# Исключительная Мера - Повесть В Стихах

Валерий Михайлович Хворов

ИСКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ МЕРА -- ПОВЕСТЬ В СТИХАХ


ПОДРАНКИ ЛИЦЕМЕРИЯ


Клеймо палачей


Клеймо таланта палачей ,

На вашей шкуре у плечей .

Клеймо неисправимых катов ,

Как мета бездуховных гадов .


Вы мечены за дело зла ,

За кривду подлого узла .

Вы осудили жизнь поэта ,

На отрешение от света .


Но присно , в вечности и ныне ,

Вы тени в роковой пустыне .

Когда святые вас осудят ,

Дух злопыхателей остудят .


Вы истово молились на ночь,

Чтоб осудить поэта напрочь ?

Вы все преступниками стали ,

Когда творца хулой распяли .


Кошмары видений


Ей померещились в пути

Такие жуткие кошмары ,

Что не смогла она нести

В уме заданий циркуляры .


Литературный ждал кружок ,

Девчонки избранных гимназий ,

Но вдруг Николушка дружок

Явился с метой эвтаназий .


Витал отвратным чурбаном ,

Потом синел под небосводом ,

Потом охваченный огнем ,

Шел с преисподней карагодом .


Вдруг два отъявленных нуля ,

Промчались около со свистом .

Друг друга рьяно веселя ,

Фламенко станцевали с твистом .


Маруся вышла из кустов ,

С распушенной косой шикарной .

Блеск разрисованных трусов ,

Слепил палитрой планетарной .


Мелькнула Лена вдалеке ,

С серебрянной грибной корзиной.

И вслед Рашанский налегке ,

Мелькнул похабной образиной .


Туман клубился и витал ,

Сгустились сумерки в тумане .

И рядом филин хохотал ,

И нечисть лаяла в дурмане .


Она забыла обо всем ,

Явился враг ее судьбины ,

Холодным , грязным карасем ,

Во рту с подобием дубины .


Стал колотить ее в бреду

И оскорблять , ругаясь матом .

У всей вселенной на виду ,

Предстал неумолимым катом .


Терпела бедная накат ,

Слезами исходила в муках .

И черный леденел закат ,

Как кровь в неотразимых суках .


Она кричала -- Не прощу ,

Такому призраку чужому !

Я шкуру с грубого спущу

И чешую предам худому !


Судить с кружковцами туман !

Судить с друзъями нападенье !

Разоблачим ночной обман ,

И сна ужасное раденье --


Она проснулась во плоти ,

Кошмары канули с рассветом ,

Но вновь твердила по пути :

-- Сужу врага зимой и летом --


Личины судилища


Вы осудили хором худших ,

Как одержимые в бреду ,

Поэта лучшего из лучших ,

На отчуждения беду .


Вас повязала поволока ,

С прерогативой вздорных слов .

И вдохновила рьяно склока ,

Душ искривленных и умов .


Вы злыдне скопом услужили ,

Оговорившей доку вновь .

Вы распре яркой удружили ,

В кострах сжигающей любовь .


Заблудшие стяжайте небыль ,

Земных безумных величин .

Спасения незримо небо ,

Для осуждающих личин .


Подранки лицемерия


Они меняют лики сходу --

Сегодня чуждый , завтра свой.

И входят многократно в воду ,

В одну и ту же с головой .


Им не позорно быть кривыми ,

Личины всякие иметь ,

Чтоб слыть повсюду таковыми

И что - то мелочное сметь .


Их участь бренная прислуги ,

В кругу хозяйском мельтешить .

И совершая дел потуги ,

Лгать безобразно и грешить .


Но извращаясь до изнанки ,

Своих пороков роковых ,

Они безумия подранки ,

Времен событий ножевых .


Туманное поле


Суть любви как яд Чезаре ,

Как Лукреции циан .

Все Двурожкиной кантаре ,

Лишь для ряжених цыган .


На гитаре поиграет

И на скрипке поскрипит .

Валя нравы нищих знает ,

Кто в сортире все кропит .


Крохи даст девице в юбке ,

Пацану в тряпье сухарь .

И запляшут они в рубке ,

Где кораблик весь "глухарь".


А потом в туманном поле ,

Злом отравленный народ ,

Будет петь о светлой доле ,

Скушав с фугу бутерброд .


Эксклюзив им "баронесса"

Валя снова сотворит --

Вдруг иллюзии принцесса

С каждым враз заговорит .


По цыгански , по армянски

И на суржике в бреду ,

Даже с ражем по испански ,

С лохом в праздничном ряду .


Протрезвеет кто - то все же ,

Оглядится -- он в дерьме .

И у каждого на роже ,

Все грехи , что на уме .


Веселушки палачей


Дурная злоба в них взыграла ,

Вновь из душонок прет и прет ...

Шальную должность генерала ,

Любой по случаю урвет .


Халерии запели вместе

И Нина заплясала в такт .

Елена ест сосиску в тесте ,

Пройдя весь Савватеев тракт .


Все рады случаю расправы

И жертву принесли войне .

Судившие поэта правы

И прав осужденный вдвойне .


Все правы в жертвоприношенье ,

Но только чести нет у них

И совести в таком решенье ,

Где каждый обвинитель лих .


Созвучен Первомайский Толя ,

С козловским сонмищем Иуд .

Полна его пороков доля ,

Как с испражненьями сосуд .


Христопродавцы вдрызг попляшут ,

Потом в округе попоют .

Им бесы из горнила машут ,

Когда крещеных предают .


Одержимая


От стаи она не отстала ,

Волчицей безумия стала

И мечется по Притамбовью ,

С пащекой слюнявою с кровью .


В кошмарах любовника сдуру ,

Клыками обгрызла фактуру .

Законного мужа без дела ,

Измучила вдрызг и заела .


Татьяну вознесшую серость ,

Порочит за Господу верность.

Ни слова в защиту ее ,

Вовсю защищает зверье .


Поэта воспевшего реки ,

Обрызгала пеной пащеки .

И воет одна на луну ,

Когда ненавидит весну .


Волчица в повадках лукавых

И левых отвергла , и правых .

Прибилась к безумным сама

И всюду от злых без ума .


***

Прабабушке Елены мнилось,

Она невеста на пиру ...

И в храме истово молилась ,

Как не стремилась на миру .


Просила Бога вновь о муже ,

Что б не сгубил ее судьбу .

Что б никому не стало хуже

И всю простил ее рабу .


Елена ныне не молилась ,

Придя к подсвеченным рядам .

Она на Майку обозлилась ,

В лучах Луневская мадам .


Чердак над храмовым распятьем,

Витай награды обретя .

Елена вдрызг блеснула платьем ,

Поэта осудив шутя .


И где прабабушка молилась,

Проглядные стяжая дни ,

Елена безобразно злилась ,

Отвегнув истину в тени .


Клозет славных


Наконец - то дождался он срока ,

Когда злыдни судили меня .

И с замашками горя пророка ,

Он глаголил неправду ценя .


Рассказал об угрозах несметных ,

Об ужасных немыслимых днях .

О тяжелых страданьях приметных ,

С жуткой плесенью на зеленях .


Обвинял мой удел безобразно ,

Ради Вали подруги своей .

И меня осуждая бессвязно ,

Стал прислуживать трепетно ей .


Исключили меня из Союза ,

По причине тройной клеветы .

И в Наследкина плюнула муза ,

С поднебесной своей высоты .


И в Рашанского плюнула муза ,

Как в поганого доку газет .

Исключили меня из Союза ,

И с Двурожкиной славят клозет .


Бездуховное царство


Дегтем мазана с ног до рожи

И другая от рожи до ног .

Чернота вместо белой кожи

И в душе почерневшей не Бог .


Все в округе чернее ночи

И еда , и дороги судьбы .

Угли жженные каждого очи ,

Опаленные сны и столбы .


Юрий черный и Лена анчутка ,

Саша вся смоляная везде .

У Олега газетная утка ,

Как пятно на потухшей звезде .


У Рашанского грязная доля ,

У Трубы все в гудроне грехов.

У Наследкина смутная воля ,

Как шалава мечты петухов .


Семиперстов предстал Семипалым ,

В темноте непроглядных времен .

Мраков вышел из логова шалым ,

Где чернеют никто без имен .


Мгла беззвонная Валю объяла ,

Позвонила -- и Маша во мгле .

Бездуховное царство финала ,

Когда судишь талант на земле .


Сакральное место


Войдите в храм в воскресный день

И помолитесь о душе .

Пусть обвинений злобных тень ,

Погрязнет в речки камыше .


Вблизи распятия Христа ,

Вы ощутите боль его .

Душа молитвами чиста ,

Важнее здесь они всего .


Поставьте свечи вы святым ,

В кругах сияющих огней .

И рок не кажется пустым ,

В тумане беспросветных дней .


Но если вы судили зло ,

Поэта прежде как врага ,

Вам книжникам не повезло ,

Голгофа небу дорога .


На месте церкви книги дом ,

На алтаре стеллаж людей .

Взорвали в месте не худом ,

Храм пролетарии идей .


Зачем судили вы творца ,

С сакральным образом креста ?

Рабы небесного Отца ,

Грешили слепо неспроста .


САД ЮНОСТИ


Карнавалы иллюзий


Хоть всех в газете напечатай ,

Кого ты прежде презирал .

