# Охота на крыс

Сергей Викторович Соболев

Он везде свой - среди чеченских головорезов и в московских `верхах`, в тайных обществах и в закрытых клубах. Его услуги стоят очень дорого. Его вербуют, перевербовывают, покупают и перекупают. Так на кого же работает, кому служит он - Мафусаил, `майор Михайлов`, он же Андрей Бушмин? Об этом знают совсем немногие, те, кто еще помнит легендарного суперагента Кондора.

Сергей Соболев

Охота на крыс


Кондор #4


Примечание. Обновленная редакция романа 'Охота на крыс ' доступна на портале Автор Тудей  по ссылке https://author.today/work/91692

Здесь выставлен обширный фрагмент книги


Часть 1

Курбан Байрам


## Глава 1


В десятый день месяца зуль ходжжа огромный мегаполис жил своими обычными заботами. Поутру лица горожан были серыми и невесть от чего нахмуренными, под стать обложенному пористыми облаками мартовскому небу. Заурядный будний четверг, хлюпающая жижа под колесами легковых автомобилей и ногами пешеходов, простудный насморк, весенний авитаминоз...

Небольшое оживление, пожалуй, царило лишь в умах некоторых граждан, излишне зацикленных на политике, да еще в среде правоверных почитателей Аллаха по случаю наступления Курбан Байрама, праздника жертвоприношения.

Именно в этот важный для каждого верующего мусульманина день неожиданно напомнил о себе Руслан Чермоев, тридцатидвухлетний делец, входящий в обойму лидеров московской чеченской общины.


- Рад приветствовать дорогого кунака, - прозвучавший в трубке голос Руслана был лишен малейшего акцента. - До меня дошли слухи, что ты уже вернулся в Москву... Надеюсь, жив здоров и при всех своих интересах?

- Да, волею всевышнего, - усмехнулся в мобильник Андрей Бушмин, безнадежно застрявший в своей "Тойоте" в пробке неподалеку от Белорусского вокзала. - Разведка у тебя, Руслан, не даром свой хлеб ест... Кстати, я сам собирался тебе позвонить, но чуток попозже. Думал, ты сейчас в мечети... Мои поздравления, кунак. Я в этих делах темный, даже не знаю толком, что в таких случаях полагается говорить.

- Спасибо за поздравления, Андрей, - бодро произнес Чермоев. - Я тебе почему звоню? Встретиться надо, да? Сам же говоришь, что праздник. Отметить надо, верно?! Ну и, как полагается, за мной будет угощение.

- Даже не знаю, - для видимости заменжевался Бушмин. - Удобно ли будет? Опять же дела у меня кое какие на сегодня намечены...

- Надеюсь, ничего важного, Андрей? Ты не можешь мне отказать! И что значит "неудобно"? Семья в отъезде, так что я сейчас волк одиночка. Очень даже удобно! Приезжай, да? Не пожалеешь.

- У ф ф! Дай ка сообразить...

- А хочешь, могу за тобой машину прислать! Говори - куда?

- Я на колесах, Руслан. Освобожусь примерно через час... Ты из своего офиса звонишь? Добро, тогда дождись меня, я скоро подъеду!


Вернув сотовый телефон в карман, Бушмин задумчиво повел головой. С недавних пор он стал открыт для контактов подобного рода. Сейчас, когда он вернулся с Кавказа - а уже на следующей неделе ему предстоит очередная командировка, - в его же интересах было законтачить с парой тройкой московских чеченов. Один из них только что выступил заинтересованной стороной. Ну что ж, это даже к лучшему...

Андрей стал потихоньку выдирать свою "Тойоту" из дорожной пробки. Пока суд да дело, потянулся к бардачку, где у него хранилась еще одна трубка - эта была снабжена кодирующим микрочипом, предохраняющим сотовую линию от элементарной прослушки. Набрал известный только ему номер контактного телефона, а когда в трубке прозвучали начальные такты мелодии, записанной на ленту автоответчика, он негромко обронил:

- Это Кондор. У меня сообщение для Мерлона.

На другом конце линии тотчас же сняли трубку:

- Говорите, вас слушают.

- Только что по городскому номеру на меня вышел Руслан Чермоев. Настоятельно зовет в гости. Через час я должен подъехать к его офису на Красной Пресне. Затем, насколько я понял, предстоит поездка в его загородный дом в Староникольском.

- В компаньонах нуждаетесь? Можем подстраховать также при помощи технических средств.

- Нет необходимости. Очередная "ступень", обычный зондирующий контакт. Сразу по возвращении доложусь. У меня пока все. Отбой.


* * *


...За рулем джипа, идущего в Староникольское, находился Ваха, серьезный немногословный парень лет двадцати пяти, одетый в черную кожаную куртку. Как и Чермоев, он выходец из влиятельного (как в самой Ичкерии, так и в столичной диаспоре) алеройского тейпа. То обстоятельство, что он чуть прихрамывает на правую ногу, равно как и тщательно скрываемый, но нет нет да и проскальзывающий в глазах стальной волчий высверк, указывает на его наверняка непростое прошлое.

Что касается самого Руслана, то, как и во многих самых талантливых его соплеменниках, в нем причудливо соединились разные, порою взаимоисключающие человеческие качества. У него по кавказски яркая внешность, эдакий картинный горец, но его мужественный облик умаляло чрезмерное количество украшений из золота: массивных цепей и перстней он таскал на себе едва не кило веса. Прирожденные ум и сметка, проявляемые им в сложнейших жизненных ситуациях, иногда соседствовали с детской наивностью, а благородные черты характера вовсе не являлись гарантией того, что он всегда и везде будет придерживаться данного мужского слова и что он при случае не выкинет какую нибудь подлянку.

Короче, в общении с такими типами следует держать ухо востро.


- Андрей, ты надолго в Москву? - спросил Чермоев. - Когда собираешься отъехать?

- Я бы не хотел сейчас говорить о делах, - уклончиво сказал Бушмин. - Может быть, позже, договорились?

Они на пару с Чермоевым расположились на заднем сиденье джипа. Массивный темно серебристый "Ленд Круизер" ходко шел по Каширскому шоссе. Ваха, с невозмутимым видом крутивший баранку, почему то проигнорировал нужный поворот, и они по прежнему держались в транспортном потоке, двигавшемся в южном направлении на выезд из столицы.

- Вах! Какие "дела", Андрей?! - наигранно возмутился Чермоев. - Зачем обижаешь? Я тебя в гости позвал, да? Гулять будем, шашлык из молодого барашка кушать, вино будем пить, да? Ты для меня зур кунак, дорогой гость... Но сначала я хочу заехать в одно место. Совсем небольшой крюк. И тебя с собой возьму, ладно?

- Надеюсь, ты не собираешься уволочь меня тайком в Чечню? - усмехнулся Бушмин. - Признаться, я не очень то туда тороплюсь.

Чермоев расхохотался, обнажив белые острые зубы.

- Как нибудь в другой раз... А сейчас я предлагаю совершить небольшое путешествие. Нет, не в Чечню и не хадж в Мекку, гораздо ближе... Ты хотя и не мусульманин, Андрей, но я почему то уверен, что зрелище будет для тебя интересным и в чем то даже познавательным.


* * *


Большой специализированный мусульманский базар, тот самый, куда их завез Ваха, - один единственный в Москве и располагается в Домодедове, на съезде с Каширского шоссе. Немудрено, что в канун праздника Курбан Байрама здесь царило настоящее столпотворение. Цены на домашний скот, пригодный для жертвоприношений - а в основном под нож идут козы, овцы, реже коровы и еще реже верблюды, - взлетели против обычного почти вдвое. Особым спросом пользовались барашки, годовалые, упитанные, их специально выращивают к этой дате. Режут и разделывают их здесь же, на Каширке. Ведь не у каждого есть возможность самому совершить жертвоприношение - в московской то квартире! Потом мясо варят в котле и далее, следуя традиции, делят на три равные части: бедным, родственникам и себе.

Ваха ловко припарковался почти у самого центрального входа. Выбравшись из джипа, Бушмин огляделся: прорва народа! Как на заморском восточном базаре.

- Утром здесь было гораздо больше людей, - сказал Чермоев. - Сейчас многие ушли в мечеть, так что мы выбрали удобный момент... Ваха, кто нибудь из наших еще работает здесь?

Шофер отрицательно покачал головой.

- Что, никого не осталось? - удивился Чермоев. - Гм... А кто здесь считается хорошим спецом?

- Говорят, что Ахмед лучше других. Он - кударец.

- Хорошо, Ваха, веди нас к нему.


В сутолоке Ваха прокладывал дорожку своими широкими плечами.

Андрей, поглядывая по сторонам, вполуха слушал Руслана, а заодно и свои думы думал. Еще лет пять шесть назад ему все кавказцы на одно лицо были. Но жизнь повернулась так, что Бушмину, да и не одному ему, пришлось стать чем то вроде эксперта по Северному Кавказу. Конечно, не такой уж он и дока в этих вопросах - для того, чтобы в них досконально разбираться, нужно родиться в тех краях и какое то время повариться в густо проперченном кавказском котле...

Похоже, что чечены, сделав незапланированный крюк на Каширку, собираются дать ему какой то "сигнальчик", нечто такое, что он сам должен будет для себя расшифровать. Нохчи такого калибра, как его нынешний спутник, никогда и ничего просто так не делают, они все просчитывают далеко вперед; а уж давануть на психику при случае - здесь их вообще никто не переплюнет.


Знакомство с Русланом Чермоевым, кстати, состоялось у Бушмина не так уж и давно, всего месяца два тому назад. На тот момент времени Андрей уже созрел для подобных контактов: формально он более не служил в ведомстве военной разведки, "легенда", призванная целиком заменить его истинную биографию на ближайшие несколько месяцев, сконструированная втайне лучшими спецами, успела стать его вторым "я", он сменил не только фамилию и место службы, перейдя на работу в МЧС, но и образ жизни, и даже, пусть только внешне, свои нравственные ориентиры, подписавшись за "хорошие бабки" активно сотрудничать с некоей "фирмой Джабраила", играющей в конфликтном регионе Северного Кавказа, да и не только там, далеко не последнюю роль.

Помимо Чермоева, с которым неофита свел один из джабраиловцев, занимающий нехилый пост в Представительстве РФ в Гудермесе, в коллекции Андрея нынче насчитывается еще с полдюжины подобных типажей. В принципе он пока еще новичок в бизнесе Джабраила, поэтому к нему сейчас внимательно приглядываются, принюхиваются. Самому ему такие завязки тоже крайне полезны: желательно заиметь для начала "кунаков" здесь, в Первопрестольной, в противном случае там, в той же горной Чечне, можно элементарно нарваться на неприятности, а то и вовсе остаться без головы на плечах.

Но это еще не означает, что он обязан дружить с любым подвернувшимся под руку абреком. Не только его статус, но и сам род нынешних занятий не позволяют ему светиться среди слишком большого количества народа, будь то нохчи, арабы или свои же соплеменники. Здесь тоже нужно действовать с умом, потому что по большому счету он может сейчас надеяться только на самого себя.


Чермоевы - один из подходящих вариантов. Хотя бы потому, что речь идет о трех братьях. Руслан бизнерит в Москве. Ликероводочный заводик содержит в Подмосковье, с годовым оборотом под сорок миллионов баксов. И еще кое что из подобных "мелочей". Кроме того, он является казначеем одной из крупнейших чеченских группировок, куда, помимо алероевцев, входят также выходцы из Веденского и бенойского тейпов. Средний брат, на год младше, разъезжает по Европам: то он в Лондоне, то в Париже. Младший, которому двадцать восемь годков, командует крупным отрядом самообороны. Он из типа "колеблющихся". Время от времени его боевики покусывают федералов, и хотя он не афиширует свой статус полевого командира, в сущности, таковым на деле и является.

Конечно, Бушмин отдавал себе отчет в том, что Чермоевых, да и не только их, интересует не столько он сам, впрочем, уже сейчас выполняющий функции Караванщика, сколько Джабраил и его бизнес. Андрей только недавно вошел в дело. Поэтому к нему внимательно присматриваются не только чеченцы, но и люди самого Джабраила.


* * *


Возле огороженного клочка земли рядом с мясными павильонами, где производился забой скотины, сгрудилась небольшая толпа людей. Пахло шашлыком и прогорклым маслом из чанов, под которыми постоянно поддерживался огонь. Ваха, минуя очередь, сунул пару зеленых банкнот юркому парнишке - очевидно, это был помощник мясника, и тот, угодливо закивав черной курчавой головой, метнулся в загон, за "ха арошим" барашком.

Мясник Ахмед, выходец из Южной Осетии, был рослым, почти два метра, грузноватым мужчиной лет тридцати пяти. Закатанные рукава обнажили до локтей мощные волосатые ручищи. Передник, повязанный на животе, забрызган кровью. Несмотря на внушительную комплекцию, он ловок и расторопен - его огромный мясницкий нож смахивает на скальпель в руках опытного хирурга.


- Ахмед, принеси от моего имени Аллаху жертвенного агнца, - распорядился Чермоев. Затем он произнес еще одну реплику, по вайнахски, которую Бушмин, стоявший чуть сзади него, уже не разобрал.

Минутой спустя специально отобранного барашка уложили на бок, головой на восток. Животное предчувствовало скорую гибель, но было напрочь парализовано страхом, обездвижено на каком то глубинном уровне рефлексов и инстинктов, присущих, кажется, всякому живому существу.

Помощник связал попарно ноги, а Ахмед, опустившись на корточки, запустил пальцы за языком, затем задрал голову барашка так, чтобы у того на горле натянулась тонкая эластичная шкура.

В этот момент оба чечена, Руслан и Ваха, уставившись на изготовленную к закланию животину, как то странно оскалили зубы - не то в полуусмешке, не то в какой то брезгливой гримасе.


Мясник сделал то, что он проделывал ранее десятки и сотни раз. Произнеся вполголоса приличествующую случаю ритуальную фразу, он надрезал острым ножом горло годовалому барашку. Выждал какое то время, чтобы кровь стекла на землю - обычно кровопускание здесь делают над чаном, но в присутствии таких важных клиентов пришлось делать "как положено". Затем Ахмед подвесил заколотого агнца на скользкий от крови столб, надрезал мохнатую шкуру и ловко стянул ее на манер чулка - точно так же снимают шкурку с забитого кролика.

При этом он старался не глядеть в сторону клиентов, этой странной троицы. Как и многие его соотечественники, он в глубине души недолюбливал вайнахов за их высокомерие, хитрость, а порой и подлость, за то, что они считают себя белой костью, и еще за многое другое. Но раз имам в мечети постоянно призывает молиться за собратьев в Чечне, пусть всевышний сначала вернет им разум, а затем дарует и победу в борьбе с неверными...

Бушмин едва удержался, чтобы не поморщиться: без своей "шубы" ягненок стал поразительно смахивать на ободранную собачонку в какой нибудь вьетнамской или корейской харчевне.


- Ты сейчас на нашей стороне, Андрей, - пристально глядя на "кунака", сказал чеченец. - Аллах принял жертву, а значит, нашим общим делам будет сопутствовать успех.

"Кударец всего лишь жалкий подмастерье, - холодно подумал Чермоев. - Никто лучше вайнахов этого не делает. Потому что лишать жизни, ломать хрупкую границу между живым и мертвым, нужно умеючи , и какая, в сущности, разница, кого ты убиваешь - животное или человека?"

"Это всего лишь ягненок, - мысленно сказал себе Бушмин. - Сегодня Курбан Байрам, праздник жертвоприношений. Так что не придавай увиденному слишком большого значения и не ищи здесь потаенного смысла".

- Ахмед, распорядись, чтобы барашка сварили, - повысив голос, сказал Чермоев. - А твой подручный пусть раздаст мясо бедным! Да, так будет правильно...

Он дружелюбным жестом приобнял Андрея за плечи, одновременно проталкиваясь с ним вслед за Вахой через собравшуюся возле площадки толпу.

- Теперь прямиком к праздничному столу! И знай наперед, дорогой кунак, что таких угощений, такого почета и преданной дружбы, как у братьев Чермоевых, ты нигде и ни у кого не сможешь найти...


## Глава 2


Последние дни мая выдались особенно жаркими. Раскаленный солнечный диск долгими часами был словно вклеен под купол небосвода, а редкие облачка проплывали где то вдали, за перевалами, уже на дагестанской стороне. В полуденную пору силуэты горных кряжей странным образом подергивались в знойном мареве, то приближаясь, то удаляясь; воздух сухой, прокаленный обжигал лицо, как из духовки...

И все же в горах проще укрыться от жары. Особенно в Веденском ущелье, где горные склоны сплошь и рядом покрыты густыми зарослями "зеленки", где тесно сплетаются между собой пышные кроны клена, бука и дуба, с частыми вкраплениями медноствольной горной сосны, с труднопроходимыми участками зарослей держи дерева, кизила, карагача, с буйно разросшимся подлеском, под сотканным самой природой маскировочным пологом, почти непроницаемым не только для солнечных лучей, но и взорам пилотов федеральной авиации. А еще ямы, пещеры, сумрачные разломы и расселины, с сочащимися влагой каменистыми стенами, с ядовито зелеными нашлепками лишайников и мхов, глубокие ущелья, по дну которых стремительно, с шипением, в хлопьях пены бешено несут свои воды своенравные горные реки...

Да, таков он, этот труднодоступный район горной Чечни. Для военных же сама гордая, непокорная страна вайнахов словно кость, застрявшая в горле.


Когда Чермоев вышел наружу из штабной землянки, часы показывали четверть восьмого утра. Не время еще для жары.

Асланбек хотя и здорово походил внешне на своих старших братьев - из одного семени произросли, - все же во многом отличался от них как обликом, так и характером. Он был несколько выше, массивнее, крепче в кости, нежели Руслан и Тимур, а чертами лица погрубее. Возможно, сыграло роль и то, что он с юных лет знался с оружием, бывал во многих переделках, часто находился на волосок от смерти, почти всегда командовал малыми и большими отрядами, а значит, нес на себе груз ответственности, нападал и отходил, убивал сам и давал убивать тем, кто хотел отомстить за погибших родственников, равно как не отказывал братьям единоверцам из других стран или наемникам, готовым за "зеленью" отправиться хоть в саму преисподнюю. И хоронил, хоронил, хоронил...

Да, он не столь предприимчив, как Руслан, который наловчился делать баксы едва не из воздуха, и не так образован, как Тимур, которому не в диковинку общаться с дипломатами и журналистами и который изъясняется на английском так же свободно, как и на своем родном горском наречии. Но он не делец и не мастер кружевных интриг. Он воин, его ремесло - война с проклятой, ненавистной Россией, страной дебилов, пьяниц, отморозков и тупых, кровожадных ублюдков. Что может быть почетнее для вайнаха, чем участие в такой войне, когда не только можно, но и нужно, и даже почетно взрывать, расстреливать, резать и рубить на куски навалившегося потной вонючей грудой тело врага? И таким святым богоугодным образом превращать всех этих "омоновцев", "собровцев", "супер пупер спецназовцев", являющихся на деле плохо обученным сбродом, вкупе с тыловиками и тонкошеими срочниками, перебздевшими не только от увиденного здесь, но и от самого факта своего пребывания в Чечне, - превращать в падаль, в раздувшиеся, смердящие трупы, в тяжелые деревянные домовины, коих "черным тюльпанам" отсюда таскать не перетаскать.


Ему было доподлинно известно, что данные на него занесены - по некоторым сведениям, еще весной 96 го года - в картотеку Разведупра ОГФС . Асланбек Чермоев, если его имя всплывало в той или иной связи, проходил по различным ориентировкам и сводкам разведданных в качестве командира отряда самообороны селения Алерой. Другими словами, он возглавлял местное "ополчение", подчинявшееся совету старейшин и в какой то степени временной администрации, численностью до полусотни человек - но это была лишь видимая федералам верхушка айсберга.

Время от времени к братьям Чермоевым проявляли интерес российские спецслужбы. Возникали опасения, что они явно не те лояльные или по крайней мере нейтральные по отношению к федеральным властям люди, за кого себя старательно выдают. И что Асланбек, в частности, воинственный нохча, настоящий волк, вырядившийся маскировки ради в овечью шкуру.

Но мало ли что разносят по ветру досужие языки? В отличие от некоторых неумных полевых командиров, склонных к позерству и самолюбованию, Асланбек никогда не допускал к себе журналистов и ни при каких условиях не афишировал свое истинное лицо. Что же касается подозрений... Их, как известно, к делу не подошьешь.


Сам Чермоев, кстати, с легкостью входил в сношения с российскими военными. И даже считал подобные контакты полезными. Ему даже незападло было, например, стоять рядом с известными генералами, когда в его родном селении прошел "торжественный" митинг по случаю освобождения Алероя от "банд террористов". Если того требовала ситуация, он раздавал направо и налево обещания, поддерживал, поддакивал, клялся в дружбе и верности... и с такой же легкостью отказывался от взятых на себя обязательств.

В настоящий момент дела у младшего Чермоева шли ни шатко ни валко. В Алерое и прилегающих к нему населенных пунктах осели, легализовались и теперь ожидают сигнала к действию до трех сотен одних только вайнахов призывного возраста. Почти все они прошли ранее выучку в полевых лагерях, действующих под эгидой Чермоева, а затем начиная с августа прошлого года - это не считая ветеранов прошлой войны - участвовали в сражениях нынешней, еще более кровопролитной кампании. Многие из них были ранены, но теперь их подлечили, поставили на ноги, и они горят желанием дать новый бой ненавистным русским свиньям. Даже у тех вайнахов, кому не посчастливилось в жизни и довелось пройти через ужасы и пытки "фильтров", боевой дух отнюдь не сломлен. Из ближних и дальних краев возвращены также те, кто способен заменить выбывших из строя командиров и организаторов, - тот же Ваха Хурциев, к примеру, который некоторое время состоял личным телохранителем при Руслане Чермоеве.


В плане финансов он также сейчас упакован как никогда. Благодаря усилиям старших братьев в руках Асланбека и местного казначея тейпа Чермоевых сосредоточены нынче такие огромные суммы наличных долларов - не говоря уже о наштампованных здесь же и весьма недурно сработанных "чеченских баксах", - что их хватило бы с лихвой на содержание контингента бойцов впятеро больше того, каковым он сейчас реально располагает. Руслан гребет деньги лопатой под самым носом у свинячьего отродья, а Тимур удачно разрабатывает богатую "исламскую" жилу, черпая средства преимущественно из саудовского источника.

Набрать людей при столь обильном финансировании - не проблема. Страна настолько разорена, что для многих вайнахов, обремененных к тому же семьями, война остается единственным источником существования. Не проблема еще и потому, что Чермоевы через своих жен породнились с влиятельными горскими тейпами - "ведено" и "беной". И хотя братья давно вывезли своих домочадцев за кордон, местные родственники из числа породненных горцев никогда не откажут им в поддержке.

И это не говоря об иноземных единоверцах и профессиональных наемниках. Тот же Тимур обещает уже в ближайшие недели командировать в родные края до двух сотен отборных моджахедов, которых нужно сорганизовать в отряды, вооружить, зарядить деньгами и наркотиками - и они будут резать бидинов безбожников без устали, до последнего вздоха.


Есть только одно "но" - острейший дефицит оружия и боеприпасов. Федералам удалось таки перекрыть основные каналы поставок оружия в мятежную республику. В армейских частях и подразделениях вновь возрожден институт особых отделов. Контрразведчики рьяно взялись за дело. Если раньше сплошь и рядом можно было выкупить оружие у тех же федералов, то сейчас и этот канал перекрыт почти целиком. Собственные же арсеналы заметно оскудели. Да и российские спецслужбы не дремлют: то транспорт с контрабандным грузом накроют, то один из оставшихся немногочисленных тайников с оружием вычислят. Да и в горах нынче неспокойно, там рыскают мелкие разведывательно поисковые группы, которые действуют на манер горных егерей.

Кое что удается выкупать у местных жителей, но это крохи. Мелочь и те военные трофеи, что достаются боевикам после нападения на федералов. Примерно в таком же положении находятся и другие полевые командиры. Неудивительно, что цены на оружие, боеприпасы и прочее армейское снабжение резко возросли. И даже при наличии денег приобрести внутри Ичкерии добрую партию оружия очень и очень трудно.

Едва ли не единственным крупным оптовиком на этом рынке нынче является так называемая "фирма Джабраила". Далеко не с каждым они соглашаются делать свой бизнес. Требование предоплаты в полном объеме, скрупулезно выверенные и просчитанные схемы банковских переводов через "офшоры", исключение сделок, где фигурируют "наличка" или бартер, те же наркотики в качестве платы за товар, закрытость самой организации и высочайшая степень конфиденциальности любой сделки, любого шага - вот лишь часть из того, с чем приходится сталкиваться, когда имеешь дело с людьми Джабраила.

Чермоевы сотрудничали с "фирмой" довольно активно. В отличие от многих других авторитетных нохчей, вынужденных в данном случае действовать через посредников, Асланбек и его братья контачили с представителями Джабраила напрямую - у них были не только средства, но и возможность аккумулировать их на счетах указанных им банковских учреждений. Таким образом, они могли закупать оружие и военные припасы по сравнительно умеренной цене, затем втридорога перепродавая "товар" тем, кто в нем нуждался.

Февраль, март и апрель механизм поставок и взаиморасчетов функционировал практически без сбоев. И вот сейчас, когда иссякли собственные арсеналы, когда многие каналы, казавшиеся ранее надежными, перекрыты, когда Джабраил, судя по уверениям его представителей, уже готов был резко увеличить объемы поставок, - что то в этом механизме неожиданно стало давать сбои.


Впрочем, одна из причин, повлекшая за собой столь неблагоприятные последствия, известна - в течение последних нескольких недель люди Джабраила не раз подвергались нападениям, а трое из них, включая такую ценную фигуру, как Караванщик, были похищены неизвестными лицами в самом начале мая и до сих пор не найдены.

Так что дела у Чермоева складывались далеко не блестящим образом. Имеющий в своем распоряжении немалый контингент людей и денежные средства для создания новых формирований, он был способен, казалось, на многое. Реально же сражаются сейчас с федералами лишь три его небольших отряда, численностью в 15 - 20 человек каждый.

Чтобы поставить под ружье несколько сот вайнахов и обеспечить фронт работ для "воинов ислама" и наемников, нужно срочно раздобыть где то оружие, амуницию и средства радиосвязи - причем в немалых количествах.

Существует только один выход из этой неприятной ситуации. Кровь из носу, но он должен добиться возобновления поставок - от того же Джабраила. В противном случае он не сможет выполнить взятых на себя обязательств - превратить вверенный его заботам клочок ичкерийской земли в кромешный ад для русских оккупантов.


* * *


Запасной лагерь отстойник, куда после вчерашней стычки с егерями перебазировался отряд амира Вахи Хурциева, был оборудован на лесистом восточном склоне довольно протяженного горного дефиле. Чермоев находился здесь уже вторые сутки. На сегодня у него назначена встреча с человеком, от переговоров с которым многое будет зависеть в дальнейшем. Что касается самого "контактера", то его в данный момент интересует не столько сам Асланбек Чермоев, сколько посреднические услуги этого авторитетного вайнаха, его помощь в разрешении острой конфликтной ситуации.

Дело в том, что запасная "база" находится на самой границе зоны ответственности Чермоева. По другую сторону дефиле простираются обширные владения Шамиля, Черного Араба и подотчетных им амиров. Такое территориальное деление носит довольно условный характер - кто может запретить вольному горцу ходить там, где ему вздумается?

И все же, все же...

Трое людей Джабраила, а среди них и Караванщик, сгинули именно там, по ту сторону залегшей меж двумя горными кряжами глубокой складки.


Как только Чермоев выбрался наружу из землянки, оборудованной на краю лесной прогалины, тут же словно из под земли перед ним возник Ваха Хурциев. За те два месяца, что он провел в горах, его лицо заросло черным курчавым волосом. Асланбек был доволен своим дальним родственником, которого он забрал у своего старшего брата: Хурциев ловок, хитер, прекрасно подготовлен как боевик, умеет командовать людьми и обладает большим личным мужеством.

- Что делать с этими двумя? - поинтересовался Хурциев. - Я их только что допросил по второму разу, но ничего нового от них не разузнал.

Солнечные лучи редкими пучками золотистых стрел пронизывали густую сочно зеленую листву. Из того края, где недавно взошло солнце и откуда, собственно, после удачной вылазки с захваченными трофеями и двумя пленными "егерями" перебрался на одну из своих баз отряд амира Хурциева, временами доносилось назойливое жужжание - как будто невидимый глазу шмель кружит над головой, того и гляди, спикирует и больно ужалит. Захватить живьем, кстати, удалось троих, но один из них истекал кровью, а тащить его на горбу полтора десятка километров не было смысла - подранка по дороге закололи.

- "Вертушки" выслали, да? Похоже, Ваха, твоих "егерей" ищут.

- Поздно спохватились, - усмехнулся Хурциев. - Трупы мы припрятали, их еще найти нужно...


"Егерей" накрыли в тот самый момент, когда они, поднимаясь снизу от речной долины, выбрались на террасу. Там, в зарослях кустарника их и накрыли, разом всех восьмерых. Причем нападение было столь внезапным, что командир разведывательно поисковой группы не успел даже снестись по рации со своим командованием и вызвать на подмогу барражировавшую над расположенным к востоку пограничьем дежурную пару "Ми 24".

- Они, наверное, думают, что им здесь Швейцарские Альпы, - после паузы сказал Хурциев. - Ошибаются. В наши горы вход русским свиньям строго воспрещен! А с этими двумя предлагаю... Ну, в обычном порядке.

- Ты - амир, тебе в данном случае и решать.

- Но я вот еще о чем подумал, Асланбек... Мы могли бы их выгодно обменять. На оружие, да?! Можно предложить сделку тому человеку, которого ты ждешь. По десять "калашей" и ящику патронов за каждого. И еще пусть "мух" нам подбросит... Это ж почти задаром! Для него это пустяк!

Чермоев отрицательно покачал головой.

- Нет, Ваха, так не пойдет. Он занят своим бизнесом, и разный там продажный скот его не интересует. Мы, кстати, тоже заложниками не торгуем, и тебе это должно быть известно.

Чермоевы чурались процветающей в их стране работорговли по двум причинам. Во первых, нынче этот "бизнес" уже не приносил больших доходов, а братья давно научились черпать средства из других, гораздо более доходных источников. Во вторых, не хотелось светиться в столь неблаговидных - в глазах федералов - делах. Асланбек, всегда избегавший излишнего внимания к своей персоне, в такой "рекламе" не нуждался. А потому с плененными федералами его люди поступают "обычным порядком" - кое о чем расспрашивают и тут же "отпускают".


Чермоев прошелся ладонью по заросшему двухдневной щетиной подбородку, затем вскинул голову.

- Молодец, Ваха! Ты меня навел на одну неплохую мысль... Ну ка, волоки на поляну этих русских скотов!

...Приготовления заняли совсем немного времени. В иной ситуации здесь собралось бы немалое число зрителей, но сейчас явно не тот случай - у Чермоева возникла идея посекретничать кое о чем с плененным вчера российским офицером.

На краю поляны, в нескольких десятках шагов от землянок, где отдыхали не занятые в охранении боевики, находились пятеро людей, включая двух плененных федералов - эти были связаны. Ваха вызвал себе на помощь моджахеда Сабу, одного из троицы прикрепленных к его отряду афганцев. Общаться с ним приходилось на диковинной смеси арабских и вайнахских слов, но зато он не знает русского, за исключением нескольких матерных слов и выражений.

В данном случае это существенный момент: есть вещи, которые следует держать в секрете даже от своих людей.


Предназначенная для потрошения особь усилиями Сабу была уже привязана к стволу крепкого дубка, две нижние ветки которого, чтобы не мешались, пришлось обрубить. Вэдэвэшник, двадцати лет от роду, младший сержант, уроженец города Пскова. Его имя и фамилия роли не играют, нынче он скот бессловесный. Морда покорябана, на черепе багровая шишка величиной с голубиное яйцо. В отличие от своего командира даже не ранен. Его особо даже не били, настолько все устали после трудного похода по окрестным горам.

И вот этот "егерь", один из тех, кого держат за пушечное мясо и посылают в горы охотиться на непокорных вайнахов, будет сейчас наказан по законам самих гор.

Сабу, свирепого вида моджахед, со странно блестящими бусинками глаз, пнул ногой связанного офицера, которого усадили прямо на землю, так, чтобы он мог видеть все происходящее на "сцене".

- Р рэзат бачка буду! Еп пать буду!! Шурави бля яд!!

Чермоев, жестом отстранив излишне горячащегося моджахеда в сторону, буднично произнес:

- Ваха, можешь приступать.


Хурциев весь подобрался, как дикая кошка перед прыжком. Полуметровый тесак бесшумно покинул ножны, рукоять, кажется, срослась с ладонью, а острейшее лезвие тут же отзеркалило слепящим солнечным бликом.

Он на какое то мгновение замер, вглядываясь в лицо врага. Вэдэвэшник смотрел на него в этот миг испуганно и покорно, все равно как баран. Ваха осклабил зубы и тут же легким, почти невесомым движением провел своим клинком невидимую черту вокруг горла своей жертвы.

Затем, вернув тесак в ножны и сделав шаг назад, он скрестил руки на груди, да так и замер в безучастной позе.

Касание клинка было настолько невесомым, что со стороны оно могло даже показаться неопасным для приговоренного к казни. Но Чермоев, знавший толк в таких занятиях, удовлетворенно покивал головой. Молодец Ваха, настоящий мастер своего дела.

Уже через несколько секунд тонкий белесый след - под подбородком, от уха до уха, - смахивающий на безобидную царапину, стал медленно набухать кровью.

- Не отворачивайся, старлей, - властно произнес Чермоев. - Глядеть прямо, кому сказал! Жить ему осталось примерно десять минут. Это как песочные часы, понял? Но есть одно отличие... Там песок сыпется, отмеряя время, а здесь кровь капает, а с ней и жизнь уходит... А теперь смотри на меня! И слушай и соображай, быстро быстро соображай, если не хочешь, чтобы с тобой сделали то же самое!


Он теперь стоял перед старлеем, широко расставив ноги и сцепив руки за спиной. Тот морщился - не то от боли в простреленном плече, не то от чувства собственного бессилия. Грязный запотевший камуфляж пропитался вдобавок кровью, нос и губы разбиты - кто то из вайнахов уже сорвал на нем свою злость.

Все, что касалось непосредственно биографии этого человека, какие либо данные относительно его армейской службы Чермоева в данную минуту никак не занимали. Его интересовали совершенно другие личности, к которым у него был свой интерес.

- Пока он живет, живешь и ты, старлей, - сказал Чермоев. - У тебя есть десять минут, а может, и меньше. Но если ты сможешь ответить на мои вопросы, тогда... Возможно, у тебя появится шанс... Вас забросили сюда вертолетом из Ханкалы, так?

Старлей что то прошамкал разбитыми губами. Асланбек не смог ни черта разобрать.

- Говори громче и разборчивее! Так... Тебя должны были перед заданием ознакомить с таблицами радиопозывных. Верно? Вот что меня интересует... Известно ли тебе, кто работает в последнее время под позывным Мафусаил? Да, и еще... Когда вас сюда посылали, говорили ли тебе, что в этом квадрате твоя группа может пересечься с кем то из федералов?

Офицер, по возрасту примерно ровесник Вахе, как то неохотно покачал головой.

- Плохо, очень плохо, - поцокал языком Чермоев. - Такой молодой, зачем умирать?! Так... Майор Михайлов, слыхал про такого? Он сейчас к МЧС приписан, есть у них такой отдел - физзащиты, что, тоже не слышал? А из тех, кто служит в ГРУ, знаешь кого нибудь? Обязан знать! Ты ж в Ханкале крутишься, не первая командировка... Ну ка, напряги память и извилины!


Обернувшись, он показал на обмякшего парнишку, камуфляж на груди которого уже успел пропитаться кровью.

- Давай соображай живее! Ну ка, скажи что нибудь приятное для моего слуха...

- Пошел ты на х...й! - прохрипел старлей десантник. - Ко озлина чеченская...

На скулах Чермоева округлились тугие желваки, а из глаз полыхнул гнев.

- Что... Что ты сказал?!

В этот самый момент в работу включилась портативная рация - включенный на прием "Кенвуд" был закреплен у Хурциева на груди поверх амуниции.

- Не жилец! - продолжал хрипеть пленный офицер. - Наши все равно вас достанут! И тебя, козел, и твоего джигита с ножичком - тоже ур роют!


Помрачнев лицом, Асланбек расстегнул кобуру. Снял "беретту" с предохранителя, потом сделал пару шагов назад, чтобы не забрызгало кровью, и вогнал пулю прямо в межглазье. Почти одновременно с ним Сабу прикончил второго, истекающего кровью.

Чермоев, к которому быстро вернулось самообладание, вопросительно посмотрел на амира, который в момент расправы, отойдя чуть в сторону, переговаривался с кем то по рации.

- Ну что там, Ваха?

- Это наш связник. Хоза Тепкоев. С ним Мафусаил, двое его людей и еще пара наших проводников.

- Где они сейчас находятся?

- В двух километрах, на "перекатах". Тачки спрятали в пещеру.

Чермоев жестом показал Сабу, чтобы он взял кого то на помощь себе и избавился от трупов.

- Ваха, поднимай людей. Расставь боевое охранение. На базе останемся я, ты и еще трое по твоему усмотрению. И вот еще что... О том, кто такой Мафусаил, знаем только мы с тобой, а для остальных он наш гость - и не более того.


## Глава 3


К моменту появления "гостей" временный лагерь практически опустел. Даже те трое вооруженных до зубов вайнахов, кому Хурциев назначил остаться, исчезли из виду - хотя располагались таким образом, что позволяло им контролировать ситуацию. Остальные, числом около двадцати, заняли наблюдательные посты в окрестностях. И еще одна группа, подведомственная Чермоеву, расположилась километрах в пяти отсюда и в случае необходимости могла быстро прийти на выручку.

Не то чтобы Асланбек не доверял визитеру, с которым уже не раз доводилось контачить, или опасался каких то провокаций... Но береженого и Аллах бережет.

Шестеро людей, одетых в разномастную камуфляжную форму, поднялись в лагерь по едва заметной тропинке, петляющей в густых, выше человеческого роста, зарослях кустарника. Чувствовалось, все они находятся в отличной физической форме: в гору шли ходко, никто не отставал и даже особо не запыхались. Мафусаил и двое его людей, выполнявших при нем функции телохранителей, а может быть, одновременно и соглядатаев, были экипированы в стандартный армейский камуфляж, но без всяких нашивок и эмблем, вооружены автоматами "АКСМ", но без обременительных лифчиков с боезапасом. И, как следовало ожидать, все трое - в шлем масках.

Прежде чем поприветствовать "дорогих гостей", Чермоев усмехнулся про себя: надо же, как они скромны, эти люди, как не любят афишировать себя и те неблаговидные в глазах их соплеменников и сослуживцев занятия, за участие в которых они получают немалые гонорары.


- Здравствуй, дорогой кунак, - расплывшись в дружелюбной улыбке, сказал Чермоев. - Как добрались? Все ли по дороге было нормально? Ну и слава Аллаху...

Обнялись по чеченскому обычаю. Ваха на правах старого знакомого тоже обнял одного из гостей, с остальными же обменялся крепким рукопожатием.

- Милости прошу, уважаемые. - Чермоев на правах старшего сделал гостеприимный жест. - У нас здесь хоть и не отель "Хилтон", но отдых и угощение вам гарантированы.

Сделав Вахе знак, чтобы тот взял под опеку людей Джабраила, Чермоев кивнул Тепкоеву, своему доверенному ансару , чтобы тот отошел с ним в сторонку.

- Они так втроем и приехали, Хоза?

- Да, на "уазике", как в прошлый раз. Поздно вечером приехали, около одиннадцати. Заночевали у моего двоюродного брата в Сержень Юрте. В четыре утра я их поднял и повез в горы... Все в порядке, Асланбек, ничего подозрительного я по дороге не приметил.

Чермоев задумчиво покивал головой. Мафусаил, он же майор Михайлов, экс сотрудник ГРУ, перешедший в начале этого года на службу в секретный департамент российского МЧС, - фигура довольно загадочная. Как и многие другие в фирме Джабраила. Зная, что случилось с его предшественником, Караванщиком, вернее, предполагая здесь самое худшее, он все же по прежнему бесстрашно передвигается по всей горной части Чечни.

Интересно было бы узнать: сколько ему платят?

- Вот что, Хоза... Можешь возвращаться. Двух проводников, тех, кто с вами были, тоже захвати с собой. И накажи им строго, чтобы держали язык за зубами!

- А как с ними быть? - ансар кивнул в сторону очищенной от мелкого кустарника поляны, куда проследовала группа людей в камуфляже. - Кто их обратно поведет?

- Это уже моя забота, - уклончиво сказал Чермоев. - Заруби себе на носу, Хоза... О том, что у тебя был контакт с этими тремя федералами, и главное, куда и зачем ты их сопровождал, не должна знать ни одна живая душа!


* * *


- Я ждал тебя вчера, Андрей. Но в любом случае я рад тебя видеть.

- Взаимно, Асланбек... Да, я получил "сигнальчик". О том, что у тебя есть для меня новости, и о том, что необходима личная встреча. Но, как тебе должно быть известно, я состою на службе. У меня есть начальство, есть определенный круг должностных обязанностей. Поэтому я вырвался на встречу с тобой сразу же, как только изыскал такую возможность.

Бушмин медленно стащил с головы шлем маску, сложил ее пополам и сунул за пояс. Под навесом, устроенным возле входа в землянку, они остались вдвоем с Чермоевым. Остальные, включая двух сотрудников отдела физзащиты местного филиала МЧС, базирующегося нынче в Гудермесе, расположились неподалеку на бревнах, под сенью дуба великана. Лишь Ваха, устроившийся на пенечке всего шагах в десяти от "переговорщиков", напустил на себя скучающий вид, как будто разговор двух людей под навесом лично его совершенно не интересует.


Также неторопливо Андрей промокнул лоб носовым платком, затем, водрузив на переносицу солнцезащитные очки, негромко поинтересовался:

- Зачем ты высвистал меня сюда, в горы? Ты же знаешь, какие напряги пошли в последнее время! Наши люди где то здесь неподалеку пропали. И до сих пор не можем ни от кого и ничего добиться!

- Я гарантирую здесь вашу личную безопасность, - сказал Чермоев. - Точно так же, как если бы мы встречались с тобой с людьми Шамиля или Хаттаба в Шали, Ведено или у черта на куличках! Ты что, мне не веришь? Чермоевы всегда держали свое слово!

- Не горячись, Асланбек, - бесцветным тоном произнес визитер. - Как и любому другому человеку, мне дорога собственная шкура. У меня есть договоренность с твоим старшим братом Русланом, что ты будешь моей "крышей" здесь, в Чечне. Фирма, на которую я подрядился работать, это одно, а моя личная безопасность... Меня это беспокоит в первую голову.

- К тому, что произошло с вашими людьми, я не имею никакого отношения, Андрей. Я отвечаю только за себя. И еще за тех, кто находится под моим началом.

- Как прикажешь тебя понимать, Асланбек? Их что, уже нет в живых?

- Я этого не говорил.

- Но у тебя есть какие то новости на сей счет, верно?

- Да, я выполнил твою просьбу. Мне удалось выйти на людей, кому известна судьба прежнего Караванщика... Повторюсь, я не знаю, жив он сейчас или мертв и что сталось с теми, кто его сопровождал в той злополучной экспедиции. Я всего лишь посредник, да? Так вот... Тех троих, из за кого и разгорелся весь этот чертов конфликт, удалось таки обнаружить. Они будут переданы вам в самом ближайшем времени. Не исключено даже, что тебе выдадут их уже завтра...

- Почему не сегодня? - поинтересовался Бушмин. - Я, конечно, ценю твое гостеприимство, Асланбек. Но и слишком долго я здесь находиться тоже не могу... Не будем зря расходовать время. "Стрелку" от моего имени, насколько я понял, ты им уже забил. Они сейчас находятся где то рядом, иначе на черта бы ты меня сюда вызвал?! Ну так чего мы тогда ждем?

- Андрей, не все зависит от одного меня, - поморщился Чермоев. - Те, кто согласился нам помочь, выставили определенные условия. И еще... За посредничество полагается платить. Я уверен, что ты уполномочен своей властью решать многие вопросы. А кроме того, только я один могу надежно гарантировать твою личную безопасность в этих краях - вне зависимости от того, с кем тебе в дальнейшем придется договариваться.


На некоторое время они погрузились в молчание. Асланбек не сводил напряженного взгляда со своего собеседника. Тот выглядел внешне невозмутимым, так, как будто не осознавал до конца, насколько опасным для него является нынешний визит в район горных баз "непримиримых".

Мафусаил сравнительно молод, что то около тридцати лет. Рост примерно сто девяносто сантиметров, но прекрасно координирован, к тому же, и это заметно с первого взгляда, наделен немалой физической силой. Густые темно русые волосы острижены коротко. Лицо открытое, волевое, уже прихвачено как следует загаром. Выражение серых глаз переменчивое, чаще всего отстраненное, как будто всматривается в самое себя - но вместе с тем четко фиксирует все происходящее вокруг. Все в его облике и повадках говорит о том, что этот человек успел в своей жизни многое повидать, а потому знает цену не только себе, но и тем, с кем ему доводится общаться по обе стороны незримого фронта.

И вот еще о чем успел подумать Чермоев, пока они здесь молчали порознь... Почему, интересно, этот "майор Михайлов" взял себе такой псевдоним - Мафусаил? Асланбек, которому довелось полгода провести в лагере подготовки моджахедов в окрестностях Джелалабада, постигал там не только военное ремесло, но и основы исламского вероучения. И хотя это было в далеком девяносто третьем году, а его занятия далеки от богословских, многие суры из Корана он до сих пор помнит наизусть.

Более подходящим для него был бы другой псевдоним - Идрис, в переводе с арабского Андрей. В некоторых местах Корана содержится упоминание о некоем Идрисе, персонаже довольно странном и загадочном, непонятно как, когда, каким образом и за какие заслуги внедрившимся в круг избранных - даже в те древние незапамятные времена, оказывается, были "темные лошадки".


- У нас деловой разговор, Андрей, - напомнил о себе Чермоев. - В чем, собственно, затруднения? Только не говори мне, что ты не был готов к такому повороту событий, я в это все равно не поверю.

- Добро, Асланбек, давай поговорим начистоту. - Бушмин задумчиво потеребил пальцами раздвоенный ямочкой подбородок. - Тебе уже объясняли, в том числе и я, почему фирма временно приостановила поставки...

- Но я то здесь при чем? - перебил его Чермоев. - Что, есть на меня какие то жалобы? Или на моей территории кого то из ваших "обидели"? У меня есть деньги, и я готов проплачивать поставки по вашим схемам! Так какого шайтана вы перекрыли кислород не только им, - он жестом показал на соседнюю гряду гор, невидимых из за густого лесного покрова, - но и мне?! А еще кунак называется...

- От того, что мы будем спорить и горячиться, никакого толку не будет, - спокойным тоном сказал визитер. - Я советую, Асланбек, тебе выслушать меня очень внимательно. Единственное, чего я не советую тебе делать, - это пытаться на меня давить.

Хозяин угодий смерил своего гостя тяжелым взглядом.

- Говори, майор, я тебя внимательно слушаю.

- В последнее время участились нападения на наших людей. Не буду перечислять все случаи, эти факты тебе тоже известны. И никто за творимое блядство не понес наказания. Сам посуди, Асланбек... Караванщикам часто приходится контачить с полевыми командирами напрямую. Вот как мы сейчас с тобой беседуем, тет а тет. О чем думает в такие минуты вайнах и какие соблазны крутятся в его голове? А думает он о том, как подорожало нынче оружие и какие напряги нынче с финансированием. Зачем эта головная боль, не проще ли взять за горло какого нибудь информированного человека, из той же фирмы Джабраила, и вышибить из него нужные сведения?! Узнать, когда и куда приходят транспорты с "товаром", ассортимент и место складирования. Ну а в тех случаях, когда "товар" закладывается для хранения в тайники, поступить еще проще. Засечки координат проводятся по спутниковым приборам "Джи Пэ Эс", с точностью до десяти метров... Продолжать не буду, ты в курсе всех этих хитростей.

- Ну и что? - пожал плечами Чермоев. - Да, иногда такое случается. Но что поделаешь, таков ваш бизнес...

- Фирма решила навести порядок. В прежние времена работать было проще и безопаснее, а сейчас сплошной беспредел.

- В прежние времена я тебя не знал, - сухо сказал Чермоев. - Я не в курсе, чем ты занимался в эти самые "прежние времена".

- Это неважно, - ответил скупой усмешкой Бушмин. - Есть еще два момента, Асланбек... Есть договоренность, что ни одна из сторон не будет... гм... заниматься шпионажем. А тут началось! Прослух телефонов, "пробивка" через разные темные конторы, вроде той, где недавно "маски шоу" устроили Генпрокуратура и ФСБ... Попытки установить состав семьи и местонахождение родственников... Что, разве это нормальный бизнес? Должно быть так: фирма получает деньги и поставляет "товар" своим контрагентам. Полная гарантия конфиденциальности и обеспечение личной безопасности исполнителей. А тем, кто нарушает договоренности, - общими усилиями давать по ушам! Согласен со мной, Асланбек?

- Мне нужно оружие, Андрей, - напряженно произнес Чермоев. - Тебе должны быть известны координаты многих тайников, в том числе и тех, что заложены на границе с Дагестаном.

- Скажу по секрету, что вскорости должен состояться сходняк, - проигнорировав реплику вайнаха, продолжил Мафусаил. - Где именно, точно не знаю, но там будут головка моей фирмы, ваши представители и арабские спонсоры. Все вопросы по взаимным предъявам будут решаться именно там. Ты говорил про некие условия... Сам понимаешь, я здесь появился неспроста. Люди, к которым ты должен меня доставить, извещены обо мне и цели моего визита в ваши края. Условий у моей фирмы несколько, но главное из них одно: пока нам не выдадут на руки наших коллег - будем считать, что они числятся пока в ранге "пропавших без вести", - "товар" поставляться в республику не будет. Это все очень и очень серьезно, Асланбек, и я хочу, чтобы ты все хорошенько обдумал.


Он медленно потянулся к внутреннему карману, достал пачку "Кэмела". Вытряс из нее сигарету, стал также медленно разминать ее в пальцах с довольно отстраненным видом.

И хотя он специально не наблюдал за амиром, но все же заметил, как тот покинул свой НП на пенечке рядом с навесом. Равно обратил внимание и на то, что говор, долетавший с противоположной стороны поляны, вдруг разом затих.

- Ваха, не стой у меня за спиной, - негромко сказал Бушмин. - Это очень плохая привычка. И вредная для здоровья.

- Курить тоже вредно, - сказал как ни в чем не бывало Хурциев. - Горло будет болеть, да? Потом специалист будет резать...

Откуда то сбоку появилась его рука с зажигалкой, которую он поднес к незажженной сигарете. Оказав эту услугу, Ваха вновь откочевал на свое прежнее место.


Бушмин курил молча, стряхивая пепел на сочную зеленую травку. Отчасти он уже привык к тому, что на него постоянно оказывают давление, и старался не обращать внимания на такие вещи.

- Ну так как мы с тобой поступим, кунак? Мы друзья или нет?

- Да, Асланбек, конечно, - усмехнулся "кунак". - Дружба у нас по гробовую доску...

- Как насчет моих условий?

- Договоримся вот о чем... Когда наша миссия закончится, и непременно с результатами, на которые я рассчитываю, ты станешь первым, в чей адрес возобновятся поставки "товара". И чем быстрее, брат, мы с тобой прокрутимся, тем выгоднее для тебя окажутся условия наших будущих сделок.

- Ладно, майор, - в голосе Чермоева прозвучала легкая досада. - Пусть будет по твоему...


На какое то время Бушмин остался в одиночестве. Он постоянно ощущал на себе чье то липкое, враждебное внимание. Он также чувствовал, как напряжены двое "отбойщиков", которые отвечают за его, Мафусаила, жизнь. Но что они могут предпринять, если вдруг случится серьезный наезд? Ровным счетом ни че го.

К тому же они такие же платные наемники, как и сам Мафусаил. И если он попытается договориться с нохчами о чем то сепаратно, к примеру, надумает выдать им - небескорыстно, естественно, - местонахождение одного из заложенных в предгорьях КГТ , то эти двое, вместе или порознь, элементарно заложат его той же "фирме".

Вскоре вернулся Чермоев. Он только что переговорил с "контрагентами" по рации и принес не самые утешительные новости: встреча с этими людьми может состояться не ранее завтрашнего утра.

"Это еще цветочки, - отстраненно подумал Бушмин. - Посмотрим, каковы будут ягодки".

И еще он подумал о том, что предпочел бы сейчас иметь под рукой кого нибудь из тех, кто надежно прикрывал бы ему спину. Того же Володю Мокрушина, к примеру, по прозвищу Рейндж. Но где он сейчас и чем занят? Это одному только Мерлону ведомо...


## Глава 4


Надо же, куда его занесло...

И все же вариант не из худших. Местечко приятное, комфортное, в особенности для индивидуума, не слишком избалованного посещением средиземноморских (и прочих) курортов.

Все, что требуется человеку для счастья, пусть даже мимолетного и сиюминутного, имеется здесь в полном наличии: теплое, ласковое море, подковообразная набережная с молом для швартовки красавиц яхт, пальмы и разноцветные зонты бессчетных летних кафе, снятый в аренду на недельный срок коттедж, в каком могут позволить себе проживание туристы со средним достатком, и вдобавок небольшая компания, в которой Рейндж числится за старшего.

Особенно радует то, что все вышеуказанные удовольствия он имеет за казенный счет.

Вообще то в поездку эту Рейндж не должен был ехать. Не его бизнес. Хотя он числится в "универсалах", за кордоном все же ему редко доводилось работать. Да и "поле" чужое - в этом регионе обычно промышляют Леон и Тихий, и не в одиночку.

Как бы там ни было, но Михалыч, он же полковник Шувалов, решил все по своему: "Володя, я давно обещал тебе отпуск, верно? Так вот, есть возможность совместить приятное и полезное... Бери ка ты в охапку наших молодых агентов и прокладывай с ними маршрут на Средиземку! Им нужен на первых порах наставник, а мне позарез нужны там грамотные спецы!"

Лафа, короче, подвалила. Это первый случай в его практике, когда начальство посылает не в кромешное пекло, что давно в порядке вещей, а выписывает вдруг командировку в рай - даже на дверях коттеджа, в который они вселились вчера во второй половине дня, красуется надпись "PARADISE".


* * *


...Настроение у Мокрушина спозаранку было ясным и безоблачным, как само небо над благословенной землей Афродиты. Хорошее все же местечко - Кипр.

К моменту его появления стажеры успели накрыть на стол завтрак, и теперь две пары глаз - ярко синие и карие с золотистыми вкраплениями - с любопытством смотрели на малознакомого типа, навязанного им в компаньоны.

- Хау ар ю ю? - жизнерадостно изрек Рейндж. - Кажется, я и вправду оказался в раю...

- Доброе утро, шеф, - мягким грудным голосом сказала агент Маргарита. - Это был каламбур, да?

- У вас отличный прикид, босс, - прощебетала кареглазый агент Виктория. - Как спалось на новом месте?

- Как у бога за пазухой, - усмехнулся Рейндж. Он взял с огромной вазы, заваленной фруктами, краснобокий персик, но, прежде чем вонзить зубы в сочную мякоть, на всякий случай уточнил: - Но если честно, я не очень то люблю спать в одиночестве.

- Есть хороший выход из положения, Влад, - наморщив носик, сказала Вика. - Вам нужно на ком нибудь жениться. Потому что одиночество - это страшная штука.


Продолжая заниматься невинным трепом, перебазировались за стол. Рейндж принялся уплетать яйца с ветчиной и помидорами - приготовленной девушками порции хватило бы на двух взрослых мужчин. Но у него проснулся волчий аппетит, и он не сомневался, что прикончит всю порцию целиком.

