# Леший и другие

Юрек Змрочны

"Берегите природу, мать вашу" (надпись на плакате) История о том, как маленькая компания выполняла задачу "сходить туда - примерно, сюда; найти то - неведомо, что".

В большом кабинете совещались четверо.

Столы, составленные буквой Т, были накрыты топографическими листами и разъехавшейся пачкой больших фотографий.

С одной стороны длинного ряда сидели двое. Мужчина, лет тридцати - чёрный, как цыган; сухой, как щепка; безмятежный, как Будда. И маленькая, по-спортивному плотная молодая женщина - живая иллюстрация известной песни о чарующей силе карих очей под чёрными бровями; искрящийся взгляд и лёгкая улыбка выдавали её принадлежность к числу тех счастливцев, которые не теряют присутствия духа по пустякам.

Напротив - боком, прямо на карту - уселся, болтая ногой, ещё один молодой человек; судя по загару - только прибывший из-под южного солнца. Чуть склонив набок голову он слушал стоявшего у перекладины буквы "Т" хозяина кабинета, в свои седые шестьдесят не утратившего ни безукоризненной выправки, ни цепкости взгляда.

- Этнографы там работали; что накопали - всё ваше. Но больше у меня ничего нет, - говоривший развёл руками, и обвёл взглядом компанию. - Потому вас и посылаем. Задача-минимум, она же - максимум: найти захоронение, дать координаты. Всё.

Молодой человек не слезая со стола наклонился над картой, присмотрелся к очерченному красным прямоугольнику; пересмотрел фотографии - отобрал несколько штук; ещё раз перебрал - и пожал плечами:

- Я вам что, Google?

Хозяин кабинета беззвучно удивился в ответ.

- Я - не поисковая машина. Это же не курган в степи искать. Это - лес. Количество жизни и смерти на кубический метр в единицу времени... Да помножьте на века. И я ваших этнографов почитал. Этот шаман - он место последнего покоя не создавал; он естественную силовую точку использовал, зуб даю. И на что я ориентироваться стану? Сколько нас туда идёт?

Собеседник указал рукой по кругу:

- Ты, врач, спецназ. Как обычно.

- То есть? Одна группа?

Ответное молчание было прервано негромким женским смехом: "Гугл", который сидел на столе разведя руки, подняв плечи к самым ушам и вытаращив глаза, больше всего напоминал сейчас донельзя изумлённую сову.


* * *


Вечнозелёный, и в полдень тёмный, лес прятал краски и сгущал сумерки - готовился к ночи.

Но солнце, заходя по привычному пути, оказалось между верхушками одних елей, над вершинами других - и вернуло день на почти овальную поляну, казалось, тянувшуюся за тёплыми лучами.

Вдоль длинной стороны поляны лежала вывороченная когда-то с корнями сосна. Вся её бывшая крона теперь превратилась в холм, уходивший под еловые лапы и сплошь покрытый мхом, лишайником и ползучими травами. Нижняя же часть ствола, чаще согреваемая солнцем, была относительно сухой и чистой.

На ней сидел лохматый, заросший многодневной щетиной человек - в армейских ботинках и поношенном пустынном камуфляже, напрочь демаскирующем посреди северного леса.

И рукой, настолько тёмной, что издали смахивала на обезьянью лапу, время от времени возвращал на место упорно сползавший с колен раскрытый белый ноутбук.

Солнце продолжало опускаться: по поляне поползли тени, лучи упёрлись в большую пятнисто-зелёную палатку, поставленную недалеко от вздыбленного комля упавшей сосны.

Возле палатки молодая женщина заканчивала возиться с нехитрым ужином.

Обернулась, окинула поляну взглядом - и легко, искренне рассмеялась:

- Шаня. Ты посмотри.

Вынырнувший из-за ближайших деревьев Шандор уставился на неё вопросительно:

- Ната?

Наталка развеселилась ещё больше:

- Да не сюда! Вперёд гляди.

Шандор послушно повернул голову, рассмотрел сгорбившегося на замшелой колоде сидельца и сухо констатировал:

- Бомж.

- Ну, какой ты...

"Бомж" оторвался от ноутбука, распрямился, огляделся и перевёл взгляд на огорчившуюся Нату:

- Это ты ему мной, что ли, любоваться предлагаешь? Так он не той ориентации.

Ната снова рассмеялась и махнула рукой:

- Да ну вас совсем. Ты бы себя со стороны видел.

- Нашла, на что смотреть. Сидит посреди бора слепоглухой идиот. Без связи и хоть одной полезной мысли. Мы какой день бродим - пятый? Шестой? И впустую. Это - мёртвая зона. Я вообще уже не понимаю, ни где мы есть, ни куда идти, ни как искать. Всё - аут.

Он захлопнул ноутбук.

Ната подошла, присела напротив:

- Иржик. Ты нарочно не бреешься, да? Ты думаешь, меня этим можно обмануть? Так я сейчас обижусь - на такое мнение о моей квалификации. Ты болен.

Иржи пятернёй смахнул со лба светлую прядь и обречённо подумал, что спорить с врачами - себе дороже:

- Я глуп. У меня акклиматизация. А по хвойным лесам я и в полной силе - не ходок. Вот по лиственным, сколько угодно. Что, сильно на зомби смахиваю?

- Угу.

Мутные глаза в почти чёрных тенях; смуглая физиономия стала землистой, щёки впали; камуфляж - как с чужого плеча.

