действовал как дилетант!..

- Дилетант! А вы-то - про-фес-си-о-нал! И знаете, что ожидать нужно всего и всегда! На то вы и старший агент, герр Бинт!


Я до сих пор ежусь, вспоминая эту выволочку. Такого разноса я не получал от начальства ни до, ни после. Признаю: неудача с заданием расстроить венчание великого князя Михаила Александровича и Натальи Сергеевны Вульферт - это худшее, что случалось в моей карьере. Так меня еще никто не обманывал.

Но и такого сложного "объекта" у меня еще не было. Никогда.


* * *


- Ça fait shier! Donnerwetter nochmal! Merde!

- Что случилось, патрон?

- Они обманули нас! Они нас обманули! Нас - обманули!..


Мне казалось, что я сейчас лопну сам - или вокруг меня все разлетится на куски. Задание провалено. Задание, которое формулировал сам император Николай Александрович! Которое я получил из Петербурга! Которое могло стать моей последней ступенькой наверх, туда, где начинаются если не титулы, то слава и деньги...


И вот теперь все пошло к черту!


Мои филеры старались делать вид, что их тут нет. И весьма успешно. Я почти ничего не видел перед собой, кроме бланка телеграммы, на которой было всего два слова: "Они обвенчались".


Эти слова означали, что мы потерпели полный провал. Потерпели там, где должны были одержать безусловную, непременную, гарантированную победу.


Как? Как царедворец, проживший всю жизнь в окружении слуг и лакеев, может обмануть нас - филеров, набиравшихся опыта на самом дне?


Правильный ответ - никак. Но когда имеешь дело с русским великим князем, правильное выворачивается наизнанку.


Там, где немецкий юнкер или французский шевалье станет полагаться на случай - русские, как они говорят, подложат соломки. Пусть даже не своими руками. И упадут так мягко, что этого никто не услышит. Даже я.


Ça fait shier! Donnerwetter nochmal! И наконец, как говорят у нас в Эльзасе, schtufe die schobert*!


Последнее - это обо мне. Как ни печально.


* Schtufe die schobert (штуфе ди шоубат): на эльзасском диалекте - подвергшийся анальному изнасилованию.


* * *


Я стоял перед венским собором Саввы Сербского в переулке Файтгассе, 3, и думал, что это, пожалуй, последнее место, где я бы ожидал встретить великого князя Михаила Александровича. И что он наверняка это понимал. Если не сам, то зять Натальи Сергеевны - известный адвокат и управляющий делами великого князя Алексей Матвеев. Потому что с настоятелем собора отцом Мисичем договаривался именно он. Как и с хозяином отеля "Тегетхоф", адрес которого - Йоганнесгассе, 23 - был указан в записи как место временного проживания Михаила Александровича и Натальи Сергеевны.


- Вы хорошо их помните? - спросил я у побледневшего при виде меня сербского священника.

- Да-да, хорошо! Но я не знал, что это русский великий князь! - затараторил отец Мисич, нервно поглаживая складки своей рясы как человек, от сильного волнения не знающий, куда девать руки.

- Как же так? Вам же назвали их имена для оглашения! - продолжал настаивать я.

- Верно, назвали! Но только имена, никаких титулов! - оправдывался священник. - Откуда мне знать, кто такой русский Михаил Романов и Наталья Брасова? Пришел хороший русский человек, попросил через три недели обвенчать его друзей, назвал их имена, заплатил тысячу крон - и ушел. А когда пришло время, привел их - и сказал, что это великий князь и его невеста...

- А кто же был свидетелями?

- Наш церковный сторож и его жена, - почему-то улыбнулся отец Мисич, впервые за весь разговор.

- Они тоже обещали молчать об этом венчании?

- Да-да, они вообще не любят много разговаривать и почти не знают немецкого, - опять заволновался мой визави.

- А вы? Вы обещали молчать?

Отец Мисич покаянно понурился:

- Да. Я тоже обещал...

- Кому? - зачем-то уточнил я.

- Всем... - выдохнул священник, глаза которого уже явно блестели от слез.

- Ну и молчите дальше! - резче, чем нужно, сказал я, повернулся и вышел на улицу, прищурившись от слишком яркого для позднего октября солнца.

