# Цветы саксаула. Контурная реальность.

Борис Александрович Трошин

Цветы саксаула


Так уж получилось, что Сергей Крошин, лётчик с

Каршинского военного аэродрома, барражируя Афганское небо и снимая на

плёнку местность, ненароком зазевался да и проскочил линию границы,

нанесённую на бортовой локатор.

Когда прозвучал сигнал радара, он сделал попытку, сделав широкую петлю,

выйти из воздушного пространства контролируемого Ираном, но скорость

самолёта СУ-9 не позволила ему совершить манёвр достаточно быстро.

С земли уже кричал, ругаясь, советский диспетчер, давая лётчику

точные координаты его местонахождения. Сергей представил себе, как

бегают по командному пункту офицеры наведения, как "планшетисты"

прильнули к огромным пластиковым экранам, по которым разбросаны десятки

находящихся в небе самолётов и чертят, чертят схемы их движения.

Его же траектория полёта вышла за рамки возможного. Самолёт Долина

вторгся в чужое воздушное пространство.

Его "Сучка", так лётчики называли подружек своих, небесных

сожительниц, крылатых "амфибий", обитательниц воздушного океана, решила

видимо сходить на сторону и завалилась за черту границы с надеждой,

найти новую пару, а может быть и среду обитания.

Чтобы сделать крутой поворот нужно погасить скорость, а "Сучка" шла на

форсаже, когда любой, даже не значительный манёвр принуждал Сергея

вдавливаться в лётное кресло от невероятных перегрузок.

Но выполняя команды с Земли, Крошин сбросил рычаги газа и стал

планировать, постепенно теряя высоту.

Он знал, что нахлобучки ему не миновать. Что по возвращению будет

наказан и это сильно огорчило его. До свадьбы оставались считанные дни.

Но полёты отсрочили бракосочетание.

Его дама сердца, Верочка пленила его своим простодушием, уважительной

обходительностью и тихой не навязчивой любовью.

Она была естественной всегда. Он не замечал за ней рисованности,

манерности, хитринки. Она принимала Сергея таким, каким он был . А был

он очень часто раздражительным и вспыльчивым. Весь в мать, которая с

раннего детства стояла над ним и указывала пальцем, что ему делать.

С возрастом Сергей зачерствел, но то, что ему казалось в матери

неприятным и плохо переносимым, на самом деле оказалось позже вполне

близким и понятным.

Оказалось, что он сам такой. Верочка же сглаживала черты его характера,

она любила молодого офицера без каких либо оговорок, искренно и

надёжно.

И Сергей полюбил девушку, первый раз в жизни, без задней мысли.

Что греха таить?

Задние мысли у ребят всегда присутствуют. Они оценивают девушек, в

первую очередь по фигуре, красоте, потом по доступности. Доступность

играет решающую роль в отношениях, но далеко не положительную.

Были у Сергея другие девушки. Были. Но познакомившись с Верочкой он

впервые обрёл покой. Его характер стал твёрже, он сам рассудительней и

любовь приняла форму сдержанности, в противовес активности.

Скоро он должен стать капитаном. Можно подумать о ребёнке. Впервые он

предпочёл думать о женщине не как о символе вожделения, а как о будущей

матери его ребёнка.

Иногда, всё же, его зашкаливало. Но не часто. Ему нельзя выпивать.

Выпивая, он теряет голову и тогда способен на не благоразумные

поступки.

Нет, он не бьёт женщин, да и с мужчинами чаще дружелюбен, нежели

агрессивен. Но алкоголь туманит голову и подбивает на рискованные

недоразумения.

В компании братков-летунов, за кружкой пива или чаркой водки, всякое

случается. Вот и на днях, поле дежурства хлебнули лишнего и заспорили. О

чём спор сейчас трудно вспомнить, но суть в мелких не совсем чистых

отношениях с начальством.

Подозревали некоторых ребят в пресмыкании перед политработниками;

дескать, оттого и звания и лучшие машины, и более лёгкий график полётов.