Стажеры лишь едва притронулись к пище: съели на пару три листочка салата да еще отщипнули от тяжелой грозди по нескольку крупных сочных виноградин - наверное, сидят на диете. Между делом наблюдают за единственным мужчиной, изредка переглядываются, как будто им не терпится обменяться друг с дружкой впечатлениями об увиденном. Они то уже давно знакомы, притерлись, а вот что представляет собой их нынешний "босс", какова у него "родословная", каков его характер и как он себя покажет в деле, если вдруг начальство решится задействовать вновь испеченное "звено" для решения каких то острых вопросов, - об этом им приходится лишь гадать.

Рейндж, ловя на себе заинтересованные взгляды, лишь усмехался. Похоже, впечатление он производит неплохое. А что? Мужик он ладный... Рост сто восемьдесят семь, молод еще, только только тридцатник исполнился, не кривой и не горбатый, лицо гладко выбрито, а волосы, еще влажные после душа, зачесаны назад. И прикинут нормально для здешних мест: шорты до колен, открытая майка и кожаные сандалии на босу ногу.


Рейндж накануне этой поездки познакомился с подробнейшими досье на них. И теперь представлял, кто находится перед ним: пара молодых агентов с высшим образованием, да еще окончившие разведшколу под патронажем СВР и двухмесячные спецкурсы для "особо одаренных", прошедшие жесткий отбор и рекомендованные для прохождения дальнейшей службы в секретном подразделении П ЗР, известном также как "подотдел активных мероприятий".

Обе девушки довольно привлекательны. Они, конечно, наделены талантом лицедейства, обучены кое каким фокусам, а потому могут сыграть десятки женских типажей, будь то невинная юница или многоопытная кокотка, портовая шлюха или послушница женского монастыря, секретарша, наркоманка, нимфоманка, лесбиянка и т.д., и т.п. Но сейчас, кажется, они предстали перед ним в своем естественном облике. У светловолосой Марго внешность скандинавки; нежный овал лица, на котором выделяются синие блюдца глаза, в ее облике преобладают спокойные, мягкие тона; у нее, судя по всему, хорошенькая фигурка, но в точности об этом, равно как и о ее характере, говорить пока рановато. Виктория - брюнетка, с короткой, почти мальчишеской стрижкой, гибкая, подвижная, с чуть смугловатой матовой кожей, смешливая, с бесенятами в карих глазках. В отличие от своей подруги, коренной москвички, Виктория родилась на юге России, в Сочи, утверждает, что ее предки были потомственными казаками.

Им по двадцать четыре года. Много это или мало? Как посмотреть. Мокрушин, будучи примерно в их возрасте, уже рейдировал во главе небольшой разведгруппы по "зеленке" в чеченских предгорьях - летом 95 го года. Командовал он ребятами, старшему из которых было двадцать два года, а потому бойцы смотрели на старлея Мокрушина как на умудренного боевым и жизненным опытом ветерана.


Так вот... Рейндж всегда считал, что женщины - это существа с другой планеты, а потому изучить их целиком невозможно. Однако же о своих подопечных знал если не все, то очень и очень многое. Агентам же известно лишь то, что счел необходимым сообщить об их новом "старшем брате" начальник подотдела: "куратор" обладает более высоким служебным статусом, у него "черная" лицензия, знакомы они с деталями его нынешней залегендированной биографии - короче, знают о нем ровно столько, сколько требуется в нынешней конкретной ситуации.

Приятно, конечно, поболтать за завтраком с хорошенькими девочками, но надо же и о деле помнить.

- Я не намерен здесь утруждать себя чем бы то ни было, - бодро сообщил "старший брат". - По правде говоря, я заслужил себе этот отдых. Если будете вести себя тихо, как мышки, то и вас особо гонять не стану... Ну что, договорились?

Агенты в знак согласия дружно покивали головой. Марго вдобавок забросила ногу на ногу, эдаким плавным царственным жестом - а ля Шарон Стоун. Халатик, и без того короткий, доходящий едва до середины бедра, сбился вверх, обнажив стройные загорелые ножки почти во всю их немалую длину. Знает ведь, шельма, что Рейндж взволнуется, и тем не менее личико у нее спокойное преспокойное, лишь в уголках чуть припухших губ таится слабое подобие усмешки.

- Кхм... Кто у нас отвечает за связь с внешним миром?


Он строго, и это ему почти удалось, посмотрел на Вику, поскольку именно она отвечала за этот участок работы. Спецаппаратуры у них при себе не было, поскольку добирались они сюда вполне легальным маршрутом через Грецию. Да и на фига им сейчас спутниковый терминал? Достаточно обычного походного ноутбука, чтобы в случае нужды подключиться к Интернету, вдобавок у каждого - сотовый телефон.

По своему богатому опыту он знал, что Родина мать, если ты вдруг ей понадобишься, разыщет и достанет тебя в любой точке земного шара.

- Вчера в десять вечера был сделан контрольный звонок, - доложила "радистка Кэт". - На данный момент времени никаких инструкций в наш адрес не поступало.

Вика была прикинута по курортному: в короткие облегающие шорты и лимонного цвета топ, сквозь который заметно просматривались маленькие острые соски. Убедившись, что "старший брат" переключил внимание именно на нее, она по кошачьему выгнула спинку, потянулась всем телом, да так, что ее небольшая упругая грудь едва не выпорхнула наружу из под узкой эластичной полоски топа, - и все же зоркое око Рейнджа успело сфотографировать и два нежных холмика, почти целиком открывшихся его взорам, равно как и зафиксировать такую пикантную деталь, что на левой груди у Вики, у основания, имеется небольшая родинка.

- Так, так... - протянул он несколько озадаченно. - Оч чень хорошо! Меня, знаете ли, даже радует, что нас никто не беспокоит! Вы сможете под моим началом продолжить учебу, причем в условиях... кхм, приближенных к боевым! Марго, ты отвечаешь за учебный процесс, верно? Что там запланировано на сегодняшний день?

- Зачитать весь список? Первое...

- Так много? - удивился "куратор", не дав ей больше произнести ни слова. - Придется подкорректировать учебную программу. Я буду читать вам по одной лекции в день. Поверьте, этого будет вам вполне достаточно.

- О, как интересно, - промурлыкала "Кэт". - Босс будет сейчас читать нам лекцию.


Рейндж на короткое время задумался. Знанию специальности этих двух молодых агентов уже обучили опытные наставники - а вот он отнюдь не теоретик, не педагог, а практик. Во вторых, и что самое главное - на фига все это сдалось? Здесь, да еще в такой компании, надо оттягиваться по полной программе, а не тратить время на разную ерунду и не устраивать самому себе какие то непонятные напряги.

Ему захотелось закурить. Он так и поступил: смачно затянувшись "мальбориной", стал излагать собственные мысли:

- Что самое важное в нашем деле? Скажу одним словом - радость! Удивлены? Вас этому не учили, верно? Для начала научитесь получать радость от творческого, умственного или даже физического труда, все остальное, поверьте, тут же приложится! Да, не забудьте о том наслаждении, которое способны доставить любовные отношения... Если энтузиазм вас не покинет, то вы без труда сможете справиться с любым самым сложным делом! Я из собственного опыта знаю, что кайф, который ты получаешь от своей работы, и при том отсутствие всяких сомнений и терзаний - это и есть успех в чистом виде.

Закончив свой импровизированный доклад, он с усмешкой посмотрел на притихших кадетов.

- В следующий раз я познакомлю вас с одним правилом, которое каждая из вас должна зарубить себе на носу, - я называю его "одиннадцатой заповедью"! Ну а на сегодня, пожалуй, достаточно будет.


Марго, хотя и сохраняла по ходу "лекции" задумчивый вид, все же сумела перехватить взгляд Влада, устремленный на бар холодильник, расположенный аккурат позади нее. Напиток она тоже выбрала безошибочно - Рейндж только подумал о том, что неплохо бы промочить сейчас горло пивком, как перед ним была поставлена банка "Карлсборга".

- Любопытный подход. - Марго бросила на "куратора", присосавшегося к жестянке, заинтересованный взгляд. - Действительно, в "школе" нас такому не учили.

- Сильно сказано, - стрельнула в его сторону глазенками агент Виктория. - Особенно про "любовные наслаждения"... Что у нас дальше по графику, Влад? Между нами говоря, Кипр - это ужасная дыра...

Допив свое пивко, Рейндж одарил стажерок безмятежной улыбкой. Глупенькие... Надо радоваться жизни. Кипр - не самый худший вариант. Существуют ведь и другие края, не столь благословенные. Те самые края, откуда всего две недели назад вернулся их "старший брат"...

- Я не только работать, но и мозгами шевелить не собираюсь. - Скомкав в ладони жестянку, Рейндж прицельно метнул ее в корзину. - Сами что нибудь придумайте. Для начала меня устроит небольшая обзорная экскурсия по злачным местам славного города Лимасола...


## Глава 5


Землянка, в которой устроились на ночь люди Джабраила, была хоть и тесноватой, с низким бревенчатым потолком, но зато сухой, с раздельными лежанками, а матрацы и одеяла - о постельном белье, естественно, в таких условиях и не мечтать - еще не успели пропитаться запахами давно не мытых тел.

Понимая, какой на завтра предстоит ему шебутной денек, Андрей, как только отвял от него со своим скользким базаром Асланбек Чермоев, выдал самому себе ЦУ - "спать!" - и часов эдак пять прокемарил.

Спал он чутко, а потому даже сквозь сон слышал, как ворочались ночью на своих жестких ложах двое приданных ему бойцов, как они тяжело вздыхали в унисон каким то своим мыслям и как они поочередно выходили покурить на свежий воздух - "очко" то не железное... Сторожевые датчики, конечно, и в эту глухую пору продолжали бодрствовать.

Что они могли думать о своем начальнике, пока тот преспокойно себе дрых в "духовской" землянке? То, в чем не раз уже имели возможность удостовериться: майор Михайлов - человек с железными нервами. Либо вообще без таковых.


Мобильная группа физзащиты, которой командует "Михайлов", в данный момент приписана к Гудермесскому территориальному управлению МЧС. Наряду с выделенными для усиления армейскими и вэвэшными частями физзащита обязана обеспечивать сохранность перемещаемых грузов и личную безопасность сотрудников МЧС, а также в некоторых случаях осуществлять разведку транспортных маршрутов, для чего порой приходится контачить с теми, кто может быть полезен. Уже сама по себе служба довольно опасная, а ведь существует секретная сторона дела - ударная работа на некую "фирму".

Надо быть малость контуженным, с повернутыми набекрень мозгами, чтобы вот так, практически ежедневно, рисковать собственной башкой...

Или настолько трепетно относиться к дензнакам, которые исправно выплачивает своим людям "фирма", чтобы быть готовым ради них, горячо обожаемых, буквально на все.

Они, эти двое, да и не только они одни, даже не задумываются о природе собственных страхов. "Закоротить" человека, парализовать на какие то короткие мгновения волю и даже отточенные рефлексы может один единственный импульс, почти неуловимая самыми современными приборами электрохимическая реакция в глубинах мозга, длительностью всего в тысячную долю секунды. Не говоря уже о целой серии более продолжительных по времени импульсов, способных повергнуть особь в состояние животного ужаса.

Все остальное от лукавого.

Да, именно так. Наверное, препараты серии "Зеро", способные либо подавить такого рода реакции в человеческом организме, превратив тем самым регулярно подвергаемого их воздействию индивида в бесстрашную бойцовскую тварь, либо обострить их до непереносимого человеческой психикой уровня, были разработаны тайно, конечно же, изготовлены и апробированы на людях не без участия этой самой нечистой силы... Так что Андрюше Бушмину, и в прежние времена не раз рисковавшему собственной шкурой, теперь придется и вовсе обходиться без "тормозов".

Но зато у него нынче имеются в заначке "спецкурс", "адаптированный арабский", "картотека" и еще одна любопытная хреновина, которую он обозвал для внутреннего пользования "красной точкой". А также весь его собственный опыт, знания, навыки и привычки - короче, все все, что он нажил к тридцати годам своей неспокойной, но все же небезынтересной жизни.


* * *


Расположение оборудованной в Веденском ущелье базы они покинули еще затемно, около четырех часов утра.

- Начинаем спуск, - проинформировал один из абреков - угрюмая в бороде образина с зеленой повязкой на голове. - Иды ыте за мной, да?! Но слэд в слэд...

Их небольшой отряд, как отметил Бушмин, насчитывал девять человек. Впереди шли Ваха Хурциев и "угрюмый", выполнявшие функции проводников, а заодно и передового дозора. За ними топала вся троица федералов, с Мафусаилом посередке. В спину им дышали сразу четверо: Асланбек Чермоев, пара его личных телохранов звероватой наружности и какой то хрен из числа хурциевских моджахедов, он был единственным в их группе арабом.

Еще толком не рассвело, когда они на спуске преодолели "лысую" часть склона - тропинка здесь пролегла сквозь невысокие, по грудь заросли колючего полукустарника, астрагала и крушины. Все шли налегке, лишь один из охранявших Чермоева волок "РПК", у остальных, включая федералов, были автоматы. Не так уж и нужен был сейчас Бушмину "калаш" - на горных тропках любая ноша со временем начинает досаждать, - ибо на собственные скудные возможности здесь нечего и надеяться. Но и без приличного ствола к нохчам, с одним лишь "стечкиным" (тоже тяжелый, зараза!) соваться было бы глупо; они просто не врубаются: как это настоящий мужчина, воин, и без хорошего оружия?..


- Влэво нэ хади, - подал реплику "угрюмый". - Мины, растяжки...

Шли довольно ходко, тем паче погода с утра дарила прохладой. Временами склон набирал опасную крутизну, тогда спускались как бы по диагонали: так безопасней, да и ногам лишняя нагрузка ни к чему.

Примерно к шести утра удачно смайнались на самое дно глубокого дефиле. Минут десять шхерились в кустарнике, пока некто невидимый доложил по рации - "чужих" в округе нет. "Вертушек" в небе тоже не наблюдалось, поэтому их небольшой отряд не стал здесь дольше задерживаться: горную речушку преодолели, ступая по крупным валунам, даже не замочив ног, и тут же стали подниматься на пологий противоположный склон.

К девяти утра, малость уже запыхавшись, вышли к залегшей меж невысоких гор ложбине, на которой раскинулись изумрудные альпийские луга. Тропа как бы огибала "поляну", проходя по кромке леса - в случае появления в небе "крокодилов" можно приныкаться в спасительных зарослях.

Солнышко уже вовсю разулыбалось, рядом с тропкой ручей журчит о чем то своем, птички в небесах щебечут - сказочные места...

- Вправо, влэво нэ ха ади!


Как и велено, Бушмин шел след в след, приминая своими горными "берцами" упругие сочные стебли высокой, по колено, травы. Думал о своем. О том, например, что младший Чермоев крайне подозрителен и недоверчив. Вчера уже под вечер, стоя чуть в сторонке от них, Андрей засек его разговор с одним из моджахедов. Асланбеку, конечно, и в голову не могло прийти, что кто либо из российских офицеров, включая сюда майора Михайлова, способен внятно понимать арабскую речь. Асланбек распорядился, чтобы оставшаяся часть отряда, осуществив минирование местности, передислоцировалась южнее. "Эта "база", - сказал он, - теперь для нас потеряна..."

И о другом размышлял он, пока они пробирались к неизвестной ему "точке рандеву". О том, что такие, как Чермоевы, здесь уже ничего не решают. Ни они, ни другие авторитетные нохчи, ни их любимый Шамиль - этот, с оторванной ногой, уже не жилец, - ни их "всенародно избранный" президент. Не так уж многое от них нынче зависит, командуют и комбинируют, в том числе и в здешних местах, совсем другие персонажи.

И даже не столь известные, как эмир Хаттаб и его ближайшие помощники из числа "исламских братьев воинов".

Не здесь нужно искать "спонсоров" и "кукловодов". В Москве, Страсбурге и Лондоне, в Вашингтоне и Эр Рияде, в Анкаре и Бейруте...

- Стоп! - наконец скомандовал Ваха. - Кажется, здесь.


Они остановились на привал в живописном месте: все та же ложбина, на противоположную сторону которой они перебрались, ручей с золотистым песчаным дном, сине зеленая кромка леса, расступающаяся в этом месте перед спадающими террасами на манер водопада известняковыми скалами.

Бушмин, воспользовавшись моментом, отозвал Чермоева чуть в сторонку.

- Асланбек, у меня не так много времени в запасе.

- Успеем, Андрей. Все пока идет по графику.

- До восьми утра я должен нарисоваться в Гудермесе. На крайний случай - в том же Ведено, где у нас есть "филиал". Ты ж понимаешь, что не все так просто! Я себя чувствую, блин, как подводник: чтобы подняться на поверхность, сначала надо прокачать "балласт"...

Чермоев некоторое время внимательно смотрел на него, затем бросил задумчивый взгляд на устроившихся в тени бушминских коллег.

- Эти, что ли, "лишний балласт"? - понизив голос, спросил он. - Если хочешь, можем избавиться от них прямо сейчас.

Бушмин досадливо поморщился.

- Ты меня неправильно понял, кунак... Ладно! Пусть все идет так, как идет... Может, есть смысл связаться с... этими людьми по рации?

- Зачем? - Чермоев пожал плечами. - Они знают, что мы здесь.


Сказав это, он направился к Вахе, который сделал ему какой то знак. Бушмин остался стоять на берегу ручья, спиной к остальной компании. Двое его коллег держались все время почти вплотную к "Михайлову", они не раскрывали рта и не делали резких движений - в принципе все прочие на них вообще не обращали внимания, вернее, делали вид, что данная парочка является частью общего коллектива.

Перевесив "калаш" за спину, Бушмин опустился на корточки у самого среза воды, опустив кисти рук в прохладные быстрые струи. Почти между пальцами у него проскользнула мелкая шустрая рыбешка, блеснув на солнце серебристой чешуей.

Только сейчас он сообразил, чего не хватает местной природе. За все время перехода он не видел никакой живности - полуразложившийся труп лошади, повстречавшийся им на пути, понятно, не в счет. Кроме обвешанных оружием полубезумных двуногих особей, в этих краях, в ходе ожесточенных стычек уничтожаемых артобстрелами, бомбежками, взрывами "противопехоток" и мощных фугасов, кажется, ничего живого более не осталось - ни кабанов и косуль, ни зайцев русаков, волков и лисиц, красных и чернобурых, ни куропаток и горных индеек уларов, ни более редких диких котов, рысей и бурых медведей...

Лишь птицы да стрекозы с бабочками пока никуда не мигрировали. Да и они порхают здесь лишь до тех пор, пока ложбину с альпийским лугом и этот чистый прохладный ручей не накроют залпы дальнобойных "саушек" или пока сами нохчи не устроят здесь засаду на одну из охотящихся на них "ягдкоманд".

Эти бесполезные мысли в его голове задержались лишь на короткие мгновения. Не удержавшись от соблазна, по прежнему оборотясь спиной к остальным, он скатал маску вверх, затем, зачерпнув пригоршнями, плеснул водой в разгоряченное лицо. И еще раз...

В этот самый момент в спину его как будто толкнули.

Не вытирая мокрое лицо, он вернул шлем маску на место, так, как будто опустил забрало.

Кажется, в этом сказочно красивом местечке они уже не одни...


* * *


Черт знает, откуда они появились, эти двое арабов наемников - а то, что оба они "гази", Бушмин опытным глазом определил в один момент. Они так и не раскрыли рта, знаками дав понять, что Чермоев и Мафусаил - этого они безошибочно выбрали из троицы федералов - должны проследовать за ними, в то время как остальные должны дожидаться их возвращения здесь же, у ручья.

- Я пойду один, - сказал своим людям Бушмин. - Так надо.

Вчетвером они направились к ближайшим скалам. Горы в этой местности в основном сложены известняками, мергелями, мощными толщами сланцев и песчаников, причудливо деформированных, смятых в складки и поднятых на большую высоту. Пройдя всего пару сотен метров, они остановились возле одной такой горной складки, смахивающей по своей форме на сундук: верхняя часть ровная и плоская, а крылья складки почти отвесно падают вниз. Там, где полагается быть замку и скважине для ключа, и вправду обнаружился глубокий зев, увидеть который можно было, лишь подойдя к нему вплотную.

Здесь случилась небольшая заминка. Один из арабов, глядя в упор на "шурави" своими расширенными зрачками, попросил того представиться. Бушмин, сделав непонимающее лицо, обратился за помощью к Чермоеву, который почему то не спешил со своими услугами переводчика:

- Что он говорит, Асланбек? Ты переводи, а то я же - ни бум бум...

- Он спросил: "Кто ты такой?"

- Я? А разве не понятно? Скажи ему, что я - Мафусаил.

Араб удовлетворенно кивнул. Другой араб тут же выдал двум визитерам по электрическому фонарю и жестом попросил их следовать за ним, в глубь пещеры.


Метров тридцать, или чуть больше, они двигались по наклонной галерее, подсвечивая себе довольно мощными "бошевскими" фонарями. Судя по наличию боковых проходов, здесь имелся целый комплекс пещер, в которых в случае необходимости можно было надежно укрыть небольшую армию, оборудовав тут предварительно склады для хранения боеприпасов и продовольствия и разместив лазарет для раненых и больных. В таких вот примерно катакомбах в Одессе и Керчи месяцами укрывались советские бойцы и партизаны, нападая из своих глубоких каменных нор на немецкие гарнизоны.

Это была не первая подобная пещера, которую довелось видеть в горах Бушмину, и его особо не удивлял тот факт, что федералам до сих пор не удалось покончить с не такими уж и малыми силами боевиков в горной части Чечни.

Из галереи они попали в довольно просторный куполообразный грот. Сомнительно, чтобы эти пещеры были делом человеческих рук - за долгие тысячелетия вода во многих местах размыла мягкую, податливую породу, да и сама гора с ее карстовыми пустотами напоминала "Голландский" сыр...

В пещере было не то что прохладно, а, пожалуй, даже холодно, всего градусов шесть выше нуля. Желтые маслянистые круги фонарей разом высветили какую то странную выпуклость на каменистой площадке грота. Не сразу, но Бушмин все же сообразил: перед ними человеческие тела, накрытые сверху обычной маскнакидкой.


Не задавая лишних вопросов, он склонился над этими жутковатыми бугорками, сдернув с них плотную прорезиненную материю. Потом вновь выпрямился, осветив поочередно каждую из трех обнаженных человеческих фигур.

Нет, руки у него не дрожали. Это было заметно хотя бы по тому, как ровно ложился на мертвецов направляемый им сноп света. Да, все трое: Сапронов, глава "филиала" в Шали, и двое сопровождавших его сотрудников были мертвы. Вполне возможно, что их убили еще в самом начале мая, когда, собственно, они и "пропали". Запаха гниения почти не ощущается, да и покойники почти что "свежак" - но порешили их явно не вчера. А сохранились в такой "кондиции" они исключительно благодаря здешним подземным условиям - трупы в такой атмосфере начинают разлагаться лишь спустя довольно длительное время.

Но их не просто убили, а зверски пытали. Отрезаны гениталии, отрублены пальцы, выколоты глаза. У Сапронова вдобавок голова отделена от туловища, а потом, когда, видимо, спохватились, ее на скорую руку подметали обратно, на штатное место.

Серьезные, надо полагать, пошли разборы, если те, кто это сделал, вынуждены покаянно предъявлять посланнику Джабраила свои жертвы. Хотя попытаются, конечно, свалить на других.

"Главное условие: пусть вернут наших людей. Живыми или мертвыми..."

Подумаешь, действительно, какая разница? Живые ли, мертвые, с головой или без оной...

И что за похабная манера отделять голову от туловища? Черт бы их побрал, этих ваххабитов! Совсем отвязанная публика, без мозгов и всяких тормозных приспособлений.

- Ты их опознал? - глухо спросил Чермоев. - Это они, да?

- Да, это они.

- Это не все, Андрей, - после паузы сказал Чермоев. - Пойдем на выход! Вот еще что... С тобой хочет лично переговорить один... очень важный человек.


## Глава 6


Бушмин почувствовал некоторое облегчение, когда они выбрались обратно на солнечный свет. Дальнейшие переговоры ведь могли протекать там же, в катакомбах, где найдется немало свободного места и для новых трупов. В том числе и для него, Мафусаила, и для тех двух бойцов, которых к нему приставила "фирма".

Ваххабиты, они существа иного плана, с мозгами, устроенными по совершенно иному образцу, нежели у среднестатистического "хомо сапиенс". Поэтому то трудно предугадать, что может взбрести им в одурманенные наркотой религиозного фанатизма головы в той или иной ситуации...

- Не мог сразу мне сказать, Асланбек? - хмуро произнес Бушмин. - О том, что все трое давно мертвы? На фиг, спрашивается, я сюда притащился? У меня что, других дел нет? Да и "соседи" твои хороши, блин! Тоже мне, некрофилы хреновы...

- Ты же сам сказал: "верните живыми или мертвыми", - напомнил Чермоев. - И какие могут вообще быть ко мне претензии?! Эти трое - они пропали не на моей территории!

- К тебе претензий нет, кунак... Но ситуация вообще то хреновая, потому что случившееся так или иначе задевает каждого из нас.


Следуя гуськом, они вчетвером обогнули грязно серую скалу, тот самый "сундук", на дно которого уложили для лучшей сохранности трупы трех агентов "фирмы". Прошли примерно сотню метров по ровной каменистой террасе, спустились по уступам к прильнувшему к скалам лесу и тут же нырнули в густую труднопроходимую "зеленку".

Очень скоро вышли на небольшую поляну, размерами с баскетбольную площадку, частично прикрытую от наблюдения с воздуха густыми, разросшимися кронами деревьев. В дополнение к естественному покрову часть открытого пространства была накрыта "маской" - для маскировки использовался обычный табельный армейский комплекс размерами 6x6, раскрашенный под летний растительный фон.

Один из сопровождавших их моджахедов предложил вновь прибывшим людям "разоружиться". Андрей не стал дергаться, дожидаясь разъяснений от "толмача" Чермоева - ему сейчас крайне невыгодно афишировать свое довольно неплохое знание разговорного арабского языка.

- Андрей, автомат там тебе не понадобится, - скупо усмехнувшись, сказал Чермоев и, подавая пример, первым снял с плеча "сучку" и передал арабу. - Ты ведь "дипломат", верно? Не бойся, оружие они вернут тебе в целости и сохранности...

Поколебавшись для вида, Андрей сдал таки свой "калаш" на временное хранение одному из проводников. "Лифчик" в его экипировке отсутствовал, поэтому на просьбу сдать на хранение гранаты и спецбоеприпасы он лишь раздраженно пожал плечами - он что, похож на камикадзе? А вот на "стечкин", хранившийся в поясной кобуре, они вообще никак не прореагировали.

Кстати, кроме этих двух уже знакомых ему с виду "душков", из их компании ему на глаза больше никто не попадался. Но то, что немалое число их собратьев крутится где то поблизости, в этом у него сомнений не было.


Чермоев, приподняв край маскировочной сети, пригласил жестом "кунака" следовать за ним.

Двое. Их там оказалось двое, под "маской", где оборудовано нечто вроде полевого "командного пункта".

Первый - довольно мирной внешности и плотного телосложения. Второй, что нечасто практикуется у арабов наемников, целиком экипирован в армейский камуфляж. На плече и груди пришита эмблема исламского батальона "Фаттах". Судя по многим признакам, хотя бы по наличию у него "АК 74", он выполняет здесь функции телохранителя.

Под "маской" царил зеленоватый полусумрак. Кроме парочки "муслимов", здесь также обнаружились стол и четыре табуретки, две из них явно предназначались гостям.

Андрей не сразу смог разглядеть как следует "важного человека", поскольку в момент их появления тот не то медитировал, не то попросту задремал чуток - локти он держал на столешнице, упрятав лицо в ладони...

Охранник располагался чуть сбоку от стола, метрах в четырех. Автомат находился у него под рукой, готовый в любой момент вмешаться в ход назревающей здесь дискуссии.

Следуя выработавшейся с годами привычке обращать внимание на любые детали и мелочи, Бушмин бросил в его сторону подчеркнуто безразличный взгляд.

Их глаза на короткое время встретились, затем визитер вновь, напустив скучающий вид, уставился прямо перед собой.

Да, на первый взгляд типичнейший, зауряднейший "душок", каких он уже немало повидал на своем веку.

Тем неожиданнее показалась ему собственная реакция на увиденное: где то глубоко под черепной коробкой - возможно, Андрею это лишь почудилось - отчетливо раздался щелчок, следом пошел резкий лавинообразный выброс адреналина в кровь, окружающие предметы стали видеться резче, контрастнее, а на периферии сетчатки глаз возникло слабенькое алое свечение.

Надо же, зажглась "красная точка"...

С чего бы это вдруг?


Араб, сидевший в одиночестве за столом, наконец соизволил отреагировать на гостей. Оторвав ладони от смуглого чернобородого лица, он некоторое время в упор смотрел на посланника Джабраила. Затем нехотя, как то даже свысока, процедил приветствия на вайнахском наречии - после чего вялым жестом пригласил их присаживаться на свободные табуретки.

Чермоев занял место рядом с "важняком", но так, чтобы не заслонять обзора охраннику. Бушмин же, в облике которого ровным счетом ничего не изменилось, уселся по другую сторону стола, напротив Абдуллы Малеха, личность, да и сам факт присутствия которого здесь не вызывали у него никаких вопросов. Выполняя функции казначея, Абдулла наряду с Черным Арабом контролирует финансы, вернее, какую то часть финансов, выделяемых различными исламскими организациями для продолжения "священного джихада" на Северном Кавказе. Во многом именно он отвечает за то, чтобы "каналы поступления" функционировали четко и бесперебойно, питая "воинов ислама" всем необходимым, начиная от денег, продовольствия и наркотиков и заканчивая разнообразным оружием, взрывчатыми веществами, боеприпасами и системами радиосвязи.

Холодный прием, оказанный людьми Черного Араба, не смутил ни Чермоева, который уселся рядом с иорданцем Малехом, ни тем более Мафусаила, который после недавнего посещения "гробницы" ничего хорошего от этой публики и не ожидал.

- Ты заставил нас ждать себя, Мафусаил, - сказал Малех, а Чермоев синхронно перевел. - Мы предполагали, что ты появишься в наших краях еще на прошлой неделе...

- Я рад приветствовать тебя от имени Джабраила, уважаемый Абдулла Малех, - спокойным тоном произнес Бушмин. - Тебя и твоих братьев... Теперь что касается моей якобы задержки... В начале этого месяца к вам был направлен на переговоры Караванщик. С ним были еще двое наших людей. Что с ними сталось, тебе, Абдулла, должно быть известно не хуже меня.

Справившись с переводом, Чермоев решил и сам подать реплику:

- Ты не прав, Мафусаил. Откуда ты взял, что именно они убили ваших людей? У тебя нет никаких доказательств.

- Тогда кто, спрашивается, повинен в случившемся? - после паузы спросил Бушмин. - Пусть назовут их имена. Они должны головой ответить за все! Это во первых... Абдулла, твой человек в Шали, ближняя связь с "филиалом", гарантировал личную безопасность нашим людям. Вместе с ними в горы отправились двое проводников, насколько мне известно... И больше мы о Караванщике ничего не слышали, хотя вы должны быть в курсе, что все это время мы разыскивали наших пропавших сотрудников.


Андрей кожей чувствовал на себе взгляд охранника, но решил пока не раздваивать внимание, сосредоточившись целиком на разговоре с самым доверенным лицом Черного Араба.

- Слушай сюда, Мафусаил, - сказал устами Чермоева смахивающий внешне на ученого богослова Абдулла Малех. - Не нужно вешать на нас всех собак! Давай отмотаем пленку назад, разберемся, как все было... Да, мы планировали встречу с Караванщиком, но он к нам так и не вышел... Сложной тогда была обстановка в горах, очень сложной - "егеря" ваши насели, авиация поприжала. Где то в районе шестого седьмого мая местные пастухи нашли здесь неподалеку несколько трупов - трое ваших и пара проводников. Чеченцев они вынесли, их похоронили вечером того же дня. А оставшиеся три тела - чабаны подумали, что они наемники из славян, - запрятали в пещеру, чтобы они не протухли на солнце и чтобы до них не добрались дикие звери. На теле убитых были видны следы пыток... Но ты сам это видел, да?

Оба они, Малех и Чермоев, говорили очень гладко, как будто уже заранее сговорились и успели даже отрепетировать свои роли.

- Но чьих это рук дело? - спросил Бушмин. - И почему раньше не сообщили нам о "находке"?

- Да ваши же федералы их прикончили, - сказал Малех. - Они нарвались на одну из разведгрупп. Как ваши поступают с русскими наемниками, тебе известно - в плен их не берут. А пытали для того, чтобы добыть у них какую то информацию...

- Если бы все так и было на самом деле; как ты говоришь, Абдулла, то данный эпизод наверняка фигурировал бы в разведсводках и был бы упомянут в каком нибудь боевом донесении. Мы имеем доступ к такого рода документам. Но я передам твои объяснения своему начальству. Не мое дело оценивать ваши слова, я всего лишь простой исполнитель.

- Абдулла утверждает, - сказал Чермоев, - что им самим лишь недавно стало известно об этом неприятном инциденте. Через моего брата Руслана из Москвы была передана "просьба" - выяснить судьбу Караванщика. Аналогичное требование поступило из вашего филиала в Гудермесе - уже в адрес самого "эмира". Ситуация неприятная, даже оскорбительная для таких достойных людей, как Хаттаб и его сподвижники! В ходе поисков наткнулись на этих чертовых пастухов, те, боясь за свою жизнь, никому не рассказывали о трупах, которые сами спрятали в подземелье. Вы попросили: "Найдите наших пропавших людей!" Мы выполнили вашу просьбу. Джабраил, говорит Абдулла, должен нам верить, потому что мы - люди слова.


Отвязанная публика, отметил про себя Бушмин.

Врут и не краснеют.

Напакостили сами, а теперь хотят свалить на федералов. Ясно, что это они "прихватили" Сапронова. Надеялись через него вызнать не только интересующие их детали "оружейного бизнеса", но и местонахождение тайников и "товарных складов". Для начала посулили деньги, а потом подвергли пыткам. И раскололи, что характерно... Успели вскрыть два тайника, оборудованных в районе печально известных "пионерлагерей" в окрестностях Сержень Юрта, но больше им ничего не обломилось - остальное "фирма", заподозрив неладное, перепрятала в другие места.

Почему они так поступили, эти чертовы арабы вкупе со своими местными приспешниками? Можно предположить, что в тот момент времени они крайне нуждались в поступлении больших партий оружия и боеприпасов. Они уже несколько раз вынуждены были переносить сроки "большой акции" - задуманного ими крупномасштабного рейда в пределы Дагестана. И на других фронтах у них дела пока не ладятся. В основном из за трудностей с пополнением оружейных арсеналов... Поэтому они и не могут осуществить новую принудительную мобилизацию, поставив под свои зеленые знамена уцелевших в мясорубке вайнахов и несколько охладевших в последнее время к идее джихада представителей других горских народов.

Вот и надеялись в канун замышляемой акции разжиться оружием и прочим необходимым снаряжением, отобрав его силком у "фирмы". Никуда, мол, эти "торгаши" не денутся, свое они рано или поздно получат. Зачем дожидаться, пока нефтедоллары "спонсоров", лежащие на счетах в банках Эр Рияда или Исламабада, в той же Москве и еще черт знает где, пока доходы тех же чеченцев, выделенные и канализируемые для продолжения войны, пока все эти немереные десятки и сотни миллионов долларов превратятся в оружие уже здесь, в тайных уголках мятежной Ичкерии? Зачем вся эта головная боль? Если проще взять то, что близко лежит.


- Абдулла спрашивает: почему прекращены поставки "товара"? - сказал Чермоев. - Деньги для вас уже переведены в кипрские "офшоры", но склады здесь, в Ингушетии и Дагестане, почему то пустуют.

- В зоне вашей ответственности погибли наши сотрудники.

- Здесь идет война, - напомнил через "толмача" Абдулла Малех. - Эти трое? Тьфу! Мелочь... Здесь гибнут сотни и тысячи достойнейших наших братьев и сестер! Почему мы говорим о таких пустяках?

- "Пустяк", как ты выражаешься, будет стоить вам два миллиона американских долларов, - сухо сказал делегат Джабраила. - Эти деньги должны быть переведены на наш секретный счет в "Кредит Лионе", реквизиты, Абдулла, тебе известны... Свяжитесь со своими в Европе, пусть в темпе прокрутят эту банковскую операцию. Чтоб ты знал, эти два миллиона - компенсация за гибель прежнего Караванщика.

Уже не только иорданец, но и "кунак" Чермоев поглядывал на Мафусаила, не растерявшего пока ни грамма своего хладнокровия, с плохо скрываемым раздражением и даже неприязнью.

- Я уполномочен передать следующее, - сухо продолжил Бушмин. - Джабраил решил на первый раз ограничиться денежным штрафом. Если что то подобное повторится, последуют более суровые санкции. Вы, насколько я понял, трупы наших людей дольше держать у себя не намерены? Я это к тому, что если - это вы тоже должны знать - тела не будут нам возвращены или вы вдруг решите все... переиграть как бы заново, то этим самым вы рискуете оч чень огорчить уважаемого Джабраила...

- Ты с ума сошел, майор, - зашипел на него Чермоев. - Вспомни, где находишься! И не забывай, кому ты это говоришь!


Абдулла Малех и охранник - последний не произнес пока ни слова - обменялись в это время быстрыми кинжальными взглядами.

Выслушав перевод, Абдулла Малех изрек по арабски примерно следующее: "У безбожника слишком длинный язык и дерзкий разум. Так как нам лучше поступить: отрезать ему язык и отпустить с письменным донесением к Джабраилу или сразу отрубить ему его глупую дерзкую башку?"

Хотя Бушмин четко просек смысл сказанного, но не выдал себя ничем. Чего нельзя сказать о вайнахе, на чьей физиономии заметно проступила испарина.

Асланбек - ведь неглупый чеченец. Если с Мафусаилом случится нехорошее, после чего ему придется пришивать голову к туловищу, то и с другими людьми может статься какая нибудь беда. Тот же Руслан не продержится в Москве и суток. Придется бросать все к шайтану и рвать когти налегке - только бы спастись. Да и ему, Асланбеку, такую "предъяву" выставят, что проще будет самому залечь в могилку на древнем родовом кладбище, попросив близких, чтобы присыпали сверху земелькой.

Вот уже двое моджахедов проводников "нарисовались", как из под земли вынырнули, и замерли в ожидании дальнейших ЦУ аккурат за спиной Бушмина.

Только сейчас, когда все эти добрые милые люди пытались решить для себя, как им лучше поступить с "безбожником", сам объект их сурового интереса исподволь наблюдал за странным престранным арабским хлопцем.

Рост - примерно сто семьдесят пять. Возраст, как у всех арабов, хрен вот так сразу разберешь... Где то в промежутке между двадцатью пятью и тридцатью пятью. Глаза черные, жгучие - какие еще, спрашивается, они должны быть у араба, не голубые же? Худощавый, но не худой, скорее жилистый. Крупный нос с горбинкой, как клюв у хищной птицы. Лицо спокойное, напрочь лишено эмоций... Трех четырехдневная щетина - всего лишь! Усики не в счет. Бороду, значит, еще не успел отпустить. Или вообще не собирается обзаводиться бородой?

Приехал в эти края с какой то своей миссией и обратно... Так, что ли?

Ну наконец то... Включилась в работу "картотека".

Сейчас, дружок, посмотрим, кто ты таков, а заодно и прикинем, каким ветром тебя занесло в наши сказочные курортные места...


## Глава 7


- Асланбек, скажи ка парню, чтобы не баловал с оружием, - Бушмин легким кивком указал на охранника. - Шмальнет еще ненароком из "калаша"! А я, между прочим, на тот свет не тороплюсь...

Реплика чужака странным образом разрядила обстановку. Подозрительный Андрею "дух", правда, никак не отреагировал на выпад, продолжая играть роль статиста, зато остальные заметно расслабились. Парочка арабов, подчиняясь жесту Малеха, убралась вон из "штаба".

Чермоев вытер рукавом влажное от пота лицо, а иорданец, смирив свой гнев, вновь сосредоточился на конкретных делах.

- Абдулла просит уточнить, когда именно будут возобновлены поставки оружия и снаряжения, - сказал чеченец. - Назови конкретные сроки.

- Асланбек, я уже, кажется, объяснил ситуацию.

- Ты хочешь сразу забрать трупы с собой?

- Я что, больной?! Пусть сами их отсюда вывозят! Скажи, чтобы тела доставили в Шали. На территории больницы есть морг, знаешь? Ночью пусть привезут, если не этой, то следующей! Ну а оттуда, я дам команду, их перевезут уже в Гудермес.

Пообщавшись с иорданцем, Чермоев утвердительно кивнул головой:

- Договорились. "Двухсотые" будут доставлены в Шали следующей ночью.

- Напомни еще раз про "компенсацию"! Два миллиона баксов на счет в "Кредит Лионе", и чем быстрее, тем лучше для них же! Дальше... После возвращения в Гудермес я должен буду переговорить со своим руководством. Решения принимаю не я, но думаю, после вот этих наших переговоров дела пойдут опять на лад. Что касается сроков... Если будут учтены все наши замечания и не возникнет какой нибудь новый "трабл", то каналы поставок будут разблокированы уже на следующей неделе.


* * *


Поддерживая при посредстве чечена разговор с Абдуллой Малехом, а косвенно, через этих двух, и с "ряженым", который продолжал не сводить с него глаз, Андрей продолжал интенсивно эксплуатировать собственные мозговые извилины.

Довольно солидный объем информации, самая закрытая, "совсекретная" ее часть была усвоена им не в обычном апробированном порядке, не напрямую - с печатного листа, голоса или посредством знакомства с компьютерными информационными файлами, - но записана непосредственно на подкорку головного мозга. В отличие от обычной оперативной памяти, страдающей несовершенством, далеко не безграничной и склонной к "забывчивости", значительная часть "базы данных", включая самую ценную информацию, была сформирована и намертво зафиксирована в его мозгу довольно необычным для простых смертных путем - посредством суперпродвинутой методы, ядром которой являются элементы технологий нейролингвистического программирования.

Майору Михайлову, и даже Мафусаилу, не последнему человеку в организации Джабраила, иметь при себе такую вот продвинутую "картотеку" - не по чину. А вот для еще одной ипостаси Андрея Бушмина, для личности по прозвищу Кондор, подобные навороты уже давно не в диковинку.

Пораженный амнезией человек теряет память полностью либо частично - многие факты, события, лица и имена выпадают, стираются из памяти, надолго, на месяцы и годы, а то и навсегда. Здесь же все происходит с точностью до наоборот, процесс носит полярный характер: еще минуту назад, к примеру, ты и не подозревал о существовании того или иного субъекта, он для тебя был "ничто", "белое пятно", но вдруг ты сталкиваешься с ним нос к носу - при определенных условиях! - или еще как то пересекаешься с его жизненной траекторией, и вот... "Белое" почему то перестает быть белым, тайнопись проступает сквозь чистый лист бумаги - ба! "маска", я тебя узнал!

Андрей удержался от того, чтобы легонько присвистнуть от удивления: "Ни х... себе парниша!"


Начать с того, что настоящая фамилия его неизвестна, поскольку он и его сподвижники предпочитают пользоваться (как тот же Хаттаб в Чечне) своими "партийными кличками".

Итак, Мухаммед эд Дин, третий человек в "Хезболлах", один из руководителей Партии Аллаха, мощной организации исламских фундаменталистов, базирующейся в Ливане. Но, в отличие от первых двух, включая генсека организации, являющихся фигурами более знакового, представительского плана, он не только организатор, но и блестящий практик.

По некоторым сведениям, Мухаммед родился в 1968 году в Джидде, Саудовская Аравия, в многодетной семье местного предпринимателя. Не закончив обучения в духовной школе, в семнадцатилетнем возрасте перебрался в Ливан, чтобы лично поучаствовать в "джихаде против сионизма и империализма". Пройдя краткий курс обучения в одном из полевых лагерей в долине Бекаа, был зачислен в отряд "шахидов", боевиков мучеников. В роли камикадзе ему выступить не посчастливилось - к несчастью многих спецслужб. Сметливого парня приметил сам генсек Аббас Муссави (убит в 1992 г. вместе с женой и сыном), разглядев в нем зачатки организатора. Мухаммед был отправлен на учебу в теологический центр в Наджафе (Иран), после чего уже ничто не могло помешать его стремительной карьере.

В списке израильских спецслужб наиболее опасных террористов значится под номером 4. В аналогичных "топ списках", составленных их американскими и британскими коллегами, он уверенно входит в десятку.

Ну и что, спрашивается в задаче, делает здесь один из десяти самых опасных людей земного шара? Да еще в такой глухомани?

В этих местах проще встретить инопланетян, нежели тех, кого он числит своими злейшими врагами и на борьбу с которыми он сам себя призвал, - "сионистов" и "проклятых янки".

И, наконец, самое главное: почему он вдруг решил присутствовать при разговоре и чем для такой важной шишки может быть интересен такой второстепенный персонаж, как Мафусаил?

Неожиданный какой поворот...


* * *


- Мафусаил, ты любишь деньги? - поинтересовался вдруг иорданец. - Ты ведь рискуешь своей головой, верно? Для чего? Надеешься разбогатеть, работая на своего Джабраила?

- Согласен, можно позариться на большие деньги и остаться... без головы.

- И кто вы такие? Откуда вы вообще взялись? Раньше мы знали всех, кто занимается вашим бизнесом.

Еще четыре месяца назад о Джабраиле и вашей "фирме" никто здесь не слышал. Вы чрезмерно секретите все сделки, а некоторые из ваших, в том числе и ты, Мафусаил, Скрывают свое истинное лицо под залегендированной биографией.

- Таковы правила игры, и они вам хорошо известны... Новые люди, говоришь, в бизнесе? Нет, не думаю. Просто бизнес становится более цивилизованным, упорядоченным и безопасным для дельцов. Но это - сугубо мое личное мнение.

- А кто такой Джабраил? - задав этот вопрос, Малех переглянулся с охранником. - Он ваш, русский? Или один из евреев, которые правят вами? Где находится его центральный офис? Кто входит в его ближайшее окружение? Тебе уже доводилось с ним контактировать?

Бушмин был настороже. Он знал, что вопросы такие непременно последуют. И он догадывался, что "гази", подвергнув пыткам Сапронова и двух его "отбойщиков", в первую очередь интересовались именно личностью Джабраила.

По правде говоря, он и сам не прочь был бы вызнать - кто такой? Но пока знал лишь пятерых людей, входящих в руководство "фирмы", только один из которых мог быть напрямую завязан на Джабраила.

А еще могло статься так, что Джабраил - это некий коллективный псевдоним, за которым скрываются сразу несколько крупных чиновников и дельцов - в Белом доме и на Старой площади, в правлении "Росвооружения", в местном Представительстве РФ, среди крупных интендантов в округах и бизнеров, завязанных на Западную Европу и Ближний Восток.


- Абдулла, давай оставим эту тему, - сухо сказал Бушмин. - Ты ничего не говорил, я ничего не слышал. Договорились?

Последовала довольно зловещая пауза.

- Мафусаил, - иорданец решился окончательно раскрыть карты, - у тебя есть верный шанс стать состоятельным человеком. Мы готовы купить у тебя информацию. Сейчас ты еще не располагаешь ею в полной мере, но если постараешься, то можешь добыть... У тебя ведь имеется счет за границей? Или счета? Мы готовы даже внести предоплату. Аванс в размере четверти миллиона долларов тебя устроит?

Бушмин от реплик воздержался, ожидая, что же конкретно от него потребуют.

- Нас интересуют места закладок тайников, местонахождение складов и перевалочных пунктов и в целом механизм транспортировки и складирования "товара". Но не только это... Нас прежде всего интересует руководящее ядро твоей "фирмы" и в первую голову - Джабраил. Информация должна быть максимально подробной. За эти сведения мы готовы выложить как минимум столько же, сколько вы требуете за убитых неизвестно кем ваших людей.

"Они предлагают мне два миллиона баксов. То, что они заплатят, - реально. Но также реально то, что меня прихлопнут гораздо раньше, чем я успею попользоваться свалившимся на меня состоянием".

- Я не тороплю тебя с ответом, Мафусаил. Не говори сейчас ни "да", ни "нет". У тебя есть время подумать, а заодно и уточнить требующуюся нам информацию... Ты умный, а потому знаешь, о чем можно докладывать своему начальству, а что следует держать в тайне. Эта часть беседы останется между нами. Руслан будет в курсе, но они с Асланбеком умеют держать язык за зубами. Связь через братьев Чермоевых... Но если ты нам срочно понадобишься, мы тебя сами найдем.

Иорданец Абдулла Малех еще раз пристально посмотрел на своего визави, затем, по молитвенному проведя ладонями вдоль бородатого смуглого лица, глухо произнес:

- Инш алла а...


* * *


- Абдулла, ты грамотно выстроил разговор. Мы выжали из данного "контакта" максимум полезного. Теперь у меня появилась новая пища для ума, в дополнение к тому, что я уже знал.

Двое арабов, саудовец, вернее, уже ливанец, и надолго прижившийся в этих краях иорданец, отойдя в сторону, наблюдали, как моджахеды сноровисто скатывают "маску" - даже если сюда вскорости нагрянут федералы, ничего интересного для себя они здесь не обнаружат.

Сейчас уже не было нужды скрывать свое истинное положение - а в иерархии взаимодействующих мусульманских организаций и учреждений Мухаммед эд Дин занимал место на порядок выше, чем его собеседник, - поэтому Малех обращался с высоким гостем с подчеркнутым уважением, крайне почтительно.

- Как он тебе показался, этот русский, достопочтенный Мухаммед?

- Впечатление о нем у меня сложилось двойственное, - задумчиво сказал гость с Ближнего Востока. - Ума в нем больше, чем он выказывает. Выдержан, хладнокровен... Я почти уверен, что он неплохо понимает по арабски, но, когда стали давить на него, и бровью не повел... Думаю, прямого выхода на Джабраила у него пока нет. Но он перспективен и в конечном итоге может оказаться нам полезен. Особенно если учесть то обстоятельство, что Джабраил нынче изъявил желание побороться если и не за весь "портфель заказов", то утвердиться на базовых позициях - а это уже миллиарды презренных американских долларов...

- Думаю, нам удастся с ними договориться.

Один из тех, кого числят среди опаснейших людей на планете, задумчиво покивал головой.

- Я и не предполагал, что здесь настолько красивые места... Брат, я благодарен вам за гостеприимство, но не смогу здесь остаться и одного лишнего дня! Назревают серьезные большие дела, Абдулла Малех! Я знаю и я вижу, как вам трудно здесь приходится... Но и вы знайте: именем милостивого Аллаха вы скоро ни в чем не будете нуждаться! Мы и наши братья по исламу сделаем все необходимое для того, чтобы Россия наконец ощутила на себе сокрушительную мощь священного джихада...


## Глава 8


На следующий день Рейндж решил вовсе обойтись без утренней "планерки". Из собственного опыта он твердо знал одну истину: не стоит слишком далеко заглядывать в будущее. При его работе такое вот "моделирование" не только бесполезно с сугубо практической стороны, но вредно и даже небезопасно.

Как верно подметил человек, знающий толк в таких вещах: "Если слишком долго вглядываться в бездну, бездна начнет вглядываться в вас".

На одни лишь рефлексы, конечно, не стоит полагаться, иногда приходится и серое вещество напрягать. Но сейчас явно не тот случай. Пока не поступили сколь нибудь внятные инструкции от конторы, нечего даже дергаться. Тем более что вчера он неслабо отметил какой то местный праздник, название которого по гречески ему удалось правильно произнести лишь после шестого или восьмого по счету "дринка".

- Как вы себя чувствуете, босс? - поинтересовалась за завтраком Марго. - Вчера вы были... в ударе.

- А вы, оказывается, веселый, - одобрительно сказала Виктория. - Где вы, кстати, научились так классно танцевать?

Мокрушин некстати вспомнил, как они однажды вместе с Кондором стали невольными свидетелями черной чеченской мессы - они даже без биноклей могли наблюдать за тем, как нохчи, казнив предварительно двух парней из захваченной ими накануне разведгруппы ВДВ и пришпилив их, уже обезглавленных, к обугленным стволам деревьев, закрутили вкруговую свой дьявольский ритуальный танец "зикр". М да... Такие вот были у него "танцы с волками"...

Тряхнув головой, он постарался прогнать всплывшие откуда то из самой бездны жутковатые воспоминания.

- Чувствую я себя преотлично, - бодро заявил Рейндж. - Почему, кстати, мы не пользуемся бассейном?! За все уплачено! Экипированы? Тогда марш на улицу...

Был уже двенадцатый час, и солнце светило вовсю. Вся компания, миновав застекленную террасу, переместилась во внутренний двор, огороженный по периметру разросшимися туями. Эта высокая живая изгородь надежно охраняла их от любопытных взоров соседей, впрочем, почти все окрестные коттеджи на окраине Лимасола сдаются внаем, и постояльцы меняются здесь очень часто.

Мокрушин и К? за умеренную плату получили в свое полное распоряжение довольно уютный коттеджик, главным достоинством которого являлось наличие восьмиметрового бассейна во дворе. Купайся, загорай сколько душе угодно. Море тоже недалеко, всего десять минут езды на арендованной тачке. Влад, в соответствии с "легендой", сам промышляет на ниве туристического бизнеса, и ему ли не позаботиться о существенных скидках и комфортном проживании?

Да и нет оснований для каких либо опасений: документы, изготовленные самим государством, более чем надежные, "легенды" продуманы до мелочей.

Все трое расположились у самого среза бассейна - Рейндж обосновался в шезлонге, дамы - на надувных матрацах, подставляя свои соблазнительные тела щедрым лучам солнца.

Обе девушки отнюдь не выглядели как дохлые, заморенные манекенщицы: при том, что они были стройны и обладали хорошо тренированными мышцами, эластичность которым придавали регулярные занятия ОФП на тренажерах или просто на воздухе, их фигуры содержали в себе бездну женских прелестей, будь то Марго, рослая, с длинными ногами, переходящими в крутые бедра, наделенная природой высокой грудью - при случае надо бы установить, не силиконовая ли? - или Вика, ладненькая, ловкая, с точеной, изящной фигуркой, похожая на терракотовую статуэтку.

Короче, обе они хороши.

Смотреть на эти выставленные как бы напоказ женские прелести, конечно же, чертовски приятно. Но не стоит зацикливаться на таких вот вещах. Во первых, он для них - "старший брат". А во вторых, некоторые его органы определенно сейчас пытаются выйти из под контроля, что может быть в любую секунду замечено теми же его коллегами по ремеслу.

- Влад, о чем вы сейчас думаете? - Виктория, подперев голову ладошкой, посмотрела на него в упор. - У вас такой, знаете... очень мечтательный вид.

Мокрушин на всякий случай переменил позу, чтобы его "мечтательность" выпирала наружу менее заметным образом.

- Я? Думаю? - удивился Володя. - Боже меня упаси! Думать - занятие оч чень вредное! В особенности же для таких молоденьких красивых девушек, как вы на пару с Марго.

- Но вы явно о чем то мечтаете, хотя, возможно, и бессознательно, - не унималась Вика. - Скажите, Влад, чего бы вам сейчас хотелось? Ну... Не обязательно вот "прям счас", а по крайней мере в ближайшей перспективе?

- Я знаю, чего хочет Влад, - послышался мягкий грудной голос. - Влад хочет сделать "дринк". Я правильно угадала, босс?

Рейндж с благодарностью повернулся в ту сторону.

- В самую точку, Марго! Делать "дринк", чтоб вы знали, - мое самое любимое занятие.

Обе девушки переглянулись. Вика хмыкнула, а Марго, покинув лежанку, проследовала в коттедж - грациозно покачивая бедрами и гордо неся впереди себя высокую грудь, затянутую, к сожалению, в белый эластичный материал.

Рейндж сопроводил ее заинтересованным взглядом. После чего, чтобы восстановить температурный баланс - сбить внутренний жар, - он окунулся в бассейн, вода в котором еще сохранила утреннюю прохладу.

