# Про Иванова

Виктор Старец

Одна сюжетная линия - выборка из книги. Для первого знакомства с книгой. Опубликовал на Автор Тудей. В связи с этим снес половину текста. ССылка https://author.today/work/314842

8.1. Повесть о малом гарнизоне.


В 13 часов 40 минут дежурный по гарнизону вызвал младшего лейтенанта Иванова к телефону и знакомый голос комбата объявил сигнал "Озеро Ильмень" с 16 часов.

- Вас понял, сигнал "Озеро Ильмень" с 16 часов принял, машинально ответил Иванов, не успев осознать, что именно он принял.

После паузы комбат переспросил:

- Ты все понял?

Также, после паузы, лейтенант четко и раздельно отрапортовал:

- Так точно, понял!

- Тогда действуй, сказал комбат и отключился.

С полминуты младлей стоял неподвижно, собираясь с мыслями. Кодовый сигнал "Озеро Ильмень" означал боевую тревогу и вскрытие секретного пакета с приказом. Затем, приказав дежурному по гарнизону собрать всех командиров, спустился в нижний отсек дзота, приказал радисту сделать запись в журнале о принятом сигнале, расписался сам под записью, достал из под стола радиста металлический ящик с сургучной печатью на бечевке, и снова вылез в боевой отсек.

Когда командиры гарнизона собрались, Василий Иванов объявил:

- По приказу командования с 16 часов вводится боевая готовность ? 1. Вскрываю пакет с приказом.

Затем сорвал печать, открыл ящик, разрезал финкой пакет и зачитал приказ по гарнизону.

Ничего принципиально нового для себя командиры из приказа не узнали. Взводу Иванова с приданными подразделениями предписывалось оборонять от наступающего противника мост через реку Йотия на дороге Славикай - Юрбаркас, затем по приказу командования взорвать мост и препятствовать противнику в его восстановлении, потом, опять же по приказу командования, отступить на соединение с батальоном. В приказе подробно расписывались условия подрыва моста и отхода с позиции в случае отсутствия связи со штабом батальона. Прилагалась таблицы кодовых слов для радио- и телефонной связи на 5 суток. Василий оглядел подчиненных командиров и осведомился, все ли уяснили приказ. Вопросов не было, кроме одного, который, однако, волновал всех:

- Это что же, война?

- Я знаю не больше вашего, - ответил Василий,

- Но, похоже, что так. Зазря такие приказы не отдаются. Теперь о срочных делах.

В течение следующих пяти минут Василий отдал все необходимые распоряжения:

- установить дежурство командиров на НП по графику,

- усилить караулы,

- запретить личному составу покидать расположение,

- выдать боекомплект бойцам и расчетам,

- проверить вооружение и поставить его на боевые позиции,

- поставить минное поле на боевой взвод,

- начальнику хозчасти раздать патроны ездовым и выставить парный караул у хозчасти и загона с лошадьми, благо сержант Прохорчук как раз был в опорном пункте, привез вместе с поваром обед.

Отпустив подчиненных выполнять распоряжения, младший лейтенант Иванов вылез из дзота и поднялся на НП, проще говоря, залез на перекрытие дзота, бывшее самой высокой точкой опорного пункта. Поскольку дзот был обсажен уже принявшимися кустами, то, сидящий на дзоте человек, был совершенно не заметен со стороны. Там постоянно стелили свежую охапку сена, накрытую плащ-палаткой, так, что наблюдателю было вполне комфортно.

Глядя сверху на забегавших по окопам и ходам сообщения бойцов, Василий попытался представить, что сейчас делается у соседей. На четвертый и пятый день пребывания в должности командира гарнизона, после подробного знакомства с опорным пунктом и его ближайшими окрестностями, он, с разрешения комбата, побывал у всех соседей, с которыми придется взаимодействовать.

