# Парадокс Времени

Екатерина Анатольевна Степанидина

Я обязательно вернусь, Вернусь вечернею дорогой, И у родимого порога Окончится мой долгий путь. На том окне горит свеча, И кто-то ждёт меня у двери, И в счастье безоглядно верит, И грусть, как пламя, горяча. (11.04.97). С благодарностью Франсису Карсаку за "Бегство Земли".

***

- Значит, это всё-таки Парадокс Времени, - негромко сказал Милорд.

Линн кивнул. Его глаза уже вернулись к привычному ярко-синему цвету, но потустороннее сияние ещё не полностью угасло. Даниель подумал, что если бы не видел этого раньше, то мог бы сейчас заработать сердечный приступ.

- Это которая попытка сейчас?

- Шестая. Она не слышит.

- Уточни мне хронологию, - попросил Милорд. - Ты почувствовал встречу со Смертью.

- Встречи.

- Да. После этого ты стал пытаться сниться ей, но неудачно.

- Да. Удача была всего одна.

- И ты хочешь попробовать ещё раз. Почему сейчас? Что ты чувствуешь?

Линн развёл руками.

- Ничего конкретного. Просто её стало лучше слышно.

- Это уже много, - тихо заметил Милорд. - Хорошо, иди. Йаллер ждёт. Мы тут.

Линн поднялся. Даниель смотрел ему вслед и молчал до тех пор, пока за ним не закрылась дверь кабинета.

- Тут одно из двух, - Милорд соединил кончики пальцев. - Либо она близко к их "Сердцу мира", единственной Силовой точке, либо она привела в порядок своё душевное состояние. А может, и то, и другое вместе.

Даниель кивнул. Перед глазами стояло, как эти двое танцевали на открытии Центра по изучению Силы. Линн специально попросил найти музыку с её родной планеты, чтобы всё было красиво. Она страшно смутилась, когда он попросил о разрешении объявить, что они наречённые, но согласилась, и он произнёс древнюю формулу Дерсианга - "я прошу тебя войти в мой дом и остаться". Все замерли, в зале повисла радостная тишина, которая после её "да" взорвалась аплодисментами и поздравлениями, а Даниель спросил у лорда Эльснера, не рано ли, они же оба так молоды.

- Самое то, - отозвался Милорд. - Это же только первая ступень, без детей и имущественных обязательств, можно легко разойтись без суда. Если мужчина выбрал женщину и уважает её, то таким образом даёт ей уверенность. Понятное дело, если ты хочешь спать с женщиной и при этом смотреть по сторонам в поисках кандидата получше, то затеваться не стоит. Но если нет...

Он не договорил, что разводился сам с первой ступени. Память об этом к нему толком не вернулась, он помнил только сам факт и не любил рассказывать, но Даниель видел документы.

Лорд Эльснер смотрел в окно на вечереющее небо.

- Его мать была из народа одарённых Силой и умерла, когда я пропал, - признался он. - Тело чересчур сильно реагирует на душевные травмы.

- Это передаётся генетически? - тревожно спросил Даниель.

- Да, бывает. Впрочем, как повезёт.

Даниель покачал головой.

- Вы боитесь, что с ним будет то же самое?

Лорд Эльснер ответил не сразу.

- Поначалу боялся. Когда он каждый день приходил расчёсывать ей волосы. Теперь нет. До последнего времени нет.

Даниель кивнул. Он думал, самым страшным были те дни, когда Линн вовсе переселился в клинику Академии, в отделение для находящихся в коме, а когда ему сообщили, что ничего нельзя сделать, он вернулся домой и несколько отошёл. Оказалось, нет.

Они прождали недолго. Линн шёл сам, довольно твёрдо, однако следовавший за ним неслышной тенью Йаллер не отрывал от него глаз: на всякий случай - подхватить, если что.

Лорд Эльснер сразу всё понял и не стал спрашивать. Даниель всё же спросил, не боясь показаться дураком.

- Да, удалось, - коротко ответил Линн. - Пока это всё. Возвращаемся к работе.

Даниель посмотрел на часы.

- Вы, конечно, можете работать и ночью, если есть охота и необходимость, - мягко сказал он. - Но у меня конец рабочего дня. Ты можешь прогуляться со мной - просто за компанию?

Лорд Эльснер бросил на Даниеля взгляд, полный глубокой благодарности и одобрения.

- Да, само собой, - Линн потёр лоб. - Куда пойдём?

Даниель увёл его из дворца. Так уже было. Давно... восемнадцать лет назад. Уже почти девятнадцать. Как летит время...

Они шли по тихим улицам, на старую вымостку падали осенние листья и тёплый свет фонарей.

- Ты ничего не рассказываешь, - в голосе Даниеля не было ни тени упрёка. - Неужели совсем нельзя ничего понять про ту планету? Лорд Эльснер готов туда лететь, несмотря на аномалию времени...

- Я не могу определить координаты, - Линн понемногу приходил в себя. - Да это и невозможно, ни один человек не может, на это есть система навигации. А без неё все попытки ориентироваться обречены на провал.

Он помолчал.

- Мы пятнадцать лет были вместе, - словно извиняясь, сказал он. - И теперь ещё почти четыре года... порознь. Тяжело.

- Да. Я знаю. Не оправдывайся, ну что ты, в самом деле.

