# Алкомагия

Сергей Александрович Трищенко

Фэнтези, фэнтези... Читали мы ваши фэнтези! А вот моё попробуйте прочитайте. Без бутылки точно не разберетесь.

АЛКОМАГИЯ


При написании данной книги

было выпито два ящика водки.

Никто из животных, включая автора,

не пострадал.

Автор


Ох, и тыркнуло ж меня, ребятушки, ох, и приплюснуло! И не ждал, и не гадал, что так оно выйдет! И ведь, главное, только-только жизнь стала налаживаться - нашёл початую бутылку водки на стройке, а кусок полукопчёной колбасы я ещё раньше из мусорки притырил. Ну, подплесневевший чуток, так это ведь не беда! Плесень - она ведь тот же самый пенициллин, антибиотик значит. То есть от плесени никакого вреда для организма не будет, одна только польза. А уж какая от неё польза для Флеминга произошла! Нобелевку он получил. Я не про того Флеминга, что про Джеймса Бонда написал, а про другого, который пенициллин открыл.

Да, а вы что думали? Я ещё и не то знаю - я ведь, до того момента, как бомжом сделался, доктором наук считался. Каких наук - не ваше дело, да это и неважно. И то, как попал в бомжи - тоже неважно. Теперь, в настоящее время. А важно то, что не успел я как следует присосаться к бутылке - там ещё даже чуть больше половины оставалось, уж и не знаю, кто мне такой добрый на пути моём жизненном выстроился, - как подняло меня, завертело, хрястнуло... и выбросило как раз вот сюда, где я сейчас и нахожусь.

Главное, я что подумал-то впервые оглядевшись здесь: здравствуй, белочка, наконец-то ты и до меня добралась! А потом так подумал: э, нет, у белочки столько сил не найдётся, чтобы здорового мужика - а я хоть и в бомжах числюсь, но в доходягу пока не превратился, - чтобы здорового мужика, значит, поднять, завертеть, да потом ещё и хрястнуть обо что-то. А уж тем более чтобы куда-то выбросить.

То есть белочка эта ну совершенно ни при чём - у неё полнейшее алиби!

А очнулся я среди высоких трав... Мне по пояс. Жара, кузнечики повсюду стрекочут, с высоты неба солнце лучи льёт куда ни попадя.

Ого! - думаю себе. - А у нас ведь осень в самом разгаре. На опавших листьях спать можно, а когда и зарыться в них можно, если слишком уж холода допекают.

И где ж это, - я думаю, - очутился? Неужто в попаданцы меня судьба определила? Читывал книжечки подобные, в детстве ещё, потому и догадался. Но - замутило меня с этой догадки. Ещё бы не замутить: в чужом мире, один-одинёшенек, позабыт, позаброшен... Того и гляди, как в иных фэнтезях бывает, в плен возьмут да работать заставят. А мне это уж совершенно ни к чему. Отвык я. По специальности бы ещё туда-сюда, да кому нужна моя специальность здесь, в фэнтезях этих? Разве что единорогов пасти... Но это я так, шуткую.

Огляделся я: надо же узнать, где очутился-то? Смотрю, а бутылка по-прежнему в левой руке, а в правой - кусок колбасы, малость надкусанный. Ну, отхлебнул малость - с прибытием, мол, тебя, Пётр Семёнович, - закусил. Похорошело.

Подумал сначала - но это уже когда отхлебнул, а не до того - что меня таким же манером обратно перекинет, но не перекинуло. Зря подумал, значит.

Поднялся на ноги. Лежи не лежи, а идти-то куда-нибудь надо. Или не надо? А что? Тут тепло, светло, мухи, опять же, не кусают. Может, прямо здесь временно и обосноваться, пока колбаса и водка не кончатся? Речушку бы только вот какую-бы-нибудь мне. И обмыться можно - и хочется, - и водички испить. А то ведь знаю я эти водки найденные: палёные они все. Один хрен сушняк потом замучает. Лучше уж сразу позаботиться о своём здоровье, пока солнышко высоко.

Решил я так - и пошёл. Чтобы солнце в спину светило, а не в глаза.

Шёл-шёл - до речки дошёл. Как - уж и не знаю: пару раз прикладывался и колбасы по чуть-чуть отгрызал, чтобы не сразу кончилась. Да и не речка это, речушка и есть. Ну, мне оно чем мельче, тем лучше - в случае чего, не утопну.

А как добрался я до речки, да решил искупнуться, тут мне поплохело уж совсем. Потому что хотел я раздеться да искупнуться, да не тут-то было! Нет, раздеться-то в конце концов я разделся, а вот бутылку из рук выпустить ну никак не могу. Я-то хотел сначала всё чин-чинарём: положить бутылочку аккуратненько, чтобы не пролилась, колбасу в тряпки свои завернуть, чтобы муравьи не добрались - от тряпок-то моих и клопы шарахаются, так что за муравьёв я спокоен.

А попробовал бутылку положить - не могу! Будто как приросла она к руке! Не отрывается, ну хоть убей. Я сначала и за кусок колбасы так же испугался, но он ничего, от руки отлип на раз. А вот бутылка - та никак. Я уж и так её, и этак - не получается. И знаете, что интересно? Как было в ней чуть больше половины бутылки, так столько же и осталось. Я-то по-первах боялся пролить хоть малость, а она и не льётся совсем! Даже если вверх дном перевернуть. Но, что характерно, отпивается! То есть отхлебнуть из неё можно, а вот вылить - никак нельзя.

Ну, я сначала удивился, а потом и обрадовался. Но обрадовался больше. Но, как ни обрадовался, а когда кое-как разделся да в воду полез, горлышко всё же куском колбасы и заткнул. Так, на всякий случай. Кто её знает: может, она сейчас не проливается, а потом в воде - раз! - и прольётся. Ну её лучше, от греха подальше. Нет, сначала я не хотел колбасой горлышко затыкать, так получилось. А получилось потому, что когда я к речушке голяком пошёл, с бутылкой в левой руке, то кусок колбасы за мной сам по траве покатился. Меня тут чуть второй раз не шандарахнуло. Одна, значит, из рук уходить не хочет, а второй мелкой собачонкой за мной по пятам следует. Вот тогда-то я куском колбасы бутылочное горлышко и заткнул. Опять же, на всякий случай. И колбасе, надо полагать, приятно: рядом со мной станет находиться. Ну, и я к ней какое-никакое расположение почувствовал. Уважает, значит. Хоть кто-то...

Помылся я кое-как, даже тряпки свои слегка простирнул - ну, замыл, заполоскал в воде. Там ещё следы блевотины кое-где оставались, так я их хоть отскрёб кое-как. Нет, блевотина не моя, это тот... как его?.. мне удружил. Мы ещё на рынке познакомились... Да ладно, ну его! Насрать и забыть!

Ну, развесил я тряпки свои по кустам, сам в тенёчке притаился, отхлёбывая по чуть-чуть да колбасой прикусывая. А колбаса тоже, смотрю, не уменьшается ничуть. Ну, хоть к руке не приклеилась, и то хорошо. А потом я её в потайной кармашек спрячу - есть у меня в лохмотьях один - нипочём не найдёшь. Я даже сам его порой не сразу отыскиваю.

Ну, лежу, кайфую. Вдруг слышу - людская молвь и конский топ, почти как у Пушкина. Прискакали всадники, пять штук, коней поить. Мне бы, дураку, притаиться - может, и не заметили бы. Но у меня душа широкая, тем более я уже и под градусом, сам не знаю, под каким.

Вот и вылез я из кустов, по пояс. Дальше не стал, голый потому что. Стою, на них пялюсь. А они все важные, в кольчугах да в шлемах, мечи на поясе и луки за плечами - как у Алёши Поповича на картине Васнецова.

- Здорово, - кричу, - братаны! Меня с собой не возьмёте? До ближнего города, а там уж я сам как-нибудь разберусь... - говорю, ну, почти как в "Кин-дза-дзе".

- О! - обрадовались они. - Нескул, гляди, как нам повезло! Ты же вроде говорил, что у тебя один раб подох? Вот этот как раз ему на замену будет!

Не понравился мне их разговор про рабов. Хоть и выпимши я был - не понравился. Это что же получается? Меня сейчас хватать и вязать будут, прямо как в фэнтезях тех? Не согласный я!

А один лошадь свою оставил и ко мне идёт. И руку навстречу протягивает, и вроде как собачонку приманывает:

- У-тю-тю-тю-тю! - говорит.

Ага! Ты бы мне ещё "кыс-кыс-кыс!" сказал. Ну, я тоже как вроде гостеприимство обозначаю, бутылку к нему навстречу протянул и говорю:

- Выпей, дружок, за моё здоровье!

Может, думаю, выпьет - подобреет, не станет меня в рабы определять?

Гляжу, остановился он, будто сглотнул что-то - слюну, что ли? так мне не жалко, пусть пьёт вволю - и рухнул на землю.

Эти четверо тоже побросали своих лошадей, мечи выхватили - и ко мне! Ну, вообще засада!

А у меня-то душа широкая, пока ещё, я и им предложил:

- И вы с ним выпейте, братцы!

И, гляжу, они тоже точно так же остановились, сглотнули - и попадали наземь. И мечи свои побросали. Выронили, то есть.

Что за, - думаю, - за непонятки? Чего это с ними?

Вылез я из кустов, только хотел наклониться к ближнему, а он как захрапит! И перегаром от него несёт, как от целой дивизии прапорщиков.

Пьянючий в дупель! И остальные его побратимы точно также лежат и храпят во всю Ивановскую.

Что за чертовщина! Неужели же они до меня нажрались, а сейчас их и прихватило? А что, всё может быть. Откуда я знаю, где они были и с кем они пили?

Но я пьяный-пьяный, а соображаю. Что бы с ними, думаю, ни было, а оно как раз кстати получается. Они ж меня хотели вроде как в плен забрать да в рабы определить? Вот я сейчас с ними шутку и сшучу!

Раздел я их всех, одёжу и оружие собрал, коньков тоже цугом привязал одного к другому - уздечкой к седлу. Сам оделся с того, кто ближе всех под мою комплекцию подошёл, сел на конька, да и поехал. Предварительно, конечно, конькам грамулек по сто каждой определил - чтобы сильно не брыкались в мою сторону. Лошадки оказались с пониманием, и выпивку исправно закусили травкой. А потом ещё и водичкой запили - чин-чинарём.

Тут, может, кто-нибудь хочет сказать, почему это я так легко и свободно взлез на коников и браво поскакал, в то время как во всех фэнтези у всех почти без исключения героев неизбежно возникают проблемы с освоением верховой езды. Не целины, заметьте, весьма ярко отражённой в одноимённых мемуарах всемирно известного писателя, по совместительству Генерального Секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева - "Целина", которая, наряду с остальными известными его произведениями трилогии "Малая Земля" и "Возрождение" давно и надолго вошли в золотой фонд советской/русской литературы. А именно верховой езды. Так неужели же освоение верховой езды можно поставить вровень, то есть в один ряд, с освоением казахстанской целины? Да ни за что на свете и ни в жизнь!

На самом деле освоение верховой езды у нынешних тинейджеров протекает намного менее безболезненно... эк я завернул! Сам-то хоть понял, что сказал? Короче говоря, сейчас, при наличии в каждом уважающем себя парке если и не конного прокатного бюро, то уж филиала конюшни обязательно, привычка сидеть на лошади воспитывается у каждого чуть ли не с малых лет. У тех, разумеется, кто хоть раз катался в подобных местах если не на лошади, то на пони.

К тому же трудности освоения лошадиной езды, на мой взгляд, многократно преувеличены. Ведь что такое лошадь? Живое существо с четырьмя ногами. А значит, сама собой она упасть не сможет по определению. Никогда! Вот вы хоть раз обыкновенный стол видели? Тот, который на четырёх ногах? А хотя бы даже и на трёх - неважно! Так вот он никогда и ни за что сам собой никуда не упадёт.

То же самое и с лошадью: у неё четыре ноги, а значит, она стоит на земле весьма устойчиво.

По теперь возьмём, к примеру, велосипед. Уж он-то, со своими двумя колёсами, просто-таки предназначен для паданья! И, однако же, люди на нём ездят, и довольно удачно!

Так неужели же я, освоивший велосипед с первой же попытки, усевшийся на него в четырёхлетнем возрасте и прокатавшийся на нём никак не менее пятидесяти лет, не смогу в шестьдесят сесть на какую-то... нет, не паршивую! А вполне себе нормальную и замечательную лошадь? Да что вы мне говорите! Тем более что и лошадь малость подшофе, и я под не меньшим шофе... Неужели же два поклонника Бахуса не смогут найти общий консенсус? Ведь алкаш алкаша видит издалеша...

Как оказалось - смогут. И претензий со стороны лошади ко мне не поступали.

Еду я себе и думаю: повезло мне или не повезло? Попал сюда весь в лохмотьях, а тут, глянь, уже и прибарахлился малёхо. Сейчас бы ещё лишнюю одёжку да оружие толкануть - глядишь, и деньжонки появятся. У этих-то разбойников, конечно, тоже в кошелях звенело, да не так чтобы густо - все медь да серебришко, ни одной золотой монетки.

