# Нф-100: Голова с дыркой

Сергей Александрович Трищенко

Ремейк "Обитаемого острова" Стругацких. Но совсем-совсем про другое...

ПОСАДКА ПРИ АВАРИИ

Обломки разведывательного катера догорали в придорожных зарослях.

- Ну и долбанулся же я! - Анатолий сказал громко, во весь голос, чуть не крикнул. По-другому заглушить шум в ушах не получалось. А шумело здорово.

Лёгкий ветерок подхватил слова и уволок в полевые просторы. Хорошо, занёс по пути в уши, не пришлось повторять. Ура, не оглох!

Правда, фразочка не совсем подходящая для первого контакта с чужой планетой, но ничего не поделаешь: экспромт.

Чёрт, как голова болит! Приложило так, что торжественности момента не осознаётся: руки не доходят. Они, кстати, на месте?

Руки оказались на месте. И ноги тоже. И, как ни странно, не болели. Но голова... А если бы не система спасения, ничего не осталось бы: ни головы, ни рук, ни ног. Так что радуйся, Анатолий Беляев.

Что произошло с мозгом? Нет, не с моим, с корабельным. Мой перестал соображать после удара, понятно. Или до? А, собственно, какая разница? Жив, цел - и хорошо. С остальным разберёмся позже.

- Кораблекрушение! - снова в голос произнёс Анатолий. - Катапультирование кресла! Счастливое спасение пилота!

Как ни странно, помогало. Головокружение уходило вместе со словами. Но мысли по-прежнему путались, в голову лезла всякая несуразица и чепуха. Странная чепуха. Как будто и не своя. Откуда она берётся?

"Хорошо, на дорогу не упал, - растерянно подумал Анатолий. - А то пришлось бы объясняться с местной автоинспекцией..."

Но на такой дороге автоинспекции быть не полагалось, уж слишком она примитивно выглядела. Не дорога, а так - две наезженные колеи. И хорошо, если наезженные не телегами, а чем-нибудь посерьёзнее. Но вряд ли.

Впрочем, и следов не замечалось: ни тележных колёс, ни танковых гусениц, ни копыт. Просто вились по полю две параллельные тропинки, пытаясь опровергнуть не то Эвклида, не то Лобачевского, не то Римана, не то всех троих сразу. Но у тропинок ничего не получалось: хоть и не прямые, но не пересекались.

"Куда теперь идти? - подумал Анатолий. - Направо или налево? Дорога-то вот, а вот по дороге куда?"

Голова продолжала болеть, поэтому соображалось неважно.

"Аварийный сигнал посылается автоматически... если автоматика сработала. Но смогут ли запеленговать? В шаровом скоплении тысячи звёзд. Определят ли мои координаты? И как скоро вышлют спасательную экспедицию?"

Да, автономное плавание - дело хорошее, если... если не прерывается досадными случайностями. Но случайностей не может быть, при суперсовременном компьютерном мозге. С ним даже в шахматы неинтересно играть: ставит мат на семнадцатом ходу... Причём всякий раз на семнадцатом, будто издевается. Что случилось, что супермозг допустил аварию? Супермозг допустил супераварию: от корабля ничего не осталось. А что осталось, то скоро догорит.

Специалистом по корабельным мозгам Анатолий себя не считал и таковым не числился. Знал много специальностей, но эта оставалась за пределами компетенции. И, похоже, напрасно. Но сильно бы сейчас помогли подобные знания? Корабля нет, супермозга нет. Да, был бы специалистом - мог бы поставить мозгу заочный диагноз. А дальше что?

Разве лучше людей делать специалистами по корабельным мозгам, а те перегружать сведениями из всех областей науки и техники? Нет, не лучше. Вот сейчас супермозга нет, а Анатолию хоть бы хны. А всё почему? Потому что специальностей много знает. И много чего другого. Надо костёр без спичек разжечь - пожалуйста. Надо в инопланетной технике разобраться - пожалуйста.

Была бы техника...

Думал так Анатолий больше для собственного успокоения, шагая по дороге. Постоял пару минут, покрутил головой вправо-влево - да и зашагал оправоручь. Правый тропизм называется.

А может, вспомнил, что где-то в этих краях разглядел с орбиты что-то вроде поселения. Правда, мог спутать стороны, когда крутило при падении...

Ну а где поселение - там и люди, то бишь разумные существа. А может, и настоящие люди: как повезёт. И при них - техника... должна быть. Ну а в инопланетной технике он разберётся!

Нет, если бы его сбили противовоздушной ракетой... надо же, какая глупость: противовоздушная ракета. Это что, против воздуха, что ли? Нет, если бы его сбили противовоздушной ракетой - как того же Максима Каммерера, например, - тогда понятно: техника на планете имеется. Паскудная, гадская, подлая, но имеется.

А вот если, к примеру, планета обладает собственным могучим полем неведомой природы... Ты смотри, опять здорово получилось: неизвестная природа планеты обладает полем неведомой природы. Или это тавтология? Да ну её! А то ещё свихнусь... Да, голова не в порядке. Если просто болит - то пройдёт. А если чего похуже?

Так вот, если планета обладает могучим полем, избирательно воздействующим на корабельные мозги, не трогая человеческие... А почему не трогая? Откуда я чушь несу? Ах, это отсебятина! Ну, тогда ничего...

Да. Если планета обладает полем, действующим на корабельные мозги, тогда дело швах. Ну, то есть, если планета разумная, а здешние разумные существа... не очень. Так иногда бывает - судя по отчётам других экспедиций.