В восьми километрах южнее, вблизи селения Славикай, на довольно крупной реке Шешупе, отделявшей Литву от Восточной Пруссии, размещалась погранзастава в составе, примерно, стрелковой роты. Командир погранцов капитан Кондратьев - коренастый, уверенный в себе крепыш лет тридцати, напомнил Василию его первого ротного во времена срочной службы в Средней Азии и боев на Халхин-Голе. Застава оборудовала себе очень приличный опорный пункт с четырьмя двухамбразурными дзотами. Василий не сомневался, что прежде чем немцы доберутся до него, им придется как следует обломать зубы о капитана Кондратьева и его бойцов.

В семи километрах на северо-запад, ниже по течению Йотии, опорный пункт первого взвода их собственной первой роты прикрывал мост на дороге Славикай - Сударгас.

У селения Готлибишкяй в семи километрах восточнее Славикая мост через речку Сиесартис оборонял гарнизон из третьего стрелкового и опорного взвода их роты.

На околице Сударгаса в восьми километрах к западу на перекрестке дорог стоял опорный пункт взвода второй роты.

В четырех километрах севернее, позади гарнизона Иванова, перекресток двух важных дорог у селения Кидуляй прикрывал двухвзводный опорный пункт второй роты.

Еще один взвод второй роты оборонял перекресток дорог примерно посередине между селениями Сударгас и Кидуляй.

И наконец, в шести километрах позади них у городка Юрбаркас важнейший автомобильный мост через реку Неман прикрывал двухротный опорный пункт, там же находился и штаб батальона.

В общем, проехав по всем опорным пунктам и познакомившись с их командирами, Василий пришел к выводу, что в зоне ответственности их батальона, имевшей размеры примерно 14 км на 14 км, опорные пункты размещены наилучшим возможным образом. Противнику, чтобы добраться до моста через Неман с любого направления, придется прорывать не менее трех опорных пунктов. Обдумав все это еще раз, Василий приободрился. Война с Германией не шутка, но, они не одни, и у них есть чем за себя постоять.

Деловая суета в гарнизоне продолжалась. Расчет ДШК с помощью стрелков тащил свой тяжеленный пулемет из дзота на позицию для зенитной стрельбы. Минометчики уже выставили в дворики свои "самовары" и теперь волокли из блиндажа к минометам ящики с боеприпасами. Тем же занимались и артиллеристы. Трое взводных минеров деловито передвигались между внешним и внутренним проволочными заграждениями от мины к мине. У них работы было больше всего. С каждой заранее установленной мины нужно было надрезать и приподнять дерн, снять промасленную бумагу, ввернуть взрыватель, выдернуть чеку, осторожно уложить дерн на место и выдернуть колышек, обозначающий мину. Затем идти к следующей мине, ни в коем случае не возвращаясь назад. Всего им нужно было поставить на боевой взвод 60 противотанковых и 130 противопехотных мин.

В 15 часов 45 минут все приготовления были закончены и Василий доложил в батальон о выполнении сигнала "Озеро Ильмень". С 16 до 20 часов по графику на НП должен был дежурить артиллерист Сидоров. Себе Василий назначил дежурство с 0 часов, поскольку считал, что события, скорее всего, если начнутся, то начнутся ночью.

Слухи о приближающейся войне с немцами бродили уже давно. А в последнюю неделю местные жители, проезжая через пропускные посты взвода, говорили об этом уже в открытую. Сегодня дорога была до странности пустынна. За весь день по обычно оживленной дороге прошла только одна полуторка с бойцами и грузом к пограничникам. Местные жители, как будто, все попрятались.

В половине пятого на машине с тремя бойцами подъехал замкомбата капитан Колесников. Проверил готовность, сказал Василию, что сегодня ночью возможно нападение Германии на СССР, приказал бдить неусыпно, и поехал дальше к погранцам. Больше до конца дня никаких событий не произошло.

В 0 часов Иванов занял пост на НП, сменив минометчика Петрова. Стояла полная тишина, нарушаемая лишь стрекотом сверчков и звучными трелями соловья. Повозившись на сене, накрытом плащ-палаткой, Василий повернулся на спину. Летнее ночное небо развернуло над ним все свои неимоверные красоты. Луна еще не взошла. Перемигивались звезды, пересекал небосвод из края в край млечный путь.

