# Эстет

Вячеслав Lexx Тимонин

Не хотите взять почитать чужую судьбу? А ведь кто то ради смеха может почитать Вашу. И подправить.

Эстет

Сегодня холодно, сыпет мелкая снежная крупа. Стою перед лотком, выбираю. На цветной клеёнке рядками книги, журналы и газеты. Вот модные, глянцевые. Чуть прячет грудь девица, политики с трибун орут, вояки бряцают металлом... На них спрос большой, скупают быстро. А там, в сторонке, невзрачные книжонки.

Обращаюсь к продавцу, закутанному в колючий плед старику:

- Здравия Вам, Сергий Петрович.

- И Вам не чхать! - кряхтит.

Беру две книжонки из-под плёнки, серенькие. Вчера их не было.

- Посоветуйте, Сергий Петрович, чтобы мне сегодня поглядеть.

- А вот эти и возьмите, уважаемый. Сегодняшние.

- Да? - с интересом открываю первую. На обложке в углу маленький бантик. Страницы хрустят.


Раннее утро. Сумрак ещё лежит, свернувшись калачиком, на свежевыпавшем снегу. Только-только начинает сереть краешек неба. Тепло и уютно, и так лениво.

- Даша, вставай! - 'Проспала, чёрт! Где кофе! Ну, вставай же, соня!'.

- Ну мам, ну ещё чуток... - 'Не хочу! На улице снег, а тут так хорошо. Ну ещё минутку!'.

- Быстрее давай! Завтрак на столе. Да вставай же, бегом в ванную... - 'Скорей, скорей! Не опоздать бы на встречу, там серьёзные люди. Чёрт, ещё Дашку в школу везти!'.


- Понятненько... - киваю. - Бытовушка, значит... А тут у нас что?.. - смотрю во вторую книгу, она с пятнами на обложке. Масло? Нефть, похоже?


Шквальный ветер. Колючие струи режут мглу. Скрипит балка, оборванный трос звенит от напряжения.

- Никола! Ну сколько можно, твою ж мать! Держи! - 'Не удержит - хана! Страх, не то слово, ужас!'.

- Получается! Палыч, трави, трави её! - 'Ну, пожалуйста, вот сейчас, попади! Больно то как... пальцы немеют'.

- Держи! Сейчас же сорвёт к херям! - 'Нет! Не успеем, оборвётся и кого-то прибьёт, а бежать некуда'.


- Неплохой сюжетец! - бросаю в воздух. - Но гляну, пожалуй, ещё раз первую... Я ведь, знаете ли, эстет.


Светает. Сугробы. Фонарь на бетонном столбе. Вереница сонных детей у входа в школу.

- Пока Дашунь, деньги на обед в кармане! Пока! Целую! - 'Блин, вот копуха, иди же! Пробки небось уже отсюда и до обеда! Нужно было раньше встать!'.

- Пока, мам! - 'Ну хватит меня уже провожать, сама дойду, не маленькая! И где эта Надька? А физика первая или история?'.

- Пока! - 'Всё сама разберётся, не маленькая. Бегом-бегом, не успеваю, чёрт!'.


- Какая беспросветная скука, не правда ли? Стоит, пожалуй, разнообразить...

Продавец щурит глазки и не отвечает. Недолюбливает он меня. Меня многие недолюбливают. А ещё, ненавидят и боятся.

- Беру эту, - я бросаю некрупную купюру поближе к старику. - Сдачи не надо!

- Благодарствую! - старик кашляет. Кивает на книгу, - Мучить будете?

- Не-е, только чуть-чуть... - скромно улыбаюсь, - подкорректирую... Как и всегда.