Вскоре вернулась Марго, принеся на подносе напитки: себе и Вике - охлажденный грейпфрутовый сок, ну а "старшему брату" выбрала питье, руководствуясь своим женским вкусом, - "красненькое".

Может, и вправду считают его алкашом?

Рейндж выбрался из бассейна. Вытерев голову полотенцем, плюхнулся обратно в шезлонг. Протянув руку, взял со стола высокий стакан, наполненный почти до краев рубиновой жидкостью.

У местного вина оказался терпкий и в то же время чертовски приятный вкус.

- Как называется этот сорт, Марго?

- Вино марки "Нектарин". Вам понравилось, шеф?

- У тебя прекрасный вкус, спасибо. И название очень в тему - нектар и н...

Надо положить этому конец, подумал он про себя. Нет, куда это годится? Зачем же так официально - "босс", "шеф"? Ведь он не намного старше их, верно? И почему они с ним держатся постоянно на "вы"? Не такой, по правде говоря, уж и большой начальник...

Он собирался еще вчерашним вечером покончить с "официозом". Планировал, как полагается по обычаю, тяпнуть с ними на брудершафт, почеломкаться с каждой крепко крепко... Сладко сладко...

Гм... Ничего из этого не вышло, хотя сам по себе вечер выдался неплохой. Покатались по городу и окрестностям на арендованном "Пассате", то се... Вика сама напросилась быть шофером, да и бывать ей здесь довелось раз уже, наверное, десять... Марго, когда они ужинали в ресторанчике у подножия Троодоса, потягивала безалкогольное вино - оказывается, есть и такое, хотя понять такую штуковину, как "безалкогольное" пиво и вино, и не только понять, но и принять самому на грудь, нормальному русскому мужику никак не возможно.

Ну а сам он сделал с дюжину "дринков" - в ресторане и летнем кафе уже в самом вечернем Лимасоле. Понравился ему местный же бренди, "Файф Кингз", то бишь "Пять Королей". У него мягкий бархатистый вкус. Доза для Рейнджа пустяковая, но вместе с тем для его организма - полезная... Напоследок наведались в какой то здоровущий ангар, у которого аж стены под напором "техно" выгибались и жалобно вибрировали, а в два ночи вернулись на "базу". Пожелали друг дружке спокойной ночи и мирно разошлись - никаких гнусных предложений от "босса" девушкам не поступало.

Девушки, кажется, и вправду относятся к нему по доброму, с некоей долей симпатии. Он уловил их доброе расположение к себе с первых же минут знакомства, едва только Шувалов представил его двум молодым сотрудницам подотдела. Вряд ли речь в данном случае может идти о притворстве, хотя обе они, в общем то, умеют "прикидываться"; скорее всего их дружелюбие, сдобренное изрядной порцией женского лукавства пополам с кокетством, носит натуральный неподдельный характер.

А с другой стороны, ему не следует особо раскатывать губы на двух этих, казалось бы, таких доступных красоток. Любая из них способна, если ей что то не понравится или если поступит такой приказ, оторвать мошонку практически любому мужику.

- Босс, чем мы будем заниматься во второй половине дня? - вывел его из состояния приятной полудремы голос Виктории. - Есть какие нибудь идеи на этот счет?

- Я как раз сейчас думаю над этим.

Он отпил из стакана, влив в организм еще толику полезного для здоровья "нектара". Чем им заняться? Гм... Разве мало здесь мест для развлечений? Были бы только бабки.

Дензнаками, кстати, он сейчас упакован, как никогда. Помимо собственно "командировочных", в его распоряжении имеются две "голдовые" "Мастер кард", а на каждой по десять штук "зелени", которыми он может распоряжаться в случае возникновения "не предусмотренных сметой расходов". Стажеров тоже "зарядили" - у каждой помимо выделенных "на заколки" средств имеется комплект кредиток, в сумме дающих НЗ величиной в семь тысяч долларов. Когда он поинтересовался у "Большого брата": "На хрена столько "капусты", ведь дураку понятно, что такие суммы выдают лишь тогда, когда решать приходится реальные, а не учебные задачи, не требующие значительных затрат на "оперативные нужды"?" - то ответ Шувалова прозвучал довольно туманно. Типа того, что "ситуация за кордоном сложная" и что если "сволочи сговорятся" - он не уточнил, правда, о ком речь, - то придется и "этих мочить тоже", а потому все должны быть "наготове".

- Напрасно я надела закрытый купальник, - послышался томный голос Марго. - Все же разумнее будет, наверное, загорать с открытой грудью, чтобы не оставалось этих бледных пятен...

- Ты прочла мои мысли, дорогая, - сказала агент Виктория. - Здесь на пляже девушки загорают без топа... А вы как на это смотрите, босс? Давайте, кстати, я вам грудь и еще... живот кремом намажу, а то ведь обгорите весь...

- Кхм... Пожалуй, я вначале искупаюсь...

Стараясь не смотреть в их сторону, Рейндж забурился в спасительные воды. Он ведь не железный. Надо же, и вправду решились загорать при нем без топа... У Вики грудки небольшие, но крепенькие, остренькие, с мигом проклюнувшимися твердыми сосками. Марго, хотя и сдернула лямки купальника, обнажившись до талии, продолжала лежать на животе, а потому Рейнджу, бросившему взгляд в ту сторону, удалось засечь лишь чуть сплюснутое нежное полукружье левой груди - тоже, надо сказать, чертовски эротичное зрелище...

Нырнул... Затем еще раз, задержав дыхание уже на большее время... А когда вынырнул, обнаружилось, что "радистка Кэт" болтает с кем то по его сотовому телефону.

Вот на фига, спрашивается, было отзываться?

Звонок был от некоего "кузена".

- С нашей "семейкой" не соскучишься. - Мокрушин выдавил из себя мрачную усмешку, закончив разговор. - Какие то напряги у них возникли, возможно, и нам придется во всем этом поучаствовать... Завтра в наших краях нарисуется один из "родственничков", тогда все и прояснится...

Удрученный, он поскреб пятерней в затылке. Но тут же спохватился, вспомнив о прочитанной лекции, бодро произнес:

- Ваши лица должны сейчас светиться от радости! И вот еще что, мои дорогие... Завтрашний день, между прочим, еще не наступил. И вы как хотите, но сегодня я вас точно заставлю выпить со мной на брудершафт!


## Глава 9


В райцентре Шали, куда Бушмин и его сотрудники добрались уже на закате дня, "майора Михайлова" ждали новости. Сразу же, как только Андрей наведался в военную комендатуру, узнал: следовало вернуть "уазик", являющийся собственностью местного филиала Представительства, переговорить с сотрудником, которого "фирма" поставила здесь вместо Сапронова, в том числе проинструктировать его насчет "двухсотых", которых доставят сюда следующей ночью, договориться о ночлеге, после чего можно было бы привести себя в божеский вид и, связавшись предварительно с руководством, уже прикидывать, когда и в каком направлении ему следует двигать дальше.

Глава "филиала", тот самый мужик, что сменил на посту несчастного Сапронова, едва завидев коллегу, всучил тому два бланка с написанными на них от руки текстами телефонограмм.

Одна депеша пришла от подполковника внутренней службы Колыванова, замнача республиканского управления МЧС. В послании, переданном по закрытой линии связи и датированном еще вчерашним числом, командиру подразделения физзащиты майору Михайлову предписывалось:

1. Приостановить выполнение поставленной командованием текущей боевой задачи.

2. Выйти с приданной спецгруппой в райцентр Шали.

3. Об исполнении немедленно доложить.

Вторая пришла оттуда же, из Гудермеса, но уже от самого начальника Теруправления. В тексте сообщения содержалось требование переподчинить спецгруппу представителю МЧС в н.п. Шали, а самому майору Михайлову вместе с приданными сотрудниками - то есть с приставленными к нему "фирмой" головорезами - прибыть в Гудермес "не позднее 12.00 1 го июня с.г.".

То есть не позднее полудня завтрашнего дня.

Ознакомившись с содержанием депеш, Бушмин криво усмехнулся. Колыванов, как и он сам, человек с двойным дном. Он делал в Чечне "шахер махер" наряду с некоторыми другими милицейскими чинами, еще до того как его взяла под свое крылышко "фирма".

Начальство нервничает и торопит его с докладом. При чем здесь, спрашивается, "приданная спецгруппа"? Сидят себе ребята при комендатуре, и все у них тип топ. Не фиг им вообще в горах делать! На что тогда Мафусаилу его крутые чеченские завязки? Зачем ему "дружба" с братьями Чермоевыми, контакты с которыми он использует для себя с большой выгодой? Зачем тогда сдались все эти местные "крыши", которыми он успел здесь обзавестись?

А как раз для того, чтобы он мог спокойно передвигаться с минимально допустимым количеством людей, встречаться с нужными ему, вернее, "фирме", персонами, не опасаясь при том - хотя такая угроза, конечно, полностью не отметается, - что эта его сторона деятельности может вызвать к себе нездоровый интерес у "компетентных органов".

Но, как бы то ни было, он обязан выполнять приказы руководства: и того, что числит его за обычного служаку, не догадываясь о всем прочем, и других людей, осведомленных о тайных сторонах его деятельности.

И все же... Вот был бы фокус, если бы он пригребся на встречу с людьми Хаттаба в компании двух десятков спецназовцев... Они что там, в Гудермесе - или в Москве тоже? - за полного идиота его держат?


* * *


Присланный за ними "мишка" за малым не развалился в воздухе, настолько он был древний, изношенный, латаный перелатаный...

Бушмин давно приметил, что ежели пошла непруха, то проявляться это будет буквально во всем, не зря ведь говорят - "пошла черная полоса".

Вдобавок ко всем прочим напастям их "вертушку" еще и обстреляли где то на полдороге: какие то бродяги успели таки выпустить пару тройку очередей, метясь в подбрюшье, когда утробно воющий агрегат шел на бреющем над "зеленкой". Уже давно вошло в практику во время таких вот перелетов подкладывать под задницу бронежилет, но удовольствие все равно ниже среднего. Вот и на этот раз несколько свинцовых шариков все таки прошили борт, хотя, слава ангелам хранителям, никто от обстрела не пострадал.

Было около десяти утра, когда пилот каким то чудом посадил машину на окраине Гудермеса, неподалеку от завода мединструментов. Местом посадки служила обычная грунтовая площадка, по одну сторону которой виднелось длинное приземистое здание Теруправления с радиомачтой и усиками антенн на плоской крыше, а по другую - складские помещения и кирпичные боксы для служебного транспорта.

На площадке стоял еще один "Ми 8МТ", возле которого кучковались какие то ребятишки в камуфляже, дожидающиеся, очевидно, приказа грузиться на борт.

Поначалу Андрей не обратил особого внимания на эту деталь, поскольку здесь, в Гудермесской конторе, где жизнь бьет ключом, можно повстречать самый разный людской контингент.

Искренне поблагодарив летунов - "спасибо, мужики, что не гробанулись по дороге", - Бушмин повесил "калаш" на одно плечо, сумку на другое и вслед за "отбойщиками" спустился по трапу на залитую солнечным светом площадку.

Здесь, у трапа, его дожидался невзрачный белесый мужичонка с погонами старлея на плечах - это был один из помощников Колыванова, тоже из вэвэшников, и, как многие другие местные сотрудники, он был лишь на время прикомандирован к Гудермесскому филиалу, чтобы восполнить штат недостающих сотрудников.

- Здравствуй, Николай, - козырнув ответно, Бушмин пожал ему руку. - На дежурстве сегодня? Из начальства есть кто нибудь в конторе?

- Вас Колыванов срочно к себе требует, товарищ майор, - как то странно посмотрев на него, сказал старлей. - Он у грузовых боксов вас дожидается.

Бушмина кольнуло недоброе предчувствие.

- Добро, я только вещи сейчас в контору отнесу...

- Мне было велено дождаться "вертушки" и сказать вам, чтобы вы сразу шли к ангарам, там вас и подполковник будет дожидаться.

- А что, собственно, случилось?

- Если честно, я не в курсе. - Старлей по змеиному облизнул бескровные губы. - Кажется, формируют колонну назначением на Аргун... Может, собираются вас старшим в прикрытие назначить?

В ходе этого короткого обмена репликами Бушмин успел незаметно осмотреться. Сейчас, когда зажглась "красная точка", он уже смотрел на окружающий его мир совершенно другими глазами. Особенно ему не нравились те мужички, что вольно расположились у соседней "вертушки". Все как один в "брониках", хотя солнце уже ощутимо припекает, а "супостата", то бишь боевиков, поблизости нет и в помине. Ну и на фига, спрашивается, они напялили на себя "жилетки"? Кого они здесь опасаются?

И ни у одного не видно боевой укладки. А зачем им "раскладки"? Только движения сковывают, а им, кажется, нужна свобода действий. Так... Вместо "калашей" у них короткоствольные "кипарисы" с навинченными глушаками. Незаметно наблюдают за Бушминым и К?, но пока ничего не предпринимают, хотя и напряжены, как пружина на взводе... Почти вплотную у трапа "вертушки" стоит грузовой "Урал" - как прикрытие на случай какой нибудь пальбы? Или для того, чтобы мигом сунуть под тент неких людишек и тут же дать по газам, увезя их в неизвестном направлении?

"Спокойно, - приказал самому себе Бушмин. - Главное сейчас - не делать резких движений".

- Бойко, я пошел со старлеем, а вы дуйте прямиком в контору, - сказал он одному из сопровождавших его крепышей. - Захвати с собой и мой баул! А ты, Геннадий, держи "калаш"...

Вешая на плечо сотрудника свой автомат, он, едва шевеля губами, прошептал:

- Что бы ни случилось, не дергайтесь! Будет только хуже...

В дополнение к ранее увиденному он успел еще засечь мышиного цвета микроавтобус, припаркованный с торца здания, как раз там, куда направились с вещичками двое его подручных - оба они, кстати, хотя и почуяли неладное, вели себя пока довольно хладнокровно.

Путь к грузовым складам, куда он двинулся вслед за старлеем, оставался свободным. Непосредственно у вертолетов, очевидно, они не решились действовать. Опасались, наверное, что втихую им там не удастся осуществить захват. Может, не хотели лишней огласки. Кто то сообразил, как лучше всего провернуть эту акцию: Михайлова в одну сторону, "отбойщиков" выведут на "засадный полк"...

"Не гони волну, Андрей. Ни черта ж пока еще не ясно..."

Он намеренно сбавил ход, идя медленно, как бы вразвалочку. Сделал даже небольшую остановку, прикуривая сигарету от зажигалки.

Он имел при себе "Кенвуд", довольно мощную многоканальную УКВ рацию. Мелькнула в голове мысль: не воспользоваться ли рацией, пока еще есть такая возможность? Но он ведь толком даже не знает, кто эти люди и что вообще вокруг него происходит. Если его здесь заграбастают, то дело Михайлова помалкивать в тряпочку и дожидаться, пока "крыша" не изыщет возможность вытащить его из дерьма.

Нет, сигнал SOS он подавать не будет.

Таких "подарков" от него никто не дождется. Он честный служака, заслуженный малый, при наградах и на ответственной должности.

Пройдя вдоль глухой кирпичной стены, они нырнули в проезд между двумя крытыми ангарами. Здесь Бушмин оказался лицом к лицу с "группой товарищей", среди которых не было обещанного замнача Колыванова, но зато имелись молодчики, специализирующиеся на поимке особо опасных преступников, - на жаргоне профессионалов таких еще называют "волкодавами".

Все было сделано очень быстро и грамотно, на счет "раз и два".

Р раз! Молча, без всех этих "на землю! лежать!" и т.д., сблизились с объектом, уложили на землю, вывернули в суставах руки и защелкнули на них наручники сзади. К этому моменту "Урал", стоявший ранее возле вертолета, успел поменять место парковки и теперь загораживал со стороны площадки проезд к грузовым ангарам.

Дв ва! Дюжие молодцы, подхватив свою жертву под локотки, приподняли ее с земли и, подпирая с двух сторон литыми плечами, представили пред очи своему начальству.

Командиров, судя по всему, было двое. Их лица скрывали спецназовские маски, а камуфляж, лишенный каких либо эполет и нашивок, был на них новехонький, муха на нем не сидела.

- К какого черта! - возмутилась жертва нападения. - Вы че, мужики, офуели совсем?! Кто вы вообще такие?!

- Федеральная служба безопасности, - глухо донеслось из под маски. - Михайлов Андрей Михайлович? Семидесятого года рождения и так далее?

- Ну! Я - Михайлов. Документы при мне. Неплохо бы и вам свои "реквизиты" предъявить!

Сотрудник ФСБ полез в карман своей новой камуфляжной куртки, но вместо служебной ксивы достал оттуда сложенные в четвертушку бумаги.

- Вот ордер на обыск в вашем служебном помещении... Постановление на арест, выдано Северо Кавказским главком Генпрокуратуры...

- Это какая то ошибка, товарищи чекисты, - криво усмехнувшись, сказал "майор Михайлов". - Вам следует сначала переговорить с моим руководством! Уверен, что это всего лишь недоразумение.

- Чеченский волк тебе товарищ, - сухо сказал гэбист. - Заткните ему пасть! Этих сволочей погрузите в "вертушку", с ними полетит группа захвата! Остальным грузиться в транспорт, и чтоб через десять минут здесь никого не было!

...Лежа на полу взмывшего в воздух вертолета, закованный в браслеты, с полотняным мешком на голове, Бушмин старался не ощущать себя арестантом.

И все же происходящее с ним не так уж и весело. Он будто гонщик "Формулы 1", у которого вдруг поехала крыша. Несется по дорожному полотну на сумасшедшей скорости, на ненадежном болиде без тормозов, рискуя не вписаться в один из поворотов или врезаться во внезапно выросшее на его пути препятствие...


## Глава 10


Серебристый "Кадетт" ходко шел по прекрасному шоссе, проложенному в срединную часть острова. Тро одос - это горный район, находящийся менее чем в часе езды от Лимасола. Дорогу туда протянули еще англичане. Они вообще много чего понастроили здесь за восемьдесят лет своего владычества - сеть дорог, аэродромы, морские причалы, целые кварталы административных и жилых зданий, - но греки киприоты относятся к ним примерно так же, как к выходцам из Турции: без особой приязни.

Скалы, густо заросшие по склонам сосной и кедрачом, живо напомнили Мокрушину другие горы и совсем другие дороги, передвигаться по которым было не столь безопасно, как здесь, в этих мирных курортных краях. Хотя ничто в данный момент не угрожало его жизни, Рейндж временами поддавливал таки на педаль газа - в тех местах, где "зеленка" вплотную подступала к дорожному полотну. Вроде как старался побыстрее проскочить "опасный" отрезок пути. Но тут же спохватывался и сбавлял скорость до разрешенного предела, ибо здесь, за кордоном, следует вести себя аккуратно, быть "как все", стараться не конфликтовать даже по мелочам с местными блюстителями правопорядка.

Хотя он регулярно давал самому себе установку - "Рейндж, ты в норме", - целиком адаптироваться к мирной действительности пока еще не удалось. Некоторые вещи, как выяснилось, забиты в нем уже на уровне рефлексов, когда мышцы зачастую приводятся в действие раньше, чем поступает приказ от головного мозга. Но в принципе это не так уж и плохо. Разных умников в последнее время развелось до черта. Так наловчились секретить собственные задумки, да еще параллельно в общественные массы дезу внедрять, что не только западники и прощелыги из "пятой колонны" не могут ни хрена врубиться в далеко идущие замыслы Кремля, но и сами исполнители озадаченно чешут в затылках: "Объясните толком, мужики, че делать то надо?"

А когда речь идет об операциях, тайно проводимых Антикризисным центром РФ (сокращенно А центр), чьи структуры уже второй год оперируют вне правового поля и о чьем существовании, равно как о решаемых задачах и способах их разрешения, широкой общественности ровным счетом ничего не известно, то здесь картинка еще более впечатляющая. Случается так, что даже "мозг" А центра, а чаще всего в роли такового выступает сборная "группа анализа и управления" Совбеза, не способен отыскать "корректное" с точки зрения международных норм и законов решение. Да, бывают иногда такие ситуации, когда вновь всплывает зловещая, но безотказная формула: "нет человека - нет проблемы". Нет других вариантов, хоть ты тресни...

И что? Хоть один "умник" способен воплотить собственные задумки в реальной жизни? Черта с два! Когда они начинают испытывать затруднения - надоест им, к примеру, распутывать хитропереплетенные кончики, проще разрубить узел одним махом, - то мигом вспоминают о существовании некоего "подотдела активных мероприятий". И подают заявку на "чистильщика", причем норовят заполучить для себя кого нибудь из "элиты" - универсалов, способных одинаково результативно действовать в одиночку, или во главе "звена", "бригады", спецгруппы, внутри страны и за ее рубежами, ну и так далее...

Таких вот персон, "великих и ужасных", отвечающих неким запредельным для нормального индивидуума качествам и параметрам, на необозримых пространствах Отечества отыскалось всего то пять душ. Неудивительно, что на всю эту "великолепную пятерку", равно как и на другие кадры, из которых со временем можно будет вырастить элиту, наложил свою незримую, но мощную длань Антикризисный центр.

Мокрушин, будучи по натуре оптимистом и жизнелюбом, где то даже "пофигистом", сам порой удивлялся - как его вообще угораздило затесаться в такую странную компанию?


* * *


Хотя местность для него была незнакомой, Мокрушин мог легко ориентироваться по дорожным указателям. Позади остались Долина кедров и монастырь Киккос, знаменитый "золотой монастырь", внутреннее убранство которого впечатляет золотыми росписями. Наконец за одним из крутых поворотов открылся живописный вид на деревню Омодос: россыпь белостенных домов, расположившихся уступами на пологом склоне горы, с розовыми и коричневыми черепичными крышами, сползающих, как пена из пивного бокала, все ниже и ниже, к самому дну ложбины, где кривым турецким ятаганом прорезала всхолмленную местность быстрая горная речушка.

Попетляв по узким мощеным улочкам, он не без труда обнаружил искомый объект - крохотный отель "Форест парк". Припарковав свой "Кадетт" на соседней улочке, не спеша вернулся обратно.

Крохотный пятачок перед отелем был заставлен столиками летнего кафе, увенчанными красно белыми зонтами. Динамики, выведенные на улицу, просто таки умирали от любви коммерческими голосами дуэта Мартин - Хьюстон. Но компания бундесов, неподалеку от которых занял столик Мокрушин, была занята исключительно собой - ели, пили, балаболили...

Рейндж уже не раз подмечал про себя, что немцы чертовски шумливый народ. Их брата туриста за версту слыхать. Что значит богатая, процветающая нация: как и американцы, они в любой точке земного шара чувствуют себя абсолютно комфортно и ведут себя как истинные хозяева жизни.

Заняв столик, Мокрушин знаком подозвал к себе "человека". Удостоверившись, что официант рубит по английски - а здесь, по правде говоря, практически все население более или менее свободно владеет "лэнгвижем", оставленным в наследство их бывшими колонизаторами, - он сделал тому заказ. Конечно, Рейндж не против был бы отведать местной кухни по полной, так сказать, программе, с переменой блюд, по гречески "мезе", эдак с чувством, толком, расстановкой, запивая вкусную обильную пищу полюбившимся ему "Файф Кингзом"...

Но пообедать он мог бы и в Лимасоле, а сюда, в эту деревню, где древних церквей и монастырей, кажется, больше, чем жилых домов, он приехал не для того, чтобы набить брюхо, а совершенно с иной целью. Поэтому заказал себе фруктовое мороженое и кофе по турецки, на том решил и ограничиться.

Да, бундесов было трое: два мужика немногим за тридцать, а с ними довольно привлекательная девица лет двадцати пяти. Один из этой компании сидел спиной к Мокрушину, но его в данный момент интересовали те двое, которые были ему хорошо видны.

Мужчина, одетый в светлые брюки, легкие мокасины и рубашку с коротким рукавом пестрой расцветки, имел довольно крепкое телосложение. Светловолос, на голове модный "ежик", слегка небрит, в мочку уха продета серьга. Кукольное личико его спутницы обрамлено черными, как крыло ворона, прядями волос. Одета в мини юбку, ноги у нее загорелые, с гладкой кожей, довольно бесстыдно выставлены на всеобщий обзор. Любительница пирсинга - на предплечье и в районе лодыжки сделаны наколки, нос украшает "блестючка", а пупок, выглядывающий из под короткой майки, украшен вдобавок колечком.

Хотя Мокрушин никогда не считал себя лингвистом, догадаться, откуда родом эта публика, ему не составило особого труда. Жесткое, даже какое то жестяное произношение некоторых звуков и слов выдавало выходцев из федеральной земли Бавария, где местный говор довольно сильно отличается от классического "хохдойча". Что "блондин", что "куколка" в его сторону даже не смотрели. Где то в самом центре деревни легонько ударил колокол. Или пробили башенные часы. Наручные же часы Рейнджа показывали два пополудни.

"Блондин" что то шепнул на ушко своей милашке, кивнул другому соседу по столику, затем, огибая здание отеля с торца, направился к расположенным в сотне метров от кафе смотровым площадкам.

"Надо же, какие мы все педантичные из себя, - хмыкнул наблюдавший за ним Мокрушин. - "Орднунг ист орднунг"... Пока не пробило время, на которое условились о встрече, даже не подумал ж... оторвать от стула! Одним словом - немчура!"

Но сам он уже через пару минут рассчитался, а затем направился в ту же сторону, что и "блондин".


* * *


Белая, словно выкрашенная известью скала обрывалась двухсотметровой пропастью, на дне которой змеилась быстрыми водами горная речушка. Смотровая площадка, откуда открывался вид на ущелье, была пустынна. Если, конечно, не считать "блондина", который, облокотясь на поручни, рассеянно озирал окрестности.

Это и был тот самый "кузен", телефонный звонок которого нарушил идиллическое течение жизни Мокрушина и заставил его наведаться в эту киприотскую глухомань.

Евгений Левицкий, тридцати трех лет от роду, кадровый сотрудник ГРУ, подполковник. А еще заместитель командира наисекретнейшего подразделения А центра, закодированного как "группа П ЗР (активная разведка в конфликтных регионах)". Федеральный агент разряда "элита", обладатель "неограниченного допуска" и "черной лицензии", прозванной информированными людьми не без черного юмора "лицензией на убийство". Именно он, а также приданные ему на постоянной или временной основе сотрудники призваны осуществлять "точечные акции" А центра за пределами страны. Мокрушину уже дважды приходилось активно взаимодействовать с "закордонниками" в регионе Прибалтики, когда вокруг самой западной российской губернии сложилась нездоровая атмосфера, и позже, в ходе балканского кризиса, когда они все почти в полном составе, с участием Шувалова, Кондора, Тихого, Горгоны и прочих, действуя с территории Черногории, Боснии и Сербии, обеспечивали ставший уже знаменитым рейд российской десантуры на Приштину. Так что отношения между ними были не только "деловые", что само собой разумеется, но еще и дружественные, даже приятельские.

- Рад тебя видеть, старина, - негромко сказал блондин, лишившийся вдруг своего стопроцентно баварского выговора. - Как тебе отдыхается здесь, на Кипре, в компании с двумя чудными молодыми особами?

Мокрушин притулился спиной к перилам метрах в двух от него. Вряд ли кто то мог их здесь подслушать, но расслабляться все же не стоило. Поэтому он не стал кидаться на грудь коллеге, а медленно, с ленцой потянулся за сигаретами, прикурил "мальборину" от "Ронсона" и лишь затем отверз свои уста:

- В принципе, Леон, я тебя тоже рад видеть. Но... Во первых, с некоторых пор, стоит мне только услышать немецкую речь, рука сама тянется за "кольтом". А во вторых, и это главное, я просто нутром чую, что ты хочешь скинуть мне какую то подлянку.

- Дело не стоит и выеденного яйца. После ваших с Кондором подвигов на Кавказе - просто раз плюнуть. Раз плюнуть, короче... Стажерки и без тебя управятся, а твоя задача - присмотреть за ними, чтобы их, значит, никто не обидел.

Мокрушин задумчиво выпустил подряд сразу несколько дымовых колец.

- Так... Михалыч меня кинул в плане "отпуска", это ясно... Ты тоже что то крутишь, Жека, потому как дважды подряд прозвучало твое знаменитое "раз плюнуть"... Тихий с утра как увез моих "девочек", так и с концами... А если учесть, что меня выдернули сам знаешь откуда и что наших там теперь почти не осталось, то отсюда вывод, что у тебя, Леон, назревают какие то крупные события.

Левицкий, не оборачиваясь, похлопал себя по нагрудному карману.

- У меня здесь дискета, Рейндж. Просмотришь ее вместе с агентессами; там найдете досье на одну "шкуру", довольно подробное, и набор инструкций... Нужные вам файлы отыщете в обычном порядке, через сервисную подпрограмму. Объект, надо сказать, презабавная штучка... Женщина, причем недурна собой.

- У меня их аж две, - хмыкнул Мокрушин. - А ты никак еще одного бабца хочешь мне сосватать?

- Где две, там и три, - усмехнулся Левицкий. - Как тебе показались наши новенькие?

- Пока я к ним приглядываюсь. - На лице Рейнджа появилась легкая улыбка. - Ну и они ко мне присматриваются, само собой... Я пока с ними, ну... глубоко не общался. Все ли они умеют? Лично я не в курсе...

- Рейндж, в тех вопросах, что относятся к их компетенции, можем им полностью доверять. Они все знают и все умеют. Иначе... На кой с ними возились столько времени? И потом, мы чисто по инерции обзываем их "стажерами". В действительности они уже с апреля числятся в штате в ранге "полевых агентов".

- Но это будет их первое самостоятельное задание?

- Задание, я уже говорил, простенькое. Они справятся. Тем более что по ходу дела их будет опекать такой "старший брат", как ты.

- Так, так... - Мокрушин озадаченно почесал в затылке. - Дискета дискетой, но будет лучше, если ты сам введешь меня в курс дела.


* * *


В последующие десять минут, в течение которых Левицкий вкратце изложил суть дела, Рейндж узнал немало любопытного для себя, в том числе и о практикуемых нынче новейших способах получения информации, которые, в сущности, стары, как весь этот мир.

- Эльза Бартельс, - задумчиво сказал Мокрушин. - Урожденная Крозиг, двадцати семи лет, немка, в разводе, бывший муж Готфрид Бартельс в недавнем времени работал в штаб квартире НАТО в Брюсселе... Детей нет. В настоящий момент владеет фирмой в Гамбурге, специализирующейся в сфере Интернет услуг. Кроме того, состоит в любовной связи с неким Эрихом фон Манхеймом, занимавшим в девяностых годах пост первого заместителя командующего войсками бундесвера...

Она не только спит с ним время от времени, но еще и активно помогает ему в делах. Кто такой Манхейм, тебе должно быть известно из нашей "картотеки". Все более или менее крупные поставки военного имущества сразу по нескольким направлениям идут через него, через его связи и его доверенных лиц. Он один из крупных игроков на нелегальном рынке торговли оружием. Натовцы и те же бундовцы - в курсе. Спецслужбы его не трогают, наоборот, "крышуют" и снабжают полезной информацией. Поставки в Боснию, Хорватию, тотальное вооружение Армии освобождения Косова, отправка устаревших натовских образцов в Грузию, Азербайджан, по некоторым сведениям, также в страны Прибалтики... Перечислять можно долго. В большинстве случаев он выступает как посредник. Его доверенные сотрудники "наводят мосты" и готовят почву для будущих сделок, а Манхейм, коль все сложится удачно, имеет с такого "бизнеса" свой процент комиссионных.

- Насколько я понял, этот самый Манхейм пытается сейчас внедриться в Кавказском регионе?

- Да, есть такие поползновения, - кивнул Левицкий. - Но дело здесь не в каких то ограниченных партиях "товара", который потом перебросят на наш Северный Кавказ. Все обстоит гораздо серьезнее... Михалыч сейчас в Москве, дожидается, когда "высшие инстанции" родят какое нибудь решение. У меня, Рейндж, предчувствие, что назревает крупная акция. Мы сейчас работаем по "Белому братству", пытаемся проследить связи таких деятелей, как Манхейм, чтобы разобраться в их ближайших задумках... Аналогичная работа ведется по структурам и связям "Исламского трибунала", с их стороны мы тоже улавливаем тревожные для нас импульсы.

- Вы установили слежку за Эльзой Бартельс?

- И да, и нет... Где то год назад мы стали собирать компру на одного мудака из Европарламента. Хотя у тебя "допуск", обойдемся без фамилий, ладно? Гм... Короче, этот гад, будучи одним из тамошних главарей, гадил нам без устали. Начали "копать" на него и его ближних родственников. Много чего зацепили, в том числе просветили семью его старшей дочери. Парочка оказалась развратной, что она, что ее законный муж, который, кстати, занимает нехилый пост в одной из западных спецслужб. В частности, они активно посещали закрытый элитный "свингер клуб"...

- Это где семейные парочки по обмену трахаются? Ну хорошо, а в чем здесь криминал?

- Не скажи, Рейндж! Клуб клубу рознь... Ты даже не можешь представить себе, что за оргии там устраивают разные важные шишки! Кхм... Мы купили с потрохами одного черта, который целиком сдал нам "свингеров" из своего "сообщества". В списке оказалась чета Бартельсов, тогда Эльза еще не была в разводе, хотя и работала в штате помощников у Манхейма. Мы заинтересовались сразу всей троицей и дали заявку на их дальнейшую разработку. Конкретно Эльзой Бартельс занималась берлинская резидентура СВР. Сейчас в нашем распоряжении есть распечатки ее последних по времени телефонных переговоров.

Левицкий жестом показал на довольно внушительных размеров особняк из белого камня, прилепившийся к склону противоположной горы.

- Видал, какой замок? Он принадлежит вице президенту местного филиала "Бэнк оф Лебанон". Через контролируемые этим хмырем фирмы и финансовые учреждения на Кипре прокачиваются "серые деньги". Он контачит как с арабами, так и с западными негосударственными компаниями, работающими под "крышами" своих спецслужб. Из наших с ним имеет какие то отношения известная тебе "фирма Джабраила"...

Мокрушин удивленно присвистнул.

- Ни ф фига себе! Да это же... змеиное гнездо!

- А ты что думал? Мы что, по твоему, целыми днями под пальмами загораем, а по ночам в компании "свингеров" оттягиваемся? Это тебе, Рейндж, не по горам за полуграмотными пастухами гоняться, здесь чаще приходится серым веществом работать...

- Ну уж ты сказал... Ладно. Объясни мне, тупому: что требуется от моего "звена"? Будем "брать" эту "крепость"? Или ты нацеливаешь нас конкретно на Эльзу Бартельс?

- Бартельс действительно сейчас в "адресе", но сам замок мы брать не будем. Это было бы неумно и некстати. Опять же санкции руководства нет... Вместе с Эльзой у банкира сейчас гостит один тип, за которым мы следуем "хвостом" аж из Брюсселя. Он ближняя связь Филиппа Ван Руста, а это такая же важная шишка в нелегальном оружейном бизнесе, что и Манхейм. Кроме него, у меня есть и другие "подопечные", кто в Швейцарии, кто на Мальте...

- Не зря я еще в школьные годы недолюбливал географию.

- Рейндж, у меня не хватает силенок уследить за всеми, кого на меня навесили... Бартельс - очень перспективный "объект". К тому же за ней несложно будет проследить. Тихий лично проинструктирует твоих женщин. Они сами сообразят, как им действовать, как зацепиться за эту чертову "блонду", как проследить ее контакты и не потерять из виду.

- Что то известно о ее ближайших планах?

- Внимательно прочтите распечатку. Известно, что на Кипре она пробудет еще пять суток. Для нее заказан люкс в "Хилтоне", если ничего не изменится в ее планах, она завтра переедет в гостиницу. На следующий день у нее забита встреча с владельцем адвокатской фирмы в Лимасоле. Если вдруг случится так, что вы ее потеряете из виду здесь, на Кипре, то легко обнаружите ее на побережье Адриатики - в понедельник она должна объявиться в Баре, это Черногория... И последнее... У нее есть ахиллесова пята, Рейндж. Когда прочтешь досье, ты сам во все врубишься. И я так думаю, что она планирует в ходе этого средиземноморского "тура" не только обтяпать какие то дела, но еще и оттянуться по полной программе!

Левицкий, рыскнув глазами по сторонам, передал своему собеседнику компьютерную дискету.

- Передашь от меня привет Ольге, - сказал на прощание Мокрушин. - Кстати, Леон... Тебе часто приходится командовать "агентессами". Вот та же Горгона с тобой повсюду разъезжает... Не врублюсь пока: как мне с моими подопечными обращаться?

- Как в обычной жизни, - пожал плечами Левицкий. - По мужски! А то начнешь с этим бабьем сюсюкать, так они враз тебе на шею сядут! Тем более такой контингент, как наш.

...Всю обратную дорогу Рейндж задумчиво насвистывал себе что то под нос.

Что за дела пошли?

Контора, кажется, целиком переключилась на "внешние угрозы". Даже его, заслуженного фронтовика, отозвали вдруг с передовой и приставили шпионить за какой то немецкой шлюхой.

Все, включая Мерлона, что то недоговаривают, крутят, темнят. Даже Жека Левицкий, на что уж кореш, но и тот не прокололся по главному, первостепенному вопросу - "бить или не бить?", а если бить, то кого конкретно? - а нарассказывал каких то странных историй и умчался в компании с "куколкой" в неизвестном направлении.

Раз уж зашла речь о корешах... Куда, спрашивается, подевался Кондор? Надо же... Как сквозь землю человек провалился!


## Глава 11


В одиночке, куда поместили Бушмина, было темно, сыро и довольно прохладно. Камера узкая, как пенал. Деревянный топчан, длиною не рассчитанный на таких рослых гренадеров, как нынешний узник, прикрыт сверху комковатым матрасом. Шершавые стены сочатся влагой, как будто заранее оплакивают того, кто попал в их бетонные объятия. Не СИЗО, а подземный зиндан, оборудованный где нибудь в труднодоступном районе Чечни.

Бушмин, действуя на ощупь, извлек из нагрудного кармана мятую пачку "Кэмела". За все время, пока его удерживают в этом могильном склепе, он выкурил всего три сигареты. В пачке осталось тоже три, надломленные у фильтра.

Надо же, как они любезны... Обшмонав как следует, разрешили таки оставить курево. И даже по морде пока ни разу не съездили! Если сюда вдруг пожалует "малахольный лорд" в компании с журналюгами и правозащитниками, то Бушмину никак не пожаловаться на "негуманное" и "неконвенционное" обращение со стороны родимой власти...

Но кто, спрашивается, их сюда допустит? Такое никому из федеральных чиновников и в дурном сне привидеться не может. Да, по фейсу пока не били, но по почкам разок он уже успел схлопотать. Несколько часов назад, когда он попросился на "горшок". Оказалось, что он создал своим тюремщикам определенные неудобства: помимо вертухая с ключами, в "акции" были задействованы еще двое его коллег. Они сами чуть не обгадились, пока их "клиент" не справил в отхожем месте свои естественные нужды.

И когда его поставили мордой к стене - перед тем как определить обратно в каменный гробик, - выводящий, сучара, двинул Андрею по почкам своим пудовым кулачищем, сопроводив свои действия вежливой репликой: "Ежели что понадобится, чеченский потрох, я к твоим услугам!"

А вот их начальнички - добрейшие люди. Даже пальцем к нему не притронулись. И не так чтобы давили очень. Пока что все ограничилось пятнадцатиминутной беседой. На допросе присутствовали два деятеля - та самая парочка, что руководила акцией по его поимке: гэбист и "важняк" из Военной прокуратуры.

На данном этапе их интересовали две вещи. Гэбист заявил, что им доподлинно известно, кто он такой, но они хотели бы получить разъяснения по данному поводу из его собственных уст. Другими словами, их интересовала его истинная биография, а не "легенда", под которой он нынче обретается в Чечне. Ну а во вторых, они потребовали детального рассказа о последнем по времени "рейде" в горные Веденский и Ножай Юртовский районы: маршрут следования, имена полевых командиров, с коими имел контакты, координаты их секретных баз и, наконец, сама цель похода и результаты переговоров с "бандитами".

Бушмину не оставалось ничего иного, как разыграть оскорбленную добродетель, заявить, что его задержание является "грубой ошибкой" и "товарищи" могут легко навести справки о нем, майоре Михайлове, в Представительстве Правительства РФ в Гудермесе или в том же Теруправлении у Колыванова. Если и этого им покажется недостаточно, то для прояснения его "биографии" и тех задач, которые он решает здесь в рамках своей служебной компетенции, они должны незамедлительно связаться с Москвой, с руководителем департамента физзащиты Министерства по чрезвычайным ситуациям - только так они могут получить все необходимые разъяснения. Начальство не уполномочивало его отвечать на чьи либо вопросы. Он - военнослужащий и обязан беспрекословно выполнять приказы вышестоящего руководства.

Но раз он арестован на законных основаниях, как его уверяют, то пусть ему предъявят обвинение в соответствии с буквой закона.

Двое выслушали его "спич" с каменным выражением лиц. Чуть погодя чекист заявил, что "ежели ты, сволочь, будешь прикидываться мне тут "дохлым бараном", то я, мать твою разэтак, выверну тебя наизнанку!". А "законник" тут же внес необходимые разъяснения: "На данном этапе следствия, Михайлов, вы обвиняетесь в совершении преступлений, наказание за которые предусмотрено сразу тремя статьями УК РФ - ст.ст. 222, 225 и 226. Другими словами, вы обвиняетесь в совершении таких преступных деяний, как незаконное приобретение, передача, сбыт, хранение и перевозка оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств, а также, как минимум, в ненадлежащем исполнении обязанностей по охране оружия и боеприпасов, ВВ и ВУ, а также вам ставятся в вину конкретные, известные следствию случаи хищения либо вымогательства оружия и т. п.... По статье "два два шесть", в части "четвертой", вы гарантированно выходите на максимум наказания - пятнадцать лет лишения свободы с конфискацией... У следствия имеются отчетливые перспективы, так что обвинение вам может быть выдвинуто даже по более тяжким пунктам, чем те, которые я вам перечислил. Словом, из чувства элементарного самосохранения вам лучше не крутить здесь хвостом, а обнажить свою черную изнанку - тогда возможны какие то компромиссы..."

А пока - в каменный мешок: подумать в одиночестве над своей незавидной долей. Последнему в особенности способствовала целая гамма звуков, отчетливо доносившихся до его слуха из одного из смежных помещений: густой отборный мат, звуки ударов - судя по мягким чмокающим звукам, избивали резиновыми дубинками, - вскрики, протяжные стоны и глухое невнятное бормотание...

Однажды, это было еще в декабре прошлого года, Андрею довелось присутствовать на допросах, производившихся в подвале здания Разведупра ОГФС в Ханкале. Он наведался туда в компании с Шуваловым, который в ту пору занимал должность спецпредставителя ГРУ на Северном Кавказе. Накануне они на пару с Рейнджем, объединив по замыслу командования усилия двух спецгрупп, "Терек" и "Город", совершили ночную вылазку в Грозный, откуда среди всего прочего приволокли одну каналью. Чертовски информированный субъект: русский по паспорту, распоследняя сволочь по своей сути и предатель по поступкам и убеждениям.

Чтобы расколоть его побыстрее и вытащить из него ценную информацию, Михалыч изобрел нехитрый в сущности фокус. Двое специально отобранных сотрудников, сами выходцы из кавказских республик, бегло изъясняющиеся на вайнахском наречии, играли роль сотрудников шариатской безопасности. Подвал Разведупра на время был превращен в "чеченский застенок", на что гаденыш, кстати, купился без тени сомнения. Оперативник в соседнем помещении, предварительно надев беруши, включил на всю мощь одну из трофейных магнитофонных записей, на которой был запечатлен "саундтрек" реальной сцены допроса сотрудниками ичкерийского ДШБ пленных российских спецназовцев.

Андрей, наблюдавший за финальной сценой допроса, точно знал, что это всего лишь магнитофонная запись и что никого здесь по соседству не пытают. Но звуки, доносившиеся до ушей, были настолько жуткими, запредельными, леденящими душу и кровь, что у него порой и у самого начинали шевелиться волосы на затылке...

Конечно, нельзя сбрасывать со счетов и вариант с подобной инсценировкой. Но что то ему подсказывало, что это не так, что все происходящее вокруг него в последние часы - это оч чень серьезно, без "фокусов" и без дураков.

Он знал все в точности: по соседству пытают двух приставленных к нему "фирмой" сотрудников, причем дело поставлено на конвейер - сразу несколько костоломов, подменяя друг дружку, в течение десяти двенадцати часов ударно мордовали арестованных за компанию с "Михайловым" его подчиненных.

А что, собственно, его так удивляет? Если даже их шлепнут здесь, в этом поганом местечке, или они окочурятся под пытками - разве это будет единичный случай?

Организация Джабраила, на которую он тайно работает, не то чтобы занимается преступным бизнесом, а вообще находится по ту сторону добра и зла. Следовательно, каждый, кто входит в определенный круг людей, действующих за рамками всех норм и законов, в любой момент может быть сам поставлен вне закона.

Личность по прозвищу Мафусаил, осуществляющая тайные контакты с некоторыми авторитетными нохчами и их союзниками арабами, в любой момент времени, в любой точке пространства может стать жертвой внеправовой и внесудебной разборки.

Что же касается его связей с "группой Мерлон", то здесь все предельно ясно. Какой такой, спрашивается, Мерлон? Здесь даже нет предмета для разговора. Нельзя всерьез говорить о том, чего как бы не существует в природе. Вот ежели бы спросить, к примеру, тех же гэбиста и "законника", людей безусловно информированных, а хоть даже их руководство - что такое или кто такие эта самая "группа Мерлон"? Все они, поразмыслив чуток, лишь недоуменно пожмут плечами.

А если не знают, то и судить будут по своему, то есть во внесудебном порядке. Потому что никто никогда и ни при каких условиях не решится предать широкой огласке - или озвучить в тексте судебного приговора - тот факт, что значительную часть оружия и военного имущества сепаратисты получают не извне, через транзитные базы в Азербайджане и Грузии, а непосредственно через свои связи в федеральных структурах, через свои российские каналы.

Так что не фиг особенно надеяться на "законность".

Вот почему он был уверен в том, что происходящее вокруг него - отнюдь не чья то "ошибка" и уж тем более не инсценировка, затеянная спецслужбами.

Он был готов поспорить на остатки курева, что когда его "отбойщиков" выпотрошат до донышка, то вынесут отсюда уже вперед ногами.

Ну а потом, когда они как следует подготовятся к разговору - с Михайловым? Караванщиком? Мафусаилом? кто знает, какая из его ипостасей им будет интересна, - наступит уже его, Андрея Бушмина, очередь отправляться на "последнюю чистосердечную исповедь"...


* * *


Все это время, пока в его голове бродили невеселые мысли, он сжимал в ладони пачку "Кэмела", удерживая себя от соблазна немедленно закурить. Уже около часа его слух услаждала тишина. Одно из двух: либо дознаватели вышибли из своих жертв какой то минимум сведений, необходимых для предстоящей работы с "Михайловым", либо они притомились и решили устроить себе перекур.

Часы у него отобрали, но, полагаясь на свой внутренний хронометр, он способен был довольно точно определить, какое сейчас время суток: где то между восемью и девятью часами утра. С момента их задержания прошло уже более двадцати часов, но пока нет даже малейшего намека, что его "крыша" намерена в этой связи предпринять какие то решительные шаги.

Темно, холодно, одиноко...

Возможно, для его тюремщиков это было бы новостью, но в темнице этой "майору Михайлову" уже как то доводилось бывать.

Правда, в совершенно другом качестве, нежели сейчас.

Он еще раньше заподозрил, что его и задержанных за компанию с ним двух сотрудников не собираются вывозить за пределы Гудермеса. "Вертушка", в которую их погрузили, едва стартовав с площадки возле здания "филиала", всего через пару тройку минут пошла на посадку. За такое мизерное время они не успели бы добраться даже до Ханкалы. Только если перескочить, подобно кузнечику, с одной окраины города на другую, но уже ближе к центру, туда, где находится Представительство РФ в Чечне, охраняемое подразделениями спецназа ГУИН.

Итак, он находится сейчас в здании, где некогда размещался Гудермесский райвоенкомат. Вернее, в его подземной части, где чеченцы еще в самом начале девяностых годов, перепланировав подвальные помещения, превратили их в тюремные камеры. С тех пор хозяева "объекта" успели поменяться несколько раз, но во все времена, кто бы здесь ни хозяйничал, тюряга эта всегда пользовалась самой дурной славой.

Да, ему довелось побывать здесь примерно с полгода назад. Тогда шла активная фаза спецоперации "Охота на волков". Ситуация была очень сложной: повторялось все самое худшее, что имело место во время первой чеченской. В середине декабря, когда дела приняли критический оборот, в особенности не ладилось со взятием Грозного, "А центр" предпринял, как всегда тайно, под личиной других ведомств и учреждений, ряд скоротечных, но жестоких, а потому весьма эффективных акций по "кавказскому вопросу". Два подразделения спецназа ГРУ, к примеру, а также укрупненная бригада ФСБ взялись разом крушить механизм незаконных поставок оружия, продовольствия и медикаментов, которые потоком шли на Северный Кавказ под самой различной маркой. Самый большой бизнес делали коррумпированные чины МВД и МО, призванные решать по роду службы вопросы материально технического снабжения, а также федеральные чиновники разных уровней, связанные с "восстановлением Чечни" и реанимировавшие выгодную для многих идею воссоздания чеченской милиции.

Работали тогда Шувалов, Бушмин и К? как проклятые. Задержанных в разных концах Чечни, и даже за ее пределами, людей доставляли в Гудермес. Здесь, в этих самых подвалах, их потрошили спецы из госбезопасности, и тут же начиналась облава на персон, на которые в ходе зубодробительных допросов удавалось нарыть убойный компромат. Стены и пол в помещениях, где велось дознание, были сплошь забрызганы кровищей и блевотиной. И уже только под Новый год Бушмин уразумел истинный смысл происходящего: в Кремле должна была произойти смена власти, очень многое было поставлено в те дни на карту, а потому в злокозненной Чечне, на которую нынче смотрит весь мир, следовало навести такой "порядок", чтобы там хоть какое то время было тихо и покойно, как на заброшенном деревенском кладбище.

Тогда многим бизнерам, делающим чистоган на крови и чужих страданиях, пришлось очень туго. Но что, спрашивается, изменилось с тех пор? Лишь то, что их места заняли другие личности, сам же "бизнес" расширился, выйдя на внушительный международный уровень. В той же "фирме" дело нынче поставлено так, как и не снилось никому еще шесть месяцев тому назад.

Свято место, как известно, пусто не бывает. Оружейный (и не только) "бизнес" подмяла под себя организация Джабраила. А в тюремных камерах появляются новые персонажи, такие, как "майор Михайлов".

Это ли не ирония судьбы?

Бушмин выкурил сигарету. Но так и не успел переключить мысли на иную тему, связанную с очень любопытной личностью, неожиданно засветившейся в этих краях в компании с Абдуллой Малехом, - в коридоре послышался топот шагов, а следом в двери открылась небольшая квадратная амбразура.

- Эй ты, шкура чеченская! - донесся до него грубый мужской голос. - Не сдох там еще?! Ну ка, мордой к стене!!


## Глава 12


Сразу трое мордоворотов, экипированных в форму спецназа Минюста, отконвоировали задержанного в довольно просторное по здешним меркам помещение, где, восседая за столом, его дожидались знакомые уже Бушмину персонажи - гэбист и "законник".

- Присаживайтесь, Михайлов, - сухо произнес фээсбэшник. - Разговор у нас к вам будет деловой и конкретный. Сразу уточню: хотелось бы обойтись без мер физического воздействия... Кто нибудь один останьтесь, остальные двое перекурите пока в соседнем помещении.

Пара бугаев усадила подследственного на табурет, но не вплотную к столу с дознавателями, а у противоположной от них стены. После этого они убрались за дверь, готовые по первому зову явиться обратно. Помимо них в подземной тюряге находилось еще с полдюжины сотрудников, причем скорее всего это были подчиненные гэбиста, которые всю ночь напролет выбивали показания у бушминских "отбойщиков".

Бушмин незаметно огляделся. Помещение успели прибрать и проветрить. Цементный пол кое где не успел даже высохнуть: по видимому, недавно здесь прошлись мокрой тряпкой. Стены, выкрашенные масляной краской ядовито зеленого цвета. Под потолком ярко горит забранный в решетку светильник. Кронштейн в углу помещения, где стационарно крепится видеокамера, пустует, самой камеры тоже не видать - кажется, записывать допрос на видео они не собираются. Решили по какой то причине ограничиться аудиозаписью: Андрей засек, как чекист включил записывающую аппаратуру, спрятанную в выдвижном ящике стола.

- Ваши подельники вели себя неумно, - сказал фээсбэшник, лениво пригладив ладонью и без того прилизанную, волосок к волоску, прическу. - Упирались как бараны! И что мы имеем?

- Мы имеем их свидетельские показания, - сказал "законник", - уличающие вас, личность, скрывающую свою настоящую биографию под вывеской некоего Андрея Михайлова, в совершении целого ряда преступных деяний...

В доказательство "важняк" продемонстрировал с полдюжины записанных кассет и тощую папку с исписанными от руки листами писчей бумаги. На его округлом щекастом лице при том наблюдалось такое важное и даже горделивое выражение, как будто он показал только что все разом несколько десятков томов некоего уголовного дела, с четкой доказательной базой и блестящей, для обвинительной стороны, судебной перспективой.

Бушмин продолжал безмолвно восседать на табуретке, задумчиво опустив голову, держа руки на коленках. За ним внимательно наблюдал оставшийся в помещении охранник, громадный даже на фоне нехлипкого рослого Бушмина. На боку кобура с пистолетом, в руке дубинка, которой он, как бы смиряя нетерпение, легонько похлопывал себя по открытой ладошке.

- Ты ж не такой бар ран, как твои подельники? - риторически вопросил чекист. - Все равно выложили, что от них требовалось! И про то, что ты якшаешься с младшим Чермоевым, и как вы на "эмчеэсовской" "вертушке" летали с неделю назад в район Ца Ведено и там захоронили в яму какие то ящики, и еще многое другое... Михайлов он, видите ли! Ты что, за дебилов нас держишь?! Или хочешь, чтобы и тебя покалечили?! Давай ка, дружок, лучше веди себя с нами по хорошему! Нам не хотелось бы ломать такого цветущего мужика, как ты... Мы ведь не садисты, верно?

- Вчера были арестованы Колыванов и еще двое сотрудников из Представительства, - уточнил "законник". - Твоего здешнего начальника скорее всего этапируют в Москву, а с остальными велено особо не церемониться... В принципе нас интересуют птицы более высокого полета, нежели ты, майор! И если ты не последний дурак, если ты хочешь выкарабкаться из дерьма, сохранив при том не только жизнь, но и здоровье, то советую тебе быть предельно откровенным с нами!

- Да, не стоит нам пудрить мозги! - кивнул гэбист.

Гэбист этот, а он носит полковничье звание, появился в штате Управления ФСБ по Чечне всего недели три четыре тому назад, поэтому Андрей почти ничего о нем не знал. Но, судя по тому, как он нахраписто действует, у него здесь полномочия примерно такие же, как те, что имел Сергей Шувалов в пору своего пребывания в должности спецпредставителя ГРУ на Северном Кавказе.

"Законник" какое то время работал в воссозданной Прокуратуре Чечни, доводилось как то видеть его в Моздоке, в свите высоких начальников. Полковник юстиции, следователь по особо важным делам Военной прокуратуры, из Северо Кавказского управления...

- Итак... - сотрудник ФСБ хлопнул ладонью по столешнице. - Имя, фамилия, год и место рождения?

- Михайлов Андрей Михайлович, тысяча девятьсот семидесятый, Балашиха Московской области.

- Нам нужна твоя настоящая биография! - сказал "важняк". - Назови свои настоящие имя, фамилию, год рождения, ну и так далее!

- Михайлов Андрей...

Удар пришелся в плечо. Охранник влепил ему ногой, с полуразворота.

Андрей аккуратно смайнался на пол.