Ну, съездил одному по морде, чего между мужиками не случается. Однако

политотдел тут как тут. Разбираются, комиссию создали. Могут и от

полётов отстранить. И это перед свадьбой. Бедная Верочка!

Наконец Крошин завершил разворот, воздушный крейсер лёг на обратный

курс. Радио исторгало брань распорядителя полётов, захотелось

отключиться. Взял и отключился. Всего-то на минутку.

Потерялась связь? Пусть поищут. Семь бед - один ответ.

На локаторе росла точка. Сначала подумал что от перегрузки в глазах

"мушки" , но приглядевшись понял. Перехватчик.

Включил радио, потянул ручку газа.

Радио кричало захлёбываясь, проглатывая целые фразы.

- Обнаружен иранский истребитель. Идёт на тебя. Расстояние ...

километров. Если успеешь включить форсаж, уйдёшь.

... будет принуждать к посадке, ... оранжевую кнопку аварийной ситуации

И чего только про эту кнопку не говорили. Но основной слух был

неутешительным. Включение программы самоуничтожения.

Глаза Сергея остановились на этой кнопке. Руки делали своё дело.

"Сучка" стремительно увеличивала скорость. От неприятельского

истребителя отделились одна, потом вторая точка. Тут уж размышлять

некогда.

Ясное дело, ракеты "Воздух-воздух". Только они теперь могли догнать

самолёт Долина, уходящий в сторону Афгана.

А Афган это уже, сфера советского контроля.

У иранцев американские самолёты. Они оборудованы компьютерами. На

лекциях в лётном училище говорили, что эти машинки в долю секунды

производят расчёты. На наших, некоторых машинах, тоже есть бортовые

компьютеры, но они уступают, резко уступают американским. Да и времени

отнимают у лётчика не мало. Нужно вводить задачи, включать программы,

исключать ошибки...

На глазок Крошин определил, что выпущенные иранцем ракеты

находятся от него на расстоянии менее километра. Прикинув скорости,

понял, что ему не уйти. Его самолёт не вооружён ракетами. Четыре

турельных пулемёта рассчитаны на атаку, хвост беззащитен.

В голове калейдоскоп из мыслей и воспоминаний, явный признак паники.

Как с паникой бороться их тоже учили.

Но среди винегрета - шальная мысль. Погибать так с музыкой. Нет, он не

будет самоуничтожаться. Он ещё поиграет напоследок, ради Верочки. И

чтобы перед ребятами не было стыдно.

Ещё в детстве у него проявился дар раздвоения сознания. Он никому об

этом не рассказывал, потому что прочитал в медицинской книжке, что

раздвоение сознания - признак сумасшествия.

Но сейчас, это второе сознание ему подсказывало, как уклониться от

ракет и Сергей стал круто брать штурвал на себя, в гору. Его "Сучка"

почти в отвес пошла к солнечному зениту, затем завалилась на спину, как

девка в постели и, ракеты, потерявшие ориентир пронеслись в метре от её

тела.

Так, на спине, вверх тормашками, от солнца, Сергей стал направлять

самолёт на американский "Мустанг".

Лётчик - мустангер ещё не видел "Сучку", но уже сбросил скорость и

интуитивно стал отваливать в сторону. Подставил свой хвост. Лобовые

пулемёты СУ-9 эффективны лишь в непосредственной близости от цели. А

цель близка. Ощущение неподдельной радости от финта, который выполнила

его "сучка" наполнило сердце Сергея как морфием, осознанием

собственной мощи, почти сверхсилы.

" Ату его! Ату его! - Кричал во всю мочь лёгких Крошин. - " Бери его,

"Сучка", бери!"

Первое сознание Сергея фиксировало инструкции земли, сыпавшиеся на него

как из рога изобилия. Но второе сознание, требовало не обращать

внимание на рекомендации диспетчеров, а выполнять её, сознания,

команды.