И чувствовал себя он скверно: температура поднялась, давление упало. А хуже всего - практически перестал контролировать собственную сенситивность: последние пару дней ему светились каждый листок и каждая травинка, а лес казался окутанным паутиной линий. В общем, уровень восприятия пересёк все границы, и Иржи прекрасно понимал, что долго так не протянет:

- Ну, дурак - что ж теперь поделаешь. Шандор, если ты нас отсюда не вытянешь - вы меня здесь и похороните, учти. А найду ли я шамана там... Тоже большой вопрос.

Шандор, серьёзный, как мормонский проповедник, покачал головой:

- Я тебя не упокою. Так что пойдешь к цивилизации в любом виде. Сам.

- Какой ты добрый.

Ната усмехнулась:

- По мне от ваших разговоров ёжики бегать начинают. Так что давайте, идите ешьте. А то остынет всё.

Ужин не затянулся, спать легли рано.

Шандор молчал, но неодобрение демонстрировал: группа была постоянной, и Шандор из опыта знал, что возможности напарника не безграничны, но "одна группа" означала, что шансы остальных рассчитывались близкими к нулю. И провалить задание, безнадёжно, с единственным обоснованием: "Я - дурак"... Это выходило за пределы понимания Шандора.

Ната всё взвесила и приготовилась прекратить экспедицию завтра же. Своей властью. При всей традиционной неустойчивости сенситивов "акклиматизация" в их маленькой группе была событием столь же обычным, как ливень в пустыне Наска. К тому же, что бы ни было причиной нездоровья, работать в таком состоянии Иржи явно не мог.

Сам виновник всеобщего неудовольствия понимал происходящее не больше, чем остальные. Если не меньше. Да, климатический пояс сменил резко; да - в хвойные леса всегда вписывался с трудом. Но не до такой же степени, чтобы прямо вразнос идти.

Нет, хорошо им там, в кабинетах, задания раздавать.

Пойди туда - не знаю, куда, найди то...

Нет, как раз, что - известно. Жил где-то здесь - или не здесь, непонятно же, в квадрате они ещё или из обозначенной зоны поисков вышли - шаман. По обрывкам сказаний - так величайший: по мирам ходил, как у себя дома, разговаривал со стихиями, живым и неживым, заглядывал по времени что вперёд, что назад, и помогал всем, кто сподобился его найти и зачем искал - внятно объяснить.

Ну, допустим, на вопросы им полномочий не выдавали. Только если того шамана при жизни было отыскать - не пальцами щёлкнуть, так после смерти и подавно. Наверное же позаботился, чтобы не беспокоили зря.

Побеспокоишь тут...

Мысль остановилась, извернулась и посмотрела бесстрастным змеиными взглядом в упор: так ты хочешь захоронение найти - или доказать, что его найти невозможно?

Иржи уставился ответно - и похолодел. Вот тебе и разгадка. Конечно, если одна его половина могилу ищет, а другая ей мешает, так его и впрямь тут похоронят через пару дней. Нет. Да чихать на кабинеты и в баню всех, кто в них сидит. Самому же интересно.

И в сон Иржи ушёл с твёрдым намерением перестать дурить, немедленно привести себя в порядок и шамана обязательно найти - не может быть, чтобы не за что было зацепиться.


* * *


Проснулся он от кошмара. Причём напрочь не помнил, в чём там дело было; но жуть, по ощущениям, была убийственной. И главное, никуда с пробуждением не делась. Взяла и осталась. Везде.

Иржи попытался списать всё на самочувствие, но тренированные мозги возмущённо заявили, что самочувствие, по их данным, очень даже ничего. А кошмар совсем не внутри, а совершенно с другой стороны.

Ната, не открывая глаз, уточнила:

- Тебе плохо?

- Не мне. Снаружи что-то. Шандор, у нас проблема.

- Я слышу, - сна в голосе Шандора не было и на копейку. - Не угроза.

На несколько секунд наступила тишина, в которой Шандор глубоко вдохнул, выдохнул и произнёс:

- Пойду, посмотрю.

Вылез - и почти сразу позвал остальных.

Дальше Иржи пожалел, что уже проснулся. Или что это - не горячечный бред.

Потому что на его любимой колоде сидела йети - он это сразу понял, никем другим это существо быть не могло - и, прикрыв собой, держала на руках ребёнка. Иржи приблизился - глаза женщины были закрыты. Опустился на землю - малыш лежал без сознания, мех на его плече потемнел и слипся.

Осторожно раздвинул:

- Ната? Как у тебя с военно-полевой хирургией?

Врач, бегло осмотрев, покачала головой:

- Сквозное огнестрельное, что с костью - надо уточнять. Интересные у нас соседи.

Иржи коснулся поддерживавшей малыша ладони:

- Нам нужно его взять.

Мать медленно открыла глаза. И человек в них заглянул.

Кошмар она принесла с собой. Он был пережит где-то, но оставить его там она не смогла - последним проблеском сознания Иржи даже удивился, что она при памяти до сих пор.

В себя он пришёл лёжа на земле, уткнувшись лбом в колени и обхватив голову руками. Сверху донёсся голос Шандора:

- Ты живой?

- Я - да, - он со стоном развернулся. - А она - почти нет. И чтобы я ещё открылся... не дождётесь. Кого спасаем первым?

Возраст маленького Ната определила в "немногим больше года", и ему повезло - пуля не задела ни кость, ни крупные сосуды. Как выяснилось, он был в сознании - просто очень глубоко спал.