И ещё думаю: как бы мне не налететь на друганов ихних, буде такие случатся? А то вдруг узнает кто, неровен час, одёжку да из коней кого - тут мне и кранты. И ни мечом отмахаться не сумею, ни из лука оборониться. И что тогда? Опять лохмотья надевать? Так они там, на кусте остались. Эх, прихватить бы надобно их было! Так, на всякий случай.

Отхлебнул я ещё чуток, для успокоения личности нервов, загрызнул колбасой. И чего мне на месте не сиделось? Выпить есть, закусить - тоже. И то и другое, судя по всему, неиссякаемое. Сплёл бы себе шалашик да и жил бы! Нет, ну а как же общение? Дома-то, в городе то есть, на Земле, нет-нет да и переговоришь с кем-нибудь. И тут, думаю, собеседники нашлись бы.

Ладно, что бог пошлёт, то и будет. А пока печалиться нечего. Надо ехать, куда глаза глядят да кони ведут.

И, главное, хоть бы я мог следы читать, ну, или чтобы была тут дорога какая-никакая, тогда бы хоть по дорожной пыли разобрать можно было, кто куда и откуда ехал. А то ведь степь да степь кругом... Ну, кустики время от времени попадаются. Но всё равно - простор. Небесный. Сизокрыл. И тишина кругом... И душа опосля выпивки песни требует.

И я запел потихонечку. Не, ничё, кони не шарахаются. Значит, нормально пою, можно и прибавить! Степь ведь, никто не услышит. А эти пятеро... да мало ли откуда они прискакали? Может, вообще с другой стороны, чем куда я еду.

Но, всё же меня услышали: из-за очередного бугра, который я намеревался объехать, вывернулись ещё четверо, оч-чень-оч-чень похожие на тех, которых я обоб... оставил. И эти вроде как более трезвые. Закружились вокруг меня, чего-то высматривая.

- Ты поглянь, Олёкма, кони-то никак наших ребят! - крикнул один другому.

- Ага! И рубаха на ентом тожеть Шутяги!

- Ты хто такой? - один загородил мне дорогу, остальные рассредоточились, двое поснимали из-за спин луки.

- Ребята! - сказал я, поочерёдно протягивая каждому бутылку. - А давайте-ка лучше выпьем! За-а... за знакомство!

- Ты чего... А! - тот, что загораживал мне дорогу, вдруг обмяк и сполз с седла. Остальные двое тоже выронили луки, а оставшийся четвёртый - меч. И склонились в своих сёдлах кто налево, кто направо, а кто и прямо в гриву коню.

И дружно захрапели.

- Чё это с ними? - не понял я. Пришлось соскочить с коня и подёргать за ноги - тех, кто ещё на конях сидели. От моих дёрганий они тоже пососкальзывали с коней и улеглись на траву, не переставая храпеть. Разило от них так, как от десятивёдерной бочки с водкой.

И тут я начал что-то подозревать... Или же до меня стало потихонечку доходить... А может, просто прояснилось в мозгах. А куда деваться? Ситуация такая, что хочешь не хочешь, а протрезвеешь.

- Так вот ты какой, северный олень! - пробурчал я, разглядывая бутылку в своей левой руке. - Хм! Хорошо это или плохо? Наверное, всё же хорошо: никто меня теперь и пальцем не тронет. Но и плохо, потому что я теперь никого по-нормальному угостить не смогу. Так что же мне теперь, отныне только в одиночку напиваться придётся? А просто выпить да поговорить ни с кем не получится?

Последнюю фразу я уже прокричал, оглядывая окрестности. И никто-никтошеньки мне не ответил. Пришлось даже слезу пустить - от жалости к себе.

Ну а потом собрал я снова чужое оружие, одёжу, привязал коников к имеющемуся цугу... да и поехал себе. Не оставлять же хорошие вещи валяться где попало. Привычка, ничего не поделаешь. Привык сам себя обеспечивать.

На этот раз я выбрал правильное направление: никто из всадников меня больше не беспокоил. И я, засмотревшись на окружающее, даже перестал прихлёбывать из бутылки.

Еду я, еду, а пейзаж вокруг меня никак не меняется. Ни дорожки, ни тропинки не видать. Может, я по кругу кружусь? Так нет же - я ведь поводья и не трогаю, коники сами должны выбраться, где к людям поближе. Тут у них соображалка гораздо лучше человеческой работает. Да и солнышко вроде всегда в одной стороне находится, не бегает по небу. Да и то сказать, в степи - не в лесу, лешаков не встречается.

Между тем и смеркаться стало. И что-то меня начала пробирать боязнь. Даже водка не помогала. Нет, помогала, но не совсем. Почему-то вспомнились разные ужастиковые истории про степных волков, про жадных до людской крови зомбаков, про шастающие повсюду неупокоенные души - в общем, всякая гадость и чертовщина.

Да и кони притормозили и спотыкаться начали. Они, говорят, в темноте плохо видят, ещё хуже, чем люди. Ну а фонаря у меня с собою никакого не имеется. Не считать же тот, что мне на прошлой неделе под глазом Капуста поставил. Этот не светит.

Вот же кликуха у человека - Капуста! А всё потому, что капусту он больше всего на свете любит. Хоть жареную, хоть пареную, хоть в кочанах, хоть без кочанов... Не понимаю я такого! Ну ладно бы ещё эта капуста из мяса была...

И, значит, нужно мне останавливаться на ночлег. И первым делом - разжечь костёр. Оно хоть пока ещё не совсем темно, да когда совсем темно станет, это уже слишком поздно будет.

Остановился я возле каких-то кустиков, чтобы лошадку привязать к чему было. Но не успел. То есть привязать-то я её привязал, и все остальные за ней выстроились, как стояли. И даже травку вроде как щипать начали, в окрестностях себя. Тоже в качестве закуски - я же снова по пять капель определил, но это уже с устатку: меня везли - заслужили.

А не успел я сушняка набрать - не того, что после перепоя бывает, это мне ещё только впереди предстоит, может быть, наутро. А того сушняка, что из веток сухих, из травы всякой, тоже сухой, состоит. Ну, и так далее.

Я ведь уже совсем почти собрался огонь разводить - я ведь у этих вояк чего обнаружил? Во! Я у них огнива обнаружил, у каждого. То есть кремень - камушек такой, у кого побольше, у кого поменьше - и кресало, пластинку железную, овальной формы и с отверстием внутри, чтобы брать удобней было и по пальцам себя не засветить.

Но воспользоваться огнивом я не успел. А не успел потому, что увидел, как прямо ко мне собака бежит, большая-пребольшая, и серая. И кони чего-то захрапели хором и попятились. Испугались, что ли? А я себе так думаю: если собака - значит, люди близко. Ну и говорю ей, вроде как в шутку:

- Собачка-собачка, выпей со мной! - и бутылку ей протягиваю. Не подумал я, что на собак моя бутылка точно так же, как и на людей, повлияет. Вернее, подумал, что не повлияет.

А однако же собака, не добежав до меня пятка шагов, грохнулась на землю и принялась содрогаться в судорогах. А потом вытянулась - и замерла. Околела, значит. И, смотрю, а это уже и не собака вовсе, а мужик лежит. Голяк-голяком, даже исподнего нет. И весь в шерсти, прямо как грузин из анекдота.

Не успел я очапаться после случившегося, слышу, подхихикивает кто-то. Совсем рядышком со мной

- Кто тут? - спрашиваю. - Выпить хочешь?

- Нет, не хочу, - отвечает - и выходит из кустов.

Тоже мужичок, старикашечка. Бородёнка сивая, одежонка драная - может, на чуток получше, чем у меня в бомжах носилась.

- Здоров ты, однако, - говорит. - Оборотня с одного маху завалить!

- Так это оборотень был? - спрашиваю я и на мужика голого лежащего киваю.

- Он самый. Гроза всех окрестных мест. Лет пять, почитай, его поймать да убить не могли. А ты - бах! - и с одного раза!

- Да я и сам не знаю, как получилось, - пожимаю я плечами. - Предложил ему выпить, а он и помер.

- А что ты ему выпить предлагал? - заинтересовался мужичонка.

- Дак что было у меня, то и предлагал. Что сам пью. Водочки, значит.

- А ну-ка, ну-ка! - мужичонка подскочил поближе, стал разглядывать бутылку.

- Извини, мил человек, - говорю ему, - не могу я тебе её в руки дать. Вроде как приросла она к моей руке. Очень неудобно, да деваться некуда.

- Вот это да! - мужичонка аж отшатнулся от меня. - Да ты маг, оказывается! То-то мне сразу показалось, что сила в тебе имеется...

- Да какая там у меня сила, - отвечаю. И каламбурю: - Была у меня сила, как мать на руках носила!

- Ну-ну, не прибедняйся! - говорит мужичок. - Это у тебя не бутылка в руках, а очень мощный артефакт. Причём настроенный, как я погляжу, исключительно на одного тебя. Так что там внутри, говоришь?

- Так и говорю, - угрюмо сказал я, - водка, спиритус вини ректификатум. То бишь этиловый спирт, цэ два аш пять о аш, сорокапроцентный водный раствор. Алкогольный напиток, короче говоря.

- Вот оно как! - протянул мужичонка. - Ну, тогда понятно, почему оборотень окочурился! Нельзя им спирт употреблять. Ни одной нечистой силе нельзя. Сразу кранты наступают. Что мы, собственно говоря, и имеем на настоящий момент.

- А ты, - говорю, - кто такой будешь? Не маг ли?

- Маг, - кивает он. - Но давай лучше сначала костерок разведём, а потом поговорим. А то бутылка твоя, убивающая нечисть, конечно, дело хорошее, однако эту нечисть ещё и увидеть надо. И желательно до того, как она тебя увидит.

- Дак разжигай, - говорю, - коли ты маг. Знаешь же, наверное, разные всякие штучки. А то я пока огниво освою - полночи пройдёт, ежели не вся. Да и бутылка в руке мешает.

Усмехнулся он, щёлкнул пальцами - и сразу загорелся костёр. Хоть и гореть вроде бы нечему: зелёная трава вокруг. А языки-то пламени над травой колышутся, а саму траву не трогают, она так зелёной и остаётся. Ещё потом он покрутил указательным пальцем правой руки над головой - и вокруг холма образовалось сплошное огненное кольцо.

- От зверей, - коротко пояснил дедуля-маг.

- Здорово у тебя получается! - удивился я. - А вот так можешь?

Я набрал в рот из бутылки, да как дуну на костёр!

Огромный огненный клубок, с метр, образовался над пляшущими языками пламени и покатился дальше, с холма в поле, освещая вокруг себя круг радиусом, наверное, никак не менее десяти метров. Докатился до речки и с шумом погас.

Маг отшатнулся от костра, лошади шарахнулись в другую сторону.

- Ох, и ниии себе! - только и смог проговорить я. Хорошо ещё, никого не задело. А я чего? У нас Пантрет такое же точно мог проделывать, только поменьше размером. И он на спичку дул. А на костёр, конечно, больше должно получиться. Пантрет - это потому что Панкрат Третьяков он. Вот так и прозвали...

- Да ты и сам по себе, я посмотрю, великий маг! - с уважением проговорил дедок-маг. - Не ошибся я...

- Да не! - стал отнекиваться я. - Это я так, случайно.

- Интересно, что же будет, если ты сделаешь это специально? - задумчиво произнёс он.

- Не, ну, почти случайно, - уточнил я. - Хотел поменьше, а оно вон как получилось, побольше.

- Так ты сам, выходит, не знаешь, какая у тебя сила? -маг надолго задумался.

- Не знаю! - согласно помотал я головой и ещё немножко отхлебнул - для успокоения нервов. Ну это ж надо, какой шикарный шарик появился! Куда б его пристроить можно? Врагов пугать? Так я их лучше напою! А, ладно, потом что-нибудь придумаю.

- Вот что, - сказал наконец маг. - Давай-ка сейчас ляжем спать, а утром подумаем, что можно сделать.

- А я уже и так сплю! - заявил я и тут же захрапел.


Просыпление... то есть пробуждение, под утро, явилось точным слепком с сотен и тысяч подобных пробуждений на Земле, поскольку началось с симптомов похмелья.

Однако здесь, в моём новом мире, как оказалось, бороться с ним удаётся не в пример легче и быстрее. А что не так, если лекарство надёжно принайтовлено к моей левой руке? И мне остаётся лишь подтянуть её к себе и сделать глубокий глоток?

И сразу высветляется сознание, и в две тысячи раз быстрее начинают копошиться мысли, и любой жест, любое движение в этом мире становится всего лишь символом того, что я бы мог осуществить в том.

Маг тоже пробудился, но не торопился вставать, поглядывая на меня из-под полей своей широкой шляпы, которой прикрывался не то от мошек, не то от света полной луны. Здесь, как я посмотрю, в небе царила всего одна. Но по размерам показалась мне намного больше нашей - по крайней мере, как минимум раза в два.

Ну хорошо хоть не две, а то вчера вечером я решил, что она бессовестно двоится. Но это, скорее всего, явилось следствием неумеренных моих, как обычно, возлияний. Пора, наверное, перестать обращать на это внимание. Только неясно, на что - на луны или на возлияния?

- Выпьешь? - снова предложил я магу, колыхнув бутылку.