В твоей душе грехом початой ,

На честь Всевышний не взирал .

Ты плюнул в сторону поэта ,

Как в обреченное вчера ,

Но для поэта лучик света ,

Лелеют звездные ветра .

Ты лицемеришь даже духом ,

Что б снова с падшими дружить .

И хвалишься звериным нюхом ,

Стремясь нечистым услужить .

Иллюзий царских карнавалы ,

Ты превозносишь впопыхах .

Но превалируют провалы ,

В твоих безрадостных стихах .


Наваждение заблудших


В друзья к поэту набивался ,

Чиновник Женя - либерал .

И выпить водочки старался ,

Как с генералом адмирал .

-- Ты избран Богом ради Слова ,

Твори и будь самим собой .

А мы насельники Тамбова ,

Поможем в прихоти любой ! --

Мы пили водку , кофе пили

И говорили о мирах .

Святую истину ценили ,

И вехи жизни на ветрах .

Упала облака завеса ,

Дождем осенним ледяным ...

И Женя -- трепетный повеса ,

Стал либералом " слюдяным ".

Не человек теперь политик ,

Идейный зомби до ногтей .

То заводной убогий нытик ,

То зверь от скверных новостей .

И друг у зомби объявился ,

Редактор платного листа ,

Так к либералу притулился ,

Как к кряжу снежная верста .

-- Давай поэта разыграем ! --

Решили умники вдвоем .

-- Напишем черное , что знаем ,

А что напишем воспоем ! --

Один похож на Каиафу ,

Другой Пилатом стал в стихах .

Хулу приблизили к " жирафу ",

Погрязнув в пакостных грехах .

Оратор зла и прокуратор

Смеялись чтиво утвердив .

Включили кривды демонстратор ,

Наветом чувства возбудив .

К беде Голгофы наважденье ,

Создали " други " впопыхах ,

Я выражаю снисхожденье ,

Заблудшим в искренних стихах .

Печально знать о переменах

В умах , не ставших горевать .

Писать мне тяжко об изменах ,

"И милость к падшим призывать".


Опаленные бездной


Простишь врага , протянешь руку ,

Что б обнулить наветов счет ,

Враг испытает счастья муку

И руку злобой отсечет .

Острей меча дурная злоба ,

Страшнее подлого клинка .

Смотри мудрец на это в оба ,

Не изменили суть века .

Когда ты жаждешь не в уловке ,

Взбодрить стремлений ураган ,

Ты не виновен в обстановке ,

Где промышляет интриган .

Сомкнет капканы отрицанья ,

Прибьет к бездарности столбу .

И навсегда без покаянья ,

Таланту выпишет табу .

Я всех прощал не обделенных ,

Надеясь дружбу воскресить ,

Но в душах бездной опаленных .


Неприглядная судьба


Когда бывал стезею близок ,

Казалось сердцу -- ты мой друг !

А ты надыбал одалисок

И хороводить взялся вдруг .

Ты выбрал небыли -- дорогу ,

Идешь по призраку -- мосту ,

К фортуны зыбкому итогу ,

К купины смутному кусту .

Другие лучше и мудрее ,

В твоей волшебной стороне ?

Но почему - то тень на рее ,

Висит в печальном полусне .

Быть может признаки ошибок ,

В ней воплотились огулом .

И " флибустьеры " без улыбок

Вопят : " Подруге поделом ! "

Отринешь жуть и трон высокий ,

Блистает лунным миражом .

Но дух твой -- старец одинокий ,

Юлит у юности пажом .

Ты сам к себе вернешься вскоре

И на круги своя придешь .

Судьбы надуманное горе ,

В саду заброшенном найдешь .


Возвращение призраков юности


Здесь ранимую юность он предал

И высокую песнь журавля ...

Здесь пустыню души он изведал ,

О спасеньи себя не моля .

Сад устал от него никакого

И деревья объяла печаль :

-- Так Олеженька черта какого ,

Журавлиную песню не жаль ?! --

Но Олег на вопрос не ответил ,

Духом ветреным стал ликовать .

Он судьбу свою смутную встретил ,

Что б сердечных людей предавать .

Он силки расставляет и сети ,

Ради славы и лживых наград .

Оглашают стихи свои дети

И отвергнувший юность им " рад ".

Рад смутьян роковому раздолью ,

У поэта друзей " умыкать " ...

Я смиряюсь с предательской болью ,

Начинаю к беде привыкать .

Журавли возвратились без страха

И курлыкая сели вдали ...

Сад белеет и призраки краха ,

Испаряются с влагой земли .


Поэты и Вальтасары тусовок


К медАм поэтов не зовут ,

Для избранных свои пирушки .

Давно интригами живут ,

"Свистки" тусовок и "свистушки".

Галдят в бессмысленном кругу ,

О чем - то призрачном астральном .

А о талантах ни гу - гу ,

Что сникли в пламени печальном .

Страдают фениксы времен

Из - за Полетик и Дантесов ,

Из - за лукавых без имен ,

Из - за хабалок и балбесов .

Но время высветит скрижаль ,

Где письмена превыше права :

-- Бездарных вычеркнуть не жаль ,

А фениксам -- поэтам слава ! --


УЧАСТЬ


***

В этом городе суета

И торговля превыше молитвы .

В этом городе маята ,

У прохожих острее бритвы .


Отражают глаза чистоту ,

Магазинов зеркального блеска .

Отражают глаза пустоту ,

Бездуховной игры бурлеска .


Сохранить свою тонкую нить ,

Дар созвездий неугасимых .

И любви непродажность ценить,

Среди скупщиков невыносимых .


Искренность


В Тамбов приехал на базар ,

Казак Мещеряков ,

Седло приобрести товар

И несколько подков .


А на Дворянской храм открыт ,

Зашел приезжий в храм .

И солнечный сиял зенит ,

На стеклах ясных рам .


Казак молился у креста

И Господа просил ...

Была душа его чиста ,

По мере личных сил .


-- Я не сужу своих селян ,

За зависть и грехи .

И не гнетет меня изъян ,

На пашне у сохи --


Сто лет промчались огулом ,

Меняли лик места .

Разрушена святыня злом ,

Нет храма и креста .


Библиотека где амвон

И клирос днесь стоит .

Умов и знаний полигон ,

На стеклах весь зенит .


Мещеряков казак в роду ,

Потомок боевой ,

Но суд устроил на беду

Поэту голевой .


Где прадед Господа молил ,

Судил Мещеряков ,

Таланта за порывы сил ,

И взлеты без оков .


Все обвиняли как враги ,

Правдивого за честь .

Но у нечистого слуги ,

Грехов своих не счесть .


Объяла кривда пеленой ,

Судилище как тьма

И за фантомною стеной ,

Взъярилось зло весьма .


Пустомеля


Кому нужны слова пустые ,

Того кто к ближнему жесток .

Кусты малинника густые ,

Но на просторе бьет исток .


Он воевал и был отважным ,

Теперь отъявленный делец .

Что патриоту было важным

Затмил блистательный телец .


С фальшивыми упорно дружит ,

С подонками событий свой .

И извращенцам лживым служит ,

В муре погрязнув с головой .


Ему поверить лицемерам ,

Как АКМ курок нажать .

Он свой немыслимым химерам

И рвется бесов обожать .


Словами потчует сексотов ,

Они балдеют от речей .

Он грубиян для доброхотов

И в доску свой для палачей .


Сон воина


Приснился сон Мещерякову ,

Он молодой вблизи зеркал

И сердцем обратился к Слову ,

И духом Истину взалкал .


Картины будущих событий

Вмиг отразили зеркала --

Он окрыленный от соитий

И в страсти каждая мила .


Вблизи чужого Кандагара ,

Стреляет в злых из АКМ .

Весь покрасневший от загара ,

Весь помрачневший от дилемм .


Он в банке трепетный охранник ,

Богатым руку подает ...

В мечтах литературный странник ,

Шедевры всюду создает .


Он в председателях Союза

Поместных смутных величин ,

Где вновь Горгонова " медуза ",

Кумир исчадий и личин .


Судилище в фаворе падших ,

Поэта гробят клеветой .

И он Пилат среди увядших ,

Понтийский гегемон крутой .


Голгофа Уткинского храма ,

С крестом Спасителя вблизи .

И Мать Христова не от срама ,

Заплакала с бедой в связи .


Мещеряков проснулся в жаре ,

Как после боя у черты .

Творил он грешное в угаре ,

В кругу тщеславных суеты .


Бедлам грамотея


Любо братцы , любо !

Слушать Трубу казака .

Не голосите грубо ,

Звонкая эта строка .


Книгу Труба наворочил

О казаках степей .

Многих сдурма опорочил ,

Как из дерьма репей .


Села как и станицы ,

Многие он позабыл .

Жуткой войны зарницы ,

Скрыли зады кобыл .


Нету у Толи воли ,

Вольной в судьбе казаков .

Нету у автора доли ,

Жалкой простых мужиков .


Нету и красной конницы ,

Как и Котовского нет .

Нету тамбовской звонницы ,

Что увидал корнет .


Нету и рейда Мамонтова .

По большевистким тылам .

Есть фотографии Грамонтова

И грамотея бедлам .


Ряженый Толя , ты ряженый ,

Крест на груди фетиш .

Щедро пиаром обгаженый ,

Вот о пролетном трындишь .


Двойник


Не Рылеев он , не Бестужев ,

Он с рождения Дмитрий Дюжев .