Состояние матери внушало больше опасений: у неё оказались два слепых ранения в спину - одна из пуль ударила в уцелевшую лопатку - и довольно большая кровопотеря. То, что она в таком состоянии ухитрилась спасти себя и ребёнка, люди посчитали подвигом и постановили сделать для обоих всё, что возможно.

Инструменты прокипятили и прокалили;почти без дела лежавшие бритвенные станки экспроприировали; индивидуальные аптечки были у всех. Шандор, который умел, похоже, всё, стал отличным ассистентом хирурга. Иржи вынужденно взял назад "не дождётесь" и поработал анестезией - хирургом Ната была отменным, но справедливо не захотела рисковать, пересчитывая дозы на вес, стресс и общее состояние. Тем более, что без риска можно было обойтись вовсе.

Тем более, для ребёнка.

Иржи раздвинул мягкий детский мех, устроил руки на маленькой голове, и, в очередной раз закрывая глаза, вдруг произнёс в пространство:

- У меня младший - чуть постарше.

Чуть помолчал и выдохнул:

- С-суки.


* * *


Когда солнце поднялось к полудню, все были живы - с утешительным прогнозом; мать накормили хлебом и сладким чаем - ей понравилось; ребёнка она покормила сама - к удивлению Наты, прогнозировавшей, что молоко пропадёт - и тот немедленно полез всё трогать и всем играться. Это не устраивало ни его маму, ни людей, поэтому Иржи пришлось поработать ещё сомнологом - ради чего распечатали комплект сигнальных флажков. У малыша сначала разбежались глаза, но потом он уверенно схватил красный и потерял интерес ко всему остальному, в том числе пристроившемуся рядом Иржи. И заснул, быстро и спокойно.

Пока Ната и Шандор устраивали гостей на вытащенных из палатки спальных мешках, Иржи уселся всё под той же колодой и скрючился, сцепив пальцы на затылке.

Худо ему было - хуже не бывает: восстановиться полностью за ночь он не успел, а работа потребовала сил и концентрации. Он вымотался, и, расслабившись теперь, стал безнадёжно тонуть в кисельном океане леса, среди кустов-актиний и губок-деревьев. Голова кружилась, дышать - и то было тяжело.

Он медленно выпрямился, на пробу. Даль оказалась сложена из размытых пятен разнообразных цветов и форм, а периферийное зрение показало что-то уж совсем ни с чем не сообразное.

Медленно повернул голову, посмотрел на странность прямо - обычное пятно. Вернулся в исходное положение, пару раз скосил глаза - голова кружилась до тошноты - и задумался.

Думать оказалось полезно: занятая делом голова отвлеклась от страданий и сложила интересную картину. Иржи хмыкнул; с трудом, но поднялся - и побрёл на "кухню". Отрезал ломоть хлеба, намазал маслом, насыпал на бумажку соли, положил мёду на кусок сухой коры, вытащил из вакуум-контейнера пару блинов - свернул рулетом и устроил всё на стоявшем с краю поляны старом пне:

- Угощайся. А то пялишься на меня, вроде я гриб-боровик.

Сухое деревце неподалёку плавно трансформировалось в старичка гномьего роста - в лаптях, длинной белой рубахе и сером кафтане. С длинными серыми зеленоватого отлива волосами и без малейших следов какой бы то ни было растительности на лице - ни бороды, ни бровей, ни ресниц.

Шандор, занятый осмотром наличного оружия под деревом напротив, молча повёл бровью.

А Иржи оставил лешего трапезничать, понял, что не может больше ничего, и свернулся на земле комом. Ната села рядом:

- Что с тобой делать, горе ты?

Но отозвался Шандор:

- Что делать с теми уродами, которые здесь с автоматами, - он показал пакетик с извлечёнными пулями, - шастают? А они недалеко шастают - вряд ли она, даже в шоке, марафон бежала. Кто такие, сколько, чего надо, как попали? Как убрать?

Обедавший лесной хозяин хмыкнул:

- Вопросов у тебя. - Говорил он негромко, но для уха на редкость неприятно. - Попали вертушкой, пятеро, поохотиться. Кто и чего - не знаю. Как убрать - это тебе видней.

Иржи языком ворочать не хотелось, но и не ворочать же нельзя:

- Лексикон у тебя, дедушко... интересный. А что, если там, где она была, ещё раненые остались?

- Раненых нет - молодая совсем, растерялась. Убитых тоже, - леший хлопнул Иржи по плечу. - И ты вставай давай - пошли.

- Куда? Далеко? А то я тупо не дойду.

- Рядом. Лечить тебя стану.

На ноги Иржи смог подняться только с помощью Шандора. И Ната, оценив состояние всех пациентов, решительно заявила, что сам он никуда не пойдёт.

Так и вышло: Иржи плёлся за лешим вися на Шандоре, причём с закрытыми глазами - иначе тошнило неимоверно. Открыл глаза, потому что свет вдруг переменился. И чуть не ахнул: они остановились на краю большущей, залитой солнцем поляны, почти посредине которой росла огромная сибирская сосна.

Ну, прямо храм нерукотворный.

Леший махнул рукой:

- Иди.

Иржи прислонился к сосне весь - телом, головой, обхватил руками. Дерево сначала замерло, оценивая эту странную пиявку, а потом бережно включило в своё окружение.

Иржи даже пожалел, когда всё-таки отлепился от коры и перестал ощущать себя дриадой мужского пола. Зато стал чувствовать практически здоровым человеком.