- Нет-нет, что ты! - отказался он, вскакивая и отталкиваясь от моего предложения сразу двумя ладонями.

Оп-ля! А маг-то совсем другой стал! Подменили его за ночь, что ли? Ложился спать - дед дедом, а сейчас гляжу - а он пацан пацаном.

- Ты чего? - уставился я на него. И отхлебнуть забыл.

- А я чего? Я ничего! - отозвался он. Так, вроде и пароль и отзыв правильные. Однако не так что-то. И тогда я решил спросить его в лоб:

- А где дедуля? - говорю. И смотрю на него так, сосредоточенно, со значением.

- Какой дедуля? - пацан цоп себя за подбородок. И сразу смутился и аж покраснел. Но всё же выдал: - Я за него!

Тоже правильный ответ... Может, из наших будет? И я продолжил расспросы:

- Понятно... А бороду свою ты где посеял? В кустах, когда вчера до ветра ходил? Или она у тебя в обратную сторону расти начала?

- Нет... - бормочет, - это иллюзия была... Я подумал, к старому человеку у вас доверия больше будет.

- Э-э, милай! У меня доверия давно ни к кому нет, особливо на трезвянку. А в вашем мире - так особенно. Надысь не успел искупнуться - чуть в рабы не записали. Хорошо, бумаги у них не нашлось и с чернилами напряг вышел. Потом эти... человековолки где ни попадя бегают. Непорядок! А ну, давай, колись по-быстрому: откуда-куда-зачем?

- Это как то есть? - не понял парнишка.

Ну как есть парнишка - годков ему так... пятнадцать-шестнадцать, не более. Ну, может, семнадцать-восемнадцать, но это уже на крайняк. Росточек только тот самый остался, что от деда, а так куда и морщины делись, и борода с усами. Иллюзия, говоришь? Ну-ну. Посмотрим ещё, куда эта иллюзия тебя заведёт. А заодно и меня с тобой.

- Рассказывай, - говорю, - откуда ты взялся, куда ты собрался. А не то напою тебя щас, - я взболтнул бутылкой, - так ты мне не то, что всю правду расскажешь, а ещё и про то, чего не было, не позабудешь.

- Не надо меня напаивать! - встрепенулся парнишка. - Я и так всё расскажу!

И рассказал. И по его рассказу выходило так, что он является магом от рождения. Только с родителями у него чего-то не заладилось - то ли погибли в войне какой-то магической, то ли наоборот, подняли свой магический статус до невиданных высот и покинули этот мир, переселившись куда-то повыше, то ли и вовсе перебросили их на пустое место и заставили там чуть ли не целый мир самостоятельно творить. Только вот я не понял: это хорошо или не очень? Или как у нас говорится - повысили, из тюрьмы да на виселицу.

В общем, как я понял, дело тёмное. И без бутылки в нём ну никак не разберёшься. Потому-то я время от времени из неё и отхлёбывал. И ему предлагал, да он всё отмахивался. А потом я и предлагать перестал. Потому что подумал: это же что выходит, я парнишку этого вроде как спаиваю? Непорядок! И свои предложения прекратил. А вот он свой рассказ - нет.

И выходило дальше из его рассказа, что отдали его сначала в магический детский садик, ну, для особо развитых детей-магов-вундеркиндов, потом в магическую школу, а вот теперь он направляется в славный стольный град поступать в магический же университет. Ну, или в академию - тут я с этим не очень разобрался, потому что в тот самый момент отхлёбывал из бутылки и плохо расслышал.

- А чего ж пешком? - удивился я.

- Да денег нету на лошадь, - скривился он.

- Не, ну если у тебя такие таланты, могли бы взять на полное государственное обеспечение! - посетовал я.

- Да кому это надо, - ещё больше скривился он. - На маленьких ещё так-сяк выделяют деньги, чтобы не помер с голодухи. Гуманность вроде как проявляют. А подрос - иди, зарабатывай сам.

- Знакомо, - кивнул я. - У вас, значит, тоже капитализм, хотя и магический.

- Ага, - мотнул он невесело головой.

- Может, выпьешь? - позабывшись, снова предложил я. - Для поднятия настроения.

- Нет, - опять отказался он. - Мне пока рано...

- Ну, дело твоё! - и я вновь присосался к бутылке. Кто знает, на сколько хватит её магического запаса? А так, по крайней мере, хоть сожалеть не буду.

Загрызнув выпитое от бесконечного куска колбаски, я заблагодушествовал. А что ещё надо хорошему человеку? Опохмелиться как следует, закусить плотненько, по мере возможности - а дальше видно будет!


- Что ты собираешься делать? - осведомился парнишка-маг после того, как умылся, почистил зубы и ещё что-то там сделал в кустах. Меня это не интересовало: у меня имелись собственные заморочки, которым я и подумывал следовать.

- Да мне, собственно, по барабану! - пожал я плечами. - Это ведь ты у нас самый крутой в этом мире. Вот и подскажи мне, лапотному, как лучше всего в нём устроиться. Я так полагаю, первым делом нужно бодануть лошадей с хабаром. А дальше прояснится, куда рулить.

- Бодануть? - нахмурился он.

- Ну, толкануть, - снизошёл я до объяснений. - Сбагрить. Рассосать. Продать, короче!

- А-а! Так ты это имеешь в виду! - лицо его разгладилось. А я уж думал, что у него крыша реально съезжать засобиралась.

- Как будто ты имеешь в виду что-нибудь иное? - удивился я и на всякий случай отхлебнул самую капочку.

- Да, всё правильно, - кивнул он. - Я предлагаю отправиться в славный стольный город Ализбакур, где существует самый справедливый торг по лошадям, и там продать твоих скакунов.

- Наших. Наших скакунов, - подчеркнул я. В самом деле: я тут никого и ничего не знаю. И вдруг мне на голову - хорошо ещё, в переносном, а не в прямом смысле - сваливается этот чувак, от Бори и Гены. То есть абориген. И что? Я буду колбаситься, выцарапывая себе лишние сто грамм? Для чего? Выпить у меня теперь всегда имеется, закусь - тоже. Я бы ему вообще всех коняшек подарил - ну до того он мне понравился! - но! Я вдруг подумал: здешний мир мне неизвестен, ну вот ни на чуточки! Я тут - не пришей кобыле хвост. Это чтобы не сказать чего-то большего. Ну, и не буду. И если он мне хоть чем-нибудь поможет... что же, я его не отблагодарю, что ли? А как? Ну, это уж как у меня получится.

- В смысле? - переспросил парнишка.

Он что, в самом деле не понял? Или тупит специально? Ладно, мы не гордые. Сейчас объясню то же самое, но на пальцах. Если в двух словах не получилось

- Такккк... Как тебя зовут хоть? А то мы вчера вроде бы как не представились друг другу. Я - Пётр Семёнович, а ты хто?

- Меня зовут Аммисарт. Я - маг седьмого разряда!

Хм... седьмого... Это ещё смотря как считать! Если как у слесарей, то нормально, и даже очень, если не чересчур. А если как у спортсменов... то всё наоборот. Но на всякий случай нужно его поздравить:

- Очень рад за тебя! - покрутил я головой. - Так вот, Ами... Аммисра... сарт! Ты, я посмотрю, тут по этому миру шаришь на раз. Так? Молчи! Я и так вижу, что шаришь. А я... Ну что - я? Я - так... пару фокусов... насмерть, правда. Кого угодно, как недавно выяснилось. Но это мелочи! Главное - мне надо здесь как-то... зацепиться. Или... укрепиться. Можно даже укорениться. Но это неважно! То есть, одно и тоже. Так вот. Если ты поможешь мне в этом, то я тебе... или нет? Ты - мне? Нет! Я - тебе. Вот, у нас сколько лошадей? Не отвечай! Я и так знаю! Де... девять штук. Впрочем, это неважно. Короче: половина - твоя! Ты понял? А вторая половина - моя! Сог... согласен? Тогда - по рукам! Договорились?

- Мне как-то неловко... - завёл шарманку Аммисарт.

- А мне - ловко! - подхватил я и захихикал. - Ведь если что не так... - я закачал у него под носом указательным пальцем правой руки. Левой не смог бы, как ни старался: в ней намертво зажата неиссякаемая пол-литра. - Я ведь вас всех упою до усмерти!

- Я понял! - кивнул Аммисарт, не сводя взгляда с моей левой руки. А вернее, с пол-литры в ней.

- Вот! - резюмировал я. - За это я тебя и уважаю! Но целоваться не будем! Потому что на брудершафт мы с тобой не пили!

- Не пили, - покорно согласился Аммисарт.

- Пока я на этом и не настаиваю! - я вновь поднял указательный палец. - Но потом! Ну... потом оно и будет потом.

- А чего ты хочешь? - рискнул уточнить Аммисарт.

- О! - живо отреагировал я. - Слова не мальчика, но мужа. - Я хочу... я много чего хочу... Но на первых порах, хотя бы, чтобы у меня было куда преклонить колена, а во-вторых, чтобы я не думал о ежедневном ночлеге. Ну и, может быть, о хлебе насущном. Потому что насущную колбасу я вроде бы и так имею.

- То есть, ты хочешь заиметь свой дом? - предположил Аммисарт.

- Дом... - произнёс я. - Дом... свой дом... - И - заплакал. Воспоминания, знаете ли...

- Ты чего? - испугался Аммисарт.

- Не обращай внимания! - я высморкался и успокоился. - Со мной такое бывает. Но дом... Да, ты прав, я хочу иметь свой дом!

- Нет ничего проще! - развёл руками Аммисарт. - Когда мы продадим всех лошадей, то вполне сможем купить тебе дом... И ещё мне останется... на разные алхимические опыты.

- Отлично! - среагировал я. - Можешь тогда свои опыты проводить в моём доме!

- Ты это... серьёзно? - переспросил маг, будто не веря своим ушам.

- Серьёзней некуда, - кивнул я, широко махнув рукой. - Разрешаю! Пользуйся!

- Сп... спасибо! - заикнулся маг.

- А то! - я расплылся в улыбке. Всегда приятно сделать что-то хорошее приятному человеку. - А у тебя что, своего дома нет?

Маг сразу съёжился:

- Был... дом... Да только вот... - было видно, что воспоминания ему тоже не очень приятны. Тем более для озвучивания.

- Не-не, не хочешь, не рассказывай! - прервал я его, выставив бутылку в виде щита и поболтав ею. - Я в душу к людям не лезу! Захочешь - потом сам расскажешь, как-нибудь.

- Да... потом... - согласно кивнул Аммисарт.

- Ну, тогда поехали! - скомандовал я.

И мы поехали.

Кони послушно брели за нами... за нашими конями. Ага, попробовали бы они не побрести - маг на них такое заклинание наложил, что они чуть ли не на задних ногах и строем не маршировали. А может, он их просто более удачно перевязал. Я-то с лошадьми не очень, больше чисто теоретически.

- А далеко ль ехать? - поинтересовался я.

- К вечеру поспеем. Или чуть раньше. Если ничего не помешает, - отозвался маг.

- А что может помешать? - пожал я плечами.

- А вон, видишь, вдали вроде как дымка стелется? - указал мне он.

- Ну и пусть стелется! Может, она спать захотела? Счас постелится, да и ляжет.

- Э-э, дорогой! Это орки! И, боюсь, они нас уже заметили. И если ты не сможешь нас оборонить, вряд ли мы с тобой до вечера и доживём.

- Это ж почему? - не понял я.

- Да едят они людей, вот что, - до обалдения спокойно произнёс маг.

- Да ты-то чего не волнуешься? - удивился я.

- Да меня, может, не сразу съедят, к шаману ихнему потащат. А пока дотащат... кто знает, что может случиться. Может, я силы подкоплю, а может, имперская дружина появится. А пока... только на тебя и надежда. Костерок-то разжечь?

- Зачем... костерок? - не понял я. - Ты чё, хочешь им задачу облегчить, чтобы меня сразу и поджарили?

- Что ты! Что ты! Свет с тобой! - замахал он руками. - А ты разве не огненными шарами будешь от орков обороняться?

- Ещё чего! Я уже похмелился! И до обеда в рот её не возьму! - я колыхнул рукой бутылку. - А угостить - угощу!

И я выехал навстречу быстро приближающимся всадникам. Их зверски орущие морды и взмахи дубинок и тесаков над головами ясно показывали, что именно они собираются с нами сделать. Так что и маг, думаю, не спрячется: порубают, а после разбираться будут, маг он или не маг.

Ох! А на чём-то они скачут? Не лошади это, нет. Звери какие-то! С клыками, с когтями на лапах. Ого!

- Что это за чудища под орками? - обернулся я к магу.

- Варги это! Звери такие! Хищные! Да делай же ты что-нибудь!

- А чё мне делать? - развёл я руками. - Мне делать нечего! Пейте, гости дорогие! Пейте, хоть залейтеся! И зверушки ваши... тоже пейте! А то ишь как языки-то высунули. Запарились, небось? Хлебнуть охота? Ну, то-то!

И я повёл широкой рукой вдоль строя всадников, намеревающихся охватить нас и не дать убежать. А мы и не собирались! Чего нам от гостей бегать-то?

С диким мявом варги на полном скаку... или как можно назвать их аллюр? Словом, принялись они падать на землю и кувыркаться от набранной скорости. А, перестав кувыркаться, распластывались на траве и начинали... громко храпеть.