Импозантен собой и высок ,

Крестик есть и мечты туесок .


Собирает в копилку души ,

Шум столиц и отраду глуши .

Он актер и большой лицедей ,

Всех играет российских людей .


Если надо сыграет барона

И на дне Петербурга Бирона .

Очутился в Тамбове на день ,

Где играют одну дребедень .


В драмтеатре Николы Сапегина ,

Приключения выдать Онегина .

Диалоги и все монологи ,

Были вехи судьбины - дороги .


Вот Онегин и Ленский враги

И стреляются возле куги .

И Татьяна влюбилась -- беда ,

Написала письмо вникуда .


Вот Евгений Онегин один

И отчаянный шелест гардин .

Перерыв , театральный антракт

И на сцене Мичуринский тракт .


Возле тракта профессора дом ,

Пребывает в тумане худом.

Дюжев Дмитрий и тема татьба

Не Онегин он -- Толя Труба .


Монологи и все диалоги :

Лицемерье , обманы , подлоги .

По роману играет " АТ " ,

Дмитрий Толю без карате .


То Урал с императорским залом ,

То Сицилия с "русским" кагалом .

То элиты журнал Александръ ,

То скопление злых саламандр .


Дюжев ярко играл авантюры ,

Человека дородной фигуры .

Дмитрий жох и Труба не малец ,

Как Онегин в поступках стервец .


Антреприза всех тем удалась ,

Жизнь Трубы в пересказе нашлась .

Неожиданный грянул финал ,

Дюжев вышел и зал застонал .


Рассмеялся похожий двойник

И замены раскрылся тайник .

Вот Онегин Евгений один ,

Вот Труба Анатоль господин .


Оба схожи -- герои стихов

Бесподобных и мерзких грехов .

Не зияет забвения пропасть,

Где потеряна детская робость .


Смоляная


Не спасти Мария душу ,

Черную как смоль .

Я обет молчать нарушу

И рассыплю соль.


Мир Двурожкиной крученый ,

Эгоизма взвесь ,

Как гудрон перемельченый ,

Разогретый весь .


Нелюбимых Валя злая

Днесь вовсю гнобит .

Бес ладони потирая

В уши ей гудит .


Не печатает таланты ,

Не жалеет всех .

И свободные ваганты ,

Как шуты потех .


Год за годом роковая ,

Роет ямы всем ,

Кто судьбу превозмогая

Не хитер совсем .


На Судилище занудно

Клевету несла ....

И невинного паскудно ,

В жертву принесла .


Как спасешь ты душу Вали ,

Если в ней грехи ,

Повторяют звон медали

И бубнят стихи .


Винтарь поэта


Отличный поэт Остроухов

Не предал собрата в беде .

Он словно бывалый Сухов

Стреляет в бандитов везде .


Словами стреляет , словами ,

Как пулями из винтаря .

Свистят они над головами ,

Лихих басмачей не зря .


Учился он с Пеленягрэ ,

Освоил духовную речь .

И падшему при подагре ,

Поможет с сиянием свеч .


Поместный СП захватили ,

Тщеславные люди мирка .

Крутили кумыс и мутили ,

И выбрали баем Юрка .


Халат он имеет и сбрую ,

Коня дорогого и блажь .

Решает проблему любую ,

Играя страстей эпатаж .


Вовсю горлопан верховодит

Полротой творцов суеты .

Талантов презреньем изводит ,

Бездарностям дарит цветы .


Такая гражданская смута ,

Что хочется взять динамит

И тень подорвать баламута ,

Который поэтам хамит .


Бирюков


Вновь приехал Бирюков

В город тихих грез ,

Без величия оков

И без горьких слез .


Он свободен от причин

И последствий дня .

Объявил иной почин ,

Смыслы строф ценя .


Так читал Сергей стихи ,

Как молитву днесь ,

Как замаливал грехи ,

Просветляясь весь .


Слушал мастера Чердак ,

Зауми и Клуб ...

И в любой душе бардак ,

Был уже не груб .


Эхо строф перенеслось ,

К храмовой горе .

Сердца таинство спаслось ,

В Слове на заре .


Храма всюду образа ,

Пушкинка как храм .

И поэт взглянул в глаза ,

Тезке крестных драм .


Радонежский просиял ,

Ярче звезд небес .

Столпником Сергей стоял ,

Словно сам воскрес .


Сад забвения


В накидке пыльной пришельцА

Ты тень судьбы отца искал ...

В Саду рогатого тельца ,

Где в лунных снах ты обитал .


Тебе казалось ты лучист ,

Как образ нежного птенца .

И телом постаревшим чист ,

Как лист осеннего венца .


Вокруг тебя осенний вид

И оголенный сонм скульптур.

В Саду ты яркий индивид ,

В кругу безмолвия натур .


Фонтан струился у ручья ,

Какой - то сутью неземной .

Но юность плакала ничья ,

За беспросветной пеленой .


Скамья тесна и для двоих ,

Но ты присел и ощутил ,

Как был невозмутимо лих ,

Когда мошну грехов тащил .


Журавль отверженный стонал ,

Ты предал юность с журавлем.

Сад прошептал :-- Настал финал.

Ты здесь с забвением вдвоем --


Безобразные


Видно смута надолго теперь ,

Лицемеров безнравственной доли .

За кумира -- исчадия дщерь ,

За основу -- болота юдоли .


Ненавидели прежде они ,

Обреченные хаять друг друга .

Подружились вздымая огни ,

Рокового фальшивого круга .


Пляшут вместе и мельтешат ,

На тропинке и зыбкой дороге.

Безобразно , безбожно грешат

Вытирая об истину ноги .


И в порушенном храме дельцы

Судят скопом поэта от Бога .

Не снимают личин подлецы ,

Потому что тусовка убога .


Творчество


Литература не трамвай ,

Не конка с мерином .

Писатель к образу взывай

Звездою ввереном .


Твори высокое свое ,

С талантом пламенным .

Пусть созревает мумие

Под Сфинксом каменным .


Пусть перелетные ветра

Вращают мельницы ...

И будут ярче свитера ,

У рукодельницы .


Твори как роком суждено ,

Покаместь дышится .

Тебе небесное дано ,

Покуда пишется .


Пусть оккупируют трамвай

Пройдохи зайцами

И славят -- ты не унывай ,

Коня с данайцами .


Им прицепится к именам ,

Всегда так хочется ,

Где чудно лживым временам ,

И жизнь волочится .


Имена


Лучшего поэта исключили ,

Классика мятущихся времен .

И вердикт внимающим всучили ,

О бессрочном поиске имен .


Обещали матрицу проекта

Сделают для тренда воротил .

Чтобы имя нужного субъекта ,

Библиограф в пыль не превратил .


Хоть и Лета речка не мелеет ,

Берега в туманах вековых ,

Дух небесный истинных жалеет ,

Светит на поэтов таковых .


Вот мелькнула всполохами Майя ,

Вот Богданов в роще зоревой .

И Макаров с лучиком играя ,

Пробежал по пажитям живой .


Вот Марины милые гуляют ,

И Пегаса вместе стерегут .

И звезду надежды умиляют ,

Что дары таланта сберегут .


Вот моя стезя не роковая ,

По лугам блистает у межи .

Я иду природе воздавая

И летят стремительно стрижи .


Имена не люди озаряют ,

Небеса в завещанном миру ,

Где хвостами длинными виляют

Змеи из бумаги на ветру .


***

О чем мы спорим господа ,

Когда нет денег на журналы ?

Для власти творчество вода

И тина книжные анналы .


Стихии волны пронесут ,

По руслу временных событий .

Творцов слова не донесут ,

Посыл для бродников соитий .


И даму ветреных причин ,

Финал не образумит драмы .

Она познала пыл мужчин

И ни к чему ей холод ямы .


Поэт советом не уймет ,

Кликушу взяток у кормила .

И равнодушный не поймет :

Зачем Руслана ждет Людмила .


Сюжеты , темы и канва ,

Нужны для хода и развязок .

Литература вновь права ,

Где время заповедных сказок .


ЛЫСОГОРЕЦ


Перепутье выбора


Степь родная у лесов ,

Широка округой ...

Двери я открыл засов

И пошел с подругой .

Впереди прекрасный вид ,

Позади все то же .

Каждый ближний индивид

Стал в стремленьях строже .

Вновь подруга хороша ,

Говорит о многом .

Но светла моя душа

И не спорит с Богом .

Вот налево поворот ,

Рядом критик в теме .

Озирает Коля рот ,

В зеркале и джеме .

Вот направо колея

И стоит у края ,

Толи падшая свинья ,

Толи светоч рая ?

Я иду и на виду

Выбегает Толя ...

Неужели рок в бреду

И с Трубой недоля ?

Вижу мечется казак ,

По горе плешивой .

В сапоге его резак

С рукояткой Шивой .

-- Я за правое ! -- кричит

И бежит налево ,

Где шалава верещит

Обнимая древо .

Разожгли грехи огонь ,

Полыхают дали ...

Но бежит крылатый конь ,

Где его не ждали .

Нет у путника узды ,

Нет травы чудесной .

Есть внимание звезды

И юдоли местной .

Пусть волчицей пронеслась

Злыдня , словно драма .

Вновь мечта моя спаслась

У святого храма .


Тени лицемеров


После концерта под Лысой горой ,

Вышел на гору Серега - герой .