- Усади его обратно!

Чекист, о чем то задумавшись, полез в карман за сигаретами. Выдвинув один из ящиков, достал пепельницу, закурил, потом пасмурно посмотрел на "подследственного".

- Закуришь, майор? Дать тебе сигарету?

- Я привык свои курить.

Бушмин достал из кармана мятую пачку, внутри которой лежали зажигалка и две надорванные сигареты. Закурил.

- Ну так что? - "Законник" потеребил двойной подбородок. - Будем его ломать?

Андрей никак не мог врубиться, кто из этих двоих "злой" гестаповец, а кто "добрый". Кажется, оба они "добренькие"...

- Успеется, - выпустив колечко дыма, сказал сотрудник госбезопасности. - Займемся для начала его "легендой", здесь тоже есть вопросы... Ну что ж, Михайлов так Михайлов! Давай, майор, рассказывай о себе! Как ты попал в Управление физзащиты, где раньше служил, кто тебе "протежировал", ну и так далее...


* * *


В отличие от некоторых людей Бушмин был наделен способностью думать и говорить одновременно. Причем говорить он мог об одном - в данном случае он неторопливо излагал свою "легенду", - а думать совершенно о другом, о каком нибудь предмете, совершенно не связанном с самой темой разговора.

В настоящий момент он думал о человеке, которого так неожиданно для себя повстречал на территории горной Чечни, в компании чеченца Чермоева и давно уже здесь обретающегося иорданца Малеха.

Ровно двое суток назад он имел возможность воочию лицезреть не кого иного, как Мухаммед эд Дина, одного из лидеров организации "Хезболлах" и одного из наиболее влиятельных деятелей радикального спектра всего исламского мира.

Для Бушмина это было настолько же удивительно, как если бы он вдруг повстречал в здешних лесах африканского льва.

Что делает здесь, в Ичкерии, что в переводе с тюркского означает "внутренняя страна", личность такого калибра? Особенно сейчас, в данный момент времени, спустя всего лишь неделю с небольшим после того, как была наяву реализована едва ли не самая значительная мечта его жизни?

Среда, 24 мая... Утром в 06.00 за спиной последнего израильского солдата закрылись ворота ? 93. Тем самым закончились двадцать два года оккупации Израилем южных территорий Ливана, причем семнадцать лет из них во главе всей борьбы стояла организация "Хезболлах".

Почему он оказался здесь, на Кавказе, а не там, где его товарищи и единомышленники сейчас празднуют победу над своим заклятым врагом? У таких важных шишек, как он, там нынче много работы. Нужно ведь организовать массовые расстрелы ливанцев, которые поддерживали "оккупационный режим", организовать чистки среди офицеров армии Южного Ливана, оборудовать новые базы, рекрутировать новых "гази" и "шахидов", снабдить "воинов ислама" оружием и продолжать дальше давить на ненавистных всему арабскому миру израильтян.

А Мухаммед, вместо того чтобы находиться где то в Бейруте или на том же юге Ливана, непонятно с какой целью бродит по горам Чечни, притом наряжается как рядовой моджахед и присутствует при переговорах заместителя Хаттаба с одним из сотрудников некоего Джабраила...


* * *


Верзила опять ударил ногой. Обозвал "чеченской шкурой".

- Поднимите его! - скомандовал гэбист, которому уже надоело играть в кошки мышки. - Покажите ему, что сталось с его подельниками! И сразу назад!

Верзила и двое его приятелей, вдруг успевшие нарисоваться в комнате для допросов, устроили ему небольшую "экскурсию" по своим подземным владениям. Открыли по очереди две камеры, где доживали свой век несчастные побратимы Мафусаила. Он старался особо не смотреть на избитых до полусмерти мужиков, но все равно заметил, что у одного был выбит глаз, а у другого, кажется, вообще был проломлен череп.

- Ну что, хрен моржовый! - раздраженно сказал гэбист, когда все заняли прежние места. - Теперь ты врубился, что никто здесь с тобой шуток шутить не собирается?!

В этот момент неожиданно заработала портативная рация, принадлежавшая, как догадался Бушмин, сотруднику ФСБ.

- Без меня не начинай, - сказал тот "законнику". - Сейчас я выясню, в чем дело, и вернусь.

Он вышел в коридор, а вместо него в помещении появились два мужика в темно синих комбезах, причем лица их скрывали шлем маски. Кивнув "тюремному спецназу", чтобы те выметались из комнаты, они застыли с двух сторон от табурета с сидящим на нем допрашиваемым и стали хрустеть пальцами - разминали, очевидно, ручонки для предстоящей работы.

По всей видимости, это и есть "потрошители". Наверняка именно они ломали тех двух. Бушмин, услышав этот зловещий хруст, подумал, что дела начинают принимать худой оборот.

И что теперь ему делать? Начинать крушить здесь все и вся? Или позволить этим костоломам превратить его в свежепрокрученный фарш?

Еще не факт, что у него получится освободиться. Но дело даже не в этом. Он не имеет права совершать такие вот безумные действия. Это будет глупо, непрофессионально и даже преступно по существу. Если он начнет дергаться, то провалит все на фиг! Такого он не мог допустить, пусть даже эти начнут резать его на куски.

Плохо, что он не успел сообщить кому следует о появлении в здешних краях одного из лидеров "Исламского трибунала". Он не рискнул связываться с Ханкалой, где для него оборудован "шлюз" в Разведупре, или с той же Москвой по обычным каналам связи из здания комендатуры в Шали - боялся перехвата. И, как сейчас выяснилось, правильно сделал, что поостерегся.

И еще одна мысль успела проскочить в голове, пока "мальчики", подобно пианистам, разминали свои неслабые клешни. Он подумал о том, что коль его переговоры с чеченцами и арабами оказались результативными и ему даже удалось выбраться от них живым и невредимым, то это, взятое все вместе, означает, что он в некоей иерархии поднялся как бы еще на одну "ступеньку".

Иными словами, он имеет все шансы уже в скором времени выйти лично и непосредственно на самого Джабраила, миновав многих его доверенных людей.


* * *


Фээсбэшный полковник отсутствовал минут пять. Вернувшись, склонился к "законнику", прошептал ему что то на ушко, потом ткнул указательным пальцем в сторону "подследственного".

- Отведите негодяя в камеру! И... дайте ему что нибудь из еды!

Андрей, которого опять передали на руки "тюремщикам", облегченно перевел дух. Он не слышал, о чем шептались эти двое, но пришел к выводу, что уже вскорости эти милейшие люди будут иметь какие то отношения с его "крышей". Причем не исключено, что их взаимоотношения будут весьма далеки от дружеских.

Не обращая внимания на ругань, команды и лязганье затворов, он вошел в камеру и спокойно уселся на топчан.

- Ты такой умный, да?! - прошипел возникший на пороге гэбист. - Весь такой из себя... х р р р! Для тебя все только начинается! Из оружия, которое ты передал чеченцам, убивают наших солдат и офицеров. За такие вещи тебя следовало бы шлепнуть на месте, как рвут на части чеченских сук! Но это слишком легко и просто! Так вот... Вскорости здесь появятся спецы, рядом с которыми даже мои костоломы могут отдыхать...


## Глава 13


На протяжении двух последующих суток Рейндж и К?, сменяя друг дружку, осуществляли визуальное наблюдение за "объектом". Нет, хвостом за Эльзой Бартельс они не ходили, париками и солнцезащитными очками не пользовались и плащи свои наизнанку не выворачивали. Находясь от нее на необходимом расстоянии, фиксировали появление немки в тех координатах, которые были просчитаны ими уже заранее.

Как и предположил Леон, Бартельс, закончив деловые переговоры с местным банкиром и погостив у него для приличия какое то время, перебралась из "замка" в отель "Хилтон", где для нее еще неделей ранее по звонку из Гамбурга был забронирован на четверо суток номер люкс. По Лимасолу и его окрестностям Эльза передвигалась на ярко красном "Феррари" в компании с девицей лет двадцати пяти. Престижная тачка, как удалось выяснить, принадлежит гостеприимному банкиру киприоту, а компаньонка Эльзы является лицензированным сотрудником организации МАТ .

Для оперативных нужд сотрудникам "А центра" понадобилось также снять однокомнатную "флэт" в центре города, такие просторные квартиры, где комната, гостиная и кухня нераздельны, называются здесь, как и в Англии, "студио". И взять напрокат еще две легковых машины, с тем чтобы у каждого члена команды имелась для разъездов своя тачка.

Марго и Вика, помимо того что имели контакт с арендодателем жилплощади, засветились пару раз перед соседями: по "легенде", они должны были разыгрывать из себя влюбленную лесбийскую пару.

Помимо контакта с влиятельным банкиром, Бартельс имела встречу с неким Константином Ионидисом, проведя около часа в его городском офисе, а затем около четырех часов пробыла в загородной резиденции киприота. Из картотеки, прилагавшейся к компьютеризованному досье на Бартельс, стало кое что известно и об этом деятеле. Ионидису пятьдесят четыре года, он полковник греческой армии, в начале девяностых перебрался на Кипр. В свое время были отмечены его попытки реанимировать Национальную организацию кипрских борцов, в ее новой модификации ЭОКА 3, но затем он охладел в своих патриотических чувствах и целиком переключился на "оружейный бизнес". Тесные связи с коллегами по бизнесу в Дамаске, Бейруте, Афинах и североафриканских странах. Именно он лоббировал на Кипре скандально известную сделку по закупке и поставкам на остров российских комплексов ПВО "С 300", на чем, надо полагать, поимел свой комиссионный процент.

Пока что Рейндж и К? пользовались наработками коллег. Требовалось же придумать что то свое, оригинальное, дабы обеспечить надежный контроль за всеми передвижениями и контактами подружки немецкого оружейного магната.

Вот когда пригодилась информация о том, что у Эльзы Бартельс, этой продвинутой современной "бизнес вумен", имеются в наличии некие слабости и нетрадиционные привычки...


* * *


Марго наведалась в коттедж уже под вечер. Приняла душ, набросила на себя короткий атласный халатик, затем усадила "старшего брата" на стул посреди гостиной и, вооружившись внушительным набором косметики, принялась деятельно превращать своего клиента в "милягу паренька".

Рейндж по ходу устроенной над ним экзекуции нетерпеливо ерзал на стуле, костеря себя в душе последними словами, - на фига, спрашивается, ему это было нужно? Агентессы сами придумали план, ну и пусть себе пашут на знакомом им "поле"! Какой черт дернул его за язык: "Я с вами пойду!" Захотелось со стороны проследить, как удастся их затея.

Вот и подчинись и терпи над собой форменное надругательство.

- Марго... Вот то, что ты сейчас со мной вытворяешь, это обязательно делать, да?

- Вы сами напросились, шеф, - сказала грудным голосом Марго. Она попеременно брала с передвижного столика то щипчики и пинцет, то кисточку, то баночки с гелями и кремами. - У вас от природы мужественная внешность, Влад. Сейчас мы это дело подкорректируем...

- Скорее так отрихтуешь мне "фейс", что родная мама не узнает!

- Зато "фейс контроль" вы пройдете без проблем.

- Так я и так л легко пройду! Наклею полтинник ихних фунтов вышибале на лобешник, и вперед!

- Нет, так не пойдет, - Марго энергично покачала головой, рассыпав по плечам копну пшеничных волос. - Заведения, в которые мы собираемся наведаться, оч чень специфичны... Пройти то вы пройдете, здесь все таки свободная страна, но будете привлекать к своей особе ненужное внимание.

- Ладно, - неохотно протянул Рейндж. - Вы лучше меня рубите в таких делах, вам и карты в руки.

Собственные руки он благоразумно подсунул под себя, борясь с собственной похотью. Халатик у Марго был ого го! Когда агентесса прохаживалась вкруговую подле "кресла", на манер опытного мастера в элитном парикмахерском салоне, то черный струящийся шелк облегал, оттенял, подчеркивал попеременно те или иные детали ее соблазнительной фигуры. Полы халатика, доходящего лишь до середины бедер, были прихвачены лишь узеньким шелковым пояском. По его прикидкам, на Марго из нижнего белья были лишь трусики, потому что когда она склонялась над ним, делая какие то манипуляции с его прической или бровями, то он мог почти целиком разглядеть в вырезе халата нежные, идеальной формы полушария ее грудей.

Иногда она случайно касалась упругой грудью его предплечий или спины, временами стройная женская ножка соприкасалась с его бедром. В такие мгновения его одолевало одно искушение: хотелось дернуть за кончик пояска, распустив узел, а потом посмотреть, что из всего этого получится.

- Марго, ты очень красивая девушка.

- Я знаю, Влад. Но все равно спасибо за комплимент.

- Никакой это не комплимент. Я констатирую голые факты. Для того это сказано, чтобы ты не подумала вдруг, что я какой нибудь идиот или, скажем, педик.

- Я так не думаю. И Вика, насколько мне известно, тоже так не считает. Кстати, вы говорили ей уже, что она "красивая девушка"?

- Да. Я вынужден соблюдать паритет.

Он помолчал немного, дожидаясь, пока Марго закончит втирать в его гладковыбритые щеки какую то пахучую мазь, затем продолжил:

- Вы с Викой не только симпатичные девушки, но еще и большие умницы. Мне, как "старшему брату", полагается быть брюзгой, постоянно делать вам замечания, наставлять по каждому поводу - короче, учить "жизни". Глупость! Жизнь сама всему научит...

- Звание "умниц" еще надо заслужить, - рассудительно сказала Марго. - Вот как вы, к примеру. Чтобы заполучить такой статус, как у вас, даже пяти университетских образований недостаточно. Еще что то должно к этому прилагаться.

- У нас необязательно быть доктором наук.

- Но вы же где то учились? Если не секрет, где именно? У вас, Влад, довольно оригинальные взгляды на жизнь.

- Меня отыскали в школе для слабоумных. А учили там очень простым вещам: бей в лобешник первым, и тогда ты всегда будешь в выигрыше...

Они выкурили одну сигарету на двоих, после чего "косметолог" стала наводить окончательный глянец на свое "творение".

- Марго?

- Да, Влад?

- Хочу спросить одну вещь. Да вот не знаю, удобно ли...

- Мы свои люди. Спрашивайте поэтому о чем угодно. Вас интересует, когда у меня месячные?

- Кхм... Вообще то я привык иметь дело исключительно с мужиками.

- Там, куда вы отправитесь, их будет полным полно!

- А... Этих то? Да я их ненавижу всех! Если какая нибудь падла посмеет пальцем ко мне прикоснуться, урою на месте!

- Вот этого делать не надо, - ласково улыбнувшись, сказала Марго. - Они люди нежные, добрые, отзывчивые... Стоит такому столкнуться с грубостью, как он тут же закатит истерику... Так о чем вы хотели меня спросить, Влад?

Она стояла вплотную к нему, продолжая что то делать с его лицом, так что взгляд его снова скользнул за вырез, где волнительно подрагивали "лунные холмы".

- Ну... У некоторых девушек грудь бывает идеальной формы...

- И вы подозреваете, что это результат хирургического вмешательства? Что девушка, дабы соблазнять особей противоположного пола, накачала себе груди силиконом?

- Я этого не говорил.

- Но наверняка подумали про себя... А в чем, собственно, проблема? Всегда можно выяснить, как все обстоит на самом деле...

Марго отстранилась, затем прошлась вокруг "клиента", критическим взором оценивая результаты своей работы.

- Хороший мальчик... Полагаю, Влад, вы сегодня будете пользоваться завидной популярностью.

Пока Марго переодевалась в своей комнате - ей еще предстояло заехать на городскую квартиру, а оттуда уже в ночной клуб, - Мокрушин хмуро разглядывал в зеркале свою преображенную до неузнаваемости образину.

Он задумчиво провел ладонью по высветленному ежику волос, коснулся сережки, вернее, клипсы, прикрепленной к мочке уха, затем одернул нелепого покроя пиджак, который вдобавок еще был чудовищной леопардовой расцветки.

Ну и ну! Пришлось перелицеваться в гребаного гомика!


## Глава 14


"Ну и ладно, бордель, так бордель, - успокаивал себя Рейндж. - Не в таких еще местах доводилось бывать!"

Взятый напрокат "Кадетт" Мокрушин оставил на платной стоянке в центре города, всего в полутора сотнях шагов от заведения. Служитель парковки, как показалось Володе, бросил на него брезгливый взгляд. Сразу же захотелось сделать как минимум две вещи: набить ему морду, а потом доходчиво объяснить, что мужик, на которого он так плохо посмотрел, никакой не гомик, а истинный натурал.

Сдержался, конечно. Коль ты на задании - терпи. При любом раскладе нельзя выходить из образа. Дерево, фрагмент разрушенной стены, кочка в болоте, бородатый ваххабит с безумными глазами, лесной олень или уличный мент - да мало ли кем ему доводилось прикидываться в этой жизни? Что ж...

Сегодня он - "педераст на отдыхе"...

Времени почти одиннадцать вечера. На черном бархате южного неба россыпью алмазных крошек мерцают далекие звезды. Улицы курортного города, залитые разноцветными огнями, в этот час полны праздношатающейся публики. С того места, где Рейндж остановился перекурить, виден не только вход в ночной клуб с горящей над ним вывеской "Голд Долпфин", но и сверкающий электрическими огнями параллелепипед отеля "Хилтон Медиттераниан" - гостиница расположена в соседнем квартале, ближе к набережной.

В принципе найти одинокому человеку партнера себе здесь - буквально раз плюнуть. Было бы только желание, ну и, само собой, денежная наличность. Понравившуюся тебе особь можно закадрить где угодно: в баре, на пляже или у бассейна, на ночной дискотеке и в массажном салоне. Договориться полюбовно или за презренные деньги. Можно снять герл или гея на панели либо, если ты располагаешь соответствующими финансами, заказать более кондиционный "товар" по телефону.

Но если у человека такие склонности и такой характер, как у Эльзы Бартельс, женщины хитрой, осторожной и в то же время глубоко порочной и даже безрассудной на почве секса, то логично было бы предположить, что оттягиваться она предпочтет не в гостиничном номере и не в компании мужчин партнеров, а в одном из местных "найт клубов", где она легко сможет найти себе достойную компанию.

Фешенебельных ночных клубов, клиентура которых состоит сплошь из сексменьшинств и куда даже на порог не пускают разных там "оборванцев", на южном побережье - всего два. И ко входу в один из них, дождавшись одиннадцати вечера, вальяжной походкой направился обладатель "леопардового" пиджака.


* * *


Мокрушин пристроился к компании геев, которые, как и он, оставив автомобиль на парковке, направлялись в ночной клуб. Но фокус не прошел: двое привратников, стороживших зеркальную дверь заведения, обменявшись фразами на греческом, пропустили знакомых им уже парней внутрь, а затем с легким подозрением уставились на "леопардового".

Не доводя дело до расспросов, Рейндж приветливо осклабился, после чего вложил пятидесятифунтовую купюру в ладонь одного из привратников. Двухметровый детина, с бритым черепом и серьгой в ухе, наверное, умел на ощупь определять номинал, поскольку купюра мигом куда то исчезла, а взгляд его стал почти дружелюбным: "О о, й йе! Шю юэ, гай, вэлкам!"

Тем не менее на входе пришлось выложить еще двадцатку, но это уже был официальный побор. Повезло еще, что в программе отсутствовало постановочное шоу, а не то пришлось бы выложить более внушительную сумму.

В клубе было два соединяющихся между собой просторных зала, интерьер которых составляли замысловато переплетенные между собой конструкции, сходящиеся на манер шатра к золотистому куполу. Где то с полдюжины барных стоек с высокими хромированными табуретами, столики вдоль стен, разного цвета и конфигурации, замысловатой формы диваны и обилие разношерстной публики в возрасте преимущественно между двадцатью и тридцатью пятью годами.

"Техно" рубило на всю катушку, химерическое пространство пронизывали всполохи света, отпадное сочетание темноты, ультрафиолета и насыщенных кислотных расцветок; клиентура помаленьку накачивалась спиртным, а кое кто предпочитал "люсю", коку или что то в этом роде; народу собралось уже немало, в подавляющем большинстве те, у кого "базовый инстинкт" повернут в другую сторону. Музыка была заводная, только чересчур громкая. Ну а так в принципе местечко не из самых худших.

Рейндж устроил себе небольшую экскурсию, дабы как следует осмотреть "поляну". Хотя приказа "мочить" эту Бартельс или кого то другого не поступало, расслабляться все равно не следует.

Заведению этому больше подошло бы название "Голубой дельфин". Или же "Розовая русалка". Лесбийского контингента здесь было даже больше, нежели "голубых", где то процентов под шестьдесят. "Меньшевики" тем не менее прекрасно ладили между собой: Рейндж обратил внимание, что за некоторыми столиками сидели смешанные компании. Некоторые танцевали, парами или поодиночке в общей толчее, другие тискали друг дружку, обнимаясь взасос, третьи бесцельно шатались по заведению в поисках достойной компании.

Атмосфера здесь, как убедился Мокрушин, была вполне демократичной. На него пока никто не обращал внимания. Ну и слава богу! Не хватало еще, чтобы какой нибудь пидор начал приставать к нему с гнусными предложениями.

Подойдя к хромированной стойке, он сделал заказ. Напитки, как выяснилось, здесь стоят тоже неслабо: за бутылку "Бадвайзера", которая стоит в обычном шопе чуть более половины местного рубля, пришлось выложить пять фунтов.

Присмотрев для себя местечко на отшибе, он направился в ту сторону, прихватив с собой пепельницу. Столик придвинул к пустующему дивану, предусмотрительно убрав стулья в сторону - чтобы какие нибудь гомики не вздумали вдруг к нему подсесть.

На какие то мгновения зал погрузился почти в полную темноту. Рейндж уж было обрадовался, что "шарманщик" решил устроить себе перекур, но тот поменял "сидюшку", и теперь "техно" гремело, кажется, еще более оглушительно, нежели прежде.

Он засек появление Марго лишь тогда, когда она присоседилась к нему на диван. Она, наверное, знает, что делает. Если бы здесь присутствовал в данный момент интересующий их объект, она вряд ли решилась бы к нему подсесть. Хотя, по большому счету, ничего зазорного даже в глазах местной публики в этом нет, да и никто за ними не собирается здесь следить.

Агентесса вырядилась в кожаный прикид: черная юбка чуть выше колена, с разрезом почти до пояса, и черного же цвета лиф, вздыбивший и без того высокую грудь, сделав ее еще пышнее.

Хотя Рейндж не был женщиной, а возможно, как раз именно потому, что он не был женщиной, а являлся нормальным гетеросексуалом, на его взгляд, соседка выглядела в данную минуту чертовски эротично.

Светловолосая фурия присосалась своими чувственными губами к соломинке, потягивая какой то экзотичный коктейль, затем, поставив его на столик, но не рядом с бутылкой "Бадвайзера", а как бы отдельно, придвинулась чуть ближе и громко, чтобы перекричать музыку, произнесла:

- Мы с Викторией разделились! Я здесь буду дежурить, а она в "Трех пальмах"!

Они могли свободно общаться по русски, все равно ни хрена не слышно, даже самого себя не слыхать, но Рейндж вслед за Марго перешел на английский.

Агентесса, сложив воедино прозвучавшие из уст "старшего брата" словечки вроде "шиит", "сам ма бич" и "факин гайз" и разобравшись, к кому конкретно относятся с полдюжины "факов", выдала наконец правильный ответ:

- "Блонда" полчаса назад покинула отель! С "бодигардом"! На "Феррари"! Куда поехали? Не знаю!

Черт знает как, но рука Рейнджа оказалась у нее на коленке. Возможно, ему так было удобнее ее слушать.

Проклятая музыка! Но совершенно независимо от его воли ладонь скользнула по женской ножке чуть выше, туда, где находится нижний срез юбки.

- Думаешь, она здесь появится?

Сам Рейндж, хоть и задал вопрос по делу, думал совершенно о другом. Коленка и то, что у Марго чуть выше круглой коленки, было упруго шелковистым и чертовски приятным на ощупь. Юбка, как выяснилось, сшита из превосходной, великолепно выделанной кожи, тонкой и эластичной, не верится даже, что она кожаная. Как не верится в то, что его пальцы продолжают медленно скользить вверх по гладкой ножке, и таким образом его рука уже проникла под нижний срез юбки.

Не слишком ли далеко он забрался? И вообще, чем он сейчас думает? А если кто то заметит со стороны? Эге, подумают, да это же замаскировавшийся мужик!

Он не из нашего круга! Фу у, какой противный... Нечего такому здесь делать, а потому вышвырните натурала немедленно вон!

Марго, по видимому, решив пресечь поползновения "старшего брата", положила сверху на его руку свою прохладную ладошку.

Рейндж "расслабился" уже до такой степени, что его рука забралась далеко под юбку. Так далеко, что ему удалось сделать еще более взбудоражившее его открытие. Оказывается, Марго была не в колготках или без оных, а в чулках! И они, эти тончайшие эластичные чулки, крепились к поясу при помощи подвязок, одну из которых он нащупал пальцами.

А еще он ощутил под своими пальцами полоску упругой, прохладной на ощупь женской плоти, гладкой, как полированный мрамор, и в то же время живой, пульсирующей изнутри примагничивающими энергетическими импульсами.

Сейчас он точно схлопочет в лобешник! Как бы она своим острым каблучком не проткнула ему ступню! Или не двинула его одним из известных ей способов в чувствительное к боли местечко...

Но ладошка Марго по прежнему лежала поверх мужской ладони, совершая вместе с ней совместное путешествие. А наманикюренные пальчики ее легонько, как бабочка крылом, поглаживали его запястье.

Рука "ряженого" тем временем почти достигла конечного пункта этого завлекательного путешествия. Кожа на внутренней поверхности бедра была сухой и прохладной. Но она была теплой и чуть влажной там, где его пальцы проникли под полоску крохотных трусиков. Марго чуть переменила позу, и, случайно или же нет, он теперь при желании мог получить доступ к самым интимным местам ее красивого, ухоженного тела.

Так он и поступил. Он не железный, и если очень хочется, то почему нет?

Его пальцы исследовали гладковыбритый, с крохотным оазисом растительности лобок, затем скользнули ниже, замерев в самом эпицентре этих горячих завораживающих пульсаций.

Марго смотрела ему прямо в глаза. Их цвет изменился с василькового на темно медовый, и они продолжали менять окраску, превращаясь в бездонные омуты, так что Рейндж даже стал опасаться, что его затянет туда целиком, с серьгой в ухе, "леопардовым" пиджаком и внутренностями, которые ритмично содрогаются в такт оглушительному "техно".

Он ощутил, как распускается под его неподвижной дланью женский бутон. Медленно, как бы с некоторой опаской и сомнением, но распускается! И если он только захочет...

Но что это? Чья это рука вдруг легла на его вздыбившуюся плоть?! Блин! Это еще что за урод?!

К нему на диван спикировал какой то мужик. Вернее, гей. С жидкой, как у козлика, бороденкой, с прилизанными волосиками, с таким количеством металлических колец, которые торчали у него везде и повсюду, только в носу их было с полдюжины, что этого добра хватило бы на изготовление средних размеров кольчуги.

- Кыш отсюда! - шуганул его Рейндж. - Фак офф, гай!!

Разобидевшийся парнишка быстро свинтил, показав издали средний палец. Рейндж с тоской посмотрел в другую сторону: Марго, сохраняя холодную горделивую осанку, направилась к самой дальней от него стойке бара.

Мать твою... Так все классно складывалось! Так нет же, эти гребаные извращенцы умудрились испортить ему такой вечер!


* * *


Он подумал было, что Марго обиделась на него за то, что, пользуясь своим служебным положением, он пытался посягать на ее честь и достоинство, но было не совсем так.

Дело в том, что на сцене появились два новых персонажа: Эльза Бартельс и неотступно следующая за ней повсюду "бодигард".

Они заняли свободные места за столиком в противоположном углу зала. Двое парнишек, сидевшие за тем же столом, буквально повисли друг на дружке, но немкам, по видимому, до них вообще не было никакого дела. Марго, восседавшая на высоком хромированном табурете у стойки бара и успевшая заказать себе новый коктейль, находилась всего в десятке шагов от этой компании.

Бартельс была примерно такого же роста, что и Марго, - под сто семьдесят пять. Они, пожалуй, даже чем то смахивали сейчас друг на дружку: волосы у немки тоже цвета спелой пшеницы, черты лица привлекательны, особенно чувственный рот, она тоже затянута в черную эластичную кожу, правда, на ней не юбка, а брюки; у нее, как и у Марго, высокая, соблазнительной формы грудь, с вызовом выпирающая из глубоко декольтированного лифа.

Девица, приставленная к Бартельс в качестве телохранителя, тоже одета во все кожаное. Но фигура у нее подпорчена бодибилдингом - прямо тебе Шварценеггер в женском обличье.

Вряд ли Эльза с ней спит. Даже здесь, где царит насыщенная эротизмом атмосфера, они как бы порознь, отдельно друг от дружки. Если "блонда" и трахнула разок свою сотрудницу, то в серьезное увлечение это не переросло: коль охраняешь, так охраняй, а в постель ко мне нечего прыгать!

Понятно, почему телохранитель именно женщина. Она ведь продолжает ходить в любовницах у Манхейма, наряду с этим превратившись в одного из самых доверенных его помощников. Магнат, конечно, в курсе, что его ненаглядная "блонда" изнутри вся такая "розовенькая". Эльза, еще когда состояла в браке с Бартельсом, старалась не пропускать мимо ни одной смазливой бабенки. В последние годы она четко дрейфовала в сторону Лесбоса, и теперь, кажется, Манхейм остался единственным мужчиной, с кем она готова разделить ложе.

По видимому, самого Манхейма это вполне устраивает. Он не хочет видеть рядом с Эльзой кого либо из мужчин, будь то шофер, садовник или телохранитель. На ее лесбийские забавы он готов смотреть сквозь пальцы, поскольку это не задевает особо его мужского достоинства. Кроме того, ему нравится, что у него такая "ассистентка" - красивая, коммуникабельная, с цепкой деловой хваткой, к тому же моложе ровно на три десятка лет.

Что касается самой Эльзы, то у нее имелась таки ахиллесова пята. Вернее, другой орган тела, подчиняясь властному зову которого она периодически теряла всякую осторожность.

Зная о собственной слабости, она все же предпринимала кое какие меры предосторожности. Понимала, что в лице очередной "подружки" может заполучить неприятности. Те же конкуренты или спецслужбы могут подсунуть своего человека, и тот, вернее, та будет ударно стучать на свою "пинк лав", информируя кого следует о некоторых сторонах тайной жизни Эльзы Бартельс.

Поэтому она старалась не заводить долговременных романов. Два три дня, реже неделя, и тут же рвала все связи. А чтобы избежать "подставы", предпочитала искать себе подружек в таких вот местах, где она появляется всегда внезапно, а потому нет необходимости опасаться кого бы то ни было.

И если Эльза Бартельс не обратит внимания на другую "блонду", чувственную, но такую одинокую, а оттого грустящую, в укороченной юбке, через разрез которой видны чулочки, подвязочки, и это не считая восхитительных ножек, - то она либо слепая, либо дура с плебейским вкусом!


* * *


Однако клюнула. Надо же, какой у нее наметанный глаз: и пяти минут не прошло, как она всерьез зацепилась за Марго и в течение последующего часа уже не сводила с нее завороженного взора.

Рейндж на всякий случай переменил позицию, чтобы видеть их получше и вместе с тем стремясь вообще не попадаться немкам на глаза. К нему подкатывались какие то пацаны, приглашали поучаствовать в "танцах обжиманцах", но он изобразил на лице грусть и меланхолию, а кое кого даже послал по ихнему на фиг.

Наблюдая за развитием ситуации, он врубился, почему агентессы временами начинают напропалую кокетничать с ним, заигрывать и по всякому искушать его нестойкую плоть. Все очень просто. Так же просто, как в обыденной жизни, но со скидкой на их специфические занятия. Они просто напросто тренируются на нем. Всего лишь психологический или, скажем, сексуальный практинг. Их учили в "школе" по всякому манипулировать людьми. И теперь, догадываясь, что им уже вскорости предстоит применять свои знания на практике, и не в постели с любимым, а в общении с незнакомыми людьми, возможно даже, принадлежащими к враждебному окружению, они решили напоследок использовать "старшего брата" в качестве "тренажера" - коль поблизости не оказалось более достойных объектов их внимания.

Вот и Марго, судя по всему, решила проверить на нем свою "предстартовую" подготовку и, надо отдать ей должное, сумела добиться своего в довольно сжатые сроки.

Пока он, думая об этом, периодически отмахивался от приставучих геев, состоялся сам процесс знакомства. Двух геев отправили обниматься в другое место, а вместо них за столиком появилась финскоподданная Марго Кирвинисниеми (кажется, так звучит по "легенде" ее фамилия).

Папа Марго вместе с семьей шесть лет обретался в Хельсинки в качестве собкора "Известий", так что маленькая девочка, общаясь со своими финскими сверстниками, поймала язык, что называется, на лету.

Марго, умница, не сразу законтачила с немкой, той еще пришлось упрашивать свою новую знакомую, чтобы она согласилась присесть к ним за столик.

Они сходили потанцевать, было видно, немка так завелась, что от нее аж брызгало во все стороны сексуальной энергией.


## Глава 15


В подвалах райвоенкомата, превращенных в "застенок", какое то время царила полная тишина. Показалось даже, что все куда то свалили: и гэбист, и "законник", и костоломы "пианисты", а вслед за ними привлеченные этими двумя сотрудники спецназа ГУИН. Бушмин удивлялся: пристрелить не пристрелили, освободить тоже не освободили, так и оставили сидеть взаперти в каменном мешке. В компании с упаковкой сухпая, которую ему вручили со словами "подавись, козел драный!" и к которой он не притронулся, но без граммульки воды и без единой сигареты.

Наконец лязгнуло металлом о металл у лестницы, по коридору мягко прошлепали чьи то шаги, открылась дверь ПКТ , затем прозвучала негромкая команда:

- Михайлов, с вещами на выход!

Их было двое, без масок, но каких то обезличенных в своем лишенном эмблем и нашивок камуфляжном прикиде. Один из них освободил Бушмина от наручников, после чего другой, державший в руке непрозрачный пластиковый пакет, также негромко скомандовал:

- Следуйте за нами!

Поднявшись по лестнице, они вышли на задний двор, где среди складированного на площадке стройматериала их дожидался пятнистый армейский "уазик".

- В машину!

Эти двое сели впереди, Бушмин таким образом оказался на заднем сиденье в одиночестве. Хотя он провел в темноте не так много времени, стоило выйти на белый свет, как у него заслезились глаза. Часы на автомобильной панели показывали без четверти три пополудни. Внутренности автомобиля раскалились под солнцем, да и снаружи было жарко, как в финской сауне.

"Уазик" выехал со двора, но водитель проложил маршрут не к центру города, где обосновалась администрация и где функционирует военная комендатура, а также временные отделы УВД и ФСБ, а в совершенно другом направлении.

- Угощайтесь, майор, - сотрудник, сидевший рядом с водителем, передал недавнему узнику пачку сигарет и зажигалку. - И держите пакет... Проверьте, все ли на месте.

Бушмин тут же принялся потрошить пластиковый пакет. Там хранилось все, что у него отобрали при задержании: ремень и кобура со "стечкиным", "Кенвуд", документы и даже такие мелочи, как расческа и носовой платок.

Он быстренько перепоясался сбруей, рассовал все свое добро по карманам, надел солнцезащитные очки, нахлобучил кепи - теперь он в полном порядке.

- У вас не найдется чего нибудь попить?

Сопровождающий, порывшись в бардачке, достал бутылку минералки "Эванс". Бушмин, который полтора суток вынужден был обходиться без воды, жадно к ней приложился. Оторвался наконец от горлышка.

- Что дальше, господа? - Молчание. Водитель рулил в сторону бывшего завода мединструментов, а его коллега, положив на колени "калаш", цепким взглядом следил за дорогой.

"Уазик" доставил Бушмина в точности туда же, где его загребли сутки с лишком назад: на вертолетную площадку возле здания территориального управления МЧС.

- Выходите из машины!

Бушмин подчинился. "Уазик", взревев движком, тут же стронулся с места и, быстро набрав скорость, умчался прочь. Андрей остался наедине с дожидавшимся здесь его старлеем - это был тот самый невзрачный белесый мужик, который, вольно или невольно, заманил его в недавнем прошлом в гэбистскую западню.

- Здравия желаю, товарищ майор, - подчеркнуто, даже как то по уставному поприветствовал его сотрудник Теруправления. - Вас подполковник Колыванов к себе требует!

Бушмин криво усмехнулся. Не жизнь у него нынче, а сплошной дурдом...

- Подполковник дожидается меня у ангаров? - пустив в ход черный юмор, поинтересовался он. - И, конечно же, я должен явиться к нему срочно?!

- Колыванов ждет вас в конторе, - бесцветным голосом сказал старлей. - А один там он или нет, этого я не знаю.

Примерно полчаса ушло у Бушмина на то, чтобы принять душ, побриться и переодеться во все чистое. Только после этого он наведался в административную часть здания и без стука вошел в кабинет заместителя начальника управления.

Человек, которого, если верить словам фээсбэшного полковника, "арестовали" и вроде как даже собирались "этапировать в Москву", преспокойно сидел в своем кабинете за письменным столом, погруженный в изучение каких то служебных бумаг. В принципе Бушмин не очень удивился, обнаружив замнача на его штатном месте. Не исключено, что Колыванова, как и "майора Михайлова", подержали какое то время в наручниках и даже допросили в связи с какими то событиями, но затем, подчиняясь команде свыше, отпустили восвояси.

Андрей уже давно отучился удивляться чему бы то ни было. Он успел привыкнуть к тому, что не только он сам, но и многие другие люди играют одновременно две, а то и три актерские роли в невесть кем поставленном спектакле на подмостках самой жизни, давно уже чьими то стараниями превращенной в театр абсурда.

- А, это вы, майор...

Бушмин, не получив приглашения присесть, застыл посреди помещения. Колыванов, отложив в сторонку папку с бумагами, посмотрел поверх очков на своего подчиненного, но не так, чтобы именно на него, а куда то сквозь Михайлова, как будто за спиной майора прячется еще некто, видимый только одному ему, подполковнику внутренней службы Колыванову.

- Появились новости о Сапронове и еще двух сотрудниках, пропавших еще в начале мая... К сожалению, все трое мертвы.

Он помолчал какое то время, возможно, его интересовала реакция Михайлова на прозвучавшее сообщение, затем продолжил своим ровным глуховатым голосом:

- Трупы были обнаружены в ходе прочесывания окрестностей райцентра Шали. Сотрудники нашего филиала в Шали опознали погибших. По факту их гибели заведено уголовное дело... Примерно через час машина с "цинками" будет здесь, в Гудермесе.

Выйдя из за стола, он отпер связкой ключей свой сейф, взял с полки объемистый незапечатанный пакет и, взвесив его в руке, передал своему подчиненному.

- Сопроводительные бумаги на всех троих, а также то, что сохранилось из документов... Я уже распорядился, чтобы собрали их личные вещи. Двое ваших сотрудников находятся сейчас... за пределами Гудермеса, так что в командировку вместе с вами отправятся другие двое. Относительно транспорта я уже договорился обо всем... Выезжать придется уже сегодня вечером, потому что борт в Махачкале ждать специально никого не будет.

Бушмин понял это так, что его "отбойщиков" скорее всего уже нет в живых. Как он отнесся к этой новости? Никак. С одной стороны, он и люди его круга свято придерживались некоего свода неписаных правил, среди которых было и такое: "Своих раненых и убитых на поле боя не оставлять!" Но, с другой стороны, "своими" эти двое ему не были, а потому пусть ими занимается Колыванов или тот же гэбист на пару с "законником", да хоть сам Джабраил!

- Кажется, ничего не забыл...

Колыванов задумчиво потеребил подбородок.

- Черт, самое главное не сказал! Прибыл ваш сменщик, майор... Я сам введу его в курс дела! Из министерства передали, чтобы вы, как только сдадите "двухсотых" на руки "грузополучателям", явились в "кадры" по месту службы!

Он уселся обратно в кресло, водрузил очки на переносицу и вновь придвинул к себе стопку служебных бумаг.

- Все, майор, я вас более не задерживаю!

Бушмин, не проронивший за все время ни слова, отправился паковать вещи. Ясно, что его решили отозвать с Северного Кавказа, но с чем связано такое решение - не доверяют или же, наоборот, собираются "повысить", - он пока не знал.

Точно так же он не знал в точности и того, кого именно он должен благодарить за то, что ему удалось выйти из "застенков" живым и невредимым.


* * *


В одном из кабинетов здания Представительства РФ в Чечне о чем то сокровенном беседовали двое мужчин.

Окажись Бушмин третьим в их компании, он без труда мог бы идентифицировать личности этих людей. Один из них, мужчина лет сорока пяти, с чуть посеребренными висками, с выразительными чертами лица, на котором выделялись проницательные серые глаза, был тем самым человеком, у которого он проходил собеседование четыре с лишним месяца назад, когда ему было предложено работать на структуры Джабраила - за что неофиту было обещано жалованье в размере пяти тысяч долларов в месяц плюс "бонус" по завершении каждой конкретной акции.

Званцев Александр Николаевич, генерал майор госбезопасности в отставке, в недавнем прошлом один из руководителей Управления собственной безопасности ФСБ, в настоящий момент глава департамента безопасности компании "Промвоенэкспорт", второй по величине в России после "Росвооружения", являющейся наряду с "Росвором" одним из крупнейших мировых дилеров на международном оружейном рынке. И если сравнивать его с кем то по профессиональным качествам, обширным связям и величине влияния на определенные общественные круги, то лишь с теми высокопоставленными в прошлом чинами госбезопасности, имена которых не так давно всплыли в связи со скандалом вокруг ЧОП "Атолл" и некоторых структур холдинга "Мост медиа".

Его собеседником был тот самый полковник ФСБ, служивший, кстати говоря, ранее под началом Званцева в центральном аппарате, который организовал вначале задержание "майора Михайлова" и его сотрудников, а затем попытался вышибить из них интересующую его информацию.

- Александр Николаевич, - подчеркнуто вежливо произнес сотрудник ФСБ, - я ничего не понимаю... Велено было как следует просветить этого субчика! Разобрать на составные части, по косточкам разложить, но заглянуть в его истинное нутро!

- Да, верить людям нынче нельзя, - задумчиво сказал Званцев. - Особенно в нашем бизнесе.

- Я только взялся "прессовать" его, а тут вдруг отбой! Даю руку на отсечение, что еще пару дней, и я бы его расколол! И чего вдруг дали задний ход?!

- Так надо, Толя, - сказал визитер из далекой столицы. - Не я один такие дела решаю и уж тем более не ты! Не знаю откуда, но кое кому стало известно о его пропаже. На самом самом верху, представляешь? И тут же партнеры стали на нас выходить: "Где Мафусаил, что с ним и что вообще у вас там происходит?!"

- А не пошли бы они все?!

- Нет, так нельзя... Ты же знаешь, что дело не только и не столько в чеченцах... Ну да ладно! И что этот Михайлов? Так и не вышел из своего "образа"?

- Шпарил строго по "легенде". Но в основном вообще предпочитал держать язык за зубами.

- Удалось выяснить, с кем он контачил в Ханкале?

- В основном с сотрудниками Разведуправления. Я подготовил соответствующий список. Но в принципе никакого криминала здесь нет, потому что по роду службы он обязан время от времени читать развединформацию и, в свою очередь, сообщать о своих наблюдениях.

- Есть сведения, что тайники и схроны, о которых ему что либо известно, были кем то выпотрошены?

- Нет. Мне об этом ничего не известно. По правде, я даже не знаю точных координат этих самых схронов.

- Меньше знаешь - дольше проживешь, - усмехнувшись, сказал Званцев. - Итак, у нас, кажется, нет особых оснований не доверять этому человеку?

- Но мы ведь не знаем в точности, кто он такой?! Только здесь, в Чечне, он работал под тремя ипостасями - но в разные периоды времени!

- Раньше он работал в ГРУ, - задумчиво сказал экс гэбист, для которого чеченский бизнес хотя и оставался второстепенным, но все же был серьезно подвязан на те дела, которыми он сейчас занимался очень серьезно и кропотливо. - А там на некоторых направлениях принято секретить не только свои оперативные разработки, но и ключевых сотрудников. Впрочем, он оттуда уволился...

- А если этот Михайлов - "крот"?! Может, он и по сю пору работает на трутников! Или на нашу родную контору?!

- Тогда, Толя, ты сейчас сидел бы не здесь, - с кривой ухмылкой сказал Званцев, - а в Лефортове, причем в довольно солидной по своим прежним званиям и должностям компании.

Полковник суеверно постучал костяшками по деревянной столешнице.

- Тьфу, тьфу... Так я не понял. Николаич, вы его "пробили" или нет?

"Всякий сверчок знай свой шесток, - подумал Званцев. - Михайлов оказался непростой штучкой, но знать тебе об этом вовсе не обязательно".

- Вот что, Анатолий... Особой нужды мне здесь задерживаться нет. Сами решайте свои вопросы! Что же касается Михайлова, то с ним будут работать уже другие люди...


* * *


Загруженный еще на рассвете "Ил 76МД" сонно застыл на бетонированной площадке у рифленых ангаров.

- Я прогуляюсь в диспетчерскую, - сказал Бушмин сопровождающим, в компании с которыми он должен доставить "груз" на подмосковный аэродром Чкаловский. - Узнаю, почему задерживают вылет.

Пока шел к расположенному неподалеку двухэтажному строению, его посетила забавная мысль. Сейчас, в данную минуту времени, он был свободен как ветер и мог, если возникнет острое необоримое желание, выйти из игры прямо сейчас, немедленно, не дожидаясь, пока по прибытии в Москву его опять возьмут в жесткие тиски.

Он был уверен на все сто, что никакой слежки сейчас за ним нет. Если, конечно, не принимать в расчет Черепанова, служившего и воевавшего некогда в группе "Терек", - Бушмин командовал спецгруппой, подчиненной непосредственно командующему ОГФС и Генштабу, а Череп являлся его замом. Этот, вырядившись в форму техперсонала, пару раз засветился невдалеке от стоянки "транспорта". Андрей тут же засек его и, улучив удобный момент, отправился за ним, чтобы переброситься парой тройкой слов с давним однополчанином.

- Привет.

- Здорово.

- Ты чего здесь делаешь?

- За тобой присматриваю.

- А на фига это нужно?! Кому эта идиотская идея принадлежит?

- Не кипятись, брат. Счас вкратце введу тебя в курс дела...

От него Бушмин узнал, что Черепанов и еще четверо сотрудников находятся здесь, вернее, в Чечне, в командировке. Череп был в Гудермесе в тот самый день, когда состоялся псевдоарест. Мало того, он был очевидцем этих событий: Черепанов получил ЦУ под удобным предлогом законтачить с "Михайловым" и снять у того свежайшую информацию, появившуюся в результате его последнего по времени контакта с полевыми командирами - чтобы Бушмину специально не выезжать за этим в Ханкалу. Как человек бывалый, Череп мгновенно сориентировался в ситуации. Сам он не стал влезать в разборки, предпочтя роль стороннего наблюдателя, но зато, когда "Михайлова" взяли в оборот некие "товарищи", Центр был проинформирован об этом событии незамедлительно, после чего ситуация была вновь взята под контроль.

- А где твои прежние кореша? - поинтересовался напоследок Черепанов. - Никак эти уроды их "зачистили"?

Бушмин неопределенно пожал плечами. Все, что следовало сказать, они уже, кажется, сообщили друг дружке. Однако пора уже закругляться.

- Держитесь вы все от меня подальше, о'кей?

- Договорились, командир.

- Все будет нормально, Череп.

- Да, Кондор, все будет тип топ.

...Военно транспортный самолет вылетел в Чкаловский с двухчасовой задержкой, поскольку пришлось дожидаться еще одного "двухсотого", которого доставили из Ботлихского района Дагестана.

Глядя на закрепленные в чреве транспортника домовины, которых набралось немало для нынешнего "вялотекущего" этапа спецоперации в Чечне, Андрей думал о своем, о наболевшем.

Он думал о том, что мусульманский праздник Курбан Байрам, в один из дней которого, будучи в компании двух вайнахов, он невольно стал свидетелем ритуального жертвоприношения, - остался уже далеко позади.

Время праздновать Уразу или Рамадан пока еще не пришло.

Он также думал о том, что происходящее на юге России по большому счету имеет лишь косвенное отношение к такой великой и древней религии, как ислам.

На страницах Корана, равно как в Священном Писании и в свитках Торы, не изложено ровным счетом ничего, что могло бы дать повод для совершения массовых человеческих жертвоприношений.

Проблема заключается в самих людях.

И еще в том, что нынешний порядок вещей устраивает не только отдельных личностей, но и целые государства.

До тех пор, пока Чечня будет включена в некий дьявольский расклад, "праздник жертвоприношений" здесь будет продолжаться днями, месяцами, годами, бесконечно долго, вплоть до самого наступления Судного дня...


Часть 2

Европейские каникулы


## Глава 1


Совещание Особой группы анализа, планирования и управления А центра проходило по обыкновению в бункере Ситуационного центра Совбеза РФ, оборудованном в подземной части одного из административных зданий на Старой площади.

Всего на нем присутствовали пятеро персон: секретарь Совбеза Эм, Игорь Мануилов, ведущий аналитик СБ РФ и руководитель "группы Мерлон", глава "подотдела активных мероприятий" Сергей Шувалов, а также двое экспертов, проходящих по совсекретным документам как Джабраиловед и Арабист.

Исходя из самого набора обсуждаемых тем и вопросов, нынешнее мероприятие носило абсолютно закрытый характер. Проводилось оно в изолированной части бункера, откуда был удален даже технический персонал Центра. Видео и аудиозапись не производилась, стенограмма выступлений не велась. Ни в служебных документах, пусть даже с грифом "совсекретно", ни в компьютерных файлах информационной базы данных Совбеза не должно быть даже ссылок на сегодняшнее мероприятие, не говоря уже о содержании рассматриваемых на нем вопросов.

Речь там шла о целом наборе угроз безопасности России, исходящих из недружелюбно настроенных международных кругов, готовых, судя по всему, еще раз попытаться взорвать и без того напряженную ситуацию на Северном Кавказе, а заодно дестабилизировать положение внутри всей огромной страны.

То, что происходит нынче на юге России, самым решительным образом не устраивает ни лицемерный, насквозь пропитанный меркантилизмом Запад, ни фундаменталистский, но тоже трясущийся над своими нефтедолларами исламский Восток.

Запад, а речь здесь идет в первую очередь о могущественных транснациональных компаниях и военно политической машине США, последнее десятилетие предпринимает решительные меры, хотя и не всегда афишируемые, чтобы выдавить из богатейшего нефтью и газом региона Россию, что впоследствии должно привести к ослаблению извечного неуступчивого конкурента, а возможно, и к распаду наследницы "империи зла" - в стране, где к власти пришло новое дееспособное руководство, слишком часто в последнее время стали вспоминать о едва не потерянном "величии", а такие вот опасные поползновения следует давить уже в зародыше.

Что же касается позиции, тоже не всегда афишируемой, целого ряда арабских стран, оказывающих в той или иной форме поддержку кавказским сепаратистам, этой разношерстной армии убийц, насильников, работорговцев и отрезателей голов, то в ее основе, если присмотреться, лежит все тот же чистоган. Те силы, организации, международные структуры, что спонсируют формирования террористов в Чечне, стремясь раздуть пожар большой войны, всекавказского джихада, ставят перед собой совершенно конкретную цель: всеми способами, пусть даже ценой кровопролитных войн не допустить сколь нибудь значительного экспорта нефти и газа с богатейших каспийских месторождений, в чем кровно заинтересованы арабские государства, правящие бал в организации ОПЕК.

Все остальное, включая сюда шумные протесты "международной общественности" и бесконечные нравоучения по поводу "вопиющих нарушений прав человека" в России, - есть способ сокрытия правды, хитро срежиссированная ложь, типичный двойной стандарт.

Истина же, вернее, одно из ее проявлений, заключается в том, что высокопоставленные чиновники администрации США, стран Западной Европы, не говоря уже о влиятельных деятелях исламского мира, охотно принимают у себя разных темных личностей, включая тех, кто совершил тяжкие преступления на территории России, и не только о чем то шушукаются с этими подонками, но и оказывают через них всяческую поддержку остаткам недобитых чеченских банд.

Анализ разведданных, полученных из самых различных источников, показывал, что уже в течение ближайшего полугодия на активизацию подрывных действий против России, как внутри страны, так и на ее недружественных порубежных границах, будут выделены средства, суммарно составляющие от десяти до двенадцати миллиардов долларов США. Эти средства потекут из десятков ручейков, чтобы стать в месте их соединения сразу несколькими полноводными потоками: здесь и спонсирование мятежной Чечни, и стимулирование уже известными способами существующей внутри страны "пятой колонны", и финансирование "информационных войн", и так вплоть до подготовки новых терактов и даже попыток физического устранения руководителей государства.

Ни одно из уважающих себя государств не признается громогласно в том, что оно хоть каким то боком причастно к подобным вещам.

Для того чтобы негласно проводить "нужную политику", существует разветвленная сеть неправительственных фондов и частных фирм, "крышуемых" спецслужбами и действующих зачастую через страны "третьего мира". Коль существуют "заказчики", готовые истратить немалые суммы денег на достижение определенных целей и задач, то найдутся и "подрядчики", готовые воплотить любые замыслы в жизнь.

Среди "подрядчиков", выказавших готовность побороться за тендеры по всем основным позициям, самую большую опасность, по мнению аналитиков Совбеза, представляют собой три мощные, крупные и разноплановые структуры, специализирующиеся преимущественно на торговле оружием и различным военным имуществом, оперирующие как в легальной сфере, так и в "тени", а потому умело секретящие все свои сделки и располагающие собственными эффективными службами безопасности.

Поэтому секретарь Совбеза потребовал от ведущих специалистов четкого ответа на такой вопрос: как, какими средствами и в какие сроки следует осуществить "контрмероприятия"?

По итогам этого совещания самыми опасными, а потому требующими к себе наипристальнейшего внимания были признаны именно эти три мощные структуры, зашифрованные для внутреннего пользования как "Белое братство", "Исламский трибунал" и "Организация Джабраила".


* * *


Поблагодарив экспертов, Эм отпустил их восвояси. Остальных же двух, являющихся, пожалуй, самыми доверенными ему людьми, секретарь Совбеза жестом попросил остаться.

Мануилов, занимающий должность заместителя начальника Информационно аналитического управления Совбеза, являлся большим мастером по составлению многоходовых комбинаций. Человек редкостной эрудиции, он к тому же обладал большим даром предвидения. Обличья он был самого что ни на есть интеллигентного: худощавый, ростом чуть выше среднего, носит очки, никогда не повышает голоса. Но за внешне мирной наружностью скрывается твердая, целеустремленная натура, и когда того требовали интересы дела, он умел быть не только жестким, но и жестоким.

Сергей Шувалов, несмотря на свои тридцать восемь, они, кстати, одногодки с Мануиловым, до сих пор находится в великолепной физической форме. Он из тех спецназовцев ГРУ, кто прошел превосходную школу еще советской поры, "летучая мышь". Но он был больше, чем элитный спецназовец, иначе его не поставили бы во главе П ЗР, куда отбирают "самых самых". Неудивительно, что штатский костюм смотрелся на нем столь же органично, что и армейский камуфляж, - Шувалов является разносторонней личностью.

- Итак, друзья мои, как мы собираемся противодействовать планам наших недоброжелателей? - спросил Эм. - Что скажете?

- Начну с "Белого братства", - взял первым слово Мануилов. - Хотя это и аморфная организация, членов которой объединяют лишь интересы их бизнеса, не считаться с угрозами с этой стороны мы не имеем права! Если мы не предпримем в экстренном порядке специальных контрмер для срыва их планов, то, согласно прогнозам, уже через три месяца через Закавказье к нам пойдут караваны с оружием, а также следует ожидать просачивания больших групп наемников в Чечню.

- Самое паршивое, если им удастся протащить через границы "стингеры", - добавил Шувалов. - Они также пытаются закупить через третьи руки наши переносные комплексы "игла".