Он знал, что, кроме него, бодрствуют еще по три бойца в пропускных будках, по одному бойцу от каждого стрелкового взвода во внешнем кольце окопов, дежурный связист, да двое часовых в хозблоке в лесу.

В ночной тьме позиции взвода лишь смутно угадывались, но Василий и так представлял их совершенно отчетливо. Иванов с некоторым смущением подумал, что впереди, похоже, большая война, а он командует взводом всего неполный месяц. Хотя, совсем уж зеленым салагой он себя не считал.

23 мая 1941 года, после успешного окончания Ташкентского пехотного училища и утомительной дороги, младший лейтенант Иванов Василий прибыл для прохождения службы в 314 стрелковый полк 133 стрелковой дивизии, расквартированный в окрестностях литовского городка Шакяй. Представившись командиру полка и оформив все необходимые бумаги в штабе, Василий получил назначение на должность командира 2-го взвода 1-ой роты 2-го стрелкового батальона, и в тот же день на попутной машине с приказом о назначении в руках отправился к месту службы.

В училище Иванов попал по рекомендации командования стрелковой бригады после срочной службы. В составе бригады, дислоцировавшейся в мирное время в Ферганской долине, ему пришлось два с половиной месяца повоевать на Халхин-Голе. Нашивка за легкое ранение и медаль " За отвагу" свидетельствовали, что воевал Василий хорошо. Срочную закончил старшим сержантом, командиром отделения.

Полугодичный ускоренный курс училища дался ему легко. По всем практическим дисциплинам имел пятерки, по теории - в основном четверки. Тем не менее, по успеваемости он закончил обучение восьмым на курсе, и как все окончившие в первом десятке, получил право выбора места службы. Он немного жалел, что не вошел по успеваемости в первую тройку выпускников, которым при выпуске сразу присвоили звание лейтенанта, но и не переживал особо по этому поводу.

Послужив в Средней Азии и в Монголии, парень из сибирского городка в Томской области захотел посмотреть дальний запад своей страны и выбрал службу в Прибалтике.

До своего взвода он добрался под вечер, познакомился с комсоставом, и лег спать. На утро предстояла приемка дел.

Младший лейтенант Савосин, которого заменял Иванов, направлялся в штаб полка для нового назначения. После завтрака они вдвоем обошли все позиции взвода. И не только взвода. Командир взвода, одновременно, командовал гарнизоном отдельного опорного пункта, в который, помимо самого стрелкового взвода в составе трех стрелковых и опорного отделения, входили еще и приданные подразделения: расчет противотанковой пушки из семи человек под командой младшего лейтенанта Ивана Сидорова, два расчета 82-мм минометов из восьми человек младшего лейтенанта Константина Петрова и расчет пулемета ДШК из четырех бойцов во главе со старшим сержантом Кондратом Васильевым. А всего - 70 человек, из них три младших лейтенанта. Отделениями взвода командовали четыре старших сержанта - Конюков, Дубинин, Власенко и Дементьев. Хозяйственной частью заведовал сержант Прохорчук. Командир опорного отделения Игнат Конюков по совместительству исполнял обязанности замкомвзвода. Поскольку вся их 133 дивизия была развернута из запасной дивизии сокращенного состава только минувшей зимой, большую часть бойцов составляли первогодки осеннего и весеннего призыва. Остальные бойцы были переведены из Сибирского военного округа на втором и третьем году службы. В основном они получили звания сержантов и младших сержантов, а также составили расчеты тяжелого пехотного оружия.

Вооружение гарнизона показалось Василию весьма внушительным: 1 противотанковая "сорокопятка", два ротный миномета, крупнокалиберный пулемет ДШК со станками для зенитной и настильной стрельбы, 1 "максим", 2 противотанковых ружья, три ручных пулемета, 8 самозарядных винтовок, 6 автоматов, 30 винтовок. В Монголии такого арсенала не имела и целая стрелковая рота. Василий даже себя зауважал. Под его командой оказался не простой взвод, а маленькая часть со своей артиллерией, минометами и зениткой. Можно воевать не только с пехотой, но и с танками и с авиацией!