Даниель подумал, что тогда, давно, это было недолго, и что он не уверен, смог бы он сам выдерживать такой кошмар, растянутый на годы. Астланская Империя изначально полностью закрыла информацию о Парадоксе Времени, известно было лишь грозное название и слухи, как туда веками ссылали нелояльных. И они поставили там спутник возле планеты с базой на нём - сторожить. Точно выставили так, чтобы он регулярно полностью перекрывал местное солнце, устрашая людей. Собственно, эти расчёты из астланских архивов - единственные документальные сведения, подтверждающие то, что Парадокс Времени не миф.

Они подошли к храму. В приближающейся ночи махина светилась цветными окнами, даря непривычное ощущение возможности покоя.

- Создатель, как же я устал...

- Они там верят в Создателя?

- Да. Большей частью.

- Знаешь, давно уже хотел тебя спросить...

Даниель прервался и тут же пожалел об этом: к Линну мгновенно вернулась прежняя тревога.

- Прости.

- Ничего. О чём спросить?

- Как вы намерены её возвращать?

- Самый трудный вопрос. Идея Йаллера - повторить то же, что было на острове Бессмертных, то есть душа разлучается с телом, и её надо направить... куда надо. Но сложность в том, что Смерть не сообщает людям о дате исполнения приказов. Ну, и расстояние...

Даниель невольно вздрогнул. Так о смерти с ним ещё никто не говорил.

- Ты так сказал, как будто Смерть - это личность.

- В какой-то мере так и есть.

Даниель смутился.

- Но... людей же много, в один момент умирает множество. Она же не может...

- Беда в том, что мы ничего об этом толком не знаем. А те, кто узнал, не могут ничего рассказать. Она с ней говорила.

- Что?!

Линн грустно улыбнулся.

- Она очень талантлива. Даже там...

- Но как? И почему...

- Почему эта встреча не стала последней? Потому что Смерть ответила - "у меня на тебя приказа нет. Извини." Ты представляешь, что это за человек, если она сумела позвать Смерть на разговор, и та пришла, и даже так... по-человечески...

У него перехватило горло.

Даниель обнял его за плечи, они свернули в парк, к первой попавшейся скамейке.

- Ты представляешь, там одна из волн ссылок - люди с Эдема, это её народ, они живут у "Сердца мира", - Линн нашёл в себе силы улыбнуться. - Йаллер был в шоке. Это же его "проект НОЙ", они спасали животный мир Тайшеле, большая группа учёных переселялась вместе с ними, со своими семьями и родственниками. Неудивительно, что они такие умные... Собственно, система представлений о мироустройстве в основном стоит на их идеях. Ну, Создатель, великое затопление, спасение и его предводитель...

- Почему туда? Почему она вообще оказалась там, что за проклятое место? Притянуло её туда, что ли?

- Да. Притянуло.

Он снова замолчал.

- Она хотела к папе. Вот это и притянуло.

Даниель мысленно ахнул. Казалось, он успел привыкнуть к Владеющим Силой, к присутствию руниа Йаллера в жизни людей, насмотрелся всякого, но порой открывалась такая бездна, что ты в момент терял почву под ногами.

- Это точно?

- Нет, - Линн вздохнул. - Разумеется, нет, в таких делах ничего нельзя знать наверняка. Одна из версий. Довольно правдоподобная, надо сказать. Но проверить невозможно.

Даниель кивнул. Это было уже лучше.

- У них там с верой в перерождения ещё глуше, чем у нас, - добавил Линн. - Какие-то намёки есть на праведников, души которых переселяются, но позднейшие напластования убили саму идею. Поэтому ей там ещё тяжелее. Неуверенность. Неправильность, противоречие традициям.

- Вы... только разговариваете, или ты можешь ещё что-то увидеть?

- Нет, я ничего не вижу. Увидеть может Йаллер, но он занят тем, чтобы дать мне возможность ей сниться. Поэтому ему ни до чего.

Даниель помнил, как Линн говорил о продолжительности жизни людей на Парадоксе Времени. Семьдесят, восемьдесят лет - максимум, больше - редко. А один галактический год равняется тринадцати тамошним... так что есть надежда, что всё это закончится уже скоро. Собственно, из-за этой аномалии он и Парадокс...

- Расскажи что-нибудь, - попросил Даниель. - Отвлекись. Попробуй. Ты же знаешь, человек не может постоянно переживать и бегать по стенкам. Включается механизм самосохранения - для того, чтобы дожить до хорошего периода. Или хотя бы убить время в плохом. У каждого свой способ, кто-то натыкается на свои воспоминания об отпуске и обнаруживает, что от этого перестал расплёскивать моррето и дрыгать ногой. Кто как. Найди своё. Доживи. Ты же знаешь, до чего. И примерно - сколько. А пока расскажи мне что-нибудь.

Линн чуть улыбнулся.

-Отпуск, говоришь...


***

- Господин Линн даль Соль и госпожа Сара-Кэт... - молодой человек на стойке регистрации засмущался, закашлялся и поднял на нас глаза. - Прошу прощения, уважаемые гости, у меня будет к вам огромная просьба.

- Да? - Линн был очень удивлён.

- Видите ли, прошу прощения, в нашем языке... в наших языках слово, которое у госпожи даль Соль второе имя, означает в переводе на галактический нечто... очень-очень, совсем нехорошее. Вас не затруднит использовать только первое имя - Сара? Ваше пребывание на нашей планете будет гораздо комфортнее, смею вас уверить. Это несложно?

Мы переглянулись.

- Непривычно, - признал Линн. - Но я думаю, мы справимся.

- Большое спасибо, - от всей души сказал служитель. - Приятного отдыха.

- Благодарю, - поклонился Линн, и мы развернулись к лестнице, ведущей в номер.

Я остановилась на полпути.

- О, чуть не забыла. Скажите, пожалуйста, у вас же есть экскурсии в Санетру?