И всадники тоже кувыркались через головы, или успевали соскользнуть вправо-влево, благо ездили они без стремян, а значит, и сломать или вывихнуть ноги из-за стремени не могли.

Спустя полминуты все два десятка атакующих всадников превратились в мирно отдыхающих спящих, соревнующихся со своими зверями в храпе.

- Вот это да! - поражённый маг обходил поверженных врагов, некоторых быстро обыскивал, срезал с поясов мешочки кошельков, вытряхивая глухо звякающие монеты себе в ладонь, совал в собственную сумку - и продолжал обход.

Я же, сам не ожидавший такой реакции - честно говоря, я боялся, что у меня ничего не получится, и что нас-таки сомнут, - только и смог что произнести "И-и-эх!" да малость отхлебнуть из бутылки. За победу. Так положено. Почему я боялся, что у меня ничего не получится? Да того, что в прошлые разы я угощал мужиков от чистого сердца, и это были наши, люди, пусть и малость озверевшие. А тут - какие-то орки. Бог знает, как на них алкоголь подействует? А вдруг никак? И потом: я же их чуть не со злом пользовал - вон, "Хоть залейтесь!" произнёс, и сказано-то было со злобой! А вдруг злоба и алкоголь - две вещи несовместные?

Ан - нет: всё равно подействовало! Да и то сказать: алкоголь хоть на друзей, хоть на врагов действует почти одинаково. Ну, разве что отличие малость в дозах.

- Пётр Семёнович! - подошёл ко мне Аммисарт. Ты смотри, запомнил! Значит, и вправду маг. - А вот объясни мне одну вещь: почему это у некоторых твой чудесный напиток частью изо рта льётся, а у отдельных так прямо и из ушей?

- А-а! Это, брат, вот такое вот свойство нашей магии. Я ж недаром говорил им "Пейте, хоть залейтесь!". Так что заправлены они сейчас будь здоров, под самое горлышко, под завязку. И отойдут нескоро... если отойдут, конечно.

- Орки здоровые, - покрутил он головой, - выживут.

- Ну, дай бог... Не хотелось бы греха на душу брать, но... с другой стороны, я-то угощаю, а ты не пей! Если за собой такой грех чувствуешь, что не потянешь. И никто тебе ни слова не скажет. Может, разве, спасибо - ну, это если бухла маловато. Но тогда обычно мало кто отказывается... - я погрустнел и сделал ещё глоток. - Да! Может, ты будешь? - протянул я ему бутылку.

- Нет-нет! - он шарахнулся от неё так, что чуть не упал.

- Ну, как хочешь, я не настаиваю... Вот, видишь, какой я гуманный?

- Вижу, вижу! - он успокаивающе отгородился от меня ладонями. - Ну что, поехали дальше?

- А куда же ещё? Вижу, ты у них всё, что можно, забрал...

- Это на двоих! - быстро сказал он. - Я не стал предлагать тебе сходить с лошади, потому что побоялся, что ты упадёшь...

- Кто, я? Да ну! Я всегда держусь на ногах, и если когда и падаю, то всегда исключительно на собственную... собственное ложе, - с гордостью произнёс я. Да, кроватью то, на чём я спал последние полгода, называть нельзя. А вот ложем - сколько угодно. Потому что ложем может называться и королевский пятиспальный сексодром с балдахином, и охапка сена летом в ночном. Эх, как мы пацанами в ночное ходили! Ещё от колхоза. Как костёр жгли, рыбёшек да лапки лягушек в глине пекли - почище иных французов! А потом... Эх, да что говорить!..

Так что моя ложь про ложе, в общем, ложью и не была.

- Да ты, может, и вовсе королевских кровей будешь? - задумчиво произнёс маг, запрыгнув на лошадь и мастерски подбирая поводья.

- Да кто его знает, кем я буду... - не менее задумчиво проговорил я. - Я в этом мире совсем недавно, и тут, как я посмотрю, у меня сотни дорог и тропинок! Ишь, вон как по степи расстилаются!

И тихонько запел:

- Сто дорог передо мной, сто путей...

А дальше-то и не помню. Ну, я эту фразу повторил раз двести, пока не надоела, а потом замолк. И дальше поехали совсем тихо, в обоих смыслах. А куда торопиться? Орки побеждены, очухаются нескоро - хорошо, если к ночи. А ночью они, по словам Аммисарта, плохо видят и никуда ехать не могут. Нет, но имечко у него, конечно, ещё то! Нет, начало-то вполне ничего, а вот окончание... Ну да ладно, попытаюсь абстрагироваться, мне же на пользу пойдёт.

Проезжая мимо храпящих и вздрагивающих орков и их верховых зверей, я подумал, что похмелье у них обязательно будет весьма жестокое. Столько выжрать, и без закуси... нет, я им не завидую! Ну, вода вроде у них в бурдюках имеется - отойдут. Я же не зверь всё же! Я бы им и водочки накапал с полбурдючка, для поправки здоровья, но это лишь в том случае, если бы оставался с ними. Уж тогда-то мы бы с ними сразу подружились! Ещё бы: человека, спасшего другого от жестокого похмелья, тот, другой, просто боготворить должен! И уж несомненно, сразу бы стал закадычным другом.

Но приходилось проезжать мимо. И зла на них я не держал ну нисколечки! А за что? Они вот так привыкли - налетать и грабить. Дикие люди, дети гор... то есть степей, наверное.

Оглядываясь на валяющихся вповалку орков и варгов, я чуть было не проехал мимо скифской скульптуры... Хотя какие тут могут скифы? Но очень уж каменный столб этот был похож на тот, который я видел возле нашего областного краеведческого музея: шапочка, похожая на круглый шлем, неявно намеченные раскосые глаза, плоский нос, руки, сложенные в низу живота... Да практически копия!

- Постой-ка! - притормозил я Аммисарта и заодно своего коня. С последнего с прыгнул, первому передал поводья. - Ты в курсе, что это за скульптура?

- Какого-то древнего божка, - пожал плечами маг. - Такого древнего, что уже и забыли, что это за бог... или божок. Ты же видишь, никаких ему подношений не дарят. А что такое?

- Не в авторитете, то есть? - прищурился я. - Да очень уж похож он на одного из наших... быть может, тоже божков. И - жалко мне его! Вот всегда так: пока ты молодой, к тебе все обращаются, ты всем помогаешь, тебе магарыч ставят... А потом - пошёл на хрен и никому не нужен! Непорядок это!

Я покачал головой и обошёл вокруг статуи. Да, ничего и ни от кого вокруг не валяется. Ни даже маленькой корочки хлеба. Ну, что ж!..

Я опрокинул над головой божка бутылку... И из неё не пролилось ни капли!

- Вот видишь! - усмехнулся Аммисарт. - Он никому не нужен! Даже твой артефакт так на него реагирует.

- Мой артефакт... ты не трогай! Я с ним пока ещё сам не разобрался! - огрызнулся я. И в самом деле: помнится, как я ни кувыркался - тогда ещё, у ручья. И когда в ручье купался, кстати, тоже. Так ещё тогда заметил, что и ни из бутылки ничего не выливается, и в неё ничего проникнуть не может. Хоть и вытаскивал колбасу из горлышка и отхлёбывал - в честь начала купального сезона. А тут как-то запамятовал этот факт. И получается, что только я из неё пить могу, а больше никто! Ну а тут подумал, что если я сам хочу из неё вылить, то, может, оно и польётся. Ан нет, не полилось, не получилось.

Ну что ж, тогда придётся действовать по-иному. Я как следует набрал полный рот из бутылки, да как дуну прямо в лицо этому статую!

- На-ка, выпей, дружок, за моё и за своё здоровье!

И - куском колбасы ему губы помазал. Я вспомнил, что вроде бы так дикие племена своих вырезанных из дерева или из камня древних божков угощали.

И статуй открыл глаза! Я чуть не сел тут же. И, чтобы немного успокоиться, малость отхлебнул.

- Спасибо тебе, добрый человек! - пророкотал статуй. Ну точь-в-точь камушки неслабые пересыпаются, так его голос прозвучал. - Помог ты мне ожить. Помогу и я тебе при надобности: призовёшь меня - приду!

- А как же тебя призывать-то? - спросил я. Статуй оглянулся на опешившего мага - тот прямо с лошади соскользнул, когда всё это увидал, усмехнулся и ответил:

- А ты просто подумай обо мне, да и плесни на землю малость этого чудесного напитка - я и появлюсь! А сейчас смочи меня им ещё немножко!

Ну, я вновь набрал в рот из бутылки, да постеснялся ему в лицо поливать, поэтому брызнул пониже: смочил живот и руки, и дальше потекло... И вновь губы ему колбасой помазал, хотя и с опаской: вдруг за палец укусит? Но он за палец не укусил, хотя колбасы кусочек, похоже, отгрыз.

- Спасибо! - вновь пророкотал статуй. - Разделил ты со мной трапезу, значит, стали мы с тобой теперь как побратимы! Бывай здоров!

Сказал так - и ушёл под землю. Ну, я его уход тоже малым глотком проводил - погладил дорожку. Да ещё и на место на то, куда он провалился - капнул. Положено жеж три раза отмечать, вот я и отметил.

И мы вновь поехали верхом на конях. Каюсь, я принялся более тщательно оглядываться по сторонам в надежде отыскать ещё одного статуя. Мало ли! У нас вон в калмыцких степях нет-нет да и попадётся такой вот скифский болванчик. Который, как оказывается, совсем не болванчик, а очень даже полезный в хозяйстве божок. Нужно только к нему подход подходящий найти, и тогда всё будет тип-топ.

Аммисарт поглядывал на меня со странным выражением - смесью удивления, насторожённости и... восторга. Но пока что ни о чём не заговаривал. Ну, и я молчал, продолжая рассматривать окружающую нас степь. И, как ни странно, находил в ней какие-то отличия одного места от другого, а не просто голую плоскость.

Когда я говорил про множество тропинок, расстилающихся передо мной, я и эти, степные, имел в виду: тут, по степи, похоже, каждый - хоть пеший, хоть конный, а хоть и дикий зверь - выбирал свою собственную дорогу, оттого-то столько и протоптали. Но некоторые оказались протоптанными более сильно, чем остальные, и вот на одну таковую мы вскоре и выехали.

- В столицу ведёт, - пояснил маг, кивая перед собой на не скажу, чтобы торную, но довольно-таки наезженную полоску. На ней две узкие колеи уже успели превратиться в одну широкую, хотя отдельные следы травянистой растительности посредине ещё кое-где оставались, сильно затёртые.

- А там, где мы были? - кивнул я назад. - Тоже ж какой-то город рядом имеется?

- Там неподалёку есть Альгузак, просто город, один из многих в Империи. Он-то поближе был, но лошади... сам понимаешь, могут быть оттуда.

- Понимаю, - кивнул я. - А как столицу зовут?

- Велискан, - усмехнулся парнишка-маг. - Недавно называли Ализбакур.

- А империю? - с подозрением спросил я. Имелось у меня какое-то нехорошее предчувствие.

- Велисканская, - усмехнулся маг.

- А императора вашего? - продолжал упорствовать я.

- Велискан... - снова повторил Аммисарт.

- Ага! - сообразил я. Я хоть пьяный-пьяный, а всё-всё понимаю! - Значит, император у вас свеженький, без году неделя!

- Ну да, - согласился маг, - лет с пяток прошло с тех пор, как он стал императором.

- А до того что было? - поинтересовался я.

- А до того была смута, - покачал головой Аммисарт. - Спасибо императору Велискану, всех сумел к ногтю прижать и смуту устранить. Это ведь только разбойникам да проходимцам всяким нравится, когда нет твёрдой власти. Вот тогда и начинают каждый в свою сторону грести, и ни о чём, кроме себя, не думать. А настоящий правитель должен прежде всего о государстве заботиться. Тогда и ему хорошо будет, и подданным его.

- Хотя не всем подданным поначалу хорошо приходится... - пробормотал я.

- Точно! А ты откуда знаешь? - покосился на меня Аммисарт.

- Да... оно, наверное, во всех государствах так: если не найдётся того, кто сможет всех к ногтю прижать, то и государства не будет.

- И у вас то же было? - с сочувствием спросил маг.

- Да, что-то вроде, - подтвердил я. - Ладно, оставим эту ненужную дискуссию... Скажи-ка лучше, далеко ли до столицы осталось?

Маг с тревогой посмотрел на солнце.

- Да, пожалуй, придётся нам ещё разок в степи заночевать! Проклятые орки! Они нас задержали.

Мне показалось, что он хотел что-то ещё добавить по поводу моего диалога с божком-статуем, но удержался. И правильно! Сколько я там с тем божком общался? Минут пять, не более того. А Аммисарт по карманам да по сумкам у орков сколько шарил? Полчаса, не меньше. Так кто в чём виноват? Вот потому и промолчал.

- Но ничего, - продолжил Аммисарт, - тут неподалёку должна быть стоянка... как раз для тех, кто опаздывает войти в город до закрытия ворот. Там обычно скапливается до пяти караванов. Вот там и заночуем.