Собор Стефана Сербского за моей спиной, стоило мне отойти шагов на десять, перестал быть различим среди соседних домов, стоящих с ним стена к стене. Если бы не лепные кресты над окнами третьего этажа и не массивный бронзовый крест над аркой входной двери, ни за что не догадаешься, что это православная церковь.

Не догадаешься... Вот я и не догадался. И никто не догадался. А они не догадывались - знали. И давно.


* * *

А ведь как все хорошо и понятно начиналось в Берлине, откуда великий князь Михаил Александрович и его mme Natalie начинали свой заграничный вояж!..


Консьержка отеля "Эспланад" оглянулась и прошептала:

- Герр Бинт, они просто остаются в номере и все! Никуда не собираются... Завтрак заказали туда, и обедать тоже собираются там...

- К ним кто-нибудь ходит? - уточнил я, протягивая симпатичной девушке сложенную в несколько раз купюру в 10 марок.

- Нет, герр Бинт, никто! - заулыбалась она. - Я бы вам сразу сказала, как договаривались!

- Хорошо, скажешь, - буркнул я, отворачиваясь. И пошел на почту выяснять, какие телеграммы и письма сегодня получили мои подопечные.


Хуже всего было то, что никаких действий, указывающих на то, что великий князь и его морганатическая невеста собираются обвенчаться в Берлине, мы никак не могли выявить. Ни в одну русскую православную церковь они не заходили. Ни в одной из них не оглашали, как это принято у русских, их имена. Об этом странном обычае, который мог служить приметой готовящегося венчания, мне рассказал мой патрон - генерал Герасимов. Но нет, ничего и нигде!


Гостей они тоже не принимали. Хотя как раз в этом не было ничего удивительного. Великий князь хоть и не путешествовал инкогнито, но явно не хотел привлекать к себе внимания. Потому и поселился со своей Наташей не в шикарном "Алдоне", как в прошлый приезд три года назад, а в "Эспланаде". У этого отеля было одно, но зато важное для них обоих преимущество: он находился куда дальше от русского посольства. А значит, и нам приходилось лишний раз бить ноги, меняясь под дверями роскошной гостиницы.


Не то чтобы это доставляло нам большие неудобства. Все равно почти все сведения о том, как ведут себя "объекты", я получал через консьержек и коридорных, готовых за десятку-другую рассказать все об "этих странных русских". Но - было бы о чем рассказывать! "Нет, никого, никуда, ничего странного, никаких гостей" - вот что мы слышали изо дня в день.


Небольшим был и улов на почте, куда мы наведывались с завидной регулярностью. Там, правда, приходилось платить побольше: рисковать своим местом почтари не хотели, а значит, и ставки были выше. А мне-то какая разница! Платил русский государь, которому очень не хотелось, чтобы его брат взял и обвенчался с дважды разведенной дамочкой, причем даже не урожденной дворянкой.


Так вот, о почте. Михаил регулярно писал письма и отправлял телеграммы своим друзьям, но ни разу не упомянул о своих планах на венчание. Что меня не удивляло: я бы тоже не стал о таком говорить вслух. Зато он наконец-то намекнул, куда собирается тронуться из Берлина. И это была большая удача! Оказалось, непослушные влюбленные (они уже не раз получали от царя Николая отказ в заключении своего брака) собираются на отдых на воды - в Бад-Киссинген.


Что сказать... Скука в этом курортном городишке оказалась куда прилипчивее, чем в Берлине. Развлечений на наш карман тут не находилось, так что пришлось по-простому коротать время в недорогом отеле, время от времени наведываясь то на почту, то к санаторию доктора Аполанта, где Наталья получала лечение, а великий князь Михаил пил воду и принимал "ванные". Да-да, именно так он и написал своему брату в открытке, которую я держал в руках! Я буквально слышал, как весело родственник русского императора говорит об этом, зная, что никто и ни в чем пока не может его заподозрить!


Да и в чем подозревать, если тут, на баварском курорте, вообще нет ни одной русской церкви! Ни оглашений, ни подготовки, ничего - только скука, скука, скука уже третью неделю... Знай я тогда, с какой грустью буду вспоминать эту скуку - ей-Богу, поскучал бы еще месяц-другой!


* * *


Я шел по Вене, прокручивая в голове разговор с отцом Мисичем, и все яснее понимал, что операция была обречена на провал с самого начала. Так же, как и предприятие великого князя Михаила Александровича - на успех. Он явно знал наперед каждый свой шаг, и я не удивился бы, знай он заранее даже текст каждой своей открытки и телеграммы, которые рассылал из Берлина и Бад-Киссингена.