Назвать пережитое было как-то сложно. Восторг. Наслаждение. Память исправно подсказала: экстаз. Но это обычно "любовный", "героический". "Мистический" - на худой конец.

Здесь всё было не так. Громадный биоценоз - во времена, когда люди значительно больше пользовались умом по прямому назначению, это был священный лес. И мощнейшее дерево - как дверка. В сеть связей и зависимостей, энергии и информации.

Люди часто любят самоутверждаться, топча других. Это колоссальное средоточие жизни не имело такой потребности. Оно рассматривало каждого входящего только с одной стороны - какое ему найти наилучшее место. Наиболее полезное для сохранения и поддержания общей жизни.

Это становилось предназначением каждого здесь живущего. Исполнение предназначения было благом, не исполнение - злом.

Принципиально другой уровень отношений. Первобытный. Естественный. Дикий, для человека компьютерной эпохи.

Последняя мысли Иржи не понравилась: "Цыц! Вернёшься к своим железкам-графикам - будешь командовать". И человек компьютерной эпохи - заткнулся.

Ната тут же уточнила:

- А лохматиков можно сюда привести?

- Отчего нет? - удивился леший. - Веди. Здоровее будут.

Шандор, понятно, ушёл тоже, и у Иржи появилось совершенно незанятое время. И он задумался.

Если хорошенько всё вспомнить, так леший следит за ними не первый день. И раненная йети вряд ли к их палатке просто так попала. Вот из всего бескрайнего леса она случайно выбрала именно это направление. И именно на этой поляне у неё силы закончились. Как же.

Иржи в лешего верит. Поэтому леший может привести йети к ним, а их - к сосне, полечиться.

Охотники с автоматами в лешего, понятное дело, не верят. И это значит, что леший с ними мало что может сделать. Ну, может зверьё натравить, но сколько того зверья поляжет, зачем оно лешему.

И вообще, насколько Иржи помнил, лесная сила даже в старые времена непосредственно в человеческую жизнь не особенно вмешивалась. Не по чину. Это если уж совсем непотребство какое-то человеком в лесу творится и никакого другого человека, чтобы остановить, поблизости нет.

А они, втроём - есть. И не имеет никакого значения, поверят в них охотники, или нет.

Кроме того, в Иржи проснулось вполне человеческое желание мести: утренняя работа, ставшая из-за нездоровья особенно тяжёлой; чужая боль - на грани выносимого; что-то непроглядно страшное, маячившее за спинами гостей. У всего этого были конкретные виновники. И они должны быть наказаны. К тому же, люди, которые высаживаются в дикой глухомани ради удовольствия пострелять из автомата во всё, что движется, являются безусловно опасными дикарями.

Иржи перевёл взгляд на явно не собиравшуюся никуда пропадать лесную силу и задумчиво протянул:

- Дедушко... А ты нас в другое место можешь ещё сводить?

- Какое? - насторожился леший.

- Ну, ты же наверняка знаешь, где сейчас пять уродов с автоматами. А?

Глаза лешего разгорелись зелёными угольками:

- Свожу.

Шандор, вернувшись, предложение выслушал - и согласился. Хотя его мотивы были куда более прагматичны. Леший о вооружённой пятёрке ничего более конкретного сказать не мог. А в дикой глухомани с автоматами "охотиться" мог и какой-нибудь другой спецназ: тогда нужно было уходить - очень быстро и очень тихо. А могли и обычные бандиты - к которым Шандор равно относил и уголовников, и чиновников, и нуворишей - которых в самом деле следовало устранить. Поскольку ожидать от них добрых намерений не приходилось, а выставлять караулы у маленькой поисковой группы возможности не было.

Собрались быстро. Взяли пару пистолетов - остальное оставили Нате. Леший путь показал, но идти пришлось долго - в бору не наблюдалось не только автострад, но и просек, да и Шандор ближе к вечеру заосторожничал. А во всём, что касалось безопасности, а также опасностей, предупреждения и защиты от них Шандор был безусловным профессионалом, и Иржи в эту область нос совать даже не пытался.

Они ещё задержались - перелезая через очередной бурелом Иржи опёрся о стоявшее дерево и попал ладонью на бурое пятно.

Метнувшийся Шандор успел подхватить сползавшее к корням тело.


* * *


Вокруг была ночь. И стояла отвратительная вонь.

Она раньше ничего подобного не вдыхала, и её мутило.

Она никогда раньше не встречала этих зверей, которые сейчас на неё охотились. Как волки на оленя.

На неё никто никогда не охотился - так же, как она ни на кого. Она не понимала, почему они охотятся - они ведь были похожи на неё.

Они шумели. Орали, как-то странно громко трещали - после этого вонь становилась резче и совсем чужой.

Она ничего не могла с ними сделать - их было много, и они хотели убивать. Они хотели этого так сильно, что она не могла с ними говорить - они её не слышали. Они и себя не слышали, не понимали, не знали, зачем - они шли убивать. А она не понимала, как.

Она пыталась спрятаться - это был её дом; но её каждый раз находили - а она не понимала, как. Она снова убегала. Её малыш устал и плакал, а она не могла остановиться.

Сзади снова раздался треск - её ребёнок пронзительно закричал, и она услышала знакомый запах - запах крови.

Больше она не пряталась. Ребёнок был жив, и она должна была унести его как можно дальше от стаи позади. Стае это не понравилось - треск стал чаще, и она уже знала, что он опасен, но не понимала, как от него спастись.