Опорный пункт взвода контролировал мост на речке Йотия в 8 километрах от границы с Восточной Пруссией на дороге от села Славикай в городок Юрбаркас на реке Неман. Взвод занимался строительством опорного пункта с середины марта, в середине апреля на усиление прибыли артиллеристы, минометчики и расчет ДШК. К приезду Василия все работы были закончены и взвод занимался боевой учебой.

Вместе с Савосиным они обошли все окопы, ходы сообщения, блиндажи и проволочные заграждения. Все было в полном порядке, и в 12 часов акт приемки и сдачи командования был подписан. Савосин попрощался с товарищами и отбыл в Шакяй.

Сейчас, оглядываясь вокруг, младлей Иванов ясно представлял себе каждый блиндаж, каждый окоп и каждого бойца, который займет место в окопе. Василий уже помнил в лицо всех своих бойцов.

Вымощенная булыжником дорога от села Славикай слегка поблескивала в свете взошедшего месяца. В 1800 метрах к югу дорога выходила из лесного массива и пересекала широкое ровное поле, полого спускавшееся к реке, проходила по деревянному мосту мимо опорного пункта взвода и в 400 метрах к северу опять ныряла в небольшой лесок. За леском она проходила через село Кидуляй и далее шла к большому автомобильному мосту через Неман.

Невеликая речка Йотия шириной где 5, а где 10 метров, и глубиной где по колено, а где по пояс, текла через поле в довольно широком логу в общем направлении с юга на север. Лог, вероятно, в давние времена был руслом более солидной реки и имел ширину метров 50 - 70. Пологие берега лога высотой 3- 4 метра ограничивали причудливые петли речушки. Казалось бы - пустяковая речка, однако, ее топкое илистое дно, как и влажный заливной луг на дне лога, делали невозможным переезд вброд не только автомобилей, но и танков. Мост через эту несерьезную речку был кратчайшим путем от границы в сторону важнейшего моста через Неман на участке шириной 15 км.

Опорный пункт взвода располагался на невысоком пригорке на правом берегу реки. Речка в этом месте протекала под левым берегом лога, поэтому мост вел с высокого левого берега на земляную насыпь, пересекающую лог под прямым углом. Мост, дорога и насыпь находились ниже опорного пункта.

На макушке пригорка стоял дзот, две амбразуры которого контролировали мост, насыпь и всю дорогу до дальнего леса. Во фронтальной амбразуре размещался ДШК, а во фланговой - "максим". Под верхним боевым отделением дзота размещался еще один подземный этаж, в котором хранился боезапас, рация, телефон и одна из двух машинок, которые подрывали заряды под мостом и в насыпи. Дзот окружали два кольцевых окопа, один в 15 метрах, другой в 35- 40 метрах от дзота. Между внешним и внутренним окопами размещались два жилых блиндажа стрелковых отделений, блиндажи артиллеристов, минометчиков и расчета ДШК. Для хранения снарядов и мин к минометам служили два отдельных блиндажа. Еще два блиндажа стрелковых отделений были врыты в склон лога и имели по одной амбразуре для стрельбы из ручных пулеметов и ПТР. В правом блиндаже размещалась резервная подрывная машинка. Каждый из блиндажей имел перекрытие в три наката толстых бревен и земляную насыпь в полметра. Изнутри стенки блиндажей обшили жердями.

Для противотанкового орудия отрыли два дворика: один глубокий с сектором обстрела вдоль дороги на юг и один мелкий с круговым сектором обстрела. Под каждый миномет и для зенитной стрельбы из ДШК подготовили по два глубоких дворика. Стенки окопов и двориков укрепили плетнем из прутьев. Дзот и все брустверы обложили дерном и обсадили принесенными из леса кустами.