И он выполнил, то, что от него требовала его "Сучка". Да он уверен, что

именно она вмешалась в ход событий и именно ей он обязан своей жизнью.

Четыре спаренных пулемёта прошили насквозь "Мустанга", а потом и

мустангёра. Иранец на американском скакуне круто пошёл к земле, но на

подлёте взорвался в воздухе.

Первое сознание возвращалось на своё законное место и глушило второе

сознание, которое что-то хотело сказать, но Сергей его уже не слушал.

Он слушал позывные Земли

Тебя атакуют. "Шестнадцатый", тебя атакуют.

Сергей спешно заложил вираж, но корпус самолёта уже ходил ходуном от

прямого попадания третьей, не замеченной им ракеты. Хвост отвалился.

Фюзеляж разрушился.

Долин очнулся в воздухе на лётном кресле с обломком штурвала в руке. Его

крутило со страшной силой, он падал. Земли не видно.

Воздух со свистом пронизывался падающим вместе с пилотом креслом,

Сергей никак не мог сообразить, куда подевалось кольцо парашюта, но

стропы, вдруг, рванули его так сильно, что вновь помутилось сознание,

потом он услышал голос Верочки:

- Ты, моё счастье, Серёжа. Я всегда буду ждать тебя.-

- И я, и я тебя люблю!-

И тогда Сергей стал планировать, управлять стропами. Солнце яростно

палило сверху, но он никак не мог рассмотреть землю. Когда рассмотрел,

только и успел подогнуть ноги и.., шмякнулся на песок.

На горячий жёлтый песок, почти такой же, как солнце в небе.

Очнулся от сухости во рту. Солнце катило к закату. Томила жажда.

Как некстати он подвернул руку. Ещё и залежал в придачу. Комбинезон

плотный. Внутри комбинезона микроклимат. Тело не перегрелось, но в поту.

А если есть пот, то ещё живём, значит.

Где я нахожусь? Он по памяти постарался восстановить ход событий.

Помнил, что обстоятельства занесли его на иранскую территорию. Сергей

делал разворот километрах в семидесяти от афгано иранской границы,

непосредственно над территорией суверенного Ирана. Потом стремительный

уход на свою (афганскую территорию). Его обстреляли. Он сделал свечку и

переворот через голову. Потом атака. Поражение иранца и сам попадает под

обстрел.

Да, он на территории Ирана. Это плохо. Это очень плохо. У него есть

радио маячок, но на таком расстоянии он бесполезен. Насколько Сергей

помнил, у западных границ Ирана наши части не развёртывались. СССР

демонстрировал дружественные к Ирану отношения. Значит, если его ищут,

то только иранцы.

Скоро стемнеет и он, по компасу, должен будет двигаться на Восток.

Может быть, выйдет к иранским пограничным заставам. Он точно знает, что

иранцы не только американцев, но и русских мягко говоря, недолюбливают.

И всё же. Это не душманы. У душманов разговор был бы с ним очень

коротким, а тут, можно надеяться. Наши, в беде не бросят. Сумеют

договориться.

Парашют лежал плотно прижимаясь к песку. При полном безветрии его купол

был не опасен. И всё же нужно от него избавиться. В индивидуальном

спасательном комплекте при парашюте есть и спальный мешок, и баклажка с

пресной водой, и сухой паёк, и медикаменты. Это он всё достал, не

взирая на боль в руке, парашут отстегнул и выбрался из кресла.

Подвёрнутая рука болела, но кости оказались целыми. Принял

обезболивающую таблетку, почти полную мерку воды, уже тёплой и оттого

безвкусной и, полежав, с полчасика, с ориентировался по компасу да и

двинулся на Восток.

Ещё не спала жара, но уже потянуло прохладой, идти было не трудно. В

пустыне дорог нет, в пустыне дороги и не нужны. Песок в безветрии

малоподвижен. Потому ботинок почти не проваливается, а скользит по

поверхности как по стеклу.