Набежный вождь орков шевельнулся:

- О-о-о! Что это было? - он схватился за голову. В ней будто били в бубны пятеро шаманов. А ведь когда их провожали в набег, шаман был всего один, и голова не болела от звуков его бубна, а приятно кружилась от предстоящего: набежному вождю в первый раз доверили вести ватагу урук-хаев в набег на земли жалких людишек, в первый раз его назвали вождём - пусть пока на время этого набега, но если он окажется удачным... А вот в этом у вождя сейчас почему-то возникли сомнения.

- Мы напали на двух людей с многими конями, - с трудом отозвался лежащий рядом орк. Подняться и сесть у него не хватало сил. - Ты сказал: "Это хорошая добыча! Вперёд!".

- Это я помню! - отмахнулся вождь. - А потом что было?

- А потом... - напрягся орк, но почти в то же мгновение, зажмурившись от резанувшей голову боли, побормотал: - не помню.

- И я не помню, - сознался вождь. - А где же те двое? Мы, наверное, победили их, забрали коней, вернулись в стойбище и там устроили великий пир в нашу честь? И мы перебрали кумыса? - с надеждой произнёс он.

- Нет, - с осторожностью покачав головой, ответил ближний орк, - посмотри, это не наша степь. И наши варги лежат рядом. И остальные урук-хаи лежат рядом. И стойбища нигде нет.

- Вижу, - мрачно кивнул набежный вождь и сморщился от боли. Нет, легче вынести боль от раны, чем боль внутри головы! - Тогда, может быть, победили нас?

- Нет, - на этот раз ближний орк не стал качать головой, - оружие с нами, варги с нами. Крови... - он с трудом приподнял голову и осмотрел лежащих соордовцев, - крови ни на ком не видно. Урук-хаи живы, они шевелятся! Но все стонут.

- Это я слышу! - махнул рукой вождь и тоже чуть не застонал от своего движения, но сдержался. - Но что с нами было?

- Не знаю, - помотал перед собой руками ближний орк. Это оказалось намного легче и не так больно, чем мотать головой, и он решил всегда так делать, если у него снова заболит голова. Потом руки вернулись на пояс и обнаружили, что кошелька нет. - Кошелёк исчез!

- И у меня! - согласился вождь. - Неужели мы в Азгулаке пропили все деньги?

- Наверное... - поморщился орк. - Не помню.

- Возвращаемся в стойбище, к шаману, - решил вождь. - Наверное, один из тех двоих людей был великим шаманом. Таким великим, что ни один наш амулет не помог нам!

- О великий вождь, как ты мудр! - тихо прошептал ближний орк, придерживая голову.

Потихоньку поднялись все, включая варгов. Но ни один из зверей не позволил никому сесть на себя - они лишь огрызались и скалили острые зубы.

Пришлось плестись пешком. К счастью, по пути встретилась небольшая речушка, и это пришлось весьма кстати, потому что всю воду из бурдюков урук-хаи выпили в первые же мгновения после того, как очнулись, и ещё не хватило.

Напившиеся варги приободрились, и даже позволили усесться на себя, но тащились всё равно медленно, порой останавливаясь и с тоской оглядываясь на оставшуюся далеко позади речушку. Пришлось поить их вновь набранной в бурдюки водой, и это помогло: варги повеселели и ускорили ход.

Вождь, тоже несколько оживший и поздоровевший, ломал теперь голову над своими мыслями: возвращаться без добычи не хотелось. А особенно возвращаться из-за головной боли. Которая теперь как будто бы уменьшилась и уже не так досаждала ему.

"Может, не такой уж могущественный был шаман людей? - думал вождь. - Если боль прошла?"

Но отправляться в погоню было поздно, и не хотелось вновь попадать под действие чужого зловредного заклинания.

Пока он так раздумывал, прискакали дозорные, и сообщили, что впереди бредёт группа полуголых людей.

Вождь воспрянул духом и зазвучали необходимые команды...

Вернуться с пленниками - это уже кое-что.


Поднявшись на очередной холм, куда привела нас дорога - степь постепенно сменилась длинными увалами холмов, украшенными малюсенькими рощицами у их подножий, - мы обнаружили, что на месте ожидаемой стоянки как раз и начинает располагаться один из караванов. Погонщики распрягали лошадей и верблюдей, разводили костры, устанавливали палатки и готовили ложа для сна. Почти в точности такие, как устраивал себе и я - либо в заброшенной котельной или же в распределительном узле теплоцентрали. И я почувствовал ко всем этим людям глубокую внутреннюю симпатию...

А вот они к нам почему-то никакой симпатии не испытывали, потому что едва мы показались на бровке холма, как некоторые похватали луки и заняли позиции возле телег. А другие положили руки на рукояти мечей и сабель и насторожились. Гм... руки на рукояти... Нет ли тут какой-нибудь тавтологии? Впрочем, о чём это я? Надо срочно хлебнуть!


Перед тем, как продолжать движение после предыдущей ночёвки, мы привели в порядок коней и снаряжение. Ну, как привели? Приводил один маг, выполняя свою часть союзнических обязательств. Уж если я постарался всё это добыть, то он должен сберечь! И, я полагаю, он свою половину добычи отрабатывал замечательно. Во-первых, объяснил мне, что коней обязательно нужно распрячь и расседлать - так им будет легче и идти и питаться. Во-вторых, все вещи нужно обязательно увязать в тюки и загрузить на лошадей.

Сначала-то я не понял, каким же образом мы облегчим коням жизнь, если снова нагрузим на них то, что только что с них сняли? Но он пояснил, что осёдланный конь без всадника вызывает ненужное подозрение у окружающих: что за конь, чей он, почему с седлом и стременами... и тому подобные каверзные вопросы начинают копошиться в здешних головах.

- Но ты хоть понимаешь, что я в этих ваших конях ни уха ни рыла? - спросил я. - Нет, распрячь и расседлать ещё, может быть и смогу... если перед этим выпью с каждым конём на брудершафт и попрошу, чтобы они меня своими длинными прокуренными зубами не кусали.

- Не волнуйся, - усмехнулся он. - Для чего тогда и нужна магия, если не для того, чтобы облегчать человеку жизнь?

И он взялся за дело. Я обалдело смотрел на его действия и еле успевал отмечать каждое небольшим глоточком - ну, чтобы работа быстрее спорилась.

Впрочем, ему работа почти ничего не стоила: ремни на лошадиной сбруе расстёгивались сами, оружие - луки, стрелы, мечи и кинжалы - порхали в воздухе и самостоятельно увязывались в связки, влажные попоны мгновенно высыхали и обворачивали связки мечей и кинжалов... и всего остального. А освобождённые ремни тут же это всё перевязывали.

Пара мгновений, и лошади - не все, а лишь некоторые! - стояли навьюченными небольшими тюками, а остальные тихо радовались полученной свободе.

И я тоже порадовался тому, что иметь в попутчиках мага - очень полезная вещь. Даже несмотря на то, что он отказался выпить за успешное завершение работы. Пришлось отдуваться за двоих.


И вот теперь мы спокойно стояли на склоне холма и с улыбкой смотрели на суетливые приготовления караванщиков.

А потом начали спускаться. Медленно-медленно, совсем как быки из того анекдота. Но совсем-совсем с другими целями.

Завидев, что нас всего двое, и мы без оружия, караванщики успокоились. Но бдительности не утратили: к нам подскакали двое всадников, что называется, в полном боевом облачении, и завели разговор с Аммисартом. Я поприветствовал их поднятием пол-литры, но выпить не предложил. Ясно же: мужики находятся при исполнении.

Удовлетворённые его ответами - я не прислушивался, - они ускакали. Да и мы не сильно отстали от них: там до костров караванщиков оставалось всего ничего.


Место нам досталось на самом краю, но я из-за этого особенно не переживал: костёр горит, сейчас не зима, да и сбегать до ветра ближе. Не придётся петлять между спящими, опасаясь каждый раз рухнуть на кого-нибудь и переполошить весь лагерь.

За нашим костром присели ещё трое - здоровенный парнище, мужичок с ноготок, как бы по контрасту, и сухощавый дедулька. Все они между собой оказались знакомыми, из одного городка, и ехали по одним и тем же торговым делам. Дедулька - кто бы сомневался? - был купцом-хозяином, мужичок с ноготок его внуком и по совместительству приказчиком, а амбалистый громила - каким-то дальним родственником, грузчиком и охранником в одном флаконе.

Представиться они, конечно, представились, однако в памяти моей их имена не удержались, по причине той, что оная память уже маленько оказалась перегружена, вместе со мной.

- А скажи-ка, мил человек, - обратился ко мне дедулька, - что это ты там так вкусно прихлёбываешь из такой красивой бутыли?

Из заданного вопроса я понял, что моё имя в его голове также не удержалось.

- Любопытство не порок! - провозгласил я, но продолжать не стал. Не все могут принять продолжение, чем-то оно им обидным кажется. А на кого обижаться-то надо? Да на самих себя, на кого ещё! Что, кто-то не знает, как продолжать? Ну да, у нас часто обрывают пословицу на полпути, тем самым, я считаю, обкрадывая людей! Вот.

Это касается как наших пословиц да поговорок, так и импортных, завезённых нам в качестве гуманитарной помощи или же как секонд-хенд. Из таковых можно припомнить хотя бы широко известное "шерше ля фам", а из наших "голод не тётка". Я уж не говорю о том, что подобное недоговаривание не то чтобы просто обкрадывает человека, а ещё и порождает множество различных вариантов продолжений. Хотя некоторые из них, можно признаться, весьма привлекательные и прикольные. И поэтому в этом плане недоговаривание одновременно служит ещё и источником вдохновения для отдельных продвинутых личностей.

Но что-то я разболтался, причём сам с собой. Ну, это со мной бывает... после десятого глотка. Вот же чем ещё неудобна невыпиваемая бутылка! Считать по глоткам приходится. А то сказал бы просто: после первой бутылки!

- Так чего там? - не дождавшись моего ответа, повторил свой вопрос дедулька.

- А-а... Это... А-а, ладно! Тара у вас имеется?

- Тара? - не понял старичок.

- Ну, ёмкость, стакан, чашка... - не-не, булькать из горла, да ещё из моих рук... не дам! И не то, что брезгую, а... сдерживает меня что-то. Может, даже маг мой - ишь, как зыркает из-под бровей. Боится, может, что меня колдуном посчитают? А что? Бутылку из рук не выпускаю... не могу выпустить. И...

- А, чара! - догадался дедок. - Мигулай, подай чару!

Мужичок с ноготок метнулся к вьюкам и достал... да уж, натуральную чару! Точно вся пол-литра сюда войдёт.

А как же наливать-то? До сих пор само по себе оно из бутылки не лилось. Не набирать же в рот и не выплёвывать же в их чару? Нет, среди наших, да ещё с большого бодуна, думаю, и такое сошло бы с рук. Да я и сам порой... Но сейчас-то - совсем другой случай! Как быть? А-а, ладно, попробую! Есть у меня одна задумка... Типа рацпредложения.

Я наклонил бутылку над подставленной чарой. Однако горлышко при этом слегка прикрыл пальцем наполовину - по какому-то наитию, не иначе! И - водка свободно полилась в чару! Причём не касаясь пальца. Достаточно тонкой струйкой, правда, но довольно-таки шустро.

- Забирай! - я убрал бутылку в сторону и махнул свободной рукой. - Да смотри, не разлей!

Дедулька аккуратнейшим образом донёс чару до губ, задержал её там и снова спросил:

- Так что это такое?

- Лекарство, - значительно подняв указательный палец правой руки вверх, произнёс я. - От грусти. Пей!

И ещё раз отхлебнул из бутылки.

Старичок присосался капитально. Однако донышка не увидел. Ну, ещё бы - пол-литра за раз мало кто оприходовать сможет. Да ещё сорокаградусной. А может, и больше... что-то мне подсказывает, что больше! Так, это у нас "Пшеничная" была 45, а "Сибирская" - так и вовсе 50.

Маг с обеспокоенностью наблюдал за ним. Спутники старичка - с вожделением. Мужичок с ноготок так вообще гулко глотнул. Лошади, с любопытством поглядывающие на нашу компанию в ожидании корочки хлеба, которые им время от времени подбрасывали, попятились.

- Держи! - дедулька протянул ёмкость ему. Половина там ещё должна была оставаться.

- Благодарствую! - мужичок ухватил чару обеими руками. Но до дна, однако, тоже не выхлебал, оставил малость. Да такую малость, что верзила, обиженно сунув нос в чару, перевернул её себе в рот единым махом, и недовольно засопел.

- Давай, добавлю! - протянул я руку к чаре.

- Рано ему много! Мал ещё! - сварливо проскрипел мужичок с ноготок, но алкоголь уже подействовал, и он блаженно улыбнулся. Так что его возражение все посчитали шуткой.

- Пущай хлебнёт! - рассупонился и дедок.

Я налил здоровяку на полпальца не долив до края. Исключительно чтобы не расплескал, а вовсе не от жадности. Я, когда выпью, всегда щедрый... если есть чем поделиться. Ну а в данном случае...

Здоровяк выпил, но, однако же, не допил до донца. Протянул мужичку, тот буквально помочил губы и передал старичку. Последний сделал жест, будто крестился чарой, и опрокинул в себя. Хватило ровно на один глоток.