- В Сантару, - автоматически поправил молодой человек. Похоже, он привык к постоянным ошибкам туристов в местных названиях и не обижался. - Да, конечно, это одно из самих популярных направлений, выезд каждый день в пять утра.

Я вздохнула. Рано. Разумеется, это того стоит, я согласна.

Парень вызвал робота, чтобы отнести наши вещи. Иногда совсем молодые люди вот так завешиваются бородой и зачёсывают волосы назад, чтобы выглядеть старше. Смешные, взрослость не достигается бородой, она в голове, а вид может оставаться юным, достаточно на Линна взглянуть.

На ужин я спустилась первой, Линн завозился в номере и обещал прийти позже. На веранде было ярко и людно, где-то далеко играла музыка, а в листьях прятались цветные огоньки. Я выбрала место, улыбнулась официанту и стала выбирать меню. В основном туристы разговаривали на местном языке, но долетал и галактический, всё это было до странности мирно и действительно походило на настоящий отпуск.

От соседнего столика неожиданно долетело назойливое внимание и явная неприязнь. Я напряглась: меня рассматривали. Говорили на местном, но телепатической волны - и концентрации Силы на Ореанте - хватало, чтобы уловить смысл. Официант насторожился.

- ...такой герой, как он, мог бы и получше выбрать, - донеслось сквозь шум ресторана. - Наверняка же за ним толпы ходят, неужели не нашёл достойной?

Официант смотрел с надеждой, что я не понимаю их язык. Я встала и подошла к столику, он понял, что надежда не оправдалась, и обречённо ждал продолжения. Две женщины резко замолчали и смотрели на меня. Они тоже не думали, что я пойму, и в глазах был страх пополам с вызовом.

- Я передам мужу, что он совершил большую ошибку, не посоветовавшись с вами о выборе спутницы жизни, - жёстко сказала я. - Ещё передам ваше мнение, что у него плохой вкус. Полагаю, раз с ним живу я, а не вы, это не ваши проблемы. Приятного вечера.

Я успела сесть на место прежде, чем в дверях показался Линн. При виде него обе подруги быстро поднялись и скрылись.

- Опять? - спросил Линн.

- Как обычно. Обратная сторона твоей славы, куда деваться.

Он усмехнулся.

- Забудь.

- Уже. Всё-таки завтра Сантара?

- По-хорошему, конечно, нет, надо бы выспаться. Но сначала Сантара, потом Хури-Хольдэ. А потом на южный полюс, к остаткам двигателей. И потом всё, хватит экскурсий, два дня чистый пляж и полное безделье. Уж больно рано у них все выезды, очень далеко лететь.

Он оживился, глаза горели.

Музыка вдали стала громче, Линн доел и протянул мне руку. Я выкинула из головы чересчур наглых соседок, которые должны были быть где-то поблизости, и пошла с ним танцевать.

Я любила этот танец - без заученных движений, без определённого порядка, когда просто настраиваешься на партнёра и идёшь за ним, не зная ничего наперёд, не пытаясь угадать, просто живёшь - вместе, и в этом есть какое-то радостное чудо. Линн замечательно умел вести, ему хватало очень небольших движений, чтобы дать понять, что он хочет, и со стороны это было очень красиво. Наверное, умение фехтовать помогало владеть своим телом, и в мирной жизни легче научиться таким вещам...

Наутро я никак не могла понять, что в моём сне делают звуки дождя пополам с какой-то странной мелодией, и почему Линн пытается сквозь всё это до меня дозваться. Голова явно ушла в отпуск и не хотела ничего помнить, она хотела только спать.

- Ну вставай же, - умоляюще сказал Линн и отобрал у меня одеяло. - По дороге доспишь. Сантара ждёт!

На улице еле-еле светало, но экскурсионный флайер, забиравший отдыхающих от разных отелей, был уже почти заполнен. Я протёрла глаза, чтобы посмотреть на этих сумасшедших: они встали ещё раньше. Пилот был бодр и весел. Видимо, ему нравился такой образ жизни. Гид оценил наши героические усилия и предложил всем откинуться в кресла на два часа полёта. Во флайере настала тишина.

Я проснулась, как будто меня что-то позвало. Мы летели над морем, во всю ширь вставал рассвет, небо Ореанты на глазах светлело, а прямо по курсу приближался берег. Линн тоже не спал и напряжённо вглядывался вдаль - смотрел не только глазами.

Сантара раскинулась на самом берегу, на скалах, её высокие дома и галереи над бесчисленными буйными водопадами ярко и чётко освещали восходящие лучи. Гид срочно разбудил всех: такое зрелище нельзя было пропускать, ради него, собственно, и выезжали ни свет ни заря. Флайер стремительно приближался, становилось видно всё больше подробностей: тут висячие сады над пропастью, тут прозрачные ярусы прогулочных дорожек, а чуть дальше вылетал над морем лёгкий мост, ведущий в никуда. Скалы не были полностью перекрыты строениями, их белый с чуть розоватым отливом камень то и дело выступал между стенами и полностью снимал ощущение мегаполиса, казалось - тут люди не мешают, их не видно.

Флайер свернул к северу и высадил нас на открытой всем ветрам посадочной площадке. Судя по чисто символической маленькой галерее над стоянкой, плохая погода тут была большой редкостью.

Мы шли, гид рассказывал о Сантаре - древнем городе, который никогда не был столицей, но жители так любили его, что после Великого Путешествия восстановили одним из первых на планете. Он назвал их собственное имя планеты - Эллера, - и обрушил на нас грозную тень эпохи Великих Сумерек, когда стало известно, что их звезда взорвётся, и надо уводить планету к другой. По счастью, успели.