Нет, тогда тоже ничего! Выжить и прожить можно: все навыки при нём. Инструментов, правда, маловато. Можно, конечно, вернуться и поискать среди обломков... но возвращаться, говорят, плохая примета. Да и что найдёшь? Что не сгорело, то расплавилось. Зачем сохраняться инструменту, если корабль исчез? Что ремонтировать? А авария энергетической установки - это не шутка, это авария энергетической установки. Следующий по силе вид катастрофы - взрыв Сверхновой.

Итак, продержаться до прилёта спасателей он в любом случае сумеет. А если есть разумные существа - то и с ними договорится. А если окажутся дикими и злобными... ну, тогда это не разумные существа, и договариваться с ними нечего! И можно поступать соответственно: как они к нему, так и он к ним. Он тоже может стать диким и злобным...

Анатолий проверил нож, разрядник. Всё находилось на штатных местах. И это радовало. Солнечные батареи на плечах дадут энергию на первый случай. А когда он доберётся до воды... О, тогда можно ни о чём не беспокоиться! Каталитический электролизёр в одном нагрудном кармане и ТВЭЛ - термовыделяющий элемент - в другом. Они сделают столько энергии, что Саяно-Шушенская ГЭС может скромно постоять в сторонке. Хотя бы пятнадцать минут, до следующей водяной порции.

"Нет, это я раздухарился. Чего у меня такое настроение? Чуть ли не рот до ушей. Может, здешние растения выделяют закись азота, веселящий газ? Или он изначально присутствует в атмосфере? Во ржачка тогда каждый день у инопланетян! Нет, надо держать себя в руках. А то скоро буду идти по дорожке и хохотать во всё горло! По дорожке с облаками, в психушку..."

Кстати о дорожке: она вроде в лес вознамерилась нырнуть? Нет, чтобы в городские ворота... Нет, в ворота не надо! Ворота - это средневековье, инквизиция, дикость...

Может, за лесочком - поселение? Ну, будем надеяться.

Дорога нацелилась на лес, и кроны деревьев зашевелились над ней, готовясь сомкнуться в любую минуту.

Если тут и живут разумные существа, то они какие-то... слишком экологические. Дре... древляне, кажется? Те, которые живут на деревьях? Или то дриопитеки?

Анатолий остановился на опушке, не решаясь входить под зелёный свод. Стало ясно, что выбранное направление - неверное. Правый тропизм подвёл. Следовало двигаться влево. Тогда и пришёл бы в город. Или в посёлок. Или... как у них называют скопления домов, где живёт много-много людей?

Но и в лесу что-то должно найтись. Дорога сюда привела? Привела. Что тут, лесоразработки? Пусть будут лесоразработки. Всё равно какая-нибудь хижина имеется. Домик лесника, например. Или сторожка сторожа. Сторож на страже у сторожки. А может, и сам лесник найдётся. Во всяком случае, переночевать будет где. А утречком - в обратный путь. Теперь уже в направлении города. Или посёлка. Или...

Анатолий вошёл в лес - разыскивать избушку лесника. Теплилась, правда, ещё одна надежда, что дорога проткнёт лес насквозь и выйдет с противоположной стороны, не потеряв ни одной колеи. А там как раз и будет посёлок. Или город. "Пушки с пристани палят, кораблю пристать велят..." Вот и пристал, хотя пушки и не палили. Или палили, да я не услышал?

Пушкин с пристани палит, кораблю пристать велит... Тьфу!

Но и вторая надежда рухнула, не успев окрепнуть: дорога вошла в лес и уткнулась в большую наезженную поляну, где и исчезла. А вместо неё разбежались в разные стороны тропинки, тропки и тропочки.

И не заметно никакой избушки. Может, притаилась в глубине леса?

Анатолий выбрал самую широкую тропинку и двинулся по ней. Ничего другого он придумать не смог. Или так, или банальная ночёвка в шалаше. Собственноручно выстроенном, разумеется.

Или возвращение к догорающим обломкам ракетоплана. Правда, Анатолий сомневался, что они до сих пор горят. Скорее всего, погасли. А то можно было погреться. Хотя и так тепло.

А может, из города, или посёлка, заметили странную вспышку? И теперь стоят вокруг пожарища, смотрят, думают, предполагают...

Анатолию страшно захотелось очутиться среди недоумевающих местных жителей, чтобы рассеять их сомнения, разрешить загадки и ответить на вопросы. Даже если с него взыщут за порчу зелёных насаждений. Однако в лесу вон сколько деревьев поломано - и ничего...

Анатолий шёл, поглядывая по сторонам, и увиденное ему совсем не нравилось. На лесоразработки сие никак не походило. Ни пустого пенёчка, ни спиленных (или срубленных? Да какая разница: никаких нет) стволов, ни поломанных веток и содранной коры. Неужели здесь вырывают деревья с корнем и уносят дирижаблями? Или иным высокотехнологичным способом?

Но если местные жители столь высокотехнологичны, то почему их высокотехнологичность не видна с орбиты?

Больше всего поляна походила на место для пикника. Однако пустые бутылки, банки, пластиковые пакеты и прочий мусор не валялись. Но не по причине высокой сознательности здешних любителей природы, а, скорее, из-за временного отсутствия вышеназванных предметов. Не развилась здешняя цивилизация до пластиковых пакетов. А может, и к лучшему, что не развилась.

Анатолий остановился. Дальше идти не имело смысла. Если и жил тут лесник, то наверняка пользовался иными средствами передвижения, чем двухколейная повозка.

А, скорее, никакими не пользовался, даже собственными ногами. По причине полного отсутствия самого себя.