- Вот спасибо тебе, добрый человек! - произнёс он. - Хорошо твоё лекарство! Как полсотни лет с себя сбросил! И хоть снова по девкам ударяйся!

- Ну, так, а чё? - спросил мужичонка. - И ударься!

- Э-э, милай! Да рази теперь девки? Вот в наше время...

И он начал что-то рассказывать, поминутно сбиваясь на хихиканье. Мужичок с ноготок тщательно внимал, и мне показалось, что, будь у него бумага или блокнот с ручкой - конспектировал бы.

Верзила же уставился в одну точку и, шевеля губами, легонько раскачивался взад-вперёд.

Увидев такую реакцию, и маг протянул мне свой синевато-зелёный узорчатый кубок:

- Плесни-ка и мне малость! Нет-нет, не полный!

- Дык мне жалко, что ль? Пей на здоровье!

Маг попробовал...

- Гм... любопытно...

- То ли ещё будет! - пообещал я ему. Но спросил: - А почему раньше не хотел, когда я предлагал?

- Видишь ли... - маг будто ожидал этого вопроса. - Тогда, в прошлые разы, это было нечто вроде магического действа. И, судя по всему, ты накачивал своих... гм... противников, до полного... наполнения. Вон, у орков даже изо рта и ушей полилось. Здесь же я могу отпить ровно столько, сколько мне надобно. И любому так же: можно взять, лишь сколько душа пожелает. А это же совсем другое дело! Тут никакого насилия нет, а есть зато полная свобода.

- Верно глаголишь! - прервал его я. - Значит, за свободу!

- За свободу можно, - и маг снова подставил свой кубок. - Но больше ни-ни!

- Но свободы не может быть много! - запротестовал я.

- Смотря какой, - заметил он и выпил.

Я обернулся к дедку и мужичонке с верзилой, однако те уже спали вповалку у костра.

- А ведь деду тоже надо было караульного выставить, - задумчиво произнёс Аммисарт, пряча кубок. - Под утро. Вот этого верзилу, наверное, поставит. Если тот проснётся, конечно. Ну, ладно, я его подстрахую.

- Я могу вообще не спать! - предложил я. - Пока есть что пить!

- Ну да! - усмехнулся маг. - Тогда бы ты совсем не ложился! А прошлый раз как храпел!

- Я? - удивился я. - Да я вообще не храплю! Это нос заложило... от спанья на земле.

- Ладно! - махнул рукой Аммисарт. - Что-нибудь придумаем...


Однако ночь прошла спокойно. Никто ни на кого не нападал, никто не поднимал тревоги. Да и то сказать: две ватаги разбойников я упокоил, откуда бы тут другим взяться? Чай, не делением же они размножаются!

Поутру держащимся за головы дедку, мужичонке и амбалу я влил по пять капель... ну и что, что они пятью чарами оказались? Главное, что помогло. Магу и того не потребовалось. Что значит маг. Надо бы и самому как-нибудь магом обернуться. Может, не придётся каждый день прихлёбывать. Нет, мне оно не в лом, просто надоедает иногда губами шевелить, а ещё глотать. Лень, что ли, обуревает?

И никто ничего не сказал по поводу недежуренья ночью дедульки возле каравана. Обошлось - ну и хорошо.

После завтрака, который я опять пропустил, потому что хорошенько хлебнул, после действия, обратного распряжению - запряжение, что ли? - караван потащился к столице. Соответственно и мы увязались следом. Куда уж без нас. Себе дороже.

Столичные стены... или стены столицы, воздвиглись перед нами, когда желудок уже начинал нашёптывать, что, мол, пора и честь знать, а именно - пора нагрузить его определённой дозой качественных продуктов, дабы он перестал нашёптывать.

Отсюда я сделал вывод, что место для ночёвки выбрано караванщиками не зря: оно здесь исторически сложилось, и потому никаких нововведений сюда вводить совершенно необязательно.

Зато на городских воротах пришлось малость схлестнуться со стражниками, которые никоим образом не желали пропустить нас для выгодной для столицы торговли лошадьми, и упирали на то, что выплата им пошлины намного сильнее стимулирует оную торговлю, нежели чем сама торговля.

Они разозлили меня настолько, что я-таки предложил им выпить, но самую малость. Это-то их и спасло. Потому что после моего предложения глазки у всех стражников покатились по направлению к небу, и они не то что пропустили всех наших совершенно без пошлины, но и ещё, наверное, продолжали пропускать в том же режиме ещё часа полтора как минимум. Ну а потом природная жадность стражников взяла верх и они вернулись - не то к мздоимству, не то к выполнению своих прямых обязанностей. Впрочем, как я понял, тут одно другому не мешало, и эти две функции стражники всегда могли с удовольствием совместить.

Аммисарт вёл себя так, будто в столице он не только родился, а прямо-таки её и основал. То есть знал о ней всю подноготную. Столице, похоже, было неловко такое положение вещей, и она малость похихикивала, однако же выполняла всё то, что Аммисарт от неё требовал.

Так, ему удалось толкануть всех наших ненужных лошиков за умопомрачительную сумму - как оказалось, у доброй половины наших лошадей нашлись эльфийские корни, а всем известно, что эльфийские лошади ценятся намного выше всех других прочих. Что мы, собственно говоря, и оценили по окончании торгов. Да так, что впору следовало нанимать охрану. Однако моя жаба настолько возмутилась, что все мысли на эту тему были посланы далеко и надолго, а она самолично, обхватив бутылку ещё и своей зелёной лапой, посулила всем жуликам долгой жизни, если хоть кто-нибудь станет раскатывать губёшки на нашу собственность.

Далее Аммисарт, за совсем уж смешные деньги, приобрёл шикарнейший дом. Когда я его увидел - дом, разумеется, а не Аммисарта, его я каждый день вот уже почти три дня вижу, - то подумал, что нас очень-очень сильно обманули. И прямо по принципу Остапа Бендера. Или же Эллочки-людоедки. То есть за наши деньги нам продали намного более дорогую вещь, нежели чем мы рассчитывали.

Посудите сами: трёхэтажный терем из лакированного профилированного бруса миделем сантиметров в тридцать. А то и в сорок. Сам терем площадью поперечного сечения, по низу, квадратов в восемьдесят. То есть фундамент размером минимум восемь на десять метров, по основанию. И таких три этажа, то есть общая площадь терема составляла приблизительно двести сорок квадратных метров!

Нет, я понимаю, что нынешних нуворишей и скромным домиком в пару тысяч квадратных метров не испугаешь, но мы-то с вами не они. Так что понять мои восторги можно легко, особенно с учётом того, что обычная моя стандартная жилплощадь в последнее время бомжевания вряд ли выходила за пределы жалких полутора-двух квадратных метров. Ну, это для того, чтобы любой находящийся в моих условиях не очень забывал о "мементо мори", я полагаю.

- А в чём же прикол? - не удержался я от вопроса к бывшему хозяину, когда тот, алчно посверкивая глазёнками, пересчитывал денежки. - Почему так дёшево?

- Сами узнаете! - отбоярился тот, но, дойдя до последней монеты, всё же не выдержал и раскололся: - В доме мышей полно! И тараканов. Чем ни пытался вывести - ничего не берёт.

- А, это! - я махнул рукой, свободной от бутылки. - Не проблема. Выпить хочешь? В ознаменование сделки?

- Ежли за ваш счёт, то буду, - согласился бывший хозяин. Ну и жук!

- Не вопрос! - я махнул другой рукой.

Далее всё развивалось по известному сценарию: бывший хозяин быстро потёк, сползая под забор, и украсился абсолютно нелепой, хотя и блаженной, улыбкой.

А мы с Аммисартом пошли принимать наши благоприобретённые хоромы.

Аммисарт выглядел весьма озабоченным:

- Не переплатили ли мы? Вывести мышей да тараканов не всякому магу под силу...

- Не боись! - успокоил я его. - Я не знаю ни одного мыша или таракана, который бы мог выдержать массированную алкоголизированную атаку!

Так и получилось: стоило мне обойти все комнаты дома по периметру, угрожающе выставив перед собой бутылку с водкой... или бутылку с полубутылкой водки... или бутылку, в которой всегда оставалась половина бутылки водки... (Ну, как-то так. Пусть неправильно согласно правилам русского языка, зато верно по сути) и произнести волшебную фразу "А ну-ка, мыши да тараканы, выпейте со мной!", как сразу же терем мелко затрясся, а затем начал исторгать из себя полчища мышей и армады тараканов.

Тех, которые не смогли идти сами, по причине глубокого алкогольного отравления, несли на руках... то есть на лапах. И я ещё услышал, как один таракан увещевал другого: "Потерпи малость! Вот ужо оторвёмся от этого заклятия, тогда тебе и полегчает!". Следует признать, что и самого этого увещевающего таракана шатало не по-детски. И как он держался и не падал, оставалось загадкой.

Нечто подобное можно было наблюдать и в отступающей колонне мышей. Мне послышалось, как одна мышь старательно проговаривала другой заплетающимся языком: "Ноги моей никогда больше не будет во владениях этого взбесившегося мага! Сама не появлюсь и детям и внукам своим закажу. Виданое ли дело - такую нагрузку на печень взваливать!".

Другой же мышак, которого я приметил из-за его габаритных размеров, наоборот, спотыкаясь на каждом шагу и поминутно оборачиваясь, пытался показать мне средний коготь на своей правой лапе - а коготки мышей для подобного ни в коей мере не предназначены, у них совершенно иное строение лапки, - и орал заплетающимся языком: "Мы ещё вернёмся!", на что я резонно ответил "А на посошок?". После чего мышак решительно пропахал своей длинной мордочкой землю и капитально уснул. Его подхватили четверо малых мышат и потащили вровень с основной массой отступающей колонны. Длинный хвост мышака потащился по пыли и изрядно пропылился. Нацеплялось на него всяческого мусора.

Словом, к концу этого же дня я стал владельцем преотличнейшего особняка, к тому же полностью освобождённого от тараканов и мышей.

А может, такие фантастические подробности мне и привиделись и прислышались - я же находился в перманентном подпитии, поэтому ручаться ни за что не могу. Да и не хочется ручаться, надо сказать. Было бы за что.

Однако же факт остаётся фактом: особняк остался, а мыши и тараканы исчезли.

Спать я завалился сразу, едва представилась такая возможность, даже не стал обращать внимания на такие мелочи, как сотрясающиеся от топота толп уходящих к соседям мышей и тараканов полы и стены.


А утреннее пробуждение ознаменовалось звенящей в ушах тишиной и непревзойдённым ароматом трав и цветов, буйно проклюнувшихся на месте широких тропинок, протоптанных уходящими полчищами домашних нахлебников. Не знаю, как тараканы, а мыши по пути отступления нещадно истребляли зелёные насаждения - для каких-то своих сугубо мышиных нужд, и теперь растения стремились взять реванш и развернуться во все свои листовые завёртки. Освобождённые от каждодневного гнёта вытаптывания и поедания, цветы и травы дарили свои ароматы каждому, кто только появлялся во дворе моего особняка.

Аммисарт, вышедший утром на крыльцо, едва не упал в обморок, глубоко вдохнув чистейшего ароматизированного воздуха, напитанного вдобавок ещё и праной, которой, ясно-понятно, намного приятней находится среди замечательнейших цветочных запахов, а не блукать между кучек мышиного дерьма вперемешку с тараканьими испражнениями. Эти последние хоть гадили и не помногу, однако же в совокупности составляли едва ли не полноценную конкуренцию мышам, по весу. И как только мыши с тараканами ранее не передрались за место под солнцем - ума не приложу! Наверное, потому, что и те и другие шастали в основном по ночам, когда солнце не светит. Ну тогда за место под луной, что ли!

Единственный, кто портил общую радостную картину прекрасного утра, был я сам. А вернее, мои лохмотья: подлые мыши, наверняка в отместку, преодолевая (я представляю!) исходящие из меня алкогольные миазмы, нещадно - то есть не щадя ни зубов ни когтей - потрудились над превращением экспроприированного у разбойников прикида в ещё более живописный наряд, чем имелся у меня в бытность мою бомжом на Земле.

- Аммисарт, дружище! - обратился я к нему, прихлёбывая из горлышка. Лохмотья одежды гордо развевались по ветру тонкими ленточками от матросских бескозырок.

Он тут же поворотился ко мне:

- Слушаю!

- Ну-ну, не так резко! - отшатнулся я. Или это от выпивки меня шатнуло? И проникновенно произнёс: - Ты понимаешь, в чём дело: прикид мой малость не соответствует нынешним реалиям, - и я оттянул рванину на груди. - Как бы мне вместо этого дерьма раздобыть чего-нибудь более презентабельное? Но, имей в виду, - я потряс бутылкой в воздухе, - вот это. Вот эту вещь. Потому что она действительно вещь! Нежелательно, чтобы народные массы её видели. А то ещё завидовать начнут... А зависть - чувство нехорошее. Поэтому подбери, будь ласка, фасончик с широкими рукавами. Можно с расклешёнными. Чтобы бутылочка полностью в рукаве пряталась... а второй клёшик пусть будет для симметрии. Уразумел? Да, и карманов чтобы имелось побольше. Обожаю карманы! В них столько всего можно натолкать...

- Ну, в общем, да... - протянул Аммисарт. - Уразумел. Я как раз собирался идти в город, разузнать насчёт магических ингредиентов...