Треск... в спину ударило страшной болью - она упала, но сумела удержать малыша. С трудом поднялась. Прислонилась к дереву - её шатало. Но она знала, что теперь должна сделать.

Боль, страх, стая - это всё не важно. Их нет. Есть только она, её ребёнок - и лес. Их большой дом.

Она собралась с силами. И ушла.


* * *


Иржи лежал под деревом. Его трясло, зубы стучали. Шандор укрыл его своей курткой и сидел рядом:

- Что видел?

Иржи облизал губы:

- Как пятеро невменяемо пьяных мужиков устроили тир с мишенью из девчонки с младенцем. Ей лет пятнадцать.

- Откуда знаешь?

- М-м-м... А - вон. Кровь. Опиралась. Ты не представляешь, как она это слышала. Железо, порох, перегар, пот и злость. Её чуть не вырвало. Хорошо, что у меня нет такого нюха.

Шандор кивнул:

- Хорошо, что я не могу, как вот ты. Идти сможешь?

- Сейчас. Отдышусь - пойду. Мне её ушами судить сложно, но по-моему, только из "калашей" стреляли. Охотнички. Она, кстати, спаслась, потому что как-то так по лесу ходить умеет: вот была - и пропала.

- А что ж раньше не сбежала?

- Ну, как сказать. Они здесь живут. Женщина. С ребёнком. Дома. Пыталась тут спрятаться. - Он полежал ещё немного. - Всё. Пошли.

Идти пришлось недолго - Шандор едва ли не сразу остановился:

- Стоянка впереди.

Они осмотрелись и осторожно обошли её вокруг.

Лагерь стоял. Не охранялся. Не имел ни намёка на порядок. Охотничкам удалось подстрелить оленя, они его зажарили и были хорошо навеселе.

Шандору результаты осмотра не понравились:

- Там пять человек, а оружия на роту. Не удивлюсь, если у них и ящик гранат где-нибудь прикопан.

- Зачем?

- А остальное им зачем?

Иржи вдруг передёрнуло:

- У них тепловизоры есть.

- Откуда знаешь?

- Сейчас понял. Понимаешь, та мохнатая здесь живёт. Она этот участок знает лучше, чем свои пять пальцев. Эти за нею, считай, ночью гонялись - я только не понимаю, как ноги не поломали. Она пряталась - везде, где могла, а они её находили. А света она не видела. Ни прожектора, ни фонарей, ничего. А она не белая и не светится. Как они могли её видеть в сплошном ельнике в этой темноте?

- Нда, - Шандор задумался. - Знаешь, что. Давай возвращаться. Заберём девочку, свернёмся и уйдём. Дадим нашим координаты, пусть разбираются. Чтобы лишних дров не наломать.

Иржи, ввиду стоянки всё время к чему-то беспокойно прислушивавшийся, решительно помотал головой:

- Нет. Подожди. Там ещё что-то есть. Давай, я ещё погляжу?

- Вместе. А то окажется, что у них тут минное поле. Буду тебя потом с деревьев частями снимать.

Зашли со стороны болота - это был тыл лагеря и вероятность, что их заметят, стремилась к нулю.

Иржи подобрался как можно ближе, повернулся к лагерю спиной, зарылся в густую ель и замер. Не слишком надолго, по ощущениям Шандора. А потом еловые лапы разошлись снова:

- Мы никуда отсюда не идём. Здесь та самая могила, которую мы ищем. Эти кретины аккурат на захоронении стали.

- Зачем вам могила? - взгляд в очередной раз возникшего из ниоткуда лешего ничего хорошего не сулил.

Иржи присел рядом:

- Ты понимаешь. Вот ты нас к сосне водил. А представь - жил человек, который для других людей был, как та сосна для этого леса. Сейчас таких нет. А если и есть, так не подберёшься. У каждого своя заумь. А мы без таких людей на мир смотрим... Как на деревья смотрим - а леса в них не видим. Понимания не хватает. Знаний. И знаний, где знания взять. А здесь такой человек лежит. Давно. Мы на его силу не заримся. Но то, что он тогда знал, оно и сейчас пригодится. Поговорить бы.

Глаза лешего перестали гореть зелёными углями:

- Ну, пробуй. Если сможешь. Только не с ним. С нею.

Леший пропал, а Иржи со вздохом поднялся:

- Приплыли, - и замолчал. - Ну, кто бы там ни лежал, этих отсюда надо убирать. Представь, ты - восстал, и оказалось, что на твою могилу все гадили, как только могли. Очень она тогда разговаривать захочет?

- Как убирать?

- Да перестрелять, и дело с концом, - Шандор молча покрутил пальцем у виска. - Нет, правильно. Не здесь. Массовая насильственная смерть... на негативном эмоциональном фоне... Не нужно. Выманим куда-нибудь. Хотя бы с километр. А там камень бросить - сами друг друга перестреляют.

Шандор постучал себя пальцем по лбу:

- Все? Сразу? Насмерть? Или добивать пойдёшь? Они сюда на чём-то прилетели. И чем-то должны улететь. А их в оговорённое время в оговорённом месте не будет. А найдут пять огнестрелов. И начнётся тарарам.

Глаза Иржи разгорелись, не хуже, чем у лешего:

- Я никуда отсюда не уйду. И этих здесь не оставлю. Я не затем сюда шёл.

Шандор молча пожал плечами.