Однако следы явственные. Если будут искать, то на транспорте его

быстро догонят. Как говорит народная мудрость: нет худших зол на свете,

чем ждать и догонять.

Нужно беречь воду. Ящерицы то и дело юркают из - под ног в песке. То

закапываются, то выползают. Ящериц не сложно ловить. В крайнем случае,

они всегда утолят голод и жажду.

На занятиях по выживанию, рассказывали как ловить разных там

млекопитающихся, а также тараканов, каракурт, скорпионов, змей и прочую

отвратительную тварь, как применять в пищу их богатые белковым

протеином тела.

Ребят душила брезгливость, навряд ли, кто смог бы на практике отведать

эти местные деликатесы.

Но нужно надеяться. Сергей знал, что попадать в плен не рекомендуется,

но когда стоит вопрос жизни и смерти, то ради выживания люди забывают о

требованиях устава и поступают по благоразумию.

Прошли те времена, когда отец Сергея, тоже лётчик, был сбит в начале

42 года, тянул, тянул до линии фронта, вытянул, и рухнул уже в районе

базирования своей авиадивизии. Но как оказалось, что за один час

полётов положение на фронтах кардинально изменилось и немцы сумели

продвинуться далеко на Восток.

Так отец попал в плен, а после войны десять лет в лагерях доказывал, что

не он бежал от фронта, а русские армии бежали с фронта ,и его вины нет и

не должно быть.

Однако система стояла незыблемо. Система была так продумана, что

эффективно бороться она могла только со своими гражданами, а не с чужими

армиями.

Теперешняя власть только в теории отстаивает обязанность

военнослужащего оставаться верным своей системе и никогда не сдаваться в

плен.

На практике происходит обратное. В безвыходных ситуациях все сдаются в

плен. Потому что плен это не измена системе.

Пленённый солдат - доказательство не эффективности системы, не

способности её превосходить противника вооружением и тактическими

замыслами.

Время Брежнева хорошее время. Сейчас с бывшими пленниками разговаривают

как с жертвами обстоятельств, не мучают их, не издеваются, хотя

конечно, проверяют и проверяют.

Сомнителен в будущем карьерный рост. Но жизнь - то дороже.

Уже глубокая ночь. Наваливается усталость. Можно присесть отдохнуть, но

Сергей по теории знает, что если присядешь, то и приляжешь. А уж если

приляжешь, то и заснёшь.

В пустыне только кажется, обитают лишь пресмыкающиеся. На самом деле

здесь и хищников зубастых хватает. Лисиц великое множество. Волков

больше, чем в русских лесах. А кобры, гюрза, вараны. У варанов хоть и

мелкие зубы, но хватка мощная.

А в зубах трупный яд. Менее, чем за два часа на тот свет отправишься.

Какие-то " антидоты" в аптечке есть. Нужно приготовить на всякий случай.

Он всё же присел. Закрыл глаза. Пустыня только кажется пустынной. Но

её обитатели слышат шаги человека или лошади, порой за километр от них.

Подземные обитатели и того далее.

Земля, как пустопорожняя тара, она отзывается на всякое воздействие со

стороны и даже кажущиеся бесшумными шаги, отдаются под землёй как

грохот барабана.

Сергей прислушался. Он просто сидел на песке. Его уши были навострены,

но не ушами он слышал. Он слышал седалищным местом. Звуки поднимались из

глубин и растекались по поверхности песка. Те звуки, которые

растекались по поверхности, оказывались недоступными, но те, которые

проникали через кишки и другие внутренности, усиливались многократно,

как это бывает с духовыми инструментами.

Вторым своим сознанием он слышал, как слились в любовных объятиях змея

гюрза со своим другом. Как шуршали они телами, тёрлись и взвизгивали от

удовольствия.

Как шипел и бормотал что-то скорпион в адрес навозного жука скарабея.