Что было после курорта? Ах да, наши подопечные вдруг захотели отправиться в Париж! Узнал я об этом чуть позже, чем следовало, но достаточно рано, чтобы успеть заказать себе билет на тот же поезд. Впрочем, выигрыш во времени не давал Михаилу и Наталье никакого преимущества. Все равно поезд уходил не на следующий день! Мы успели спокойно отчитаться патрону обо всем случившемся в Баварии (да и было бы о чем отчитываться!) и подготовиться к поездке во Францию.


Я смотрел на предстоящее путешествие с уверенностью. Мы возвращались в Париж, где мои возможности были неизмеримо больше, чем в Берлине! Сделать что-нибудь неожиданное в столице Франции эти русские попросту не могли - я был готов контролировать каждый их шаг. И проконтролировал бы, будь он неладен, отправься они именно в Париж...


Я уже держал в руках билеты на парижский поезд и даже отбил телеграмму своему компаньону Самбэну, предупредив его о предстоящей работе, как вдруг мне сообщили: Михаил Александрович изменил все планы! Merde!


Теперь он не собирался ехать в Париж - туда отправлялись только его багаж и свитские. А сам он вместе с невестой решил сесть в свой серый "опель" и помчаться в Канны. Нам оставалось только скрипеть зубами, потому что поехать за ним на моторе мы не имели никакой возможности. Такой способ слежки за царственным подопечным нам прямо запретил наш патрон Герасимов. Мол, угнаться за Михаилом у вас все равно специалистов нет, а болтаться у него на хвосте и выдавать себя - не положено.


Единственное, что меня радовало, так это то, что в Каннах была всего одна русская церковь, в которой наши подопечные могли бы обвенчаться. Церковь Архангела Михаила на бульваре императора Александра III - вот куда нужно было в первую очередь отправить агентов, чтобы узнать, идет там оглашение или нет. Что я и сделал. И со спокойной душой сел в парижский поезд, зная, что никакого оглашения нет и не планируется.


Был, конечно, еще один вариант - церковь святителя Николая и мученицы Александры в Ницце. Но и там наша проверка не выявила никаких подозрительных приготовлений. Службы шли как положено, а среди оглашаемых имен не было ни Михаилов, ни Наталий. Оставалось только гадать, зачем нашей парочке Канны и куда они соберутся поехать оттуда. Ах, если бы мы только имели тогда мотор!..


* * *


- Их все еще нет в Каннах, - доложил мне наблюдатель, едва успев войти в комнату отеля, которую мы сняли под нашу штаб-квартиру.

- Куда же они делись? - я не нашел ничего умнее, чем задать этот дурацкий вопрос. И тут же поправился: - Что значит - нет? Не доехали?

- Да, не доехали...

- Что последнее мы о них знаем?

- Они сели в машину в Бад-Киссингене и поехали на юг. Все. Наши люди в Каннах их до сих пор не видели.

- Сколько времени прошло? - решил уточнить я.

- Шесть дней. С его скоростью уже должны были доехать...

- Putain! Не пугай меня раньше времени! - рассмеялся я. - Даже такой классный водитель, как князь Михаил, может где-то задержаться на денек-другой. К тому же не забывай, он едет не один, а с любимой женщиной, - позволил я себе толику развязности. - Продолжайте наблюдение!

- Понял! - повеселел мой филер и выскочил из номера, грохнув за собой дверью так, что над нею повисло облачко от осыпавшейся штукатурки.


На следующий день влюбленные действительно появились там, где мы и ожидали их увидеть - в гостинице "Отель дю Пар", номер в которой они забронировали заранее. Я тут же отправил телеграмму о том, что "граф Брасов" вернулся под наше наблюдение и мы продолжаем контролировать оба русских храма, чтобы не допустить венчания.


Ничего более бесполезного. чем эта телеграмма и само наше "наблюдение" я не смог бы придумать при всем желании. Почему? Да потому что все уже случилось - в Вене, которая лежала далеко в стороне от маршрута, ведущего из Баварии в Ниццу.