Тропинка явственно сходила на нет, не приведя ни к одной избушке.

Возвращаться назад?

Заросли вокруг темнели зловеще и загадочно. И если бы не бабочки, перепархивающие с бледно-розовых цветов на бледно-лиловые, картина выглядела бы окончательно мрачной и удручающей.

Да, ещё птица цокотала с высоты непомерного дерева. Местная сорока.

"Чем же занимались в лесу окрестные жители? - подумал Анатолий. - Грибы собирали? Или гербарии? Грибарии..."

Он раздвинул заросли ломких травянистых растений и осмотрел землю.

Что ж, пойдём по их стопам. Грибы на ужин - это неплохо. Не ловить же бабочек. Ими не наешься. Да и птица вряд ли просто так дастся в руки, без приманки. А сороки, говорят, невкусные. А если бы и вкусные, то всё равно лучше не есть: вдруг начнёшь стрекотать, как они? Человек ведь есть то, что он ест...

Анатолий продолжал шагать, раздвигая траву. В сторонке, в кустах, что-то затемнелось. Что-то, похожее на коричневый велосипедный шлем, или сплющенный мяч для регби, или...

Подняв находку, Анатолий обнаружил, что держит в руках половинку ореховой скорлупы. Но какого ореха! Минимум Кракатука - того самого, которым сломали челюсти Щелкунчику. Или вылечили?

Чуть не в человеческую голову величиной! Кокос-переросток.

Внутренние борозды скорлупы напоминали извилины человеческого мозга. Или внутренность ореха грецкого.

"А может, череп кому раскололи?" - мелькнула у Анатолия кровавая мысль. Но, перевернув скорлупу, заметил короткий зеленоватый черешок.

Вот теперь понятно! - Анатолий подбросил лёгкую скорлупу на руке. Сезон сбора орехов, значит...

Анатолий представил, как местные жители, собравшись под деревом, заводят здоровенный таран, разгоняются, ударяют в ствол... и отскакивают в сторону, спасаясь от падающих орехов. Когда-то так в дальневосточной тайге кедровые орехи собирали. Но со здешними деревьями обычной колотушкой не управиться. Таран нужен обязательно.

Приехали, собрали и уехали. И не нужна им избушка лесника.

Ну, и ладно. Ну, и не надо никого! Ну, и не очень хотелось. Избушку я сам сделаю. Нет, избушку - потом. И шалаш - потом. Нет, сначала шалаш, а потом - избушку.

Но сначала надо найти орех. Один. И съесть.

Нет, пожалуй, хватит половины. А вторую оставить на завтрак. А если повезёт, найти два ореха. Тогда второй можно взять в дорогу. Дорога-то дальняя предстоит.

Дорожкой длинною, да ночкой лунною... Нет, лунной ночки не будет. Нет у планеты лун. Но и до ночки далеко. Дорожкой длинною, да ночкой звёздною... Вот это повернее. Звёзд здесь, в шаровом скоплении, видимо-невидимо. Так что луна не нужна, и без неё светло.

Анатолий пошёл, внимательно осматривая деревья. Найти орех на земле он не рассчитывал: и сборщики постарались, и лесные зверушки наверняка не откажутся от того, что упало прямо в лапы. Если не придавит насмерть - то-то радости будет!..

Да, основательно поработали туземцы! Это не земные островитяне из анекдота: "Когда у вас урожай орехов? - Когда дует ветер. - А если ветра нет? - Тогда неурожай..."

Эти постарались: убрали все до единого. Вернее, совсем все: и единого не оставили.

Если бы знать хотя бы, на каких деревьях искать, а на каких не стоит. Деревья-то в лесу разные. Увидеть хоть одно ореховое, запомнить, а тогда б никогда не ошибался!

Анатолий шёл, задрав голову и совершенно позабыв про тропинку. Но и она забыла про него, чуть раньше.

Возмущённые насекомые, сердито жужжа и пощёлкивая, выпрыгивали из-под ног в разные стороны.

К одной стрекочущей птице присоединилась вторая, затем третья, четвёртая.

Трубчатые стебли растений гулко лопались, поливая лодыжки Анатолия зелёным пузырящимся соком.

Между деревьями концентрично поблёскивала паутина, напоминающая антенну дальней космической связи. В центре сидел паук, словно приёмо-передающее устройство.

Сейчас бы такую антенну, но настоящую! А может, это она и есть? Замаскированная.

Голова немного болела, и в ушах продолжало шуметь. Несмотря на то, что Анатолий шёл и разговаривал сам с собой. Как ни странно, это помогало: с каждым словом боль уменьшалась. Как будто именно эти слова толкались по черепной коробке и не могли найти выхода. Но затем шум остался на одном уровне, что бы Анатолий ни говорил. Значит, не те слова стали выходить, не болезненные...

Анатолий подошёл к паутине и вытянул палец...

Паук-хозяин угрожающе раздвинул хелицеры, вытянул передние ноги, раздулся и стал в два раза больше.

Анатолий убрал палец. Сеанс связи отменяется: дежурный оператор не в духе.

Хорошо, хищников не видно. А забрёл глубоковато...

Подумав о хищниках, Анатолий перевёл взгляд с веток деревьев пониже. Нет, звериных троп не заметно. А может, хищники приняли треск ломающихся стеблей за выстрелы? Хорошо бы... Если они слышали когда-либо выстрелы.

Ага! Орехи всё же остались! По крайней мере, один. Значит, и вправду убрали до единого. Вот он, единый!

