# Роман О Придурках.Книга 2.11. Nach Moskau

Аноним Watim

Молодежный Шпионский Триллер-Пародия, 1. Как считают в КГБ 2. Правительственная телеграмма 3. Пять копий 4. Новые назначения 5. Шестой 6. Картина Репина "Приплыли" 7. Спасайся, кто может 8. Бегущий П-т

ГЛАВА 11


NACH MOSKAU


1. Как считают в КГБ

2. Правительственная телеграмма

3. Пять копий

4. Новые назначения

5. Шестой

6. Картина Репина 'Приплыли'

7. Спасайся, кто может

8. Бегущий П-т


1. КАК СЧИТАЮТ В КГБ


Оперативная информация


Раз, два, три, четыре, пять.

Я иду искать.

Кто не спрятался?

Я не виноват!


В КГБ считали, что П-т слишком робок.

В КГБ считали, что П-т чересчур честен.

В КГБ считали, что П-т непростительно медлит.

В интересах большой страны, в интере-сах ее многострадального народа, следует 'шагать по просторам' не столько весело, сколько всецело, равнонаправленно и су-губо своей единственно кагэбэшной доро-гой.

По этому поводу на правительственной конспиративной даче пили горький чай разочарований два мужика: главный дум-ской команды П-та Злов, и не менее глав-ный, но в КГБ, Трошев.

'Перед тем, как скоропостижно уйти в отставку, его предшественник предвари-тельно спился', - читал неизвестно кем подготовленную справку мужик из Думы.

Правда, словосочетание 'неизвестно кем', в этой компании понятие довольно таки условное. Это господин Злов считает, что он случайно... в раздевалке Госду-мы... по привычке... залез в чужой карман и нашел там эти листочки. По ошибке, или поддавшись закоренелым рефлексам, су-нул листки обратно в карман, но уже в свой, и поспешил ретироваться.

Господин Трошев, руководивший опе-рацией 'Транспортировка', несколько ме-сяцев потратил на подготовку этой много-ходовки. В расчет взяли все: и глубину кармана, и дождливую погоду, и старый грешок фигуранта, который еще в юно-сти... любой карман мимо не пропустит. Все сошлось в нужной точке. И теперь Трошев наслаждался отличным результа-том - слушал текст, каждую букву которо-го он лично утверждал. Он знал, что до него господин Злов уже прочитал данное творение десятку приближенных к его те-лу людишек. Дал каждому личной печа-тью заверенную копию, чем еще более обозначил важность написанного. С какой целью дал? А чтобы те, соответственно, своим ближним прочитали.

Кто-кто, а генерал знал. Поставь на ин-струкцию по применению туалетной бу-маги гриф 'Особой важности. Экземпляр единственный', до дыр будут зачитывать, тайный смысл искать, и всем вокруг пере-сказывать, преисполненные необычайной важностью от причастности к большой, хоть и туалетной тайне.

Вот и Злов, переполненный причастно-стью - аж из ушей вылезает, с особым смаком читал дальше.

'В пьяном бреду позволил растащить всю страну по любым, приближенным к его власти карманам. Когда тащить стало нечего, у всего бывшего общественного появился свой лично заинтересованный хозяин, во весь рост встал вопрос. А кто же будет это большое и многое, что ста-щить удалось, обслуживать? К нам же, ко-торые чего-то урвать успели, как относят-ся? А совсем никак. Почитают за жулье, работать на нас не хотят. А мы им за это платить не хотим... Или наоборот... ну это не важно. Важно другое: - что мы, са-ми бурить и варить будем? Самим в шахты спускаться и у станков стоять? Так вроде не царское это дело. Надо заставить всех остальных каким-то образом работать на нас, избранных, работать честно и самоот-верженно, иногда за денежку, но еще луч-ше за идею'.

Злов оторвался от листов, почесал куд-латую репу.

- А где ее, идею эту взять? - это он уже своими словами пошел пересказывать.

- Правильно пишут, - одобрил Директор. И процитировал наизусть следующий аб-зац. - Без идеи никуда. Ну, скажем, поис-кали и неожиданно нашли. А с кем ее в жизнь претворять было? С Борькой? На него, как и на главный рубильник страны, без отрыжки никто смотреть не может. Потомка Чука и Гека призвать к служе-нию? То же самое, этот любую идею про-валит. Однофамильца и сособственника Черного Мыря? Ничего хорошего пока он не сделал. Пусть уж лучше с хохлами сало ест и на телеэкран не высовывается.

- Нет, ты посмотри! Как заметались все тогда... которые честно... промеж со-бой... страну на разные части... потому как богатство, если за ним не следить и не преумножать, шибко портится. Или плесе-нью покроется, или гниль на него нападет.

- Сами же довели страну. По их вине нашла на Рассею великая смута.

Оба равносильных чиновника замолча-ли, думая каждый о своем. Но и свое у них, выращенных в одном инкубаторе, было одинаковым.

- Пять премьеров за короткий срок по-меняли, все искали - который подойдет и всех вперед поведет. Но чтобы ему можно было без опасения страну эту... пору-лить... годика на четыре...

- Или восемь, как себя покажет...

- И чтобы их не смел!

- Даже намеком!

- Даже нечаянно!

- Даже в случае чего...

- И чтобы этого, в случае чего, ни в коем случае не возникало.

Как у них было? Назначат нового, все вроде сначала кажется - угадали, свой в доску. В любой малой малости. А чуть ко-вырнут - там у него кум, тут сват, а в го-лове свои личные червяки крутятся. В ро-дословной пятнышко размера нескрывае-мого. И главное, никто на себя ответст-венность брать не хочет... за будущее страны... за безопасность и неприкосно-венность этого будущего... которое в на-стоящем... честно всю страну... промежду собой... и даже другим... немного... из то-го, что осталось.

- Ситуация повторялась, как в девяносто восьмом, накануне дефолта. Когда никто не хотел премьером быть, потому как по-нимал - подставляют. Пока не нашелся один, парнишечка юный, которому все равно, лишь бы покрасоваться.

- Они мечтали найти еще одного такого же болванчика!

Уже и конкурс открытый объявили, и власти не только виртуальной, но и реаль-ной немного пообещали, и оклад супротив предыдущего вдвое, и от пирога кусочек позволят отщипнуть. Ну, никак претен-дента не найдут.

Весь мир, казалось, замер в ожидании. Что такое в очередной раз эти чудилы учу-дят? Чего опять от их ждать - ночей не спать?

- Помню, все разведслужбы собрались на великое, общемировое и тайное сове-щание. Настолько тайное, что и сами не знали, где они собрались и по какому та-кому важному поводу. Обеспокоенные тайностью, даже главных виновников, из-за которых все это затевалось, тайно при-гласили. От нас там Иванов был. Три дня и три ночи не спали, придумывали, как бы бедным русским, которые еще вчера все как один с голой жопой, а сегодня уже бо-гаче остальных, помочь-то? Чтобы и им, наконец, подошло, и нам не шибко навре-дило.

Всю бандитскую верхушку от прези-дентского окружения до мэра заштатного городка прошерстили.

Мимо.

Всю продажную армию, взятошную ми-лицию, незаметную кагэбэ до самого зава-лящего генерала перебрали.

Мимо.

Дальше, то есть ниже ковырять некогда - времени мало.

Ответственный за поиски начальник ду-бовую дверь на ключик закрыл и обсказал всем прозаседавшимся, что пока они чело-века нужного России не найдут, никуда не уедут, ни к женам своим, ни к любовни-цам, ни к высокоприбыльным делам. Та-кой у него приказ из самого уайтового до-ма.

Кто ищет, говорят, тот всегда сворует. Особенно когда такой стимул - к любов-ницам не пущать!

Еще трое суток всякой муры пробовали, пока не решились на кофейной гуще пога-дать.

Вот тут и повезло.

Один дотошный немец чего-то на дне чашки увидел, вспомнил или узнал.

Пошли по этой дорожке и нашли. В пол-ковниках, ну тоже ничего, сойдет. Короче, подработали материал, обсосали его со всех вкусных сторон, помогли случайно приглашенным русским тайно передать его своим хозяевам. Ну и, не полагаясь на русский авось, вызвали дополнительно всех особо и не секреченых агентов влия-ния: в Кремле, Думе, Администрации П-та, в наружных и внутренних прогнивших органах и поручили им... как бы от себя... особо одного... шибко устраивающего... на главный пост.

Наши чего? Наши сами посмотрели в эту сторону и за голову схватились. А чего это мы раньше то думали? Это ж в самое яб-лочко!

И началось.

- Это я его предложил.

- Нет, я.

- Я, я первый догадался!

- Кто догадался, тот и уср...ся! Это наша фракция!

- Зато мы под него свою партию!

- Тогда мы в оппозицию!

- Туда вам и дорога!

А господин младший полковник, вы-слушав лестное предложение, легко и доб-ровольно пообещал все, как просят, вы-полнить, лишь бы порулить дали. Не зря он в нужных органах, в нужной стране так нужно для них и для нас честно служил. И все, что понадобится им от нас, заранее, еще в годы своей боевой юности, а потом и взрослости обсудил и подписал.

Наши люди детские книжки не зря чита-ли. Лиса как поступала? Дайте водицы на-питься, а то так есть хочется, аж переноче-вать негде...

- Я слову офицера верен. Раз сказал, в следующий раз повторять не буду. Потому как всего не упомню, чего я на радостях вам тут наобещал и еще наобещаю!'


* * *


Толстая пачка листов смачно хлопнула по острой коленке.

- Грамотно все прописали. С хорошим знанием дела и фактуры, - высказал собст-венную мысль домашней заготовки Тро-шев.

- Тебе видней. Только вот насчет П-та... Я не очень верю, что его нам оттуда под-сунули, - обиженным ребенком промям-лил Злов.

- И правильно. И не верь. Он наш, домо-рощенный. Так и был бы на третьих ролях, если бы вовремя имя его не прозвучало.

- Так это правда?

- А чего ты у меня спрашиваешь? Кто еще недавно говорил мне, что справочку эту грамотные люди писали? А? Или, если тебе верить в написанное не противно - значит правильно писано. А если коробит, то ошибочка?

- Коробит, ой как коробит. Даже здесь мы своим умом жить не можем.