- Им посулят крупные контракты те же саудовцы, а в качестве условия, помимо отстежки комиссионных, потребуют возобновить поставки оружия на Кавказе, - продолжил Мануилов. - Манхейм и его деловые партнеры в Европе сейчас буквально затарены своим товаром. Бундесвер, к примеру, сокращается на треть! Напрямую, конечно, они не станут торговать с теми же исламскими радикалами, не говоря о чеченцах, но у них найдутся надежные, испытанные посредники: албанцы, та же OAK, и военные в Турции.

- В данном случае мы имеем дело не только с недобрыми намерениями в наш адрес, но и с тем неоспоримым фактом, что угрозы исходят от некоей тайной организации, действующей вне всякого правового поля, - после довольно длинной паузы сказал Эм. - Наши государственные институты, включая "легальные" спецслужбы, не имеют права выходить за рамки существующих законов. Следовательно... Меры специального характера, призванные сорвать известные планы "Белого братства", поручено осуществить подразделению П ЗР при аналитической поддержке "группы Мерлон".

Оба сотрудника молча покивали головами.

- Не забывайте о существовании перечня стран, где запрещено проводить "точечные акции".

- Как нам следует поступить с джабраиловцами? - Эм поочередно посмотрел на подчиненных. - В принципе можем закрыть их контору...

- Я против! - решительно сказал Мануилов. - Категорически против!

- И я не согласен, - поддержал его Шувалов. - Надо продолжать игру.

- А не слишком ли мы заигрались с ними? Не слишком ли многим мы рискуем ради осуществления некоей оперативной комбинации?

- Черчилль, чтобы сохранить источники разведданных, - напомнил аналитик, - жертвовал крупными надводными кораблями и целыми армейскими подразделениями. Выигрыш получился многократный!

- В данном случае риск оправдан, - сказал Шувалов.

- Ладно, умники, я вас понял, - усмехнулся Эм. - Ну что ж, будем продолжать в том же духе... Кстати, подтвердилась информация из Чечни по Мухаммед эд Дину?

- Пока известно только, что последние дни он не был замечен в компании своих побратимов, - сказал Мануилов. - Кажется, он и вправду негласно побывал в Чечне. Если информация получит свое подтверждение, то у нас появится еще один повод для серьезного беспокойства: этот человек в "Исламском трибунале" отвечает за кадровую политику и вопросы безопасности, а в "Хезболлах" он курирует вдобавок поставки оружия и средств связи.

- Как ведут себя наши новые партнеры на Ближнем Востоке?

- Действуем пока на паритетных началах, по принципу "фифти фифти". Сейчас идет равноценный обмен информацией по всему спектру исламских организаций, включая террористические группировки. Анализ представленных ими данных дает мне основание предположить, что партнеры имеют информатора внутри "Исламского трибунала".

- У них повсюду есть информаторы, - криво усмехнулся Шувалов. - Вот у кого нам надо учиться!

- Сейчас совместно вырабатывается конкретный план действий, - продолжил Мануилов. - Договорились, чтобы все было строго в секрете! В принципе в этом плане мы можем им целиком доверять, поскольку вынуждены решать аналогичные с ними задачи.

- Мы пока готовимся к любому повороту событий, - заявил Шувалов. - Не исключено, что силовую фазу будем проводить совместными усилиями.

- Окончательного решения по Ближнему Востоку пока не принято, - закругляясь, сказал секретарь Совбеза. - Ну что ж, двигаем наши фигуры дальше. Будем надеяться, что хотя бы одна из них окажется в нужное время на нужном нам месте...


## Глава 2


Штаб квартира "Промвоенэкспорта" занимает значительные площади в модерновом здании "Росбизнес центра" на Красной Пресне. Мощная межотраслевая фирма, ориентированная преимущественно на экспорт современных образцов оружия и продвинутой военной техники, уже успела неплохо заявить о себе на весьма специфичном мировом рынке, вплотную приблизившись в прошедшем году по объемам продаж к солидной цифре в полтора миллиарда долларов США. Хотя компания все еще находилась в младенческом возрасте - конкурент у мощного монополиста "Росвооружения" появился лишь в августе 1997 года, когда состоялось соответствующее решение руководства страны, - руководство и ведущие менеджеры фирмы были хорошо известны как в тех странах, что традиционно ориентируются в военной сфере на Россию, так и в регионах, где приходится выдерживать жесточайшую конкурентную борьбу с США, Великобританией, Францией и Китаем.

Компанию со дня основания в качестве генерального директора возглавляет Альберт Завадовский, справивший недавно свой пятидесятилетний юбилей. В свое время он служил в Главкомате тыла и транспорта Минобороны СССР, затем перешел на работу в другой главк, где курировал работу представителей в целом ряде крупных оборонных предприятий страны, завязанных на экспортные поставки военного имущества за рубеж. Несколько позже был видной фигурой во вновь образованной компании "Росвооружение". Завадовский и его окружение, опираясь на родственные финансовые круги, долгое время лоббировали раздел "Росвора", а затем, добившись своего, стали проводить собственную экспансивную политику в области "оружейного бизнеса", не всегда и во всем совпадающую с интересами государства, но выгодную руководству самой компании, а также прикормленным чиновникам и директорам предприятий ВПК.

- Альберт Константиныч, - донесся до него голос секретарши, - к вам просится Александр Николаевич.

- Короче, вы меня поняли, да? - Завадовский резко свернул разговор с коммерческим директором одного из уральских заводов. - То, что вы мне предлагаете, - малоинтересно. Подумайте как следует. Если что то надумаете, дайте знать...

Он привстал из за стола, показывая тем самым, что разговор закончен, и при том одновременно ткнул клавишу интеркома.

- Скажите, пусть войдет.

Когда в кабинете появился Званцев, они дружески обменялись рукопожатиями. Хозяин апартаментов распорядился, чтобы принесли кофе. Сам достал из бара бутылку "Мартеля", плеснул в две крохотные рюмки коньяку. Пригубили за "счастливое возвращение", потом Званцев стал обстоятельно рассказывать о результатах своей поездки на Северный Кавказ - он посетил Чечню в компании с небольшой смешанной делегацией "Ижмаша" и тульского "Арсенала", членам которой, по правде говоря, хотелось привлечь как можно больше внимания к уже разработанным, но не запущенным в серию новым образцам стрелкового оружия.

Завадовский внимательно выслушал своего заместителя, отвечающего за весьма специфический круг вопросов, начиная от деловой разведки и заканчивая сферой безопасности, а затем, когда тот завершил свой рассказ, поинтересовался:

- Как обстоят дела с поставками в Чечню? Удалось разрешить конфликтную ситуацию?

- Да, при активном посредстве небезызвестного вам Михайлова... Но если говорить правду, Альберт, то мне чертовски не нравится, что мы позволили втянуть себя в околочеченские разборки.

- Я тоже не в восторге от этого всего! - сказал хозяин кабинета. - Но мы должны стремиться к увеличению прибыли.

- Насколько мне известно, по поставкам на Кавказ наши расходы даже превышают сумму доходов. Секретные операции всегда обходятся в копеечку, и я сомневаюсь, что в чеченском бизнесе нам светит хоть какая то прибыль.

- Не о том речь, Александр! Я говорю о расширении всего нашего бизнеса в целом...

Завадовский не стал дальше развивать эту тему. Они прекрасно понимали друг дружку с полуслова. Сейчас были созданы все предпосылки для того, чтобы в ближайшие полтора, максимум два года удвоить поставки за рубеж. Компания также участвовала в прибыльных проектах по конверсии некоторых оборонных предприятий и вместе с некоторыми крупными отечественными и зарубежными банками намерена была инвестировать в конкурентоспособные военные технологии, что сулило в недалеком будущем получение еще большей прибыли.

Самый большой куш можно было сорвать на Ближнем и Среднем Востоке, включая сюда богатейшие страны Аравийского полуострова. Но посредники, а это были преимущественно члены правящих там династий, помимо того, что запросили в обычном порядке свой "интерес", каждый раз, как будто заранее сговорившись между собой, заводили речь о бедственном положении своих собратьев по вере на Северном Кавказе. Тем самым они давали понять Завадовскому и К?, что если они хотят заполучить выгоднейшие контракты на поставки оружия и техники, то им придется также "что то сделать" и для их чеченских братьев. Другими словами, возможность хорошо навариться на подобных сделках была сопряжена с определенным риском.

- В нашем бизнесе приходится крутиться, как белка в колесе, - сказал Завадовский. - Ты в курсе, что я только вчера вернулся из Парижа. Встречался там с Ливанцем... Ну, ты знаешь, о ком я говорю... У мужика состояние больше, чем весь наш годовой оборот! Он контролирует кучу казино в Бейруте, приторговывает оружием и лично знает всех тамошних авторитетов... Он проинформировал меня, что примерно через две недели, точной даты и места он не назвал, на Ближнем Востоке состоится крупный сход ихних исламских паханов. Будут делить бабки, ну ты понимаешь, о чем я... Через Ливанца поступило предложение прислать и нашего полномочного представителя...

- Боюсь, как бы мы не засветились в связи со всеми вот такими делами, - задумчиво сказал экс гэбист. - Они, конечно, мастера секретить все свои мероприятия, но спецы из "МОССАДа", цэрэушники и британская СИС тоже не зря свой хлеб жуют.

- А мы обезопасим себя. Сделаем что то типа "прокладки", зачем нам напрямую с ними общаться? Если кто то и сгорит, то и черт с ним, у нас к тому времени уже будут все контракты заключены!

- И то верно...

- По такому же сценарию нужно действовать и на Кавказе. Нам следует создать автономную структуру, но так хитро, чтобы с нами и нашими партнерами это никак не было связано. Вот этот Михайлов, к примеру...

- Да, он неплохо себя зарекомендовал. Помнишь, я тебе рассказывал, как мы его "рекрутировали"? Через организацию ветеранов ГРУ, они там создали при своей ассоциации что то вроде "биржи труда"...

- Ассоциация ветеранов спецназа "РОСА", - проявил информированность Завадовский. - Но на таких грамотных спецов, как Михайлов, всегда существует повышенный спрос.

- Верно. Мужики там обретаются всякие разные, есть не только такие, кто умеет метко с бедра стрелять, но и довольно мыслящие особы. Михайлов как раз из таких: не только крут, но и башковит. И все же что то в нем не так... Мы, конечно, пробили его настоящую биографию, узнали не только настоящую фамилию, но и многое из того, чем он занимался прежде. В прошлом году, например, он проходил по совсекретным документам ГРУ как "капитан Андреев"...

- Да знаю, знаю я, - несколько раздраженно сказал глава фирмы. - И я, и ты, и многие другие наши коллеги - все мы когда то кем то были, кто чекистом, кто генералом Генштаба или полковником ГРУ! Не суть важно, кем он раньше был. На своей прежней должности он получал гроши, а сейчас перед ним разворачиваются завидные перспективы...

- Я не смог пробить, где сейчас находятся его ближайшие родственники.

- А вот это как раз свидетельствует в его пользу! Ты же сам говорил, что он башковит! Он человек ушлый и хорошо разбирающийся в своем бизнесе, а потому старается обезопасить себя со всех сторон. Твои домочадцы, Александр, тоже находятся где то за рубежом... И что? Прикажешь и тебя подозревать в каких то недобрых намерениях?!

- Я не хотел бы, чтобы мы зацикливались на Михайлове. Есть у нас на примете и другие способные личности.

- Ну да... Ты только не забывай, с кем нам приходится иметь дело. Наиотвязнейшая публика! Да... Конечно, есть еще две или три кандидатуры, можем продвинуть любого из них. И что дальше? Потом они нашему представителю либо отрежут голову, либо запугают или перекупят с потрохами, заставив работать на себя... Михайлов, насколько мне известно, закорешился с влиятельными вайнахами, взять хотя бы тех же братьев Чермоевых... Кроме того, буквально вчера вечером я получил "сигнальчик", что его кандидатура вполне устроила бы и тех, от чьего имени со мной беседовал Ливанец.

- А почему это они вдруг так его "полюбили"?

- Ты ж понимаешь, что им тоже небезразлично, с кем контачить. Сведения о нем, очевидно, пришли к ним через тех же чеченцев или же через окружение Хаттаба... И учти, дорогой, что контрразведка у них не хуже нашей, так что Михайлову, которого ты в чем то подозреваешь, еще предстоит пройти неслабую проверочку...

Заметив, что собеседник собирается ему что то возразить, Завадовский сделал отрицательный жест.

- Саша, я в твой бизнес не лезу. Если считаешь нужным, держи его постоянно в своем поле зрения. Тем более что у нас еще есть время в запасе... Но учти, что за тендер на Ближнем Востоке мы будем бороться при любом раскладе!


* * *


Уже под конец рабочего дня в штаб квартиру "Промвоенэкспорта" наведался человек, занимающий высокую должность в аппарате Совбеза и располагающий обширными связями в правительственных и околопрезидентских структурах. В последнее время он сумел оказать ряд ценных услуг компании и лично Альберту Завадовскому, который из всех своих "крыш" более всего ценил именно "совбезовскую" - это учреждение нынче наряду с президентурой является самым влиятельным в стране.

Они просмотрели вдвоем рекламный ролик в кинозале, после чего переместились в служебный кабинет хозяина фирмы. Завадовский вкратце прокомментировал только что увиденные ими кадры, но говорил он не о тактико технических данных таких великолепных "изделий", как "СУ 37", "Беркут", "КА 50", "С 300" или "Т 90У", а о тех сложностях, с которыми доводится сталкиваться на остроконкурентных рынках вооружений. В числе всего прочего он подробно рассказал о результатах своей поездки в Париж, где у него состоялась крайне важная по содержанию беседа с неким Ливанцем.

Изложив суть дела, он вопросительно посмотрел на визитера - худощавого мужчину, которому нет сорока, одетого в добротный костюм, чуть затемненные очки в дорогой оправе, за линзами которых скрыт взгляд чертовски проницательного человека.

- Надо соглашаться, - после некоторых раздумий сказал визитер. - В любом случае нужно послать на сходку наших полномочных представителей. А начнем крутить хвостом, так нашу нишу тут же забьют другие, из числа более рисковых и менее брезгливых.

- Я придерживаюсь того же мнения... Будем создавать еще одну "дочернюю фирму". Организуем все таким образом, чтобы на нас и тени подозрения не пало!

- Кого будем продвигать?

- Есть сразу несколько кандидатур. Но более всего на эту роль подходит тот, кто работает на нас под псевдонимом Михайлов.

- Да, я в курсе. Я тоже полагаю, что он в нашем совместном бизнесе - перспективная личность. Он может взять на себя самую опасную, самую грязную работу.

- У меня недавно был разговор о нем со Званцевым. Александр Николаевич не слишком одобряет эту кандидатуру. Говорит, что в биографии этого человека есть какие то неясности, какие то темные пятна.

- Белые пятна, так точнее... Мы уже не раз проверяли его по нашей линии. Кроме нас, он ни на кого другого сейчас не работает. В принципе мы его просветили капитальнейше... И если у Званцева есть какие то сомнения в нашей общей кандидатуре, то он здесь не прав...

Визитер взял со стола золотой "Паркер", задумчиво повертел авторучку в пальцах, затем вернул хозяйское добро на место.

- Просвечивать людей, конечно, надо. Но важно здесь не переусердствовать. У нас есть конкуренты и недоброжелатели не только за рубежом, но и внутри страны. Нужно осторожнее наводить справки, иначе так можно "спалить" не только исполнителей, но и какую то отрасль нашего бизнеса.

Влиятельный чиновник подчеркнуто говорил "мы", "нас" и "наш", показывая тем самым, что он является Завадовскому как минимум равноценным партнером.

- Насколько я разбираюсь в жизни, от хороших денег еще никто не отказывался. - На его губах зазмеилась тонкая усмешка. - Начислите ему добавочный "бонус" и дайте понять, что это только начало и что в будущем, если он будет и дальше нам старательно служить, его ждут самые радужные перспективы...


## Глава 3


По прибытии в Москву Андрей двое суток занимался самыми различными делами: передал на попечение других людей "двухсотых", оформился в отпуск по месту службы, пообщался на явке с одним деятелем, который точно его смерти хочет, как и все в целом его руководство, воспользовавшись подходящим случаем, переговорил по телефону со своими близкими, о местонахождении, равно как и о самом наличии которых джабраиловцам вообще не фиг знать, кроме того, ответил на два телефонных звонка от Руслана Чермоева - братья Чермоевы, а также их арабские кореша ждут от него каких то внятных слов и телодвижений.

А сейчас он шел, вернее, ехал на своей "Тойоте" на собеседование с одним из своих нынешних работодателей.

Добравшись до Замоскворечья, Андрей свернул с Мясницкой в один из переулков. Въехал под арку дома, нижние этажи которого оккупировали разношерстные конторы, и, припарковав джип во дворе, направился в одну из парадных, думая:

"Кто то из крупных джабраиловцев, Андрюша, заимел на тебя зуб. Этот "кто то" пытается нагадить тебе исподтишка. Скорее всего Званцев. Череп рассказывал, что видел его мельком в Гудермесе, и уже здесь, в Москве, эта информация подтвердилась".

Одна из дверей на лестничной площадке третьего этажа гостеприимно распахнулась перед посетителем. Здесь размещался один из офисов Званцева, хотя по документам сия контора числилась как частное охранное предприятие. У него имелся оч чень солидный "офисочек" на Красной Пресне, но кое какие дела он привык обделывать именно здесь, где обреталась небольшая компания его самых доверенных сотрудников.

Охранник у входа, одетый в штатское, но с кобурой под мышкой, как то странно посмотрев на визитера, тут же открыл пасть:

- Сдайте свое оружие!

Андрей отстегнул кобуру, передал охраннику, а тот спрятал куда то под свою "конторку". Миновали недлинный коридор, Андрей впереди, "привратник" у него по корме, и оказались в предбаннике, из которого можно было попасть непосредственно в служебный кабинет Званцева.

Вместо симпатичной секретарши в приемной обретался еще один мордоворот в цивильном костюме, у которого из под полы пиджака торчала рукоять пистолета. Он сидел в глубоком кожаном кресле и даже не подумал оторвать от него свое седалище. Лениво ткнув пальцем на другое кресло, пока свободное, отверз наконец свои уста:

- Генерал занят.

- Блядь, как вы все мне осточертели! - мрачно сказал Андрей. - Доложите своему хозяину, что Михайлов уже здесь!

И вдруг, резко развернувшись на сто восемьдесят, кивком ударил того головой в лицо. Еще раз развернулся, поймав в самой неудобной для каких либо действий позиции "секретаршу" - верзила привстал с кресла и тотчас получил ногой в бульдожью челюсть.

Из кабинета на шум появились двое: какой то незнакомый тип, очевидно, сотрудник Званцева, и, наконец, сам Александр Николаевич.

- Какого черта...

- Отставить! - резко осадил своего человека экс гэбист. Затем недоумевающе и в то же время мрачно посмотрел на дожидавшегося в приемной посетителя. - Михайлов?! Что это еще за фокусы!!

Андрей, криво усмехнувшись, направился в коридор.

- Куда вы? Вернитесь!

Вернулся. Он ведь не для того сюда пожаловал, чтобы учить шкафов Званцева вежливому обхождению. Ему с самим экс гэбистом нужно побеседовать, тем более что тот сам проявил инициативу, пригласив Мафусаила в этот офис на "душевный разговор".

Оба охранника все еще были в отключке, и попытки коллеги привести их в чувство пока не увенчались успехом.

- Как вас понимать, майор?! - сдерживая злость, поинтересовался Званцев. - Что это за представление?!

- Ты же их покалечить мог! - возмутился сотрудник. - Откуда ты взялся? Из Чечни? Совсем у тебя крышу снесло...

- У меня не "крыша", а говно. Я в этом, пока был в Чечне, сто раз смог убедиться.

- Сергей, позови кого нибудь на помощь, и займитесь этими двумя, - распорядился Званцев. Затем метнул косой взгляд на посетителя. - Ну что, майор... Разрядились? Способны соображать? Тогда пройдемте в мой кабинет!

Бушмин без приглашения уселся в кресло, закурил сигарету, затем, опередив хозяина, сказал:

- Очень плохо, генерал... Так не пойдет! В гробу я все это видал! Тем более что я получаю за такую сволочную работу сущие гроши...

- Ничего себе гроши... Сколько вам перевели на кипрский счет? Так... Тысяч шестьдесят минимум. А то и все семьдесят! Да за такие деньги...

- За такую вот мелочевку, - перебил его раздраженно визитер, - меня могли пришить хрен его знает сколько раз!

- Напрасно вы покалечили наших сотрудников. - Званцев недовольно покачал головой. - Они здесь вообще ни при чем.

- Ерунда! Пустяки! А вот двух моих коллег, которых замели вместе со мной из за вашего бездействия, покалечили жесточайшим образом! Их зверски пытали, понимаете?! Мне хотя и не так здорово, но тоже досталось! Не ет, ну на фиг... Еще одна такая "командировка", и меня оттуда в "цинке" обратно привезут, да еще с пришитой головой!

- Но вас ведь вытащили! Мы знаем, кто организовал наезд! И мы найдем способ как нибудь наказать тех людей... В любом случае сейчас для вас угрозы с их стороны уже нет.

- Полагаю, мне лучше покинуть ваши ряды, - пасмурно сказал Бушмин. - В данный момент меня не устраивают ни условия работы, ни оплата труда.

- Не горячитесь, Андрей Михалыч, - сдерживая себя, Званцев сделал примирительный жест. - Считайте, что вы миновали в своей карьере самую трудную фазу... Во первых, вам будет выплачено вознаграждение. Компенсация за перенесенные "неудобства", а также... небольшой задаток на будущее. Во вторых, не исключено, что уже в ближайшее время вам будет предложена новая, гораздо более высокооплачиваемая и в то же время менее опасная работа. И в третьих, вам нужно как следует отдохнуть, снять стресс, развеяться в комфортной обстановке...

- Вы так считаете? - как бы с сомнением посмотрел на него Бушмин. - Гм... Интересный какой поворот.

- Езжайте ка вы за кордон, - усталым голосом сказал Званцев. - И устройте там себе настоящие европейские каникулы...


* * *


Переговорив с такой важной фигурой, как Званцев, и оставшись в целом удовлетворенным достигнутыми им на данном этапе результатами, Андрей вымелся из его офиса. Но не успел он завести движок, как призывно запиликал сотовый телефон.

Сверившись с цифирью на экранчике, Бушмин недовольно покачал головой. Звонил, конечно же, Руслан Чермоев. Напрасно он так часто трезвонит, надо ему сделать замечание! Джабраиловцы, конечно, в курсе, что Мафусаил контачит с чеченскими "крышами" в Москве, и считают это занятие даже полезным, но все хорошо в меру.

- Кунак, у тебя все нормально? - заботливо поинтересовался старший из братьев Чермоевых. - У меня есть для тебя хорошие новости...

Андрей не захотел заезжать к Чермоеву в офис - что, разве он "шестерка", чтобы по первому зову вайнаха мчаться к нему сломя голову, - но и отказываться вызнать эти самые "хорошие новости" было бы тоже глупо.

Это могли быть какие нибудь сведения, пригодные в качестве развединформации для одной из его ипостасей.

Примерно через полчаса он припарковал "Тойоту" на площадке перед Курским вокзалом. А еще через пару минут рядом застыл уже знакомый по виду чермоевский "Ленд Круизер".

Заметив, что за рулем джипа сидит Ваха, Бушмин криво усмехнулся. Надо же, как они мобильны: менее недели назад этот абрек, увешанный оружием, бродил по родным горам, а теперь вот он раскатывает по Москве, причем можно быть уверенным, что с документами у него полный порядок.

- Минутное дело, кунак, - сказал подсевший в "Тойоту" Чермоев. - Я не в курсе, с чем это связано, но меня просили лично передать тебе одну вещь...

Порывшись во внутреннем кармане черутиевского пиджака, он достал оттуда две сложенных пополам бумаженции.

- Вот, держи... Мне сказали, что ты разберешься сам...

Бушмину хватило одного взгляда, чтобы убедиться в том, что через Чермоева ему передали реквизиты двух банковских счетов, включая кодированный пароль доступа. Один счет имел кипрское происхождение, денежки, переброшенные на другой, хранились в надежных банках одной симпатичной альпийской республики.

Вопрос заключается только в одном: сколько денег на счетах и что от него хотят в обмен?

...На следующий день Андрей выяснил, что на его счета от джабраиловцев поступило дополнительно двести тысяч американских баксов. Что же касается счетов, реквизиты которых и порядок доступа сообщил Руслан Чермоев, то на них лежали пока не тронутыми четверть миллиона долларов США.

Что прикажете делать человеку, на которого свалились немалые, по его понятиям, деньги? И которому было настоятельно предложено устроить себе "европейские каникулы"?

Упаковать вещи и ближайшим авиарейсом отправиться в Париж.


## Глава 4


Рандеву с "дядюшкой" было назначено Мокрушину на двенадцать дня. В такое время уважающий себя человек должен валяться кверху пузом на пляже или у бассейна. И расслабленно думать о том, что бы ему такого вкусненького съесть: здесь принято обедать в промежутке между часом и тремя пополудни.

"Родственник" подъехал к центральному входу городского парка Лимасола на обычном таксомоторе. Разглядев знакомую ему личность через лобовое стекло "Кадетта", Мокрушин выбрался из машины и тоже отправился на прогулку в парк.

Погуляв немного по окультуренной субтропической "зеленке", порознь, но в то же время связанные какой то незримой нитью, они наконец сошлись в одном месте. Сергей Шувалов, а это был именно он, уселся на лавочку, окруженную райскими благоухающими кущами, - здесь, в этом закутке, они могут без опаски обсуждать практически любые темы.

- Присаживайся, "племяш", - он пошлепал ладонью по скамье. - И скажи, что ты оч чень рад меня видеть.

- Да, конечно, - с кислым выражением лица произнес Мокрушин. - Я как увидел тебя, Михалыч, у меня аж в груди екнуло! За малым на шею тебе не бросился... Ты ж знаешь, как я вас всех люблю.

- Пожалуй, обойдемся без лобызаний... Расскажи ка ты мне, дружище, что нибудь интересное... У тебя, кстати, вполне цветущий вид! Выглядишь намного лучше, чем когда вернулся с "кавказских курортов"!

- Нашел с чем сравнивать, Михалыч! Да я, если хочешь знать, готов здесь хоть до пенсии служить!

- Кто ж разрешит... Как твои агентессы? Надеюсь, ты не забыл мои наказы и предупреждения?

- У меня не забалуешь, - заверил начальство Мокрушин. - Они обе у меня по струнке ходят! Я вот подумываю всерьез, не ввести ли мне для них занятия по строевой подготовке?!

- Будь с ними построже, - одобрительно кивнул Шувалов, с трудом скрывая усмешку. - Я слышал от Леона, что он слегка подпортил вам праздную жизнь, передоверив вашему "звену" ближнюю связь Манхейма?

- Да, подложил он мне свинью, - огорченно сказал Мокрушин. - Чтобы держать под контролем эту чертову Бартельс, пришлось даже вступить с ней в любовную связь!

- Кому? Лично тебе?

- Я что, по твоему, больной? Мне хоть и пришлось вырядиться разок в педрилу, но я не извращенец... Она "розовая", понимаешь? Пришлось устроить небольшой спектакль. Сейчас Эльза любит нашу Марго... Четвертые сутки они почти не расстаются! Вот только вчера Бартельс смоталась на несколько часов в Ларнаку, там у нее была встреча с владельцем адвокатской конторы...

- Ты тоже за ней туда мотался?

- Зачем? Мы держим ее на длинном поводке, но без натяга! Марго слышала своими ушами, как Эльза звонила, из ее же постели, какому то Марку... Я сверился с картотекой, ага, думаю, есть такой Марк в Ларнаке, он у нас проходит под кликухой Солиситер...

- Я тебя понял, Рейндж. Это хорошо, что вы за нее уцепились. Теперь слушай, какая у нас появилась задумка относительно Манхейма и всего "Белого братства" в целом...


* * *


Они проговорили, сидя на лавочке среди экзотических растений, что то около часа. Сообразив постепенно, какого рода планы вынашивает начальство, Мокрушин решил внести ясность в этом вопросе.

- Допустим, наши предположения не подтвердятся. Вот не захотят они собираться на сходняк, и все тут! Тот же Манхейм может попытаться решить все вопросы путем "челночной дипломатии". Бартельс и еще кто то из его самых доверенных сотрудников, к примеру, будут вести переговоры с "контрагентами" от его имени. Когда они выстроят вчерне всю конструкцию, включая схему складирования и транспортировки "товара", и найдут под это дело исполнителей, то остальное уже способен решить сам Манхейм. Я допускаю, что они будут бизнерить на паритетных началах с Бельгийцем, за которым наблюдает Леон. Кто то из них напоследок встретится с Ливанцем, чтобы окончательно решить денежный вопрос...

- Я понял, куда ты клонишь, - перебил его Шувалов. - Для нас это не зер гут... В таком случае тебе придется "работать" конкретно по Манхейму и его самому ближнему окружению, а Леону заниматься бизнесом Бельгийца. Возни в таком случае будет предостаточно!

- Вот и я об этом! Оптимально было бы, если бы головка "Белого братства" собралась где то в одном месте до кучи... Гм... Предположим, командир, что у них действительно запланировано проведение "конгресса", где они будут перетирать свои вопросы. Не зря Эльза устроила себе такое турне, она явно пытается уже заранее проговорить кое с кем свой и Манхейма интерес... Допустим, отслеживая передвижения этой публики, той же Бартельс, нам удастся выяснить главное: где и когда они намерены провести "конгресс"...

- Для нас это было бы большой удачей, Рейндж.

- Тогда давай сразу определимся по основному вопросу! Ты меня знаешь, Михалыч, я не люблю толкаться в разных очередях! У меня нет конкуренции с Леоном, но на финальной стадии "работать" по ним должен кто то один: или я, или Женька.

- Если они соберутся вместе, там будет до черта народу, - после паузы сказал Шувалов. - Одних только паханов десятка полтора... Представь, сколько при них будет охранников!

- Это уже мои проблемы, Михалыч. Я же не прошу тебя организовать выброску парашютного десанта на Кипр! Если дело будет поручено Леону, то мне даже лучше. Не надо будет морщить репу с утра до вечера! А за этой Бартельс, естественно, мы будем и дальше присматривать...

Шувалов размышлял не слишком долго, поскольку решение у него уже давно созрело.

- Считай, Рейндж, что ты сам напросился! У меня на Леона, сразу скажу, были другие виды, потому что "Белое братство" - это не единственная компания, что находится у нас нынче "на карандаше"... Вот думаю только, кого определить к тебе "вторым номером"?

Рейндж тоже призадумался, старательно перебирая в памяти всех своих напарников по прежним делам.

- А если мы на пару с Кондором обтяпаем это дельце? Я готов даже сам пойти к нему "вторым номером".

- Я говорил тебе еще в Москве: забудь о Кондоре! Считай, что такого человека вообще нет в природе!

Мокрушин пожал плечами.

- Ладно, тогда пусть будет Леня Белькевич. Нам понадобится кое что из оружия и спецснаряжения. Позже, когда прояснится ситуация в целом, я составлю заявку.

- У нас есть уже в этом регионе несколько оборудованных тайников, закладывались они по линии местных резидентур. Их координаты будут вам известны. Акции мы осуществляем самостоятельно, на свой страх и риск. Родственные конторы - не в курсе. Контакты в любой форме с нашими местными резидентами запрещены! Если удастся обнаружить осиное гнездо, агентесс немедленно отводишь в сторону, ну а дальше... Достаточно ли тебе в ассистенты одного лишь Белькевича?

- Вполне. Но ему пока здесь нечего делать. Я дам знать, когда он мне понадобится, а пока пусть будет на "товсь"!

- Что, плут полосатый, понравилась тебе твоя нынешняя роль? - усмехнувшись, поинтересовался Шувалов. - Я ж тебя, Рейндж, насквозь вижу! Вижу, что понравилось тебе быть султаном при твоем гареме... Ладно, не буду портить тебе обещанный отпуск - гуляй, пока молодой...

Договорившись обо всем, они отправились каждый по своим делам. Шувалов опять взял такси, чтобы добраться до аэропорта: Кипр являлся транзитным пунктом его маршрута; ему еще предстояло ненадолго переместиться в Бейрут, чтобы, во первых, самому осмотреть "поляну" и, во вторых, встретиться на нейтральной ливанской территории с представителем израильских спецслужб, у которых, судя по всему, тоже есть какие то сложности на "исламском фронте". Что же касается Мокрушина, то он, получив из рук начальника карт бланш, решил окончательно сделать ставку на целиком подконтрольную его "звену" Эльзу Бартельс.


* * *


Примерно через полчаса после того, как расстался с Шуваловым, Рейндж подкатил к взятому в аренду коттеджу. Во дворе, в отбрасываемой туями тени, стояла тачка, на которой разъезжает Виктория. Он припарковал "Кадетт" рядышком, затем, не став трезвонить в дверь, отпер ее своим ключом и прошел внутрь.

В доме, чьи окна были затемнены жалюзи, царила тишина. Вика вернулась из города только в половине восьмого утра и, очевидно, теперь отдыхала после трудов своих праведных.

Рейндж сверился с часами. Немного времени еще в запасе есть. В промежутке между четырьмя и пятью часами пополудни кто то из них двоих, он или Виктория, должен находиться в итальянском ресторанчике, расположенном практически напротив дома, на втором этаже которого находится "студио", та самая "флэт", которую сняла для себя распавшаяся по "легенде" лесбийская парочка.

В это же время туда должна подойти и Марго, если, конечно, сумеет отвязаться от "подружки". Сегодня многое должно проясниться. И главный вопрос, вопрос из вопросов: насколько сильно успела привязаться Эльза Бартельс к своей новой знакомой, будет ли иметь продолжение их "лав стори" и если да, то станет ли она уговаривать Марго совершить с ней некое совместное путешествие или ограничится тем, что пригласит "финскоподданную" к себе в Гамбург в следующем месяце или даже позднее?

Выпив в одиночестве на кухне чашку кофе и выкурив сигарету, он решил подняться наверх, где расположены спальни. Утром, вернувшись в коттедж, Вика рассказала ему, что любовная пара круто погуляла этой ночью и что когда они убрались уже в шесть утра из ночного клуба, то были такие пьянючие, что "шварценеггерихе" пришлось их едва не на себе волочь до "Феррари", и она же сказала о "явке", которую для них назначила в ресторанчике Марго.

Дверь комнаты, которую занимала Виктория, была распахнута настежь.

Вика сладко спала в своей кроватке. Простыня, которой она прикрывала свое обнаженное тело, сбилась в ноги; девушка лежала на животе, подложив кулачок под щеку, и ее темно золотистое от загара тело, со всеми своими волнительными изгибами, впадинками и холмиками, составляло контраст с белоснежной простыней - у Рейнджа от такого зрелища образовался неприличный бугорок.

- Личному составу - подъем! - негромко скомандовал он, чуть отступив в коридор и старательно отворачивая голову в сторону. - Вика, пора вставать, время...

Как бы в подтверждение его слов на прикроватной тумбочке гнусно запиликал электронный будильник. Обнаженная девушка - а Рейндж, хотя и вроде как "деликатно" отвернулся, наблюдал за ней все же боковым зрением - вздрогнула разом, перевернулась на спину, затем, вытянув руку, от чего ее упругие грудки превратились в два остроконечных конуса, легонько шлепнула ладошкой по будильнику, принудив его замолчать. Затем, спохватившись, прикрылась простыней.

- О ой... это вы, Влад? Я думала, что вы мне во сне приснились...


* * *


В городской центр они отправились на одной тачке, не столько для экономии, сколько потому, что сейчас не было нужды разделяться.

- Влад, мне так неудобно перед вами... Я спала с открытой дверью, чтобы хоть чуточку сквозняк был. Вы на меня сильно рассердились?

Рейндж, сидевший за рулем "Кадетта", повернул к ней на мгновение голову, затем, усмехнувшись, сказал:

- Это было ужасно, Виктория! Как ты могла так со мной поступить? Гм... Я, конечно, не подсматривал. Я человек вообще скромный, ты не находишь?

- О да, шеф, - заверила агентесса. - Воистину вы само целомудрие! Поэтому я и спрашиваю, не оскорбила ли я вас чем то?

- Оскорбила? Наоборот, порадовала. Хотя, повторюсь, я ничего такого...

- Да?! - оживленно перебила его Вика. - Так я вам нравлюсь все ж таки? Ну хоть чуть чуть?!

- Марш из машины! - скомандовал Рейндж, паркуясь неподалеку от ресторанчика. - Приехали! Иди и принеси мне в клювике хорошую новость!


* * *


В это время, когда обеденная пора уже минула, а ужинать еще час не пришел, заведение практически пустовало. Виктория заказала себе салат из овощей и пасту, надеясь запить все это фужером слабенького, с кислинкой, кьянти, но едва она успела приступить к трапезе, как в ресторанчике появилась Марго.

Ее светловолосая подруга заказала себе кофе. Выпив его за столиком в другом конце зала и выкурив сигарету, она рассчиталась по счету и направилась в туалетную комнату, куда минутой спустя вошла и Виктория.

- Я отказывалась, говорила, что у меня еще декада отпуска и я не хочу уезжать отсюда, - рассказывала Марго, одновременно подкрашивая губы перед зеркалом. - Потом дала себя все же уболтать.

- А что это за колечко у тебя появилось?

Блондинка, отставив руку, дала полюбоваться золотым перстеньком, украшенным тремя небольшими брюликами.

- Пару тысяч баксов, - оценила Вика. - Это как минимум.

Марго криво усмехнулась.

- Вчера, я тебе не рассказывала, они меня вдвоем поимели, сначала "блонда", а потом ее "горилла". Я устроила Эльзе разборку. Та испугалась, что я уйду от нее, и повезла меня в ювелирный салон.

- Что я могу тебе сказать, подруга... Держись! Придет время, и мы набьем этим сволочам рожи!

- Чем занят Влад? - нейтральным тоном поинтересовалась Марго. - Как вы с ним на пару уживаетесь?

- Да никак. - Вика пожала плечиками. - Он по своим делам где то бегает, я по своим... Почти что и не видимся с ним.

- Да? Вот что, Викуля... Передай Владу вот еще что... Скажи, что Марго понравилось, как он страховал ее в ночном клубе.

- Я что то не поняла...

- А ты передай ему дословно. Уж он то точно поймет.

...Рейндж видел через лобовое стекло, как мимо машины по тротуару прошла Марго, одетая в это жаркое еще время в короткую юбку и топ. Прошла и даже не покосилась в его сторону, хотя прекрасно поняла, чья это тачка и кто сидит за рулем.

Минут через пять появилась и Виктория. Внимательно выслушав ее рассказ, Мокрушин удовлетворенно покивал головой.

- Ну что ж... Прекрасно! Все таки в Черногорию?! Давненько я не был на Балканах...


## Глава 5


Международный аэропорт Орли, что расположен в южном пригороде французской столицы, настолько грандиозен со всеми своими многочисленными строениями и службами, так многолюден и цветист от смешения рас и языков, что двум никогда ранее не встречавшимся людям немудрено здесь и разминуться.

Пограничный терминал Бушмин преодолел без малейшей заминки. Оливково смуглый, смахивающий на араба офицер, равнодушным взором просмотрев заграничный паспорт, в котором имелось с десяток открытых виз, включая шенгенскую, дающую возможность свободно передвигаться практически по всей Европе, поставил штампик о прибытии и вернул документы их владельцу. Затем, чтобы избежать волокиты с таможней - при себе у Бушмина был только средних размеров дорожный чемодан с личными вещами, - Андрей направился в "зеленый коридор", миновав который он оказался в зале прибытия циклопического по своим размерам пассажирского терминала.

Опасения, что он может потеряться в сумасшедшей людской толчее, что сотрудник крупнейшего зарубежного филиала "фирмы" может пропустить ненароком его появление, оказались совершенно напрасными. "Московского гостя", кажется, намерены взять под плотную опеку уже с первых минут его закордонной командировки, что для самого Бушмина не было новостью или таким уж неприятным для него открытием.

- Господин Михайлов? - раздался у него над ухом мелодичный женский голос. - Вы прилетели из Москвы, верно?

Поставленный, как у диктора, голос, в котором практически не ощущалось акцента, принадлежал миловидной молодой женщине лет двадцати шести, одетой в брючный костюм нежно кремовой расцветки, с гладкими темно русыми волосами, стянутыми на затылке в пучок. Выглядела она именно так, как на тех фото, которые за несколько часов до вылета из Москвы показал ему помощник Завадовского, с той лишь разницей, что она оказалась чуть выше, чем представлял себе Андрей, - рост под сто восемьдесят, - да еще успела сменить цвет волос и форму прически - на предъявленных Бушмину фотоснимках черные волосы уложены в "каре", что делало ее несколько похожей на юную Мирей Матье.

- Натали Дешам? - полувопросительно произнес Андрей. - Нет, я не могу ошибиться, потому что вы самая привлекательная женщина из всех здесь присутствующих...

- Вы очень добры ко мне, господин...

- Андрей. Можете называть меня по имени.

- Натали. - Улыбнувшись краешком ярко красного рта, женщина протянула для рукопожатия свою узкую ладошку. - Как прошел полет? Кроме этого чемодана, у вас есть другой багаж?

- Терпеть не могу таскать за собой разное барахло. Итак, Натали, каковы наши дальнейшие планы?

- Ставьте свой чемодан на тележку... Нам придется пройти пару сотен метров к автостоянке, где припаркован мой кабриолет. Что же касается планов на будущее, то мы успеем обсудить их по дороге в Париж.


* * *


Еще в Москве, в канун своего отъезда, после бесед со Званцевым и гендиректором "Промвоенэкспорта" Завадовским, Андрей понял, что судьба предоставляет ему верный шанс сделать блестящую карьеру в мощных разветвленных структурах своих новых работодателей. И хотя у борта самолета его не встречал лично Серж Поляков, он же Сергей Николаевич Поляков, глава "парижского бюро", у Андрея с первых же минут сложилось впечатление, что и здесь, во французской столице, "узкие круги" склонны видеть в его лице отнюдь не званцевскую "шестерку", а перспективную в каких то их будущих раскладах фигуру.

Точно так же нельзя было числить заурядной сотрудницей Натали Дешам, хотя в "стаффе", то есть в штате сотрудников фирмы, она числится всего лишь переводчиком синхронистом, закрепленным на постоянной основе за тем же Сержем Поляковым. Во всяком случае, во всех мало мальски важных командировках в последние полтора два года она неизменно входила в "команду переговорщиков", которую возглавляли либо ее парижский патрон, либо сам Альберт Завадовский.

Сразу же выяснилось, что все крупные расходы по "парижской командировке" фирма целиком взяла на себя. Номер для "Михайлова" был забронирован в довольно престижном отеле "Крийон", в котором сравнительно недавно засветился со своей свитой Борис Березовский. Визитер из Москвы по своему статусу был далек от звания "российский олигарх", поэтому апартаменты за десять тысяч франков ежесуточно ему не светили. Но когда он в компании все с той же Дешам поднялся в свой номер, стоимостью "всего лишь" в две тысячи франков, то есть примерно в триста пятьдесят долларов за сутки проживания, то остался целиком удовлетворенным предоставленной ему на время "жилплощадью".

В отеле "Крийон" Андрей прописался в половине пятого вечера. Натали оставила его на время, чтобы он смог принять душ и привести себя в порядок. Появилась она у него в номере, как и обещалась, спустя ровно два часа, в половине седьмого.

- Неплохо, - сказала она, оглядев критическим взглядом успевшего переодеться к ее приходу Андрея. - И все же никуда не годится.

Андрей, вырядившийся в темно синий, с металлическим отблеском костюм от Версаче и новые двухсотдолларовые итальянские "шузы", слегка опешил - он успел глянуть в большое зеркало и казался самому себе ну просто писаным красавчиком, эдаким "мачо".

- Что нибудь со мной не так, Натали?

- Вы выглядите превосходно, - сказала Дешам, одарив его дежурной улыбкой. - Но в том месте, куда мы вскоре отправимся, и в том обществе, где вы будете представлены, существуют... гм... консервативные порядки.

Только сейчас Андрей обратил внимание на то, что Натали успела сменить наряд: на ней уже была строгая деловая "двойка" темно серебристых тонов. Юбка, прямая, без разрезов, целомудренно достигала середины колена, под жакет поддета белоснежная блузка с глухим воротом; на лице минимум косметики и, кроме того, никаких украшений вроде брошей и сережек с бриллиантами в ушах. Даже сумочка, которая была при ней, казалась хотя и нужной, но неброской и довольно скромной вещицей.

- Могу я взглянуть на ваш гардероб?

- Да, пожалуйста, - пожав плечами, сказал Андрей. - Но вы так и не сказали мне: куда мы с вами сегодня вечером направляемся?

- Пусть это будет для вас приятным сюрпризом, - уклонилась от прямого ответа Дешам. - Я вижу, у вас есть еще светлый костюм... Боюсь, что он тоже не годится.

- Вы говорили, что мы заедем к вашему шефу и от него уже отправимся на какое то "мероприятие", - напомнил Бушмин. - Я так понял, что мы должны встретиться с каким то важным человеком?

- Да, это достаточно... влиятельная персона в нашем бизнесе, - проинспектировав содержимое бушминского гардероба, сказала Дешам. - Патрон сам введет вас в курс дела. У нас еще есть время в запасе, и вы успеете обо всем переговорить еще до начала "мероприятия"... Я так понимаю, Андрей, что фрак вы с собой в поездку не захватили?

Бушмин усмехнулся. Вообще то он больше привык расхаживать по жизни в армейском камуфляже.

- Ничего страшного, Андрей. Здесь достать фрак, сами понимаете, не проблема.

Воспользовавшись внутренним телефоном, она высвистала в номер одного из служащих отеля. Обменявшись с ним парой тройкой фраз на французском, кивнула милой головкой в сторону своего подопечного. Француз цепко осмотрел "клиента" с головы до пят и бросился разыскивать в своих закромах подходящую экипировку для гостя.


* * *


- Вы не боитесь, Натали, что мы можем опоздать на "мероприятие"?

- У нас еще есть запас времени, - сказала Дешам, взглянув на свои наручные часики. - Кстати, Андрей, могу я взглянуть на ваши часы?

Когда она подошла вплотную, Бушмин уловил чуть горьковатый, но приятный для осязания запах духов "Мисс Диор". Ему хорошо был знаком этот аромат, равно как и марка духов, лишь по одной причине: ими иногда пользуется Лена Бушмина, в девичестве Розанова, хотя и в шутку ворчит при этом: "Вот ты говоришь, пользуйся "классикой", а я чувствую, что духи эти меня "старят"...

Последний раз он видел свою красавицу жену и их народившегося в конце февраля сынулю полтора месяца назад, и еще неизвестно, когда сможет увидеть их и заключить родных в свои объятия в следующий раз...

Дешам отпустила наконец его руку, вынеся свой вердикт:

- Неплохо. Часы, думаю, можем оставить.

Оценки "неплохо" удостоились швейцарские наручные часы "Ролекс", стоимостью в полторы тысячи баксов. Попутно, как показалось Андрею, эта "полуфранцуженка" бегло осмотрела его руки - возможно, вслед за "костюмером" следовало вызвать в номер мастера по маникюру - и заодно проверила с близкого расстояния, не допустил ли он огрехов при бритье.

После чего, удовлетворенная, видимо, осмотром, скромно уселась на диван из светлой кожи, плотно сведя коленки и тщательно оправив нижний край юбки.

- Складывается впечатление, что меня готовят для участия в каком то конкурсе, - шутливо сказал Бушмин. - Что то типа "Мистер Юнивэсэл"...

- Вы не очень далеки от истины, - с той же дружелюбной интонацией отреагировала Дешам. - Вы не обидитесь, Андрей, если я у вас кое о чем спрошу?

- Спрашивайте на здоровье. - Андрей застыл в задумчивости у мини бара, заставленного разнокалиберными бутылками. - Натали, поскольку мне неизвестны ваши вкусы, сами поруководите, сколько и из какой бутылки вам налить... Все равно ведь вынуждены дожидаться "костюмера"...

- В ближайшие несколько часов нам лучше обойтись без спиртного, - с мягкой, извиняющейся улыбкой сказала Дешам. - Зато позднее, если возникнет желание, вы сможете легко наверстать упущенное.

- Вы что то хотели спросить, Натали.

- Вы холостяк, Андрей? Извините, ради бога, мое любопытство...

"Так, началась "разведка боем", - подумал Бушмин. - Хотя нет... Если уж пользоваться военной терминологией, то настоящая "разведка боем" может иметь место уже этой ночью, когда Дешам, если только ее снабдят такими инструкциями, нырнет ко мне в постель и попытается хорошо известными способами выпытать интересующую кое кого информацию..."

- А разве по мне не заметно? Кого может заинтересовать такой тип, как я?

- Не скажите, - задумчиво произнесла Натали. - У вас... гм... впечатляющие внешние данные. Вот я и подумала, что такой красный товар, как вы, извините за рыночную терминологию, наверняка уже находится в чьей то собственности...

- Спасибо на добром слове, - усмехнулся Андрей. - Представьте себе, до сих пор так и не нашлось "покупателя"... А вы, Натали? Судя по чистейшему произношению, мы с вами соотечественники?

- Родом я из Питера, - после небольшой паузы сказала молодая женщина. - Мой папа работал в одной из крупных экспортных контор, и, когда мне было тринадцать, он был командирован во Францию, в одно из тогда еще советских торгпредств. Ну и так получилось, что мы, наша семья, здесь прижились...

- С вашей внешностью вы могли сделать карьеру топ модели. Не пробовали, часом?

- Да, какие то попытки, хотя и не очень серьезные, были, - улыбнувшись каким то своим воспоминаниям, сказала Дешам. - Приходилось время от времени подрабатывать на показах в одном из второразрядных "домов", это еще когда я в Сорбонне училась, на филологическом факультете...

"Ну да, конечно, - хмыкнул про себя Андрей. - Бедненькая, на обучение вынуждена была себе вроде как зарабатывать... Забыла только сказать, что одной из совладелиц второразрядного "дома" является ее родная мама, "мадам Трифонова", и что источник их личного семейного благосостояния несколько оскудел после того, как в девяносто пятом "месье Трифонов", попытавшийся взять под контроль экспорт французских вин и коньяков в эсэнговию, внезапно умер от обширного инфаркта прямо на рабочем месте..."

Но Натали Дешам, в девичестве Трифоновой, вовсе не обязательно знать, что "прикомандированный", над которым она взяла шефство с момента его появления на французской земле, имеет доступ к самым различным базам данных - а Бушмин, отправляясь в поездку, решил поинтересоваться по "досье", "ху из ху" в закордонных штатах фирмы Завадовского и К?.

Поэтому спросил он о другом:

- Ради всего святого, Натали... Признайтесь, кто он такой? Кто тот человек, для встречи с которым вы так усиленно меня наряжаете?

В этот момент в дверь номера постучали. "Костюмер", таким образом, отсутствовал всего минут пятнадцать: сервис в отеле налажен поистине первоклассный, и если джентльмен, к примеру, собрался вдруг на "пати" и обнаружил, что по рассеянности, вот как Андрей, забыл прихватить в поездку фрак и манишку, то он может взять этот самый жизненно необходимый ему фрак напрокат, не выходя из собственного гостиничного номера.

- Как раз то, что нужно. - Дождавшись, когда Андрей сменит прикид, "переводчица" сама выпустила ему белоснежные манжеты и поправила бабочку. - Вот сейчас у вас авантажный вид...

- Итак?! - Андрей и сам слегка тащился от того, как "авантажно" он теперь выглядит. - Мы едем в гости к президенту Шираку?

- Нет, вы не угадали. - Дешам кивком пригласила его следовать на выход. - Пока могу сказать лишь одно: этим вечером нам придется иметь дело с одной очень неглупой женщиной...


## Глава 6


Городская квартира Сержа Полякова находилась в том же серо мраморном здании, построенном в стиле ампир, что и офис парижского филиала компании "Промвоенэкспорт". Помимо этих недурственно обустроенных шестикомнатных апартаментов, Сергей Николаевич имел во Франции и другую недвижимость, в частности особняк в окрестностях городка Вернон, на полпути между Парижем и Руаном, и еще "летний домишко" на Французской Ривьере. Его семья безвылазно проживала в Верноне, там же, по соседству, в недавно отреставрированном "пале", начиная с Нового года живут близкие родственники Альберта Завадовского: его жена, две дочери и теща. С виду глава парижского бюро оказался довольно приятным и легким в общении человеком. Выглядит несколько моложе своих сорока семи, такой гладкий, лощеный европеец. Первым делом извинился, что не смог лично встретить в аэропорту "дорогого гостя", поскольку вынужден был заниматься в это время какими то неотложными делами. Затем высказал сожаление, что Андрею, наверняка уставшему после перелета и резкой смены обстановки, придется вместо полноценного отдыха поучаствовать в одном из деловых мероприятий.

На квартире у Полякова они пробыли около сорока минут. Никакой полезной информации из своего непродолжительного общения с главой местного бюро Андрей так и не почерпнул. Но он уже успел свыкнуться с тем, что в последнее время его окружают сплошь хитрожопые личности, а потому не стал торопиться с расспросами.

- Вы очень удачно подгадали с приездом, - сказал Поляков, когда они втроем заняли места в салоне глянцево черного "Ауди Е8". - Как раз на сегодня, Андрей, у меня был назначен деловой ужин с Фатимой. И я подумал, что, раз вы сейчас в Париже, почему бы и вас заодно не представить ей? Неизвестно ведь, когда еще выпадет столь благоприятный случай...

- Вы сказали - Фатима? Она что, не из здешних мест?

- Нет, она родом из Северного Ливана. Мы называем ее "мадам Фатима", потому что ее полное имя в арабском произношении...

Уловив его взгляд, переводчица Дешам, сидевшая в салоне лицом к одетым во фраки мужчинам, озвучила гортанными звуками полные "реквизиты" загадочной ливанки.

- ...запомнить, а тем более верно произнести довольно сложно, - закончил начатую фразу Поляков. - Или вам, Андрей, все же удалось его запомнить?

- Боюсь, что нет, - усмехнулся Бушмин. - Те из арабов, с кем меня сталкивала жизнь, точно так же предпочитают обозначать себя европеизированными именами.

"Не ваше дело, какой конкретно информацией об этой "Фатиме" я располагаю, - подумал он про себя. - Вам не обязательно знать, что у меня на уме, а что еще сверх того записано на подкорку и какой у меня во всем этом деле имеется "свой интерес".

- Наверняка богатая, толстая, с усиками и бородавкой на носу, - предположил Андрей. - И еще, судя по нашим сборам, капризна и разборчива в своих отношениях с другими людьми.

Двое остальных многозначительно переглянулись, после чего Поляков довольно искренне рассмеялся.

- Вижу, что не угадал, - изобразил смятение Бушмин. - Ну хорошо, а что от меня вообще требуется?

- Как на первый раз, сущий пустяк, - переключившись на серьезный лад, сказал шеф парижского бюро. - Я представлю вас сегодня Фатиме, во всяком случае, постараюсь это сделать. Второе... В тех кругах, с которыми мы пытаемся расширить сотрудничество, эта женщина имеет полезные для нас связи и знакомства, без которых делать бизнес на Ближнем Востоке очень и очень сложно... Третье. Сомневаюсь, чтобы мадам Фатима стала вас сегодня о чем то расспрашивать. Ведите себя просто и естественно, она не переносит экстравагантных людей. Четвертое, вы это должны знать: про нее говорят, что она видит человека насквозь...

Представительного вида лимузин тем временем мягко подкатил к роскошно иллюминированному зданию из серебристого известняка.

- И, наконец, последнее, пятое, - сказал Поляков, прежде чем водитель и поспешивший к ним швейцар распахнули дверцу авто. - Если вашу кандидатуру по каким то причинам зарубят, то знайте, что Фатиме вы чем то не приглянулись...