* * *


Нет ничего хуже, чем узнавать о своем провале от начальства. Это даже неприятнее, чем признаваться в ошибках самому. В конце концов, когда ты понимаешь, что проиграл, и должен сообщить об этом патрону, у тебя есть хотя бы время понять, в чем ты ошибся. А когда тебе на голову сваливается разгневанный русский генерал и принимается метать громы и молнии... Donnerwetter! Ненавижу такие ситуации!


- Великий князь Михаил Александрович заключил брак с Натальей Сергеевной Вульферт в Вене. Милостивый государь, что вам об этом известно? Как это могло случиться? КАК!?


Молчать. Молчать. Молчать. Ждать, пока гроза хотя бы чуть поутихнет, раз миновать в ближайшее время ей не суждено. Молчать и думать - а правда, как? Почему в Вене? Когда они успели туда заехать? И кто готовил для них все необходимое, если сами объекты никак этого сделать не могли? КТО!?


- Ваше превосходительство! Но нами были получены указания...

- Эти указания касались методов! Методов, а не подхода!.. Что, трудно было предположить, что порученное вашему наблюдению лицо проявит выдумку? Что он... оно... что великий князь сделает все, чтобы вас обмануть!?

- Да как же этого можно было ожидать, если он действовал как дилетант!..

- Ожидать нужно всего и всегда! На то вы и старший агент, герр Бинт!


Да, я старший агент Анри Бинт, он же Генрих Бинт. Два года назад, когда мне в первый раз поручили не допустить венчания великого князя Михаила Александровича и Натальи Вульферт, мы сумели это сделать. Сумели именно потому, что постоянно висели у них на хвосте... Вот! Вот оно!


- Со всем уважением, ваше превосходительство, вынужден еще раз напомнить: у нас не было возможности проследить путь великого князя в Вену. Если бы мы могли следовать за ними на моторе, мы по крайней мере успели прибыть в город одновременно с ними или чуть позднее.

- И что бы вы тогда сделали?

В генеральском голосе - явная ирония, которой всего чуть не хватает до издевки. Но он прав, черт возьми, прав!

- Как минимум мы могли проявить свое присутствие, вынудив подопечных отказаться от своих планов!

- А почему не сорвать венчание?

- Для этого нам нужно было знать, где оно должно состояться.

- А вы могли этого не узнать?

- Нижайше прошу меня простить, ваше превосходительство, но о том, что русские подданные могут заключить брак в сербской православной церкви, никто из нас предупрежден не был...


Замолчал. Думает. Хороший знак! Он умеет слышать, а не только орать. Ну что, согласишься ты со мной или нет? Да или нет? Да или?..


- Вы правы, герр Бинт. Увы. Об этом даже мы не подумали, а уж вам-то откуда было знать... Вы католик?

- Так точно, ваше превосходительство!

- А разве у вас во Франции не признается брак, заключенный в католической церкви другой страны?

- Признается, ваше превосходительство. Но у католиков одна церковь во всех странах! А в тонкостях православных обрядов я пока не разбираюсь, прошу меня простить.

- Да уж, кто б знал, что вам и это понадобится! Кто б вообще знал, что они на это решатся! Ведь он же давал обещание государю...

- Михаил, ваше превосходительство?

- Не нашего это ума дело. Нашим делом было воспрепятствовать венчанию - а мы не сумели. Не сумели! И неважно, кто о чем не догадывался или не знал. Ладно, докладывать все равно мне, а не вам. Значит, если бы у вас был мотор, все могло бы обернутся по-другому?

- Да, ваше превосходительство. Я могу это утверждать со всей уверенностью!

- На том и будем стоять... А вас все равно благодарю за службу: в этих условиях вы сделали что могли.

- Рад стараться, ваше превосходительство!


Уходит. Понурился. Вот уж на чьем месте я бы не хотел сейчас оказаться! А Михаил-то хорош, хорош!.. Надо же было так нас провести... И ведь знали, готовились, планировали, ждали, следили - и все равно!


Хотя... Способен ли кто-нибудь помешать искренне влюбленному мужчине обвенчаться с любящей его женщиной? Один раз нам это удалось. Второй раз - нет. И, видимо, это было невозможно. Они же готовили план заранее! Даже детей, Тату и Гришу, постарались вывезти из России до того, как великий князь написал брату-императору о своем венчании. Надо думать, боялись, что детишек совсем не отдадут.