Мужик из Думы крякнул, подошел к сер-вированному столу, налил в фужер сто пятьдесят коньяку себе и столько же, но водки, мужику из КГБ.

Коньяк по-студенчески пах клопами. Водка оказалась паленой. Пришлось пить не закусывая.

- В уютном кресле ой как засидеться хо-чется. Иногда кажется, готов хоть на что: - хоть в побег, хоть вертухая покусать, лишь бы еще четыре годика добавили.

- Ты, это... не путай божий дар с чем-то там... не помню.

- Да я образно тебе, а ты уже додумывай. К чему такое жгучее желание остаться на новый срок?

- Ну, чувствует человек, что недоделал многого. Ну и...

- Чего, прямо сказать не можешь? - рык-нул который из КГБ. - Не выполнил все взятые на себя обязательства?

- Да. Был уговор, были взаимные обяза-тельства, - нехотя признавал Злов. - Но... нигде на бумаге они не зафиксированы. Это раз. Далее. Сам Папа сколько раз дан-ные даже публично, перед экраном и всей страной, обязательства нарушал. И, нако-нец, а об чем договаривались? Что Семья править будет? Но править незаметно. И только для того, чтобы богатства свои со-хранить и защитить. Даже специально для них через Думу, по аналогии с большеви-стским декретом восемнадцатого года, за-кон прогнали о неприкосновенности. А на деле? Со всех сторон их уши торчат, в ка-ждом Указе и Законе о своем благе пекут-ся. Хапают в сто глоток, и никому под ни-ми не продохнуть. Так кто первым догово-ренности нарушает?

- Ну и что? Обиделся - взял бы и махнул рукой. Раз вы так, я, мол, ухожу. И делай-те, что хотите.

- Кабы так. Но он же не сам по себе. Во-круг него уже команда. Он уйдет, или его уйдут, и вся команда пострадает. Кто ж такое позволит?

- Я так смекаю, что вы любой ценой го-товы оставить прежнего?

- В какой-то мере ты прав.

- Но чтобы он запел другую песенку?

- Песенку может петь ту же самую.

- Ага, только слова чтобы в ней другие были. Так?

- Ну... ты близок к пониманию...

- Да ладно тебе, близок! Я вам не в бровь, а в глаз попал!

- Можешь что-то предложить?

- Мы его перепишем.

- Как это - перепишем?

- Поместим в нашу клинику на пару дней.

- Не выйдет. Не отпустят. Его день и ночь пасут.

- Он мечтает английский язык быстрень-ко познать. И французский. Вот и помо-жем. Заодно память его, мысли его чуть-чуть подправим, робость подретушируем, медлительность на решимость поменяем. Совсем другим человеком его сделаем.

- Я ж тебе говорю - не выйдет! Про эти твои трюки они знают и от тебя пуще чем от огня берегут. Если и разрешат под твой аппарат лечь, только в их присутствии и под контролем их спецов. А уж они-то, поверь, каждую мысль не по одному разу обсосут, прежде чем позволят ее в бошку П-ту всунуть. Другое ищи, другое! - Злов сделал вид, что старательно обдумывает ситуацию, сломя голову ищет варианты. Потом хлопнул себя по лбу и разродился умной речью.

Трошев слушает, Трошев не перебивает. Пусть выскажется, душу опростает. Гля-дишь, что ненужное сболтнет. На его сто-ле вон сколь всякого компромата по теме скопилось. Тут тебе и распечатка перего-воров Лысого. Осторожные, не высказан-ные вслух мысли Небритого. Справка из внешней разведки о телефонных перего-ворах Гуся и Ходорка, повышенная актив-ность английской разведки после визита Гуся к Березе.

'Двойник' Лысого.

'Дублер' Небритого.

'Близнец' Бааба.

'Замена' двух придурков с Урала.

- Черти. Все хорошие названия взяли, - не к месту проворчал.

- Ты о чем?

- Извини, я о своем.

- О своем забудь, о нашем думай, - по-журил думский.

- А я чем занимаюсь? - непривычно по-винился Директор.

'Что же им в противовес придумать? Как всех обломать?

Что обламывать придется, это как пить дать. Иначе в его кресле Решайло сидеть будет. Личный враг! Он Трошева так за-двинет...

Обломать!

Всех обломать!

Так и назовем операцию.

'Облом'.

Директор послушал, как звучит обозна-чающее название слово, произнесенное разными голосами, разными тембрами и с разными смыслами. Не понравилось. По-думал еще немного и удлинил. Нет, не то, что все подумали. Название удлинил.

'Облом Козлам'.

Для чего так?

А чтоб никто не догадался!

И сразу на душе легко стало.

Он посмотрел на часы и, не обращая внимания на затянувшийся монолог му-жика из Думы, вызвал машину

Пора на телевидение ехать.

Юлька ждет, волнуется...

2. ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ

ТЕЛЕГРАММА


Юлька, как ей и было обещано, получи-ла срочную правительственную телеграм-му. Прислали прямо сюда, на лыжную трассу.

Единственный почтальон на всю дерев-ню, одновременно начальник почты, сто-рож и уборщица, принимая сообщение из... ой, и сказать страшно, откуда! Три раза от энуреза безвинно пострадала. По-том нужный бланк с синей надписью дол-го искала. Не нашла, в город спецьяльно за ним съездила, на председательской лоша-ди, верхом. Телеграмма же правительст-венная, безотлагательная! По этому пово-ду возле магазина товарок на митинг не-санкционированный собрала. Рассказала и показала, некоторые даже понюхать про-сили - какую важную депешу через ее прослали.

- Раз в Москве за наш кишлак знают, те-перь уж точно почту расширят, оклад уве-личат, а там, глядишь, и деревню нашу в большой красивый город переименуют.

- Ой, тута сколько же народа насоберет-ся? И куда всех девать?

- Ну и хорошо! Обязательно школа своя будет, детей в чертовы интернаты ссылать не придется.

- И библиотека.

- Театр надо бы, можно просто 'Театр оперы'.

- Только без балета, неча наших мало-численных мужиков худосочными бабами соблазнять. Самим категорически не хва-тает. Почитай одно мужское пьяно-старое рыло на три двора. Скажи кому - засмеют. Не с мужиками, с козлами живем!

- Ну и... магазинов разных много чтобы!

Товаркам чего? Митинговать не колеса мазать, митинговать они по любому пово-ду готовы. Только соберутся больше чем двое, вот тебе уже и базар.

- Чего хоть там, в телеграмме твоёй на-писано?

- А ни хрена не понятно, - призналась односельчанам. - Не по нашему написано. По-московски.

- Дай прочитать!

- Нельзя, телеграмма заклеена.

- А кто ее заклеил?

- Ну, я заклеила.

- Еще раз переклеишь.

- А они узнают, заарестуют. У их руки длинные.

- Это уж точно.

Так увлеклась на митинге, что чуть не забыла важную телеграмму адресату вру-чить. Обиженные соседки подсказали.

- Тебя все равно теперь заарестуют. Те-леграмму срочную, кремлевскую до сих пор в кармане таскаешь.

- Ой, господи! А ведь точно!

Давай у всех спрашивать - что за адресат такой не местный, в правительстве связи имеющий? Кто такая эта женская особь? С кем живет? Где еённую искать?

Люди разное подсказали, - одни послали, куда хотели, другие - как хотели, третьи - сколько хотели. И как только язык у их после этого не поломался?

Полдня по трассе бегала, от усердия две пары галош в снегу утопила. Но это еще не все потери! Полпуда собственного, ста-рательно выращенного домашнего сала из себя вытрясла, пока отыскала эту девоньку и важный листок лично, под роспись, вру-чила. Даже от чаевых отказалась - первый раз такую важную бумагу в руках держа-ла. Гордостью удовлетворилась.


'Сегодня, 19.00 Москвы, первый канал справа, инструкции к операции, ягодица нечетная. Старший генерал'.

Юльке гадать не надо, Юлька в разных языках разбирается, и по-московски пони-мает. До вечера ждать готова, благо, не-много осталось, и, нечетная которая, как раз под рукой.

Директор конторы дождался обуслов-ленного времени выхода в эфир. Ему нуж-но было самолично передать своему глав-ному агенту последние наставления. У не-го хоть и много в подчинении всякого сброду, а доверять в таком щепетильном вопросе, как подмена П-та, никому не мо-жет.

Он подробно рассказал перед камерой всем гражданам страны о поимке измен-ника родины, пытавшегося вывести за ру-беж секретные чертежи многоствольного миномета колесного базирования с неж-ным именем 'Катюша'. Миномет давно сняли с вооружения, а вот с чертежей гриф 'секретно' снять забыли. Потому гаду и вредителю надо пять лет усиленного ре-жима питания дать. А ему, как старшему генералу конторы, полагается большой орден, можно даже геройский. За подрыв обороноспособности вероятного против-ника. Они же, там, на прогнившем Западе, как считают? Что у нас самое лучшее воо-ружение. И правильно считают. Только мы их надурили. Мы им старое под видом самого нового. И даже живого человека не пожалели. Пусть все свои заводы на про-изводство 'катюш' переводят. А мы по ихним, которые бывшие наши, другим но-вым, которое наши разведчики у их шпио-нов стащили. Так им, сволочам, и надо.

Юлька все, что для дела нужно, поняла, когда расшифровала предназначенную ей часть речи Директора.

Вот что у неё получилось.


'Тезке Фу-чека.

П-т предупрежден, можете не бояться ни через плечо захватом, ни выстрела в спину. Фигуранты операции 'Облом Коз-лам' прибудут полностью укомплекто-ванными и тщательно запакованными в точку сбора в назначенное время. Поряд-ковые номера читать на тыльной сторо-не ладони. Ухи не отрезать, сетчатку не сканировать, командировочных не пла-тить.

Старший генерал'.


Лед тронулся.

Ей предстояло спутать все карты и Бар-босятинову, и Лысому, и Ходорку с Бере-зой, и кому-то еще.

Оперативку устроили тут же, под берез-ками, недалеко от снежной трассы. Быст-ренько согласовали планы, назначили от-ветственных. Получалось как раз на каж-дого аспиранта по одному двойнику при-ходится. А кому-то старшему и возрастом и учеными степенями, пальцами показы-вать не будем, - личное шефство над един-ственно правильным и настоящим П-том.

Наши герои устроили так, что на трассе произошло...