Опорный пункт по периметру окружали два кольца из колючей проволоки: ближнее на расстоянии 30 - 40 метров от окопов, и внешнее - на расстоянии 100-120 метров. По фронту опорного пункта внешнее кольцо шло по берегу речки, а внутреннее - по берегу лога. Справа от опорного пункта дорога проходила между внешним и внутренним кольцами. Во внешнем кольце на дороге установили шлагбаумы со сторожевыми будками. На левом, западном берегу реки шло еще одно полукольцо "колючки" радиусом 200 метров. Концы полукольца опирались на реку. Проезд и проход через посты разрешался только по пропускам, выданным в штабе батальона или на погранзаставе.

В тыловом лесочке размещалась хозчасть гарнизона, представлявшая собой деревянный сарай с печью, на которой готовили питание, и загон для лошадей.

Василий вспомнил, как 2 июня, едва он успел освоиться в должности, в расположение прибыли три грузовика с цементом и приказ срочно усилить дзот бетонной плитой. Всему гарнизону пришлось попотеть. Весь уже приросший дерн и кусты с дота срезали, сняли метровый слой грунта и два наката бревен из четырех. В ближайшем карьере в трех километрах бойцы грузили песок на четыре имевшихся в гарнизоне повозки и шесть повозок, мобилизованных в местном колхозе, и везли его в гарнизон. Бойцы в три смены замешивали раствор с булыжником, вынутым из дороги, и заливали перекрытие дзота - плиту размером 6 на 6 метров. По краям толщина плиты составила 40 см, а над боевым отсеком - 60 см. По заверению полкового инженера, наездами контролировавшего работу, дзот должен был выдержать однократное попадание снаряда 150-мм гаубицы, и неоднократное - дивизионной немецкой 105 -мм гаубицы. Полковые пушки его вообще не должны были взять. После заливки и трамбовки бетона дзот снова засыпали грунтом, обложили дерном и обсадили кустами. Работа заняла 4 дня. Теперь, через 14 дней, дзот снова стал незаметен издали.

Командиры довольно долго думали, куда девать освободившиеся два наката бревен, пока артиллериста Сидорова не посетила светлая мысль переоборудовать глубокий артиллерийский дворик в капонир. Иванов идею одобрил. Боковые брустверы дворика приподняли еще на полметра, уложили на них два наката бревен, засыпали грунтом и замаскировали. В получившемся самодельном капонире артиллеристы могли, по крайней мере, не опасаться минометного обстрела.

Во все дни, не занятые строительством, Василий до изнеможения гонял бойцов на занятиях. Одно отделение изображало противника. Остальные отрабатывали отражение атак со всех направлений. Атаки пехоты, кавалерии, танков, пехоты с танками. Жаль только, что танки изображали лошади с повозками. Зато кавалерию вполне качественно изображали восемь лошадей гарнизона, бойцы из крестьян сносно держались на них и без седел.

Трижды, по приказу комбата, провели стрельбы из всех видов оружия. Артиллеристы и минометчики провели пристрелку по рубежам, благо телеграфные столбы, стоящие вдоль дороги через каждые 50 метров, давали отличную шкалу дальности. Пристрелялись по рубежам расчеты ПТР, пулеметчики и стрелки.

В общем, командиры и бойцы уяснили свои действия. Стоило Василию дать команду:

- "Приготовиться к отражению атаки роты пехоты с левого фланга!" Или

- "Приготовиться к отражению атаки батальона пехоты с танками с фронта!", как артиллеристы, минометчики и расчеты ПТР занимали позиции, стрелки перебегали по окопам на нужный фланй полосе на правом фланге с максимальной плотностью. Василий понял, что немцы пошли на прорыв, и приказал прикрытию занять боевые позиции. Расчеты орудий и минометов развили максимальную скорострельность. Стрельба на левом фланге постепенно затихла, зато на правом и в центре отдельные выстрелы ухом уже не различались. Стоял сплошной гул. На связь вышел комбат-3 и попросил огня прямо на свой передний край. Очевидно, немцы подошли вплотную к первому окопу. Василий дал поправку командирам рот.