Нечто подобное удвоенной половинке скорлупы висело на ближайшем дереве. Но на недосягаемой высоте, в десяток человеческих ростов.

"Потому и осталось..." - потерянно подумал Анатолий, измеряя взглядом расстояние: удастся ли добросить нож? Конечно, окажись на его месте Робин Гуд, да ещё с верным луком, и с колчаном, полным стрел, смог бы, наверное, после нескольких безуспешных попыток сбить заветный плод. А всё потому, что черенок не виден снизу. Стрелы просто-напросто утыкали бы орех со всех сторон и сделали похожим на ёжика. А ёжики на деревьях не растут. И он упал бы. Тогда представим его созревшим каштаном... Те тоже порой сами падают.

Мысленно Анатолий карабкался по веткам, подбираясь к висящему ореху. Если подпрыгнуть вот здесь и ухватиться за ту ветку... А потом перебраться на противоположную сторону ствола...

А лучше бы орех упал сам. Должны же они как-то падать, когда созреют? Не птицы же их раздалбывают на деревьях!

Словно услышав голодный призыв Анатолия, орех отделился от ветки и полетел вниз, с шумом задевая широкие листья. Ну и дерево: гибрид пальмы и лещины...

Глухой удар - Анатолию показалось, что содрогнулась почва - и закачавшиеся ветви кустов указали точное место падения.

"Вот и хорошо! - обрадовано подумал Анатолий, поспешая к упавшему ореху. - А то ранцевые ускорители остались на разведкатере, а без них на такую высоту не взберёшься!"

Орех нашёлся именно там, куда упал: мягкая почва и густая трава не позволили ему откатиться.

От удара зелёная волокнистая оболочка лопнула, и орех лежал гигантским каштаном, блистая бугристой скорлупой.

Анатолий подивился внешнему сходству ореха с грецким.

"Вся разница - в размерах. Но если он и на вкус, как грецкий, значит, мне повезло".

Освободив орех от кожуры, Анатолий взвесил плод на руке.

Килограмма два с половиной. Если половина - скорлупа, то... Нет, судя по найденной скорлупке, её вес не больше пятисот грамм. Значит, два килограмма прекрасной ореховой массы. Хочется надеяться - вкусной. Собственно, подойдёт любая: пищеварительные наноферменты разложат всё, что угодно. Но вкусное есть приятней.

Анатолий вынул нож и примерился: куда вонзить лезвие, чтобы развалить орех на две половины? Нет бы кто написал: "вскрывать здесь".

Конечно, лучше расположиться где-нибудь на поляночке... Э, да вон небольшой прогальчик между кустов. Туда, кстати, и солнышко засвечивает. Может, от тепла и голова перестанет болеть? Нанопомощники в крови до сих пор не выяснили причину боли и не смогли устранить. Наверное, потому что причина инопланетная. По причине инопланетной причины... Ф-фу!

Прижимая к груди тяжёлый орех, Анатолий перебрался на микрополяночку. Притоптал траву, положил орех и осторожно воткнул лезвие в место сочленения скорлупинок. Пошевелил ножом из стороны в сторону, обойдя орех по окружности - будто вскрывая консервную банку.

"А вдруг сок потечёт? - запоздало подумал он. - Как у кокосового..."

Но орех, треснув спелым арбузом, распался надвое, обнажая белое нутро. Словно две миски со сметаной. Сердцевина лопнула пополам, задетая острым ножом.

Анатолий обрадовался: "Тугой, налитой! Спелый, сразу видно!"

Обе половинки шатались в скорлупе совершенно свободно - то есть, судя по всему, орех созрел достаточно. И даже стал немного подсыхать. А держался на ветке потому, что черешок попался крепкий. А может, поджидал именно его, Анатолия...

Переворачивать скорлупу и вытряхивать орех Анатолий не стал. И так видно, что смахивает на грецкий. Значит, должен оказаться съедобным.

Но и вытряхивать не на что: измятые, измочаленные и истоптанные стебли травы не внушали Анатолию доверия, а собственные немытые руки - тем более. И хотя существует пословица "В походе всё стерильно", при наличии столь удобной посуды, как ореховая скорлупа, лучше пользоваться ею. Будто из кастрюльки ешь. Не очень культурно, зато много.

Перед Анатолием стояли две глубокие миски, до краёв наполненные плотной ореховой массой.

Он взял одну и понюхал. Пахло натуральным орехом: тем неуловимо-постоянным оттенком запаха, который присущ всем орехам без исключения - от арахиса до кокосового. Конечно, особенности имеются, но в основном запахи схожи. Как, впрочем, и вкусы. Но в этом предстоит убедиться.

Подцепив на нож немного маслянистой массы, Анатолий положил её в рот.

И ему показалось, что невдалеке кто-то огорчённо охнул. Или даже испуганно. Тем самым полностью испортив первое впечатление о неведомом вкусе.

- Кто здесь? - спросил Анатолий, вскакивая. Кусок ореха он проглотил, ничего не почувствовав. И сразу устыдился вопроса: ну как инопланетяне поймут его речь? А если кто и спрятался, то вряд ли подойдёт. Даже если предложить ему разделить трапезу.

Но на всякий случай Анатолий решил пригласить возможных туземцев хотя бы жестами: поднял половинку ореха, попротягивал в разные стороны, словно отдавая. Затем положил орех, раскинул руки в стороны, словно обнимая окрестности, прижал к груди и указал прямо перед собой. Сделал несколько приглашающих жестов правой и левой рукой поочерёдно. Приложив ладони ко рту рупором, пару раз эгегейкнул.