3. ПЯТЬ КОПИЙ


Итак, в четверг, 18 июля, П-т в четвер-тый раз прилетел в Абзаково.

Отдохнуть перед двумя днями напря-женного празднования.

Это вроде как официальная, малоприят-ная часть визита.

А еще, принять в личную его и государ-ства собственность подземный алмазно-урановый город-завод. Заодно опреде-литься, что оставить в личной собственно-сти, алмазы или уран, а что и государству отдать не жалко.

Подъемник по старой памяти легко воз-нес его на самую вершину.

Эфир ожил десятками голосов.

- Стартуем.

- На линии!

- Готов.

- Встречаем.

По всей горно-лыжной трассе и слева, и справа, охрана стоит. Под каждой распу-шенной березкой, под весело зеленеющей сосенкой. Одним глазком на заснеженную июльскую полосу посматривают, П-та ох-раняют, мух и слепней отгоняют. Другим глазком косят в густую траву под ногами - алую землянику или грибы - кто к чему большую склонность имеет, высматрива-ют. Одни стоят, в руках банки трехлитро-вые, ягодо-собирательные мнут. У других корзины плетеные, ножички и книжка с картинками - 'Съедобные и ядовитые грибы Южного Урала'.

На трассе не ими установленный поря-док никем не нарушается. Специально обученные отряды все, что постороннее - изолировали, пастеризовали, законсерви-ровали. Службу в ближнем кольце легкой прогулкой сделали.

Первым с высокой горы скатывается сам П-т. Обдав охрану снежным яблочным об-лаком, идет к подъемнику.

Садится.

Начинает поднимательное движение.

Старший по склону докладывает в ра-цию.

- П-т едет к вам!

С горы сбрасывают поочередно преста-релых губернаторов, немощных президен-тов, машину скорой помощи, бригаду са-нитаров с носилками. Потом массовку из мэров, генитальных директоров и глав ад-министраций местного пошиба. Этих, что-бы снег на трассе не помяли, ям своими падениями не образовали, П-ту кайф не поломали, всех на яблочный снег не вы-пускают.

Они рядом с трассой, по траве катятся.

Кувырком.

Они же не за ради удовольствия катают-ся, а за ради обозначения личной своей преданности и всегдашней жополизатель-ной готовности.


'Молчанием и покорностью

Не пережить не выжить.

Кто с такой скоростью

Обзавелся вдруг совестью,

Тот новую задницу лижет...

Все на лыжи!

Новый лидер в пустыне лыжню

проложил.

Все на лыжи!'


Несется веселая песня из мощных дина-миков. У командира радиоузла с чувством юмора все в порядке. А вот с чувством ме-ры, похоже, не совсем. Придется новую работу искать. Вон уже товарищ майор на карандаш взял. И Генеральный директор своему помощнику недовольство выска-зал. А губернатор вообще собственными ядовитыми слюнями чуть не захлебнулся. Насилу откачали.

Одному П-ту песня нравится. Это он раньше ее не любил, когда внизу с осталь-ными стоял. Сегодня подъемник его на самую вершину поднял, теперь он сам П-т, и все под него... под ним... и ему...

И опять заполняется радиоэфир.

- Пост первый. Вижу объект. Проследо-вал вниз. Второй встречайте.

- Пост второй. Объект наблюдаю. В штатном режиме. Отклонений от маршру-та нет. Передаю третьему...

Один спуск, второй.

Прошлый раз П-т совершил девятна-дцать успешных спусков на лыжах. И не-сколько на собственной жо... ну, что вы? Со всеми бывает. Но их на камеру не сни-мали. Только на мобильники. А потом всем в заводоуправлении показывали и даже переписать разрешали.

Далеко за полночь катался. С централь-ного стадиона софиты привезли и времен-но установили, чтобы, значит, как днем ему видно было.

П-т сначала вымотал всю охрану, потом вымотался сам и пошел чай пить.

Но это зимой было.

Ноне лето. А летом световой день дол-гий.

Катается себе и катается.

Гуськом за ним шарагатятся, задницами кочки собирают, три сильно преданных губернатора и два президента маненьких республик, которые тоже сюда напроси-лись, чтобы свои шкурные вопросы по-пробовать протолкнуть.

Все ждут чего-то нештатного, об чем они шепотом предупреждены и соответст-венно прореагировать готовы. А нештат-ного все нет. Уже и бздительность потеря-ли, и ленивость в голосе обозначили.

А потом пост номер семь увидел П-та раньше, чем его пятый шестому передал.

- Вижу, - говорит, - объект.

А как он его видеть может, когда его еще лес и поворот скрывают?

И тут же шестой дублирует:

- Объект в поле зрения. Работаем штат-но.

П-т и все четверо подготовленных двой-ников оказались на лыжне почти одновре-менно. С перерывом в пару минут. Не ус-пеет один с горы скатиться, на трассе сле-дующий...

Наташка их поочередно, каждого из сво-его пронумерованного ящика, достает и распаковывает. Номерок на руке считыва-ет, в блокнот своей памяти заносит и на волю отпускает. А так как они не с самого верху едут, скорости заданной еще не имеют, не разогнались, - Наташка им пен-даля. Да что вы! Она родному настоящему П-ту ни за что бы... Она только двойни-кам так щедро отвешивает. Как родным. И только для ради пользы дела. По заданию старшего генерала. Все строго по плану, каждые две минуты один штука на трассу - один душевный пендаль по любимой, которая ниже спины.

Только с четвертым заминка вышла. Сначала ящик гвоздодером долго не от-крывался. Потом копия П-та вышла под-моченной кой-где. То ли от волнения, то ли снег внутро попал. Наташка понюхала со всех мокрых сторон, ни яблочным сне-гом, ни чем другим - волнительно-проистекательным, не пахнет. И номерок на руке у его, совсем простым карандашом написанный, начисто стерся с мокрых от волнения ладоней. Она хотела вопросы задать, точки над 'i' расставить, но время неумолимо. Не она, секундомер время от-читывает, в тонкости влезать не дает.

- Ну, что там? - волнуется Юлька. Она госприемку осуществляет, красный свето-фор включает-выключает. - Выпускай по-следнего! - кричит в трубку.

- Тут у его, - начала было рассказывать Наташка. Зазвонил торопительный звонок, прервал словоизливания.

Наташка одежу П-та подмоченную на ветру скорехонько подсушила, быстренько его как было экипировала, и на трассу, вдогон ко всем остальным, которые уже давно катятся. Ровно двое впереди главно-го, не поддельного П-та, и столько же те-перь позади него.

Скатился ненастоящий П-т к основанию горы, дух перевел, только к подъемнику направился, а с горы ему навстречу катит-ся еще один П-т.

Посмотрели друг на друга непонимаю-щие охранники. Что за чехарда? Который настоящий, а который чужой? Оба одеты одинаково, у обоих из под шапочки и оч-ков мало опознавательных мест для под-робной идентификации торчит. Не ста-нешь же подходить и на ощупь проверять? Пусть сами пока разбираются, главное, до драки не допустить, а там в раздевалку придем, нужного выберем, самозванцу от-пустим положенное.

Додумать не успели. Свихнулись мысли на новый круг. Потому как с горы один за другим съехало еще трое. И все пятеро как один П-ты России: по одёже, по очкам, по лыжам горным, по торчащему носу. Пожали друг другу руки, рассмеялись громко и одинаково, и коллективно на подъемнике вверх поехали. И еще три часа всей одуревшей охране и сопровождаю-щему кодлу дружно мозги впаривали, не давали приблизиться и руками пощупать.

Больше всех расстроились три губерна-тора и два маленьких президента.

Надо же! Какую хрень выдумали? Кому теперь просьбы свои излагать? Кому на суседа ябедничать? У кого дотаций и ас-сигнований клянчить? Сунешься, а не к тому. Ладно, ежели они потом все наши петиции в одну кучу соберут и адресату лично в руки передадут. А ну как посме-ются только? А что вкусное - по своим карманам растащат? Эх, кабы знать... А то ведь, что получится - зазря готовились? Зазря место в свите у Лысого за такие су-масшедшие бабки покупали? Вот, жучара! Он-то наверняка знал про такой расклад. И не предупредил. И, ведь, не спросишь с него, денег назад не потребуешь!

А П-ты чего?

Знай себе горнолыжную трассу утюжат. То в цепочку выстроятся, то в ряд. За руки возьмутся и катятся. И клином катаются, и свиньей, и задом наперед. Ну, кто во что горазд.

Уже к полуночи указатель на трассе Ле-ха с Васькой поменяли, разбили группу горнолыжников на два неравных отряда.

Один отряд, который из пяти одинако-вых состоит, плюс губернаторы на носил-ках и президенты республик в катафалках, да полсотни охранников для всех высоко-поставленных и на носилки положенных, поехал по боковому ответвлению. Сначала для переодевания, затем отдыха и засто-лья. Чтобы потом, утром, опохмелившись и уколовшись, на экскурсию в подземный город рвануть.

А остальные пусть не мешаются, в своем лагере гуляют.


* * *


Не успела за П-том и его четырьмя ко-пиями закрыться дверь контрольно-пропускного пункта, построенный в спеш-ке рядом с горнолыжкой муравейник ожил.

Бригада крупных рыжих муравьев обе-жала окрестности, собрала, что нашла, и принесла в свой многоквартирный домик. Там информацию приняли, разложили по полочкам, сделали нескоропалительные выводы. Перископ убрали, на его место антенну выдвинули.

- Клетка захлопнулась, - понеслось в эфир. - Четыре плюс один.

- Да ну!

- Да-да, нашего тоже прожевали.

- Без осложнений?

- Попытались вопросы хитрые задавать, знаки потайные искали. Я ж не знал, где и чего ему надо было рисовать.

- И как выкрутились?

- Я его мокрой водой полил, чтобы со следу сбить.

- Получилось?

- Еще как!

- Чего теперь нам делать?

- Шестому готовность двое суток, двое суток. Как поняли?

- Как надо, так и поняли. Понял?

- Ты меня на понял не бери, понял?

- У меня в Якутии к зиме тепленькое ме-стечко начальника тюрьмы освобождает-ся. Понял?

- Виноват, товарищ старший генерал. Больше не буду. Я лучше здесь, в мура-вейнике еще посижу, разрешите?

- Трое суток тебе гаупт-муравьиной вах-ты. Но не больше!