Дело пахнет керосином, подумал Иванов, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь пелену дождя при вспышках выстрелов. Вызвал ординарца и приказал ему непрерывно вешать сигнальные ракеты за правым флангом. Через полчаса стрельба на правом фланге стала стихать. Доносились частые разрывы ручных гранат. В центре пушки и пулеметы грохотали по прежнему. Позвонил комбат, и сказал, что немцы, похоже, смяли правофланговый батальон.

Хреново, подумал Василий. При свете очередной выпущенной ординарцем ракеты, сквозь пелену дождя он различил, как справа из леса на вырубку выдвигается какая-то темная масса. На ее фоне засверкали вспышки выстрелов. Над головой засвистели пули. Ну фрицы, держитесь за воздух, сейчас мы вас уделаем! Минометчикам приказал перенести заградительный огонь на край вырубки. Артиллеристам перейти на шрапнель прямо над головами немцев. Зенитчикам - огонь прямой наводкой. Пехотному прикрытию - все пулеметы на правый фланг. Огонь!

Особенно эффектно работали зенитки. Короткие очереди трассирующих снарядов врезались прямо в толпу немцев. Каждый 23-миллиметровый снаряд зенитки, имеющий высокую начальную скорость, наверняка должен был пробивать тела пары десятков фрицев. Разрывы осколочных мин в толпе и шрапнельных снарядов над ней были не так эффектны, но не менее эффективны. Но, ряды немцев не редели. Наоборот, из леса вылезали все новые толпы, обтекая справа позицию батальона.

Стоп! - пришла мысль, - не увлекаться! Тот, кто командует немцами, сейчас сделает очевидный ход!

- Прохоров! Всех автоматчиков в центр, сейчас немцы из леса на нас попрут! По немцам на правом фланге пусть работают винтовки. Половину ручных пулеметов тоже в центр! Командир разведроты рванул выполнять приказ. 30 самозарядок СВТ разведчиков на правом фланге давали плотность огня не меньше, чем 5 ручных пулеметов. Вместе с 6 дегтярями они должны были удержать немцев на дистанции. Тем более, что фрицы справа просто перли мимо и не пытались идти в атаку.

Дистанция до немцев на правом фланге больше 200 метров. Для пистолет - пулеметов - много. Поэтому, приказ на открытие огня автоматчики не получили и боекомплект в снаряженных дисках сохранили.

- Прудников! Всех саперов в центр! И пусть притащат весь запас гранат. От мосинок в ближнем бою толку будет мало, пусть поработают гранатометчиками! Командир саперной роты тоже умчался.

Схватив трубку полевого телефона, приказал связисту соединиться с КП полка, коротко доложил обстановку командиру и попросил вызвать огонь дивизионной артиллерии на колонну немцев на правом краю просеки.

Мысли лихорадочно скакали. Так. В центре у меня ДШК и два максима в дзотах, 6 дегтярей в гнездах, 60 автоматчиков и 90 саперов с гранатами. Должны отбиться.

Появился Прохоров. За ним длинной цепью вдоль окопа побежали автоматчики, занимая свободные стрелковые ячейки. Дождь не ослабевал. В свете ракет блестели каски и мокрые плащ-палатки бойцов.

- Прохоров! Давай свои четыре бронебойки на правый фланг. Бронетехники у немцев, похоже, не будет. Пусть тоже бьют в толпу. Прохоров снова убежал.

Спереди донесся протяжный густой рев, перекрывший даже пушечные выстрелы. В полуторастах метрах спереди из леса вывалилась огромная толпа. Она занимала все видимое в струях дождя пространство. На 200 метров вправо и на 200 метров влево. Толпа рванула вперед, стреляя из винтовок и автоматов прямо перед собой. Над головами засвистели пули, с чмоканьем впиваясь в мокрый грунт брустверов. Василий отчетливо видел открытые в крике рты фашистов. Оглянувшись, Иванов увидел, что двое его бойцов сползают на дно окопа.

Все пулеметы залились непрерывными длинными очередями.