При этом страшно жалел, что в памяти не сохранились сурдомимические приветственные жесты североамериканских индейцев - когда-то же ему показывали. Но, видно, при ударе головой приложился именно тем местом, где они хранились. Да и кто их сейчас запоминает - при наличии автопереводчиков и анализаторов речи?

Но инопланетяне в гости не являлись.

Исчерпав фантазию, Анатолий махнул рукой и сел. Продолжать ксенобиотические изыски он не стал: в животе сильно бурчало.

Инопланетяне, буде такие случились поблизости, никак не отозвались на попытки Анатолия вступить в контакт. Мало ли чем они могли посчитать его физкультурные упражнения? Разминкой перед ужином, религиозным ритуалом, призыванием аппетита, ещё чем-нибудь.

А может, ему послышалось, померещилось?

Но, когда Анатолий вновь подцепил ножом порцию ореха и отправил в рот, стон, похоже, повторился, хотя и много тише.

"А может, сам орех вздыхает?" - подумал Анатолий, вспомнив в рассказе у Шекли розовый хихикающий брусок.

Но то было совсем уж дурацкое предположение, и Анатолий, водрузив половинку скорлупы на колени, принялся поедать кусочки ореховой мякоти.

"Это мясо с ножа есть нельзя, - думал он, - злым станешь. А орехи можно. Но каким станешь? Добрым?"

Откуда-то всплыло выражение "разделают под орех", но оно совершенно не подходило под обстановку, и Анатолий прогнал его.

Масса оказалась сытная, жирная, и почти не похрустывала на зубах, как обычные земные орехи. Но вкус сильно напоминал общеореховый, хотя и казался чуть слаще кокосового.

Выев примерно половину половины, Анатолий со вздохом удовлетворения отставил скорлупу в сторону.

Да, пожалуй, о завтрашнем пропитании можно не беспокоиться. Лучше побеспокоиться о сегодняшнем ночлеге.

Но возле половинок ореха закружилась всякая насекомая мелочь, намереваясь если не доесть, то испортить. И пришлось заботиться о завтрашнем пропитании.

Анатолий отогнал мошек рукой, поискал глазами, чем накрыть половинки орехов, плюнул, выругав себя за бестолковость, списал её на оставшееся головокружение - и накрыл полную скорлупу недоеденной.

Из кустов будто снова донеся возглас, но Анатолий решил не обращать внимания: птица какая-нибудь загнездилась. Типа выпи. Спать укладывается, вот и зевает.

"И мне пора о ночлеге подумать, - решил Анатолий, поглядывая на косые лучи солнца, неведомо каким манером пробившиеся сквозь стволы деревьев. - Топать сегодня обратно не стоит. Да ещё на полный желудок. А шалашик смастерю, как раз и стемнеет".

Выбрав подходящее место между невысокими деревцами и положив на развилки двух стволов срубленный стволик третьего, Анатолий занялся сбором строительного материала. Его поманили близстоящие кусты с прямыми ветками и пучками листьев наверху. Ни дать ни взять маленькие пальмочки, но поровнее, без наплывов и неровностей на стволах. Идеально сгодятся на стенки. А листья пойдут на крышу.

Но не успел Анатолий, сжимая в руках нож, подойти к кустам, как из глубины зарослей, умоляюще протягивая руки и что-то лепеча, вышел инопланетный туземец. Шёл он странно, на полусогнутых ногах, высоко держа голову.


ВЫХОДЕЦ ИЗ КУСТОВ

- Ох, ты! - Анатолий непроизвольно сделал шаг назад.

Туземец рухнул на колени.

"Сейчас в ноги падать будет! - решил Анатолий. - Земные поклоны бить".

Но туземец кланяться не стал, продолжая смотреть на космонавта снизу вверх. Спину держал неестественно прямо, хотя и лепетал жалобно, и помавал руками, выражая рабскую покорность. Он то прижимал ладони к груди, то протягивал к Анатолию, то указывал на деревья, на землю, на небо, - то обводил руками вокруг себя...

"О чём он бормочет? - подумал Анатолий. - Узнать бы!"

Но узнать ничего не удавалось. По крайней мере, до тех пор, пока имплантированный в левое ухо космонавта лингвоанализатор не разберётся в структуре чужого языка и не выдаст своё понимание действительности.

Поэтому Анатолий молча смотрел на туземца, чем вызывал новые потоки слов, всё более и более жалобные.

Любопытство Анатолия возрастало: он в первый раз видел туземца в естественных условиях - не на улицах города, не на экранах мониторов, и тем более не в голограммах.

Этот туземец сильно отличался от виденных ранее инопланетян. Во-первых, у него что-то неладное с головой. Нет, о разуме аборигена Анатолий ничего сказать не мог. То, что тот босиком и в хитоне, ничего не значит: древние греки одевались точно так же. А какие философские системы создавали, и какие картины мироздания строили!

С головой у туземца не в порядке по-иному. Во-первых, форма. Какая-то непривычная, почти цилиндрическая.

Мало того: отсутствует макушка - самая верхняя точка. Северный полюс, выражаясь географически.

То есть голова не круглая сверху, а наоборот, приплюснутая. А то и вдавленная. Причём очень сильно. Вроде вулканического кратера.

Сходство усиливалось тем, что видневшаяся в черепе серо-коричневая жижа слегка пенилась. А пузырьки лопались.

"Мозги кипят, - отстранённо подумал Анатолий, - от перенапряжения. Но кто его так изуродовал?"

