# Рогволодовы внуки

Ник Средин

Слушайте сагу про Рёгнвальда Достославного и про его внуков! А что название немного отличается, не обращайте внимания: это его в Полоцке Рогволодом звали. Ну не умеют славяне скандинавские имена правильно произносить, хоть ты что с ними делай! Хоть сто раз повтори "Олав" - все одно "Олег" произносят.

Брат Рёгнвальда, Трюггви, был убит норвежским конунгом Харальдом Серая Шкура. А конунги - они такие люди, на полпути редко останавливаются: зарубил отца, зарежет и сына, чтоб некому отомстить было. Вот и решила вдова Трюггви спрятать сына Олава на Руси, у брата своего. Нашла корабль, в нужную сторону плывущий, но то ли с шаманом забыла посоветоваться, то ли шаман попался не качественный, а может, не надо было женщину на борт брать, - одним словом, напали на них разбойники. Купцов пограбили, людей в рабство распродали, разлучили мать с сыном, и на этом вдова Трюггви покидает сагу. И правильно, надо было с людьми умными советоваться, а не прыгать в первую попавшуюся лодку.

Олав попал в рабство в языческие земли, что лежали к западу от Новгорода, а цена ему была - необычайно хороший козел или плащ добротный. Шесть лет брат матери, сотник новгородского князя, его искал, с ног сбился, язык местный выучил, но нашел. Выкупил за девять марок золотом, а это большие деньги по тем временам, и привез мальчика в город.

Вышел Олав на следующий день на торг, глядь - разбойник, продавший его в неволю, между лавками ходит. Сын Трюггви, не долго думая, схватил у мясника топор и одним ударом снес пирату голову начисто. Новгородцы красоту удара и благородный порыв не оценили. За убийство без суда принято было смертью карать, вот они и решили повесить мальца - ему тогда всего лишь девять исполнилось. Но вмешался молодой князь Владимир: сам штраф уплатил за убитого, а Олава взял в дружину, младшим отроком, надеясь, что со временем из него вырастет великий воин.

Был ли убитый в самом деле пиратом - не известно, но хочется верить, что таки да, он самый и был, а то сага не красивая получится. Про Рёгнвальда помню, сейчас будет, дайте доскажу про Трюгвассона, немного осталось.

Через четыре года Олав вернул князю долг. Ярополк Святославович, великий князь киевский, решил избавиться от братьев, чтоб самому править всей Русью. Мало ему показалось Киева и третьей части отцовского наследства. Олега, древлянского князя, убил, и отправился с войском на Новгород. Владимир, не имея достаточно воинов, погибать с честью отказался и сбежал из города. Но уйти от смерти - это полдела. Надо же и прийти куда-то, и желательно вернуться, чтобы вражине отомстить, чтоб он, гад...

Но что думал Владимир, к саге не относится.

Вот тогда Олав вспомнил про своего дядю, Рёгнвальда Дотославного, который, правду сказать, тогда еще прозвища такого не имел. Был он ярлом у нового норвежского конунга, Хакона Могучего, но отношения с конунгом сложились не радостные. Хакон отрекся от христианства и вернулся к язычеству, а Рёгнвальд заупрямился, что-то там обидное ляпнул про тех, кто с верой определиться не может и болтается, как... Но что точно сказал - никто не слышал, разговор у них с глазу на глаз был, тихий, только говорили потом, что обиделся Могучий на своего ярла, и начал Рёгнвальд искать, куда бы ему съехать. Можно было, конечно, в Гренландию отправиться, или проверить, правду ли рассказывают, будто еще западнее какой-то Винланд лежит - но тут очень вовремя Владимир с племянником приплыл.

Выслушал Достославный князя-беженца, для приличия сделал вид, что думает, а потом быстро собрал вещи, позвал дружину, и помчался добывать для молодого князя Русь.

Была у Рёгнвальда и еще одна причина помогать Владимиру - месть: Полоцк захватил Рагнфёрд Эйриксон, брат Харальда Серой Шкуры, убившего Трюггви, брата Рёгнвальда, о чем рассказано в начале саги. Мстили тогда от души: всем родичам до последнего колена, не говоря уж про родных братьев.

Пока добирались на Русь, Владимир ближе познакомился с дочкой ярла - Рагнхильд. Так близко, что скоро свадьбу справили, а сына Вышеславом назвали.

Любовь - страшная сила!

Олава Трюгвассона, шедшего со всеми в поход, штормом занесло в страну венедов. Пока корабль чинили, увидел он дочку местного конунга, влюбился - и остался с ней, и на этом Олав покидает сагу.

Пришли Владимир с Рёгнвальдом под Новгород, только приготовились штурмовать - а горожане сами наместников Ярополка связали, бросили кого в прорубь, кого в поруб, и князю ворота открыли. Надоели, сказали, наместники, глаза б их не видели, и сам киевский князь утомил, менять пора. Собралось войско немалое, двинулись на Полоцк.

Теперь в двух словах объяснить надо, как Рагнфёрд Эйриксон там оказался.

Когда Хакон Могучий убил Харальда Серую Шкуру, два брата Харальда убежали на запад, на Оркнейские острова. Через год Рагнфёрд вернулся, потребовал Норвегию назад. Хакон, ясное дело, отказался. День бились, второй бились - не мог никто победить. А на третий день зима началась, отложили войну до весны, как и положено благородным викингам. Весной Рагнфёрд был разбит наголову, насилу сам живой ушел, правда, с крепкой дружиной. И поплыл он, куда глаза глядели - на восток. Поднялся по Двине, понравилось ему в Полоцке, и захватил Рагнфёрд город. Как именно - не известно, но чтобы сага звучала получше, надо предположить: злостным обманом, порочащим доброе имя. Иначе, какой же он злодей после этого? А если не злодей, жалко будет - ведь Владимир уже под стены пришел.