- Есть!

- Не есть, а сидеть!

- Ну, это понятно!

- И скажи там мелкоте этой, мурашам всяким, пусть отвесят тебе еще сто укусов. Для оздоровления головы.

- Укусов куда, в голову?

- Укусы в задницу, тупица! Оздоровле-ние голове!

- Слушаюсь!

- Все! Конец!

- Кому конец?

- Связи конец, идиот!

- Понял! Спасибо!

4. НОВЫЕ НАЗНАЧЕНИЯ


Подробно описывать, как П-т со своей свитой принимал подземные города-заводы, мы не будем. Во-первых, объекты стратегические, принадлежащие шибко важному оборонному ведомству. Не зря их под землей построили, и даже примерно место не указали. А вдруг мы соврали, и это вовсе и не Южный Урал, а, скажем, Северный Кавказ или, к примеру, Горный Алтай. Мало ли где у нас горы есть. И вез-де кто-то что-то спрятать успел. Или для себя одного, или для тех, кто раньше его пришел и чужое нашел. И сразу перепря-тал.

А во-вторых. Чего мы будем вам про не-интересное рассказывать? Там триста на-ших и десятка два иностранных журнали-стов присутствует. Они все как надо рас-пишут и по своим каналам покажут. Кому интересно про станки и дробилки разные, про алмазомоечные драги и транспортер-ные ленты - газеты прочитаете и видеоре-портажи посмотрите.

Мы только про то вам расскажем, про что другие не знают. А если и узнают, все равно промолчат.

* * *


Экскурсию закончили в Трехгорном. Дворец культуры 'Икар' временно в большой банкетный зал переоборудовали.

- Ну, товарищи дорогие, сограждане мои героические! - выползла на трибуну одна из высокопоставленных копий. - Примите мои поздравления!

По гостям, собравшимся за столом, ше-потливая волна пробежала - вот он, кото-рый главный! Этот и есть самый ни то родной П-т! Надо как-то его пометить, губной помадой, что ли, мазануть? Или на стул салату покрошить, с майонезом? Все от других отличаться будет.

- Мы, то есть, вы... - помотал головой, схватил графин граненый, сделал пару глотков из горла, - и я вместе с вами... по-ка еще в полной мере не осознаем, что же мы с вами тут страшного натворили.

- Где натворили? - несколько особопри-частных ко всему секретному голов быст-ренько в плечи втянулись.

- Да не ссыте вы... я в хорошем смыс-ле... Натворили, в смысле, что сотворили. Деньги, которые государство сюда... не зря, товарищи, потрачены! Мы их через год все вернем! С процентами! Но-но! Не вам вернем! Я уже посчитал. Деньги в Центробанк, государству. Проценты - мне. - Голова упала на грудь, сильно стукну-лась обо что-то звонкое в нагрудном кар-мане. Никак ложки серебряные со стола дернул. Выдавший с потрохами мелодич-ный звон прогнал сон. П-т ложки перепря-тал во внутренний карман пиджака. Из не-удобного положения выкрутился, но мысль потерял безвозвратно.

- Дай мне! Дай я им скажу!

Это на трибуну вырвался второй П-т. Он бесцеремонно собрата от микрофона от-странил, речугу темпераментную продол-жил.

- Да-да, товарищи! Мы входим в другое время, товарищи! Пусть Запад начинает дрожать мелкой дрожью! Мы скоро... ал-мазами как маслом хлеб станем мазать. И есть его... их! А они, подлые империали-сты, за нами следом будут бегать с ме-шочками полиэтиленовыми и совками - собирать наше... в котором алмазы не пе-реварились. И мы покажем им, где их ме-сто, товарищи!

- Пусть в нашей ж... ковыряются!

- Правильно!

- Туда их!

- И наше г...но лижут!

Третий П-т подкрался с боку, оратора за полу пиджака дернул, а когда тот равнове-сие потерял, подсечкой уронил на пол и тут же в ковер завернул, чтобы, значит, соперника устранить.

Пока безропотный народ молча наблю-дал за борьбой П-тов и соображал, стоит ли вставать на чью-либо сторону, герой-ский победитель к микрофону прорвался и властным голосом всех последней воли лишил.

- Тихо, товарищи, тихо! Какие вы, пря-мо, нетерпимые! Гибче надо быть. И ци-вилизованнее. В Европы, все ж таки, идем! А туда с пустыми руками идтить не при-нято, товарищи! Алмазы - это еще не все! Мы столько здесь урана радиоактивного наковыряем, весь мир им завалим. Как аф-ганцы героином. Нефть, газ, уголь камен-ный - все потеряет цену, все потеряет по-литическую и экономическую ценность. Наши новые атомные станции превратят холодную Сибирь в жаркую Индию. Мы поднимем уровень мирового океана до не-виданных высот. Мы ихнюю Флориду утопим нах... Мы всю Европу в Венецию превратим.

- Ура!

- Слава КПСС!

- И пусть попробуют хоть слово нам! Да они захлебнутся... морской водой! За на-ши алмазы мы купим все их газеты и теле-каналы.

- Покажем им нашу свободу слова!

- И кузькину мать!

- Ваши заводы, товарищи, - это уже чет-вертый П-т за трибуной речь толкал, - это наше мировое господство, товарищи! Пар-тия 'Единая Россия' станет единственной мировой партией! Мы, и только мы... с моими товарищами, товарищи, станем оп-ределять, кого выберут очередным прези-дентом пока еще их, но очень скоро насов-сем наших Соединенных Штатов.

- Жириновского им!

- Верно, Жириновского! Он их быстро построит! Или закопает.

- Он доллар ниже рубля опустит!

- Хорошее предложение, товарищи... я подумаю... с товарищами из политбюро ЦК посоветуюсь...

- Слава ЦК!

- Наш человек примерит костюм пре-мьера Великобритании. Кто, по-вашему, лучше других подойдет этому туманному альбиносу?

- Чукча!

- Главного Чукчу им!

- Согласен. Так и запишем. А своего луч-шего друга, генерала КГБ я в ссылку со-шлю.

- За что?

- Ни за что, а куда! Копает чего-то он под меня и, - пальцем ткнул в сторону раз-гулявшихся двойников, - под братьев моих неполнокровных.

- И куда его?

- Канцлером Германии. Или президен-том Франции. Пусть сам выбирает. А по-том мы всех их... добровольно... мы у них по нашему проведем нужные референду-мы... с заранее прописанным результа-том...

- Чу! Ров! Чу! Ров! -скандировал зал.

- И в состав России... автономными об-ластями... И чтобы русский язык выучи-ли! И разговорный!

- И матершинный, - подсказали.

- Матершинный в России знать обяза-тельно. Обязательно! Иначе наши коман-ды не поймут. А НАТУ ихнюю мы враз развалим. Мы им нашу дедовщину при-вьем, и можно спать спокойно.

Четвертый П-т все больше распалялся. Раздавал дары налево-направо. Уже и бо-тинком по трибуне постучал, графин в ох-ранника запустил, галстук в карман спря-тал, а брюки до колен приспустил. Знать, по сценарию его речи, кого-то раком по-ставить должон. Некоторые, которые близко сидели и нормально ориентирова-лись, заволновались. Другие, которые дру-гой ориентации, наоборот, обрадовались, к трибуне потянулись.

Никогда прежде его таким эмоциональ-ным не видели. И не слышали. Разве что во время первой предвыборной кампании. Перепил на радостях немного? Или в бане перепарился? Ну, ничего, бывает. Так он даже симпатичней, родней. Сразу видно, наш, русский мужик, из простого народа.

Некоторые с ожиданием на пятого П-та поглядывали. Он один еще ничего не ска-зал, один за трибуну не выходил. Но пя-тый был занят. Его Наташка на коленях качала и что-то многообещающее на ушко шептала. А он слушал и... представьте, в его-то возрасте... даже краснел немного. А рука... ох уж эти ручки шаловливые! На-ташку по коленке, и даже немного выше... выше...

Не успел четвертый П-т с трибуны сползти, окружили, - автографы, фото на память, в щечку его, да помадой погуще.

Президенты с губернаторами очухались, чего это они? Так и проспать все можно!

- Рвем, мужики!

В первые ряды полезли. Записки док-ладные в карманы суют, чтобы П-т, потом, на досуге, почитал и помог чем мог. В об-мен на то, что они ему... чем могут... ис-ходя из их скромных возможностей.

Некоторые, которых большинство, к это-му, на трибуне который, пробраться не смогли. Они копии окружили. И у них ав-тографы. И с ними фото на память. Поди потом разберись - у кого настоящий обок стоит, у кого просто похожий. Они ж не губернаторы, им от П-та ничего, кроме автографа или фотографии не надо. При-выкли сами на себя...

Веселье в разгаре.

Охрана полупьяная.

Водка рекой.

А потом этот хмырь очкастый, мэр за-крытого города, которому больше всех надо, вылез на свет божий. У него, видите ли, язва прободная. Ему пить нельзя! Ин-тересно, а как же он до сих пор в кресле сидит, трезвенник? Сволочь, вот он кто! Нет, чтобы как все, пить и радоваться, что в твой город сам его величество П-т со многими высокими гостями пожаловал, этот за всеми бдит.

Добдился, бдун.

Его жена схватила за руку, попробовала увести с банкета по очень важному семей-ному делу.

- Ты чего, дура, свихнулась? Как я уйду? - пшикает на нее.

- Как все уходят, - учит непонятливого, - пока еще своими ногами.

- А ну как заметят. Или захотят чего, а меня нет, - упирается всеми своими копы-тами и даже на дыбы немного привстает.

- И чего будет?

- Слететь могу.

- Если не пойдешь за мной, точно сле-тишь, - так сказала, что мэра, наконец, за-цепило.

- А если пойду? - спросил осипшим го-лосом.

- Тогда взлетишь. Да так высоко, что и представить себе не можешь ввиду слабо-умия. Потом еще благодарить будешь!

Насилу уговорила, в кабинет директора Дворца на поводке привела.

В котором уже народу набилось!

И все в телевизор мордами.

А там!

П-т в Колонном зале награды родины вручает заслуженным людям страны. Идет прямой эфир. А по другому телевизору, по другому каналу новости. И рассказывают, как П-т страны, сегодня встретился с дву-мя премьер-министрами, африканским ко-ролем и одним скандальным государст-венным секретарем. А вечером у него в программе Большой театр значится, и ран-деву с глазу на глаз с принцессой такой-то престарелой.