Тамара подбежала к машине, стараясь одновременно не грохнуться на скользкой дорожке и достать ключи из сумочки. Замёрзшие пальцы онемели - она с трудом нажала маленькую кнопочку на брелоке. Небольшая красная 'Мазда' приветливо моргнула, приглашая хозяйку. Тамара плюхнулась в остывшее кресло и рывком завела двигатель. Выжав тормоз, дёрнула ручку автоматической коробки и тут же вжала в пол педаль газа. 'Мазда' обиженно взвизгнула, но покатила, повинуясь.

Подволакивая зад, увязая в соляной каше, 'Мазда' выбралась к съезду на магистраль. Машина поднялась на эстакаду и уткнулась в пробку, жалостливо мигая поворотником. Круто выворачивая вправо, река грязных чудищ медленно вливалась в неудержимый, чадящий поток внизу.

- Ну только этого не хватало! - застонала Тамара. Она взяла телефон и включила навигатор, в надежде найти объезд. Но красные, а кое-где бордовые реки запруженных дорог не оставляли ни единого шанса куда-либо успеть.

- Да будь она, проклята, такая жизнь! - прорычала Тамара и упёрлась лбом в руль.

Левее, на встречной полосе, возникла суматоха. Вдалеке, гудя и сверкая фарами, сшибая легковушки, как кегли, по дороге неслась многотонная фура. Грузовик вильнул, осколки искорёженного металла брызнули в стороны, накрывая шрапнелью подъём эстакады. Синий 'Фрейтлайнер', огромный, как сухопутный 'Титаник', протаранил длинным носом отбойник.

Тамара услышала шум и подняла голову. Вокруг гудели машины, в многоголосом хоре клаксонов сквозила паника. А за окном шёл снег. Сплошная белая пелена, странным образом надвигалась слева.

Грузовик, похожий на гигантского червя, вильнул влево, потом вправо - водитель всё ещё пытался обуздать машину. Но вот сцеп переломился, туловище развернуло голову на сто восемьдесят градусов и накрыло истошно гудящие жертвы.

Белая стена с оглушительным грохотом врезалась в правый борт. Тамара глупо ойкнула, а мгновение спустя, заверещала, когда она вмяла 'Мазду' в стоящий справа джип. Выстрел пиропатрона подушки безопасности утонул в скрежете металла. Тамару ударило подушкой, она откинулась в кресле и двинулась о подголовник, левую руку неестественно вывернуло. А машина продолжала двигаться вбок. Через несколько секунд, замерев на краю, она сорвалась вниз. Грохот, гудки и крики слились в сплошную канонаду.

Машины, стоящие в ловушке в два ряда, смяло, растолкало и выбросило с эстакады на магистраль. Фура, огромной лопатой сгребла десяток машин и выкинула их с моста, как мусор в сточную канаву. Гора металла, пластика и битого стекла шевелилась, ворочалась, устраиваясь поудобнее, погребая под собой мёртвых и ещё живых.

Подушка лопнула, порванная смятой боковой стойкой, руль впился в грудь. Тамара не чувствовала ног, левая рука онемела, было тяжело дышать, а в спине пульсировала боль. Но она была жива.

Снег, вперемешку с ледяной крошкой, ажурным полотном, аккуратно укрыл перекорёженный метал... Далёкая сирена скорой помощи выла с надрывом, силясь перебраться через грязную реку...


Сегодня солнечно. Небольшой мороз приятно колет щёки. Стою перед лотком. На привычном месте яркие, броские судьбы: в Думе не нашли консенсус, певичка на сносях...

Но я ищу судьбу попроще.

Беру серую книжонку. Здороваюсь с продавцом.

- Здравия Вам, Сергий Петрович.

- И Вам не чхать! - кряхтит старик. Оживляется, - Читал вчерась в новостях: авария была. Много жертв... Одна девушка, говорят, чудом выжила... Ваше творенье?

Просто киваю. Старик, пожевав губу, спрашивает:

- Она теперь инвалидом будет... Не лучше бы она умерла?

Недоумённо приподымаю бровь:

- Что, простите? Нет, как можно?! Ведь я такой эстет...

Февраль 2015