Я смотрела во все стороны, дышала Сантарой... и ждала. Что-то здесь было не так. Точнее, - что-то здесь было. Или кто-то.

Гид вывел нас к морю, на тот самый мост в никуда. Здесь хотелось залюбоваться морем и берегом и застрять навеки.

- Эллера пережила долгий период изоляции, - говорил он. - Настолько долгий и мучительный, что в нашей памяти не осталось ничего о том, откуда взялись люди. Думали - мы естественная часть эволюции, воевали, теряли уровень цивилизации, поднимались вновь. Освоили космос, создали свою колонию, переформировав климат на соседней планете системы. Её потом тоже пришлось уводить. Пережили нашествие негуманоидов. Сами изобрели гипердвигатель, отправляли экспедиции.

Мы знали. Несколько экспедиций попали на пригодные для жизни планеты, но не смогли вернуться назад: сказалось то, что они не довели до ума систему навигации. Знала и Астланская империя, которая была крайне удивлена, когда внезапно в одном из секторов появились две планеты-странницы, и начались войны. Астланцы не вмешивались, только наблюдали: ни на одной из планет не было школы Владеющих Силой, поэтому они не представляли опасности. Но после Великого Путешествия на Эллере открылся Источник.

Гид дождался, когда солнце встанет точно над головой, и протянул руку в сторону берега.

- Смотрите. Прямо посреди водопада, где радуга - видите?

Мы смотрели. Поначалу не было ничего понятно, казалось, бурный бег воды и всё, ничего необычного... а потом из белой пены и прозрачной водной стены под лучами солнца стала складываться неслышная музыка волшебства. Здесь была не только вода, здесь была Сила, вечный зов простора и свободы, красоты и полёта, на которых стоит вселенная. Из гостей Ореанты только мы с Линном могли прочувствовать это в полной мере, увидеть иным зрением нездешний свет Источника, но хоть немного ощутить эту магию мог каждый. За этим и приезжали.

Внезапно на краю поля зрения что-то мелькнуло - высоко, почти сливаясь со светлым небом. Этого точно никто не мог увидеть из туристов. Два призрачных силуэта парили над городом, в них можно было угадать очертания людей, но у них были огромные, в несколько раз больше человеческого роста, белые светящие крылья. Линн ахнул и едва удержался от того, чтобы не сказать что-то вслух.

Мне стало холодно, как зимой. Белые Крылья. Убитая Императором личная гвардия астланской верхушки. Они прилетали сюда, когда открылся Источник, и начались внезапные смерти и сумасшествия среди тех, кто восстанавливал Сантару. Они сумели его обезопасить, показали свою мощь, продемонстрировали, в каком мире на самом деле живут люди. После этого присоединение Эллеры к Астланской империи было предопределено. И никто не знал, что пока Белые Крылья находились здесь, тело императора Астлана Агистаса Мойры захватил руниа, чтобы подмять Астлан под себя и полностью изменить ход истории...

Гид продолжал с восторгом рассказывать, но я почти не слушала. Кто эти двое? Неужели кто-то из Белых Крыльев уцелел? Они вернулись на Астлан не все, после операции на Ореанте астланцы назначили отбор новых кандидатов. Те, кого почитали погибшими, уцелели? Или же - как боялся правитель Ореанты, вызвавший нас сюда на разведку, - за прошедшие пятнадцать лет здесь всё же научились создавать из одарённых Силой таких призраков по древнему образцу? Этого уже не узнать вот так, на экскурсии, но хоть что-то прояснилось. Для того и прилетели.

Мы бродили по Сантаре до вечера, под конец всё же сказался ранний подъём, глаза закрывались сами. Вечерняя Сантара была ослепительно красива, полностью современна... и очень бросалось в глаза, что здесь совсем нет храмов, ни одного. Странно, обычно во времена изоляции людей поддерживала именно вера в какие-то высшие силы, а тут - ничего.

Той ночью Белые Крылья пришли в наши сны.

У них всё же была материальность, - во сне можно было до них дотронуться, и тебя охватывал отсвет их белого сияния, очень близко и почти нереально, как будто пожимаешь руку облаку. Они впервые за пятьсот с лишним лет встретили людей, с которыми действительно могли общаться, и это было счастьем. Удивлённые, озадаченные, они слушали рассказ Линна о том, что их император Агистас Мойра в их отсутствие погиб, а захвативший его тело руниа замуровал остальные Белые Крылья в их родной Источник на Астлане. Их объяла глубокая скорбь, и нам стало страшно жаль, что нельзя ни утаить правду, - это было бы подло, - ни изменить прошлое. Они действительно пострадали, когда сражались здесь, но едва не погубивший их Источник в результате спас им жизнь, они держались за него и смогли восстановить силы, а главное - они не вернулись на Астлан, чтобы погибнуть вместе со всеми... Во сне хотелось плакать от того, что они уцелели, оттого, что вот он, живой осколок ушедшей мирной эпохи, ощущение было до жути хрупким, как их светящиеся тела, и таким же невероятно мощным. Они рассказывали о том, как люди Ореанты начали искать способ создать таких же, что попытки идут уже давно, но пока их, как и прежде, только двое, и никто не знает, что будет дальше. Следы же этих попыток надо искать не здесь, в надмирном пространстве, а на земле, и это уже не их стезя...