Лунная ночь необычно светла ,

Грустные мысли сжигает до тла .

Стало Сереге мгновенно легко --

Мистика шабаша недалеко .

Он же не верил в волшебную явь ,

-- Боже от лихости душу избавь !

Нет ни татары , нечистая муть ,

Надо мне зорко на пришлых взглянуть --

Видит герой своих новых коллег ,

Голыми стали стяжая набег .

Нет Маргарит , только Геллы одни ,

Ведьмы Градища в поганые дни .

Гелла - Елена и ведьма - Карина ,

Гелла - Татьяна и ведьма - Ундина .

Вот и Валюха парит на виду ,

Кличет для всех роковую беду .

Шепчет смотрящий : -- Увидев не трусь ,

Колю , Олега и всякую гнусь .

Чу , да они под луною козлы ,

Видимо днем обреченные злы .

Мне бы не славить страстей бурелом ,

Нити грехов завяжу я узлом .

Не оплетут , не затянут ловцы

В бездну , где изверги и подлецы .

Я не стяжаю корону вреда ,

Быть лицемером везде и всегда --

ШАбаш раскрылся в бесОвской красе ,

Совокуплялись безумные все ...

Пошло и гадко в животном бреду ,

В круге разврата -- подлунном аду .

- Я же потомок бойцов -- казаков ,

Дам им плетей и сухих канчуков ! --

Глянул Серега -- в руках - то кнуты ,

Стал он пороть наглецов маяты .

-- Вот вам фуршеты ! И злыдней сю - сю ! --

Бил их Серега кнутами вовсю.

Тени стонали вокруг на горе,

Выла волчица в незримой норе.

В полдень проснулся Серега в дому,

Было светло и отрадно ему.


Мордоворот


Пришел крутой мордоворот ,

В СП поместной власти ,

Двурожкиной восславил рот

И утвердил напасти .


Метресса ляпает сдурма ,

О Маше как о фее .

Возносит слабую весьма ,

Словес при корифее .


Приемы старые в ходу ,

Талантов всех на плаху ,

Но фаворитов череду ,

К безбрежному размаху .


Нет роста юным никому ,

Всех рубят гильотиной .

Лишь держиморде одному ,

Трон с гибельной картиной .


Поэта лучшего на век ,

Судили воры света .

Творений лишний человек ,

Для палачей расцвета .


Музей идолов


Вот Горы Лысые вблизи ,

Луна сияет кругом ...

Пришел в музей не Саркози ,

Канчук с Иваном другом .


-- Смотри Иван на торжество ,

Старинных весей края ! --

Но исказилось божество

И все вокруг играя .


Поэта судят у креста ,

Страшилища и хари .

Запахли грешные места ,

Болотным смрадом гари .


Канчук себя определил ,

В фантоме деревянном .

Он с околесицей юлил ,

В порыве окаянном .


Исчадья кланялись карге ,

Тянули лапы к жути .

Старуха сидя на слеге ,

Отстой крутила мути .


Щеряк безумствуя с шестом ,

Вилял хвостатым задом .

И ведьма поглощала ртом ,

Что исходило рядом .


Хвалешин истово скулил

И рьяно выл шакалом .

Музейный шАбаш веселил ,

Мегер с козлом нахалом .


Канчук слегка оторопел ,

Иван немного сдрейфил ,

Но снимки утвердить успел

И сделал яркий селфи .


Лохматый нежить пробубнил :

-- Идите в лес Челнавский .

Зарытый клад не оценил ,

Крымчак бредун заправский --


Музей кипевший суетой ,

Притих к рассвету споро .

Иван смеялся золотой ,

Канчук с кнутами Зорро .


Под Лысой горой


Для кого твои спевки под Лысой ,

Если в храме творца осудил ?

Ты сдружился с исчадия крысой

И Иудой фуршетных чудил .


Мельтешишь ради славы суетной ,

Ищешь сильных партнеров в миру .

Но в России духовной заветной ,

Ты тщеславный хвастун на ветру .


Для чего ты печатал отрывки ,

Из блестящей поэмы творца ,

Если хищной личины улыбки ,

Рассыпал с хохотком подлеца ?


Для чего ты отметил поэта

И награду за строфы вручил ,

Если плюнул на правду завета

И с любовью мечту разлучил ?


Ты постишься надеясь на Бога

И прощенье грехов навсегда ,

Очернив светлый образ итога ,

Ради падших срамного суда .


Лихое время


Казак из Криуши бравый ,

Как прадед из Лысых Гор ,

С душой озаренной правый ,

Заканчивал миром раздор .


Антоновщина не благая ,

Взаймная злоба сторон.

Тамбовщина всем дорогая ,

Кровавый терпела урон .


О русских полях и долах ,

О житницах и родниках ,

О мелях , глубинах , молах ,

Стихи сочинил в веках .


Лихое нагрянуло время ,

Все зыбкое до причин .

Поэта встревожило бремя ,

Засилье бездушных личин .


Судилище за откровенье ,

На месте распятья Христа .

Личины стяжали паденье

И бездна раскрыла уста .


Бесправие


Не страшен суд на месте храма ,

Страшней бесправия закон .

Трагедия людей и драма ,

На месте взорванных икон .


Не обвинения рвут душу ,

Людская ненависть сердец .

Я стены фальши не обрушу ,

Обрушит вечности Отец .


Между поэтом и лихими ,

Рубеж из подлостей камней .

Клеветники видны плохими ,

В провале обреченных дней .


Бросают камни оголтело ,

Забыв про заповедь Христа .

Трясутся с бесом ошалело

И змеями шипят уста .


Суд безобразен без защиты ,

Без прений разницы сторон .

Расправы каты из элиты ,

Лукавых злыдней и матрон.


Бюсты палачам


Слепит Остриков бюсты катам ,

Осудившим поэта времен .

И расставит по смутным закатам ,

Отцветающих гнусных имен .


Вот Щеряк приоткрывший губы ,

Волком выглядит во плоти .

Кочуков с Чистяковой грубы ,

К храму бесятся по пути .


Вот Алешин целует поэта

И Алешин творца предает .

И продажным двойного цвета ,

Раздвоением бес воздает .


Селиверстов хитрит безобразно ,

Осуждая безбожно творца .

А в суде он благообразно ,

Адвокатом корит подлеца .


Слепит Остриков бесов падших,

Много , много как наяву .

В Трегуляе у сосен увядших ,

У отпетых поставит в траву .


Изменник


Наши предки рубеж защищали

И Тамбовщину Бог сохранил .

Кочуков же Сегрей за медали ,

Над распятьем творца осудил .


Ради не осененной подачки ,

Кочуков вновь охаял творца .

Стал пред идолом на карачки

Где музейный закут подлеца .


Угодил бездуховным личинам ,

Послужил безобразным зело .

По отвратным порочным причинам,

Преумножил безбожное зло .


Он постится и возглашает :

-- Я неистово верю в Христа --

Но поступки потом совершает ,

Буд - то нету у ката креста .


Депутаты от бесов в Тамбове ,

Не от Бога лукавая власть .

Кочуков же неискренний в слове ,

Не страшиться Иудой пропасть.


Вольер злыдней


Мельтешите в пространстве

вольера ,

Шкуры перекисью осветлив .

Я поэт вдохновенный Валера

И душой светозарной красив .


Вы почетные времени блефа

И бумаги купили шутя .

За спиной хитромудрого Грефа ,

Вырастает мамоны дитя .


Вы лукавите хищные дружно ,

Говорите о многом легко .

Никому роковое не нужно ,

Если Бог от него далеко .


С пастухами блуждают бараны ,

Лысогорской породы стада .

Вы поэта душевные раны ,

Обжигаете злобой вреда .


Вы свиней попасите вальяжно ,

С бесовщиной от Лысой Горы .

Для продажных безбожное важно ,

До Суда Поднебесной поры .


Рабы Мамоны


Остались угли и зола ,

И отголоски эха зла .

Ведро худое , дом пустой

И засыхает сад густой .


Олег Алешин поседел ,

Иуды возлюбив удел .

Владимир Селиверстов сон ,

Увидел с бюстом в унисон .


Наседкин счастлив по всему ,

С Джули незримой никому .

Дорожкина с грехами вся ,

Мамоны ловит карася .


Мещеряков поместный бай ,

Кричит АвгиЮ - Выгребай ! -

Но в стойле смрада не Авгий ,

Труба стоит без панагий .


Воззванье пишет Кочуков :

-- Осудим в храме мужиков !

Изгоним пахарей в поля ,

Любя ЛжеЮру короля --


Бездна под ногами


Критиковали , гнали , осудили ,

Не пожалели трепетной души .

Из небыли муру нагородили

И шелестят наветов камыши .


За доброту мою оклеветали ,

За помощь опохабили легко .

От радости судившие витали

И воспаряли в грезах высоко .


Поэта милосердного крушили ,

Как чуждого противного врага .

Безбожное во храме совершили

И обрели незримые рога .


И мету обрели не дорогую ,

Пылающую жуткой чернотой .

Жизнь обрели безбожную другую

И ада воскуренье под пятой .


Гордыня циника


Какой я с хитростью пытливой ,

Почетный с Лысогорской ксивой !

Я друг Урюпина веков ,

Фрондер Серега Кочуков .

Я был военным на Востоке

И выжил в выспренном потоке .

