# Скукоженный (черновик)

Утро Седое

Знамя


Я увидел, как в лесу

Распустились шишечки,

Но я не трогал их,

Но я не трогал их

Своей лохматой костлявой ногой.


Мне лес говорил,

Мне лес кричал,

А я не знал,

Что шёл без знамени,

Что шёл без знамени,

Как лесной сурок...


Да, я не знал, что шёл,

Что шёл без знамени...

Но вроде я где-то был,

А, значит, что я пришёл.

Но как же я мог прийти,

Но куда же я мог прийти,

Если без знамени был?


И так я бродил неприкаянный,

Пока не увидел знаки

На камне своего старого склепа

И понял, что это знамя.

Как лампочка на кухне оно мерцает.


И вот... я получил это знамя

И теперь могу идти с ним.

Теперь я могу идти с ним.

Но почему же мне опять некуда идти?

Ну как же так?

Как же так?

Как же так?

Я опять потерял своё знамя...


Предатель


Ты не заметил,

Как я проник в твою душу.

Ты не заметил,

Как я теребил тебя за уши.

Ты не заметил,

Как я вставил тебе беруши.

Ты не заметил, как сам

Превратился в меня.


И вот ты сидишь на пороге

И крутишь старое зеркало

И больше уж так не радуешься

Себе самому

Себе самому...

А в зеркале смеётся

Инородец,

Плут и обманщик,

Одним словом уродец...


Скукоженный


Я так давно не открывал ларец,

А когда всё же открыл,

То в нём как и прежде лежал

Скукоженный...


Он ничего не говорил

И не просил

И даже не смотрел

В мою сторону.

Мне ничего не оставалось,

Как почесать ему темя.


Те, те, те, те, мя, мя (8 раз).

Те...мя...


И, о чудо!

Он раскукожился.

Зашевелил своими ручонками,

Недовольно вздохнул

И... закрыл ларец.


Сырой


На покрытой мхом

Моей любимой ветке

Болтался несозревший человек...

И подходили к нему все,

Кому не лень.

И светлые, и тёмные,

И в капюшонах и в венках,

Но был он неугоден им.

"Ещё сырой" - говорили они

И толкали клюками его пятки.


Дождь и солнце его кормили

И ветры били по щекам.

Жизнь была для него испытанием,

А он болтался, плакал,

И глазами, черными как лесной мёд,

Искал укромное место

Вокруг и внутри,

Но всё не мог найти,

А существа важничали

И всё твердили: "Ещё сырой, ещё сырой, ещё сырой"


А он старался, иззревался

И делал разные штуки

И фортеля,

Что и не перечислишь.

И перезрел...

А потом упал...

И только тени в капюшонах

Пинали ногами его рыхлый смрад.


Заиндевел (Любовная песня)


Я лежал в своём тёплом доме,

Развалившись мясным сударем

На значительном диване.

Вокруг царила укромность,

Но моя заиневшая губа

Выдавала мой внутренний холод.

Любой, кто увидел бы меня сейчас

Махнул бы рукой и сказал:

"Он заиндевел"

И был бы прав как никогда.


Это всё потому,

Что погасла моя звезда,

Моя крошка, детка, клетка,

Светка...

Или Маринка...

Уж точно не помню.


Но точно знаю,

Что я заиндевел

Без твоей любви,

Без твоей тоски.

Без твоих ложбинок,


Я заиндевел

Без твоей любви,

Без твоей тоски,

Без твоих искринок.


Сердцевина (быстрая версия)


Вот стоит предо мною человек.

Красивый, быстрый и жестокий.

С ослиным только взглядом.

В нём пчёлы мыслей не найдут

Себе надёжного оплота

Он словно лейка

Орошает своей глупостью

Всех на своем пути.

Похож на дерево прогнившее,

Пустое.


А ведь так сразу и не скажешь.

И то могёт, и другое.

Но сердцевины нет.

Я, чтобы не гадать, не мучатся,

Таких сразу разрубаю

И внутрь заглядываю.

Эх, очень часто

Сердцевины-то и нет.

Один гул стоит:

"Бубубу да бубубу"


Червоточина (быстрая версия)


Проснулся от неприятного зуда

Где-то в себе.

Подтачивает, а где и непонятно.

Где-то есть, присутствует.

Вроде и с той ноги встал,

Но точно где-то просыпь!

Червоточина...

Это как в болоте ноздрю искать.

Не всегда можно найти.

Так и сейчас.

Надо будет ближе к вечеру поискать

Эту червоточину...


Не вникал (быстрая версия)


Бывало зайдёшь к людям,

А они начинают руками махать

И глаза пучить,

Слова вспенивать на губах.

Звон есть, да весь ущербный.

Пустозвоны.

А всё почему?

А потому что не вникали.

Я таких сразу раскусываю,

И вижу уже с порога,

Что перед мной невникалы

Они для меня как дикое племя,

Эти невникалы.

А ты вникал

Или не вникал?

Признавайся!