Прощаясь, они долго растворялись в рассветном небе. Чтобы стать Белыми Крыльями, нужно было раскрыть способности одарённых Силой, и... пройти через смерть. Но знать, где умирать, как, и, - самое главное, - преобразившись, удержаться по эту сторону смерти. Их удержала любовь - любовь к погибшему императору, и я не знала, как они справятся с известием о том, что его больше нет. Как-то же прожили без него полтысячелетия... Любовь оставила их в мире живых, оказалась сильнее смерти, сильнее тлена и отчаяния, и, возможно, они ещё найдут смысл своего существования на Эллере...

Наутро нас ждала столица. Линн заказал индивидуальную экскурсию, вечером мы должны были поехать к правителю Ореанты - неофициальная встреча в знак вечной признательности Галактики Линну, ничего необычного... или подозрительного. По крайней мере, мы все надеялись, что выглядит именно так. Дома, ещё до отлёта, обсуждали варианты: лететь тайно, полностью скрыв визит, или наоборот - показаться открыто, дать понять, что Центр держит руку на пульсе, и при этом продемонстрировать свои мирные намерения. Чтобы неведомые люди, возжелавшие создать Силовую организацию вне принятой в Галактике концепции Силовой безопасности, если и не вышли бы на контакт, то хоть как-то проявились. Возможно, это было неверное решение, но мы хотели с самого начала протянуть руку с миром, навоеваться всегда можно успеть.

Гид обожал свой Хури-Хольдэ и начал рассказывать сразу, пока мы в полёте дожёвывали бутерброды, - на завтрак мы всё-таки опоздали, пришлось поспешно хватать что попало и тащить с собой, чтобы не заставлять флайер ждать. Время как будто изменило свой бег, дни стали огромными, путешествие в Сантару уже казалось чем-то далёким, словно случилось не вчера, а давным-давно, и это было прекрасно.

После пары часов полёта нам открылся рукотворный лес небоскрёбов Хури-Хольдэ. Казалось, бесконечные башни должны подавлять, но нет, они были красивы, пронизаны светом и соединялись бесчисленными галереями, открытыми солнцу. Гид сказал, что до Великого Путешествия тут находился ещё один небоскрёб, научный центр, намного выше всех, но он сильно пострадал при полёте и последовавших войнах, и люди решили его не отстраивать. Мы прилетели на другой материк, курортная зона осталась в более приятном климате, но тут тоже царило тепло, а по городу и берегам бесстрашно гулял ветер дальних странствий. Пока флайер приближался, над берегами становилось всё виднее множество паривших в воздухе фигур, они словно ловили этот ветер и жили с ним одной жизнью.

- Да, - подтвердил гид. - Это стоит у вас по программе после обеда, если, конечно, вы не откажетесь. Новичкам всегда кажется, что это опасно, но опасность осталась в прошлом. После контакта с Галактикой на Эллеру пришли антигравитационные двигатели, и по закону необходимо иметь антиграв на каждом воздушном средстве. Если датчики фиксируют начало падения, он включается автоматически и даёт возможность совершить мягкую посадку.

Я смотрела на людей в воздухе как заворожённая, по мере приближения проявлялось безумное разнообразие того, на чём они парили - и большие крылья, прикреплённые к телу, и открытые кресла под куполами, и что-то с кабиной, но тоже с возможностью опираться на воздух. Всё это бурно цвело множеством красок, но в выборе цветов чувствовалась закономерность, они все прекрасно сочетались друг с другом и не использовали кричащих оттенков. Скорость передвижения была почти никакой, но люди забирались таким способом в воздух не для гонок.

Флайер миновал береговую линию и направился к одному из районов, центральных чисто географически - Хури-Хольдэ не имел исторического ядра, город не разрастался со временем из одной точки, а строился сразу целиком. На площади возле здания правительства людей встречал памятник: уверенная фигура человека, стоявшего на краю бездны и бережно державшего в руках маленькую модель планеты, на полюсах которой отчётливо виднелись те самые двигатели, что несли её сквозь космос, прочь от умирающей звезды. Надпись на пьедестале была только на местном языке: жители Ореанты берегли древний памятник и даже при вхождении в галактическую семью решили его не переделывать. Гид улыбнулся.

- "Орк Акеран, Верховный Координатор эпохи Великих Сумерек", - прочитал он. - "За прошедшие годы, за этот час, за вечные дни грядущего!" Он возглавлял нашу планету во время Великого Путешествия. После завершения переселения вернулся к своим основным занятиям, - по образованию он был учёным, собственно, это его изыскания помогли вовремя вычислить грядущую катастрофу. Прожил большую жизнь, которую едва не оборвал несчастный случай при одном из экспериментов. Провёл несколько лет в коме, очнулся, рассказывал удивительную историю о том, как будто его душа оказалась в теле учёного из далёкого прошлого, в одном из наших периодов относительного расцвета цивилизации. Говорил, что воспроизвёл там свой эксперимент и поэтому вернулся.

- А как с тем учёным? Что с ним стало? - с интересом спросил Линн. - Остались какие-то исторические доказательства?

- Увы, нет, мы ничего не знаем. От того периода практически ничего не уцелело.

Мне стало не по себе. Эксперимент, закинувший человека в прошлое... Чем они тут занимались? В Галактике не баловались попытками прыгать через время, я не знала ни одной Академии, рискнувшей на это бесполезное занятие. Ему же, судя по всему, что-то удалось, вопрос - что? А это точно перелёт через время, а не через пространство? Куда его на самом деле занесло? Мало ли планет в Галактике, люди независимо друг от друга приходят к одним и тем же идеям и техническим решениям, а сходство языков и культуры вполне объяснимо, у нас всех одни и те же корни... Может, если не зацикливаться на Ореанте, а пошарить по другим местам, этот учёный и найдётся? Правда, тогда возникает масса вопросов о передвижении нематериальной души с одной планеты на другую, и тут точно ответов не найти, про это даже Йаллер ничего не знает, хоть он и руниа.