Любой землянин с подобной травмой не прожил бы и минуты. А этому хоть бы что: у него ещё и волосы растут на вдавленном черепе. И разглагольствует вовсю. И помирать не думает. Потому что думать нечем? Нет, не собирается, так вернее.

Значит, что? То ли они все на планете такие, то ли этот один. Потому и прячется. Иначе бы уехал с остальными сборщиками орехов. А может, его забыли? Если они... такие, у них наверняка мозгов не хватает. Вот и оставили дружка. А он бродил-бродил по лесу, проголодался... Стоп! А вот это хороший ход. Накормить голодного, утешить страждущего... Как там дальше? В общем, неважно, не помню: голова болит. Главное, совместное питание облегчает понимание.

- Пойдём, - произнёс Анатолий и сделал приглашающий жест рукой, в которой по-прежнему сжимал нож.

Туземец защебетал ещё громче.

Анатолий усмехнулся и вложил нож в ножны. Протянул нежданному товарищу руку и повторил:

- Вставай! Пойдём...

Тот замолчал, несколько раз перевёл недоуменный взгляд с ладони Анатолия на свою. На ней, кстати, красовались те же пять пальцев. Но суставов на пальцах, как заметил Анатолий, на один больше. Ну, это пустяки.

Затем дрожащая ладонь коснулась ладони землянина.

Влажная - от волнения - тёплая - значит, не холоднокровное существо. И достаточно крепкая.

Руку инопланетянина покрывали редкие рыжие волоски. То же, очевидно, и на теле, но тело скрывал белый балахон, с разрезом с одной стороны. Впрочем, концы ткани надёжно перекрывали друг друга, да ещё и скреплялись чем-то. Колючкой, кажется.

Анатолий подвёл туземца к оставленному ореху, снял верхнюю половину и протянул незваному гостю. Справедливо рассудив, что если сам не осилил пол-ореха, а в лучшем случае четвёртую часть, то вряд ли тщедушный туземец осилит оставшуюся четверть.

А половинка пусть останется на завтрак. Или на завтра - как повезёт.

- Аш-шнар! - произнёс туземец, прикоснувшись к груди и далее поведя рукой в интернациональном жесте, обнимающем пространство. После того, как благодарно потряс ореховую скорлупу у груди и разразился целым потоком звуков.

- Анатолий, - произнёс космонавт, повторяя жест.

- Ан-тхоль! - попытался воспроизвести инопланетянин.

- Годится, - кивнул Анатолий.

- Хотица, - произнёс абориген.

- Да, парень, ты делаешь поразительные успехи, - согласился Анатолий. - Но не перенапрягайся. Я хотел бы говорить с тобой на твоём языке. Иначе для чего все кувыркания нашей цивилизации? Ты побормочи ещё, а я послушаю. А потом поболтаем вместе, на твоём родном диалекте.

Туземец долго вслушивался в речь землянина, ничего не понимая, однако время от времени побулькивая. Затем запустил руку в скорлупу и вновь что-то произнёс.

- Вот так-то лучше, - откомментировал Анатолий. И добавил более ласково: - Съешь кусочек, и скажи ещё что-нибудь. Спасибо, например.

- Л-ше! - обрадовался инопланетянин. - Л-ше!

"Спасибо" он проигнорировал. Ну, и на Земле такое случается.

А дальше произошло то, что странно поразило Анатолия: туземец зажал в кулак немалую дозу ореховой начинки, потянул к себе - но вместо того, чтобы запихнуть в рот, положил на край открытого черепа и разжал пальцы.

Ореховая масса скользнула внутрь, с ощутимым бульканьем.

Анатолий звучно сглотнул, сдерживая позывы рвоты.

А выходец из кустов задвигал рукой, словно маятником, по маршруту "ореховая скорлупа - собственный череп". До тех пор, пока скорлупа не опустела.

На взгляд Анатолия, абориген пожадничал: последние порции возвышались над срезом головы горкой. Того и гляди, просыплются на землю. Хоть бы ладошкой прихлопал.

Словно услышав мысли Анатолия, туземец так и сделал: отложил в сторону скорлупу и пришлёпал ореховую массу ладонями.

- Ничего себе! - произнёс Анатолий. Вернее, хотел произнести. Лингвистический анализатор наконец-то расшифровал язык аборигенов и выдал длинную руладу булькающих и щёлкающих звуков.

Аш-шнар недоумённо уставился на Анатолия, затем расплылся в улыбке:

- А я думать, ты с ума сходший! Бормотаешь невесть что-то, ничего не понятное. Бродяешь туда-сюда, дороги искаше. В небо смотрельный. А ты орех искалый? С ума не сходиша? Ты просто косить под психа? А сам тоже убеглатый, как и я?

- Вроде того... - признался Анатолий. - А откуда убеглатый?

- От барона убегать, от всех убегать... - глаза Аш-шнара неожиданно округлились: - А почему ты орех евший?

- Я убегать... приходить со звёзд, - как можно спокойнее постарался сказать Анатолий. И для убедительности указал рукой вверх.

- А-а, ты потому и смотреть на небо? - догадался Аш-шнар. - Отыскивать обратная дорога? Или погоня высматривай?

- И то и другое, - буркнул Анатолий, сражённый инопланетной логикой.

- Я слышать про звезданутых, - покачал головой Аш-шнар, - то есть упалых со звёзд. Но сам никогда не видалый.

- Смотри, - кивнул головой Анатолий.

- Ты хочешь ночевать, да? - Аш-шнар указал рукой на зародыш шалаша. - Спать хотеши?

- Да...