Им теперь назад, в Россию дороги нет. И долго не будет. Счастье-то они свое добыли, свадьбу сыграют - а жить где и как будут? Говорят, русский государь император Николай Александрович все имущество своего брата Михаила передал в управление государству и из наследников престола исключил! Не знаю уж, почему так строго, но скорее всего, потому что великий князь его перед всей Европой в дурацком свете выставил. И британцы об этом говорят, и скандинавы...


* * *


Провал нашей операции с великим князем Михаилом мог привести к тому, что от меня в Петербурге отвернулись бы. Но почему-то этого не случилось. Видимо, я по-прежнему оставался достаточно ценным и опытным агентом. Или они просто не знали, кем меня заменить. Второе вероятнее. Все-таки я работал на русского императора почти двадцать лет и знал достаточно, чтобы меня было выгоднее оставить при себе, чем уволить и тем самым дать возможность болтать направо и налево.


Так что остается только возблагодарить Господа за то, что не допустил совсем уж с делом не справиться. Что могли, то сделали, а как там это государю представили - уже не мое дело. Раз не уволили, значит, нашли, что сказать.


А я им все равно нужен. Европа о войне заговорила, маячит на горизонте что-то нехорошее. Значит, дело для меня все равно найдется. Главное, опять не оплошать. Ну да я теперь ученый, значит, не оплошаю!..


3. Мсье Базиль


Провал операции "Свадьба", как много позже станут называть попытку помешать венчанию великого князя Михаила Александровича и Натальи Сергеевны Вульферт, - одна из самых загадочных страниц в биографии Анри Бинта. И это при том, что о событиях октября 1912 года известно достаточно много.


В чем загадка? Да в том, что даже уникальная возможность получить доступ к воспоминаниям самого Бинта и запискам на основе бесед с ним, как ни удивительно, почти ничего не добавляет к уже имеющимся сведениям. Возникает недостойное настоящего исследователя ощущение, будто в свое время все, что выходило за рамки минимально допустимого к распространению объема информации, было попросту изъято - и из научного оборота, и из доступных архивных фондов.


Конечно, я далек от мысли, что некие специально обученные люди под носом у работников крупных архивов изымали важные документы. Нет! Скорее, это могло произойти задолго до того, как на пожелтевших листах появились положенные штампы, и они были сложены в картонные папки с надписью "Архивное дело No...". Куда вероятнее, что неуспех Бинта, как и провал всей попытки помешать влюбленным связать себя узами брака, вызвал категорическое недовольство в Санкт-Петербурге. И можно предположить - только предположить, поскольку оснований утверждать что-либо у меня ни малейших! - что часть документов, свидетельствующих об истинных причинах провала, была изъята вскоре после 1912 года.


Очень любопытно в этой связи явное недоверие к словам Анри Бинта, сквозящее в рассуждениях и вопросах Константина Окунёва. Его записки в принципе мало похожи на заметки журналиста, пусть и испытывающего некоторую брезгливость по отношению к агенту секретных служб, не раз, к тому же, менявшему хозяев. Манера то и дело цитировать стенограммы разговоров с Бинтом, которые велись в стиле едва ли не следственных бумаг, дает основание предположить в нем представителя совсем иной профессии. Что в те далекие годы - как, впрочем, и сегодня - нередко с успехом совмещалось в одном человеке. Но если так, то мы сталкиваемся тут с еще одной загадкой!


Чем объяснить, что в неизвестных доселе записях бесед Окунёва с Бинтом никак не отражен один чрезвычайно важный факт, а именно: вояж великого князя Михаила Александровича и Натальи Вульферт в Европу в поисках места для венчания в 1912 году был... третьим, а не вторым! Второй состоялся годом раньше, и остается только гадать, почему Бинт не обмолвился об этом путешествии ни словом, а дотошный и въедливый Окунёв не стал его переспрашивать. Не потому ли, что история эта бросала слишком плотную тень на фигуру последнего правящего императора Николая II, категорически не желавшего допустить скандального мезальянса?


Давайте пристально посмотрим, что же известно о событиях 1911 года, выпавших невольно - или вольно? - из поля внимания и Бинта, и Окунёва.