Охотники в лагере над чем-то захохотали; Иржи зло покосился на звук и закрыл глаза:

- Слушай. Леший сказал, шаман - женщина. Он её, наверное, при жизни знал. Так вот. Здесь - женщина. А там у нас - мадонна с младенцем; и все в крови. Неужели одна за другую не заступится?

- C ума сошёл?

- Нет. Приобрёл. Здесь правила другие. Понимаешь... Та девочка и её сын - они не звери. Может, не такие люди, как мы, но не звери. Хотя это не важно - они просто здесь хозяева. Это даже медведи везде признают. А эти, - Иржи кивнул в сторону лагеря. - Может, там, где вертолёты летают, они - что-то. А здесь - и не люди, и не звери, а так - дерьмо на земле. И если закопать его нельзя, то убрать всё равно нужно. Чтобы другие не вступили. И шаман это всё точно знает. А как убрать - по её могиле топчутся, пусть она и решит.

- А если у тебя не выйдет?

- Хм. Если не выйдет достучаться - делаем, как ты сказал. Сворачиваемся и уходим. Я так понимаю, как выйдем из квадрата, так и связь появится. А если не выйдет договориться. Ну-у... Возможны варианты. Поэтому я буду здесь. А ты меня подождёшь - там, где она тебя сразу не достанет. Сейчас нащупаем, где. Но если я до неё достучусь - договоримся.

Отходить пришлось не слишком далеко: примерно к тому месту, откуда Шандор в первый раз почуял стоянку. Иржи поводил головой, как локатор антенной, и удовлетворённо кивнул:

- Годится. Шандор, не смотри на меня так, я тоже хочу остаться в живых. Меня дома ждут. Поэтому: верь в меня - и я вернусь.

Он подмигнул - и ушёл.

Шандор вздохнул - и остался. Опыт утверждал, что открыто переть на рожон напарник не будет. Но тот же опыт говорил, что приводить рациональные аргументы "оседлавшему волну" сенситиву совершенно бессмысленно. Оставалось верить и ждать.

Ждать пришлось долго. Почти совсем стемнело. Наконец, Иржи тихо вынырнул из-за ели, злорадно ухмыльнулся и показал Шандору поднятый вверх большой палец:

- Повеселимся.

Дальше охотники в лагере целенаправленно напивались, а охотники вне лагеря - готовились к ночи.

По периметру лагеря требовались костры, но справиться с такой задачей одному было невозможно. Поэтому костёр устроили единственный: на ближайшей поляне, над которой не нависали ветки, скатали слой дёрна в двухметровом квадрате, ещё метр вокруг очистили от хвои, сухой травы и хвороста, и будущий огонь сложили в яме - устраивать пожар и ссориться с лешим в их планы никоим образом не входило.

А потом Иржи объявил привал. Пристроился на корнях сосны, закрыл глаза и затих.

И до придремавшего Шандора донеслось полусонное:

- Я только одного не понял. Она же не кошка. Они приматы. Где у её сына отец?


* * *


Побудку объявила взошедшая луна. Иржи снова нарушил периметр "закрытой зоны" - теперь уже со стороны будущего костра, встал, подышал - и стал медленно вспоминать всё, что было связано у него с этими людьми. Сохранённое лесом воспоминание об охоте. Собственное утреннее ощущение кошмара. Годовалый малыш, измученный страхом и болью. Его, прорвавшаяся сквозь ужас и смерть, юная мать.

Позади разгорелся костёр - он поднял голову:


тело - прах

дух - в веках

круг закрыт

огонь горит

вернись на ночь

силы дочь


Шандор усмехнулся. Эти упражнения он слышал не впервые, но заговоры, которые Иржи составлял для других, были вполне приличными текстами.

А для себя он строил исключительно заклинания: произносил опорные слова в удобной ему последовательности, оставляя плетение ассоциативных сетей подсознанию. В результате человек посторонний слышал дикий набор бессмысленностей и закономерно крутил у виска.

Шандор посторонним не был, поэтому подложил в костёр пару свежих веток и встал позади. Сквозь дым стало видно, как на противоположном конце периметра появилась очень пожилая женщина с большим бубном в руке. Её одежда состояла из тканей и шкур - ткани были расшиты узорами, шкуры украшены костью, голова покрыта чем-то, что подробно рассмотреть не удавалось, но явно с рогами и хвостами.

Другая её рука опустилась на натянутую кожу, по лагерю поползло шуршание, над болотом зависло белесое марево.

Иржи отозвался:


пусть туман стоит стеною

страхи стелет пеленою

леший с водяным судачат

нелюдь по болотам скачет

жаба - белкой по деревьям

и с хвоста роняет перья

прям в стакан гостям незваным

змий зелёный друг желанный

пропоёт болотной выпью

я здесь морока рассыплю

да безумия добавлю

всё, что видишь - станет явью!


Ритм бубна всё учащался, пока не слился в волны рокота - то тише, то громче, с меняющимся тембром.

Лагерь услышал - и зашевелился. Его обитатели первым делом начали материться - и совершенно напрасно: Иржи в таких случаях мгновенно зверел.

Звук бубна стал труднопереносимым - Иржи вытянулся в струну, вскинул голову, развернул ладони к лагерю - и с них стекла тень. Поколебалась - и разделилась.

Больше всех Шандору понравилась меховая жаба канареечной расцветки, с длинным птичьим хвостом, которая носилась по веткам с хохотом гиены и время от времени выпускала мелкодисперсное облачко, судя по реакции лагерных сидельцев обладавшее непередаваемым ароматом.