- Плоховатое месточо. Слишком близковатое от дороги. Стражики найтиша легко, если облава. Пойдемши со мной. Я покажу тебе своё схоронище.

- А ты... один живёшь? - осторожно спросил Анатолий, поражённый наивностью туземца.

- Один, - кивнул Аш-шнар. - Но в окрестностях рядом бродить ещё несколько человеков, тоже убеглые. Мы раз за раз встречатемся и разговаривати. Но где они живают, я не знатьё. Мы обитать в разные места, чтобы стражики не захватить вместе. А одного схватывать, он кричать громко-громко - остальные успевай спрятаться.

- Ловко придумано, - пробормотал Анатолий. Происходящее ему не очень понравилось. Что тут - Шервудский лес? Собрание Робин Гудов? Или Запорожская сечь? Казачья вольница на Волге? Стеньки Разина.

Они углубились в лес. Аш-шнар болтал без умолку, стосковавшись по свежему собеседнику. Но что удивительно: с каждой минутой речь его всё улучшалась, становилась более выразительней и правильней. То ли он приноравливался выражать мысли более чётко, то ли лингвоанализатор заработал лучше, набирая словарный запас. Скорее, второе, решил Анатолий.

- Я тебя давно заметил, - говорил Аш-шнар. - Сначала подумал, что ты стражик и началась облава. Уже хотел закричать, предупредить наших. Потом думаю: зачем кричать, если меня не схватили? Успею крикнуть, когда схватят. И не стал кричать. А вдруг бы я закричал, а меня схватили бы? - Он поёжился.

- Логично, - согласился Анатолий.

- Но стражики обычно в одиночку не ходят, - добавил Аш-шнар, - я знаю, я видел.

- Попарно, что ли? - уточнил Анатолий.

- Нет, не рядом, а... Ну, одного стражика в лесу никогда не бывает. Они - там, там, там... - Аш-шнар показывал рукой рассыпанную по лесу цепь прочёсывающих. - А одного никогда не бывает. Поэтому я и перестал тебя бояться. Ты стоял один и смотрел на небо. А стражики никогда на небо не смотрят. А когда ты стал шалаш делать, я и подумал, что ты тоже беглый, как я...

- А отчего ты убежал? - спросил Анатолий, надеясь, с одной стороны, немного утихомирить словесные излияния собеседника, а с другой - расширить свой кругозор. Потому что опасался, как бы Аш-шнар не начал повторяться, зациклившись на одной теме.

- Я же тебе говорил! - засмеялся Аш-шнар. - Ты совсем глупый, да? Не стоило орех есть! Надо орех в голову класть, тогда умный будешь. Отчего убежал! Я убежал от барона, - назидательно повторил он. И пояснил: - Слишком много работы и слишком мало еды.

- Понятно, - пробормотал Анатолий. Хотя собеседник весьма странно понял вопрос, ответ всё-таки дал. - И долго ты собираешься скрываться?

- А я уже долго скрываюсь, - беспечно пояснил Аш-шнар и несколько раз показал растопыренные ладони: - Вот сколько солнц!

"Месяца два, - прикинул Анатолий, - если считать одно "солнце" за день. А как иначе?"

Но продолжил гнуть свою линию:

- А если поймают?

- Если поймают? Вернут к барону, наверное, - вздохнул Аш-шнар. - Я не помню. Меня ни разу не ловили! Я ловкий и хитрый!

- Дай бог, дай бог... - протянул Анатолий.

Внезапно лицо Аш-шнара исказилось страхом:

- Я не хочу к барону! Буду прятаться, чтобы не поймали! Зачем ты говоришь, что меня поймают?

- Да не поймают тебя, успокойся! - Анатолий был не рад, что затеял такой разговор.

- Не поймают - это хорошо, - засмеялся Аш-шнар.

- А если восстать против барона? - попытался намекнуть Анатолий. - Прогнать его?

- Куда его прогонишь? - удивился Аш-шнар. - Он же в замке живёт! В лесу баронов нет.

- Из замка прогнать.

- А зачем прогонять из замка? Пусть живёт. А то из замка прогонишь - он в лес пойдёт. Со стражиками. Лучше пусть сидит в замке. Лишь бы в лес стражиков не посылал. Да! Я совсем забыл! - хлопнул себя по лбу Аш-шнар. - У него же стражики! Они его слушаются. Они сами кого угодно куда угодно прогонят.

Разговор с Аш-шнаром смахивал на беседу с дебилом. Если не с полным и окончательным, то, во всяком случае, стремящимся к тому.

- А какое у них оружие? - попытался выяснить Анатолий. Противника следовало узнать досконально. По крайней мере, до тех пор, пока тот не станет союзником. Раз уж занесло к беглым каторжникам, надо искать пути для контактов с законной властью. Впрочем, о каторге никто не говорил. Обычные "дворовые" люди, которым надоело работать и захотелось "воли". Сбежали в лес, лето перекантуются на свободе, на зиму вернутся. Ну, высекут их за проступок - и простят.

- Разное, - рассеянно произнёс Аш-шнар. - Копья, луки, стрелы, мечи... Как у солдат.

- Понятно... - пробормотал Анатолий. О галактических средствах связи можно забыть. А вот про оружие следует уточнить: - У каких солдат? Тут ещё и солдаты имеются, кроме стражиков?

- У солдат Императорской гвардии. Но они далеко. О! Мы пришли!

Анатолий осмотрелся. Продравшись через практически непроходимые заросли, они оказались на миниатюрной поляне, со всех сторон окружённой высокими лопушистыми растениями.