- Все липовые! - догадался мэр. - А мы им наши секреты!

- Теперь понял, дурак, для чего я тебя с банкета вытащила? - торжествовала жена мэра.

Нашелся в кабинете один осторожный, во всем сомневающийся.

- Может, в столице ненастоящий?

- Ты что, охренел? Он же в Кремле! Кто туда ненастоящего пустит!

- Надо же ему... им... отдохнуть по-нормальному? Вот он там одного своего и оставил, так сказать, тыл прикрыть, чтобы, значит, страну без руководства... пока он здесь с нами... запросто... понимать долж-ны! А настоящий, я так думаю, у нас, сре-ди этой пятерки.

И все тут же с ним согласились, потому что соглашаться легко.

Кроме жены.

Мэра.

У жен своя логика.

- Там настоящий, в столице, - уверенно сказала она.

- Откуда знаешь?

- А рядом с ним его жена сидит.

- Которая?

- Ну, вон, которая слева.

- Точно, жена это его! Она всегда при родном, настоящем.

- А эти, которые у нас, все как один без жен, все как есть холостые.

- Холостыми патроны бывают, - попра-вил товарищ полковник. - А эти липовые!

С полковником как не согласиться? Пол-ковник в патронах лучше разбирается.

- Надо всем глаза раскрыть, - согласился на подвиг мэр.

На том и порешили.


5. ШЕСТОЙ


Мэр Трехгорного, окрыленный ценными открытиями и подталкиваемый любимой не им одним женой, доложил свои сооб-ражения родному Губернатору.

- Товарищ Петр... простите, Губернатор!

- Ну, чего тебе?

Губернатор нехотя оторвался от люби-мого занятия.

- Я разоблачил секретный антигосудар-ственный заговор, - прошептал таинствен-но и уверенно. - Все П-ты самозванцы.

- Как самозванцы?- испугался, что его раскрыли и теперь наверняка заарестуют, Губернатор. Уж он то знал, за многими рядами колючей проволоки, в подземных цехах, как в тюремных казематах, поте-ряться проще простого, даже такому боль-шому губернатору. Прикажут, и на чин не посмотрят. - Все это которые?

- Все пятеро!

- Все пятеро не могут быть самозванца-ми, иначе, зачем я... зачем мы... - чуть не проболтался о заговоре Губернатор. - Один из них хоть как настоящий. Мне обещали... Я бабки такие... Вон, смотри, и Губернатор Северный с ними, и П-ты двух соседних нефте-присосательных респуб-лик приперлись.

- А чего же тогда П-тов страны так мно-го в одно место собрали?

- Чтобы всем хватило, для пламенных рукопожатиев и другого всенародного проявления негаснущей любви к нему, ро-димому и единственному, - сказал скоро-говорочно, чтобы дать себе время поду-мать и чего-то найти.

- Я серьезно вам!

- Так надо, - с умным видом заверил Гу-бернатор. Он уже начал приходить в себя. - Для безопасности любимой родины и его, всем нам дорогого, лично.

Он всегда говорил туманно, рассчитывая на повсеместные записывающие устройст-ва. Вдруг П-ту дадут прослушать, и он увидит, какой верный ему человек сидит и правит в этой богатой области. И наградит чем-нибудь... лишь бы не посмертно.

- А что вы на это скажете? - и прямо на коленях губернатора телевизор ставит и включает. И звук нарочно на полную мощь.

А там показывают, ужас просто! Пять здоровых мужиков одну бабу...

- Ну, чего я скажу? - наполнились мас-лом глазки губернатора. Приятно засосало под... ну, где телевизор стоял. - Хорошая телка...

- Ой, извините, это случайно... не тот канал... Сейчас я...

Наконец, нащелкал, что искал.

В Кремле П-т всея Руси, вчера вернув-шийся из деловой поездки на Урал, само-лично принимает в Тронном зале предста-вителей русской интеллигенции, раздает посулы, вручает правительственные на-грады.

Воцарилась мертвая тишина.

Слышно было, как осоловевшая муха ле-тает в поисках места для ночлега.

- Ну? Усекли?

Мэру что? Его дело мэрзкое, маленькое.

А Губернаторам трех областей и Прези-дентам двух маненьких республик каково? Что в Кремле шестой сидит, наш Губерна-тор враз понял. Как и то, что там сидит не его протеже, потому как его личный за-пасной П-т тута остался, в общей куче. А, значит, остался он, Губернатор, с носом, но, кажется, уже без головы. Только что про посмертное подумал, накаркал, ох и накаркал сам себе!

Надо что-то срочно предпринимать. На-до спасать свою задницу, пока ее на кол не посадили.

Ну не станешь же говорить ему, что это происки врагов, которые задумали... черт, а что же они задумали? Как это сразу-то не подумал? Может, они его подставить за-думали? Может, и у него сейчас на пло-щади имени Революции двойник сидит? Только внешне на него похожий, а душой и сердцем другой команде преданный. Че-го, мало врагов за столько лет правления нажил? Это ж надо ж было кому-то до та-кого додуматься, двойников в кресла са-жать? Да, кстати, а сам он откуда про эта-кую штуку узнал? Кто ему первым под-сказал? Кто к шагу предательскому под-толкнул? Кто расходы на себя, и всю под-готовку, только чтобы я согласился, на путь скользкий встал? Он, он! И взорвать всех предлагал, сволочуга. Чтобы сразу концы в воду... то есть под камни черно-мраморные!

Если сейчас, последними своими реши-тельными действиями, не наведет порядок, не покажет свою всегдашнюю, раз и на-всегда, жополизательную преданность, стопроцентно труп.

Главноответственный за прием П-тов и организацию застолья решительно связал-ся по вертушке с Кремлем. В свете вновь открывшихся обстоятельств и явного чис-ленного превосходства, запросил важных правительственных инструкций.

- Чего делать прикажете? Я понимаю, у вас там свой, но зато один. А у меня аж пятеро, и не поймешь, какие.

Ему ответили обтекаемо.

- Умыть, одеть и положить спать. А ут-ром отпустить на все четыре стороны.

- Как на четыре стороны? Их же пятеро!

- Пятый пусть летит!

- Самолет ему дать?

- Нет, пера в жопу достаточно.

- П-ту пера в жопу?

- Вы что там, так ничего и не поняли?

- Объясните провинции, не сочтите за труд... нам ли с нашим слабоумием... ва-ши игры... кому куда...

- Вы телевизор смотрели?

- А как же! Из него и узнали!

- А если вы узнали, что настоящий П-т еще вчера вернулся в свою резиденцию... какие к черту вам еще указания нужны?

- Самые непосредственные! Операцию прикрытия продолжать или прекращать за ненадобностью?

- Слушайте внимательно!

- Подождите, я записываю...

- Банкет прекратить, нечего обществен-ные деньги зазря прожирать. Проследите! Под вашу личную ответственность...

- А чего сразу 'под личную'? Можно просто 'под ответственность' кому-нибудь...

- Президентские костюмы, машины со-провождения и охрану изъять, упаковать и в хозуправление администрации наложен-ным платежом отправить.

- А заводы? Что с ними делать?

- Ничего не надо ни с кем делать.

- Мы ж их сдали!

- Кому сдали?

- Ну... этим, которые пятеро.

- Сдали? Ничего, назад заберем. Просле-дите, чтобы у них в карманах ничего госу-дарственного!

- Работать-то можно?

- Что значит - можно?

- Ну... руду урановую добывать, алмазы разные ковырять.

- Работать нужно! Всегда и во всем.


6. КАРТИНА РЕПИНА 'ПРИПЛЫЛИ'


- Обманули! - прополз предательский шепоток. Это один из самых весомых на банкете губернаторов, который больше всего надеялся срок своего царствования еще хоть на разок продлить, схватился за предательски больное сердце.

Как только репортаж по телевизору всем показали, сразу настроение изменилось. Народ не хотел спектакль играть. Ладно бы настоящему П-ту жопу лизать? Тут всегда запросто и не позорно. А этим? А вот хрен им!

Все почему-то сразу поверили телевизо-ру, поверили, что главный П-т, настоящий, именно там, в столице. А эти пятеро не четыре плюс один, как допреж считали, а все пятеро - клоуны, двойники. А тут еще взяли и показали конкурс двойников из Нижнего. И особый упор на двойников П-та сделали, мол, их, желающих быть по-хожими, присосаться к славе, полным полно. Некоторые даже психически не то-го. Поэтому, граждане наши дорогие, будьте бдительны!

Заголосили все сразу. Каждый свою правду про власть московскую сказать хо-тел. И какие они там... и что все они ... и что им надо все, что наворовали в... за-толкать.

И много чего еще.

П-т попытался слово вставить, охрану свою позвать, чтобы порядок навести.

И все остальные П-ты, как им велено было, тоже давай возмущаться. В грудь себя стучать, приказы отдавать.

- Требуем продолжения банкета!

- А вот хрена вам! Хватит, погуляли на дармовщинку!

- Что значит - хватит? Я не понял! - спрыгнул с теплых Наташкиных коленей который пятый. - Вы это... я понимаю! Выпили на радостях. Но... прошу не забы-ваться! П-т среди вас. Он везде и всегда дома, а вы у него в гостях. И ведите себя соответственно. Кто здесь у вас за главно-го? Ко мне его!

- Да ладно тебе, Вова, или кто ты там по рождению? - смело похлопал похожего на П-та мужика очухавшийся от потрясения Губернатор.

- Владимир Владимирович я! Собствен-ной персоной!

- Ладно, пусть ты им будешь, пятым Владимиром Владимировичем. Только... понимаешь, Вова, кончилась комедия. Хватит! Цирк уехал, а клоуны, которые остались, уже никому не интересны. Пове-селили, за это спасибо. Но, хватит! Гуд бай. И все. Все, я сказал!

Умная жена мэра бегала по залу, распо-ряжаясь налево и направо.

- Хватит жрать. Не открывайте шампан-ское, не портите реквизит! Все уже опеча-тано и законсервировано!

-Уберите горячее, - пришел на помощь жене мэр. - И вообще, отогнать всех от столов.