Хотя первым к компании присоединился классический чёрт. И даже с вилами, хотя модернизированными: с изолированным черенком и раскалёнными докрасна зубьями. Чёрт был невероятно мобильным - не хуже жабы, и деваться от него было решительно некуда. Задачей чёрта, с которой он безусловно справился, было не подпустить желающих к арсеналу.

Змий тоже явился, как было обещано - огромный, зелёный, покрытый перьями крупного попугая и с такой мордой, что Шандор вспомнил не только образ Кецалькоатля, но и характер Уицилопочтли сразу. Невероятно длинный, змий разлёгся вдоль всего периметра и развлекался тем, что сжирал каждого подвернувшегося. Но, будучи всё-таки нематериальным, ограничивался тем, что прогонял пожратого по виртуальному телу и извергал на противоположном конце, охаживая хвостом внутрь ограждённой зоны и не забывая разнообразить звуковой фон воплями самца большой выпи по весне.

Это продолжалось довольно долго - охотники оказались людьми сильными и, несмотря на количество выпитого, попадали не скоро. Причём очевидно живыми - к неудовольствию Шандора, который надеялся, что будущее вскрытие обитателей лагеря ограничится диагнозом "инфаркт".

Но тут декорации сменились: чёрт с хохотом провалился в болото, подняв раскалёнными вилами облако пара; жаба завершила вокальные упражнения и ускакала по елям куда-то к луне; змий поднял голову, давая возможность войти в периметр женщине-шаману. Иржи шагнул через змия назад к костру, обернулся - и подмигнул.

Шандор глубоко вдохнул, выдохнул - и остался стоять под прикрытием огня.

С болота поднялась белесая дымка, перетекла на захоронение и начала медленно расползаться. Добралась до змиевой границы - и стала подниматься, уплотняясь почти незаметно. Как ни странно, шамана сквозь этот туман Шандор видел вполне отчётливо.

И охотников, впервые, пожалел.

Убить противника, который хочет убить тебя - это одно. Скормить живых людей чему-то - не злобному, нет, но беспощадному и неудержимому, как лавина или сель - тому, что сейчас неуклонно восстанавливало власть над захоронением...

Туман окончательно утратил прозрачность - и застыл мавзолеем. От лагеря донёсся приглушенный вой. И всё затихло. Только ветки потрескивали в огне, подсвечивая спину Иржи, замершего между очерченной змием границей - и костром.


* * *


В рассвете туман начал таять и пропал вместе с темнотой.

Лагерь стоял.

Люди, судя по положению тел, пытались частью из него бежать, частью - самостоятельно захорониться, но ни то ни другое им не удалось.

Змий, всё ещё обозначавший собой границу, уложил голову на хвост и печально смотрел издалека.

А потом легко, едва касаясь, потёрся о руку по-прежнему стоявшей рядом с ним шамана.

Иржи пошевелился, вздохнул - и вошёл в периметр. И медленно, с почтением поклонился; не отрывая взгляда от фигуры, стоявшей напротив.

Женщина качнула бубном, словно отгоняя что-то. По воздуху пробежала волна. Шандор сморгнул, но этого мгновения шаману оказалось достаточно, чтобы, вместе со змием, исчезнуть.

Иржи устало опустился на землю. Шандор подошёл и похлопал напарника по плечу:

- Доволен?

- Угу, - Иржи сидел, закрыв глаза, но кивнул удовлетворённо. - Но нам здесь ещё убирать.

- Ты собираешься их хоронить?

Иржи поднял взгляд, посмотрел на Шандора с явным усилием понять, и помотал головой:

- Я, конечно, не святой. Но живьём людей не закапываю.

- Они живы?

- Угу, - он кивнул. - Она тоже, это... - человеколюбивая. - Шандор хмыкнул. - Высказалась в том духе, что от их смерти толку не будет, а от существования - может быть. Ладно, всё равно им никто не поверит. Скажут - до белочки допились. Но убрать надо. Интересно, у них перчатки есть?

Костёр, наконец, догорел. Его залили водой, закрыли квадрат дёрном - и отправились наводить порядок.

Перчатки нашли. Лагерь собрали и разбили заново, подальше от болота. Вынесли туда бессознательную пятёрку. Шандор ревизовал арсенал и рассортировал боеприпасы:

- Это нам пригодится, остальное утопим. Стволы пусть стоят.

Отыскал все средства связи, вынул отовсюду батарейки и аккумуляторы - Иржи дёрнулся:

- Это нельзя в болото.

Шандор повёл плечом:

- Не глупи. С собой заберём.

Они ссыпали всё лишнее в мешок и не спеша пошли к болоту.

Иржи буквально спал на ходу и проснулся, только когда Шандор отбросил его с тропинки - одним тычком. За что Иржи потом благодарил сто раз про себя и вслух: вряд ли, столкнувшись с живым, пусть и мохнатым, танком на скорости километров семьдесят в час, кто-нибудь имел шанс остаться в живых. Танк, понятно, затормозить не успел и пролетел дальше. А когда развернулся назад, его уже встретили четыре вскинутые руки:

- Стой!

Шандор тихо хмыкнул:

- Ну, вот тебе и отец.

Иржи разговаривать было некогда: он, как мог, формировал образ - юная мать с ребёнком на поляне у палатки; и обещание, что если нападающий придержит конечности, его туда отведут.

На стороне йети была сила - на стороне людей был опыт. Кроме того, они не собирались причинять вред - они желали остаться невредимыми сами. Пока танк раздумывал, Шандор пробрался подальше к болоту и утопил содержимое мешка - россыпью.