На взгляд Анатолия, если бы он был стражиком, искать беглецов следовало именно здесь. Но, может, у туземцев другая логика? Или стражики - такие же полудебилы? Да не должны бы...

Всю дорогу, пока шли, Анатолий рассматривал окружающую природу. Не для того, чтобы запомнить дорогу - курсограф прекрасно делал эту работу за него, - а чтобы привыкнуть к миру, в котором очутился. Но ничего нового не заметил: те же стрекочущие из-под ног насекомые, те же ломающиеся пузырчатые растения. И вообще лесу сильно не хватало дремучести...

А вот шалаш Аш-шнара, признаться, в зарослях не замечался. Может, на то и рассчитывалось? Если на него не наступить, спокойно можно пройти мимо. Аш-шнар так удивительно переплёл ветви и листья растущих рядом живых растений, что убежище вышло довольно уютное.

Правда, лечь в нём и вытянуться во весь рост не удалось бы. Анатолий так и сказал:

- Где же тут размещаться вдвоём?

- Я сплету тебе другой шалаш, - предложил Аш-шнар. - Ты свой сделал неправильно: ты срезал ветки и листья. Так нельзя: сломанные ветки засохнут, и шалаш выделится по цвету. У нас так строят только дети... и городские жители. Слушай, может ты городской житель?

"Да он поумнел, что ли?" - удивился Анатолий, слушая более разумную, чем прежде, речь Аш-шнара. И согласился:

- Да, ты прав. Я, скорее всего, городской житель.

Он начал привыкать к пустой болтовне туземца, хотя та и стала более осмысленной. Но, что бы ни отвечал Анатолий, Аш-шнару всё годилось. Похоже, он для себя давно решил: пришелец не солдат, не стражик - и ладно. Значит, его безопасности ничто не угрожает и можно не беспокоиться.

- Сейчас я возьму немного орехов и сделаю тебе шалаш, - заявил Аш-шнар, с вожделением посмотрев на половинку ореха в руках Анатолия.

- Так возьми, - протянул Анатолий орех.

- Нет, - отказался туземец, - ты один раз угостил меня. Теперь я твой должник. Но у меня сейчас мало. Завтра я найду ещё и дам тебе.

Последние слова он проговорил довольно глухо, из-за зелёных ветвей, вползая на четвереньках в шалаш. Причём голову продолжал держать вертикально, неестественно прямо. Даже приседал с прямой спиной.

"Чтобы не растрясти содержимое, - догадался Анатолий. Но ему показалось, что ореховой массы в голове Аш-шнара стало поменьше. Она уже не выступала над плоским верхом. - Растерял по пути? Ну и растяпа! Меня ругал, а сам..."

Аш-шнар долго шарил в шалаше, затем вылез, сжимая в руках небольшой орех.

- Тут совсем мало, - виновато пояснил он, раскрывая половинки скорлупы.

И повторились те же действия, которые Анатолий однажды видел: Аш-шнар зачерпывал горстью мягкое ядро ореха, слегка уминал пальцами, чтобы не осыпались крошки - и отправлял в отверстие на макушке.

Покончив с "трапезой", он тщательно обтёр пальцы о край головы, напоследок облизал их и поднялся.

- Посиди, - сказал он. - Я сплету тебе шалаш.

Анатолий присел на корточки возле готового шалаша Аш-шнара. Чувствовалось, что шалаш построен по чётким экологическим канонам: ни одна ветка не сломана, ни один лист не оторван от черешка. И в то же время искусное переплетение создавало неодолимую преграду для воды и ветра.

Вид шалаша почему-то вызвал у Анатолия воспоминания о гнезде птиц-ткачиков. Или синицы-ремеза. Но там птички отрывали и отщипывали листья, здесь же шалаш выглядел так, будто его специально вырастили.

"Вот тебе и дебил!" - подумал Анатолий, переводя взгляд на суетящегося Аш-шнара. Уследить за его работой не удавалось. И не потому, что тот работал очень быстро: надвигались сумерки.

"Да, самое время поспать", - согласился сам с собой Анатолий и клюнул носом. Глаза начинали слипаться.

Аш-шнар поднялся. Анатолий только сейчас заметил, что руки у того почти касаются земли. Раньше Аш-шнар держал их согнутыми в локтях. Анатолий видел, что они длиннее его собственных, но не придавал особого значения.

"От местных орангутангов, должно, произошёл", - подумал он.

- Можно спать, - сообщил Аш-шнар, опускаясь рядом. - Шалаш готов.

Анатолий выпрямился. И в наступившей темноте обратил внимание на слабое свечение, исходящее из головы Аш-шнара.

"Откуда свет? - подумал он спросонья, отправляясь на предложенное место. - Орехи фосфорецируют? Что ж тогда у меня в желудке творится?"

Забравшись внутрь убежища, Анатолий чертыхнулся: шалаш оказался коротким. Нет, сидеть удобно: обнаружилось подобие мягкого кресла с высоким подголовником. А вот по длине шалаш не дотягивал до роста Анатолия.

"Лучше бы я ему подсказал сделать подлиннее, - подумал Анатолий. - А то ноги будут высовываться. Хорошо, если дождь не пойдёт. А роса? Ну, это ладно, а вот почему у него мозги светятся? Или это у меня в глазах, фосфены от усталости?"

Дать ответы на вопросы он не смог, списал всё на особенности туземного и собственного организмов, и решил уснуть. Засыпая, вспомнил ещё одно выражение: "Вечное сияние чистого разума". Но к чему оно относилось, вспомнил не успел: уснул.

Сниться ему ничего не снилось, хотя сниться могло многое.