Теперь под Лысою Горой ,

Залетных спевок я герой .

В Союзе без году неделя

И первый на печи Емеля .

Ласкаю щуку по бокам

И фарт вверяю кунакам .

Награды мне за бестселлеры ,

Вручили злыдни и мегеры .

Союз без Хворова Валеры ,

Творца я осудил манеры .

Предательство таланта в моде ,

В Тамбове при любой погоде .

Я Кочуков Сергей седой ,

Овец моих густой надой .

Сегодня рви , хватай и куй ,

Лаве , медали вмасть ликуй .

Раз книги выбросят потом ,

Награды хапай даже ртом .

И говори о тренде Шанского ,

О днях Халерия Рашанского .

Хвали Знобищеву и Лаеву ,

Себя и Сашу Николаеву ...

Творца от Бога осудив

И бесов кривды породив .


Грязные помыслы


Жену учителя увел ,

Меня безбожно осудил .

Ты Кочуков душою зол ,

Как преисподней крокодил .

Твои клыки острей ножа ,

Сожрешь ты всякого вблизи :

Творца , художника , ежа

И помыслы твои в грязи .


Прославляющий падших


Для Дроновой Елены чина ,

Экранных новостей мадам ,

У лысогорца пай - личина

К калашным рыночным рядам .


Возносит падших на суде

И меченых за злобу .

Стремится Кочуков в беде ,

Узреть времен худобу .


Меня надменно осмеял ,

Унизил в грешном раже .

Духовность подлостью разъял ,

В тщеславном эпатаже .


Венчает злыдней Кочуков ,

И фаворитов власти .

Поэта вольных казаков ,

Казнит хулой напасти .


Ты не Драпеко у Миронова ,

Подручной голосить с шестом .

Ты вестница Елена Дронова ,

Будь мироносицей с крестом .


Отступник


Казак не будет осуждать ,

На месте храма казака .

Вину другого утверждать ,

Без аргументов с кондачка .


Не дело воина хула ,

Лукавой повитухи в тон .

Судилищ злобные дела ,

Людей бездушных моветон .


Судить поэта казака ,

Когда с Заветом незнаком ,

Играть прилюдно чурака

И слыть повсюду дураком .


Ты за рулем и ловелас ,

И под Горой ты на коне .

Но душу отвергает Спас ,

Повитую грехом в огне .


Старуха с цацками наград ,

Оклеветала казака ...

Ты злыдне нечестивой рад

И продаешься на века .


Химера злыдней


Я не живу тлетворным слухом ,

О фрике с куклой на софе .

Скорее с Гумилевым духом

И образом похож с строфе .


Я откровенен и не злобен ,

Добро творю спасая мир .

Но враг Иудушке подобен

И злыдня палачей кумир .


Меня в Тамбове осудили ,

Как Зощенко в столице вмиг.

И как Ахматовой вменили ,

Войны с реальностью блицкриг .


О Боге строфы и о чести ,

О трепетной любви двоих .

О падших оголтелой мести ,

Среди поветрий не своих .


Судилище для злых отрада

И обвинения как бред .

Творцу шедевров муза рада ,

Спасая истину от бед .


Они тусуются напрасно

И славят жуткие себя .

По мостику идти опасно ,

Огонь иллюзий возлюбя .


И Петр огреет лицемера ,

Оглоблей огненных глубин .

И покусает злых химера ,

Среди пылающих рябин .


Ущербные личинной миной ,

Величием грехов больны .

Обмажет нерадивых тиной ,

Исчадье бездны сатаны .


Река Смородина пылает ,

Мост Калинов порочных ждет .

Заря рассветная залает ,

Когда волчицей ночь пройдет .


Кошмары снятся безобразным

И извращенным словно явь .

Стреляет крахом безотказным ,

В таланта осудивших навь .


Искаженный моветон


От перемены мест нет толку ,

Душа заблудшего в борьбе .

Тамбовскому тревожно волку

И в Липецке не по себе .


В Тамбове метил окоемы

И выгрызал свою среду .

Внедрял безбожные приемы ,

Предать творящего суду .


Собрание Союза членов ,

Вдруг исказило моветон

И на холстинах гобеленов ,

Отрылся шабаша притон .


Картины судеб изменялись ,

Блуждали сонмы егерей ...

Но злыдни скопом превращались ,

В перековерканных зверей .


Он важаком перебивался ,

Без чести воина былой .

Кумиру злобы поклонялся

И закалял характер злой .


Повадки зверя утверждая ,

Личины походя менял .

Лукавым бесам угождая ,

Творцу душою изменял .


От перемены сумма та же ,

Грехов осталась у него :

Дал фору договорной лаже ,

С мурой беспечности всего .


Петровский мост их суховея ,

Из крыльев перелетных птиц .

Вокруг печальная Расея

И мало озаренных лиц .


Играть нещадно уповая ,

На круг теней у камелька .

Но муза пологи срывая ,

Превносит звонное в века .


На картах Майя козырная ,

В четыре масти игрокам .

Духовным ликом неземная ,

Нигде не светит дуракам .


Разъятые


Святого таинства причастье ,

Никак не красит бытие .

Судилища сбылось несчастье ,

Вновь предсказание мое .

Забыли добрые поступки ,

Гурьбой судившие меня .

Им опротивели уступки

И свет душевного огня .

Гордыня злыдней обуяла ,

Не видно около ни зги .

И Кочукова дух разъяла

И у Алешина мозги .

Дорожкина великой стала ,

Горгоне адовой подстать .

Мещеряков с сумой фискала ,

Желает Вальтасаром стать .

Аршанский офицер кагала ,

Мичуринский масон в кругу .

Наседкин в тоне мадригала ,

Луканкиной несет пургу .

У Николаевой все проще ,

С кривой улыбкой на лице .

В калиновой узрела роще ,

Иглу в Кощеевом яйце .

Астральный облик осудивших ,

Страшнее бесов во плоти .

Творцу шедевров нагрубивших ,

Прощеньем судьбы не спасти .

Хоть Кочуков вовсю хлопочет ,

У храма с кладбищем вблизи ,

Он в ступе плевелы толочет ,

С попраньем Библии в связи .

Вещает о стихах матерых :

Елены , Саши , Мариам ...

В расправах аморальных скорых ,

Участниц безобразных драм .

Адепты проклятого рока ,

Ведут политику дельцов .

Черты тщеславия порока ,

Вздымают с миражом венцов .


В Стефаниевском храме


Кочуков поменял свои лапти ,

Надо в храме поставить свечу .

-- По наезженным лезвиям тракта ,

До Тамбова в санях долечу ! --


Справный конь незатейливой масти ,

Ожидал у ворот на снегу .

-- Не к добру Лысогорские власти ,

Унижают меня на берегу --


В Стефаниевском храме Тамбова .

У иконы Защитницы всех ,

Кочуков Лысогорского крова ,

Помолился за всякий успех .


За надел благодатного поля ,

За здоровье любимой семьи .

Что бы снова казацкая доля ,

Обрела ожиданья свои .


Век прошел и у края дороги ,

Где взорвали намоленный храм ,

Правнук пахаря без тревоги ,

Осудил невиновного сам .


Где Спасителя образ нетленный ,

Правнук пахаря предал творца .

И признал лицемер оглашенный ,

Приговор палача подлеца .


Прадед Бога молил о подмоге ,

Правнук бесу душой послужил .

И поступком поганым в итоге ,

Бездне падших вовсю удружил .


Он почетный за книжное дело

И напевы у Лысой Горы .

Но грехами опутано тело

И в душе клокотанье муры .


ИСКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ МЕРА


Капкан самообмана


Вздохнут теперь свободной грудью ,

Избавившись от лишних ртов .

И выплеснув ребенка с мутью ,

Пойдут вперед между кустов .


Ох как прекрасен лес волшебный ,

С тропинкой чудной золотой ...

И мир суетный непотребный ,

Заменит погремок простой .


Идут и видят превращенья

Зверей в иные существа ,

В округе смутного вращенья ,

Иллюзии всяких торжества .


Вдруг видят бабку у тумана ,

У края заповедных грез .

И вдруг капкан самообмана ,

Захлопнулся вокруг всерьез .


Они в капкане все незримом ,

Пошевелится нету сил .

И бабка облекает дымок ,

Всех кто вовсю заголосил .


Тщеславные


Когда сидели за столом

И пили водку дружно ,

Не рассуждали мы о том ,

Что палачом быть нужно .


Душа болела и звала ,

У Николая счастья ...

Я бросил личные дела

Из - за причин участья .


Блажил Олег на этаже

Шестом в пространстве кухни .

И я с мечтами неглиже

Кричал : --- Преграда рухни ! --


Мещеряков спросил совет :

-- Как быть в журнальном деле --

Легко послушал мой ответ :

-- Аршанский дока в теле --


И Кочуков пришел с добром ,

Просил о светлой воле :

-- Ты одари не серебром ,

Проголосуй в юдоле ---


Звонила Леночка Шматко ,

О жабах толковала ...

Просила голос высоко ,

Поднять крылом вокала .


И прежде я помог другим ,

Стать членами Союза .

С пустой душой и дорогим ,

Хоть пропадала муза .


Пришли иные времена ,

Тревожные и злые .

Тускнеют веры письмена ,

Блистают роковые .


Процентщица купила тех ,

Кто сам продаться рвался .