Танк происходящим был очень недоволен, но выбор ему предоставили небольшой - Иржи крайне не хотел встречи теперь уже беспомощных охотников с йети, полным ярости и сил. Последствия представлялись очевидными и совершенно не нужными.

Домой возвращались медленно - к большому йетиному неудовольствию. Но вернулись.

Мохнатый малыш довольно уверенно мерил поляну шагами, держась здоровой рукой за Натин палец. Его мама отдыхала у вывороченной сосны и что-то негромко ворковала.

Иржи буквально шарахнулся от неожиданности - их лохматый попутчик издал не то стон, не то всхлип и бросился к, надо полагать, жене. Шандор только рявкнул:

- Она ранена! Идиот.

Но "идиот" оказался не только трепетно нежным, но и вполне сообразительным. Что ранена, он и сам понял, а что повязка поэтому необходима, до него донесли коллективно. Он согласился.

Больше делать было нечего: Иржи ещё раз накрыл пень лешему - и полез в палатку спать.

А к вечеру, когда проснулся, у него была только одна мечта - и она полностью совпадала с первой четвертью мечты мультяшного крокодила Гены: "прилетит вдруг волшебник...".

К сожалению, способностью самоосуществляться мечты не обладают.

Снаружи оказалось, что отдохнувший Шандор давно и вовсю общается с шерстистым семейством. Мохнатый папа принёс мохнатой маме привычную ей еду, выборочно угостился человеческой и остался вполне доволен. Ната оценила обычное меню постояльцев и пришла к выводу, то на безрыбье и рак - рыба, но от гусениц отказалась категорически. То, что йети не охотятся, её более чем удивило:

- Это они на корешках с червяками такие вырастают? Это ж сколько червяков надо съесть?

На что Шандор резонно заметил, что гориллы и червяков не едят, а по триста килограммов весят.

Иржи взял ноутбук - день был солнечный и батарея полностью зарядилась, собрал все средства связи и попробовал в очередной раз использовать их по назначению. Правда, безуспешно.

Рядом материализовался леший:

- Бери свои машинки - пойдём.

- Куда?

- Будешь много вопросов задавать - не поведу.

Они шли какими-то очень окольными путями "три раза налево, два раза направо" и вышли на очередную поляну. Леший махнул рукой:

- Пробуй.

В течение следующего часа Иржи всем отчитался и всё запросил - по голубой вертолёт включительно. На другом конце помолчали и осторожно уточнили:

- А чёрный тебя - не устроит?

Он завершил переговоры, выключил ноутбук, оглянулся, нашёл лешего, встал на колени и ткнулся лбом в землю:

- Что бы я без тебя делал.

Леший провёл его обратно и в очередной раз растворился. А Иржи устроился всё под той же колодой и предался блаженному ничегонеделанию. Как это было хорошо - просто сидеть посреди леса. И даже без сосны можно обойтись.

Ната, закончив перевязки, села рядом:

- Слушай, а зачем было так сложно?

Иржи подумал, что, вообще-то, весь их нынешний поход - сплошное "не легко":

- Ты что имеешь в виду?

- Ну, там - на болоте. Шандор рассказал.

Иржи улыбнулся. Оказывается, всё остальное - это не сложно. И йети посреди лесов оперировать сразу в институте учат, и с лешим это так - перекинулись парой слов по-соседски, каждый же день видимся. Мелочи какие. В этом была вся Ната - неутомимый, неунывающий источник.

- "Берегите природу, мать вашу". Не косись, лозунг такой был. Взаправду. И это был самый простой вариант.

Ната посмотрела на него с выражением умудрённой опытом учительницы над первоклашкой:

- Самый простой - это надеть наручники и вызвать вертолёт. А не поднимать всю мировую мифологию, с того света, за три тысячи лет. И Шандор - туда же. На пять минут нельзя оставить. Кстати, о вертолётах - у нас связи так и нет?

- Связь? Есть. Транспорт в течении трёх дней обещали.

- Хорошо. Успеет.

- Кто? Куда?

- Шандор. У него билет на Берлинский симфонический. И там ещё какой-то конкурс для любителей. Ему домой нужно за скрипкой успеть.

Иржи молча поднял глаза к верхушкам сосен.


* * *


Первый вертолёт пришёл через сутки - забрал Шандора и высадил рабочую команду. Которая полностью восстановила здоровье мохнатых пациентов, фактически арестовала слегка повредившуюся в уме охотничью пятёрку и договорилась с лешим о дальнейшем доступе к захоронению.

Иржи с прилетевшими коллегами общался долго и о разном - всё-таки, с шаманом он уже побеседовал. После чего старший команды - такой же, как Шандор, специалист по безопасности - подвёл итог:

- Много я вас видел, и все вы одинаковые - не то пристрелить, не то посадить, не то наградить. Ладно, разберёмся.

Йети вернулись домой. На следующий день улетели арестанты, Иржи и Ната.

Конфискованные батареи и патроны оставили смене - на всякий случай.


* * *


Самолёт приземлился в международном аэропорту. Тщательно выбритый молодой человек в безукоризненном костюме и начищенных до блеска туфлях - такой же, как половина пассажиров аэробуса, сошёл по трапу. Его багаж ограничивался не очень большой сумкой. И большой очень мохнатой игрушечной собакой, не уместившейся в пакет целиком: снимки конфисковали, но голову пока оставили; а как-то же нужно будет показывать детям, какие йети на ощупь.