За памятником - довольно далеко, через большую площадь под ласковым солнцем - был вход в здание Совета Властителей. Когда пришла Империя, она сначала мягко, а потом решительно переделала систему власти под свои универсальные правила, но после освобождения Ореанта постепенно стала возвращать привычные названия и нормы. Это шло трудно, пятьсот лет жизни с постоянной оглядкой наверх дали свои нехорошие плоды, но они справлялись.

Залы Совета были подчёркнуто-величественны, строги и в то же время прекрасны, в них сложилась своеобразная гармония чётких линий и редких, а потому очень заметных украшений интерьера. Я застряла у огромного светильника, стоявшего на одной из лестниц: стилизация под серебристое дерево со множеством мелочей, причудливо переходивших одна в другую. Гид рассказывал про символы чисел, наук и бесконечности, вплетённые в ветви, это звучало красиво, но тут же вылетало из головы. Гид знал, что так и будет, и сразу предупредил: не расстраивайтесь, просто смотрите, я не собираюсь перегружать ваши головы, а даю только общее направление, если что-то заинтересует, вы всегда сможете потом найти подробности. Перед глазами, как сон, мелькнули огромные пространства библиотеки Совета, полной мягкого света, потом мы выбрались на самый верх, в ресторан, и наконец настал обед. Мимо высоких этажей, как в горах, то и дело проплывали облака. Это было чудесно - проживать пролетающие мгновения, знать, что время неспешно и неудержимо уходит и несёт тебя вперёд, к хорошему, которое светит из-за стены будущего и непременно настанет. Сейчас ты ещё здесь, в этой минуте, а потом настанет миг, и ты навсегда перестанешь быть человеком, который чего-то не видел и не испытал. Ради таких мгновений стоит жить...

Площадка для старта в небо открывалась всем ветрам, внизу распахивались пропасти - между рукотворными горами небоскрёбов и между естественными скалами. Пока инструкторы надевали снаряжение и сами усаживались в двухместные странные простые устройства для полёта, становилось немного страшновато: вот ты, а вот - простор, и между тобой и ним ничего нет, ещё немного, и ты взовьёшься в небеса, где умение не упасть будет зависеть только от мастерства человека за твоей спиной. Те, кто уже ушёл в полёт раньше, иногда оглядывались на собиравшихся следом и улыбались. Они знали, что нас ждёт.

А потом настал миг, старинная конструкция напрягла все силы и подняла людей в небо.

Это было удивительно и странно - плыть в воздухе без преград, когда только очки-маска защищает лицо, и когда оказывается, как много в ощущении защиты давала кабина флайера или звездолёта. Нет преград, есть лишь простор, сверкание солнца и чувство, что ты един с миром, что ветер сам выбирает, что тебе предложить, куда повести и что показать, - лично тебе, по единственному и неповторимому маршруту. Кто-то любил летать быстрее и рисковал надеть костюм с большими имитациями крыльев, шедшими от запястий до щиколоток, но туристам такое не давали. Подумалось: как же всё-таки человечество тяготит привязанность к земле, как же сильно люди всегда стремились подняться над ней, что не боялись идти на риск и изобретали небезопасные способы передвижения... Для души можно было ограничиться полётом на крыльях музыки, но это не даёт физически оторваться от земли, а так - пожалуйста, набирайся смелости и действуй сам. Полёт был долгим, ветер прихотливо менял направление, и инструкторам подчас стоило большого труда, чтобы вернуться на стартовую площадку, часто приходилось садиться совсем в других местах. Нас тоже отнесло далеко в сторону, инструктор сообщил гиду, где нас встречать, и по времени мы даже не особо задержались. Впрочем, это никому не могло помешать: программа была окончена, нас ждал правитель Ореанты, и гида вместе с его флайером следовало отпустить.

От окончания полёта оставалось ощущение потери, а в душе что-то тревожно заныло, возвращаться к работе страшно не хотелось. Я взглянула на Линна: он чувствовал то же самое.

Правитель выбрал для аудиенции один из чудесных садов Хури-Хольдэ высоко в ночном небе, мы уселись в креслах посреди огромных кустов с алыми цветами, а где-то в зелени неподалёку, не обращая внимания на людей, вдохновенно пели птицы. Один из них был таким громким, что нам пришлось пересесть.

Линн подробно рассказал о том, что удалось узнать, и чего не удалось. Правитель помрачнел.

- Стало быть, они давно начали... И никто не догадался, никаких следов, никакой подозрительной активности, пока не произошла эта серия диких убийств возле Источника две недели назад...

- Должен выразить вам признательность, - с искренним уважением сказал Линн. - Никто, кроме вас, не связал убийства с Силой. Я читал материалы следствия, - в предполагаемых мотивах сплошь земные дела.

- Но мы всё прошляпили! - заслуженный комплимент правителя, похоже, совсем не обрадовал. - А ведь у нас научный народ, все интересы к познанию мира на виду и очень приветствуются, изучение владения Силой тоже никто бы не порицал...

- Значит, у них были поводы скрываться, - сказала я. - И я даже догадываюсь, какие именно.

- Какие? - тревожно спросил правитель. - Они боятся, что вы их деятельность не одобрите? Этот переход в Белые Крылья через смерть? Я так понимаю, они выбрали тот единственный вариант, который был хорошо известен у нас, - то, что видела Эллера когда-то, и о чём можно было относительно легко добыть сведения на Астлане... И долго, годами шли к своей цели, потому что никто толком не знает, как эти сведения применять...

