# Уходящим за живой водой

Вадим Субботин

пусть горло наполнит прохладой

"Всё, что было, было не с нами,

а с кем-то третьим..."

Шамиль Абряров


- Птица, помоги, а...

- Что ж так жалобно-то?

В коридорах гудела сессия; ещё два зачета...

- Птица, тебе же не трудно. Четыре двадцать. На жэдэ вокзале. У неё большой клетчатый чемодан...

- Куда её потом?

- К отцу, он уже с месяц здесь. А она город не знает. Довезёшь?

- Да уж встречу твою лимиту...


Четыре двадцать.

Рельсы, рельсы, шпалы...

Птица скользил вдоль гомонящих вагонов: туфли, шлёпанцы, раздувшиеся авоськи, гольфы, хромые тележки, пятна кирзовых сапог, чемоданы, чемоданы на колёсиках...

Клетчатый сиротливо ютился возле белых "мыльниц", обутых на ноги, заслуживающие твердую четвёрку. Пятёрок Птица не ставил принципиально.

- Грачёв. Андрей. Софья просила встретить.

Поднял глаза.

(тёмно-карее море, рифы, глубоко...)

- Вика. Спасибо. Мне надо на Коммунальную, двенадцать.

Чемодан качнулся, прощаясь с "мыльницами".

Добирались минут тридцать.


- На мотор-то есть?

Приятель держался на ногах чуть хуже.

- А то. Не всё ж мы пропили.

В дребезжащем "Москвиче" запотевали стекла. Заветная тряпка выныривала из бардачка на перекрёстках.

Наездили на две сотни. Ночь, впрочем...

В жёлтом пятне фонаря Птица разглядел себя: два промилле, розы. Обозначилась табличка на фасаде - ул. Коммунальная, и выше, грязно-синим, - 12.

- Здравствуйте. Извините, что поздно. Вика не спит ещё?

Пожухлый, но крепкий плечами "полтинник" разглядывал Птицу с откровенным интересом.

- Вика у Софьи, молодой человек. Если вам это о чём-то говорит. А вы, простите...

- Андрей. Мы в поезде вместе ехали.

Мелькнуло: вру-то зачем?

"Полтинник" ждал чего-то ещё. Подробностей?

Птица пьяно ощетинился розами; врать, так врать, тем более хотелось.

- Я приехал... в общем, знакомиться... Мы пожениться собираемся, я люблю её, - скомкал, добавил снова пустое. - Извините, что поздно.

"Полтинник" беззащитно улыбнулся.


Уже под утро Софья вызвала такси.

Вика легко сбежала по ступенькам; бессонная ночь отзывалась кофейным привкусом, слабой тенью ликёра.

Таксист молчал в зеркало заднего обзора, одобряя её возраст, волосы и платье. Город пытался проснуться: напрасно - суббота...

Безликий ещё вчера адрес уже узнавался: хрупкая пятиэтажка, подъезд - третий справа, неумытая дверь. Открыла своим ключом, запрыгала по коридору, стаскивая туфли.

- Папа!

Замерла на пороге кухни. "Где он нашёл раскладушку?"

Тот, кто представился ей на вокзале Андреем, спал, упираясь левой рукой в дверцу холодильника, будто хотел оттолкнуться. В вазе плескались розы. На столе грустила коньячная бутылка из бара отца. Вика помнила её столько же, сколько себя.

Дотянулась до записки.

Бебета!

Ну ты, блин, даёшь!

Считай, что у меня случился инфаркт, когда я поимел честь в два часа ночи познакомиться с твоим женихом.

Пришлось срочно принять лекарство (ему оно тоже пришлось кстати).

В общем, познакомились (так держать, бебета!)

Посуду не мой. Я буду после трёх.

p.s. а там, глядишь и внуки...


И вот тут-то она не выдержала - расхохоталась.

Птица пробормотал что-то во сне и попытался повернуться на другой бок.


______________________________________________________


Я вижу их каждый день.

Двери подъезда выпускают их, благословляя. Они бегут к остановке, едва касаясь ногами побитого асфальта. И всегда успевают втиснуться в отходящий шестьдесят шестой.

Потом Вика сойдёт на Шевченко, а он проедет ещё четыре квартала.

Андрей позвонит - раз или два за день. А вечером будет дожидаться её на искрошенных ступеньках под буквами "в" и "д" в слове "правда". Она выпорхнет из редакции с немного виноватым лицом, но он только улыбнётся на её "задержалась".

В автобусе будет не тесно, но их всё равно прибьёт друг к другу.

Шестьдесят шестой отпустит их с неохотой: прощаясь, вздохнёт дверьми.

Он подойдёт ко мне и скажет:

- Держи. Сегодня "Балтика" и "Ротманс".

Я возьму неловко прохладное стекло и душистый картон.


А когда в рябой темноте я покачу своё кресло к подъезду, он будет ждать меня, расчёркиваясь угольком сигареты, чтобы помочь одолеть два лестничных пролета.