В том году 6 сентября на свет появился удивительный документ, в котором временно управлявший тогда Министерством иностранных дел Анатолий Нератов сообщил о командировании за границу генерал-майора Корпуса жандармов Александра Герасимова. О том, что именно Герасимов годом позже будет руководить операцией "Свадьба", в записках Бинта-Окунёва сказано немало. А вот о том, что директива Нератова требовала от всех русских дипломатов содействия в успешном выполнении возложенной на генерала миссии - помешать морганатическому браку - ни слова. Как и о том, что той же депешей сотрудники посольских учреждений уведомлялись о необходимости "в случае надобности, ареста лиц по указанию генерал-майора Герасимова", что, вообще-то, выходило за рамки их служебных обязанностей.


Не исключено, конечно, что ни Бинт, ни Окунёв попросту не знали об этом документе. В конце концов, Анри Бинт при всех уникальных способностях и возможностях, при всей той колоссальной службе, которую он к тому времени уже сослужил Корпусу жандармов, мог и не фигурировать в списке лиц, которым полагалось знать о жестком требовании российского государя. Агенту поставили задачу - и все. А о том, чтобы во время слежки за родным братом Николая II Бинт был наделен исключительными полномочиями, достоверных сведений нет.


Окунёв тем более мог ничего не знать о мидовской директиве, пусть даже факт ее существования и меняет - заметно меняет! - тональность отношений между Николаем и Михаилом в тот период. Если Константин действительно был простым журналистом, то малоизвестная и весьма скрытная операция, которая не отличалась ни громкими провалами, ни крупными успехами, могла выпасть из поля его зрения. Если же Окунёв занимался не столько журналистским расследованием, сколько выполнял деликатную миссию, можно предположить, что он специально не упоминал о событиях 1911 года - чтобы не допустить лишней утечки.


Однако пойдем дальше. Вот что еще кажется мне странным в рассказах Окунёва и Бинта о провале операции "Свадьба": ни тот, ни другой и словом не упомянули о том, что, собственно, привело великого князя Михаила Александровича и Наталью Вульферт к идее тайного венчания и к организации ради ее воплощения сложной конспиративной схемы. Между тем, причины столь долгих "сборов под венец" представляются весьма прозрачными и столь же весомыми.


Хотя чего-то подобного от скандальной пары явно ждали еще в 1910 году, есть все основания полагать, что в тот раз Михаил и Наталья могли решиться на тайный брак разве что спонтанно - чего, собственно, и опасались в Петербурге. Поэтому, когда через год влюбленные снова отправились за границу, все решили: теперь-то уж они точно собрались венчаться! Но сегодня, если вдуматься, трудно отделаться о мысли, что решение о том, где и каким образом осуществить задуманное, вызрело у великого князя не до, а именно во время и после путешествия 1911 года.


Судите сами: Париж, особенно в те поры, был, казалось, насквозь пропитан бунтарством и любовью. Елисейские поля, Люксембургский сад, набережные Сены, крохотные бистро и ресторанчики, прозрачный осенний воздух... Трудно не потерять голову в такой романтической атмосфере! Еще труднее представить себе, что со всем этим - свободной и спокойной жизнью, избавленной от необходимости скрываться - придется распроститься надолго - если не навсегда. И совсем уж невозможно забыть о ней, если возвращение домой превращается в пытку.


Да-да, в пытку. Изучая материалы, свидетельствующие о том, что предшествовало венчанию в Вене, я обратил внимание: есть несколько вещей, которые не могли не повлиять на окончательное решение великого князя и его возлюбленной связать себя узами брака - пусть даже ценой последующего изгнания. И что воплощение этой идеи в жизнь потребует от них проявить недюжинного самообладания и способностей к соблюдению тщательной конспирации.


Начать с того, что после возвращения в Россию в 1911 году, находясь еще под впечатлением прекрасных дней, проведенных вместе в Париже, пара столкнулась с целой чередой особо яростных светских скандалов. В них оказались замешаны и бывшие сослуживцы второго мужа Натальи Вульферт и великого князя по полку Синих кирасир, и просто обыватели пригородов Санкт-Петербурга, где влюбленные пытались укрыться от повышенного внимания света. Скандалы эти следовали один за другим с таким постоянством, как будто их кто-то старательно инспирировал!


Снова вынужден заметить, что никаких свидетельств в пользу этой версии у меня нет. Но и просто соглашаться с мыслью, будто весь петербургский свет внезапно стал одержим идеей досадить Михаилу и Наталье и сжить их со свету, согласитесь, невозможно. Тем не менее, так оно и получилось. Раз за разом сталкиваясь с осуждением и порицанием со стороны привычного им круга, великий князь и его подруга не могли не понимать: их явно пытаются рассорить. И делают это тем старательнее, чем теснее становятся отношения между ними.