- Во-во, разузнай! - посоветовал я ему. - А заодно разузнай и относительно хорошей еды.

- Может, лучше насчёт хорошей кухарки? - уточнил Аммисарт, думая о чём-то о своём.

- Можно и насчёт кухарки, - кивнул я. - Но это же тогда придётся и продукты покупать, и полуфабрикаты всякие. Как мы, финансово, подобное потянем?

- Думаю, потянем, - протянул он, заранее чему-то улыбаясь. - Но скоро придётся задуматься и о возможной подработке.

- А я о ней постоянно думаю! - успокоил я его. - И кое-что уже надумал. Но и ты думай! Попутно. А вот когда придёшь, тогда мы всё и обсудим.

- Хорошо, - кивнул он. - Тогда я пошёл.

- Действуй! - махнул я свободной рукой.

Собственно, одна денежная работёнка напрашивалась сама собой: избавление всех окрестных желающих от крыс, мышей и тараканов. А таковых (желающих) должно было найтись много. Вторая работёнка... требовала небольших капиталовложений с нашей стороны, и малюсенького исследования рынка. И заключалась она в том, что я хотел попробовать организовать торговлю спиртным. Нет, не держать кабак или трактир - ещё чего не хватало! Не гожусь я в этой роли, я к свободе больше привык.

Однако же постоянный источник доходов иметь хотелось. Но желательно - без особых затрат нервной, психической и физической энергий. Демышизация и детараканизация годились для этих целей на все сто процентов. Как бишь они называются по-научному? Про мышей и крыс - это вроде бы дератизация. Звучит отлично! В меру зверски и полностью непонятно для широкой публики, пока не объяснишь. А некоторым и объяснять бесполезно. А вот как быть с тараканами? Детараканизация? Деаридизация? Или деакридизация? Кто-то там когда-то где-то акридами будто бы питался, а они вроде тараканов и будут. А во Вьетнаме и к нему приравненных странах до сих пор тараканов хавают за милую душу. Так и хрустят на зубах... Тьфу!

Нет, можно, конечно, просто написать в объявлении "Избавляю от мышей, крыс и тараканов", но если в нём будет добавлено ещё и "Дератизация и..." да как же оно называется-то? Денасекомизация? Бр-р! Деинсектоидизация?

М-да... и спросить не у кого, и справочников соответствующих не отыщешь. О! Дезинсекция! Вспомнил наконец-то. Тоже хорошее слово. Меньше пугающее, чем дератизация, но вполне на уровне. То есть объявление будет звучать кратко и зловеще: "Дератизация и дезинсекция! Цены умеренные, но стабильные".

Гм... А можно сюда ещё и дезинфекцию добавить, ещё лучше будет. Спиртом-то постоянно дезинфицируют всё подряд... добро переводят. Ну и три слова - это уж совсем в русских традициях. Решено! Напишу на рекламе так: "Дератизация, дезинсекция и дезинфекция!". Ну и про цены тоже. А эмблему такую сделаю: "ДДД" - три "Д" то есть. Это будет означать, что в полном объёме всё проводится.

Кстати! И ещё рекламный слоган можно - и тоже типа эмблемы сделать: "Да! Да! Да!". Очень жизнеутверждающе и оптимистично. Тогда вообще отбою от заказчиков не будет.

Что же касается торговли... тут придётся позаботиться в первую очередь о таре. И меня всё же несколько беспокоил тот момент, что водка в моей бутылке всё-таки когда-нибудь да закончится. И что мне тогда делать? Снова возвращаться под забор? В этом мире этого как-то не хотелось. Не тянуло меня под здешние заборы. И по очень простой причине: тут нет теплотрасс! А значит, и зимовать будет негде. Да и не солидно после того, как почувствовал себя домовладельцем, снова становиться бомжом.

А чем ещё я могу заняться, если без бутылки? Да и смогу ли я теперь без бутылки-то? Преподавать математику? Ну, предположим... Но сначала нужно так же ознакомиться с общим уровнем развития здесь наук. Или, на крайняк, удастся устроиться счетоводом у какого-нибудь купца? Тоже не хотелось бы... Попрогрессорствовать, что ли? Ой, это ж возни сколько! Ещё хуже, чем просто преподавать математику.

"А с чего я взял, что бутылка вдруг иссякнет?" - неожиданно подумал я. Если уж здесь мир магии, то моя бутылка как нельзя лучше этому самому миру и соответствует. Можно сказать, кровь от крови и плоть от полти. А если короче, то - артефакт из артефактов! Но беречь её всё равно надо. Как зеницу ока. А то мало ли что...

Кстати, откуда она взялась? Не из этого ли мира? А то как-то очень резво она меня сюда спровадила. А посему - за неё ещё крепче держаться надо. Она - основа моего благополучия. Что я здесь без неё? Да то же, что и там, только ещё хуже. А с ней - ого-го! С ней попробуй-ка меня возьми! С ней я, пожалуй, покруче любого мага буду!

А в самом-то деле? Тут же все маги и не-маги от чего амулеты да защиту делают и имеют? Да от всяческих вредных воздействий! А алкоголь разве вредное? Нет, самое что ни на есть полезное! Это потом, если переберёшь, тогда да. Вредит.

Потому-то от алкоголя наверняка никто из магов никаких барьеров да защит не ставит. От последствий - да, могут придумать пару заклинаний или амулетов, от похмелья то есть. А вот от того, чтобы вовсе не пить... до такого, полагаю, ни один из магов пока ещё не додумался и вряд ли додумается. А потому против меня у них никакой защиты не будет! Ну, то есть не против меня, а против моего артефакта, бутылочки моей ненаглядной!

И я, нежно погладив её, отхлебнул ещё малость.

Словом, как говорится, тиха украинская ночь, но сало лучше перепрятать. То есть надо постараться таким образом, чтобы никто и никогда не узнал, что она мне помогает и что я без неё... ни-ни!

Я обошёл свои новые владения. Сначала вдоль забора. Изнутри. Наружу, пока Аммисарт не принесёт новой одежонки, лучше не соваться. А то ещё вдруг стража какая-нибудь загребёт. Тут же у них тоже что-нибудь навроде ментов имеется. Ну, или полицейских, если по-нынешнему. Только наверняка называются по-другому, типа стражники или блюстители порядка. Сокращённо - блюпы. Хе-хе. Меня всегда, как хлебну, на юмор тянет. Но если там, на Земле, выпить удавалось хоть не часто, но каждый день, то здесь можно вообще от горлышка не отрываться...

А интересно, как у них тут с выпивкой? Можно ли, к примеру, с бутылкой по улицам ходить? Или обязательно надо в непрозрачный пакет прятать? А то ещё прицепятся, попросят налить... Нет, правильно я Аммисарту заказал широкие рукава, пригодятся. Чтобы внимания поменьше обращали. Мало ли что.

Тем более если учесть, что тут огнестрельного оружия нет, и они все поголовно с саблями да мечами бегают. А это намного опасней. Потому что у нас полицейские с пистолетом против голых рук вряд ли пойдут - замахаешься потом объяснения писать, скорей дубинку задействуют. А вот меч вытащить, при отсутствии дубинки, это всегда пожалуйста. Отсюда и повышенный травматизм здесь предположительно имеется. А порой - и с летальным исходом.

Двор, как и полагается любому двору любого дома, в котором никто не живёт долгие годы, выглядел один в один как та лесостепь, где мы недавно кантовались. Мне на минутку показалось, что кто-то вернул меня туда, но на этот раз без Аммисарта. И если бы не забор, ощущение оказалось бы полнейшим.

Хотя, присмотревшись, замечалось, что вместо непонятно каких диких и бесполезных деревьев, которые нам порой встречались в степи, здесь произрастали деревья домашние, или одомашненные, хотя тоже непонятно какие. В смысле я таких раньше никогда не видел. У нас ведь как? Яблони, груши, вишни, сливы... для особо продвинутых и путешествующих - бананы, кокосы, авокадо, ананасы... не, ананасы - это на грядках, как наша картошка, только ананасы снаружи растут, не в земле.

А тут - не разбери поймёшь: похожи на вишни, но растут ожерельем, на длинном хвостике целый рядок, как у облепихи. Другие тоже похожи на вишни или на черешни - но уже на веточке наподобие красной смородины, и с крупной косточкой внутри, и черешок каждой покороче. И все вкусные! Несмотря на то, что одичавшие. Или не успели ещё одичать? Ну, не знаю, у меня с сельским хозяйством не очень. В смысле проблемы большие, а знакомство не очень.

На паре других деревьев висело некоторое подобие огурцов, только гранёных и полупрозрачных, словно сделанных из зелёного хрусталя, а на соседнем с ними - оранжевые дольки уже очищенных апельсинов. Ну, это они так выглядели, никто их не чистил. Просто кожица такая тонкая, что солнце сквозь них просвечивало, светило насквозь.

Висело ещё что-то вроде арбузов, но поменьше, и тоже на дереве. Эти, похоже, перезрели, потому что падали на землю и, некоторые, разбивались.

Так вот чем здесь питались мыши и тараканы! А я-то ещё удивился, почему вдруг из нежилого дома живность никуда не разбежалась? Им же вроде как люди нужны. Они без людей не могут. А, оказывается, и без людей можно жить, если жрать есть что. Ну, тут я их понимаю.

Имелось на участке и нечто вроде огородика - во всяком случае, поросшие сорной зеленью грядки выказывали некое подобие упорядоченности, и из буйной зеленятины торчали стрелки чего-то луково-чесночно-укропового. Ну, или смахивающие на таковое.

Да, и ещё плети какие-то длинные тянулись к забору, но на них пока ничего не успело вызреть, а лишь чуть колыхались под ветерком крупные бело-фиолетовые цветки, напоминающие анютины глазки, только ещё крупнее.

Поболтавшись немного взад-вперёд по двору и по огороду, я решил для разнообразия побродить ещё и по дому - солнышко уже начинало припекать, и водка могла начать испаряться... Но это я шучу, как вы понимаете. А вот в дом вошёл всерьёз. Вчера мне так и не удалось ознакомиться со всеми комнатами и помещениями - как зашёл, так и упал. Хорошо ещё, на кровать. Без матраца, безо всего. Ну да не привыкать. Главное - на кровати, чтобы мыши не кусались да тараканы не мешались. Но теперь вроде как не должны.

Дом мне понравился. Собственно, мне он понравился ещё вчера, потому я его и купил. А сегодня он мне понравился ещё раз. И я похвалил себя за покупку его. По голове гладить не стал, просто отхлебнул глоток, простимулировал.

Четыре комнаты внизу, столько же наверху, и ещё чердак имеется. Но туда я, разумеется, не полез - что мне на чердаке делать? Это Аммисарт, если захочет опыты свои магические производить, пусть туда лезет. Только чтобы ничего не взрывал и не химичил - с этим лучше на улице. Там будочка какая-то стоит, посреди сада, типа зимней беседки, с окнами и с дверями, вот там пусть с опасными опытами и обосновывается. А с остальными - пусть занимает себе второй этаж, а мой первый будет. Не люблю по лестницам карабкаться, особенно если в подпитии.

А вот в подвал я спустился - с одной стороны, привычнее, да и ностальгия потянула. А с другой - новые инстинкты проснулись. Вспомнил кота Матроскина и подумал: а что, если мне тут запасов наготовить? Это ж можно будет зимой вообще на улицу не выходить! Сиди себе в тепле, попивай помаленьку да закусывай. Чем не жизнь? Опять же, мышей и тараканов я изгнал, теперь запасы в сохранности останутся, никто на них не позарится.

Подвал тоже мне понравился, поначалу. Даже свечка у двери на полочке лежала, со спичками рядом. И как это их мыши не погрызли? Не достали, должно быть.

Обошёл я и подвал... лы. Их тоже четыре штуки оказалось, и тоже из одного тамбурка четыре двери выходили.

А вот в самих подвалах мне понравилось... не очень. А более всего то, что мышиных нор там обнаружилось - видимо-невидимо. По-над всем полом и во всех наружных стенах. Ну, ещё бы: где-то же все они должны были помещаться - те, которых я выгнал.

И ещё мне показалось, будто бы в одном месте под штукатуркой в стене ещё один проход скрывается. Как будто была здесь когда-то дверь, а потом её убрали, а проём дверной - заложили. Но след-то остался! И куда бы он вёл-то? Неужели же здесь ещё и подземный ход имеется? Интересно-интересно! Но это потом надо будет обследовать, вместе с Аммисартом. А вдруг тут ещё и клад какой-нибудь обнаружится? Это было бы кстати. Клад, он всегда кстати.

Пока я размышлял, глядя на след от исчезнувшей двери, и для стимуляции мыслительной деятельности потихонечку прихлёбывал, из одной мышиной норки показалась остренькая мордочка.

- Ой! - пискнула она. - А где все?

- Я - все, - мрачно ответил я. Чудится она мне, что ли? Но не белочка, а мышка. Это хорошо, это полегче будет. - А ты откуда?

- Да соседка я ваша, соседка! - зачастила она. - Зашла подружек проведать, а тут у вас такая пустота...

- Кошачью ферму оборудовать собираемся! - буркнул я. - Будем разводить патентованных котов и кошек. В камуфляже.