И в день немыслимых потех ,

Тщеславных круг зарвался .


Меня поэта светлых грез ,

Хулили все от пуза .

И обвиняли вновь без слез ,

Как палачи Союза .


Грозная старуха


Старухе не стыдно быть "Грозной",

Как царь незабвенный Иван .

И девке по сути обозной ,

Путевку вручить на диван .


Она кувыркалась с Николой ,

С Василием сняли табу .

И с голым попутчиком голой ,

Влетела в иллюзий трубу .


По небу мечты полетала ,

Морозно витать под луной

И к "Грозной" старухе пристала ,

Чтоб злобною быть не одной.


Появится месяц завоют ,

С волчицами грез в унисон .

И ноги друг другу помоют ,

Держа свой "клыкастый" фасон .


Подышат туманом незримым ,

Всей грудью , неясно какой

И скалятся с другом галимым ,

"Нулем" потерявшим покой .


Еретичка


Слыла метресса еретичкой ,

Когда безбожницей была .

Слыла партийной фанатичкой ,

От пяток грубых до чела .


Служила партии до срока ,

Устав блюла до запятой ,

Но вести принесла сорока ,

О новой власти золотой .


Пришла с улыбкой еретичка ,

К другим блистательным богам .

И засвистела словно птичка ,

Прильнув к богатым берегам .


Зерно посыпалось нежданно

И манна с праздничных небес .

Все чуждое теперь желанно

И светоч менеджер чудес .


Забыта ересь пролетарских ,

Базарных воспаряет бум .

Теперь особа среди барских ,

Молельница метресса дум .


Но все замашки прежней доли

Остались принципом судьбы :

Интриговать в кругу юдоли

И ересь воспевать борьбы .


Гнусная мистерия


Валентина судьбой не святая ,

Коммунистам служила до срока ,

Когда злых волкодлаков стая ,

Вожака возлюбила пророка .


Валентина прибилась к стае ,

Стала хищной почетной злыдней .

И зимой , и в цветущем мае ,

Стала кривду вершить постыдней .


Искривляла пространство и время ,

Развращала продажных духом

И порочное , грешное семя ,

Всюду сеяла с черным пухом .


Многих членов Союза слова ,

Извратила до мерзкой сути .

На развалинах храма Тамбова

Вытворяют мистерию жути .


Обвинили по ложным наветам ,

Невиновного с честью поэта .

Впали в грех по Святым Заветам

И расплаты на каждом мета .


Пусть случится по воле Бога ,

С обвинителем всяким расплата .

Валя - злыдня низка и убога ,

Как юродивой сзади заплата .


Расправа


Они свою гордыню возлюбили

И жгучее тщеславие свое .

Голубок белокрылых истребили

И черное витает воронье .


Для них непогрешима Валентина ,

Любому слову верят чудаки .

И видится им яркая картина ,

Они все на Парнасе высоки .


Укажет на невинного -- воспрянут ,

Всей стаей налетают на него .

На крестное распятие не глянут ,

Когда нет кроме жертвы ничего .


Насытятся куском чужой судьбины ,

Оближут губы длинным языком ...

И повторят фуршетные смотрины ,

Нисколько не жалея ни о ком .


А Валентина хитростью исходит

И лжет как обреченная на зло .

Над ними месяц гибели восходит ,

Они кричат : "Нам страшно повезло ! "


Голгофа поэта


В них сила грешная взыграла ,

Как брага мутная в бадьях .

И бестия на них взирала ,

Найдя порочное в друзьях .


Они поэта все ругали

И обвиняли в темных днях .

И кривде ложью помогали ,

Гадюке в призрачных огнях .


Змея незримая шипела

И поднимала хвост трубой .

Вдруг брага мести закипела

И бес оправился рябой .


Они вдыхали смрад нечистый ,

Впадали в гибельную страсть .

Нес ахинею так речистый ,

Что мог от небыли пропасть .


И исходила девка бредом ,

Секла поэта клеветой ...

За ними бесновался следом ,

Писатель сроду не святой .


Злом распинали "супостата" ,

На месте скорбного креста .

Голгофы здесь была утрата ,

Когда взорвали храм Христа .


Злоба кликуш


Пылала злоба в их глазах ,

Воспрянул в душах ад .

Увидели судьбу в слезах ,

Двенадцать лет назад .


Такие страсти пережить

Пришлось из - за меня .,

Что захотелось удружить ,

Всем языкам огня .


Огонь отмщенья полыхал ,

В порывах и в устах ...

И ворон крыльями махал ,

За окнами в кустах .


Кричала птица тяжело ,

Неистово к беде .

И окрыляли люди зло ,

На роковом суде .


А дело сшито се ля ви ,

Рукой дрожащей в тон ,

И виделяся поэт в крови ,

На плахе как Дантон .


-- Казнить заблудшего творца ! --

Кричали злыдни в масть .

Но дома кушал я тунца

И плюнул страху в пасть .


Припомнил жизни времена ,

Двенадцать лет назад ,

Как сеял дружбы семена

И всем помочь был рад .


Угодники метрессы


Судилища острый финал ,

Создали по духу секрета .

И деньги нашлись на журнал ,

Когда осудили поэта .


Гурьбой угодили одной ,

Почетной и злобной метрессе .

И каждый продажный родной ,

В убогой безнравственной пьесе .


Клубитесь в сплетеньях теней ,

Играйте творящих шедевры .

Но кривда надавит сильней

И станете жертвою стервы .


Вы вновь заработали куш ,

Глумясь над поэтом невинным .

И в круге отпетых кликуш ,

Вопите с исчадьем глубинным .


Тщеславные обвинители


Ненавидеть они умеют ,

Это кредо у них не отнять .

То и дело вовсю сатанеют

И стремятся врагов обвинять .


Обвиняют и судят обычных ,

Одиноких творцов во плоти .

А своих друганов закадычных

Видят в вечности и чести .


Для противных поганые слухи ,

Распускают как шерсти кудель ...

И рабами отвратной старухи

С ядом славы сосут карамель .


Ядовитая слава с крушиной ,

Волчьих грез взбеленяет туман .

И живут они жизненной тиной ,

Принимая за благость дурман .


Без добра не приходит прощенье ,

Без молитвы темны небеса .

Обрекая творцов на забвенье ,

Вы "калифы" на полчаса .


Тамбовские волкодлаки


Повернул я на пальце кольцо,

Стал читать письмена бумазей:

Ты увидишь событий лицо --

Облик зверя из бывших друзей.

Ты узришь небывалый размах,

Рокового безумия всех.

Будут страсти являться в умах,

С чередою порочных потех.

Будет всякая тварь мельтешить,

И глумиться над честью взахлеб.

Проклинать всех не надо спешить,

Кто - то свой исповедует стеб.

Ты услышишь пронзительный шум,

Исходящий от вздыбленных стай ...

Не сгущай маяту своих дум,

О спасеньи души помечтай!

Зверь исчадий прыжок совершит,

Злом поступков без крестных оков.

Но молитва святая лишит,

Силу воли волчиц и волков.

Оскудеет звериный порыв,

Источиться греховная суть,

Прыгнут стаи под жизни обрыв,

И не добрый закончиться путь --

Повернул я на пальце кольцо

И, отринул стопу бумазей ...,

Что б мое не бледнело лицо,

Стал молиться за бывших друзей .


Страда расплаты


Радуйся Валя , радуйся

И Алешин ликуй , и Коля !

Хоть пригублена чаша сладостей ,

Дегтем мазана ваша доля .

Вы помечены жуткой метой ,

Лицемеры с ухмылкой праздной .

И отплатит вам рок монетой ,

С мордой кривдушки безобразной .

Вы получите все сторицей ,

Что за каверзы заслужили .

Вам мамона блистает столицей ,

Из костей и зверей сухожилий .

Вы продвинутые продвинули

Шелупонь до вершины эстрадной .

Вы талантов шутя отодвинули ,

В туну бытности не отрадной .

За меня , за Марину , за Толю

Привлекут вас созвездья к ответу.

Бог простит нашу горькую долю ,

Мы поэты и служим свету .


Гонители


Ради Маши , Елены и Саши ,

Валя судьбы испачкала наши :

Неизбывной как смоль клеветой ,

Непроглядной как хмарь маятой .

Вбрызг порочила благообразных

Валя - злыдня среди безобразных .

Среди всяких знакомых и разных ,

Ради дел интриганки бессвязных .

Всех талантов от Бога чернила ,

Извращенки нечистая сила ...

С ней Наследкин и рядом Рашанский ,

И Трубашкин ханыга шушпанский .

Их фантомы кружатся на Лысой ,

На горе с омерзительной крысой .

Их исчадий опутала мреть ,

Раз стремятся в полыме сгореть .

Пострадают творцы от нечистых

И воспрянут от истин лучистых .

Над талантами зори без пятен ,

Путь духовный Мессии приятен .


Действительность


Я плюю в ваши подлые рыла ,

Есть в поэте небесная сила .

Вы на каверзы злыдни годны ,

А по сути крещеным вредны .

Вы творите лукавое дело ,

Что бы время добра оскудело .

Что бы всюду фальшивая мреть ,

В бренной славе смогла забуреть.

На Судилище падших вы доки ,

Без лукавых личин лжепророки .

Без журналов и ложных наград ,

Ваши судьбы -- пустоты оград .