Рагнфёрд слышал, что молодой князь сбежал от битвы с Ярополком, и высказал противнику все, что о нем думал. Из того, что повторить можно - "сын рабыни" особенно хорошо запомнилось. Очень уж на него Владимир живописно среагировал: позеленел от злости, чуть на стену не запрыгнул - а стены-то у Полоцка ого-го какие высокие!

Штурм был страшный. Много людей погибло, хороших и плохих, оба сына Рёгнвальда головы сложили. Город взяли, Эйриксона в плен захватили - и приказал его Владимир живьем жечь. Достославный головой покачал, мол, лучше бы сразу голову срубить - а то ведь потомок Инглингов как-никак, проклянет еще, на костре-то отплясывая, а черные слова возьмут да исполнятся. А если непременно мучить надо - так хоть язык бы вырвать предварительно. Но Владимир отмахнулся, а Рёгнвальд в печали был, не настоял на своем.

Рагнфёрд горел долго.

Смеялся, пел песню смерти - о том, что наконец-то прогреются его кости, а то отсырели в болотах Белой Руси. Обещал месть, подробно рассказывал, как придет брат с запада, что он сделает с Владимиром, что - с Рагнхильд... А потом его допекло, взвыл Эйриксон страшным голосом и выкрикнул проклятие, чтоб не пошла победа на пользу князю, напророчил: никогда потомки Владимира в Полоцке править не будут. И на этом Рагнфёрд покидает сагу.

А Владимира с тех пор никто больше "сыном рабыни" не называл, да и другими ругательными словами тоже.

Рёгнвальд с честью похоронил сыновей, устроил вдову старшего получше - она тогда как раз ребенка ждала, единственного наследника Достославного, и отправился с Владимиром дальше, на Киев.

Ярополк ждал на Припяти. Перед самой схваткой ополченцы сказали киевскому князю, что не их это война, не они ее начали и не хотят они умирать не понятно за что. Разошлись по домам - остался Ярополк с дружиной маленькой, и теперь уже он сбежал от брата. Только не было у киевского князя своего Олава, и не сумел он ускакать ни в Норвегию, ни хотя бы в Польшу - свои же воины подняли беднягу на мечи и вынесли из саги напрочь.

Стал Владимир княжить в Киеве, Рагнхильд любить и детей делать, а Рёгнвальд - править в Полоцке ярлом преданным, внука Брячислава растить. И нету тут ничего удивительного, что внук норвежца - и вдруг с русским именем. Внука Рюрика Святославом звали, а Рольф, герцог Нормандский, сына по-французски назвал: Вильгельмом.

И закончить бы на этом сагу, но через десять лет Владимир принял христианство. То есть, что крестился - это хорошо, к греческой культуре приобщился, письменность завел на Руси, школы открыл, много чего полезного сделал. Но по новой вере князю полагалась только одна жена, а было их на тот момент не меньше десятка, и это только официальных, наложниц вообще никто не считал. Выбрал он византийскую царевну, а Рагнхильд к отцу отправил, с извинениями и подарками. Рёгнвальд, понятное дело, обиделся, собрался войной на зятя идти, но дочка помешала - как-никак три сына в Киеве остались, а четвертый, Изяслав, в Полоцк с ней приехал. Достославный стерпел, но не забыл. Как умерла Рагнхильд-Рогнеда - так и Изяслава Владимировича, и сына его зарезал... То есть, конечно, умерли они внезапно, непонятно и загадочным образом, один за другим, ведь Рёгнвальд в саге - добрый герой. Значит, не он виноват - а проклятие Рагнфрёда! Достославный и письмо в Киев такое написал: мол, местный климат очень вреден для Рюриковичей, потому других сыновей слать опасно для их жизни и здоровья, а потому лучше он, Рогволод, внука своего Брячислава на трон посадит. Владимир долго думал, но решил не спорить - проклятие, так проклятие.

Брячислав счастливо правил больше сорока лет, вместе с сыном Всеславом - и вовсе целый век получился, год в год. Во времена Всеслава подтвердилась сила проклятия: пришел киевский княжич, выгнал Рогволодовича, да только меньше чем через месяц умер, на трон Всеслав вернулся.

Его дети княжество разорвали - на шесть маленьких кусочков, стали их соседи под себя подминать, но в самом Полоцке всегда Рогволодович сидел. Было, что Минск киевские отобрали, потом Витебск смоленские утащили, но в стольный город идти опасались - помнили про Рагнфёрда и нездоровый климат.

А потом татары пришли, и хоть они Рюриковичами не были, но город взять не смогли - увязли в болотах. Княжна за Александра Невского замуж вышла, а сам Полоцк влился в Великое княжество Литовское, туда потом и Киев подтянулся, и Волынь... Много раз Рюриковичи ходили войной на соседа, а откусить Полоцк не смогли. Иван Грозный сумел взять город штурмом, но через пятнадцать лет потерял, а спустя год после подписания мира умер - может быть, климат захваченного Полоцка сказался. Вместе с ним закончились и Рюриковичи, и проклятие Рагнфёрда.

На этом заканчивается сага про Рагнвёльда Достославного. А если в летописях по другому говорят, так ведь это скальд - птичка свободная, что знает, то и поет, а летописцу кушать хочется, да и голова на плечах себя лучше чувствует, чем на заборе - вот и записывает, что прикажут. Надо князю - запишет Брячислава Изяславовичем, только забудет вычеркнуть, что сыновья Всеслава Брячиславовича звали себя "Рогволодовыми внуками"... Но это к саге не относится.

История закончена - и на этом скальд покидает сагу.