Скорпион бы мог наказать скарабея за то, что тот вторгся в его владения,

да слишком жёстк хитиновый покров жука. Игла на кончике хвоста может

обломиться, а скарабей упрям и будет делать задуманное на зло любым

обстоятельствам.

Скорпион не любил скарабеев. Что им делать в пустыне? Путь бы ходили

караванными тропами, катали катышки из чужого дерьма, так нет же, нужно и

скорпиона им потревожить.

Из-под земли послышались странные мелодичные аккорды, как будто кто-то

на фортепиано, вдруг стремительно заиграл гаммы.

Наверняка, это пробежала фаланга, многопалое членистоногое, оснащённое

четырьмя клювами, с торчащим, по всему телу хитиновым волосяным

покровом.

А вот кто это топает? Не слон и не буйвол. Да это же обыкновенный

суслик спускается по лестнице в глубь своей норы, наверняка слямзил

что плохо лежало где-то и, теперь, прячет.

А вон парит в небе орёл. Пустынный орёл, гроза сусликов и змей. Он видит

всё. Соизмеряет добычу своим возможностям и обрушивается как камень на

зайца, на лисицу, на волка, на грызунов. Только с человеком ему не

сладить. Хотя...

У Сергея крепкий комбинезон, но с такой высоты орёл может одним ударом и

ему все кости переломать.

Суслики накопали нор, ботинки тонут в отвалах песка. Человек проходит,

тогда суслики вновь показываются из нор. Застывают серыми свечками,

сложив лапки на брюшке. Глядят ему вслед. А нужно смотреть по сторонам и

на небо поглядывать. Враги вездесущи.

Варан из большой норы хвост показывает. Кончик хвоста змейкой вьётся.

Орлу сверху много видно, но только не варана в норе. Орёл камнем падает

на змею и взмывает в небо. А в когтях у него варан. Варан изгибается

петлёй и хватает огромной пастью за шею хищную птицу. Оба падают на

песок. Орёл кричит, отбивается когтистыми лапами, но варан лишь

ухмыляется щербатым плоским рылом и, не разжёвывая, заглатывает птицу

вместе с перьями, которые потом отрыгивая, выплёвывает.

Насытившись, он засыпает прямо на месте пиршества. А зря. Ох, как зря.

Человек видит, как крадётся по жёлтому песку огненная лисица. Кончики

лапок у неё чёрные и потому она лапки под себя прячет. Мордочка лисички

мирная, улыбчивая, её движения плавны и осторожны. Она уже прицелилась к

похрапывающему варану и сейчас, наверное, обдумывает план нападения.

Сергею стало интересно. Как она думает взять этого бронированного ящера?

В панцире варана нет изъянов. Он не пробиваем даже клювом орла.

Но лисица своё дело знает. Она разворачивается и начинает пушистым рыжим

хвостом щекотать ноздри маленького родственника большого крокодила.

Варан заглатывает хвост и попадается на крючок. В попытке освободиться

от кукана он вертится юлой, опрокидывается, встаёт на хвост. Лисица того

и ждёт.

Чёрной лапой, увенченой острыми коготками она хватает варана за половые

органы и выдёргивает их из природного гнезда. Варан теряет способность к

осмысленному передвижению, падает на спину, обнажает живот со слабым

хитиновым покрытием, чем мгновенно пользуется лисица. Живот варана

оказывается, за долю секунды, распорот от хвоста до головы.

Начинается пиршество.

Запах крови и посмертные конвульсии ящера привлекают других жителей

пустыни.

Вот мелко семенит волк. Не по прямой бежит, а зигзагами. Ему кажется,

что таким способом он обманывает всех вокруг себя. Хищник косит под

слабоумного и престарелого волчару.

Он не помеха лисице. Плутовка - охотница одним глазком наблюдает за

волком. Один волк ей не страшен. Страшна стая. Она не будет ждать стаи.

Нажрётся и уйдёт. Кинет остатки добычи и волку, и птицам, и другим полу

хищникам, охочим до чужой добычи.