- Зенитчикам - огонь по фронту! Артиллеристам - картечью в упор! Иванов отослал с приказами двоих посыльных. Очереди зениток в лицо должны были деморализовать немцев. А расстреливать картечью в упор атакующую пехоту - мечта любого артиллериста. К сожалению, перед позициями батальона не было ни колючки, ни минного поля. Эх! Не доперли! - мелькнула запоздалая мысль.

До фашистов осталось всего сто метров.

- Автоматчики! Огонь! - во всю глотку заорал Василий. Ближайшие к нему бойцы открыли огонь. За ними - остальные. В лицо приближающимся немцам застрекотали автоматы. Стало светло от вспышек выстрелов. Передние шеренги немцев укладывало, как косой. Но толпа все перла и перла. Прямой наводкой, в упор, картечью, забухали пушки, вырубая в толпе настоящие просеки. Струи зенитных автоматов хлестали по набегающей толпе.

Фрицы лезли вперед прямо по своим трупам. Автоматчики меняли опустевшие диски. До набегающей толпы осталось полсотни метров.

- Гранатами! Огонь! - Снова во всю глотку заорал Иванов. Сотня без малого лимонок высокими дугами полетели под ноги немцам.

- Гранатами! Огонь! - Василий на всякий случай повторил. Почти одновременно грохнув, две сотни оборонительных гранат полностью выкосили передние ряды фашистов.

У фрицев в мозгах что-то перемкнуло. Толпа ломанулась назад в лес. Пулеметы и винтовки саперов лупили им в спину, пока последние фрицы не скрылись в лесу. Трупы густо устилали все пространство между окопом и лесом. Местами они лежали кучами друг на друге. На разные голоса вопили раненые. Многие пытались отползать. Их не добивали. Бойцы лихорадочно набивали обоймы, рожки и диски. Подносчики волокли цинки с патронами и ящики с гранатами. Санитары перевязывали раненых. Пройдя по окопу, Василий оценил потери батальона как умеренные. Около 15%.

Иванов приказал перенести огонь всех пушек и всех минометов в лес перед фронтом батальона. Необходимо было переломить небывалый наступательный порыв немцев. Минут через десять посчитал, что немцам для успокоения достаточно, и приказал перенести огонь тяжелых средств на правый фланг, где немцы продолжали густой толпой валить через просеку. Теперь, помимо своих разрывов, он наблюдал на просеке частые и значительно более мощные взрывы. Это подключился полк боевой поддержки, располагавшийся в четырех километрах слева-сзади. 122 миллиметра это вам не три дюйма, - злорадно подумал Василий. Двадцатидвухкилограммовые осколочные снаряды дивизионных гаубиц должны были вырубать в толпах немцев настоящие поляны. Корректировку огня вели, скорее всего, с КП полка, размещавшегося на дальнем краю вырубки.

Дождь слегка ослабел. Вырубка теперь просматривалась до правого края, метров на пятьсот. Вся правая сторона вырубки была заполнена толпой немцев, бегущих на юг.

Василий ошибся. Минут через пятнадцать немцы снова ринулись толпой из леса на батальон. Теперь он сразу сосредоточил все свои средства на этой толпе. Через несколько минут фашисты откатились. Земли под трупами уже не было видно.

Немцы попытались задавить батальон еще раз. С тем же результатом. Минут через сорок последние фрицы скрылись в лесу на дальнем конце вырубки. Дождь прекратился.

На рассвете, обходя заваленное трупами поле боя, помимо привычного запаха взрывчатки, густого запаха крови и вони распоротых кишечников, Василий ощутил еще один запах, показавшийся знакомым, но неуместным. Принюхавшись к целенькому немцу, пробитому винтовочной пулей навылет в области сердца, ощутил сильный запах спиртного. Для проверки принюхался еще к нескольким целеньким фрицам. Ото всех изрядно шибало спиртным.