* * *


Ровно в десять вечера они заняли места за столиком, сервированным на шестерых особ, причем остальные три места ко времени их появления пустовали. Пока дожидались остальных, Андрей узнал от Натали, что они находятся в престижнейшем ресторане "Тур д'Аржан", что в переводе на русский означает "Серебряная башня", и что заведение это входит в узкий круг ресторанов, носящих высочайшую марку "Гранд табль дю Монд" ("Великие столы мира").

Из панорамного окна открывался великолепный вид на иллюминированные огнями набережные Сены и подсвеченный со всех сторон мощными прожекторами собор Парижской богоматери.

- Запаздывает что то наша гостья, - подал реплику Поляков.

- Обычное дело, - отреагировала на его замечание Дешам, которой, казалось бы, с ее скромным статусом переводчицы положено в таких случаях помалкивать. - Хорошо, если к одиннадцати появится.

- А мне здесь нравится, - жизнерадостно заявил Бушмин. - Надо будет взять на заметку... Особенно мне нравится наш столик, думаю, я здесь не в последний раз...

- Вряд ли у вас что то получится, - сказала Дешам.

- Почему?

- Гм... Столики в подобных заведениях, как правило, резервируют за несколько недель до предполагаемого визита в ресторан.

- Что вы говорите? - удивился Бушмин. - Надо же, как я удачно здесь появился...

Он понял, что Дешам сказала ему неправду. Вернее, полуправду. В "Серебряную башню" действительно попасть непросто, даже какому нибудь толстосуму. Но у некоторых людей здесь явно имеется крутой блат, и общие "правила" их не касаются.

Метрдотель, только что уважительно переговаривавшийся о чем то с "месье Полякофф", торопливо направился куда то в глубь зала.

- А вот и наша Фатима, - негромко сказал Поляков. - Что за женщина! Просто чудо...

Все трое, включая даже Натали, дружно поднялись со своих мест. И хотя в это время суток в заведении не было недостатка в породистых, красивых женщинах, многие состоятельные клиенты, ужинавшие за другими, несколько удаленными столиками, также дружно повернули головы в сторону троицы, появившейся только что в зале ресторана "Тур д'Аржан".

Пока загадочная ливанка в окружении своих спутников царственно шествовала к их столику, Андрей успел таки ее как следует рассмотреть.

Безусловно, это была одна из самых красивых женщин, которых ему когда либо доводилось видеть.

Ливанка, а она была по возрасту ровесницей Бушмину, находилась сейчас в самом расцвете своей нездешней красоты. Она была довольно высокой, почти такого же роста, что и Дешам. В ее жилах, очевидно, смешалась кровь сразу нескольких рас: кожа у нее была не смуглой, а скорее золотистой, скулы высокие, как у женщин славянского племени, великолепно очерченный крупный рот и чуть раскосые миндалевидные глаза. Но все это существовало в ней в идеальной гармонии, и даже несколько крупный, с горбинкой нос не то что не портил ее облик, а, наоборот, придавал ему некий аристократический шарм.

Интересно, как она была одета. Андрей, в общем то, и не ожидал, что Фатима, как какая нибудь забитая "женщина Востока", явится в такое место в "хиджабе" и будет сидеть где нибудь в уголке, наглухо завернутая в свои одежки. На ней было длинное, почти до пят, довольно облегающее платье цвета цикламен, открытое по последней моде, но ее грудь и плечи целомудренно укрыты, вернее, как бы укрыты, полупрозрачной шифоновой накидкой золотистых расцветок. Ее пышные темные волосы туго забраны в узел, а голова, как того требует традиция, прикрыта "сеточкой", сотканной из тончайших, похожих на паутинку, золотых нитей.

Наряд, сочетающий в себе веяния современной моды и дань религиозным и национальным канонам, гармонично дополняли ювелирные украшения: колье на шее, видимое даже сквозь шифон, длинные крупные серьги в ушах, с великолепными рубинами и художественно орнаментированные золотые же браслеты на изящных запястьях ее рук.

Двое смуглых молодцов, на гвардейских фигурах которых фрачные костюмы сидели как влитые, составляли ее небольшую свиту.

Поляков элегантно поклонился гостье и произнес, улыбаясь, что то по французски, типа "я восхищен вашей неземной красотой..." Затем последовал легкий кивок в сторону двух южных красавцев, и наконец дошла очередь до "московского товарища".

Дешам почему то не спешила с переводом, но Андрей уловил, что Поляков посвятил ему пару тройку фраз, во всяком случае, отчетливо прозвучало "месье Андрэ э Михайлофф".

Ливанка, посмотрев на него своим странным завораживающим взглядом, неожиданно протянула ему свою ладошку.

- Бонжу у, мэсье.

- Бонжур, мадам.

Их общение глазами продолжалось два три коротких мгновения. Затем женская рука на манер змейки выскользнула из его ладони, после чего Фатима уселась, как и все прочие, за столик с видом на ночной Париж.

"Будь с ней осторожен, - почему то усмехнувшись про себя, подумал Андрей. - Не забывай, что о ней сказано в "досье" - хитра, вероломна, легко манипулирует людьми, короче, та еще стерва..."

Во время ужина в основном подавали изысканные блюда из рыбы и прочих морепродуктов. Мясные закуски отсутствовали, на употребление спиртного было наложено негласное табу. Серж Поляков и Фатима вели меж собой светскую беседу, остальные предпочитали помалкивать.

Андрей вообще старался поменьше смотреть в сторону ливанки, поскольку пристальное мужское внимание ей может не понравиться. Не говоря уже о двух ее молчаливых спутниках, чей внешне спокойный и даже безмятежный облик никого не должен вводить в заблуждение.

Оставалось только предаваться собственным мыслям.

Бушмин думал о том, например, что разных там ящериц, змей и даже сырую рыбу ему уже доводилось вкушать - еще в те времена, когда он проходил школу выживания спецназа. Тогда он даже не задумывался о том, что ежели этих тварей полить изысканным соусом, то ужин на одного едока может зашкалить за тысячу баксов.

И о другом думал, вернее, вспоминал.

Помимо тех сведений, что заложили в его "картотеку" касательно Али Хасана Аленни (он же Ливанец), один из экспертов арабистов поведал Бушмину кое что о взаимоотношениях Ливанца и Фатимы.

По мнению специалиста, богатейший ливанец, состояние которого оценивается примерно в пять миллиардов долларов, обладающий обширнейшими и до конца не проясненными связями в исламском мире, этот бесспорно умелый и энергичный ближневосточный делец находится если не целиком под пятой у Фатимы, то последняя, вне сомнений, имеет на него колоссальное влияние.

Природу такого довольно мощного влияния, которое сродни магнетическому, как сказал Арабист, объяснить довольно сложно. Ну да, Фатима, бесспорно, не только красива, но и умна и к тому же на четверть века моложе... Ну и что из того, казалось бы? Мало ли "умниц" и "красавиц" перебывало у Хасана, которому уже пятьдесят четыре, в содержанках и наложницах? Их было у него "тьма тем"!

Но только до той поры, как в его жизни появилась Фатима, с которой он не расстается вот уже почти десять лет, - она не только вытеснила прочих соперниц, но и сделала Ливанца во многом послушным ее железной, отнюдь не женской воле.

Так и не закончив обучение на экономическом факультете Сорбонны, она вернулась на родину в девяностом году, когда в потрясенном гражданской войной Ливане стали ощущаться позитивные перемены. О родителях Фатимы полных сведений нет, существует версия, что они погибли в конце семидесятых, став жертвами свирепых межрелигиозных распрей, а чудом выжившую девочку какое то время воспитывали родственники ее отца.

Начинала она не то секретарем, не то референтом у одного из бейрутских бизнесменов, являвшегося хорошим знакомым Хасана. Последний в то время вкладывал невесть где добытые им средства в разрушенную войной сеть игорных домов Бейрута, чья слава ранее гремела на весь мир. Ливанец сразу положил глаз на сообразительную девчонку, к тому же наделенную недурственной внешностью, и каким то образом переманил ее к себе. Наверное, он и не предполагал в ту пору, что женщина эта уже в самом скором времени станет ему единственной желанной любовницей, одновременно сестрой и самым близким другом, музой, вдохновляющей его на новые финансовые подвиги, а также советником и помощником в самых сложных и щепетильных делах.

Несколько раз между ними случались крупные размолвки, в основном по вине ревнивого Хасана, но он же, не выдержав и недели, каждый раз умолял гордую красавицу, которая хоть и не была ему женой, но значила в его жизни гораздо больше, чем его собственная законная жена, забытая и задвинутая так, что о ее существовании даже знакомые Ливанца не подозревали, - да, умолял простить его и дарил, дарил, дарил...

Заминая их последнюю по времени размолвку, например, он преподнес Фатиме одно из лучших своих бейрутских заведений, игорный дом "Квин Саби", приносящий ежегодно свыше восьмидесяти миллионов долларов чистой прибыли.

Еще следует добавить, что Ливанец очень серьезно относится к вопросам собственной безопасности, опасаясь, причем обоснованно, покушений на свою драгоценную жизнь. На публике появляется редко и неохотно, а из европейских столиц предпочитает Париж, город, который Фатима полюбила с юности, - в одном из пригородов французской столицы им еще в начале девяностых был куплен шикарный особняк, который служит этой паре резиденцией во время их регулярных, но непродолжительных по срокам пребывания наездов в Париж.

Учитывая ревнивый характер Хасана и степень его привязанности к своей "музе", можно предположить, что не только Фатима, но и сам Ливанец нынче тоже обретается где то поблизости - если и не в Париже, то в Западной Европе наверняка.

Погрузившись в глубокую задумчивость, Бушмин едва не пропустил самое интересное: Поляков и прекрасная ливанка внезапно оборвали светский разговор, и теперь Фатима, ранее, казалось бы, вообще не замечавшая его присутствия за столом, в упор смотрела на него своим завораживающим взглядом - все равно как удав на кролика.

Она произнесла что то своим ровным приятным голосом, и тут же включилась в работу Натали Дешам:

- Мадам Фатима спрашивает, приходилось ли вам, Андрей, когда либо играть в казино на деньги?

- Нет, никогда, - после небольшой паузы сказал Андрей. - Но я надеюсь, что в будущем, когда подвернется возможность, я все же решусь испытать свою фортуну.

- А в жизни? - спросила через переводчицу ливанка. - В своей жизни вам приходилось играть?

- Как и всякому другому человеку.

- Бывало такое, что на кону стояла ваша жизнь?

- Иногда.

- И вам каждый раз удавалось выигрывать?

- В противном случае я не имел бы чести, мадам Фатима, находиться в вашем очаровательном обществе...

Взгляд женщины на короткий миг стал обжигающим, но Андрей выдержал и это испытание. Потом Фатима элегантно щелкнула пальцами, как бы привлекая внимание обслуги, и что то шепнула на ухо почтенно склонившемуся к ней официанту.

Тот появился через минуту с подносом, на котором стояла рюмка водки.

- Мадам Фатима говорит, что вам вовсе не обязательно придерживаться "сухого закона", - с нотками обеспокоенности в голосе сказала Натали. - И еще... Она спрашивает: за что пьют там, откуда вы приехали, и за что вы хотели бы выпить здесь, в этой компании?

Он встал из за стола, взял рюмку с подноса, затем выпрямился во весь свой гвардейский рост. Поляков тем временем смотрел на него с беспокойством, а Фатима с легким любопытством: как то он выкрутится из положения, этот их новый знакомый?

- Я хочу выпить за приятное знакомство, - сдержанно улыбнувшись, сказал Бушмин. - Что же касается всего остального... Если бы вы были, мадам, там, откуда я не так давно выбрался, то я сказал бы вам при случае примерно следующее...

Дождавшись, пока Дешам переведет его слова, он закончил свой тост:

- Все будет нормально, мадам Фатима. Все будет хорошо.

И, как водится в таких случаях, выпил рюмку до дна.


* * *


Ужин в "Серебряной башне" занял всего около полутора часов. Когда они попрощались с ливанкой и загрузились в свой лимузин, Поляков, как то странно посмотрев на него, сказал:

- Кажется, все прошло удачно.

- Надеюсь, я не испортил обедни? - поинтересовался Бушмин. - Наверное, я не должен был выпивать в ее присутствии...

- Не знаю, не знаю, - задумчиво произнес Поляков. - Этот эпизод вовсе не важен... Гм... Пока что, Андрей, вы подтверждаете данную вам из Москвы характеристику, и думаю, что можете взлететь довольно высоко...

Бушмин невольно коснулся груди, где у него в карманчике был спрятан квадратик глянцевой бумаги с тисненной золотом эмблемой казино "Квин Саби" и парой телефонных номеров.

"Если надумаете сыграть по крупному, месье Михайлофф, милости прошу к нам в Бейрут..."

- Что дальше? - спросил Бушмин. - Обратно, я так понимаю, вы пока меня не отправляете? Сергей Николаевич... Фатима, конечно, прелестная женщина, но я рассчитывал на встречу с совершенно другими людьми.

- Всему свое время, Андрей, - с нотками показного дружелюбия сказал глава парижского бюро. - Отдыхайте, развлекайтесь как угодно, короче, вы наш гость! А чтобы вы, Андрей, не потерялись ненароком в огромном городе и чтобы не заскучали без компании, я целиком и полностью передоверяю вас заботам нашей милой Натали...


## Глава 7


Рейндж, коротавший время на пустынном пляжике, успел уже было заскучать, когда на берегу бухты появилась наконец целиком вся женская компания.

По правде говоря, он ожидал увидеть здесь одну лишь Викторию, но они почему то приперлись сюда все вчетвером.

И не пешком добрались, как Мокрушин, а приехали. На ярко красном "Феррари", за рулем которого сидела не кто нибудь, а сам "объект", слежка за которым должна помочь ему, Рейнджу, а вовсе не Леону или любому другому из "чистильщиков" решить проблему если и не всего "Белого братства", то хотя бы такой значительной фигуры, как оружейный магнат Эрих фон Манхейм.

Стало быть, его агентессы решили применить какую то другую тактику. Теперь, когда и Вика законтачила с немками - когда только она успела? - у них сформировался любовный треугольник.

А может, даже "квадрат", потому что охранница, хотя и смахивает на "качка", тоже принадлежит к лесбийским кадрам.

Полевые агенты Марго и Виктория, должно быть, знают, что они делают. Их ведь специально обучали разным "штучкам" и прежде всего тому, как следует обращать человеческие слабости себе на пользу и как, в какой среде сподручнее всего добывать массу полезной для их службы информации.

Разом захлопали дверцы спортивной тачки, и вся компания, громко и возмущенно переговариваясь о чем то, выбралась наружу, на пустынный берег бухты.

Как он и предполагал, никто из четверых даже не посмотрел в его сторону. У них назрела какая то бабская разборка, и, судя по их порывистым жестам и громким запальчивым речам, они выбрались в этот дикий девственный уголок Черногории, затерявшийся где то среди причудливо изломанной береговой черты Адриатики, чтобы перетереть здесь какие то свои междоусобные дела.

Открытые купальники оставляли их загорелые тела практически обнаженными.

Общались они на какой то смеси немецких и английских слов. Насколько Рейндж смог врубиться в этот визгливый бабий базар, у каждой из участниц "квартета" были какие то свои претензии ко всем остальным. Черт их разберешь, этих лесбиянок: то они целуются взасос и во все места и дарят ювелирные украшения, то готовы уже убить "любимую" в приступе дикой, неразборчивой ревности.

Правда, в отличие от прочей троицы, "шварценеггериха" произносила немного бранных слов, зато она, как бы намекая на свое физическое превосходство, принимала разные живописные позы, демонстрируя, как культурист во время соревнований, свои внушительные бицепсы и трицепсы.

Не спуская глаз с женской компании, от которой его отделял всего десяток метров, Рейндж поерзал задницей на песке, устраиваясь поудобнее, затем запустил руку в небольшую сумчонку за бутылкой пива "Бадвайзер". Там же у него хранилась "беретта" с уже навернутым глушителем.


* * *


Первой не выдержали нервы у "блонды". Она вознамерилась дать звучную пощечину Марго, но та успела выставить блок, а затем сама врезала "любимой" смачную оплеуху.

Наверное, это послужило сигналом для начала жесточайшей разборки. Во первых, квартет участников разом оголился до пояса, а во вторых, пошвыряв лифчики на песок, они разбились на сражающиеся пары.

Мокрушину было чертовски жаль, что он не может пригласить сюда каких нибудь любителей подобных забав и содрать с них втридорога за "билеты", зрелище того стоит, а еще сорвать немалый куш на тотализаторе - кто кто, а уж он то точно знает, каковыми будут результаты этих кровопролитных боев.

Эльзе Бартельс достойную пару в поединке составила, естественно, "финскоподданная" Марго. Обе дрались умело, причем "блонда", судя по применяемым ею приемам карате до и айкидо, знала толк в таких вот восточных единоборствах. Марго удачно защищалась, а порой эффектно, а главное, эффективно, с разворота - "ки и ия!!" била ногой. Один такой мощный удар пришелся "блонде" по корпусу, и ее левая грудь, до того упруго колыхавшаяся в такт движениям, как то странно сплющилась, превратившись в нечто бесформенное и даже уродливое.

"Вот так вот всегда, - неодобрительно заметил про себя Рейндж. - Ты думаешь, что у женщины красивая от рождения грудь, а на деле, когда доходит до проверки, часто вскрываются случаи жульничества и попытки облапошить недотепистых мужиков..."

Понятно, женщины вольны делать все, что считают нужным, важным и даже жизненно необходимым для поддержания тонуса и красоты, но лично ему все эти силиконовые имплантаты как то не по душе: ему доводилось как то иметь дело с "силиконовой" подружкой, так пришлось с ней срочно расстаться, потому что он пугался этих ее дивных полушарий, каковые на ощупь воспринимаются так, как будто ты взял в руку средиземноморскую медузу.

В отношении Марго вопрос по прежнему в этом ракурсе оставался открытым: все у нее пока было на месте, но ведь и Эльзе пока еще не удалось выдать адекватный ответ.

В другой паре, ясное дело, силы были не равны. Немка была слишком тяжеловесной, передвигалась медленно, то приседала, то разводила широко руки, пытаясь по медвежьи захватить в объятия свою юркую, чрезвычайно ловкую соперницу, которая наносила по ней удары со всех сторон. Раза два или три и ей досталось, но в целом бой проходил за явным преимуществом полевого агента Виктории (настоящую фамилию знают только Шувалов и руководитель "группы Мерлон").

Рейндж ловко перебросил баул в другое место. Секундой позже аккурат на это место, почти рядышком с ним, рухнула заполучившая серию ударов телохранительница Эльзы Бартельс. Сверху, как опытный наездник, уселась Виктория. Обе женщины были порядком окровавлены и дышали с хрипами и посвистом, как загнанные лошадки. Агентесса притом сомкнула пальцы на горле массивной соперницы, но, видимо, и у нее уже силенок осталось маловато - немка все еще продолжала брыкаться.

- Хорошо, что вы не стали нам помогать, - в несколько приемов, задыхаясь и краснея от натуги, сказала Вика. - Это наши дела...

Мокрушин достал новую бутылку "Бадвайзера" и откупорил ее уже ставшим привычным способом, тут же убрав ствол в сумку.

- Сами, девочки, все сами, - сказал он после того, как сделал крупный глоток. - Я ж предупреждал, что и пальцем не пошевелю...

Но все же сжалился и передал подуставшей агентессе едва початую бутылку с пивом.

- Глотни, Вика, оно холодненькое! Ну а потом, с новыми силами...

Виктория благодарно кивнула, но поступила с "презентом", полученным от сердобольного "старшего брата", довольно экстравагантно: она треснула бутылкой немку по башке, стеклянная тара разбилась, а ее остаток в руке Вики превратился в смертоносную "розочку", при помощи которой она наконец приговорила этого монстра в женском обличье.

В считаные секунды крупногабаритная "шварценеггериха" как то странно съежилась сдулась на манер резиновой куклы, которую жестоко поимел целый взвод американских джи ай.

К этому моменту в первой паре также все было кончено: устав колотить "блонду" башкой о капот "Ферра ри", Марго швырнула ее на песок, плюнула на нее, после чего, пошатываясь, направилась в сторону коллег.

"Интересный вопрос, - подумал вяло Мокрушин. - Если Эльза мертва, то как и через кого я смогу добраться до Манхейма?"

- Мне кажется, что я брежу, - сказал он подчеркнуто сухо. - Что это за "спектакль" вы мне здесь устроили?

- Стерва откусила мне ухо, - сказала Виктория, после чего продемонстрировала это самое откушенное ухо "старшему брату". - Ума не приложу, что теперь делать?

- Влад, хотите потрогать мою грудь? - Марго ласково улыбнулась, после чего выяснилось, что у нее выбиты передние зубы. - Я знаю, у вас есть какие то подозрения...

Она наклонилась, и в этот момент Рейндж обнаружил, что у Марго под левой лопаткой торчит рукоять ножа - и как только спецназовский "эттек", всаженный по гарду, не проткнул девушку насквозь?!

- Что нам делать, шеф? - с надеждой смотрела на него Вика. - Вы умный, вы старше и опытней - подскажите!

- Потрогайте мою грудь! Вам ведь этого хочется, Влад?!

- Нет, это не мое ухо! Это ухо ваше, шеф! Вы его дали Марго, а Марго подарила его Эльзе!

- Влад, у меня божественная грудь, не так ли?

- Если вам не нужно "ухо", я его выброшу!

Мокрушин отобрал у Вики "ухо". То, что легло к нему на ладонь, не было никаким человеческим ухом, а было не чем иным, как зажигалкой "Ронсон". Вещичка роскошная, с золотым корпусом, и, хотя подобные вещи принято дарить мужчинам, Марго, чтобы не оставаться внакладе, подарила "любимой Эльзе" эту вот "безделушку" - внутри корпуса находились миниатюрный чувствительный "жучок" и такой же миниатюрный источник автономного питания.

- Очень плохо, - укоризненно сказал "старший брат". - "Блонду" вы "мочканули" и сами теперь как... инвалиды! Как я вас в таком виде через все кордоны и таможни обратно в Москву доставлю? Боюсь, придется мне теперь от вас избавиться...

Пока он откупоривал последнюю из упаковки бутылку, Марго успела куда то испариться, а Виктория, переместившись таким образом, что заслоняла теперь его от солнца, уперла в бока кулачки, после чего не очень внятно, как сквозь плотную вату, неодобрительно произнесла:

- Так недолго и сгореть... Шеф, просыпайтесь, а то обгорите весь, как головешка!


## Глава 8


Мокрушин, не спавший последнюю ночь, оказывается, умудрился закемарить на многолюдном городском пляже.

- Бред какой то... Где это я?

Вика, наряженная в коротенький сарафанчик с подсолнухами, с бутылкой пепси в одной руке и пляжной сумочкой в другой, озадаченно покачала головой, затем присела рядом с ним на корточки.

- Забыли, шеф? Мы прилетели вчера в Тиват...

- Аэропорт?

- Ну да! Потом Марго на мобильник прозвонила, выдала свои координаты... Мы взяли такси и уже ранним утром были здесь.

- Где это - "здесь"?

- Шеф, вам точно напекло голову... Этот город называется - Улцинь! Ну что, теперь вы сориентировались во времени и в пространстве?

- Ага! Конечно же - Улцинь! Я что, по твоему, настолько туп, что не знаю, где нахожусь?

Он отодвинулся чуть в сторону, чтобы освободить для Вики краешек подстилки. Заодно проверил поясную сумку, в которой хранились документы, кредитные карточки и деньги, - все оказалось на месте. Если верить часам, он проспал около получаса. За сохранность своих вещей он нисколько не опасался: годы тренировок и реальных опасностей, среди которых ему приходилось существовать, сделали его "сторожевые датчики" чувствительными к малейшей угрозе. Так что, ежели один из местных воришек покусился бы на его добро, то ничего, кроме неприятностей, ему бы не обломилось.

Надо же, какая ерунда ему приблазнилась... На самом деле он находился на многолюдном курорте в южном секторе Черногории, а не на каком то диком, пустынном пляже. Справа от него, обустроенная на холме, грозно нависает над Адриатикой древняя крепость, за спиной набережная и россыпь черепичных крыш, среди которых выделяются стрельчатые минареты вперемешку с колокольнями православных церквушек.

По приезде в Улцинь они вынуждены были с Викой на какое то время разделиться. Рейндж взял тачку и, ориентируясь на подсказки, осторожно добытые им у местного таксиста, устроил себе небольшую познавательную поездку по дорогам прилегающих к побережью лесистых горных кряжей. Найдя то, что ему было нужно, около двух часов провел в небольшой деревушке, над которой, построенный на макушке господствующей над местностью высотки, подобно неприступной крепости, возвышался немалых размеров замок особняк - это была резиденция некоего Горана Златковича.

Именно Златкович, этот крупнейший черногорский авторитет, одна из влиятельных теневых фигур на постюгославском пространстве, пригласил к себе в гости Эльзу Бартельс - не исключено, правда, что инициатором такой встречи является сама немка либо непосредственно ее старший партнер Манхейм.

Местность там была устроена таким образом, что подобраться незамеченным к охраняемому дому крепости дело безнадежное.

Несолоно хлебавши, но все же заполучив кое какую пищу для размышлений, он взял в деревне другого "частника" и вернулся в Улцинь, где оставил Викторию, которая должна была уладить кое какие бытовые проблемы.

Они предварительно уговорились, что "старший брат" будет дожидаться агентессу на пляже, возле старинной каменной лестницы, в промежутке между двумя и четырьмя пополудни. У них ведь нет пока даже временного пристанища в Улцине... Ну а если что то задержит Вику или, тьфу тьфу, стрясется что то неординарное, она сможет передать ему сообщение на мобильный телефон.

На часах Рейнджа было четверть пятого. Хотя солнце лишь периодически выглядывало из пелены облаков и само уже начало клониться к западу, все еще было довольно жарко.

- Что это у тебя? - Рейндж, у которого пересохло в горле, хотел было попросить у Вики отпить из ее посудины, но затем передумал. - Пепси? И охота вам этот сладенький сиропчик пить...

- А я бутылку пива с собой захватила! - Вика покопалась во внутренностях пляжной сумки, извлекла бутылку пива, сама откупорила и передала "старшему брату". - Ваш любимый "Бадвайзер"!

- Объявляю тебе благодарность, Виктория! - Когда содержимое бутылки увлажнило и охладило чуточку его пересохшее нутро, он вытер губы тыльной стороной ладони, затем с ухмылкой сказал: - Думал тебя раздолбать, но теперь решил "амнистировать".

- Долбать?! - то ли удивилась, то ли обрадовалась Виктория. - Меня долбать, да?

- Ну а кого еще? Больше некого.

- За что, шеф?

Мокрушин красноречиво постучал пальцем по циферблату наручных часов.

- Я жду тебя здесь уже почти цвай часов! Варум ты опоздала?

- О о, вы прекрасно говорите по немецки, - улыбнулась Вика. - Я была здесь в половине третьего, но вас не видела. А отлучилась, потому что надо было перевезти в "хостель" наш багаж, который вы оставили на меня.

Мокрушин почесал пятерней в затылке:

- Давай ка, раз мы здесь, искупнемся по очереди! А потом в город перекусить. На голодный желудок ни фига не соображаю!


* * *


Спустя час с небольшим они сидели за столиком на открытой террасе небольшого ресторанчика, расположенного почти в самом центре Улциня. От мангала, на решетке которого шкворчали какие то мясные вкусности, тянуло ароматным дымком. Мокрушин заказал себе чевапчичи - это местное блюдо, что то вроде люля кебаба. Виктория, хотя и не являлась, по ее собственным заверениям, вегетарианкой, от мяса отказалась, заказав себе салат из брынзы и каких то местных овощей и приправ, а также мороженое с фруктами на десерт.

- Влад, вы сами видите, какое здесь столпотворение людей, - сказала она, одновременно наблюдая, как начальник с завидным аппетитом уплетает поджаристые мясные колбаски. - Первый после всех этих балканских войн курортный сезон, и тут же наехала куча народа... В городе только два приличных отеля, но есть масса кемпингов и с полдюжины молодежных "хостелей".

- В каком отеле остановились немки?

- В "Ядране", но, хотя номер и зарезервирован за ними, они там не ночевали. Марго, когда я разговаривала с ней утром, сказала, что они уехали еще вчера вечером... Эльза при том дико извинялась, приврав, что ей звонили "с работы" и что она вынуждена ненадолго отлучиться...

- Не так уж сильно она соврала, - заметил Мокрушин. - А где устроилась сама Марго?

- Да в соседнем отеле, он называется "Улцинь"... Марго ведь не состоит на содержании у "подруги", верно? Она не позволяет платить за себя, по крайней мере, жилье оплачивает сама... Хотя вместе с тем благосклонно относится к ухаживаниям с ее стороны.

- Роль выбрана грамотно. Небольшая дистанция между ними все же должна постоянно сохраняться; то есть немка должна видеть, что перед ней вполне независимый человек, которому от нее, кроме известных удовольствий, больше ничего не требуется и который, если та начнет вести себя как то "не так", может в любой момент послать ее в известном направлении, оборвав таким образом их недолгую и пока непрочную связь.

- Марго так и действует. Она также сказала, что Эльза обещала ей вернуться в Улцинь уже этим вечером... За немками присылали "Лендровер" цвета "металлик", но куда именно они отправляются, "подруга" нашей девочке не сказала и полслова.

Рейндж понимающе покивал головой. Кроме Горана Златковича, через которого те же бундесы еще в начале девяностых перебрасывали на Балканы солидные партии оружия, боеприпасов и всяческого снаряжения и подходы к чьему почти неприступному особняку он пытался сегодня исследовать, ей здесь попросту не с кем больше встречаться. Что касается самой цели визита Бартельс в эти края, то здесь остается лишь строить догадки: влияние Златковича распространяется и на прилегающее побережье Хорватии, а среди его деловых партнеров числятся не только лидеры Армии освобождения Косова, но и высокопоставленные военные постъюгославских земель и краев, а также бывшие и поныне действующие сотрудники западных спецслужб.

- В отели, где живут наши подопечные, соваться нам нет смысла, - задумчиво сказал Мокрушин. - Да там, наверное, и мест то свободных нет?

- Обе гостиницы забиты до отказа. Можно было, конечно, подкатиться к администрации, но я подумала, что нам лучше остановиться в молодежном "хостеле"... Взять авто напрокат не удалось, поскольку этот сервис здесь не отлажен пока. Можно, конечно, купить у местных какую нибудь подержанную легковушку...

- Надеюсь, "колеса" по настоящему нам здесь не понадобятся. А если возникнет нужда в транспорте, я сам что нибудь придумаю.

Когда Мокрушин расплатился по счету, присовокупив чаевые, Виктория бросила на него довольно странный взгляд:

- Шеф, я забыла вот еще о чем сказать... В "хостеле" тоже напряженка со свободными местами, так что пришлось дать там взятку.

- Ну и фиг с ним! Главное, чтоб было куда кости бросить.

- Боюсь, Влад, что вы не поняли. У них в резерве был только один номер. И если вы предпочитаете "хостель" ночному пляжу, то какое то время вам придется мириться с моей компанией.


* * *


"Хостель" - распространенный на южных курортах Европы тип "молодежной гостиницы", в данном случае освободившееся в канун курортного сезона студенческое общежитие. Мокрушин принял душ, побрился, переоделся в светлые брюки и небесного цвета блейзер, после чего, прихватив с собой сиди проигрыватель, отправился на прогулку по вечернему городу.

Убедившись, что в Улцине досуг обустроен довольно скромно, что здесь нет и в помине злачных мест, каких нибудь ночных клубов, где можно было бы неслабо оттянуться, и не одному, а в компании с какой нибудь милашкой, он надолго обосновался в кафе, расположенном по соседству с отелем "Ядрань".

Компактный проигрыватель, который он прихватил с собой, можно было использовать двояко: как проигрыватель для музыкальных "сидюшек" и как приемное устройство, способное на небольшом расстоянии улавливать излучение "жучка", вмонтированного в паре с рассчитанным на десятисуточный рабочий срок элементом питания в корпус зажигалки "Ронсон".

Он в точности не знал, сколько реально стоит такого рода новейшая "спай аппаратура", но предполагал, что никак не меньше, чем хорошая иномарка.

Такие государственные конторы, как СВР, ГРУ и ФСБ, не могут из за своей нищеты позволить себе использовать технику столь высокого класса с ее бешеной стоимостью. Такие возможности есть лишь у отдельных "частных спецслужб" да еще у секретного "подотдела активных мероприятий", действующего под эгидой "А центра".

Из спецтехники при себе более ничего не было. А из оружия они располагали лишь двумя "стрелками", замаскированными под обычные на вид авторучки, которые, если правильно ими воспользоваться, отстреливают капсулы с ядом мгновенного действия - но не смертельного действия, а лишь парализующие на срок в 6 - 8 часов.

В жизни Рейнджа, вернее, в его руках, перебывало столько всяких систем оружия, что эти самые "стрелки" - никакое не оружие, а так, говно, дурацкие "цацки", годные лишь на то, чтобы такие вот агентессы, как Марго и Виктория, носили их в своих дамских сумочках вместо обычных газовых баллончиков.

Ближайший КГТ находится, судя по его сведениям, в Дубровнике, то есть на хорватской территории. Да и он был заложен еще в конце восьмидесятых, и если "контейнер" сохранился по сю пору, если он находится в известных ему координатах, то многое из его содержимого представляет собой допотопные музейные экспонаты, место которым в Ясеневе, в Музее внешней разведки.

Впрочем, оружие в данный момент ему без надобности. Просто он ни на минуту не должен упускать из внимания этот важный аспект его работы, поскольку обязан точно вычислить время и место, когда ему понадобится иметь при себе арсенал специального снаряжения.

"Объект" в компании с "бодигардом" подкатила к отелю около десяти вечера. Они были на джипе, том самом "Лендровере", что доставил их к Златковичу в его горную резиденцию. Бартельс с ее связями не нужно было пользоваться услугами контор, сдающих авто напрокат; ей на время пребывания в той или иной стране любезно предоставлял одну из своих тачек тот или иной из ее знакомых или деловых партнеров. И если по дорогам Кипра она разъезжала на "Феррари", принадлежащем тамошнему банкиру, то здесь получила в свое полное распоряжение мощный джип.

Вставив в ушную раковину соединенный с проигрывателем наушник, Рейндж обошел трехэтажное здание отеля, выкрашенное в бежевые цвета, по кругу, надеясь запеленговать работу "жучка". Наконец, когда он оказался с тыльной стороны здания, где вокруг фонтана был разбит небольшой скверик, сквозь слабое шуршание донеслась довольно внятная человеческая речь - по немецки, к сожалению, Рейндж рубил очень и очень слабо.

Расстояние от лавочки, на которую уселся Рейндж, до балконной двери, в которой показался и вновь исчез женский силуэт, было не более шестидесяти метров. Инфицированный "жучком" сувенирный "Ронсон" лежал либо в сумочке Бартельс, либо она сразу выложила зажигалку на стол: Марго успела поведать Виктории, что немка была "очень растрогана" "безделушкой", которая являлась как бы ответной благодарностью за преподнесенное Эльзой своей новой подружке бриллиантовое кольцо.

Возможно, в недалеком будущем, когда оборвется и эта любовная связь, "блонда" зашвырнет куда нибудь эту вещицу, но сейчас, когда у них с Марго роман в самом разгаре, скорее всего будет держать "Ронсон" при себе - а курит она, как паровоз, почти безостановочно.

Помимо маршрута этой помощницы Манхейма хотелось знать, что у них на уме, какие такие планы они сейчас вынашивают. При Марго, понятное дело, вопросы "бизнеса" вообще никак не обсуждаются - Бартельс старается сепарировать бизнес и частную жизнь. Именно по этой причине Мокрушин принял решение дополнительно задействовать для прослушки Эльзы Бартельс спецтехнику - при этом он вынужден был исходить из реальной ситуации и собственных технических возможностей, а Марго эту его задумку уже воплотила в жизнь. Инструктируя агентессу, он строго настрого запретил ей задавать Бартельс вопросы по ее основному бизнесу, даже в той ее вымышленной части, что сама Эльза чисто для отмазки рассказала своей "подруге". Не следовало говорить ничего такого, что могло бы насторожить эту неглупую, но слабую на передок женщину. И точно так же не давать ей слишком уж подробно углубляться в "легенду" Марго, то есть не давать ей и здесь повода для каких либо подозрений.

В плане человеческих отношений между ними должна быть любовь, только любовь, ничего, кроме чистой, нежной, в розовых оборочках женской любви!

Проведя в своем номере не более часа - очевидно, приняла душ и переоделась, - Бартельс на ночь глядя отправилась навестить свою подружку в отель "Улцинь", который располагался по соседству с ее гостиницей.

"Шварценеггериха", сопроводившая свою подопечную до дверей одноместного номера, занимаемого Марго, тут же поплелась обратно в "Ядрань" - надо полагать, "группенсекса" сегодня не предвидится.

Мокрушин вырубил "компакт", вытащил наушник и поплелся в "хостель". Мысль о том, что он может сейчас прослушать любовную воркотню "влюбленной парочки" из спортивного, так сказать, интереса, была отвергнута им с ходу.

Он ведь не извращенец, чтобы так вот, исподтишка, наслаждаться чужим половым актом...

В "хостель" он заявился около полуночи. На входе предъявил карту гостя. Хотя и не настоящая гостиница, где в номере у тебя есть удобства, а если повезет, то телевизор, бар и холодильник, а студенческое общежитие, все же условия для ночлега здесь были вполне пристойными.

Дверь на его негромкий стук открыла Виктория. А кто же еще? Третьего лишнего в номере не обнаружилось.

Вика уже была в коротенькой, до середины бедра ночнушке. Отперев дверь подзагулявшему невесть где начальству, она юркнула под одеяло и лишь после этого решилась подать свою реплику:

- А я уж решила, что вы надумали ночевать на пляже.

- Что я, псих? - укладывая "компакт" в сумку, сказал Мокрушин. - С чего это вдруг я должен ночевать на улице?

- Я подумала, что вы меня испугались. Здесь, правда, нет свободной жилплощади, так что я не виновата...

Спрятав дорогостоящую аппаратуру, Рейндж на какое то время застыл в нерешительности, озирая освещенную лишь одним ночником небольшую по размерам комнату. Здесь имелись две кровати, вернее, неширокие кушетки, сдвинутые воедино еще кем то из прежних постояльцев. Одну кушетку приватизировала Вика, вторая, с уже застланным бельем и заботливо отогнутым уголком белоснежным пододеяльником, пока еще оставалась пустой.

Почему он сразу не обратил на это свое внимание? И что теперь ему прикажете делать? Расталкивать мебель по отдельным углам, когда уже ночь на дворе? Поздно. И к тому же - глупо.

- Душ слева, в конце коридора, - подала реплику Вика. - Не перепутайте, потому что по правую руку женский.

- Я разберусь как нибудь, - усмехнулся Мокрушин. - А тебе желаю приятных сновидений.

Когда он вернулся из душа, обернутый в банное полотенце, Вика, как ему показалось, и вправду уже сладко спала. Но когда он раскопал на дне дорожного чемодана фляжку, которую он еще на Кипре заполнил полюбившимся ему бренди "Файф Кингз", решив сделать на ночь один или два глотка, чтобы крепче спалось, в комнате прозвучал женский голосок:

- Влад, дайте и мне граммульку, если не жаль...

Хмыкнув, он наполнил "наперсток" и передал его привставшей со своего ложа Виктории.

- Вижу, тебе тоже не спится?

Девушка выпила из крышечки, Рейндж отхлебнул бренди прямо из горлышка. Вика чуть подвинулась, чтобы освободить место соседу, заодно подложила под спину подушку - так удобнее ей самой сидеть.

Рейндж присел рядышком. Почему нет? Когда девушка усаживалась поудобнее, одеяло сбилось чуть набок, так, что одна нога ее почти целиком оказалась снаружи. Рука, на которую опирался Володя, невольно соприкоснулась с ее бедром, гладким, теплым, пожалуй, даже горячим, чья кожа впитала в себя щедрое и чуточку хмельное солнце Средиземноморья.

- Может, пожалуй, еще по маленькой? - задумчиво сказал он. - Ты как, не против?

- Мне капельку налейте... И сами выпейте еще! Даже если вы выпьете всю фляжку, ничего страшного не случится.

- Ты так думаешь? - Следом за Викой он перешел на полушепот.

- Конечно! Я же наблюдаю за вами, Влад. Я вижу, что вы все время находитесь в напряжении... Как хотите, но вам надо расслабиться!

Его рука невольно перекочевала на гладкое упругое бедро. Рука Вики, ее теплая сухая ладошка легла сверху. Нечто подобное с ним уже недавно было, но он, как ни странно, не испытывал по этому поводу ни угрызений совести, ни каких либо физических или нравственных неудобств.

Они выпили по маленькой, после чего его рука оказалась чуть повыше того места, чем она находилась прежде, на круто изогнутом бедре, не прикрытом даже микроскопическим клочком материи.

- Я женщина, Влад, а потому вижу то, чего предпочитаете не замечать вы, - шепотом сказала Вика, наклонившись к нему чуточку поближе. - Иногда вы бываете... гм... возбуждены. Если не находить для организма какой нибудь разрядки, это может вредно сказаться на вашем общем самочувствии...

Да, как он и предполагал, трусиков на ней не оказалось. Равно как и бюстгальтера, который она, имея такую грудь, вообще предпочитала не носить.

- В конце концов, мы взрослые люди, - сказала она, когда они сблизились уже на опасное расстояние. - Я ведь тоже живой человек, а следовательно, тоже нуждаюсь в... известной разрядке...

Ее ласковая и в то же время жадная рука легла на ту часть его тела, что еще несколько секунд назад была прикрыта банным полотенцем.

- О о о, - раздался вздох восхищения. - Какой у "старшего брата" крупный калибр...

Он уже лежал на спине, а Виктория была рядом, сверху и вообще повсюду. Ее губки, зубки и язычок лишь внесли некую приятную изюминку в то, что между ними происходило, но вот девушка направила в себя разбухший от желания "инструмент разрядки", и тотчас оба содрогнулись от сладостных судорог.

Экстаз получился бурным и единомоментным, так что они затем еще какое то время лежали, обнявшись, без малейшего движения.

Примерно через полчаса они повторили все заново и на этот раз уже разрядились капитальнейшим образом.

Когда Вика, перебравшись на свою кушетку, уснула, Рейндж тихо встал, приоткрыл окно и, щелкнув зажигалкой, прикурил сигарету.

Существовали вещи, которые его беспокоили всерьез. Нет, он переживал не из за случившегося только что, поскольку рано или поздно, но это все же должно было между ними произойти.

Если Манхейм вдруг надумает приехать сюда, в Черногорию, и поселиться в горной резиденции Златковича или решит созвать своих партнеров по бизнесу в столь же неприступном с виду "замке" на Кипре, который Рейнджу показывал с другой стороны ущелья Леон, то осуществить в его отношении намеченную к исполнению акцию будет чрезвычайно сложно.

Но это лишь одна из существующих сложностей. Потому что "работать" по Манхейму можно будет лишь в одном случае: если он окажется за пределами пяти стран, внесенных в "запретительный список".

Подразделению П ЗР в целом и каждому из его агентов по отдельности, включая даже спецагентов разряда "элита", запрещено осуществлять "ликвидации" на территории государств США, Израиль, Германия, Великобритания и Франция.

Поэтому нет иного выхода, как отслеживать ситуацию и терпеливо ждать удобного момента, когда та или иная личность, находящаяся под наблюдением П ЗР, окажется за пределами этих пяти вышеуказанных государств...


## Глава 9


На борту авиалайнера "Боинг 727", прибывшего в аэропорт Шереметьево 2 из Бейрута транзитом через Афины, Сергей Шувалов числился заурядным пассажиром "эконом класса".

Другое дело, что ему не пришлось тратить время на общение с сотрудниками ФПС и таможни: мужчина в штатском костюме, подошедший к нему еще за "чертой", поздоровавшись, передал Шувалову его же служебное удостоверение "вездеход", после чего они вдвоем прошли через "VIP зал" к поджидавшему их у здания аэропорта служебному транспорту.

Забросив чемодан в багажник джипа, Шувалов бросил на коллегу вопросительный взгляд.

- Ну что, отвезешь меня сначала "нах хауз" или...

- Или, - усмехнулся тот. - Приказано, Михалыч, доставить тебя из аэропорта прямиком на Старую площадь.

Сорока минутами позже темно серый "Гранд Чероки", миновав охраняемый арочный проезд, припарковался во внутреннем дворе здания аппарата Совета безопасности Российской Федерации.

Шувалов, воспользовавшись "индкартой", переместился спецлифтом в бункер СЦСБР. Сразу за "шлюзом", через который проходит всяк сюда входящий, в предбаннике операционного зала находится рабочий терминал старшего смены, которого здесь принято называть "режиссером".

- Рад тебя видеть, Михалыч, - "режиссер" на правах старого знакомого пожал Шувалову руку. - Проходи сразу в "пенал", тебя там уже ждут.

В узком, вытянутом, похожем и вправду на пенал помещении, где, кроме трех кресел и журнального столика, не было никакой мебели, за чашкой кофе беседовали о чем то двое персон: секретарь Совбеза Эм, по мнению знающих людей, являющийся нынче одним из самых влиятельных в государстве чиновников, и руководитель "группы Мерлон" Игорь Мануилов.

Обменявшись рукопожатиями, все трое уселись в кресла. Дабы не отнимать у столь важной публики драгоценное время, Шувалов сжато, экономно, но в то же время достаточно полно доложил о результатах своих поездок в Дюссельдорф, где он провел сутки с лишним в обществе Левицкого, на Кипр, где у него состоялся обстоятельный разговор с одним из двух лучших "чистильщиков" вверенного ему "подотдела активных мероприятий" Мокрушиным, а также двухсуточного пребывания в Бейруте, где он имел многочасовую беседу с полномочным представителем израильских спецслужб, зашифрованным под псевдонимом Натан.

- Итак, хотя некоторые технические детали остались еще непроясненными, - сказал он, завершая свой доклад, - израильтяне в целом подтвердили свою готовность действовать с нами сообща.

- Еще бы, - хмыкнул Мануилов. - Ситуация на Ближнем Востоке сейчас резко обострилась. Многие влиятельные силы в Израиле возмущены тем, как, в какой форме был осуществлен вывод их войск с территории Южного Ливана. Все это напоминало паническое бегство американцев из Сайгона, именно такие шокирующие публику параллели проводятся в их СМИ... Юг Ливана и все приграничные с Израилем территории мигом наводнили боевики из "Хезболлах", ХАМАСа и военизированных организаций, примыкающих к Палестинскому фронту освобождения. Среди многочисленных врагов Израиля поднялась волна эйфории, несколько омраченная известием о кончине в Дамаске Хафеза Асада. Ну а в Эрец Исраэле, соответственно, воцарились смятение и ожидание новых перемен к худшему, не говоря уже об открыто высказываемом многими негодовании по поводу "предательских" действий нынешнего кабинета министров.

- Примерно так же дерьмово, извините за сравнение, мы чувствовали себя в девяносто шестом, когда нас в очередной раз предали, подставили и заставили уйти из Чечни, - заметил Шувалов. - Натан, кстати, чтоб я понял, почему они сейчас готовы пойти до конца, сказал, что они не хотят для своей страны заполучить нечто похожее на предательские "хасавюртовские соглашения"... Рассказывал, что фраза "будем "мочить" в сортире" у них в Израиле сейчас едва не самая популярная...

Секретарь Совбеза улыбнулся краешком губ, но затем его лицо вновь приняло прежний озабоченный вид.

- Напрашивается закономерный вопрос: знает ли премьер министр Израиля о том "мероприятии", которое планируют осуществить люди из его спецслужб? Или же вся текущая подготовка проходит без его личной санкции, а разведка и "госбезопасность" намерены поставить его в известность лишь на финальной стадии, когда все приготовления к "акции устрашения" будут уже целиком завершены?

Приподняв бровь, он вопросительно посмотрел на Мануилова, ожидая ответа именно от него.

- Полагаю, точно такие же вопросы задают себе сейчас сами израильтяне, - кивнул тот. - Так же, как и нам, им остается лишь догадываться, кто из нашего руководства санкционировал проводящиеся сейчас комплексные мероприятия по "Исламскому трибуналу" в целом и наиболее активным спонсорам антироссийских угроз в частности. Они могут даже предположить, что решения как такового, принятого на высшем государственном уровне и задокументированного соответствующим образом в виде, предположим, секретной инструкции руководителям одной из наших спецслужб, вообще не существует в природе. Израильтяне сами мастера секретить собственные операции и наверняка, если внимательно анализируют последние события, связанные с Россией, не могут не понимать, что и у нас в этом отношении настало время глубоких качественных перемен к лучшему.

- К сожалению, мир так устроен, что одной лишь "дипломатией" всех проблем не решить, - сказал Эм. - Иначе нам не пришлось бы создавать "группу Мерлон" и подразделение П ЗР... Извините, Игорь Борисыч, что перебил вас.

- Я уверен на все сто процентов, что израильский премьер в курсе происходящего, - продолжил тот после небольшой паузы. - Ведь с чего все началось? В Москву два месяца назад прилетал его личный помощник Эли Шамрон, с которым я имел длительную беседу тет а тет, в том числе и по народившемуся альянсу происламских, радикально настроенных в отношении не только Израиля и США, но и России партий, военизированных организаций, идеологических и финансовых учреждений, организованная верхушка которого проходит по нашим документам как "Исламский трибунал". Мы сочли, что планы этой "сверхорганизации" угрожают в равной степени как Израилю, так и России. Иными словами, налицо попытка, причем заключенная в агрессивную форму, но с четко расставленными денежными, идеологическими, религиозными и военными акцентами, организовать на границах наших территорий "исламскую экспансию", взять реванш за все свои прежние исторические поражения... Ранее мы имели зондирующие контакты на этот счет: наши спецслужбы осторожно "обменивались" информацией с израильскими "Аман" , "Шин Бет" и "МОССАДом" ...

- С кем сейчас нам предстоит иметь дело? - спросил Эм. - Вы уже имеете точное мнение на сей счет?

- С неким инструментом, созданным посредством вышеназванных спецслужб, - ответил Шувалов, которому предназначался этот вопрос.

- Это будет нечто аналогичное нашему "подотделу активных мероприятий", то есть подразделение или спецгруппа, о целях и задачах которой, равно как о ее существовании вообще, будет знать считаное число людей. Скорее всего она будет создана на относительно короткий срок, "по случаю", а затем исчезнет, не оставив следа даже в самых строго засекреченных официальных документах... Состав? Это будет симбиоз из внедренной ими агентуры и небольшой, числом в пять или шесть, группы боевиков исполнителей. Достигнута предварительная договоренность через Натана, что мы задействуем собственную агентуру и выставим свою "команду".

- Почему израильтяне вообще решили обратиться к нам за сотрудничеством? - Секретарь Совбеза вопросительно посмотрел на Мерлона. - Раньше, насколько мне известно, они осуществляли подобные "профилактические" акции собственными силами или при технической поддержке спецслужб Запада, не так ли?

- Да, это первый подобный случай, - кивнул Мануилов. - Причин здесь несколько. Во первых, ситуация сложилась таким образом, что практически одни и те же силы спонсируют, планируют и пытаются воплотить в жизнь враждебные акции как против Израиля, так и против России на Северном Кавказе и в важном для нас регионе Средней Азии. Во вторых, налицо стремительная консолидация сил, представляющих угрозу для обеих наших стран, оформившихся организационно как "Исламский трибунал"... В третьих, нужно учитывать внутриполитическую ситуацию в самом Израиле. Если им не удастся осуществить акцию собственными силами, если они допустят какой нибудь серьезный "прокол", то их нынешний премьер тут же вылетит из своего кресла, а враги еще выше поднимут свои головы. Поэтому в идеале они хотели бы устроить "исмаилитам" кровопускание, чтобы резко ослабить их и даже устрашить, но при том остаться как бы в стороне от содеянного...

- Из разговора с Натаном я вынес точно такое же впечатление, - дополнил его Шувалов. - Они не прочь, чтобы именно мы взяли на себя осуществление силовой акции, а они, в свою очередь, готовы взять на себя решение вопросов материального и технического свойства, обеспечить агентурное проникновение и даже обязуются, если мы дадим "добро", обеспечить для наших "исполнителей" максимально удобный подход к лидерам "Исламского трибунала".

- Существует веское предположение, что "Исламский трибунал" планирует собраться в двадцатых числах этого месяца, - проинформировал Мануилов. - Также ожидается, что состав "участников" будет наипредставительнейшим, поскольку речь там будет идти о распределении гигантских сумм, исчисляемых миллиардами долларов, за право оприходовать которые будут бороться сразу несколько мощных "подрядчиков", которые также должны прислать на "сходку" своих полномочных представителей.

- Время и место этого "мероприятия" уже известно? - поинтересовался Эм.

- Ранее планировалось, что местом его проведения будет Дамаск, но сейчас, в связи с известными событиями в Сирии, их планы могут быть несколько подкорректированы...

- В любом случае это будет Ближний Восток, - сказал Шувалов. - И это будет чертовски сложная акция, если учитывать то, какие там будут предприняты меры безопасности и насколько эффективно в последнее время стала работать исламская контрразведка.

- Именно поэтому израильтяне так осторожны, - сказал Мануилов. - Они вообще хотели бы отказаться от многошумных эффектов...

- ...и провернуть все это дельце "втихую", - закончил Шувалов. - Чтобы ни одна исламская собака, извините, товарищ генерал, не имела оснований гавкать в нашу или в израильскую сторону...

- Да, желательно, чтобы там находился минимум наших сотрудников, - сказал Мануилов, поправляя дужку очков. - Нам тоже не следует светиться в таких делах.

- Это самое важное требование, - задумчиво сказал Эм. - Чтоб даже тени на нашу державу не упало... Итак, каковым будет наше участие в "совместном проекте"?

- Они дали запрос на "чистильщика", - негромко сказал Шувалов. - Но сразу предупредили, что это должен быть очень хладнокровный, опытный и умелый "специалист".

- И что мы им ответим? - спросил Эм, который, впрочем, уже и сам знал точный ответ. - На этот их... странный запрос?

- Мы им ответим примерно так, - улыбнувшись, сказал Мануилов, он же Мерлон: - "Вам нужен исполнитель виртуоз? Так вы будете его иметь!"


* * *


Когда Завадовский проинформировал своего главного консультанта по вопросам безопасности, курирующего заодно подразделение деловой разведки, о решении, принятом "узким кругом лиц", Званцев усилием воли заставил себя промолчать, абсолютно ничем не выразив своего несогласия с "генеральной линией", с той самой линией, что обеспечивала по намечаемым сделкам громадные "откаты" Завадовскому, Сержу Полякову, еще двум трем высокопоставленным чиновникам, близким к Белому дому и даже Кремлю, но не учитывала возросшие аппетиты бывшего руководящего гэбиста Александра Званцева.

Тендер - это часть паровоза, а еще это термин, обозначающий конкурсный подряд. При прочих равных условиях очень важно, кто именно будет представлять интересы "подрядчика" и кто будет контролировать вдобавок самого "делегата", так же как и то, кто будет "крышевать" всю нарождающуюся на глазах торгово финансовую конструкцию, с ее скрытой, как у айсберга, полулегальной и во многом криминальной составляющей.

По мнению Завадовского, который также считается с точкой зрения крупнейших дилеров на "оружейном рынке", на важную встречу, которая должна вскоре состояться где то на Ближнем Востоке, должны отправиться в качестве "спецпредставителей" Серж Поляков и еще проклятый выскочка Михайлов. Не исключено, что Альберт присовокупит к ним и Натали Дешам - она "глаза и уши" гендиректора в парижском бюро, и Серж вынужден считаться с ее растущим в "филиале" влиянием. Оч чень способная "бизнес вуменша", да еще с потрясающими внешними данными: Званцев абсолютно точно знал, что Завадовский "подкладывал" ее под одного шейха из Эмиратов и еще под родственника саудовского короля, от которых зависело благорасположение закупающих впрок оружие и военную технику местных царьков.

Ни одним из вышеуказанной троицы Званцев манипулировать не в состоянии, а потому в момент заключения наивыгоднейших сделок, основным участникам которых, равно как и "переговорщикам", светят крупные "откаты" и разные премиальные "бонусы", он оказался, можно смело сказать, у разбитого корыта.