Без тусовки вы мелкие сошки

И очистки от вялой картошки .

Вы исходите злом как поносом ,

У сортиров останетесь с носом .


Морды и хари


После Судилища падших

В храме где Пушкинский дом ,

Старших людей и младших

Дух уличил в худом .


В библиотеке нет истины ,

Истина в вере в Христа .

Храм подорвали выхристы ,

Злобно скривив уста .


Храм над строением высится ,

Прежний в астральном миру .

И на него не окрыситься ,

Злыдень на стылом ветру .


Входят в притвор обвинители

Вместе с подобием жен .

Видят насквозь небожители

Кто чернотой поражен .


Лысиной блещут лукавые

Или густой сединой ,

Все палачи не правые ,

За роковой стеной .


Души у лживых не светлые ,

Когти видны и клыки ,

Нечисти грешной приметные

Словно в огне кизяки .


Шерсть вырастает звериная ,

Каждый подонок с душком .

Бякает морда козлиная ,

В перьях кричит петушком .


Видно поверхность зеркальная ,

Каверзных , смутных времен ,

Блещет как правда астральная ,

С харями падших имен .


***

А судьи кто ? Наседкин ,Марков , Валя ,

Аршанский оголтелый и Труба .

Забыли о приватности морали

И сразу почернела их судьба .


Забыли в храме взорванном о Боге

И обвиняли светлого творца .

У каждого на выбора пороге ,

Личина зла и шкура подлеца .


Судилища был шАбаш узаконен ,

Вновь ликовал Мещеряков Пилат .

Алешин предавать поэта склонен ,

Был Андрием по ляховски крылат .


Знобищева , Луканкина и Саша ,

Как шавки подвывали клевете .

Другими вся заваренная каша ,

Мешалась на безумия плите .


Попрали Божью заповедь наветом ,

Расправу сотворили без причин .

И поглумившись скопом над поэтом ,

Восславили безнраственный почин .


***

Творцы защищают себя ,

От злыдней поярковой масти .

Грешневик высокий любя ,

Низки охламоны отчасти .


И плисовый блеск на кону ,

Фальшивый до меры пошива .

Творцы защищают страну ,

От писарей кривды пошиба .


Труба секретарь для кого ?

Для катов гнобивших поэта .

Предал он творца одного ,

Суду против Бога Завета .


В едином строю у кормил ,

Не зная пощады к свободным .

Крушиной их рок накормил ,

Лукавой мамоне угодным .


Таким справедливость тогда ,

Имеет политику смысла ,

Когда орденов череда ,

Свисает с судьбы коромысла .


Молился Труба без труда ,

В пророческом храме Козлова .

Картины иного Суда ,

Вершились во истину Слова .


Увидел в ужасном огне ,

Судивших творца Анатолий .

И ангел на бледном коне ,

Предвестник греховных историй .


Видение длилось везде

И сердце сжималось от страха .

На Страшном Последнем Суде ,

Расплаты горячая плаха .


-- Спаси , пожалей , сохрани!--

Кричал осудивший поэта .

-- Во всем виноваты они ,

Забывшие Господа света --


-- Я грех роковой искуплю --

Крестился Труба утверждая .

-- Добром свою жизнь укреплю ,

Чтоб пламя не ведать рыдая --


***

Блистают зеркала времен ,

Для приснопамятных имен ,

Со знаменем и без знамен :

Народов , этносов , племен .


Пушкин Александр Сергеевич ,

Есенин Сергей Александрович .

Хрисанов Иван Гименеевич ,

Иванов Гименей Хрисанович .


Времена отражают личности ,

Навека в обоюдной обычности .

Труба Анатолий для строф ,

Как писарчук Мариенгоф .


И тот Анатолий и этот ,

А толку от них на пшик .

Используют фокусов метод ,

И делают внешний шик .


В Москве у Сергея Есенина ,

Сказителей грянет борьба :

Труба - Мариенгоф от Ленина

И с Лениным Мариенгоф - Труба .


***

Лихое было много раз :

Таланту ноль , дельцу награды .

Труба иметь значки горазд ,

Как все тщеславья ретрограды .


В крученом сне секретаря ,

Союза пишуших о разном ,

Трубе преподнесла заря ,

Презент в обличье безобразном .


Козел Козловский с бородой ,

Глаголил сам без остановки :

-- Труба хапуга ты худой ,

С лукавой жаждою сноровки .


В питомнике селекций древ ,

Ученые трудились славно .

И яблоню скрывая гнев ,

Три года выводили плавно .


Подсуетился ты и днесь ,

Имеешь саженцы у Дона ,

Медаль за Шолохова весь ,

Ученым кукиш от Гвидона --


***

Трубе награда не приснилась ,

Он в Думе областной в чести .

Пастушкой Тенни появилась

И Матушкин пришел пасти .


Все депутаны неуемны ,

Несут по фракциям свое .

--Трубы заслуги окоемны ! --

Кричит жующий мумие .


-- Журнал ведет и в СПРе ,

Секретарем торчит теперь .

Дать Боратынского в манере

И сразу выставить за дверь --


Аршанский бестия газеты ,

Почетным пожелал блажить .

-- Присвоить отстранив Заветы ,

Безбожнику с волками жить --


Труба пройдоха с Боратынским ,

Аршанский приобрел почет .

Евгений Матушкин за Клинским ,

Пошел выпил не в зачет .


***

Что скажешь гражданин Алешин ,

Когда Труба превознесен ?

И не отвергнет доку Сошин ,

Поэта фиговых времен .


Богданова припас для Толи ,

Как дал Луканкиной надысь .

Алешин ты в саду недоли ,

На кучи хлама не садись .


Листал альбом нерукотворный ,

Узрел отвергнутых тобой .

И неизменно образ черный ,

Летел с порочною судьбой .


И камни истовых предательств ,

Лежали рядом и вблизи .

Пылая гранью доказательств ,

С твоей продажностью в связи .


Где мудрецы в духовной драме

И где избранники в чести?

Холсты судилища во храме

И счеты рвущихся свести .


***

И если вас Никитин кинул

Унизив взглядом роковым ,

Раж упоительный не минул ,

Быть знаменитым центровым .


Афганистан войны жестокой ,

Не интересен в мирный день.

В саду иллюзий с поволокой ,

Найти не трудно мутотень .


Страну трубой калейдоскопа ,

Вращает писарь волостной .

И видится срамная попа ,

В сортире бытности квасной .


Мои поэмы о прекрасном ,

О жизни вольных казаков .

О рубеже событий страстном

И днях влюбленных мужиков .


Меня Никитин не читает ,

Ему Труба важней творца .

И вас ничуть не почитает ,

От стукача до подлеца .


***

Святого таинства причастье ,

Никак не красит бытие .

Судилища сбылось несчастье ,

Вновь предсказание мое .


Забыли добрые поступки ,

Гурьбой судившие меня .

Им опротивели уступки

И свет душевного огня .


Гордыня злыдней обуяла ,

Не видно около ни зги .

И Кочукова дух разъяла

И у Алешина мозги .


Дорожкина великой стала ,

Горгоне адовой подстать .

Мещеряков с сумой фискала ,

Желает Вальтасаром стать .


Аршанский офицер кагала ,

Мичуринский масон в кругу .

Наседкин в тоне мадригала ,

Луканкиной несет пургу .


У Николаевой все проще ,

С кривой улыбкой на лице .

В калиновой узрела роще ,

Иглу в Кощеевом яйце .


Астральный облик осудивших ,

Страшнее бесов во плоти .

Творцу шедевров нагрубивших ,

Прощеньем судьбы не спасти .


Хоть Кочуков вовсю хлопочет ,

У храма с кладбищем вблизи ,

Он в ступе плевелы толочет ,

С попраньем Библии в связи .


Вещает о стихах матерых :

Елены , Саши , Мариам ...

В расправах аморальных скорых ,

Участниц безобразных драмм .


Адепты проклятого рока ,

Ведут политику дельцов .

Черты тщеславия порока ,

Вздымают с миражом венцов .


***

Тамбов не Тара с яром Ржавин ,

Здесь был наместником Державин .

И Лермонтов спеша в Чембар ,

В Тамбове бегал за амбар .

Бунт староверов против власти ,

Примкнувшей к дьяволу отчасти .

Щепоть в горсти - соленый крест ,

Не Тары верных и окрест .

Крещеным новью сладок вкус ,

Исус для них стал Иисус .

Старообрядцам нечисть блуда ,

Страшней чем проклятый Иуда .

Тамбовский бунт встряхнул планету,

Зла продразверстки хуже нету .

Большевики пришли не с миром ,

С безбожным классовым кумиром .

И пахари спалив былье ,

Стояли насмерть за свое .

Теперь поэту света Бога ,

К Голгофе истины дорога .

На месте храма и святых ,

Творцов казнят без понятых .

В Тамбове судьи от культуры ,

За членов волчьей диктатуры .

Друзъям награды правомочных ,

Творцам анафема порочных .

Тамбов и Тара сутью схожи ,

У злых людей кривые рожи .


ГЛАС НАД ПРОПАСТЬЮ


Книга жизни


Источник знаний жизни книга

С ее строками обо всем .

И темы вечности , и мига ,

Мы в главах памяти несем .


В духовных образах витая ,

С небесным отблеском в крови ,

Мы гобелены обретая ,

Рисуем символы любви .