Я посмотрела на Линна. Начали давно, да...

- Не в этом дело, а в первопричине, из-за чего они вообще затеялись. Точнее, из-за кого.

- Дело Дарта Вейдера? - сразу понял правитель.

- Да. Оправдание лорда Эльснера и оставление его при Центре по изучению Силы под эгидой властей Галактики их явно не убедило и заставило принять меры - не согласуясь с официальным правительством. Вы тогда уже были на своём посту?

- Нет, - с сожалением отозвался правитель. - Но что вы посоветуете делать? Если всё так, как вы говорите, то на контакт и на сотрудничество они не пойдут.

- С вами - точно нет, - согласился Линн. - Как однажды правильно заметил корреталь Артоса Даниель Озен, никто из простых людей не хочет подпасть под неубедительное, но Силовое управление, поэтому вы и ваша команда для них не только неавторитетны, но, вполне возможно, враждебны. И это как раз наша работа.

Правитель напряжённо смотрел в одну точку.

- Они могут нас загипнотизировать, заставить работать на себя и думать, что так правильно и так было всегда, - с тревогой сказал он. - Вы же знаете, здесь в системе три колонизированные планеты, одна из них - потомки нашей давнишней экспедиции. Они так попались. Это был кошмар. Пришлось изобретать прибор, разбивающий блоки в памяти.

Линн был предельно серьёзен.

- Хорошо, что у вас есть опыт. Приведите все ваши службы в повышенную готовность. И ещё. Защита от чтения мыслей, "защита Йаллера". Вы должны держать её постоянно. Надеюсь, от наших инструкций здесь не отмахивались в прошедшие годы под предлогом, что у вас нет Владеющих Силой.

- Я прослежу. Но как проверить, что наши люди умеют пользоваться этой вашей защитой? Вы бы поучаствовали в учениях, так сказать, тогда можно было бы быть в чём-то уверенными.

- Я подумаю, как это организовать, - сказал Линн. - Точнее, мы все подумаем, эта задачка не для одного человека. Но могу точно обещать, что мы вас не бросим.

Назад мы возвращались в глубокой ночи на флайере, любезно предоставленном главой Ореанты. Чем дальше, тем труднее изображать беспечность отпуска, чтоб им тут всем...

После ужина я случайно глянула в сторону моря - и больше не могла отвести взгляд: ночное море сияло. Набегавшие на берег волны, брызги от движений людей, - всё пронизывало бело-синее сияние, море жило, двигалось и горело, и от этого враз слетел сон.

На самом берегу было слишком много народу, мы отошли подальше, к заливу, чтобы всё-таки подобраться к воде, и тут внезапно из чёрных скал раздался громкий и требовательный свист, перешедший в заливистые трели и откровенное кваканье. Мы переглянулись: на человеческий голос это походило мало. За поворотом дорожки скалы расступились, и на самом берегу, у кромки синего свечения, мы увидели, кто это был. Маленький дракончик переливался всеми цветами, кроме синего, поодаль вокруг него собралась аудитория из его сородичей, гораздо менее ярких, и внимательно его слушала. Людей он не заметил, набрал воздуху и начал сначала. На горле вздувался и опадал алый мешок, а к чёрным небесам вздымался такой же алый гребень, чешуйки на теле сверкали желтым и зелёным. Подумалось: наверняка при Великом Путешествии одной из самых тяжёлых задач было сохранение животного мира, зверей же трудно загнать в подземные убежища, а вот этот ящер уцелел, живёт и процветает, какие же они тут всё-таки молодцы...

Ящер временно прервался. Издалека послышались похожие трели: пресмыкающихся тут собралось много, и человеческое поселение их нисколько не смущало. Он несколько секунд прислушивался к голосам конкурентов и снова запел, явно пытаясь их переорать. Мы устроились на песке, ближайшие ящерицы расцветкой попроще стояли буквально в пяти шагах и совсем не боялись, кто-то даже с любопытством двинулся в нашу сторону. Передвигались они смешно, одновременно переставляли переднюю правую и заднюю левую ногу, а потом переднюю левую и заднюю правую, отчего происходило вихляние всем телом. В далёких отсветах гостиничных огней отчётливо виднелись когти на лапах, приспособленные для того, чтобы удерживаться на скользких скалах. Одна из ящериц деловито проследовала совсем близко в направлении цветастого певца: у неё были на него виды. Над головой неспешно поворачивался ночной небосвод, звёзды меняли расположение, меж ними проносились яркие точки - звездолёты, станции слежения Ореанты, спутники... Мир жил своей жизнью, и в этой жизни прямо перед носом пели красочные маленькие драконы.

Наконец ящер напелся и горделиво направился к скалам - видимо, довольный произведённым впечатлением. Ряды слушателей стали редеть, на сияющем море поднялось волнение: приближался самый глухой ночной час. Надо было вставать и идти в гостиницу, ноги затекли и не слушались. На коже и на волосах чувствовалась морская соль, волосы становились жёсткими, и их требовалось постоянно отмывать.

Путешествие на южный полярный материк планетарными флайерами занимало массу времени, поэтому мы решили не связываться с ними, а взять свой "Скиталец", для таких небольших звездолётов тамошняя стоянка вполне подходила. Когда-то я возила на нём дипломатов, сколачивавших на руинах Империи Галактический Союз, до этого звездолёт вообще был не мой, я пришла на него как второй пилот, а после образования Центра по изучению Силы корабль приписали к нему. Получалось честное использование служебного транспорта в личных целях. Впрочем, цель самого прилёта на Ореанту была вполне себе рабочей...