Получается также, что даже чекистская "крыша", которую он обеспечивал своей компании через собственные связи в ФСБ, теперь вроде как стала второстепенной, поскольку у Завадовского и К? появились собственные завязки в ГРУ и Совбезе. Альберт уже дал понять, что Михайлову после окончания "европейских каникул" будет позволено набрать свою команду, что поставки "товара" на Северный Кавказ будут идти именно через него, а Званцев будет осуществлять за ним некий руководящий контроль.

Но этот выскочка, обладающий, что следует признать, кое какими талантами и организаторскими способностями, вряд ли потерпит над собой жесткий контроль со стороны фээсбэшной "крыши". Он уже показал свои хищные клыки, к тому же, помимо мощной чеченской "крыши", у него есть еще какие то собственные завязки среди протежирующих ему высокопоставленных покровителей гендиректора Завадовского.

Хотя он не раз говорил Завадовскому о тех сложностях, что сопутствуют поставкам "товара" на Кавказ, все в действительности было "чуточку" не так: для человека или узкой группы лиц, занимающихся этим, это был не просто доходный бизнес, а воистину золотое дно. Особенно сейчас, когда вновь стали воссоздавать чеченскую милицию, каковую, естественно, следует вооружать, когда то же самое делается в Дагестане и когда после активных боевых действий в Чечне отчетность в подразделениях, частях и службах МО и МВД настолько запутана и недостоверна, что в ней сам черт ногу сломит, а не то что "компетентные органы"...

Он не хотел терять еще и этот, казалось бы, уже приватизированный "бизнес", а потому, хотя и не выказал своего недовольства Завадовскому, сидеть сложа руки вовсе не собирался.


* * *


В свой второй офис, расположенный в Замоскворечье, он приехал около восьми вечера, а потому застал здесь одного лишь Сергея Борткевича, которого звонком на мобильник попросил дождаться его здесь.

Борткевич, которого он наряду с еще несколькими сотрудниками увел вслед за собой из Управления собственной безопасности ФСБ, где тот был старшим опе ром в подполковничьем звании, по своему характеру и личным качествам был примерно такой же личностью, что и Михайлов. Этого выскочку он возненавидел даже раньше, чем тот у него, можно сказать, на глазах изуродовал двух здешних сотрудников - за то возненавидел, что тот, неожиданно сделав карьерный скачок, "застолбил" место, вернее, пытался его занять, которое хотел занять, при протекции своего старого наставника, именно Сергей Борткевич.

- Надо было его еще раньше порешить, - выслушав генерала, сказал он. - Не врубаюсь, Николаич, почему мы его в Гудермесе не похоронили?! Зачем позволили выйти прямиком на "генерального"?!

- Не забывай, что его прикрывают сами чеченцы. В Гудермесе тоже нельзя было "мочить", потому что докопались бы, кто, что и как... Думали попытать там его маленько, добыть какой то компромат на тех, кто Альберту в "крыши" набивается, но пришлось дать "задний ход"... Здесь, в Москве, и подавно нельзя было его трогать, чтобы не было потом разных гнилых базаров.

- Не понимаю, на фиг он в нашу контору перешел?! Вон в "Росворе" полно его коллег гэрэушников, вот пусть бы с ними и конкурировал! Может, его специально внедрили, чтобы он и его кореша заменили собой...

- Слушай сюда, Сергей! - перебил его начальник. - Ты послал людей во Францию, как я велел?

- Вослед за Михайловым и полетели, - кивнул тот. - Сейчас этот гад в Париже, причем почти все время в компании с Дешам.

Званцев задумался. Он прикидывал и так, и эдак, но получалось одно и то же - от Михайлова, пока он не набрал команду и пока он оторван от прикрывающих его и здесь, в Москве, и в Чечне "крыш", нужно срочно избавляться. Он должен исчезнуть точно так же, как внезапно появился на горизонте несколько месяцев назад. Он должен исчезнуть бесследно: пусть думают, что этот подозрительный субчик, разжившийся довольно кругленькой суммой, переведенной на его счета по инициативе самого Завадовского, решил вдруг выйти из смертельно опасной игры. Очень и очень правдоподобная версия...

Натали Дешам? А почему бы и ей не исчезнуть с концами? Тогда Званцев сможет устроить интригу вокруг фигуры Полякова и, мотивируя этот шаг необходимостью "крепить безопасность", ввести в штат парижского бюро несколько своих людей и капитально закрепиться в Париже.

Если Михайлов вдруг исчезнет с горизонта, то в пару с Поляковым на будущих переговорах наверняка будет определен именно Сергей Борткевич - а именно такого расклада сейчас и добивается экс гэбист Александр Званцев.

- Вот что, Сергей... Сколько там у тебя людей? Трое? Прикинь, что и как, может, еще кого полезного из сотрудников прихвати, и летите в Париж! Ты знаешь, кто пытается перебежать тебе дорожку, так что все теперь в твоих руках...


## Глава 10


За четверо с хвостиком суток, прошедших с того момента, как Бушмин вместе с чемоданом высадился в международном аэропорту Орли, где его прибытия дожидалась некая Натали Дешам, он успел пройтись немало пешком, наездиться вдоволь на самом разнообразном транспорте, включая наиновейший спортивный автомобиль "Лотус С4С", и даже умудрился побывать в компании все с той же Натали на борту геликоптера, который малость прокатил их в небе над французской столицей.

Но в то же самое время он ни на микроскопический шажочек не приблизился к разгадке ребуса, который обозначил для себя как "феномен Джабраила".

Бушмин отчетливо понимал, что компания "Промвоенэкспорт", несмотря на ее солидные материальные и организационные возможности, несмотря на все завязки руководства в высоких правительственных сферах и спецслужбах, по отношению к Джабраилу несамостоятельна, зависима от него и входит частью своих структур в более мощную и разветвленную структуру, которую Андрей называл про себя "фирмой Джабраила". Взять хотя бы нелегальные поставки оружия в регион Северного Кавказа. Организовать дело так, как оно организовано и поставлено в настоящий момент времени, расставить повсюду "своих" людей, при этом "построить" самих непримиримых чеченцев, сделать их зависимыми от "контролируемых поставок", а следовательно, уязвимыми в военном отношении, а затем и вовсе перекрыть им "кислород", вроде как с "воспитательной целью" - такую вот продуманную иезуитскую политику осуществлять Завадовскому, Званцеву и К? попросту не под силу. Тем более что их организация большей частью оперирует на внешних рынках, а потому чеченский бизнес для них является лишь побочным продуктом их основного бизнеса - контрактных поставок новейших отечественных систем оружия за рубеж, преимущественно в страны исламского мира.

Следовательно, государственная компания "Промвоенэкспорт", вернее, не сама компания, а некоторые из ее руководителей, является инструментом в руках таинственного Джабраила или одним из инструментов, при помощи которых он на протяжении вот уже последних шести месяцев стремится достичь известных лишь ему одному результатов.

Это, как говорится, во первых.

Хотя многое в существующем нынче раскладе остается неясным, все же дистанция между ним, Андреем Бушминым, и некоей личностью либо, что больше походит на правду, группой лиц, укрывшихся под изобретенным для внутреннего пользования псевдонимом Джабраил, не столь уж велика, чтобы ее нельзя было преодолеть в два или три приема.

Это - во вторых.

Безусловно, полумифические фигуры Джабраила (или Джибриила, а также Джибраила - зависит от произношения) и прочих "архангелов" очень живо интересуют самого Бушмина. Но они при всем своем крутом заоблачном происхождении все же представляют взятые все вместе еще одну "ступень", достигнув которой он мог бы попытаться перешагнуть на равновеликий им, но уже качественно иной уровень: речь в данном случае идет о Ливанце, а также деловых партнерах этого одного из самых влиятельных людей на всем Ближнем Востоке.

Это третье и самое главное, ради чего, собственно, Бушмин и переместился из "внутренней страны", с ее припрятанными в "сундуках" гостинцами и сюрпризами и добрейшими людьми, готовыми размяться на тебе, за неимением клавишных инструментов, через Москву с ее секретными "явками" и "шлюзами", с чеченской "крышей" и званцевскими мордоворотами - в этот ошарашивающий космополитичный город на Сене, где ему, кажется, суждено провести свои "европейские каникулы".


* * *


Если на время бушминских командировок на Северный Кавказ джабраиловцы приставили к нему двух своих соглядатаев, нашедших свой конец в Гудермесском застенке, то в Париже роль "ошейника" взяла на себя не кто иная, как Натали Дешам.

Впрочем, общество очаровательной парижанки, наделенной к тому же приятной славянской внешностью, было гораздо приятнее самому Бушмину, нежели компания двух головорезов, таскавшихся за ним повсюду, "стучавших" на него званцевской контрразведке и от которых, кроме выстрела в спину, ничего хорошего ожидать не следовало.

Дешам приезжала к нему в "Крийон" к одиннадцати утра на своем личном "Лотусе" - ясно, что обычной переводчице такая вот тачка может лишь во сне присниться, - после чего ехали куда нибудь завтракать, затем осматривали город и пригороды, тот же дворцовый комплекс в Версале, музеи, выставки, рестораны и прочее, вплоть до наступления полуночи, когда Натали доставляла своего подопечного к парадному подъезду отеля "Крийон". Счета повсюду она оплачивала сама, посмеиваясь при этом, что "за все платит фирма" и что ей и самой "шара обломилась", а если и позволяла Андрею пользоваться кредитной карточкой или тратить наличные, то лишь в тех случаях, когда он покупал какие нибудь сувенирные безделушки или дарил своему симпатичному гиду букетик цветов, купленных им где нибудь на Монмартре.

На пятые сутки своего пребывания в Париже Андрей наконец хоть на несколько часов был предоставлен сам себе: Натали еще с вечера предупредила, что они на пару с Сержем отправляются по каким то своим срочным делам в Брюссель, предлагала заменить себя кем то из штатных сотрудников бюро, но Бушмин отказался - он уже акклиматизировался в этом огромном мегаполисе, к тому же именно сегодня он желал бы обойтись и вовсе без "поводыря ошейника".

Первой о себе в этот день напомнила чеченская "крыша". В десять часов утра негромким стуком в дверь его номера.

- Тебя хочет видеть Асланбек, - сказал вайнах, даже не переступив через порог. - Напротив гостиницы есть кафе, знаешь? Он будет тебя там ждать.

Андрей несколько секунд молча смотрел на визитера. Ваха Хурциев, которого ему доводилось видеть в камуфляже, увешанного оружием, при портативной рации и с полуметровой длины кинжалом в ножнах на боку, а также в темных брюках и черной кожанке, составляющих его гардероб в Москве, теперь был подстрижен, гладко выбрит, надушен одеколоном и прикинут в стильный версачиевский костюм. М да... Интересно было бы узнать: как этой публике удалось пробить его парижские координаты?

- Скажи Асланбеку, что я буду через десять минут.

Младшего из братьев Чермоевых, которого неизвестно каким ветром занесло из Веденского ущелья прямиком в центр французской столицы, он обнаружил за столиком только что открывшегося для публики кафе. Еще двое его соплеменников, Ваха и рослый плечистый нохча, имени которого Андрей не знал, но чью образину он видел рядом с Чермоевым, когда посещал базы боевиков, расположенные в глухих труднодоступных районах Юго Восточной Чечни, сидели поодаль.

Бушмин присоседился к нему за столик. Когда подошла официантка, он заказал по английски круассаны, стакан апельсинового сока и кофе, после чего бросил на Чермоева, который тоже сделал заказ, вопросительный взгляд.

- Я здесь проездом, кунак, - сказал Чермоев. - Решил заодно и тебя проведать, узнать, как у тебя обстоят дела.

- А я уж подумал, Асланбек, что вы за мной устроили здесь слежку.

- Следить? - удивился чеченец. - За тобой? Зачем мне это надо?

- Вот и я думаю - "зачем"?

Принесли заказ. Они съели по паре теплых чуть хрустящих круассанов, после чего разговор между ними продолжился.

- Андрей, ты же не маленький, да? Сам знаешь - "зачем"... Как мы тебя нашли? Для нас это не проблема. Тебе ведь Руслан говорил, да и Абдулла, по моему: "Если ты нам понадобишься, кунак, мы тебя везде и повсюду найдем..."

- Ну хорошо, Асланбек, я понял... Что дальше? Ты же в курсе, а если нет, то наверняка от брата знаешь, что я здесь не на отдыхе, а вроде как в служебной командировке...

- Что говорят тебе местные начальники?

- Пока еще ничего не ясно. - Бушмин пожал плечами. - Видишь, завис здесь и даже не знаю, когда будет решаться мой вопрос.

- А я знаю, - закуривая сигарету, спокойно сказал Чермоев. - Я точно знаю, что ты - поедешь.

- Поеду? Куда именно?

Чеченец бросил на него задумчивый взгляд, как бы находясь в нерешительности, стоит ли делиться с собеседником некими известными ему тайными сведениями или этого делать все же не стоит.

- Пока жди, кунак. Два или три дня, и все решится. И все у тебя тогда будет хорошо, если, конечно, будешь и дальше с нами "дружить"...

- Если мне это будет выгодно, - хмыкнул Бушмин, - то корешить будем до гробовой доски. Но у тебя, вижу, есть еще какие то ко мне вопросы?

Чеченец вначале пристально посмотрел на "кунака", затем, напустив на себя многозначительный вид и перейдя окончательно на полушепот, произнес:

- Аванс уже переведен на твои счета, да?

- Я пока не интересовался этими вопросами. - Бушмин опять пожал плечами. - И не давал никаких обещаний.

- Это не имеет значения, Андрей. Тебе сделано было предложение, да? А ты знаешь, от чьего имени оно сделано, и должен понимать, что отказываться от таких предложений нельзя.

- Не обижайся, Асланбек, но такие вопросы я хотел бы обсудить не с тобой и даже не с Малехом, а с тем человеком, от чьего имени вы пытаетесь со мной говорить.

Судя по просветлевшему лицу Чермоева, он был вполне удовлетворен услышанным ответом.

- Так и будет, Андрей! Скоро ты с ним встретишься, это я тебе гарантирую! Денег у него куры не клюют, он готов дорого заплатить за информацию... Что именно его интересует, ты знаешь, да? Все будет аккуратно обставлено, твои начальники даже не узнают, откуда пошла "протечка", если вообще догадаются...

- Вот об этом в первую голову я и хочу с ним переговорить!

Они расплатились каждый за себя, затем двинулись к выходу.

- Почему ты без охраны, Андрей? - поинтересовался Чермоев. - А хочешь, я к тебе пару своих джигитов приставлю?

- Не надо, - покачал головой Бушмин. - Меня и так, кажется, местные пасут.

- Как знаешь, кунак... Я и в самом деле здесь проездом, так что время меня уже поджимает. Итак, Андрей, увидимся примерно через неделю...

- До встречи, Асланбек, - нейтральным тоном сказал Бушмин. - Уверен, что при следующей нашей встрече вы все получите от меня полное удовлетворение.

Попрощавшись с чеченцами, он еще некоторое время спиной чуял их тяжелые, напряженные взгляды, и в особенности Вахи Хурциева, которому, как подозревал Андрей, если он вдруг разочарует нохчей и их арабских покровителей, скорее всего и будет поручено ликвидировать несговорчивого человека по прозвищу Мафусаил.

Вернувшись ненадолго в отель, Бушмин заказал такси и отправился на нем в район Дефанс. Проведя около получаса в одном из зданий "Лионского кредита", он частично разрешил свои финансовые проблемы: связался по телефону со своим "поверенным" на Кипре, а затем посредством двух трансакций через офшорную зону острова Науру перевел джабраиловские денежки, вернее, уже его личные, на контролируемые им счета в кипрском филиале "Бэнк оф Лебанон".

Любопытные, конечно, вещи творятся в этих самых "офшорных зонах". Взять для примера тот же Науру, "независимое государство", включенное недавно в состав членов ООН. Махонький островок, затерявшийся где то на экваторе между Австралией и Гавайями. Три пальмы и пара аборигенов или что то около этого. Но только одних российских денег, если сложить суммарно все трансакции, за девяносто восьмой паскудный воровской год меж этими тремя пальмами заблудилось около семидесяти миллиардов в американской валюте.

Так что его четверть миллиона долларов, просвистевших через Наурскую "черную дыру", - всего лишь сущий пустяк.

Другие четверть миллиона, находящиеся большей частью на известном ему - от Руслана Чермоева - счету в швейцарском "Кредит Сюисс", он решил пока не трогать и даже не стал менять пароль доступа к этим деньгам.

То, что происходило во время его переговоров с Малехом при непосредственном, хотя и тайном участии в этом мероприятии Мухаммед эд Дина, одного из лидеров организации "Хезболлах" и заодно недавно учрежденного "Исламского трибунала", на языке профессионалов называется - вербовочный подход. Причем эти люди, довольно верно срисовав его психологический портрет, решили действовать не в лобовую, с использованием примитивной в общем то методики "прямой" вербовки или даже более сложной технически "намекающей" либо "одурачивающей" вербовки, а взялись "работать" с ним по довольно трудоемкому сценарию "многоступенчатой" вербовки, когда "предложение" делается от имени уже известной "клиенту" организации с последующим постепенным раскрытием реального хозяина положения.

В таких вот случаях нужно быть предельно внимательным и осторожным. Если он даст раньше времени слабину или предпримет какой нибудь необдуманный шаг, к примеру, изменит тот же пароль доступа, о чем сразу же станет кое кому известно, то это может подтолкнуть "вербовщиков" на более решительные шаги, спровоцировать их на попытку осуществления немедленной "прямой" вербовки, что чревато для Бушмина, и не только для него одного, самыми непредсказуемыми последствиями.

"Степ бай степ", как говорят англичане, шаг за шагом и ступень за ступенью - только так, расчетливым движением, он сможет когда нибудь достичь поставленной перед ним цели.


* * *


Затем Бушмин переместился в район Монмартра, где ему уже довелось бывать пару дней назад в компании Дешам. Определившись на подробной карте, где находится интересующее его культурное учреждение, и сверившись с циферблатом "Ролекса", он направился в одну из художественных галерей, где экспонировались творения каких то местных постмодернистов и художников соцарта.

Вся эта абсурдистская мазня и "приколы", рассчитанные на восторги разных дебилов, Бушмину были совершенно неинтересны. Равно как и малопримечательному среди горстки "ценителей" мужчине лет тридцати пяти, который, уплатив на входе двадцать франков, проследовал за Андреем внутрь анфилады крохотных выставочных залов.

Они сошлись воедино, но не так, как встречаются старые знакомые, а лишь синхронно осматривали выставленные экспонаты, перебрасываясь время от времени приглушенными фразами. Следящих камер здесь не было, иначе для "контакта" было бы избрано какое нибудь другое место. Впрочем, эти двое не делали ничего такого, что могло бы показаться подозрительным, да и выглядели они как все.

- В принципе я все так и просчитывал, - переварив полученную только что порцию информации, сказал Бушмин. - Это все?

- Да, слово в слово. Что нибудь не так?

- Да нет... А луну с неба они не просили достать?

- Нет, - усмехнулся "контактер". - Но если прикажут, сделаем!

После этих слов он как в воздухе испарился, оставив Бушмина наедине в его причудливой, поистине постмодернистской реальности, где простому смертному не выжить и одного дня.


* * *


Хотя "ошейника", то бишь Натали Дешам, при нем сегодня не было, Бушмин шкурой ощущал, что его пасут. Но не назойливо, не так, чтобы наступая ему на пятки и мозоля своими рожами ему глаза, а предельно расчетливо и осторожно.

Чтобы проверить собственные подозрения на сей счет, он не поехал обратно в отель, а предпринял затяжную пешую прогулку по набережным Сены, по маршруту, который позволил бы ему убедиться в наличии или же, наоборот, в отсутствии слежки.

Пока таким вот нехитрым способом проверялся, заодно думал о параллелях и сравнениях, которые по мере знакомства с ним подбрасывал этот такой разный и в то же время узнаваемый во всех своих проявлениях громадный город.

Натали во время их совместных прогулок рассказывала, да он и сам кое что слышал и читал, о том, какая тяжелая атмосфера воцарилась в Париже летом девяносто пятого после серии взрывов - не только в столице, но и Лионе и Лилле, - организованных, как позже выяснилось, арабскими террористами, выходцами из Алжира.

Город, заваленный горами мусора - урны были убраны, потому что в них подкладывали бомбы, - с населением, боящимся пользоваться метрополитеном, потому что на станции "Сен Мишель" бомба, взорвавшаяся под сиденьем вагона, разнесла в клочья семерых и ранила около сотни, с обывателями, опасающимися ходить за покупками в магазины и на рынки, потому что террористы для своих акций выбирают людные места, - весь этот огромный многоликий мегаполис был на протяжении нескольких недель придавлен гнетущим чувством страха.

Франция, которая, пусть и не вся, нынче резко выговаривает России за "неадекватное" применение силы в Чечне. Но что она вытворяла в лице своих государственных учреждений в Индокитае, а также в Алжире?

Да и опасным летом 95 го все ли было таким уж "правовым" и "демократичным" в действиях французских властей?

Документы в ту пору были проверены примерно у миллиона подозрительных личностей - и парижские ажаны зачастую били не по паспорту, а по смуглой морде, да так лихо, что московская милиция с ее прессингом в отношении "кавказцев" просто ангелы во плоти. А их руководство даже не считало нужным оправдываться через газеты, которые к тому времени уже пестрели фотографиями разыскиваемых лиц арабской, пардон, "магрибской" национальности.

Десятки тысяч людей - без малейших колебаний - вышвырнули вон из страны. И точно так же поступили все такие "демократичные" из себя Великобритания, Германия, Испания и Италия.

Газетам, пытавшимся что то такое проблеять о нарушении "прав и свобод личности", относящимся к тому же сволочному сословию, что и российская "независимая" пресса - столь же независимая, что и проститутка на панели, - жестко велели заткнуться и не обострять и без того накаленную в обществе ситуацию. И в большинстве газет, а также на экранах ТВ тут же стали давать об этих событиях скупую дозированную информацию - причем журналисты ориентировались на позицию МВД.

"Подозрительных" личностей не только били при задержании и в ходе допросов, но и при малейшей попытке сопротивления убивали на месте. Задержанных жандармерией и криминальной полицией террористов и их пособников судил Специальный трибунал, состоящий из профессиональных судей, а вовсе не суд присяжных. Ну а про тех, кто не дожил до суда, сотрудники спецслужб говорили с мрачноватым юмором: "Этих уже осудил "Трибунал Специального Назначения"...

И вот так вот, общими усилиями, найдя верное соотношение между "демократией" и "безопасностью", где то отловив, а где то попросту уничтожив, в том числе, не афишируя сей факт, и за пределами страны, значительную часть опасных, готовых на все фанатиков, властям Франции удалось погасить крутую волну терроризма, причем план "чрезвычайных мер" продолжает действовать в Париже еще и по сию пору...


* * *


Обогащенный собственными "глубокими" соображениями, нагруженный новыми впечатлениями и "заряженный" всевозможными инструкциями, с ощущением чужого липкого взгляда на затылке Бушмин вернулся в отель лишь в восьмом часу вечера.

Подойдя к стойке, поинтересовался у местного служащего: нет ли сообщений в его адрес, не интересовался ли кто либо постояльцем отеля "Крийон", записанным как "мсье Михайлов"?

Портье выдал отрицательный ответ.

"Так таки никто не интересуется? - скептически усмехнулся Бушмин, запираясь в своем номере. - Тогда какого черта за мной время от времени пытается волочиться "хвост"? Гм... Присаживайся, Андрюша, на пятую точку и хорошенько подумай, кому ты на этот раз перешел дорожку..."


## Глава 11


Около восьми часов вечера в дверях апартаментов "люкс" гостиницы "Ядрань" появился рослый, под два метра, заметно раздавшийся вширь, но все же сохранивший военную осанку мужчина лет тридцати восьми.

Визитер носил короткую, под "ежика" стрижку, у него были квадратная челюсть и нагловатые, чуть навыкате глаза. Одет он был в цивильный костюм цвета беж и светлую же шляпу с большими полями. Дополняла картинку сигара, которую он вытащил изо рта, после того как решил по приятельски почеломкаться с появившейся ему навстречу симпатичной блондинкой.

- Марта, оставь нас наедине, - сказала Бартельс. Затем, ослепительно улыбнувшись, жестом пригласила мужчину проследовать в гостиную. - Майкл, я чертовски рада тебя видеть.

- Эльза, с тех пор как я видел тебя последний раз, ты стала еще краше, - сказал визитер и сунул обратно в рот сигару. - Когда ты позволишь мне за тобой ухаживать?

- Что будешь пить? Бурбон, конечно? Со льдом? Держи свой напиток, Майкл...

Блондинка поставила напитки на журнальный столик. Гость, избавившийся от шляпы и по свойски сбросивший пиджак, вольготно устроился в кожаном кресле, вытянув свои длиннющие ноги под столом. Эльза принесла пепельницу, золотой портсигар с пахучими египетскими сигареллами и золотую же зажигалку "Ронсон", после чего уселась на диван, аккурат напротив американца.

Заметив, что нагловатые мужские глаза беззастенчиво уставились на ее круглые коленки - она была в коротком черном платье, - Эльза мягко усмехнулась.

- Майкл, ты в своем репертуаре: готов, кажется, волочиться за каждой юбкой, что попадается тебе на глаза...

- Нет, не за каждой. Та мускулистая "крошка", которую ты выставила за дверь, такого желания во мне не вызывает... Кто она такая?

- Мой телохранитель. - Бартельс извлекла своими длинными пальцами коричневую сигареллу, затем, прикурив от "Ронсона", заметила: - Я вижу, у тебя нет проблем с проездом в Черногорию?

- Абсолютно никаких. Я добился включения в чертову комиссию по беженцам, в какой то хренов ее подкомитет, и теперь могу свободно разъезжать по Балканам, за исключением, естественно, этой проклятой Сербии.

- Но ты ведь официально состоишь в штате военных советников при OAK?

- Уже нет. Вернее - неофициально. Я сейчас решаю вопросы снабжения нашей базы "Бондстил", в той части, что предполагает контакты с местными властями. Но дело у меня поставлено так, что одно другому не мешает.

Он взял со стола "Ронсон", покрутил в пальцах, разглядывая гравировку, нанесенную на боковую поверхность, - сердечко, а под ним "Ай лав ю", - взвесил в ладони эту довольно массивную зажигалку, затем, положив ее обратно, весело, по заговорщицки подмигнул своей собеседнице:

- Приятная вещица! И наверняка - подарок Эриха?

- Эльза любит одного лишь Эриха, - уклончиво произнесла блондинка. - С остальными мужчинами она предпочитает делать бизнес.

- Хорошо, Эльза, я понял тебя, - уже более серьезным тоном сказал американец. - Но я предполагал, что о делах мы будем говорить в резиденции Горана Златковича. Но раз ты пригласила меня заехать к тебе в отель, то у тебя, следовательно, есть ко мне какой то секретный разговор.

- Майкл, я хотела поговорить с тобой тет а тет. Еще до того, как мы отправимся с тобой на переговоры к Горану.

- А здесь безопасно говорить?

- Почему нет? Кто нас может в этой глуши подслушивать?

Американец откинулся в кресле, одновременно положив ноги на краешек стола. Раскурил потухшую было сигару, после чего уставился немигающим взглядом на Эльзу Бартельс.

- Итак, мэм, я вас внимательно слушаю.


* * *


Мокрушин весь обратился в слух. Он сидел в одиночестве на облюбованной им еще ранее лавочке возле бьющего из двухметровой бетонированной чаши фонтана, овеянный ароматами цветущих в скверике крупных бархатистых роз. Из ушной раковины у него торчал динамик, соединенный с "компактом". На скамейке сбоку от него лежала пара иллюстрированных журналов, придавленных сверху бутылкой "Бадвайзера" и упаковкой чипсов.

Этот хрен, что наведался под вечер в отель "Ядрань", и был, судя по всему, тем Майклом, что прозвонил Эльзе Бартельс на сотовый телефон в районе полудня, когда они втроем, "блонда", "шварценеггериха" и Марго, обедали в гостиничном ресторане. Молодцы, агентессы, сообразили, что "Майкл", обещавшийся подъехать ближе к вечеру, может оказаться весьма интересной личностью...

К счастью для Мокрушина, удачно подкараулившего приезд верзилы американца, тот, очевидно, тоже не волок по немецки, так что Эльза вынуждена была общаться с ним на английском, которым она превосходно владела. Майкл, правда, разговаривал на своем родном языке с ужасающим акцентом, присущим выходцам из южных штатов, да еще при том складывается впечатление, что у него во рту постоянно находится какой то посторонний предмет. Но поскольку эти двое затеяли разговор на близкую Мокрушину тему, то разбирал он их речи без особого напряга.

"Бондстил" - это крупнейшая со времен Вьетнама военная база США, построенная недавно на "зачищенной" от сербов территории Косова и Митохии. И оформленная самими же отвязанными штатовцами себе в аренду почти что на "вечные времена". Огромные воинские склады, казармы для рядового состава и комфортабельные коттеджи для строевых офицеров, техников и интендантов, вертодром для их хваленых "апачей", несколько сотен одних лишь боксов для бронетехники и грузового транспорта и почти две тысячи компьютеров - это ж сколько народа потребуется, чтобы обслуживать такое огромное хозяйство?

Майкл, судя по всему, имеет какое то отношение к базе "Бондстил", возможно, является одним из старших по служебному положению интендантских служащих. На Балканах, видно, давно уже отирается, не зря ведь прозвучал намек на его тесные связи с полевыми командирами косоваров, да и его тесное знакомство с Гораном Златковичем уже само по себе о многом говорит.

Рейндж, в своем курортном прикиде, с бейсболкой на голове и портативным "компактом", прикрепленным к поясу, абсолютно ничем не выделялся на фоне прочей публики, тусовавшейся в центре города с его многочисленными барами, ресторанчиками и летними кафе. Он сидел спиной к трехэтажному зданию гостиницы, всего метрах в семидесяти от нее, сохраняя безмятежный вид, но в то же время чутко прислушиваясь к тем звукам, что влетали в его ухо, и намертво фиксируя в своей памяти "секретный" разговор между Эльзой Бартельс и неким американцем по имени Майкл.

- Пару дней назад, в среду, я уже имела предварительную беседу с Гораном, - выпустив из ярко красных губ струйку пахучего дыма, сказала Бартельс. - Он сказал, что ты можешь добыть полсотни комплектов "стингеров" и около пяти тысяч единиц автоматического оружия.

- Нет проблем, - усмехнулся Майкл. - Стрелковое оружие в основном румынского, болгарского и югославского производства - местные лицензионные модификации "АК 74" и пулемета модели "РПК"... Есть русское оружие, но его сравнительно немного. Есть китайские восьмидесятимиллиметровые "безоткатки", а также минометы разных модификаций... У нас много чего есть, Эльза, нашелся бы только нежадный покупатель.

- Покупатель уже замаячил на горизонте, Майкл, осталось лишь утрясти кое какие детали предстоящей сделки... А эти "стингеры", что ты предлагаешь на продажу, откуда они у вас?

- Коммерческая тайна, - перекатив сигару в другой уголок рта, сказал американец. - Все комплексы производства середины девяностых годов, находятся в прекрасном техническом состоянии. По сути, они бесхозные, то есть мои и моих партнеров... Есть русские "стрелы" и "осы", но не более десятка комплектов. Это оружие каким то образом попало к сотрудничающим с нами албанцам, но я могу его у них купить или выменять, к примеру, за топливо и транспорт.

- Горан сказал, что вы хотели бы четверть своего гонорара получить героином?

- Да, причем по отпускным ценам афганских оптовиков.

- Это несколько усложняет нашу задачу.

- Я понимаю, Эльза. Но я ведь не прошу поставлять героин в Штаты? Я точно знаю, что у ваших партнеров на Ближнем Востоке есть каналы поставок на Балканы. Албанцы и косовары получают наркотики здесь, в основном из Афганистана, и дальше распихивают "товар" по всей Европе. Это очень выгодный бизнес, Эльза, особенно в совокупности с торговлей оружием.

- Майкл, в принципе можно разрешить и этот вопрос... Мы бы хотели также перебросить на Балканы партию своего оружия и снаряжения, потому что у нас тоже кое что имеется на продажу.

- Вы хотели бы воспользоваться нашими каналами и нашими связями среди местных властей?

- В том числе и твоими, Майкл... Первую пробную партию мы хотели бы отправить уже через два месяца, в середине августа.

- Назначением на Северный Кавказ?

- В Чечню и Дагестан. Поэтому "товар" должен быть отобран так, чтобы там не было натовских образцов. Если мы купим у вас "стингеры" и переправим в Чечню, русские не покатят бочку на Америку? Не исключено, что может вспыхнуть скандал.

Американец отпил из своего стакана, раскурил новую сигару, после чего твердым тоном сказал:

- Эльза, ни тебя, ни твоего патрона это не должно беспокоить! Меня ведь не беспокоит? Учти, что "стингеры" поставлялись в два десятка стран и установить, выяснить в точности, откуда у чеченцев и арабов появились вдруг переносные зенитные комплексы, которые будут уничтожать в небе русскую авиацию, русским же спецслужбам не удастся никогда !

- Хороший ответ... Как насчет наемников? Удастся ли набрать нужное количество? Уже до конца этого года следует переправить на Кавказ как минимум пятьсот подготовленных боевиков.

- Этого сброда здесь предостаточно. Если какую то часть местных бандитов переправить на русский Кавказ, то нам даже проще здесь будет контролировать ситуацию... Вы продумали вопрос с транспортировкой военного снаряжения?

- Будем в основном переправлять морским путем. У нас есть свои связи в портах на Адриатике, но пригодятся и ваши возможности, твои и Горана. Сейчас в Грузию и Азербайджан морским путем осуществляются крупные поставки гуманитарных грузов. Полагаю, что мы сможем влиться в этот грузопоток и со своим "товаром".

- Эти две страны сейчас дружественно к нам настроены. Особенно Грузия. Сейчас там наши парни готовят почву для вступления в НАТО, в отдаленной, конечно, перспективе. Но уже сейчас контролируют ситуацию в Закавказье, так что пробить через Грузию транспортный коридор для поставок в адрес Чечни - не проблема.

- Есть еще канал через Турцию, но это может значительно удорожить транспортные расходы.

Американец бросил на нее пристальный взгляд.

- Эльза, а почему вы вдруг решили переключиться на Чечню? Раньше вы на этом рынке не работали.

Блондинка одарила его сдержанной искусственной улыбкой.

- Мы решили поддержать в меру возможностей маленький свободолюбивый народ в его тяжелой борьбе с "русским медведем".

- Я оценил твой юмор... И все же? Я так полагаю, что арабы, рассматривая ваши основные предложения о заключении новых контрактов, выставили вам пару тройку "условий"?

Бартельс ответила после довольно продолжительной паузы:

- Майкл, у каждого в нашем бизнесе есть свой "интерес"... Я точно знаю, дарлинг , что без санкции твоей заокеанской "крыши" ты не стал бы предлагать на продажу, к примеру, те же полсотни якобы ничейных "стингеров". Верно я говорю?

Американец задумчиво покивал своей крупной лобастой головой.

- Эльза, по моей линии нашей сделке дан "зеленый свет"... У меня вообще складывается впечатление, что у "высоких инстанций" в Америке, у вас в Европе и среди шейхов возникло единое желание усилить давление на русском Кавказе. Ситуация там в последнее время стала остывать, так что следует при помощи длинной кочерги переворошить тлеющие угли...

- А заодно подбросить новых дровишек в костер. - Искусственная улыбка, казалось бы, застыла на миловидном лице немки. - Ты знаешь, Майкл, как практикуются подобные вещи... Наши демократические институты не хотят напрямую участвовать в такого рода конфликтах, но не прочь как то повлиять на весь ход событий, к собственной выгоде. А вот у нас руки не связаны, мы можем действовать через страны "третьего мира", выстраивать любые схемы и комбинации... Вот как сейчас, когда мы можем взять "товар" на Балканах, расплатившись за него деньгами исламских спонсоров, и поставить его, опять же под чужим флагом, в такое место и в таком количестве, как того требует от нас "заказчик"...

- Кто будет с шейхами договариваться относительно наших бабок? Сам Манхейм, надо полагать? Или на пару с Бельгийцем? Когда и где я смогу с ним переговорить лично?

- Примерно через неделю, Майкл. Здесь, в Черногории, ему делать нечего, согласен? Детали и технические подробности мы можем и сами согласовать между собой... Еще одну вещь хочу сказать тебе, дарлинг. Героин... Эрих не хочет, чтобы такие вот вещи связывали с его именем, так же как и Бельгиец. Они даже разговоров не хотят слышать на эту тему! Так что не вздумай затрагивать эту тему, когда будешь с ними встречаться!

- Надо же, какая респектабельная публика, - скривил губы американец. - Ладно, Эльза, это ваши проблемы. Мне плевать, какие у вас завязки на наркобизнес, мне важно только, чтобы четверть поставок была оплачена сырьем по отпускным ценам талибов! Это во первых. Во вторых, я должен знать, где и когда состоится моя встреча с твоим старшим партнером, чтобы я мог оставить в своем графике "свободное окно"...

Бартельс бросила обеспокоенный взгляд на наручные часики.

- Вот что, Майкл... Горан будет ждать нас у себя к десяти вечера. Ну что, дарлинг, поехали? Будет время, я тебе еще по дороге кое что расскажу...

- Что это за манера у Горана устраивать ночные посиделки, - пробурчал американец, нахлобучивая широкополую шляпу. - Нет, Эльза, что ни говори, а эти балканцы - темные, недоразвитые люди.


## Глава 12


- Чтоб ты треснула, блядина эсэсовская! - выругался в сердцах Рейндж. - Чтоб тебе всю оставшуюся жизнь трахаться с одними только мужиками!

Мокрушин здорово надеялся, что Бартельс по ходу разговора с американцем даст какую нибудь стоящую информацию по поводу дальнейших планов Эриха фон Манхейма. Речь в данном случае идет не о тайных закупках оружия, которое затем планируют переправить в зону кровопролитного конфликта на Северном Кавказе - хотя такие сведения тоже носят ценный характер, - а о личности самого Манхейма, его конкретных личных планах и в первую очередь о том, намерен ли он в ближайший период времени выползти из своей гамбургской норки и если да, то когда по срокам и в каком именно месте следует ожидать его появления?

Если бы блондинка проговорилась, сообщила что либо полезное в этом отношении, то тем самым она могла бы серьезно облегчить жизнь человеку, о существовании которого она даже не подозревает. Знай Мокрушин в точности, где и когда должен нарисоваться Манхейм, он мог бы уже сейчас отцепить Марго от ее "розовой" подружки, а сам отбыть в некую точку X, где ко времени Ч не спеша и скрупулезно завершил бы все необходимые приготовления.

Но Эльза Бартельс, хотя гостивший у нее ковбой интересовался планами ее патрона, не прокололась.

Сидеть на лавочке дольше не было никакого смысла: мимо скверика только что проехали два джипа, впереди ехал американец, в машину которого подсела блондинка, а за ними в корме держался джип, за рулем которого находилась неизменная компаньонка Бартельс, поразившая даже верзилу Майкла своим внушительным телосложением. Попытаться проследить за ними? Но он и без того знает, куда они проложили курс на ночь глядя... В саму же резиденцию Горана Златковича соваться ему опасно: особняк охраняют местные аборигены, такой же звероватый люд, что и чеченцы, и если он как то обнаружит себя, допустит какой нибудь "прокол", то не только подвергнет опасности собственную жизнь - это то ладно, не в первый раз, - но еще и может вспугнуть всю эту публику, заставит всех их, включая самого Манхейма, заподозрить неладное и, как следствие, предпринять какие то дополнительные меры предосторожности.

Поэтому он решил пока не дергаться. Выбросив в урну пустую тару, он сунул "компакт" в поясной чехол и двинул в сторону ближайшего бара.

Времени было уже половина десятого вечера. Быстро, как это бывает только на югах, стемнело, но на набережной и в центре города из за многочисленных сияющих вывесок и свисавших гроздьями отовсюду электрических гирлянд было светло как днем. Рейндж занял свободный столик и, получив заказанные им рюмку бренди и чашечку кофе по турецки, погрузился на какое то время в глубокие размышления.

Ранее он относился к "Белому братству" с изрядной долей скепсиса. Он даже полагал, что аналитики Совбеза, долгое время занимавшиеся этой темой, основываясь лишь на отрывочных докладах разведисточников СВР и ГРУ, а также на неких сведениях, почерпнутых из открытых источников, тех же западных СМИ, в данном случае изрядно перемудрили, сделав из мухи слона.

И что никакой "сверхорганизации" не существует, а есть лишь некое аморфное объединение людей, связанных нитями общей "коммерции" и делающих свой бизнес большей частью в "тени", при попустительстве или даже с молчаливого одобрения властей и при тайной поддержке "ястребов" в генеральских погонах и мощных западных спецслужб.

Теперь, когда ему открылась часть замыслов этой публики и когда он способен, в сопоставлении с уже известной ему информацией, по новому взглянуть на всю ситуацию в целом, от его скепсиса не осталось и малейшего следа.

Неудивительно, что Манхейм и его окружение, наделенные большими возможностями и разветвленными международными связями и являющиеся, в сущности, инструментом в крупной геополитической игре - американец сам привел удачное сравнение с "кочергой", при помощи которой некто намеревается переворошить вечно тлеющие угли конфликта на российском Северном Кавказе, - попались в поле зрения "группы Мерлон" и приданного ей для решения специальных задач секретного подразделения П ЗР.

Налицо попытки создать некую схему, некую тайную, но хорошо организованную структуру, с цепочкой исполнителей, с продуманными до мелочей маршрутами и способами поставок, с обильным, но анонимным финансированием всего "проекта", целью которого является "балканизация" Кавказа, превращение этого и без того взрывоопасного региона в зону кровопролитных войн и конфликтов, что может стать веским поводом для появления там "миротворцев" из НАТО и для последующего развертывания там "на вечные времена" американских баз, аналогичных той же супербазе "Бондстил" на Балканах.

Если ничего не предпринимать в этой связи, если пустить все на самотек или попытаться нейтрализовать проявившиеся уже угрозы при помощи одних лишь дипломатических демаршей, то можно не сомневаться, что уже этой осенью через границы с Грузией и через Дагестан в Чечню полным потоком пойдет оружие, разбитые или малость недобитые банды найдут пополнение в лице сотен профессионально подготовленных наемников, с появлением переносных зенитных комплексов появится возможность нанести тяжелые потери российской авиации - а следовательно, война на Кавказе вспыхнет с новой силой.

Для того чтобы данная подрывная "схема" не смогла в будущем сколь нибудь продуктивно работать, следует уже на начальном этапе вырвать из нее какой нибудь ключевой фрагмент, а еще лучше напрочь разрушить сразу несколько составляющих ее элементов. Вот об этом, собственно, они и разговаривали на пару с Шуваловым, когда тот специально навещал его в Лимасоле.

Эрих фон Манхейм... Именно эта важная персона, занимавшая некогда один из высоких постов в германском бундесвере, а нынче одна из влиятельнейших фигур, посредничающих на мировом "оружейном рынке", является ключевым элементом всей нарождающейся на глазах пресловутой "схемы", самым важным ее звеном, завязанным на анонимные финансовые источники.

Что же касается Эльзы Бартельс, в которой как то уживаются железная хватка "бизнес леди" и склонность к однополой любви, что для "корректного" Запада в общем то не является криминалом, то, как и прежде, она является самым перспективным объектом для наблюдения - подслушанный Мокрушиным фрагмент ее беседы с Майклом еще больше укрепил его в этом мнении.


* * *


Плавный ход его мыслей был нарушен появлением еще одного персонажа, о котором в последнее время он думал тоже довольно много, хотя и в ином ракурсе, нежели о Манхейме, Бартельс и К?.

По мощенной брусчаткой площади, часть которой занимали столики летнего кафе, неторопливо проследовала Марго - она шла в сторону набережной. Как ни странно, одета она была в это позднее уже время в коротенький пляжный сарафанчик с открытыми плечами, а через плечо на ремне у нее была переброшена небольшая сумка с какой то поклажей. И хотя она прошла в каком нибудь метре от столика, где в гордом одиночестве восседал "старший брат" - правильнее сказать, скучал за рюмкой бренди, - в его сторону даже не повернула головы.

Судя по тому, что от ее обычной горделивой осанки не осталось и следа, по ее опущенной голове и пустому, застывшему взгляду, девушка явно находилась в угнетенном состоянии духа.

Мокрушин сунул под кофейное блюдце сложенную пополам купюру, забросил в рот сразу несколько мятных лепешек - "свежее дыхание облегчает понимание", - после чего отправился вслед за невесть куда бредущей агентессой.

Некоторое время он неторопливо шел за ней, всего шагах в двадцати, но не сближаясь. В принципе он догадывался, что сейчас с ней происходит. Он не раз видел воочию, как ломаются люди, как они вдруг обмякают, теряют внутренний стержень, он видел, как плачут здоровенные мужики и как в минуты тяжкой депрессии мечется чья нибудь угнетенная душа.

Марго до сих пор держалась превосходно, тонко и грамотно ведя свое "соло". Но она вот уже вторую неделю кряду находится под повышенным напряжением, под тяжким "прессом" - взять хотя бы то обстоятельство, что ей, натуралке, все эти дни приходилось существовать в шкуре служительницы "розового" культа.

Нагнал он ее, чуть не доходя до празднично иллюминированной набережной.

- Куда это ты собралась? - поинтересовался он свистящим шепотом. - А ну ка, марш за мной!

Вскоре они спустились по каменной лестнице на песчаный пляж, затем еще с десяток минут брели по песку, пока не миновали срез недлинной набережной и не оказались на пустынном и неосвещенном участке пляжа.

Здесь он взял девушку за плечи и развернул ее лицом к себе.

- Марго, утопиться в море я тебе не дам, - сказал он нарочито грубым голосом. - Вот тебе моя жилетка, можешь в нее поплакаться...

Она и вправду тут же припала лицом к его груди, а ее плечи под его ладонями затряслись от беззвучного плача.

- Влад, я так долго не выдержу, - жалобно всхлипнув, сказала она. - Эта Эльза... сука... тварь... они обе такие пр ротивные!

- Выдержишь! - строго произнес Мокрушин. - Что это еще за глупости?!

Он на мгновение отстранился, но лишь для того, чтобы снять с ее плеча сумку; когда он освободил Марго от этой ноши, она еще теснее приникла к нему, все равно как маленькая испуганная девчушка, которая ищет защиты у взрослого человека.

- Нет, вы не понимаете, Влад... Иногда мне хочется ее... их взять и убить!

- Не надо. К тому же это не твой бизнес.

- Я по десятку раз на дню... и даже больше тщательно моюсь под душем! И я не могу соскоблить с себя всю эту мерзость и дрянь... Даже здесь, на берегу, мне хочется брать пригоршнями песок и драить, драить, драить... Самое себя!

Мокрушин ощущал, как девушка прижалась к нему всем телом, как высоко вздымается ее упругая грудь, как по прежнему сотрясает ее тело нервная дрожь, - и хоть убей не знал, как ему следует в этой непростой ситуации поступить.

Раньше, когда он командовал мужиками, таких трудных задач решать ему не доводилось, вернее, он их решал испытанными методами: если у кого то случался "криз", то такого следовало, во первых, обложить многоэтажным матом, во вторых, если он еще не пришел в себя, дать ему в "торец", а в третьих, если и это не помогало, дать команду, чтобы напоили впавшего в истерику мужика до состояния полной невменяемости, но так, чтобы у того в "процессе" не было доступа к оружию, - после жуткого похмелья, как правило, "крыша" сама собой становится на место.

- Марго, у меня тоже было что то похожее, - сказал он негромко, соприкоснувшись подбородком с ее влажной щекой. - У каждого бывает когда нибудь "криз". Ну так и что? Легче всего сказать: гребаная работа, не хочу пачкаться в дерьме, и тэ дэ, и тэ пэ...

- Я так не говорила. - Марго крепко обхватила его двумя руками за талию. - Если бы я так думала, то нашла бы себе другое занятие.

- И я не говорю, что то, что с тобой сейчас происходит, - ерунда, - сказал Мокрушин. - Я все прекрасно понимаю... Но я не собираюсь читать тебе мораль, тебе в институте и "школе" и без того достаточно лапши на уши навешали...

- Да уж, - сквозь слезы захихикала агентесса. - Мне там не говорили, что развединформацию иногда приходится добывать в одном... гм... известном месте.

- Там же, в "школе", вам должны были растолковать как следует, что обозначает известное еще древним грекам золотое правило: "ничего сверх меры" .

- Но я ведь не спрашиваю, Влад, зачем мы следим за ними, - сказала Марго, потеревшись щекой о его подбородок. - Я просто не знаю, как долго смогу выдержать все это... гадство.

- Все, что ты делаешь, Марго, это очень важно. Поверь на слово, но на пустяковые дела начальство меня еще никогда не ставило.

Рейндж почувствовал, как прохладные женские ладошки, выпростав прежде рубаху из брюк, теперь проникли под брючный ремень сзади и замерли, как бы напуганные собственной дерзостью, у него на ягодицах.

- Начальник нам говорил, что вы... лучший из "старших братьев". Хотя предупредил, что вы "оригинал" и что с вами скорее всего скучать не придется.

- Я знаю одного мужика, который будет даже покруче меня, - самокритично сказал Рейндж. - Ну а в остальном все верно.

Он осторожно поцеловал девушку в теплую макушку - Марго пахла душистым сеном и полевыми цветами, - а агентесса, чье душевное состояние заметно улучшилось, принялась расстегивать пуговицы на его рубашке.

- Я подумала, что если...

- Конечно! - не дослушав до конца, сказал Рейндж, одновременно занявшийся пуговицами на ее сарафанчике. - Что мы, не люди? Конечно же, нам нужна "разрядка"...


* * *


"Разрядились" они на пляже, благо поблизости не оказалось ни единой живой души. Затем искупались, повторили еще раз, но уже более вдумчиво, не торопясь и не жадничая, еще раз искупались, после чего уселись рядышком на огромное, как простыня, банное полотенце - Марго, как выяснилось, намеревалась искупнуться на ночь глядя в море, а вовсе не собиралась, как заподозрил Мокрушин, топиться в Адриатике.

Мокрушин в целом был доволен тем, как у него нынче складываются дела. Во первых, ему удалось подслушать любопытный "базар" между Эльзой и "ковбоем". Бартельс, хотя и заявила, что в Черногории ее патрону делать нечего, дала все же понять Майклу, что он сможет лично переговорить с Манхеймом примерно через неделю. Сомнительно, чтобы этот американец, равно как Златкович, Солиситер, Банкир и еще пара тройка подобных личностей все разом отправились на аудиенцию к Манхейму в Гамбург, скорее следует ожидать скорого появления немца где то в этих средиземноморских краях... Во вторых, ему чертовски пришлось по душе то, чем они занимались - вернее, и сейчас занимаются - теплой июньской ночью на берегу Адриатики. Как и в случае с Викторией, он ни грамма не жалел о содеянном, поскольку рано или поздно, но "это" должно было случиться также между ним и Марго. В третьих, он выбрал для "этого" крайне удачный момент, излечив заодно находящуюся под прессом агентессу от скопившихся душевных переживаний.

И в четвертых, что немаловажно, тем самым разом уравновесил свои взаимоотношения с обеими агентессами - негоже делить подчиненных на "любимчиков" и "изгоев", потому как эта разнополюсность и некая избирательность способны лишь навредить их небольшому, теперь уже можно смело сказать, спаянному воедино коллективу.

Рейндж перекуривал, а Марго тем временем, не вникая в откровенно физиологические подробности, рассказывала ему о своих взаимоотношениях с "блондой".

- Бывало такое, что Манхейм сам ей звонил? - поинтересовался он.

- За то время, пока Эльза была у меня, такое было лишь однажды, - сказала Марго, облокотившись на его бедро. - Она тут же спрыгнула с постели, понеслась в туалетную комнату и говорила уже оттуда... А когда вернулась, извинилась... Сказала, что звонил один "старый козел", который набивается ей в "спонсоры", что он забавный мужик, но ничего серьезного между ними нет... Я полагаю, у нее есть определенная программа действий, согласованная заранее с Манхеймом, и если она иногда сносится с ним, то звонит скорее всего от "друзей", пользуясь защищенными линиями связи.

- Держи ее на дистанции, а главное, не позволяй копаться в своей наведенной "легенде".

- Эльза, кажется, втюрилась в меня по уши, - заметила Марго. - Но я периодически осаживаю ее, демонстрируя свой холодный скандинавский характер...

Ее рука как бы случайно наткнулась на некую выпуклость, которая образовалась у Рейнджа в известном месте после очередного сеанса дружеского массажа Маргошиных полушарий.

- Какой у вас превосходный инструмент, - сказала Марго, стащив с партнера плавки.

Примостившись в ногах у "старшего брата", сексапильная блондинка взялась исполнить на его "инструменте" сольную партию.

- Самое вкусное, Влад, я припасла на десерт, - сказала Марго, облизнув язычком свои чувственные губы. - Если в планах моей "любимой" ничего не изменится, то уже завтра после полудня мы перебазируемся на остров Ада.

- Остров Ада? - ошалело посмотрел на нее Мокрушин, выныривая из блаженной "нирваны". - Нич чего себе!

Агентесса, нарядившаяся уже в сарафанчик, бросила на него довольно странный взгляд:

- Не пугайтесь, шеф. Я почему то уверена, что вам там даже понравится...


## Глава 13


Этим субботним вечером в "Мулен руж" проходила премьера нового красочного шоу, причем солировала в ревю русская звезда Влада Красильникова.

Хотя стоимость посадочного места зашкаливала за десять тысяч франков, все столики в легендарном кабаре были забронированы заблаговременно, и к началу представления зал, примыкающий к подковообразной, ступенчатой, оформленной лучшими дизайнерами сцене, был уже практически полон.

"Месье Михайлофф" и "мадам Дешам" занимали столик на двоих, который располагался сравнительно недалеко от сцены и откуда им было удобно следить за сценой, превращенной усилиями постановщиков шоу в некое подобие райских кущей, среди которых пели и танцевали, как поодиночке, так и в составе труппы, доходящей до полусотни исполнителей, дивные, почти обнаженные "пэри" и смазливые молодые люди, на которых тоже был минимум одежды, - представление, насыщенное энергетикой не только исполнителей, но и самого зала, и вправду было шикарным.

Бушмину наконец удалось вырядиться в новенький костюм от Версаче, выглядел в котором он не хуже, чем в смокинге, вполне "авантажно". Дешам была одета в бархатисто черное вечернее платье, с целиком обнаженной спиной и сходящимися на шее, расположенными крест накрест, двумя полосками полупрозрачной материи, которая довольно условно прикрывала ее грудь.

Вот это сочетание черной материи и белой бархатистой кожи, а также почти открытые взору бело мраморные полушария, слегка волнующиеся в такт ее дыханию, - это и еще многое другое превращало Натали в мечту любого мужчины.

Заказ состоял из легких вин и невинных закусок: черная зернистая икра на льду, средиземноморские устрицы, меленский "бри", по вкусу нисколько не напоминающий сыр, а скорее сбитую из лесных орешков тугую пахучую пасту, и под который Андрей пропустил пару глотков бургундского, а также в изобилии тропические фрукты.

После возвращения из Брюсселя Дешам опять стала плотно опекать командированного из Москвы "товарища", а Поляков из Бельгии неожиданно вылетел в Москву - очевидно, чтобы переговорить там с глазу на глаз с Завадовским или еще кем то и получить от них исчерпывающие инструкции на будущее, - но, по словам той же Дешам, уже завтра во второй половине дня должен вернуться обратно в Париж.

На этот вечер у Бушмина были далеко идущие планы. У Натали, похоже, также имелись какие то виды на него: в ней был нынче заключен немалый заряд сексуальной энергии, причем впервые за все время их знакомства направлены ее чары были строго на Андрея.

- Почему вы ничего не кушаете, Андрей? И почти ничего не пьете...