И по стезе нерукотворной ,

Мы духом пишем о своем .

И тень мечты не будет вздорной

Когда шедевры создаем .


Смущает мрачное в страницах ,

Когда ошибки не горят .

Но родники времен в криницах ,

Глубинной речью говорят .


Кириллица


Кириллица моих стихов глубинна

И высока до солнечных времен .

В них скромная красавица невинна

И ветреная в коконе знамен .


В них Родина в отчаянных порывах ,

Как птица воспаряет в высоту .

В них человек в пылающих нарывах ,

Пришедший от неверия к Христу .


В них пахари вздымающие поле

И продразверстки ухарь - комиссар .

В них атаман мечтающий о воле ,

Как миражей витающих корсар .


Я связан с откровеньем колыбели ,

Когда я слушал песню о любви .

И чувства ни к чему не огрубели ,

Что не погасло лучиком в крови .


Кириллица мне позволяет словом ,

Прославить землю и людей труда .

И звоны золотые над Тамбовом ,

И родники где светлая вода .


Суета втуне


Тон книжной ярмарки в столице

Как барабанный стук в зарнице:

Кого - то ритмом вдохновляет ,

Кого - то дробью умиляет .


Дробись искусство на фрагменты ,

На всей вселенной элементы .

И вновь уран литературы ,

Взорвет поветрие халтуры .


Что б в головах светлее стало ,

И горе править перестало .

А то чиновник Дмитрий - пущий

Сказал : -- Писатель нищий сущий .


На площади дарами муз ,

Торгуй писателей Союз .

Пиши , издай , продай труды ,

Туды с товаром и сюды ...


Теперь творение -- товар ,

Тот гений , у кого навар ! --

Но музы солнечной мечты ,

Не терпят втуне суеты .


Восславь талант свободы время ,

Что б выносить базара бремя .

И Евтушенко славил время ,

Когда сражалось грозно племя ,


Младое духом на войне ,

В своей начитанной стране .

Не ради денег , ради воли

Сражались воины юдоли .


Читали славные в окопах,

О тихом Доне и потопах .

Кричали мысленно : -- Не трусь . ,

Сказал Есенин " Гой ты Русь !"--


Теперь о чем поэту петь ,

Когда вокруг торговли мреть ?

Когда буржуи -- ловеласы ,

Жуют с задором ананасы


И смотрят блудное кино ,

Сыграв в рулетку в казино .

Найдется Речи меценат ,

Я буду ярмарок фанат .


Духовность живой речи


Каждое слово пророчица речи

Или провидица языка .

Славлю молитвой небесные свечи ,

Звезды зажженные на века .


Русская речь ты богата собою ,

Всем четырем говорю сторонам :

-- Ты никому не послужишь рабою ,

Будучи Богом дарованной нам ! --


Светлое слово и темное слово

Дух языка разделил не скорбя .

Мама и папа всегда не сурово ,

Мы говорим своих близких любя .


Имя имеет сакральное право ,

Быть и отчетливо в мире звучать.

Скажем народу российскому : Браво ! --

Жизнью готов за слова отвечать .


Как граф Монте Кристо


Пятнадцать лет меня " мочили ",

В "сортирах" местного СП .

И в казематы заключили ,

Где замок " Гриф" и КПП .


Меня как графа Монте Кристо ,

Враги сковали клеветой .

Все в обвинениях нечисто

И приговор у них пустой .


Страдаю втуне я невинно ,

Враги в фаворе как в меду .

Но время истины картинно ,

Им приготовило беду .


У прокуратора младенец ,

Зарытый выжил и вопит :

О том , что Юрий пораженец ,

В безумствах злобою кипит .


Кадрусс - Хвалешин двуединый ,

Олег и Толя заодно .

Алмаз утащать не былинный

И пьют дешевое вино .


Данглар -- Наследкин неуемный ,

Творил доносы и Люпофь .

В посланиях бумажных стремный ,

Но мне хулой попортил кровь .


Вот небыло вблизи МерсЕдес ,

Зато витали тени зла --

То с рожей Валентины Лесбес ,

То с де Халерия козла .


Гайде была , но в дальней дали ,

Возможно где - то под Москвой ?

Лишь ивы местные рыдали ,

Об узнике за речкой - Цной .


Моррель -- Макаров выбрал долю ,

В Воронеже его Марсель .

Писатель ценит свою волю ,

За перегон мечты отсель .


Аббатом Фариа мне мудрость ,

Явилась в образе и вот --

Я понял каждого подсудность ,

Нагрянет как чеширский кот .


Отмщенье по грехам доносов ,

По кривде мерзких не людей .

Пусть ивушки крутых откосов ,

Заплачут стаям лебедей .


Жизнь продолжается в округе ,

Нет истины в моей тоске .

Сакраментальное есть в круге ,

Луны плывущей по реке .


Я графом Слова стану важным ,

Богатым , знатным по судьбе .

А с делом гопники продажным ,

Погрязнут в гибельной борьбе .


Золотая жила творчества


Вот если б все меня ценили

И уважали за слова ,

Тогда бы музы не парили ,

Где озарилась синева .


В кругу времен противоречий ,

Я вновь пишу стихи борьбы

И изнываю от увечий ,

Клеветников своей судьбы .


Мне тяжело быть добродушным ,

Когда лукавые в чести .

Но я рожден не равнодушным

И принципы стремлюсь блюсти .


Наверно жила золотая

В моих терзаниях земных .

С годами мудрость обретая

Не пропадать среди хмельных .


Добро творю в стихах приличных

И музы вьются высоко ...

Вот козни злыдней закадычных

Переносить бы мне легко .


Неприятие


Возлюбить бы врагов своих

И подставить лицо для ударов ,

Бог увидев , помилует их ,

И меня -- добролюба Стожаров .


Пусть глумятся толпой заводной ,

Над поэтом стези одинокой .

Мне светло под звездою родной :

Неприметной , неброской , высокой .


Пусть ликуют в лукавом кругу ,

Забавляясь воздушным змеем .

Я духовной звезде помогу ,

Став в поэзии Прометеем !


Возлюбить бы по вере своей ,

Тех , кто гордостью выше Бога .

Но в душе справедливой моей ,

Отторженья пылает тревога .


Глас над пропастью


Я привык быть отверженным в мире ,

Где не слышат униженных плач .

Где страдающих режут в Пальмире ,

А потом в ней играет скрипач .


Мне хотелось быть добрым отважно

И снижать проявление зла .

Но текущее время продажно ,

С брендом тигра или козла .


Злыдни прОдали дружбу святую ,

За полушку торговке лихой .

Я тревожной судьбой не лютую

Потому , что поэт не плохой .


Видно жизнь у поэта такая :

Быть творцом и потери терпеть .

И порывам душой потакая --

Чем печальней , тем искренней петь .


Белокнижник


Не ночь страшна гнетущей тьмой ,

Кошмарный сон страшнее ночи .

Идут мои враги за мной

И у беды пылают очи .


Такое снится -- просто жуть !

Потом другое вдруг приснится .

Иду один и светлый путь ,

Как мехом кролика лоснится .


И перья птиц вокруг белы ,

И я счастливый белокнижник .

В ладонях горсточка золы ,

Бела как кипельный булыжник .


Слова пишу я молоком ,

На белых шелковых страницах :

Как белым мудрым стариком ,

Стою на белых половицах .


Как даль судьбы белым бела ,

Как веси белые повсюду .

Как - будто нет людского зла

И я нигде грешить не буду .


Стезя мечты


Все молчат , набрали в рот воды

И не видят признаков беды .

Или не хотят дурное видеть ?

Я смотрю на черные следы ,

Роковых поступков коляды

И желаю истины предвидеть .


Неприглядны истины времен ,

С тканями порхающих знамен ,

С золотыми рюшками обманов .

Вижу славу призрачных имен ,

Вижу как талант обременен ,

Пустотой событий и карманов .


Но стезя небесная видна ,

Даже втуне меркнувшего дна ,

Где любовь и дружба исчезают .

Жизнь всегда бесценная одна ,

И на что - то светлое годна ,

Раз мечтать заблудшие дерзают .


Обитель музы


Когда в придуманных мирах ,

Не совпадают дни с ночами ,

Я канделябры со свечами ,

Расставлю в шелковых шатрах .


Пусть в розовом живет она ,

Моих желаний незнакомка .

И золотого входа кромка ,

Мне будет издали видна .


Однажды вместе к роднику

Мы подойдем и я признаюсь ,

Что стройной девой восхищаюсь ,

И забываю дней тоску .


Она посмотрит на меня ,

Без страхов пламенного груза .

Небесная прекрасна муза ,

В лучах сияющего дня .


Я прочитаю ей сонет

И муза нежно улыбнется ,

Меня десницею коснется ,

Где ничего земного нет .


Спасительная прогулка


Что предсказано , то не доказано ,

Можно путь по иному пройти .

Все в грядущем аморфно и смазано ,

И желанное можно сплести .


Я сегодня увидел голубку ,

В небесах под счастливой звездой ,

Когда жадно раскуривал трубку ,

Что б забыться в России худой .


Осмотрелся , вокруг посветлело ,

Моя Родина -- краше мечты .

Окрылилось не юное тело ,

На просторе степной красоты .


Ярок миг озаряюший путника ,

И голубка летит в вышине ...

Я воспрянул с упругостью прутика ,

Когда ветер подул в тишине .