- Карманы, карманы проверяйте! Не ссы-пайте салат в карманы. Женщины! Не прячьте куриные ножки в лифчики! Лично проверю! Каждую! И под подол, если для родины потребуется, загляну.

- Это неслыханная наглость, - робко за-метил главный П-т, за что тут же получил - ему, шибко горластому, тарелку с сала-том прямо на морду одели.

Все остальные четверо быстренько по-няли, что их разоблачили, и примолкли. Они, глупенькие, тоже о морде в салате подумали. А народ он чего - народ по-своему понял. У нас как? Крикнул бы громко чего-нибудь, типа:

- Смирна! Мать вашу! Всех в Сибири сгною, едрит через коромысло! Свое говно каждого жрать заставлю, возле параши спать будете!

И еще немного крепких слов. Тогда бы наш народ моментально поверил! Наш это, тот самый, который в сортире мочить обе-щал! И замочит.

Но один, который настоящий, от салата отмазывался, а остальные таких инструк-ций не имели.

Ну и...

Короче, досталось всем П-там.

Десятым чутьем понял народ, что за оп-леуху двойнику так не накажут, как за ос-корбление настоящего. А дать оплеуху, ткнуть мордой в салат или пнуть по мяг-кому месту двойника так же приятно, как и настоящего.

7. СПАСАЙСЯ, КТО МОЖЕТ


Юлька знала, который настоящий.

И Наташка тоже знала, который настоя-щий.

Только Наташке для идентификации на-до было рубашку с него снять и там... ну... нет, чуть повыше... посмотреть.

Юлька более опытная. И практичная. Она еще вчера, в бане, и после бани... на-перед подумала. Она чуть ниже уха, на шее маленькое пятнышко губками поста-вила.

- За мной! - позвала свою бригаду. - Хватайте этого и с поля боя его!

Васька, как самый здоровый, схватил то-го, у которого засос ниже уха, закинул его через плечо. Леха впереди двери откры-вал. Лосев-Рогатов тыл обеспечивал. А девушки собой пожертвовали, огонь на себя вызвали.

Юлька на стол залезла.

И Наташка тоже на стол залезла, только с другого края.

И моментально р-раз, и они уже обе поч-ти совсем голые. И танцуют, и показывают разные интимные места.

Драка затихла.

Смотреть на почти голых молоденьких девушек даже интереснее, чем двойникам П-та морды бить. Захлопали десятки враз вспотевших рук. Потекли реки слюней. Кто-то первым осмелился, Наташке в тру-сики денег немного. И под резинку лиф-чика. Тут и другие расщедрились, к моло-дым телам потянулись...

Двойников бить перестали.

Начался разврат, к которому, как и к пьянке, русский народ всегда готов. Даже не смотря, что жены рядом, и начальство тут же вперед остальных лезет...

П-та унесли на безопасное расстояние.


* * *


Где прокол произошел?

Наташка первая сразу обо всем догада-лась. Она вспомнила того, четвертого, из ящика, ну, который с подмоченной репу-тацией и без номерка на руке, в нарушение инструкции.

Кто-то переиграл даже их.

Кто?

Любимый профессор Лосев-Рогатов, ко-торого ввиду его слабоумия и в расчет-то никто не брал!? Честно отработал полу-ченные алмазы и переименованный в его честь проспект?

Неистребимый товарищ майор за звезды с неба?

Или еще кто?

Ответ на этот вопрос можно узнать только спустя дни, месяцы или годы.

Кто в скорости на коне окажется?

Кто в опале?

Доживем, - увидим.

Тогда и сделаем выводы.


* * *


Товарищ майор, который был посвящен-ный, понял, в чем дело. Переиграли их. Всех переиграли.

А всех ли? Кто-то же должен быть на коне? Чей-то тама сейчас сидит и от имени П-та правит страной?

Майор Барбосятинов жалостливо на-блюдал, как с его погон осенними листья-ми опадали звезды полковника и младше-го генерала. В кармане жег ногу его лю-бимый пистолет в одной последней, раз-рывной на восемнадцать смертельных ос-колков пулькой. Майор хотел сразу себя застрелить. Потом посчитал, скольких еще с собой захватят случайные осколки. Ему стало жалко некоторых, которые не вино-ватые. Он собрал со стола немного... па-кет сухим пайком и ящик сухим вином. И ушел в пещеру. Чтобы навсегда там заблу-диться. Или уйти, если повезет, подзем-ными ходами. А где прохода не будет, сам пророет. Благо, зубы у него еще ничего, все свои и целые. Маршрут он себе тут же, за столом и наметил. Из банкетного зала налево, два этажа на лифте вниз, по арматурному цеху в урановый лаз. А уже оттуда через Уральский хребет, Ледови-тый океан в ненавистную ему Америку. И там продаться. С потрохами и с новым его военным секретом. Про пять плюс один, которые все как есть П-ты.


* * *


В уже описываемом нами Кремлевском кабинете глава Администрации П-та не находил себе места. Метался от кресла к дивану, от стакана к унитазу. В период максимального волнения его с детских лет одолевала 'медвежья болезнь'. Никакое укрепляющее не помогало, ни березовая кора, ни дубовая, ни рисовый отвар.

Лысый мог приказать и в его кабинете установили бы монитор и всю поездку П-та ежеминутно показывали. Но не прика-зал. Во-первых, самоистязание ожиданием добавляло в его жизнь такую недостаю-щую каплю адреналина. Во-вторых, его повышенное внимание к рядовой поездке могло дать врагам-питерцам повод запо-дозрить до поры до времени неладное и сорвать операцию. Он не доверял никому, не зря же, менее чем за двадцать четыре часа до ее начала внес в план корректи-ровки. Специально, чтобы у противника не осталось времени на переподготовку и распутывание сложной многоходовки.

Теперь вот мучился ожиданием и каж-дые полчаса ходил менять памперсы.

Ему позвонили и сказали, что его Двой-ник... на лыжах... со всеми вместе... а всего их стало пятеро... так что пусть не ждет.

Глава Администрации все понял.

Размышлял недолго.

Сборы были еще короче.

К утру за пределы государства вылетели все 69 еще живых, но теперь уже намертво занесенных в ликвидационный список жу-ликов во главе с бывшим, который для всех был просто Папой.

8. БЕГУЩИЙ П-Т


Три дня лесными тропами пробирались в свой родной город аспиранты во главе с профессором, П-та лесными ягодами и сы-рыми грибами кормили. Пить из луж он отказался. Пришлось Юльке и Наташке временно профессора от довольствия от-лучить, все молоко родному П-ту отда-вать.

Лосев-Рогатов всю дорогу стонал.

- Давайте, попутку поймаем? На элек-тричке поедем? В деревню за харчами зай-дем?

- Нельзя, конспирация, - увещевал его Васька.

- Какая такая конспирация? Мы же с П-том!

Профессор так ничего и не понял. Игра ему все, развлечение.

- Суки! - возмущался вынужденный страдать Леха. - Нашими руками подставу в Кремль засунули и вертеть им будут как хотят!

- Да, задачка. Теперь нам новые темы диссертаций разрабатывать, - расстроился Васька.

- Зачем вам новые диссертации, молодые люди? Я вам эти, как и обещал, зачту, - профессор хотел остаться верным данному слову.

- Затем, профессор, чтобы П-та на его законное место водрузить.

- Ребята! Может, хватит планы подлень-кие строить, жопой собственной риско-вать? Я в отпуск хочу!

- Сначала угнетенному русскому народу любимого П-та вернем! Вот тогда и от-дохнуть сможем.

Когда у последней пары ботинок истоп-талась последняя скрипучая подошва, за-маячил десятками дымных труб любимый город. У беглецов открылось второе дыха-ние и они, слава труду, ночевали уже в собственных мягких постелях, все вшесте-ром, на одной кровати.


* * *


На следующий день очухавшиеся от по-трясения аспиранты опохмелились чаем и собрались в дорогу. Им выпало новое за-дание - отвезти П-та в Москву, чтобы ст-дать его назад, в Кремль.

И тут начались обломы.

На вокзале им без паспорта билет не продали. Ни в общий вагон, ни в плац-картный, ни в товарно-проходящий.

Аспиранты вздумали возмущаться, даже до начальника вокзала дошли.

- А, слышал, слышал, - надутый и в форме гражданин начальник даже из крес-ла своего ради П-та не поднялся. - Привез-ли к нам пять двойников, хохму устроили, праздник честным людям сорвали.

- Вы как разговариваете? - сделал сла-бую попытку возмутиться П-т.

- Чего? Напьянствовались, теперь домой поехали?

Васька попробовал на ушко ему пошеп-тать.

- Это настоящий П-т! Вы не перегибайте палку.

- Настоящий в Москве был, он из столи-цы никуда не выезжал.

- Да вот он!

- Ну-ну! Который из пяти? Я не дурак! Нам по телевизору все обсказали. А эти самозванцы. С конкурса двойников в Нижнем Новгороде их взяли, напоили и к нам привезли. Чтобы лучшего Генераль-ного всех рабочих подставить. И над все-ми посмеяться. Зачем было пятерых сразу? Если бы они по серьезному к народу отно-сились, они бы, как с Брежневым, одним выпячивались. Я знаю... и все знали... Брежнев спал, когда его двойник по стране ездил. Он над людями не потешался. Как эти! Уйдите с глаз моих. А то сейчас народ позову. Он у нас злой, он вас на куски по-рвет!

Сунулись напрямую к проводникам. Деньги большие предложить не могут, са-ми бедные, а мелочь совать стыдно. По-пробовали П-том рассчитаться.

- Ой, Мань, гляди, какие клоуны! А этот, ну, прям, чистый П-т наш, из Москвы. Ну как похож!

- Да это он и есть.

- Он? Самый?

- Ну да!

- И чего, он совсем без охраны?

- А кого ему в его стране бояться?

- Ну, скажем, страна теперь не его. И он уже не тот. А бояться... Мань! Ты там в вагоне у себя крикни, мол, П-т тута, один, без охраны. Пущай люди с им поговорят, пущай вопросы зададут, кто какие хочет. И про цены на хлеб, и про пенсии нищен-ские, и про друзей его, кровососов чубай-совых. Любые вопросы. Фильтровать ба-зар счас некому. Пусть, сволочуга, за все ответит честному народу!