Но волк не любитель падали. Он сам в силах добывать себе пищу.

Он делает петлю вокруг лисы, потому что давно уже заметил глупого зайца

оббегающего лисицу с другой стороны. Заяц глуп, но не настолько, чтобы

добровольно испытать на себе остроту зубов рыжей разбойницы.

И всё же глуп, потому что набегает прямо в пасть волка, гостеприимно

распахнувшего её для косого. Заяц не успел даже испугаться.

Когда Крошин проснулся, заря перекрывала четверть неба. Значит, он

ночь проспал. Значит, видел сны, а не галлюцинации. Но сны живые, сны

цветные и более реальные, чем даже настоящая реальность.

Подкрепился, выпил пару глотков воды и продолжил свой путь.

Чем солнце выше, тем жар пустыни беспощадней. Ни облачка на небе, ни

кустика на земле, где можно было бы укрыться от зноя. На сердце

становилось тревожней.

Даже барханов нет. Разве это пустыня?

Однако, что это на горизонте? И как далеко от него?

Он стал считать свои шаги. Каждые двести шагов - сто метров. Сделал

четыреста и обнаружил первый куст верблюжьей колючки. Обрадовался.

Верблюжья колючка первый признак обжитой пустыни. Верблюжья колючка уже

корм для овец. А где овцы, там люди.

Но пока она была очень редка. Через пару часов солнце встанет в зените

и, тогда, пропадай он. Кто может выдержать открытое солнце? Нет такого

человека! И далеко не каждое животное может находиться световой день

под прямыми лучами солнца.

Но, чу! Загудела земля. Прислушался. Как на клавесине застучали ножками о

песок грациозные джейраны. Небольшой табунок. С десяток самцов и

самочек.

Под комбинезоном, в кобуре табельный пистолет. Но разве из пистолета

попадёшь в эти быстрые как спицы солнечной колесницы, тела. Даже не

сделал попытки. Как шёл, так и шёл.

Гортань немела. Во рту чувствовался металлический привкус. Голос

пропал, из горла хрип. Но Сергей уверенно шёл и в мыслях не допускал,

что не дойдёт. Знал, почти наверняка, что судьба не уготовила ему

печальный конец, по крайней мере теперь.

Пустыня жила вне зависимости от него так, именно так, уже многие

тысячелетия. Жила. Кормила и кормилась сама, воспроизводя потомство из

тела своего для блага своего, циклы времени ничего не меняли в её

истории.

Но не заметить человека пустыня не может. Он не причинил ей зла и потому

не ждал от неё мести.

Джейраны пробежали на Восток. Он пошёл по их следам. Джейран, животное

сухое, привычное к пустынной степи, но пить всё равно хочется. Значит

там, на Востоке есть водопой. И это пресная вода. А где водопой там и

вся живность.

Из-под ног метнулась кобра. Зашипела. встала на хвост и глянула в

глаза. Глаза у кобры чёрные, взгляд пронзительный, говорят,

гипнотизирующий. Комбинезон она ему не прокусит, но на всякий случай

Сергей обошёл змею.

Когда оглянулся, увидел, что кобра ползёт за ним. Он ускорил шаг, но

движения кобры оказались стремительней. Она догнала, а потом перегнала

Долина и теперь он уже едва поспевал за этим извивающимся стремительным

телом.

Как из-под земли стали подниматься кустарники саксауловых зарослей.

Глянешь на саксаул - мёртвое дерево. Но это не так. Просто вместо

листочков на ветках чешуйки.

Чешуйки и есть листья. А сам ствол жёсткий, при ударе крошащийся.

Выглядит безжизненным.

Где саксаул там и вода. Глубоко, но она есть.

Жёлтый песок побурел, солнце выпалило соль из грязеводного раствора и

белый порошок соли обозначил площадь солончаковых такыров. Излюбленные

места овец и диких коз - джейранов.