Ни в одном из доступных сегодня исследователям документов, свидетельствующих о мытарствах Михаила и Натальи, нет указаний на то, кто, когда и почему решил, что они непременно решат обвенчаться за границей. Мысль эта словно сама собой возникает в светском обществе - и внезапно овладевает умами. Да, Михаил Александрович просил у брата разрешения на брак и не получил его. Но почему он, прежде всегда следовавший семейным решениям, должен внезапно ослушаться, да еще и пойти на международный скандал?!


А вы поставьте себя на его место. Вы с любимой отправляетесь в путешествие за границу - и тут же обнаруживаете, что вас не просто сопровождают как всякого члена императорской семьи. Нет, это делают явно не ради вашей безопасности, а нарочито, для того, чтобы вы ни на минуту не забывали о ведущейся слежке! Особенно пристально - и это, кстати, известно из документов и отчетов Бинта, - следили, начиная еще с первой поездки, во время посещения церквей. По европейским салонам и модным магазинам можно было ходить, не подвергаясь унизительному наблюдению. Пожалуйста! Все, что угодно, любой каприз! Так почему же нельзя остаться наедине друг с другом и с Всевышним в храме?


Ответ кажется совершенно очевидным: потому, что в Петербурге боятся тайного венчания. Боятся настолько, что раз за разом намекают: смотри, мол, не вздумай! И тут не вздумай! И там тоже! И вообще мы за тобой агентов на моторе отправили, чтобы ты ничего такого не думал! Не думал, мы говорим!.. Как будто бы кто-то, начитавшись Достоевского, тщательно играет с великим князем в игру "Не думай о белом медведе"...


И игра удалась. У любого нормального человека в подобной обстановке появится неизбежная мысль, простая, как правда. Избавиться от постоянного дискомфорта и унижения, а заодно оставить своих недоброжелателей в дураках, можно, лишь совершив то, чего они боятся, как огня. То есть - обвенчаться за границей.


В первом совместном путешествии по Европе эта идея могла родиться у Михаила и Натальи только как злая шутка. Зато уже во втором она наверняка обрела более реальные черты. Настолько реальные, что они тщательно, самым подробным образом спланировали третью поездку - ту, которая и завершилась венчанием в Вене.


И вот тут как раз возникает последняя серия загадок.


Что в первую голову отличало третье путешествие от двух прежних? Помните? Категорический запрет следовать за "объектами" на автомобиле! То есть, указом из Петербурга тех, кто вел внешнее наблюдение на месте - а проще, слежку - лишили единственной возможности в реальном времени получать информацию о порученных лицах и влиять на события. Лишили заранее, несмотря на очевидную глупость такого решения. И тем самым обеспечили успех всему предприятию великого князя Михаила Александровича.


Что в сухом остатке? Странное молчание Бинта и Окунёва о втором заграничном вояже "объектов". Грозное письмо из МИДа, которым никто не воспользовался. Череда скандалов в России, вынуждающая пару принять окончательное решение. А в конце концов - предоставление им режима наибольшего благоприятствования в реализации их планов, опять-таки по распоряжению из столицы.


И как после этого не начать думать о полностью подготовленном и спланированном провале операции "Свадьба" с последующим изъятием компрометирующих документов?


Конечно, все это - лишь версия, опирающаяся более на эмоциональные оценки, чем на документы и беспристрастные свидетельства. Да только где они, эти беспристрастные свидетели? Ни Бинт, ни Окунёв на их роль не годятся. Один старательно сваливает всю ответственность за провал (причем, не стоивший ему ни места, ни репутации, ни даже денег!) на начальство, а второй явно сочувствует влюбленной паре. Верить им приходится с оглядкой. А недоверие - источник допущений, ведущих к самым неожиданным выводам. Например, к мысли о том, что операция "Свадьба" с самого начала была задумана как провальная - и блестяще проведена именно с целью вытолкнуть строптивого Михаила Александровича за границу, где ни он, ни его супруга больше не могли раздражать русского императора.


А то, что вскоре грянет война, и опального брата придется возвращать в столицу, тогда еще никто не думал. Ни Николай II, ни сам Михаил, ни будущий успешный разведчик Анри Бинт, ни даже слишком юный в те годы Константин Окунёв.