Поняли Васька с Лехой, что дело шибко плохо. Особливо, когда с беззащитного спрашивают. Они ж не справятся с толпой, они ж охрана никудышная. Эти П-ты сме-лые и грамотно отвечающие, когда рядом своя вооруженная кодла, а вопросы отре-дактированы и ответы на их заранее ака-демиками прописанные.

- Рвем когти! - зашептал привычный к битью Леха.

- Может, я все-таки поговорю с народом. Он меня любит!

- Сейчас ты узнаешь, как он тебя любит, - рассмеялась проводница дальнего следо-вания. - А ну скорее, придурок сбежать может!

Аспиранты сунули П-та под вагоны, на запасной путь, погнали по ямам и колдо-бинам. Часа два бегали, следы заметали. Насилу оторвались, в садах еще трое суток безвылазно просидели, пока оставленная на связи Наташка не позвонила.

- Город затих, осаду сняли.

От общественного транспорта решили насовсем отказаться. И от звания П-та.

Стали кликать его просто Вова.

Познавший на собственной шкуре лю-бовь простого народа, он не сопротивлял-ся. Вова, так Вова. А когда его еще и в На-ташкино платье нарядили, парик ему при-чпокнули, да вдобавок губной помадой... и ресницы накладные. Совсем за Валю сошел. Клево получилось. Васька увидел, сразу неровно задышал, с заду заходить начал.

- Но-но, - удержала его Юлька. - Отста-вить личное!

Васька личное не только отставил, но и уложил.

Леха свою драную копейку у бати вы-просил, заправили бензином с личной П-тской компании, и в путь-дорогу отправи-лись.

- Ребята, - в чрезвычайном волнении, даже немного заикаясь, пообещал Вова, который временно Валя, но в душе все еще П-т, - вернете меня на моё любимое пожизненное место, всех министрами раз-ными сделаю.

- Не надо, - расчувствовался бескорыст-ный Леха.

- А чёго не надо? Я - запросто, хоть ка-ким, хоть на выбор.

Леха приобнял Вову, который временно Валя, заглянул в его полные слез глаза и выдал свою бескорыстность и бестолко-вость.

- Не надо нам такого наказания. Мы ж к тебе с чистым сердцем. И ты к нам по-человечески. Диссертации поможешь за-щитить, мы и рады.

- Ну и в институте места какие про-бьешь, тоже не обидимся, - добавил более практичный Васька.

- А мы... а нам... если еще разок в бань-ку...а потом все вместе в общую постель-ку... только намекните! Мужчина вы, ну... как мужчина! Очень даже ничего!

- Лучше меня? - приобиделся Лосев-Рогатов.

- И лучше, - призналась на своей собст-венной проверившая Наташка.

- И глубже, - добавила Юлька. - Но вы, товарищ профессор, не ревнуйте. Он, все ж таки П-т, почти что бог, хоть и временно низвергнутый, изгнанный со своего до-ходного места.

Лосев-Рогатов зачем-то разинул вареж-ку, но возражать не стал. Передумал. А ну как вернут его любимые аспиранты П-та на его законное место. Он же всем все припомнит. И воздаст... по заслугам.

И, уронив на асфальт скупую профес-сорскую слезу, Лосев троекратно, с чувст-вом, облобызал сначала аспирантов своих четырех: и любимых, и очень даже люби-мых. Потом и П-та, не по искреннему же-ланию, а так, на всякий случай, чтобы свою ДНК на его щеке, или еще где, слу-чайно оставить.

Машина, отяжеленная всеми пятью, тро-нулась, цепляясь потертым брюхом за кочки и ямы.

Леха, естественно, за рулем, Васька ря-дом - впередсмотрящим. А любимый все-ми П-т на заднем сидении аккурат посе-редке, зажатый и пригретый. А, самое главное, поближе к довольствию. И Юль-киному, и, особенно ему рекомендованно-му сытым профессором, Наташкиному. Вдруг, проголодается. Или пить там. А и уснет ненароком, будет на что голову бес-ценную преклонить, мозги умные не рас-трясти.

Любимый профессор долго махал убе-гающей машине вслед, сначала ладошкой, потом, когда на него перестали огляды-ваться, и кулаком.

Когда копейка насовсем исчезла за по-воротом, достал именной телефон, пода-ренный майором Барбосятиновым, набрал даже ему неизвестный номер и добро-вольноссдал со всеми потрохами.

- Ваза двадцать один и ноль один, запи-сывайте.

- Поточнее, профессор! - приказали из трубки.

- Куда уж точнее? Копейка. Цвета тунд-ры во время заката...

- Ты... это... по-русски давай! Нам тут гадать некогда.

- Фу, какие непонятливые! Ну, поносный такой... детско-неожиданный.

- Светло-коричневый?

- И желтого еще пару колечек добавьте!

- Номер! - рыкнула трубка.

- Номер? - обезмолвил от глупого во-проса. - Ну я ж сказал, Ваза 21-01...

- Другой номер, придурок! Государст-венный!

- Ах, другой номер. А этот, что, не госу-дарственный? Самозваный? Вот гады! Присвоили машине левый какой-то номер, а виноват кто? Профессор!

- Брось дурить, Рогатый! Номер назы-вай! Который белый с черными буквами и цифрами!

- Который с цифрами и буквами?.. Ой, и какие же вы тупые! Ваза 2101. Тута и циф-ры тебе, целых вон сколько, и буквы...

- Другой давай, тундру тебе вместе со всем ягелем в одно место!

Профессор страдальчески сморщился, представляя, как безжалостно заталкивают ему железные руки майора ягель, мешок за мешком, отставил на вытянутую руку страшно-ругающийся телефон и прогово-рил скороговоркой.

- Другой я не посмотрел, я его не заме-тил... Большой такой? А и заметил бы, что из того? Я бы и не запомнил... Что?

- Записать трудно было?..

- Знаете, я как - то не подумал... Ну ладно, в следующий раз... обязательно...

- Куда едут?..

- А в Москву едут...

- Какой умник, ё-пэ-рэ-сэ-тэ до такого додумался?

- Я, я!!! - моментально среагировал на слово 'умник' Рогатов. - Я отправил...

- За каким х... - трубка кашлянула и уточнила, - реном!

- Как зачем? А куда нам его здесь де-вать? У нас штатное расписание, ставок свободных нет! Пусть домой возвращает-ся. И правит нами, как ему назначено.

Ты, долбанный профессор, запомни! - голосом рыбки из сказки Пушкина при-грозила трубка. - Твои долбанные аспи-ранты десять лет в Москве ошиваться бу-дут!.

- А чего так долго-то? - испугался за мо-лодежь профессор. - Я им командировоч-ные только на неделю выдал!

- И десяти лет им будет мало, чтобы П-та обратно отдать...

- Ну, вот. А я им обещал.

- Чего ты им обещал?

- Обещал?.. Ну, да, обещал... А я не пом-ню чего. Мне уже ничего не надо... все есть...


* * *


- Да -да, - бурчал себе под нос Лосев-Рогатов, возвращаясь в свои родные ака-демические стены немного напуганным, но много живым.

- Все у меня теперь есть, - деловито за-гибал пальцы на обеих руках и ногах.

- Десять лет, однако, - почесал любимую бороду.

- Придется новых аспирантов... аспи-ранток набирать.

И тут же оправдание себе само придума-лось.

- Не помирать же с голодухи.


ПОСЛЕСЛОВИЕ


НАХОДКА РАХИМА,

НЕУЧТЕННОГО ЧЕЛОВЕКА


Его охватил азарт собирательства.

Алмазными россыпями то, что он нашел, назвать, конечно, можно, но с очень боль-шой натяжкой. Ну и... нашел-то не он, а Фарит. Где сейчас Фарит? А болеет, лежит пластом. Так что Рахим один трудится. Но и о друге не забывает, его долю наперед своей определяет.

Главный поставщик алмазов - подземная речка, которая тут протекает каждой вес-ной во время снеготаяния. Это она образо-вала песчаные наносы. На излучинах от-ложились россыпи мелкого песка. В них сначала Фарит, а теперь и Рахим нашли несколько прозрачных крупинок, некото-рые с головку спички. Легкие, прозрачно-бездонные. Наверное, в песке этом было много совсем маленьких алмазов, таких, как обычная пищевая соль. Но рассмот-реть их, - это не с его глазами.

Сначала он просто наполнил этим пес-ком свою сумку. Кое-как притащил добы-чу в избушку. Ссыпал в ящик, обстелив его края старыми газетами. Разумея, вот выздоровеет Фарит, у его глаз вернее, да и смыслит он в энтом всем не в пример Ра-химу. Все, как положено в их геологии, переберет, рассортирует. Нужное от по-лезного отличит и в дело употребит.

И все же с горстку он сам наковырял. Вота, в баночке жестяной, рядом с огар-ком свечи ссыпано. Рахим хитрый. Он ал-мазы на оплавившийся стеарин разложил. Свеча горит, ручейки в баночку стекают, камушки утапливают. А потом энто нико-му не нужное варево бросит он в коробку с дратвой и прочим скорняжным барах-лишком. Кто на такую добычу позарится? И токмо двое, он да Фарит, знать будут, где чего упрятано.

- Сколь можно за энто добро получить? - рассуждал по привычке вслух. - Говорят, оне дорогушшие, алмазы-то. Если чего-то дадут, можно будет в избушку мою дизе-лек прикупить, свет електрический исде-лать. И сюда, в пешшеру, лампочек пона-весить, чтобы в темноте не шарагатиться.

Нагруженный, как вьючная лошадь, он выползал на свет божий. Раскладывал при-несенное добро по распределенным для него местам. Готовил себе на скорую руку - чего поесть, обихаживал Фарита, спал, сколь организма требовала, и опять ухо-дил от дел мирских, - в пещеру сбегал...

Луч фонаря скользнул по скале и ... взо-рвался ослепительной вспышкой.

Рахим зажмурился, выронил фонарь из рук. Кажная клеточка дрожала, чего-то громкого ждала, - взрыва ли, обвала. Дол-гонько он стоял, парализованный, малость со страха совсем не помер. А никаких га-достей все не происходило. Успокоился до того, что смог заставить себя прислушать-ся.

Тихо, камни со стен не обсыпаются, ни-где не трещит, никто близко не шебуршит. Ощупал себя, потянул ноздрями воздух - паленым от его не пахнет. Решился, глаз сторожко на узенькую щелочку приот-крыл. Видит, ослепляющий свет пригас, своды пещеры заполнились ровным голу-боватым сиянием.