- Ой! - снова испуганно пискнула мышка и её остренький носик исчез из темноты норки.

Выбрался я из подвала как раз вовремя: приехал Аммисарт с целой нагруженной подводой. И, слава богу, с грузчиками. А то я бы всё равно не смог ему помочь - сильно расстроился из-за обнаруженных мышиных и тараканьих ходов - да-да, тараканьи тоже обнаружились, но под самым потолком подвалов.

А эти бравые ребятушки, которых притащил Аммисарт, скоренько разгрузили всё привезённое и затащили в дом.

Чего тут только не было! Я прямо-таки отдохнул душой. Ну, а что? То приходится по помойкам лазить в поисках какого-нибудь драного одеяла в преддверии зимы, а тут тебе прямо-таки новёхонькие перины несут. И от них лавандой пахнет! А? Вот то-то же! Что же вы думаете, бомжи специально всяким дерьмом пользуются? Да просто ничего более подходящего не находится! Уж будьте покойны: выбрасывали бы на помойки парчу - мы бы парчой и пользовались. Правда, колется, собака... На подстилку не идёт. Разве что клопов отпугивать. Те тоже парчу не очень жалуют.

- Вот, - Аммисарт протянул мне свёрток, упакованный во вкусно хрустящую бумагу. Хоть закусывай.

- Что это? - спросил я, принимая подношение.

- Одеяние мага. Как ты и просил, с длинными рукавами.

Я развернул свёрток. Неудобно орудовать левой рукой с зажатой в ней бутылкой, да куда уж деваться. Кстати, она у меня не отсохнет случайно, рука-то? А то пальцы держать всё время сжатыми на горлышке... добро бы ещё на горле врага. Или как? Как в том анекдоте: "Ваш первейший враг - алкоголь!". "Да, но в Библии сказано: возлюбите врага своего!". А Библию надо чтить. Читать - необязательно. А чтить надо.

Но всё же распаковал я свёрток, развернул, встряхнул...

Мама дорогая! И мне вот это носить придётся?

Длиннющий балахон - ну точь-в-точь как у ку-клукс-клановцев: капюшон, закрывающий пол-лица, рукава, скрывающие руки полностью и ещё чуть-чуть болтающиеся, подол, почти метущий по земле... И это чего, всё мне, что ли?

- А сам ты почему ничего подобного не носишь? - с подозрением спросил я.

- Я ведь маг-бытовик, - пожал плечами Аммисарт. - Нам такого не положено.

- Ага. А мне, значит, положено? А какой тогда я маг, по-твоему? - моё подозрение ещё более усилилось.

- Боевой, какой же ещё! - Аммисарт пожал плечами и одновременно развёл руками. Что творилось на его лице, я уж и вообще описать не могу: брови пошли кверху, рот искривился - то ли от зависти, то ли от страха, уши описали заметный полукруг...

- Мать моя женщина! - ахнул я. - Это с чего же ты такое взял-то?

- А разве не так? - удивился Аммисарт. - Вон как ты всех разгромил - и разбойников, и орков!

- Ну, насчёт разбойников не знаю... - задумчиво протянул я. - Может, то наоборот, какие-нибудь стражники были?

- Если бы стражники, они бы одинаковую одежду носили, - авторитетно заявил Аммисарт. - Ну, и вооружение тоже однотипное у них было бы.

- Тебе видней, - заметил я и усмехнулся, - ты же у нас бытовик. Да, а почему твоя... профессия так называется?

- Тебе не нравится? - удивился Аммисарт.

- Да нет, ничего. Просто у нас "бытовичком" немного не то именуется...

- Так то у вас, а это у нас, - резонно ответил Аммисарт.

- Логично! - покрутил я головой.

- Да ты не переживай! - успокоил меня Аммисарт. - У нас боевых магов сильно уважают.

- Да, а как насчёт воинской службы? - обеспокоился я.

- Только во время войны! - поспешно заявил он.

- А у вас тут... ничего в ближайшее время не предвидится? - поинтересовался я. - Во избежание...

- Пока - нет! - утвердительно заявил он.

- Ну дай бог, дай бог... - машинально протянул я. Но Аммисарт сразу насторожился:

- Ты какого бога имеешь в виду?

- Да того, кто войны не допустит, - обтекаемо ответил я. - А что, у вас тут их много? Ты уж просвети меня, пожалуйста, кого можно упоминать, кого нет. Я, конечно, не даю гарантии, что не ляпну что-нибудь... но, по крайней мере, хотя бы постараюсь этого не делать.

И он мне рассказал...

Как оказалось, тут у них богов насчитывалось ещё больше, чем в Древней Греции. И каждому богу обязательно полагался противобог. То есть тут не было абстрактных Тёмных или Светлых, а был бог тьмы и бог света, бог войны и бог мира, бог женщин и бог мужчин... и ещё уйма всяческих богов и божков.

В общем, как я ни старался, запомнить никого с первого раза не смог. Даже несмотря на присказку "без бутылки не разберёшься". Вот вроде бы со мной и бутылка имеется, а один хрен я так и не разобрался, кто из них кто и как кого зовут.

Надо будет как-нибудь попросить Аммисарта выписать их всех на отдельную бумажечку, я положу эту бумажечку в один из многочисленных карманчиков в моём балахончике - как я и просил, в нём имелось очень много карманчиков, чтобы размещать в них всякие разные боевые амулеты - и буду время от времени к ней прикладываться... К бумажке, то есть. Ну и к бутылке тоже - чтобы лучше запомнилось.

А всё же хорошо иметь в собутыль... сотоварищах мага-бытовика! На собутыльника Аммисарт не тянул, поскольку решительно отказывался выпивать со мной столько, сколько бы мне хотелось. Ну, я и не настаивал. Это по привычке вырвалось, про собутыльника.

То есть быт он нам обеспечил - по первому разряду. Даже ванну с душем оборудовал в одной из комнат. Это не считая унитаза, разумеется. Правда, сказал, что тут она и должна быть, санитарная эта зона. Только оборудование кто-то успел слямзить до нас. Ну, это знакомо! У нас точно так же бесхозные дома курочат.

Я его поблагодарил, разумеется, и тут же пристроился помыться - и переоделся во всё новое. А после того, как помылся - снова поблагодарил. Что же я, не помню, каково это - быть чистым?

А когда я ему сказал, что весь второй этаж - его, а также и что чердак он может использовать на полное своё усмотрение... с соответствующими ограничениями на протекание и прокапывание, то он просто-таки обалдел. До такой степени, что в один момент запломбировал все мышиные и тараканьи ходы в подвале, куда я его вытащил проконсультироваться на тему, можно ли что-нибудь с ними сделать. А он просто рукой махнул - и дыры исчезли.

Тут я у него и поинтересовался, зачем он покупал столько вещей, если может сам всё сделать одной магией.

И вот что он мне на это ответил:

- Мочь-то я могу, да слишком много сил на это тратить приходится. А тут купил готовое - и всех делов!

- Тоже верно! - согласился я с ним.

Однако время уже двигалось к вечеру... И мы, поужинав, что нам послал бог Ужина - тут, оказывается, имеется и такой - залегли спать. В новые и чистые кровати. Ну, то есть бельё новое и чистое, а кровати Аммисарт обновил своею силой.

Помнится, засыпая, я подумал ещё, а какой же это противобог будет для бога Ужина? Бог Безужина, что ли?

"Надо будет завтра спросить Аммисарта!" - подумал я и уснул.


А вот пробуждение моё, как пишут в плохих романах, было кошмарным...

Потому что проснулся я ночью. Как раз когда ко мне в комнату проник вампир... Я-то привык с открытым окном спать, да и лето на дворе. А от комаров да мошек Аммисарт окно заговорил. То есть повесил какое-то заклинание, навроде марли на окно. Оно колыхалось и всю эту мелкоту отгоняло. А от вампиров он то ли забыл, то ли у вампиров своя магия имелась, контрмагическая, или контрбытовая... Антибытовая, может быть? В общем, неважно.

А важно то, что я проснулся от того, что, как мне показалось, будто кто-то устраивается у меня на груди и от этого становится жарко и душно.

И я проснулся. А когда проснулся, то понял, что мне вовсе ничего и не показалось: во тьме сверкали два красных глаза и четыре перламутрово-жемчужных клыка.

- Х-ху! - выдохнул я. Концентрированным перегаром, между прочим. - Что за фигня?

Вампира снесло с меня, как малую мошку.

Ну, спросонья сразу не сообразишь, это уже потом допёр, что надо бы было, наверное, испугаться... Хотя какого чёрта - дома со стекломоя порой такие кошмары посещали, что этот вампир просто Аленом Делоном показался.

Вампир сидел возле кровати, обалдело мотая головой и пытаясь отдышаться. А вернее, отмахаться веером. В окно светила полная луна, и потому видно было прекрасно. Тем более что во второе окно светила вторая полная луна, правда, размером чуток поменьше. Ну, двоится в глазах, дело известное, чего печалиться...

Спросонья до меня не сразу дошло, что к чему и зачем бы нежити нужно дышать? Может быть поэтому я, так и не проснувшись окончательно, по доброте душевной предложил ему:

- Выпей, браток, поправься! - и протянул в его сторону левую руку с бутылкой.

Вампира аж перекорёжило. И напала икота:

- Мы не пьём спиртного! Ик! - и сглотнул разок. А дальше послышались редкие неуверенные глотки и мучительные стоны.

- Э, э, дружок! Если не в кайф, то не пей, - разрешил я. - А то ещё задохнёшься ненароком.

- Спа... спасибо! - прохрипел вампир и утёрся рукавом, совсем по-нашему. - Больше... ни-ни! Сам не буду и другим закажу... Это ж надо так...

- Ну, ты чё? - поинтересовался я. - Тут останешься или домой пойдёшь? А, вы ведь летучие? Ну, полетишь.

- Да куда тут лететь... - вампир, шатаясь, поднялся на ноги, - хоть бы доплестись как-нибудь... Ну, ты меня и угостил! Не будь я Высший, наверное, окочурился бы. Что это было-то хоть?

- "Столичная"! - я с готовностью встряхнул бутылкой и малость смочил губы.

- Столичная? Это что, мне теперь в столицу лучше не соваться? - изумился вампир.

- Ну, не знаю, что у вас тут за столица, а мы на свою пока что не жаловались... - и я снова смочил губы.

- Ну, я пойду... - вампир поднёс руку к голове.

- Давай! - махнул я ему свободной рукой. - Эй, слушай, а может, тебя проводить?

- Не-не-не! - зачастил вампир и, перебирая руками по стенке, заторопился к двери. Но дверь открывать всё-таки мне пришлось - вампир лишь бестолково царапал когтями дерево, и на пол сыпалась мелкая стружка.

- Э-э! Не порть вещи! - я спрыгнул с кровати и распахнул дверь в прихожую, а затем и вторую - во двор. Ну а затем спустился по ступенькам крыльца, обогнал вампира и распахнул ему ещё и калитку. Мне просто стало жалко смотреть, какими зигзагами он передвигается по дорожке, стараясь не упасть - он даже крылья выпустил и помогал себе, хромая и опираясь на них, будто на костыли. - Как же ты добредёшь-то? Давай всё же провожу! Тебе далеко?

- Не надо! - отстранился от меня вампир и прислонился к забору.

Он задрал голову кверху и раскрыл рот. По ушам давануло. Помнится, ко мне как-то в квартиру через форточку залетела летучая мышь. Ох, и жуткое же зрелище, скажу я вам! Так вот, когда она открывала рот, то бишь пасть, мне на уши точно так же давило. А говорят, что люди не слышат ультразвук. Или не слышат, но чувствуют? По себе знаю - чувствуют!

Обе луны заслонили большущие крылья. Нет, всё-таки не двоится! Да и сколько я там выпил?

- Высший! - охнули две голенькие красотулечки, опускаясь на землю рядом с вампиром. - Что с вами?

Их даже крылья за спиной не портили.

- А что делает здесь этот смертный? - обратила одна на меня внимание. - Выпить его?

- Нет!!! - вампир выпрямился. - Не трогайте его! Никогда не трогайте!

- Почему? - одна капризно надула губки и приблизила своё лицо к моему, нежно оскалив зубки.

- Отравитесь! - простонал вампир.

Я непроизвольно вздохнул.

- Ой, спирт! - отшатнулась она. Нет, придётся завязывать! Девки, вон, уже шарахаться начали... И какие девки! Но... а наши ничего: пьют да нахваливают.

- Теперь вы поняли? - грозно спросил вампир.

- Поняли! - трепеща крыльями, ответили вампирессы.

- Помогите мне добраться до гнезда! - вампир развёл руки в стороны.

Девчонки подхватили его под руки, расправили крылья - и взлетели, сверкая милыми попками.

- До гнезда, говоришь? - пробормотал я, отхлёбывая из горлышка и сильнее стискивая его. Вот так бы и хотя бы одну из них... но нежнее, нежнее... - Ишь, птенчик какой нашёлся!

А интересно, если у них гнездо, то получается - что? Что они и яйца несут? Или несут, но не все? Или все, но по-разному? А, ну их всех, вместе со всеми ихними яйцами!

Я зевнул, прикрыв рот бутылкой, отхлебнул ещё разок, и отправился в дом - досыпать.