Но соль не вода, поминая рассказы бывалых офицеров, Долин достал из

вещевого мешка нож с широким плоским лезвием и стал копать под корнями

кустов саксаула. Грунт твёрже камня. Услышал как зашипела змея,

испугался и взмахнул ножом, но второе Я, его сознания, задержало руку и

сказало;

- Делай как они. Они знают что делают.-

Огляделся и только тут заметил, что змеи, а за ними лисы не копают

песок абы где, а только под самыми густыми ветвистыми саксаулами. Под

иным кустом вместе собирались разные представители фауны. Только

джейраны примостились в сторонке, да сухопарые волки молчаливо наблюдали

за работой.

Вот уже только хвосты торчат из под песка. Задние лапы с удивительной

быстротой выбрасывают песок. Самое время волкам поохотиться. Но они

смирно сидят в ожидании.

Водопой место, где все животные временно заключают перемирие и

соблюдают его.

Вот знакомый рыжий лис громко заурчал и выскочил из ямы. В зубах у него

мочковатые корни саксаула. Лис раздавил клыками комки и стал

захлёбываясь пить.

Тут же десятки змей скрутились в нетерпении в жгуты и ринулись в яму.

Через несколько минут они выползли мокрые сверкающие и удовлетворённые.

За ними очередь лисьих выводков и волчьих помётов. Долину и самому не

терпелось кинуться в свару, разогнать тварей, но вторичное сознание

подсказывало этого не делать.

- Не подставляй зверю никогда свою спину.-

Волки пили дольше всех, а когда напились, прямо тут и улеглись,

некоторые в двух шагах от Крошина.

Два стада джейранов попеременно прикладывались к яме несколько раз.

А вдруг, на всех воды не хватит? - подумал Сергей и поднялся на ноги.

Ноги казались чужими. Он внимательно всмотрелся в вырытую под корнями

яму. Никого. Тогда сунул руку и ощутил прохладную влагу. Но воды уже не

было. Он стал шарить руками, копать дальше, наткнулся на комковатые

довольно крупные корни.

Вытащил и ткнул в комок ножом. Брызнула вода. Не ключевая, но всё же.

Сладковатая, с ароматом чайной розы. Сергей пил и пил, и пил.

Накатила приятная истома. Навалилась сонливость. Он упал где стоял.

Очнулся. Над ним стояла Верочка. Она гладила его волосы, протирала

влажным платком его лицо и говорила своим нежны голосом какие-то

красивые слова. Крошин захотел погладить её руки, но они оказались

шероховатыми и слишком жаркими.

Открыл глаза. Серая волчица вылизывала ему лицо, а рядом возился визжа и

кувыркаясь её помёт. Остальные волки стаи поднимались после отдыха,

встряхивались и широко зевали оголяя белоснежные крупные клыки.

Долин боялся пошевелиться, но волчица закончив его туалет, перешла к

малышам, а те разбежались, увёртываясь от материнских обязательных

процедур.

Лежать пришлось долго. Он ждал когда все животные насладятся водой и

уйдут. Но приходили новые и новые.

Вновь прибывшие останавливались около лежащего человека и казалось

переговаривались между собой. Старожилы передавали Крошина из рук в

руки. Так видимо принято среди животных. Его никто не трогал. Джейраны

перешагивали через него, а одна самочка остановилась над ним. Прямо над

лицом покачивалось маленькое упругое вымя. Оставалось только вытянуть

губы.

- Пей, - сказало вторичное сознание.

Долин стал пить, боясь вспугнуть животное, но матка, видимо благодарная

за своевременное опорожнение вымени даже не пошевелилась.

Мало того. Кто-то рядом сказал:

- Дорогая, ты можешь приходить к нему всякий раз когда почувствуешь,что

молоко забраживается. Это наш человек. Он не опасен.-

- Наш малыш пропал и пока не родишь нового, корми этого человека.-

То ли от слабости, то ли от выпитого сока из корней солнечного дерева,

Сергей подумал, что впадает в транс. Он и прежде иногда слышал голоса и

привык, понимая что такая у него особенность организма.