- Е-мое! - только и смог сказать.

В скале чуть боле остального светилась какая-то штуковина. Свет от нее шел не лучами, а сплошным потоком, кисельным облаком. И студенисто поколыхивался. А потом Рахим немного осмелел, подошел поближе к этой точке, стал разглядывать ее. Проведет рукой, вроде как закроет, - а тени нету. Как будто застыл свет, как буд-то туманом кисельным все пространство заполонено.

Что за хренотень такая светится?

Осмелился потрогать.

Не жжет.

Фонариком на нее посветил, и опять вспышка ослепляющая. А когда он оче-редной раз глаза открыл, вокруг еще свет-лее стало. Уже осмысленно зажмурился крепко-накрепко, фонариком вокруг по-вел.

Совсем светло, как днем солнечным.

Замер свет, не сгорает, не улетает.

Спрятал Рахим фонарь в карман, не стал больше рисковать. Вдруг доиграется, зре-ния насовсем лишится.

Когда разобрался немного, усек - точка светящая камушком оказалась, минералом ему неизвестным.

Попробовал он его ножичком ковыр-нуть, из породы достать. Гладенькая такая, как речной камень-голыш. Пальцы словно магнитом притягивает. А нож вообще к себе прилепила. Насилу оторвал.

Скала крепко в себе диковину держит. Ладно, Рахим в горном промысле не ту-пейный новичок, кой-какой инструмент при себе имеет.

Молотком победитовым скальную поро-ду вокруг камня обкусал, освободил, сколь смог. Стукнул нешибко - голышок и выва-лился.

Да так неудачно.

Рахим от боли вскрикнул, и почуял, как сапог его кровянкой наполняется.

Ногу отдернул, глянул. А голыш в глыбу каменную под сапогом клином ворвался, раскрошил его на кусочки мелкие. И ле-жит себе тут же, светом окутанный.

В сапоге дырка аккуратненькая, на-скрозь светится.

- Это ж, выходит, и в ноге моёй дырка? - сам себе говорит Рахим и удивляется, что больно было только малую малость. Боль, как вспышка, по телу прошлась и пропала. На смену ей приятная теплость посели-лась. И перестал он о ноге думать, другие мысли голову переполнили.

Попробовал Рахим камень заветный в ладонь взять. Где там! Не подымет. С пальцев выскальзывает. Кой-как молотком как рычагом, с места его тронул, перека-тил в железный совок свой. Вздумал опять поднять да рассмотреть ближее. Если и оторвал от земли, то на пару сантиметров. А совок весь погнулся.

- Чё за каменюка такая? - спрашивает у не знай кого. - Размером с дикую ранетку, а весу в ёй больше, чем во мне вместе с моим говном.

Сколь не мучался, не смог приподнять. Изловчился, в сумку закатил, думал - схитрил, счас ее унесет.

- Эх-ма! - Присел, накинул лямки на пле-чо, поднял сумку. Хрумкнула ткань бре-зентовая. А камень как лежал под ногами, так и лежит. Лишь голубым светом под-смеивается.

Бросить бы, дураку, игру неразумную. И чего с непонятным тягаться вздумал? Али совсем дите малое? Али совсем ополо-умел? За энтой ли хреновиной в пещеру пришел? Забыл чего? Или последнего ра-зума напрочь лишился?

Короче, доигрался он. Шибко долго тута провозился. Совсем обессилел. Даже голо-ва кружится, и вялость все тело наполняет сонливостью.

А может, это от потери крови? Сапог, кажется, до краев ужо наполнился. И течет она скрозь дырку тоненькой струйкой по земле. И к камушку этому притягивается. И обхватывает его. И разгорается он крас-но-коралловым светом. И уже все вокруг него окрашивается в красно-коралловый цвет. И густеет, густеет...

Обессилел Рахим, прилег на землю так, что камень этот аккурат под сердцем ока-зался. А свет кроваво-коралловый сначала расступился перед ним, а потом поглотил и его.

И потекла в малое тяжелейство Рахимо-ва жизненная сила.

И вытекла вся.

Было ему тепло и сладко в эти послед-ние минуты его случайной жизни.

* * *


Так получилось, что закуток этот, где Рахим приют свой последний нашел, не-раскрытым остался. То ли вход в него привалило, то ли далеко от главных на-правлений он спрятался.

И осталась бы история про такое чудо сказкой сказочной, если бы не один слу-чай.

Возле села Кадыш карьер есть. Мрамор черный там берут.

Большие куски на плиты распиливают и полируют. Хорошие деньги за него платят. А мелочь, которая сама обсыпается, в дро-билку отправляют. На крошку распускают и в другое дело ее приспосабливают. Но тоже с пользой, тоже не за даром. На этом ответственном участке трудятся рядыш-ком старенькая малиновая 'Татра' и жел-то-ржавый экскаватор на мягком гусенич-ном ходу.

Экскаватор породу ковшом зацепил, поднять до бортов самосвала попытался, и завалился набок.

Собрались рабочие, обсмотрелись, по-нять не могут. Вроде, в ковше мало ка-менной породы, наполовину где-тось, и вся она рассыпная, со скалой несоединен-ная. С чего бы?

Попыхтели работные людишки, вернули машину в первоначальное состояние, по-ставили на все железные гусеницы. Дру-горядь подымает экскаватор породу, и ну опять заваливаться.

Экскаваторщик ученый, в этот раз не стал упираться, газу двигательного без-мерно добавлять.

Перебрали мрамор в ковше по камешку вручную, что смогли, наружу вытащили. А один валун никак поднять не могут. Ни сами сообща, ни техникой многосильной. Пришлось тросом обвязывать и тягой тракторной из ковша выволакивать.

Подальше от машин и карьера бульдозе-ром оттянули. Шушукаются промеж со-бой.

- А ну как там, внутрях, золота кусок аг-рамадный!?

- Щас, так сразу и золото.

- А чего еще такое тяжелое быть могёт?

- Ну, мало ли...

Ничего тяжелее золота никто не знает. Но все знают, что в цельном мире всего два месторождения такого вот черного мрамора существуют. И тайн вокруг него ползает больше, чем мух на свежем дерь-ме.

Люди простые, ничего умнее не приду-мали. Подложили под валун заряд не-большой, жахнули аммоналом. Подожда-ли, когда пыль под ветром рассеялась. Опять перебрали каждый камушек руками, но уже знали, что хотят сыскать.

Зазря расстарались. Ничего нет особли-вого. Все камушки как есть подъемные сами по себе, обычные, черномраморные да пустопородные.

Только дырка какая-то после взрыва не-понятная в земле образовалась. Неболь-шая, кулак в ее не пролезет. И в глубь вер-тикально уходит. Палку, какую нашли длинную, давай в дыру эту сувать. Впус-тую, не достать дна. Так и сбросили. Пока она вскорости не ткнулась во что-то, не стукнулась гулким деревянным стуком.

А ведь не было дырки этой в земле, точ-но знают, что не было. Почитай, каждый сотни раз тута кась проходил, и никто не видел.

С тех пор заметили: в карьере часы лю-бые останавливаются, радио не работает, сотовые телефоны молчат. А вечерами, после захода солнца, долго еще туман све-тящийся облаком молочным на земле, во-круг дырки этой, лежит и колышется...


Примечание:


Исследования, которые удалось провес-ти в лабораториях закрытого физико-технического факультета в Е-бурге, пока-зали необычайную сверхплотность най-денного минерала. Один кубический сан-тиметр имеет вес 217,364 килограмма, что в тысячи раз тяжелее золота. А сам каму-шек за семь кубиков зашкаливает...

Ни на земле, ни в самых дерзких умах ученых, такой элемент еще не существо-вал. Откуда он появился? Не из него ли состоят пресловутые 'черные дыры'? По-чему даже солнечный свет замирает во-круг него? А ну как возьмет он и всю нашу землю всосет в себя, и станет планета Зем-ля крохотной - уже и посчитать успели - сколько маленьких метров в диаметре ос-танется, и сколько народу на ней уместит-ся.

Кто-то даже вспомнил, что у Маленько-го Принца Экзюпери аккурат такая по размеру планета была.

Вопросов выплыло слишком много. Так много, что они не умещались в тесных ла-бораторных помещениях, рвались наружу в поисках ответа. И залетели не туда, куда надо.

В ЦРУ быстро смекнули ценность на-ходки, предложили по одному миллиону долларов за каждый килограмм, плюс премиальные, плюс их транспортировка по каналам дипломатической почты. Тут же с консульства представитель приехал, два больших грузовика наличной валюты привез.

- Мы весь отдать не можем, - честно признались наши ученые, - самим изучать хочется. А распилить его... в смысле, что-бы честно поделиться - нет пока ни у нас, ни у вас такой технологии. Так что облом вам, которые из ЦРУ.

Но наглых буржуев так просто не прого-нишь. Они привычные - их в дверь гонят, они в окно числом в два раза большим ле-зут и все соблазняют, соблазняют.

- Но вы же голодные! А тут денег вона сколько!

- Ну... научный интерес как-то голод притупляет.

- Не только голод, но и мозги, знаете ли, тоже того. А мы вам, - еще больше обе-щают, - все результаты с наших самых со-временных компьютеров в самом перво-зданном виде и совершенно бесплатно.

Задумались.

- А кто хочет, может и сам к нам, тоже по каналам дипломатической почты... с женами и детьми.

Не согласились.

Ни за какие коврижки не продались на-ши ученые лабораторной разрухой и зар-платной нищетой умы.

Они еще не знали, что декан физтеха о незапланированных исследованиях про-слышал. У него план, утвержденный в столице, у него обязательства разные, до-говора, премиальные. А тут все часы и все электронные приборы вместе с компьюте-рами заглючили, исследовательский про-цесс остановили. Всыпал декан заведую-щему кафедрой за проявленную преступ-ную халатность.

Теперь вот бьются ученые, не знают, как поровну миллионы эти цэрэушные поде-лить. По числу душ, в чернодырном деле замешанных. Или по ученым степеням и количеству голодных ртов в семье, как многодетный профессор настаивает?

Но это уже тема для другого романа.


Маленький провинциальный городок

в окрестностях Парижа.

Июль 2001 ноябрь 2002.