На юге царили вечный мрак и холод, над приземлившимся звездолётом сразу закрылись створки в крыше, и надо было подождать, пока температура за бортом не придёт в норму. Люди когда-то уничтожили ледяной щит на южном материке, - он не выдержал бы работы двигателей, - но после окончания Великого Путешествия природа вернула своё. Разбирать махину было слишком сложно, двигатели заглушили и обезопасили, и они погрузились в толщу льда, но кое-где подход к ним остался. Туристы шли долгим крытым коридором, местами сквозь ледяные стены, и добирались до гигантских остовов. Размерами сооружений в Галактике вряд ли можно было кого-то удивить, но поражал масштаб человеческой мысли: люди здесь додумались до такого и осуществили проект, будучи не просто отрезанными от общей галактической цивилизации, а ещё и после периода провала в развитии цивилизации до полного нуля. Они считали, что провалов было несколько, подтвердить какие-то не давала возможности даже археология, и в душе возрастало глубочайшее уважение к жителям Эллеры. Даже одной такой катастрофы бывало достаточно для того, чтобы колония больше не поднялась, мало ли таких встречала разведка планет за прошедшие века...

За пределами укрытий царила непроглядная тьма, только от человеческих сооружений падал свет, - на снег, на бесконечные снежные поля, - он не мог справиться с необъятным мраком и таял, терял силы и рассеивался. Издалека примчался ветер, бросил в свет снежные вихри, слишком бешеные и живые для этой мёртвой земли. Линн задумчиво смотрел вдаль.

- Я однажды чуть не замёрз насмерть в таких вот снегах, - неожиданно сказал он.

Меня как будто пронзило током.

- Как?! Когда? Ты не говорил...

- Да просто к слову не приходилось, - он обернулся и оторвался от снежной бури. - А тут эти льды... напомнило. И там тоже была тонка грань между материальным и нематериальным, тоже близко смерть... тогда до меня и смог докричаться мёртвый Оби-Ван, сказал, где и у кого заканчивать обучение.

Я попыталась найти слова в ответ, но не смогла, проще было крепко его обнять, чтобы почувствовать, что вот он, живой, целый и невредимый, и ничего с ним не случилось. Это было давно, это только тень прошлого, из жизни до моего появления в Галактике, я тогда сидела дома и страдала, что папу уволили из полиции, а меня не берут никуда учиться, а потом папа выгнал меня из дома и велел не пустить к нам Линна, и только тогда я узнала, что он работал связным, и для кого. И...

Мимо шли туристы, беззаботные голоса оборвали поток мыслей. Грань между материальным и нематериальным, говоришь... похоже, это правда, тут в памяти невольно всплывает погибшее прошлое и воспоминания об умерших, и это больно.

- Пойдём, - Линн решительно потянул меня прочь от окна, смотревшего в холодную бездну. - Слишком многое лезет в голову. Нехорошо.

Как я ни старалась, тягостное впечатление не отступало, - ни в уютном ресторане под землёй, оформление которого было полно сполохов живого тёмно-алого цвета, ни в космосе, когда мы покинули полярные края и вышли на обратный путь. В космосе тоже была своя бездна, но она почему-то не заставляла проваливаться в тоску, здесь просто не было жизни, а люди вопреки всему сумели тут как-то существовать и прорываться через пространства друг к другу. А затем снова настал прежний тёплый морской берег, полярная ночь стала иллюзией, примерещившимся сном... или, может быть, наоборот, ты застрял там, и из глубин памяти выплывают нереальные тёплые края?.. Я попыталась выпутаться из навязчивой тоскливой сети странных наваждений, не сумела и пошла выкидывать их из головы любимым способом - отправилась плавать. Вода была безусловной реальностью, причём солёной, и то и дело стремилась меня в этом уверить ещё больше, попадая в нос. Поющие ящеры не появлялись, на глубине скользили неясные тени.

Нам оставалась пара дней пляжного безделья, и дальше предстояло возвращение домой.


***

- Стой, - приказал Даниель. Он слишком хорошо помнил, что случилось дальше. - Ты утонул в своих чувствах, я даже твой рассказ вижу как бы не твоими глазами, а её, так нельзя. Ты сейчас создашь себе перегрузку, и станет только хуже.

Линн отчаянно заморгал, мучительно возвращаясь из прошлого в реальность. Вокруг давно стояла ночь, пронизанная тревожным светом фонарей.

- Ты прав...

Даниель встал и потянул его за собой к выходу из парка.

- Линн. Милорд боится за твою жизнь. Эта ваша Силовая составляющая отношений между душой и телом... может тебе навредить. Возьми эмоции под контроль. Это не значит убить их, избави Создатель, это значит - не дать им погубить тебя. Противопоставить эмоциям разум - мало, если человек захвачен чувствами, он ничего не может воспринимать, но вдобавок к разуму есть воля. Она может заставить внять голосу рассудка и действовать вопреки обстоятельствам. И победить. Ради лорда Эльснера, ради вас всех, ради меня, в конце концов, если ты хоть немного ценишь мою дружбу. Сделай это.

Они дошли до флайера Линна на посадочной площадке при дворце корреталя. Все уже разъехались, на стоянке осталась только пара машин.

- Я постараюсь.

- Не надо стараться. Делай.

Линн улыбнулся и сел за руль.

- Когда-то я уже слышал этот совет.

- Помогло?

- Не сразу. Но помогло.

Флайер поднялся в воздух и стремительно пронзил ночное небо.