Но прежде голоса были не навязчивыми, они как бы проходили стороной.

Теперь он слышал голоса не из какого-то там Космоса, не от Бога

исходящие, что уже чистая шизофрения. Нет. Рядом разговаривали

животные. А он понимал их язык.

Уже долго лежал и подбитая рука начинала нестерпимо болеть.

Кто бы мне помог, - прошептали его губы. Долин попытался повернуться.

- Лежи. Не двигайся - сказал волк,

И окликнул двух, трёх, проходивших мимо хищников, втроём они легко

перевернули Долина на живот. освободили его руку и стали дёргать за

кисть, не царапая кожу зубами. Рука хрустнула, связки встали на место.

Старая кобра, с потускневшими пластинами на когда-то серебряной спине,

открутила зубами винтовую крышку на его фляжке, нацедила в ёмкость свой

страшный парализующий яд. Рыжий лис принёс пару мочковатых корней и слил

воду туда же.

Получился какой-то раствор.

- Пей! - приказал волк.

Сергей: - Я с ума не сошёл. Яд у кобры смертельный-.

-Пей! -

- Сегодня всё можно. Сегодня цветёт саксаул. Значит, смерть становится

бессильной. Цветы саксаула даже мёртвых поднимают из могил. В этот день

прекращается всякая охота зверей на зверей и зверей на людей.-

Корни саксаула уже натянули из недр земли "живую" воду. А она эликсир

жизни.

- Будь, что будет!- Сергей залпом выпил.

Когда солнце наполовину уже погрузилось в дремоту, подул свежий ветер.

По небосклону проползли белые облака. А ещё через минуту на пустыню

пролился благодатный дождь.

А пролился дождь и все звери благодарственно подогнули лапы. Их морды

смотрели в небо, дождь омывал животных и, казалось, что из глаз всех,

находящихся здесь существ, бегут слёзы. Даже насекомые застыли в

благоговении, не обращая внимания на толкотню и не страшась попасть под

лапы зверей и птиц.

Старый орёл кругами снижался на кустарником саксаула. У орла очень

острое зрение. И орёл первым увидел первый распускающийся цветок

саксаула. Вначале розовой почкой тот появился на свет, но рос на

глазах и скоро превратился в туго свёрнутый бутон из яркокрасных

лепестков. Бутон раскрылся. Три, малинового цвета тычинки, брызнули

нектаром. И вот бутон превратился в яркий Аленький цветочек.

Цветок исполнения желаний. Цветок энергии, накопленной саксаулом за

целый год общения с солнечным светилом.

Бутонов становилось всё больше и больше и не было зверя, который бы не

сорвал цветка и не загадал желания.

Волчица захотела вернуть пропавшего волчонка.

Старый орёл загадал желание оживить погибшую давным давно супругу.

У кобры притупили ядоносные зубы.

Скорпион побратался с навозным жуком.

Самка джейрана обрела своё дитя и уже кормила его.

Хитроумный рыжий лис сорвал самый крупный цветок и преподнёс Сергею.

- Скорей! Скорей! Загадывай желание.-

- Хочу домой! - выкрикнул Долин. - Хочу чтобы Вера, наконец - то, стала

моей женой!

И тут же потерял сознание.

Его кровь похолодела, он застыл, и уже не слышал как ревели БэТээРы,

как проходила мимо колонна советских войск. Как его подняли, потерявшего

сознание, и повезли.

Через несколько дней очнулся в госпитале. Рядом сидела Верочка.

- Доктор! Муж пришёл в себя!-

Набежали врачи.

- Вышел из комы! Из комы вышел!-

Из форточки окна выглядывали его контурные Первое и Второе Я. Они

держались за проволочные ручки и дружно улыбались.

Жизнь продолжалась.