Допросивший нескольких раненых, Прохоров подтвердил. Перед боем фрицам выдали по 250 граммов шнапса. Потому они и перли вперед, не обращая внимания на потери. Офицеры шли вместе с рядовыми. На поле перед батальоном нашли двух полковников и кучу других офицеров. На что надеялись фрицы, было совершенно непонятно. До линии фронта им оставалось пройти всего ничего - 160 км по прямой. Одно слово - фашистские фанатики, заключил Прохоров.

На следующий день отсыпались. Потом - собирали трофеи, хоронили погибших и помогали саперному батальону закапывать дохлых фрицев. Хорошо, хоть у саперов имелись бульдозеры для рытья котлованов. Пробившихся и рассредоточившихся на мелкие группы немцев, еще три дня вылавливали по окрестным лесам кавалеристы из стоящей южнее 36-й кавдивизии.

Полк потерял 1130 человек убитыми и ранеными. Третий батальон погиб полностью. В зоне действий полка насчитали 10 200 вражеских трупов и 3600 раненых. Среди них четырех генералов и десятерых полковников. Нашли и самого командующего 4-ой танковой группой генерала Руоффа. Его пробила пуля из бронебойки. Погиб, как танкист, хотя и пешком, - шутили бойцы.**


Примечание 1. Шпалы - красные эмалевые прямоугольники на петлицах, бывшие знаками различия старшего комсостава. Полковник носил на петлицах четыре шпалы.


Примечание 2. Появление на поле боя в начале 20-го века автоматического стрелкового оружия (пулеметов) вынудило пехоту действовать только в рассыпных строях. Господствовавшая с подачи Наполеона Бонопарта на поле боя весь 19 век тактика атаки плотными батальонными колоннами навсегда вышла из употребления. Изюминка тактики Наполеона состояла в атаке избранного пункта линейного построения противника длинной колонной из батальонных колонн. Наполеон использовал до 16 построенных в колонну батальонов, стремясь рассечь строй и расчленить силы противника. Низкая скорострельность тогдашнего оружия приводила к тому, что наполеоновские войска, хотя и несли вначале большие потери, все-таки, проламывали линейный строй противника и, в итоге, наносили ему поражение.

Пулеметы и скорострельные казнозарядные пушки могли перемолоть любое количество атакующей в плотных колоннах пехоты. Тем не менее, в истории ВОВ имеется по крайней мере один пример использование наполеоновской тактики. Это прорыв окруженной немецкой группировки из Корсунь-Шевченковского котла в феврале 1944 года. Не имеющая горючего и достаточного количества боеприпасов, 45 тысячная группировка прорвалась из кольца окружения, атакуя позиции советских войск плотными многотысячными колоннами. Примерно половине личного состава группировки удалось прорваться через узкий семикилометровый коридор, удерживаемый нашими войсками. Успеху прорыва способствовали ночь и густой туман. Тем не менее, половину живой силы прорывающиеся соединения потеряли. По свидетельству очевидцев, трупами немецких солдат и офицеров был завален весь коридор прорыва. Командующий группировкой генерал Штеммерман погиб при прорыве.

Вполне аналогичную тактику использовали советские штрафные батальоны, шедшие в атаку густыми толпами прямо на пулеметы. Часто им удавалось, ценой огромных потерь, прорывать немецкую оборону. По редким воспоминаниям участников боев в июне 1941 года, также пытались прорываться наши войска из котлов в Белоруссии.

То есть, как крайняя мера, при условии жесткого дефицита боеприпасов и тяжелого вооружения, тактика ударных колонн могла использоваться и в годы ВОВ. Отличие прорыва Руоффа в АИ от прорыва Штеммермана в реальной истории состоит в том, что группировка Штеммермана прорывалась через неустоявшуюся оборону советских войск, только что сложившуюся в ходе маневренных боевых действий. Руоффу пришлось прорываться через хорошо подготовленную позиционную оборону. Соответственно, результаты прорыва Руоффа несравненно хуже, чем у группировки Штеммермана. Прорыв Руоффа - жест отчаяния, предпринятый в связи с тем, что боевой дух немецких войск в октябре все еще был достаточно высок и исключал сдачу в плен целыми соединениями.