- Все отлично, Натали. - Воспользовавшись случаем, он завладел ее ладонью. - Здесь прекрасная атмосфера... Но особенно мне нравится смотреть на вас.

- Неужели? - кокетливо переспросила Натали. - Вокруг нас столько красивых женщин... Мы с Красильниковой старые знакомые. Хотите, Андрей, сразу по окончании шоу я представлю вас Владе?

- С удовольствием, но как нибудь в другой раз, - усмехнулся Бушмин. - Вы очень красивая девушка, Натали. Я вам это уже говорил?

- А вы, Андрей, коварный обольститель, - поощряюще произнесла Дешам. - Но мне почему то кажется, что вы скучаете.

Бушмин вначале протестующе помотал головой из стороны в сторону, затем приник губами к ее прохладной ладошке.

- Мне хорошо с вами, Натали. Неважно где, здесь или в другом месте, но мне с вами легко и приятно.

Как он и надеялся, она прекрасно расшифровала намек про "другое место" и тут же, как опытный в таких играх человек, отпасовала мяч на его сторону:

- Андрей, у меня свой особняк в пригороде Парижа... Вы не хотели бы посмотреть, как я живу?

- С громадным удовольствием, Натали, - проникновенно сказал он. - А если вы позволите мне еще побыть какое то время шофером при вас, то мы домчим до места за считаные минуты...


* * *


Прикидывая в уме так и эдак в общем то известный ему расклад, Бушмин пришел к выводу, что если он сам не предпримет каких нибудь кардинальных шагов, дабы разрядить ситуацию вокруг себя, то уже в ближайшие часы, возможно даже нынешней ночью, он может заполучить на свою голову крупные неприятности.

Да, все решают именно часы, потому что уже завтра вернется из Москвы Поляков с полным набором инструкций, после чего они вряд ли задержатся в Париже надолго - если верить информации Чермоева. Мафусаила уже с нетерпением ждут где то на Ближнем Востоке.

К счастью, Натали не возражала против того, чтобы Андрей оказался этим поздним вечером за рулем ее "Лотуса". Она лишь обозначила маршрут - в направлении престижного шестнадцатого округа столицы - да время от времени подсказывала, в какой ряд ему следует перестроиться на транспортных развязках. Бушмин, не забывая напропалую флиртовать со своей прелестной спутницей, все же большую часть внимания уделял дороге и тому, не пытается ли кто нибудь преследовать их по ходу следования.

Собственно, он потому и напросился в шоферы, чтобы в случае возникновения форсмажора мог самолично предпринять какие нибудь спасительные шаги. Маловероятно, конечно, чтобы события здесь, в Париже, развивались по одному из практикующихся на Руси "убойных" вариантов, когда машину с жертвой нагоняет некая тачка, затем аккуратно скользит вниз стекло, а в проем высовывается ствол "калаша" с навинченным на дуло глушителем... Но кто знает, что у них на уме? В таких вот случаях никакие предосторожности излишними не бывают.

"Хвоста" за ними, кажется, не было. Но это еще ровным счетом ничего не означает. Они ожидали скорее всего, что, как и во все прежние разы, Натали доставит своего подопечного к парадному входу отеля "Крийон", и хотя Бушмину удалось спутать им карты, вряд ли они откажутся от своих замыслов.

Точный адрес особняка Дешам известен им наверняка, как он был известен Бушмину уже на момент прилета в Париж - хотя Натали, естественно, он об этом не сказал и полслова. И если он не превратился еще в законченного шизофреника, которому повсюду мерещатся враги, если он все правильно просчитал, то он выиграл у своих преследователей не более получаса времени.

Андрей все же особо не разгонялся, ни разу не превысив отметки в сто двадцать километров, хотя мощный "Лотус" способен был без труда набрать скорость за двести шестьдесят - по хорошей трассе, естественно.

Они были уже близки к цели, когда Андрей, как бы спохватившись, решил кое что выведать у своей спутницы.

- Натали, давно хотел спросить вас... тебя, но никак не решусь...

- Не замужем ли я? - повернула к нему голову молодая женщина. - Я угадала?

- В самую точку. Ты родом из России, но носишь французскую фамилию.

- Да, я была замужем, - просто сказала Натали. - Мне нужно было здесь натурализоваться... Я давно уже в разводе... Кстати, почему вы... почему ты, Андрей, не пытался ухаживать за мной раньше?

Подчиняясь ее указующему персту, Бушмин свернул на погруженную в полуночный сон улицу, обсаженную платанами, с двухрядным полотном, залитым маслянисто желтым светом уличных фонарей, с шеренгами аккуратных двухэтажных особняков, выстроившихся по обе стороны дороги, окруженных живой изгородью, а в некоторых случаях с участками, обнесенными металлической оградой.

- Но Натали... Вы всегда такая строгая, деловая, - с улыбкой произнес Андрей. - Вы же не давали мне ни малейшего повода!

- Неужели? А вы, Андрей? Мне казалось, что ваши мысли постоянно чем то заняты, и, уж во всяком случае, не мною...

- Это неправда. - Бушмин, подчиняясь команде Натали, свернул в коротенький проулок, заодно бросив взгляд в зеркало заднего обзора. - Просто я читал где то, что во Франции все не так, как у нас, что здесь практикуется так, что именно женщины проявляют... инициативу в известных случаях...

- Но я ведь не француженка, а русская, - мягко поправила его Дешам. - Приехали, Андрей. Этот домик за фигурной оградой и есть мое "бунгало"...

Не выходя из машины, она нажала на кнопку дистанционного пульта - створки ворот мигом разошлись в стороны, - а затем воспользовалась им еще раз, чтобы дистанционно открыть ворота гаража.

Прежде чем они закрылись, Андрей смог еще раз убедиться в том, что их машина была единственной, что свернула в этот тихий, неприметный проулок...


* * *


Они поднялись в дом прямо из гаража. Уже первые впечатления от увиденного говорили о том, что такой "домик" должен был обойтись Дешам в кругленькую сумму. Хотя участок, по российским меркам, был небольшой, где то около восьми соток, а сам особняк сравнительно скромных размеров - "всего" пять комнат на двух этажах, - учитывая стоимость здешней земельки, великолепные уютные интерьеры внутренних помещений да еще то, что периметр участка и сам дом были оборудованы продвинутой защитной сигнализацией, обладать подобной недвижимостью в Париже мог лишь человек, чье состояние исчисляется как минимум несколькими миллионами долларов.

Первый их поцелуй состоялся сразу же, едва они успели переступить порог гостиной. Оторвавшись от сладких, чувственных губ мадам Дешам и чуть переведя дух, Андрей все же решил уточнить один существенный момент:

- Натали, неужели ты живешь одна в таком чудо дворце?

- Мое хозяйство ведет экономка, но я отпустила ее на выходные. - Дешам бросила на него лукавый взгляд. - Так что никого, кроме нас двоих, здесь нет...

"Пока что нет, - уточнил про себя Бушмин. - Но уже вскорости здесь может объявиться целая куча народу".

Они еще раз жадно поцеловались, после чего Дешам выскользнула из его объятий.

- Андрей, я приму душ, а ты займи себя чем нибудь... Налей себе что нибудь в баре и, вообще, чувствуй себя как дома.

Андрей воспользовался ее советом лишь отчасти. Он плеснул в стакан виски, но пить его пока не стал. Он не был также уверен в том, что Дешам захочет что нибудь выпить перед неизбежным сеансом интима, поэтому не стал тратить время на изготовление "спецкоктейля", хотя капсула со снадобьем была у него при себе, а занялся осмотром помещений первого этажа, обращая внимание на окна и на дверные запоры.

В небольшой каморке рядом с кухней он обнаружил компактный пульт охранной сигнализации. Еще раньше он заметил керамические датчики микроволнового излучения, закрепленные на невысокой ограде, а также две следящие камеры, снабженные скорее всего ночной оптикой. Сам особняк наверняка в отсутствие хозяйки, а также "экономки", как и в ночное время, ставился на сигнализацию, и если кто то попытается проникнуть не то что в дом, а даже на участок, то уже через пару тройку минут здесь нарисуются парижские ажаны или, по крайней мере, поинтересуются по телефону, все ли у хозяйки в ажуре.

Электронная охранная система в данный момент не была включена, поскольку Дешам, очевидно, в его присутствии не опасалась чего либо или кого либо. Но это Андрей знает, что "защита" отключена, причем это обстоятельство ему даже на руку, а те, кто уже вскоре нарисуется здесь, должны заметить и ограду с датчиками, и камеры, поскольку те установлены, в общем то, на виду, - не может быть, чтобы не заметили.

Любопытно будет посмотреть, как у них соображают мозги и на что достанет их собственной фантазии.

- А вот и я! - Дешам появилась в тот самый момент, когда он с напитком в руке вернулся обратно в гостиную. - Андрей, плесни и мне чего нибудь! Хочу шампанского! Желательно брют!

Андрей, поставив стакан на столик, направился прямиком к ней. Они вновь слились в долгом поцелуе. Не откладывая дела в долгий ящик, он избавил Натали от прикрывавшего ее прелести полотенца, и теперь между ним и ее холеным беломраморным телом не было уже никакой преграды. Их губы все еще соприкасались, их языки вели своеобразную разведку боем, когда из тончайшей инсулиновой иглы, из шприц ампулы, под кожу Дешам была впрыснута толика некоей бесцветной жидкости - шприц был "заряжен" смесью нейролептика тиоридазина (сонапакса), спирта и еще некоторых других компонентов.

Натали вначале дернулась, как после укуса комара, затем обмякла у него на руках; так что Бушмину не оставалось ничего другого, как отнести обнаженную девушку в ее будуар.


## Глава 14


Когда погас светильник над входом в особняк, на часах у Бушмина было четверть третьего ночи.

Андрей мысленно даже поаплодировал этим неизвестным ему личностям. Всего за каких то полтора часа они "пробили" его нынешнее местонахождение, перегруппировались, переписав, по существу, весь заготовленный сценарий, а затем решительно и хладнокровно принялись реализовывать вновь народившийся план действий - кто то из них вскрыл трансформаторную будку, находившуюся в полутора сотнях метров от особняка, и произвел там, на распредщите, все необходимые манипуляции.

Они даже умудрились разомкнуть электрическую цепь так, что обесточенными оказались лишь три особняка - в двух соседних домах, в окнах которых на момент появления Дешам и Бушмина свет уже не горел, тоже погасли внешние светильники.

Что ни говори, но отечественная "школа киллеров", обогащенная опытом последнего десятилетия непрекращающихся разборок, давно уже оказалась "впереди планеты всей"...

Пока не появились незваные гости, Бушмин еще раз прикинул расклад.

Их будет двое, возможно, трое или даже четверо. Вряд ли они собираются устраивать здесь шумное шоу, так что вооружены они скорее всего бесшумными стволами. Внутрь особняка можно попасть через "парадное крыльцо", с тыла, где со стороны кухни имеется запасной выход, а также через гараж, если удастся поднять запирающий его "козырек".

Где то поблизости их будет ожидать транспорт, и не исключено также, что кто то из их коллег, напрямую не участвующий в акции, тоже крутится где то по соседству, осуществляя функции "контролера" в интересах заказчика.

Бушмин по прежнему не имел при себе огнестрельного оружия. Не исключено, что у Дешам есть пистолет, но будить Натали из за такого пустяка он как то постеснялся.

Пользоваться же в таких непростых ситуациях кухонными ножами, топорами для рубки мяса, сковородками и прочей домашней утварью было ему как то западло. Единственное, что он позволил себе взять у хозяйки, это прочный витой шнур, на кончиках которого он сделал петли для удобства - авось эта хреновина ему на что то сгодится.

Что еще? Тонкие гигиенические перчатки, которые он обнаружил в ванной на полке и тут же натянул их себе на руки.

Прошло долгих пять минут, прежде чем до его слуха долетел приглушенный рокот автомобильного движка. А еще спустя пару минут объявились и незваные гости.

Сквозь негустую облачность слабо струился лунный свет, так что не заметить их он не мог. Сам он притихарился за углом дома, с его тыльной стороны, там, где находился запасной выход. Рубашка на нем была темная и не отсвечивала при лунном свете.

Первым через невысокую металлическую ограду перебрался тот тип, что находился у ворот. Он прокрался мягким кошачьим шагом к дому, но направился не к парадному входу, а к запасному, так что Андрею пришлось пятиться, а затем укрыться за другим выступом - для начала он решил заняться именно этим "первопроходцем".

Мужичок был не таким уж великаном, рост у него где то около ста восьмидесяти. Одет тоже в темное, кажется, в кожанку, лицо скрывает шлем маска. Но это скорее дань традициям, нежели насущная практическая необходимость.

Ага, вот так... И то правильно: имея ствол в руках, да еще с навинченным глушаком, разбираться с дверными запорами как то несподручно. Поэтому ствол он сунул за брючный ремень, дав своим рукам полную свободу.

Убедившись, что такую дверь взломать будет непросто, незнакомец в черном переместился к ближайшему окну - аккурат в ту сторону, где метрах в трех от него затаился Бушмин.

Он весь вытянулся, как струнка, и даже задрал голову, то ли прислушивался к тому, что происходит внутри дома, то ли пытался заглянуть в довольно высоко расположенное окно.

Грех было бы не воспользоваться такой возможностью.

Андрей, бесшумно оказавшийся за спиной киллера, отработанным некогда жестом - левой рукой за подбородок, правая легла на затылок - "дернул" ему головку набок. И тут же, отчетливо расслышав хруст позвонков, перекрыл ему окончательно кислород, прихватив шею удушающей хваткой и одновременно резко отклоняя корпус в сторону.

Незнакомец дернулся раз и другой, агонизируя, затем свинцово обмяк...

Андрей аккуратно приземлил его. Пистолету киллера был австрийский "глок". Они как то спорили с Рейнджем, какие системы из "иностранщины" наиболее пригодны в таких вот случаях, и сошлись во мнении, что хороши именно "глок" и еще "беретта", в частности, "беретта М 92Ф/93Р".

Пистолет, понятное дело, Андрей реквизировал. И, как выяснилось, сделал он это очень вовремя.

Со вторым номером этой неизвестной ему банды он столкнулся нос к носу, когда вновь подошел к угловому выступу дома - он намеревался выяснить, чем занимаются остальные двое, или сколько их там принесло по его душу.

Наверное, этот тип не успел даже сообразить, что шедший ему навстречу человек заметно выше ростом, нежели его напарник, за что был наказан тяжелым ударом рукояти в лоб.

Хрястнуло довольно громко.

- Ну че?! - свистящим шепотом произнес третий член их коллектива, возившийся с дверью гаража. - Взломали дверь?

Когда Андрей подошел к нему вплотную, этот субчик, очевидно, принял его за одного из своих напарников, потому что даже толком не посмотрел в его сторону. И тут же, получив удар по затылку, рухнул у гаражных ворот как подкошенный.

Опустившись на корточки, Бушмин вначале перевернул его лицом вниз, затем, набросив на шею самодельную удавку вперехлест, уперся коленом в спину жертвы и выбрал слабину до конца - следовало с гарантией довершить начатое.

Таким же манером он окончательно придушил того, кого минутой ранее попотчевал ударом рукояти в лобешник.

Картинка получилась следующая: внутри дома мертвецким сном спала хозяйка этих угодий мадам Дешам, а на ее участке валялось несколько мужских трупов.

Непорядок, однако...


* * *


Андрей в точности не знал, кто эти трое - на вид они ему были незнакомы, а документов при них не оказалось, - равно как мог лишь гадать о том, кто их сюда послал и нет ли где поблизости кого нибудь из их компании.

Тачка, на которой они сюда подкатили, - подержанный микроавтобус, в каких перевозят различные грузы и припасы, был не только не заперт, но даже ключ зажигания оказался на месте, в замке.

Бушмин подогнал трофейный микроавтобус вплотную к воротам. Если бы в них не оказалось калитки, отпираемой изнутри, ему пришлось бы как то переволакивать "жмуров" через ограду, а так его задача заметно облегчилась.

Загрузив всю незадачливую троицу в пустой грузовой отсек, Андрей уселся за руль.

Его мозг работал подобно компьютеру. Он еще раньше потратил немало времени, рассматривая и запоминая подробнейшую карту французской столицы и ее окрестностей. Особое внимание уделил той местности, где расположен особняк Дешам, так что нужное решение у него уже имелось наготове.

В случае, если бы стычка произошла в центре города, в том же отеле "Крийон", избавиться от трупов - а он считал это вовсе не лишним - было бы крайне затруднительным делом.

Он проехал немногим больше квартала в нужном ему направлении, когда одна из стоявших у обочины легковых машин мигнула фарами - этот сигнал явно предназначался водителю микроавтобуса.

Ну вот... На ловца и зверь бежит!

Из легковушки выбрался какой то мужик и направился к притормозившему по корме микроавтобусу. Когда он открывал дверцу, в салоне на мгновение вспыхнул свет, и этого оказалось достаточно, чтобы Андрей засек: в тачке нет других людей.

- Чего так долго копа...

Его заставила замолчать пуля, угодившая ему в междуглазье.

Бушмин, оглядевшись окрест - тьфу тьфу, пока что ему везет! - произвел контрольный выстрел в голову. Втащил и этого в грузовой отсек, умудрившись не испачкаться в крови. Затем запер легковушку, дабы она не привлекала внимания своей распахнутой дверцей, после чего вновь уселся за руль микроавтобуса, превращенного в "труповозку".

Четвертый был тот самый "Сергей", которого он лицезрел воочию не так давно в званцевском офисе. Таким образом, ему удалось найти веское подтверждение собственной же догадке: этих "орлов" откомандировал в стольный французский град Париж не кто иной, как генерал госбезопасности Званцев.


* * *


Отводной канал находился в километре с небольшим от особняка Дешам. Кому то в этот вечер крупно повезло: то ли ему, то ли местным блюстителям правопорядка, встречи с которыми ему удалось как то миновать - если бы микроавтобус привлек внимание одной из патрульных машин, пришлось бы заниматься ажанами, а это лишние, абсолютно не нужные никому хлопоты и неприятности.

Он нашел удобный съезд к облицованному камнем берегу канала. Какая то баржа стояла метрах в трестах, там, где торчал одинокий подъемный кран. На другой стороне, огороженные даже со стороны канала, находились приземистые строения непонятного назначения - грузовые склады или какое то полукустарное производство.

Если по обводному каналу периодически ходят "костеры", такие, как эта стоящая в отдалении баржа, то глубина здесь должна быть не менее четырех метров.

Выждав удобный момент, он пустил "труповозку" с небольшой горочки - она пошла самоходом и, не успев особо разогнаться, неуклюже бултыхнулась в свинцовую водную гладь.

Андрей подождал еще пару минут, пока "труповозка" полностью скроется под водой, понаблюдал за тем, как лопаются на поверхности потревоженной глади воздушные пузырьки, затем круто развернулся на каблуках и заспешил обратно к брошенному им без надзора особняку Дешам.


* * *


Хотя самая важная и, по правде говоря, самая мерзопакостная часть работы была им уже проделана, немало времени ушло на то, чтобы как следует замести за собой все следы. В той части, естественно, что касалась приговоренной им этой ночью компании, поскольку в самом факте его посещения г жи Дешам не было абсолютно ничего криминального.

Первым делом, поскольку это было ему по пути, он забрался в "трансформер" и включил тот "пакетник", что часом ранее был выключен кем то из званцевских подручных. Потом вернулся к особняку, отпер позаимствованным у хозяйки ключом входную дверь и первым делом убедился, что сигнализация не сработала на его появление: она и не должна была срабатывать, потому что Натали как отключила ее после их появления в доме, так она и отключена по сю пору, и сам факт недолгой "обесточки" ровным счетом ничего не изменил.

Раздобыв фонарик, прошелся по участку, дабы еще раз убедиться в том, что он не "наследил". Стрельбы не было, следов крови тоже не видать - у гаража было чуток, но он протер то место трофейной ветошью, смоченной в соляре, теперь никакая ищейка не унюхает...

Вот такими, казалось бы, "мелочами" он занимался в общем и целом около двух часов. Вылил в раковину почти две бутылки "Дом Периньон", оставив в одной шампанского лишь чуть на донышке, а сами емкости, наряду с полупустой бутылкой виски, поставил рядом с "сексодромом", присовокупив к сему бокалы и глубокую тарель с фруктами.

Он пробовал "снотворное" на себе, а потому знал, как оно действует, и не боялся каких либо расспросов или иных реакций на произошедшее со стороны Дешам. Она будет помнить все примерно до того момента, как отправилась в душ, и, возможно, смутно их последний поцелуй. От укола если и останется след, то не заметнее, нежели от укуса комара. Физическое состояние у нее будет примерно такое же, как у любого смертного при средней степени похмелья, то есть будет ощущаться сухость во рту и еще будет слегка трещать голова.

Одного взгляда на опорожненную тару будет достаточно, чтобы понять, что они после возвращения из кабаре порядком наклюкались. Андрею нужно будет только чуть подыграть: "У нас была волшебная ночь любви, Натали" - или что то в этом роде.

Уже заметно рассвело, когда Андрей после всех трудов своих, как праведных, так и тех, что свершаются на грани фола, разоблачился, принял душ и, завернутый в одно лишь полотенце, вошел в спальню, где в одиночестве коротала ночь его прелестная подруга.

Он выкурил напоследок еще одну сигарету. Затем плотнее задвинул шторы, поскольку в спальню уже проникал свет нарождающегося дня. Полюбовался сверху на обнаженную молодую женщину и, не раздумывая дольше, лег ей под прохладный бочок.

Натали, у которой к этому времени наркотическое забытье плавно перешло в обычную фазу глубокого предрассветного сна, что то невнятно произнесла, затем непроизвольно обняла Андрея за шею, приникнув к нему тугой прохладной грудью, и тут же вновь забылась в глубоком, без сновидений сне...


## Глава 15


Остров Ада, затерявшийся где то в южном секторе черногорского побережья Адриатики, почти на самой границе с Албанией, при ближайшем рассмотрении оказался раем.

Самым что ни на есть настоящим раем для нудистов.

Здесь, на небольшом островке треугольной формы, на протяжении всего курортного сезона функционирует летнее поселение для тех, кто любит щеголять в обществе голышом, кого стесняет не только одежда, но и некоторые моральные нормы, и куда наряду с другими подобными местечками публика приезжает отовсюду - поодиночке, парами, семьями или даже связанными многолетними дружескими отношениями компаниями.

Рейндж и Вика добирались в тургородок "Ада" на таксомоторе. Поездка из Улциня заняла у них всего минут сорок пять. Остров был как бы изолирован от внешнего мира рукавами реки Бояны и морем. Центральная часть острова была заметно всхолмлена и покрыта пышными густыми лесами. Зато береговая черта представляла практически сплошную полосу первоклассных пляжей.

Едва переехав через мост, таксист высадил их из машины. Шлагбаум, сразу за которым в зелени утопали соломенные и черепичные крыши небольших коттеджей, был гостеприимно открыт - добро пожаловать в "Аду"!

Они захватили с собой на двоих одну сумку с нетяжелой поклажей. Надолго останавливаться здесь они не собирались, поэтому взяли лишь то, что обычно берут с собой люди, когда собираются провести день на берегу моря.

Марго, как она заранее предположила, отправилась на остров с немками еще вчера, во второй половине дня. В Улцинь они не возвращались, следовательно, заночевали все втроем где то здесь, в туристическом городке на острове.

Рейндж сказал оставшейся при нем агентессе, что он должен еще до обеда смотаться на Аду и лично удостовериться, что у Марго все "о'кей". Вика тут же заявила, что она не может отпустить "старшего брата" одного в такую "опасную" поездку, и тут же набилась к нему в компанию.

- Отвратительное место, - сказал Мокрушин, топая по дорожке в сторону соломенного навеса летнего кафе. - Я ж говорил, Вика, что тебе не следует сюда ехать! Посмотри, форменное безобразие! Голые! И эти голые!! Там, здесь, повсюду - вокруг одни нудисты, блин!!! За себя не боюсь: я стреляный волк и в своей жизни видел еще не такое! Но для юной непорочной девы это очень тяжелое зрелище.

- Да, это ужасно, - прыснула от смеха агентесса. - Я бы выпила что нибудь прохладительное, а то у меня даже в горле пересохло!

Расплатившись у стойки дойчмарками, Рейндж принес напитки за столик. Слава богу, что никто не потребовал от них немедленно разоблачиться: в соответствии с неписаным этикетом, в общественные места, к коим принадлежит кафе, где работает обслуживающий персонал, принято приходить одетыми.

- Кругом одни мужики! - сказал он, отхлебнув ледяной колы. - Не смотри на них, девочка, а то по ночам тебе будут сниться ужасные кошмары.

Но про себя подумал другое: "Сбылась наконец мечта идиота... Кругом море баб, среди них есть оч чень симпатичные куколки, взять ту же Вику, и все они здесь разгуливают нагишом!"

- А вот мне сдается, что женщин здесь гораздо больше, чем мужчин, - заметила Виктория. - Влад... Справа от нас! Вот и "наши" обнаружились!

Рейндж к этому времени и сам успел засечь хорошо знакомую им троицу. По дорожке, со стороны стилизованных под тропические хижины коттеджей, шествовали обнаженные нимфы: впереди, держась за руки, как две маленькие девочки, шли две очаровательные блондинки, Бартельс и Марго, причем часть обнаженного тела последней прикрывало свешивающееся через плечо полотенце, в нескольких шагах за ними твердой поступью - "айн, цвай, драй!" - маршировала "шварценегге риха", и только отсутствие одной важной причинной детали выдавало в ней женщину, в остальном же она смахивала на атлетично сложенного мужика.

- У нашей Марго классная фигурка! - Вика лукаво посмотрела на своего соседа. - Не так ли, шеф?

- Гм... Вот что, Виктория! - Мокрушин задумчиво поскреб пальцами гладко выбритый подбородок. - Куда это, интересно, они пошли?

- На пляж, наверное. Купаться, загорать...

- Вот, вот... Я тоже пошел... на пляж! Но в другую сторону! Туда, где причальчик для водных мотоциклов и катеров, видишь?!

- Ага, вы там, значит, будете? А я где нибудь здесь покручусь, так?

- Особо близко к ним не приближайся! Марго нас засекла, и, если у нее есть какая то информация, она сама с тобой "законтачит"...

- А я, следовательно, тут же должна буду "законтачить" с вами, шеф? - стрельнула в него карими глазками агентесса. - Я правильно вас поняла, босс?

- Умница! Ну все, ариведерчи...


* * *


Пришлось таки Рейнджу разоблачиться догола, чтобы не выделяться на фоне остальных пляжников.

Он уже почти уснул, когда из чрева сумки, стоявшей у изголовья, до его слуха долетел сигнал сотового телефона.

Сверившись с цифирью, проявившейся на жидкокристаллическом экране, он тут же отозвался на вызов.

Пока Леон произносил обычные, ничего не значащие, сугубо "маскировочные" фразы, Мокрушин успел выковырять из пачки "мальборину" и закурить.

После краткого вступления Жека Левицкий деловито перешел к главному, из за чего и потревожил "кузена", обретающегося на другом краю континента.

- Наш дальний родственник из Германии, за чьей "племянницей" ты нынче ухаживаешь, кажется, тоже собрался в "турпоездку", - прибегнув к эзопову языку, сообщил по телефону Левицкий. - Не забыл, что в Бельгии проживает еще один наш "дядюшка"?

Рейндж покивал головой. Он врубился, о ком идет речь: Леон имеет в виду Филиппа Ван Руста по прозвищу Бельгиец - этот крупный делец, посредничающий, как и Манхейм, в международном оружейном бизнесе, выбрал местом своей главной штаб квартиры бельгийский портовый город Зеебрюгге.

- Так вот, "кузен", - продолжил после небольшой паузы коллега. - Сегодня утром в порт заходила яхта...

- Я тебя прекрасно понял. Можешь продолжать.

- Буквально на пару часов, они даже не становились к причалу... Наш бельгийский "дядюшка" и его помощник, я о нем тебе тоже рассказывал, отправились к ней на катере... Катер обратно пришел пустой, яхта снялась с якоря и отправилась... в неизвестном направлении.

- Уверен, что в мою сторону.

- Да, я тоже так думаю... Законтачить с ними, пообщаться вплотную, ну, ты понимаешь, о чем я, - не получилось. Очень резко они собрались и тут же исчезли с горизонта, так что "переговорить" с ними не было ни единого шанса.

- Не бери в голову, "кузен", - усмехнулся Мокрушин. - При первой возможности я организую им здесь "дружеский прием".

- Ну ты все понял, да?

- Конечно. Спасибо за информацию, дружище! Мой нижайший поклон твоей подружке...

- И твоим тоже привет! Все? Тогда - ауфидерзейн!

Упрятав мобильник обратно в сумку, Мокрушин погрузился в глубокие размышления.

В досье на Манхейма есть упоминание о том, что одним из любимых хобби немца - кроме тяги к оружию, всех систем и модификаций, и любви к блондинкам с роскошными формами - является плавание на морских яхтах, как в составе команды, так и нередко в одиночку. Если ничего не изменилось с тех пор, как составлялось досье, в его собственности нынче находится современная одномачтовая яхта крейсерского класса - с компьютеризованной программой управления парусами, мощным экономичным движком, спутниковыми системами навигации и радиосвязи, и т.д., которая носит название "Seelowe" ("Морской лев"). Управление ею настолько автоматизировано, что она может легко управляться даже одним опытным шкипером.

Гм... Что же получается? А получается то, что Манхейм, взяв на борт еще двух своих партнеров по бизнесу, отправился в их компании в некий круиз. И если их путь лежит на Средиземку - а куда еще? - и если они не будут заходить дополнительно в какие либо порты, то при благоприятных погодных условиях их появления, скажем, в районе Кипра можно ожидать уже дней через шесть или семь.

Молодец, Жека, очень полезную информацию ему перебросил!

В принципе, хотя он и валяется голышом на пляже, приготовления у него идут полным ходом. Так, вчера поздно вечером он общался по телефону с Леней Белькевичем. Тот уже прибыл на Кипр, причем не один, а в компании с Черепановым: это Шувалов единолично решил, что в предстоящем "деле" одного партнера Мокрушину будет недостаточно, и выслал сразу двух помощников, включая Черепа, который одно время ассистировал Кондору.

Еще раньше Рейндж определился с "заявкой" по "материально техническому снабжению", и пусть теперь у Михалыча болит голова о том, как все это добро доставить в географическую точку, точных координат которой пока не знает даже сам Рейндж.


* * *


Он находился на нудистском пляже уже около трех часов, а Вика с докладом так и не появилась. Он начал уже беспокоиться, но не так чтобы уж очень сильно, иначе бы не погрузился в сладкую полудрему, вынырнуть из которой его заставили знакомые женские голоса.

- Самый классный мужчина из всех, кого я видела здесь на острове, - прозвучал голос Виктории. - Не так ли, дорогая?

- Наш шеф сложен, как Аполлон, - судя по мягкому грудному тембру, реплику подала Марго. - Воистину, зрелище приятное глазу...

Мокрушин тут же перевернулся на спину, скромно прикрыв свои чресла полотенчиком. Обе агентессы, возвышаясь над ним, откровенно разглядывали его через стекла солнцезащитных очков. Обе были одеты в сарафанчики: Вика - с подсолнухами, Марго - в однотонный, бирюзовой расцветки. В левой руке каждая из них держала шлепанцы, в правой - пляжную сумку.

- Мы прибыли с докладом, шеф, - жизнерадостно сообщила Виктория. - Как вы и велели!

- Да, у нас появилась ценная информация, - подтвердила Марго. - Думаю, Влад, вы будете нами довольны.

- Пока что вы своим поведением демаскируете меня, - строго сказал Мокрушин. - Посмотрите вокруг! Как одеты люди? Вернее, как они раздеты?! А вы что себе думаете?!

- А разве мы здесь будем совещаться? - спросила Вика. - Прямо здесь, на пляже, да?

- Ну а где еще? Не в лес же нам идти!

- Тогда нам придется раздеться, Влад. - Чувственные губы Марго сложились в легкую улыбку. - Потому что здесь не принято... загорать в купальниках.

- Да, черт побери! И поживее, иначе на нас скоро станут обращать внимание!

Девушки без малейшего признака неудовольствия принялись разоблачаться. Рейндж, чтобы не пропустить самого интересного, даже чуток приподнялся на локтях, одновременно следя за тем, чтобы полотенце, которым он малость прикрылся, вдруг не соскользнуло с него. Учитывая, что вокруг находились посторонние иноязычные люди, агентессы не стали вращать бедрами, тискать груди и облизывать пухлые губы, а произвели стриптиз по деловому споро и быстро.

- Ну что, все? - Он похлопал сразу двумя ладонями по песку, приглашая их устраиваться по обе стороны от него.

- Обе немки укатили в Улцинь, - сообщила Вика, укладываясь на живот по левую руку от него. - Через минут пять, как вы пришли, они вернулись в "хижину", потом резко рванули на джипе в город, собирать вещички...

- Мы как раз шли мимо вас купаться, когда на сотовый, он был у Марты, кто то позвонил, - доложила Марго. Она устроилась по другую сторону от начальства, легла на бок, лицом к Рейнджу, положив голову на согнутую в локте руку. - Эльза переговорила... я полагаю, с самим Манхеймом. Сегодня никто и никуда не собирается уезжать, в лучшем случае завтра после полудня. "Блонда" сама предложила мне здесь остаться пока, купаться, загорать, то се... Скорее всего они поехали даже не в гостиницу, а сразу к Горану, а может, и еще к какому нибудь местному своему знакомому... Еще она сказала, что ближе к вечеру или она, или Марта - кто то из них двоих заедет в "Аду", чтобы забрать меня в Улцинь.

Рейндж, чуть приподняв голову, посмотрел вначале на округлую попку агента Виктории, затем перевел взгляд на гладкое крутое бедро агента Марго, после чего задумчиво изрек:

- Так, так... Оч чень хорошо!

- Эльза уже этой ночью взялась обрабатывать меня насчет будущего. - Когда Марго придвинулась к нему еще ближе, чтобы сообщить на ушко эти важные сведения, ее правое полушарие веско и упруго легло на руку, вернее, на предплечье Рейнджа. - У меня ведь в запасе есть еще несколько дней, что я по "легенде" могу позволить себе провести на югах, так она уламывает меня, чтобы я тоже отправилась с ними - еще дня на два или на три. Сказала, что все расходы берет на себя.

- Куда? По какому маршруту? - спросил Рейндж. - Пока не понял.

- А я, как узнала от Марго новости, мигом позвонила в турагентство, - вклинилась в разговор Вика. Она тоже повернулась на бок, лицом к своему шефу, и придвинулась так близко к нему, что Рейндж ощутил, как к нему прильнул ее горячий плоский животик. - Я попросила забронировать два авиабилета на Афины, сразу на оба рейса, а из Греции мы уже без проблем доберемся до места.

- Все равно не врубился. Марго, куда она тебя зовет?

- Я разве не сказала? На Мальту! Максимум, как она утверждает, на три дня.

Мокрушин слегка призадумался. В принципе еще раньше он процентов на девяносто "закладывался" именно на Мальту. Хотя бы по той простой причине, что в этом островном государстве в Средиземноморье у Эриха фон Манхейма имеется кое какая недвижимость.

Пока он напрягал извилины, агентессы обратили свои взоры на некий выступ, который встопорщился под опоясывающим чресла их начальника полотенчиком.

- Мм... Тебе не кажется, Марго, что шеф слишком... перевозбудился от наших "новостей"?

- Что поделаешь, дорогая. Мужчины так устроены, что они только и думают, что о "делах". И это обстоятельство порой их сильно напрягает... Так о чем вы сейчас думаете, Влад?

- Время у нас еще есть, и даже в избытке, - задумчиво сказал Рейндж. - Так что предлагаю перенести "совещание" в другое, более подходящее место...


## Глава 16


Как и предполагал Андрей, прелестная хозяйка особняка, проснувшись в половине одиннадцатого утра, первые минуты пребывала в некотором смятении чувств.

К моменту ее пробуждения Андрей уже успел принять душ и даже предложил ей чашечку свежезаваренного крепкого кофе в постель.

Прикрывая грудь простыней, она с легким недоумением посмотрела на опорожненные бутылки из под шампанского, затем перевела взгляд на мужчину, с которым она, судя по всему, провела бурную, экстатичную ночь любви.

- Натали, ты была превосходна этой ночью, - присев на край постели, Андрей ласково погладил ее по щеке. - Ты просто потрясающая женщина! Любой мужчина, если хочешь знать, был бы счастлив быть рядом с тобой...

- Андрей... Мне тоже было с тобой хорошо, - после некоторой заминки призналась она. - Правда хорошо... Но я боюсь, что слишком перебрала вчера...

- Ты что то бледна, Натали, - заботливым голосом произнес Бушмин. - Да, кажется, это выпитое шампанское на тебя так подействовало... Ну да это пустяк! Пара глотков кофе, таблетка аспирина, и головную боль как рукой снимет!

Она присела на постели, подложив под спину подушку.

- Андрей, мне еще не доводилось видеть мужчину, который был бы так великолепно сложен...

Она наклонилась к нему, отчего оголились нежные полушария ее грудей, и провела ладонью по его предплечью, удивляясь про себя, как рельефны и прочны эти мышцы, как они упруги, эластичны и в то же время готовы в любой момент превратиться в прочнейшую сталь - несмотря на мощную мышечную массу, ее новый знакомый абсолютно не смахивал на какого нибудь перекормленного стероидами "качка".

- Должно быть, вы чертовски сильный человек?

В этот самый момент ее взгляд упал на циферблат настенных часов. Она охнула, поморщилась от головной боли, затем решительно отбросила простыню в сторону. Какое то время она еще бродила по просторной спальне, разыскивая свой пеньюар, так что Андрей получил возможность еще раз полюбоваться великолепной фигурой обнаженной Натали Дешам.

- Что нибудь не так, Натали? - спросил Андрей, облачаясь по ходу дела в брюки и рубашку. - У тебя встревоженный вид.

Хозяйке наконец удалось обнаружить искомую вещь. Набросив на себя прозрачную вещицу, Натали пригубила приготовленного Андреем кофе, после чего сделала успокаивающий жест.

- Все нормально, Андрей. Мне поначалу померещилось, что я проспала, но теперь я вижу, что в запасе еще полно времени... Ты в курсе, что сегодня должен вернуться из Москвы Серж?

- Да, ты вчера мне говорила... Натали, наверное, будет лучше всего, если я сейчас закажу такси... У тебя, наверное, сегодня будет масса хлопот, того же Сержа нужно встретить в аэропорту.

- Такси? Зачем? - удивленно произнесла Дешам. - В аэропорту мне нужно быть к шестнадцати. И если я тебе еще не надоела... Обожди меня, Андрей, я сначала приму душ... Потом ты сядешь за руль, по дороге мы где нибудь перекусим; к этому времени, надеюсь, я окончательно оклемаюсь, подброшу тебя в "Крийон", а уже оттуда сама отправлюсь в Орли, чтобы лично встретить там нашего драгоценного Сержа Полякова.


* * *


Натали появилась повторно в номере отеля "Крийон", который занимал г н Михайлов, в четверть восьмого вечера.

- Собирайтесь, Андрей. Сергей Николаевич приглашает вас к себе в гости.

Спустя всего двадцать минут на пороге собственной квартиры их встречал Серж Поляков - это были те же апартаменты, в которых Андрею довелось побывать примерно неделю тому назад.

- Благодарю тебя, Натали, - сказал хозяин. - Вряд ли тебе будет интересен наш нудный мужской разговор... Так что мерси, и отправляйся ка, дорогая, домой отдыхать.

Заперев за Дешам входную дверь, он жестом пригласил Андрея следовать за ним. Они прошли в кабинет. Здесь на передвижном столике уже стоял кофейный сервиз, бисквиты в вазочке, а также бутылка "Мартеля" и две рюмки.

- Присаживайтесь, Андрей Михалыч. Разговор у нас будет длинный и обстоятельный...

Они выпили по рюмке коньяку, обменялись несколькими ничего не значащими фразами, после чего Поляков приступил к делу:

- Сразу скажу главное: мы с вами назначены основными "переговорщиками". Бизнесмены с Ближнего Востока имеют определенный интерес в регионе Кавказа и каспийских месторождений...

"Об этом не знают только дошколята, - подумал Бушмин. - Ближе к делу, Сергей Николаевич!"

- Буду предельно откровенен: наша фирма вышла на этап заключения выгоднейших контрактов на поставку отечественного оружия и современной военной техники в страны Ближнего и Среднего Востока. Здесь мы вынуждены жестко конкурировать с Германией, Францией и странами Бенилюкса, не говоря уже об американцах... Но у нас тем не менее имеется реальнейший шанс выиграть сразу несколько крупных тендеров на поставки нашей продукции в ряд богатых мусульманских стран. И знаете, почему мы так уверенно идем на эти важные для нас переговоры?

- Догадываюсь, - усмехнулся Андрей. - В намечаемых в скором времени тендерах имеется некое тайное условие. Или сразу несколько таковых... Что то типа "секретного приложения". И там будет прописано, куда, в какой регион и какого конкретно "товара" одна из сторон обязана будет поставить через своих "дочек" в оговоренные заранее сроки.

- Все верно. За исключением одного. Не будет никаких "секретных приложений" к заключаемым контрактам, во всяком случае, их не будет на бумаге. В нашем бизнесе устные договоренности, подкрепленные многолетними дружественными связями, порой значат больше, чем любой документ - чьи бы подписи на нем ни стояли.

- Примерно так я все это себе и представлял.

Поляков бросил на него пристальный изучающий взгляд.

- Из разговоров в Москве я сделал вывод, что руководство вам всецело доверяет... Вам будет поручено возглавить одну из структур, через которую будут осуществляться поставки в Чечню. Не только возглавить, но и модернизировать, при содействии тех же арабов и чеченцев, схему поставок.

- Я в курсе, Сергей Николаевич. У меня был детальный разговор на эту тему с людьми из руководства, и не один. Помимо этого, я имею свои выходы на авторитетных чеченцев, и прежде всего у меня сложились рабочие отношения с братьями Чермоевыми.

- Начиная примерно с сентября месяца, Андрей Михалыч, вы и ваши люди будете практически самостоятельны в своих действиях. Мы оставляем за собой лишь право время от времени вносить коррективы в ваши действия...

- Другими словами, компания с ее легальными структурными подразделениями намерена в скором будущем полностью отделить себя от нелегальных поставок оружия на Кавказ?

- В принципе все верно. Но какой то контроль с нашей стороны все же будет сохранен. Хотя и не напрямую, а косвенно, через вас и ваших ближайших помощников, но участвовать в известном вам бизнесе мы будем и дальше.

- Кто будет финансировать "проект"?

- Целиком и полностью анонимные спонсоры из исламских стран. Мы же берем на себя техническую сторону дела. Конкретные детали станут известны очень скоро, поскольку именно они и являются одним из важных предметов на переговорах... У арабов, естественно, будут в этом плане вопросы к нам. Но вы специалист по Северному Кавказу, знаете ситуацию изнутри, так что вам и карты в руки... Наших контрагентов, насколько мне известно, более всего волнуют две вещи. Их интересует схема поставок, и прежде всего из внутренних районов России, поскольку поставки через Грузию и Азербайджан могут значительно удорожить весь "проект", и еще механизм контроля за расходованием выделенных "спонсорами" финансовых средств.

- Я уже обсуждал эту тему в Москве, - кивнул Бушмин. - Мы наметили определенный сценарий моих действий в ходе переговоров. Полагаю, я смогу ответить на любой вопрос. Я также извещен, какие вопросы я полномочен обсуждать, а какие - нет.

Они пригубили из своих рюмок, после чего Поляков перешел к более конкретным вещам.

- Мы извещены, что переговоры на Ближнем Востоке пройдут в два этапа. В качестве наших контрагентов там будут присутствовать наивлиятельнейшие личности всего исламского мира, как религиозные деятели, так и финансисты. Имена этих людей держатся строго в секрете, равно как точная дата и даже место проведения первого этапа по раздаче "заказов"... Они там все зациклены на безопасности, поскольку опасаются каких то акций со стороны израильских и американских спецслужб... Но на этот раз, кажется, они готовы принять и вовсе беспрецедентные меры безопасности, так что и нам, Андрей Михалыч, волей или неволей, но придется с этим обстоятельством считаться.

- Меня это как то не сильно тревожит, - сказал Бушмин. - Мы отправимся туда вместе?

- Нет, поскольку мое участие предполагается лишь во втором, заключительном этапе тендера. Он состоится спустя несколько дней после хотя и предварительного, но очень важного для нас этапа, в котором, по договоренности с нашими арабскими партнерами, будете солировать именно вы, Андрей Михалыч... Учитывая пожелания арабов, которые целиком берут на себя ответственность за размещение и безопасность "переговорщиков", вы отправитесь на Ближний Восток без большой свиты. С вами отправится Юсуф Саламеш. Это наш сотрудник, уроженец Сирии, наша "ближняя связь" с некоторыми из ближневосточных контрагентов... Пожалуй, еще кого то одного можно взять в поездку, но это максимум... Учитывая специфику момента, желательно, чтобы ваш помощник, коль он вам понадобится, знал арабский язык. Как насчет Натали Дешам? У вас, кажется, установился с ней неплохой человеческий контакт?

"От Дешам пахнет теми же духами, что и от моей Ленки, - подумал про себя Бушмин. - Хотя это и не единственная причина, почему я не хочу брать с собой Натали в эту поездку".

Чтобы выиграть время, он потянулся за сигаретой. Он мог бы, конечно, взять с собой кого то из сотрудников, ту же Дешам, но это означало бы, во первых, что ему пришлось бы до поры терпеть при себе сразу двух стукачей, во вторых, зачем ему дополнительно ограничивать себе свободу рук, и в третьих, самое главное, в определенный момент времени, не исключено, придется от таких вот "помощников" как то избавляться...

Возможно, он чересчур сентиментален для своей работы, но он не хотел, чтобы с этой молодой женщиной, неважно, какова она на самом деле, с его симпатичным гидом в сказочном Париже случилось по его вине какое нибудь несчастье.


* * *


Андрей задробил все варианты с "помощниками", включая Дешам, о которой, впрочем, он отозвался достаточно тепло.

- Это ваше право, Андрей, - после небольшой паузы сказал Поляков. - Английским вы владеете, переводчика с русского, если потребуется, арабы сами найдут. Ну а Юсуф будет вам надежным "проводником"... В принципе чем меньше людей будет в курсе наших переговоров, тем безопаснее для всех.

- Именно такими соображениями я и руководствовался, когда отказался от кандидатуры Дешам. Если бы я нуждался в помощнике, не сомневайтесь, я бы привез своего человека из России.

Они обсудили еще кое какие нюансы предстоящего "Михайлову" визита на Ближний Восток, после чего Андрей осторожно задал вопрос на уже давно интересующую его тему:

- Сергей Николаевич... А сам Джабраил в курсе, над какого рода "проектом" мы сейчас работаем?

Поляков бросил на него задумчивый взгляд.

- Джабраил? Гм... Об этом извещен оч чень узкий круг людей.

- Некоторые из моих знакомых... мусульман не очень довольны тем, что ряд ключевых фигур нашей организации был залегендирован под псевдонимами, похожими или же полностью аутентичными именам коранических персонажей...

- Ах, вот вы о чем... Согласен, здесь присутствует, вернее, присутствовал ранее, поскольку вы наверняка все это дело упраздните, определенный элемент провокации. Фирма ввела в обиход все эти "клички" прежде всего с рекламной целью, чтобы обратить на себя внимание исламских контрагентов, а также отчасти в конспиративных целях. Как видите, мы все же добились своей цели...

- Если не секрет, кто конкретно скрывается за псевдонимом Джабраил?

- А разве вы не догадываетесь? - Поляков пожал плечами. - Это коллективный псевдоним. Арабам хочется думать, что за нами стоит одно из высших должностных лиц государства. Так это или не так - не суть важно. Нам даже на руку, что они предполагают наличие у нас очень мощной "крыши" в самой нашей стране... Да, кстати, Андрей... Вы, наверное, еще не в курсе, потому что я узнал эту новость уже по дороге в Шереметьево... Сегодня утром скончался генерал Званцев. Когда на его место будет назначен подходящий человек, вы будете об этом немедленно извещены.

- Званцев умер? - Бушмин приподнял брови вверх. - А какова причина смерти?

- Вроде бы обширный инфаркт... Но есть и хорошие новости для вас: во первых, на известный вам счет в "Бэнк оф Лебанон" уже сегодня поступит пятьсот тысяч долларов - ваша "фирма", Андрей, будет иметь свой денежный фонд для представительских целей за рубежом, и эта сумма будет первым взносом в него. Что касается величины вашего личного "бонуса" в случае выигрыша ближневосточного тендера, то цифры, как мне сказали, были согласованы с вами еще в Москве.

- Вас верно проинформировали, - усмехнулся Андрей. - Это хороший стимул, чтобы изо всех сил решать поставленную передо мной руководством задачу.

- Наши ближневосточные партнеры гарантируют вашу безопасность на все сто процентов, - вернулся к уже озвученной ранее теме Поляков. - И все же... Раз вы не хотите брать с собой в поездку секретаря или технического консультанта, то возьмете кого нибудь из моих телохранителей?

Бушмин медленно покачал головой из стороны в сторону.

- В этом нет особой нужды, Сергей Николаевич. Вас должны были известить, что я привык и вовсе обходиться без охраны... Один или даже пара тройка "бодигардов" ничего в таких делах не решают. Бывают случаи, когда никакая охрана, даже мощная и суперпрофессиональная, не способна справиться со своей задачей. И мы с вами оба прекрасно об этом знаем.

- Ну что ж, Андрей Михалыч... Завтра у нас состоится еще одна, последняя по счету встреча, а уже послезавтра вы отправитесь из Парижа авиарейсом в... Стамбул!


Часть 3

Трибунал специального назначения


## Глава 1


В середине июня на Мальте, как и на всех обширных пространствах Центрального Средиземноморья, установилась крайне жаркая погода. Обычно в такое время здесь, на перекрестке морских дорог, дуют живительные бризы; но на момент приземления борта из Афин, около трех пополудни, полотнища с мальтийскими крестами, заключенными в гербах самого государства и его столицы Валлетты, обморочно обвисли на высоких флагштоках, а на табло аэропорта Лука среди прочей полезной информации содержались сведения о состоянии окружающей среды - температура воздуха 36? по Цельсию в тени!

- Нет, таки это не остров Ада, - недовольно проворчал Мокрушин, загружая свою поклажу в багажник таксомотора. - Не фиг даже сравнивать! Потому что если и существует где то на земле пекло, то именно здесь, на Мальте!

Вчерашним днем, в воскресенье, они вынуждены были с Викторией на какое то время разделиться. Сразу после полудня, как только окончательно прояснилась ситуация с отъездом Бартельс, агентесса вылетела рейсовым самолетом из черногорского аэропорта Тиват в Афины, а уже из греческой столицы, ближе к вечеру, другим авиарейсом отправилась на Мальту, Согласно расчетам Мокрушина, Вика должна была опередить в пути немок и примкнувшую к ним "финку" примерно на полсуток и, уже находясь непосредственно в Валлетте, попытаться проконтролировать прибытие Бартельс и К? на Мальту, а также, если представится возможность, понаблюдать за ними вплоть до прибытия на остров "старшего брата".

Мокрушин, в свою очередь, вынужден был несколько подзадержаться на райском побережье Адриатики, и чтобы гарантированно "проводить" женскую компанию в аэропорт Тиват (Бартельс, проигнорировав регулярные авиарейсы, наняла для себя и своих спутниц легкий четырехместный самолет), и чтобы заодно подстраховать свою агентессу на случай возникновения какого нибудь форсмажора.

Как только он узнал, что Бартельс планирует из Черногории перебраться на Мальту, тут же возникло желание отцепить от нее Марго и вообще вывести обеих агентесс, в целом справившихся с возложенной на них задачей, из "дела" - сейчас, когда приближается финальная стадия некоей оперативной комбинации, стадия, чреватая осуществлением "активных мероприятий", пришел черед действовать уже совершенно другим людям.

Но Мокрушин, прикинув так и эдак, решил пока что не огорчать Бартельс и еще на какое то время продлить ее "курортный роман". В том, что здесь вскорости появится Манхейм - он по прежнему является для Рейнджа "объектом" ? 1, - существовала, как и прежде, довольно большая доля уверенности. И его путешествие на яхте, да еще в компании с Бельгийцем, и то обстоятельство, что он является "резидентом" Мальты, имеет здесь какой то бизнес, управляемый через местных адвокатов, и располагает собственным особняком на острове - все, как говорится, один к одному. И все же Мокрушин не стал рисковать, оставив все на своих местах. Потому что если он "перезалежится" в данном случае, уберет раньше срока наблюдение с Бартельс и отошлет агентесс восвояси, от греха подальше, то жизнь, как это уже не раз бывало прежде, непременно устроит ему какую нибудь подлянку.

Вот возьмет тот же Манхейм и перекроит в последний момент как свои ближайшие планы, так и маршрут следования! Решит, что не фиг ему делать - в такую жару! - на Мальте, и поплывет себе дальше на своей яхте на Кипр или еще черт знает куда! И что тогда прикажете делать?! Брать Бартельс за горло, если она только не смоется куда нибудь к тому времени, и колотить ее соломенной башкой об стену, принуждая к сотрудничеству?! Нет, так не пойдет... Вся их предыдущая работа может пойти насмарку!

Поэтому, руководствуясь сугубо интересами дела - а вовсе не тем, что ему не хочется расставаться с дружественно настроенными к "старшему брату" агентессами, - Мокрушин решил так: Марго, коль Эльза сама является инициатором такой поездки, летит вместе с немками на Мальту. Дольше трех суток Бартельс не будет держать ее при себе, если, конечно, не захочет окончательно порвать с единственным оставшимся в ее жизни мужчиной. Возможно, за это время ситуация с приездом Манхейма и К? прояснится окончательно, и тогда уже Мокрушин сможет обрести свободу рук, отправив агентесс подальше от небезопасного для них места.

Не далее как послезавтра, в среду, "розовой" "лав стори" придет неизбежный конец: в этот день Марго вылетает авиарейсом в Хельсинки транзитом через Рим. Документы у агентессы вполне надежные, но в Финляндию, естественно, она не полетит, а "соскочит" как бы по дороге, проложив из Вечного города маршрут несколько восточнее финской столицы.

А еще несколькими днями позднее, если только оправдаются сделанные Мокрушиным прогнозы, здесь, на Мальте, должен появиться человек, отмеченный в некоем "черном списке" - Эрих фон Манхейм собственной персоной.


* * *


Город, выстроенный из желтоватого и светло серого известняка, с массивными крепостными стенами, выдающимися в бухту мощными фортами и улицами, смахивающими на ступенчатые террасы, более всего напоминал своим обликом грозную средневековую цитадель. И лишь когда таксомотор устремился по трассе вниз, в направлении бухты Гранд Харбор, по обеим сторонам которой раскинулись Биргу, Коспикуа и Сенглея, эти своеобразные города крепости, составляющие исторический центр Валлетты, стали наконец видны приметы современности: вывески шопов и многочисленных сувенирных лавок, дома, смахивающие подчас на викторианские особняки с полудюжиной раздельных входов, с разноцветными дверями и окнами, чередующиеся с островками средиземноморской или арабской архитектуры, а также почти на каждом углу пивные пабы, итальянские пиццерии и траттории...

Путь до отеля "Голд Тауэр", в котором по договоренности с агентессами должен был остановиться "старший брат", отнял не более двадцати минут времени. После краткого общения с портье Мокрушин вселился в одноместный номер. На скорости принял душ, затем, переодевшись в максимально облегченный прикид - шорты, майка, сандалии на босу ногу и кепи, чтобы не напекло голову, - отправился на рекогносцировку в город.

Викторию он обнаружил там, где ей и следовало быть: агентесса "дежурила" под одним из разноцветных зонтов летнего кафе, расположенного наискосок через крохотную площадь от "Гранд отеля", в котором Бартельс забронировала для себя и своей сотрудницы апартаменты класса "люкс". Эльза могла, конечно, сразу после прибытия на Мальту поселиться в особняке своего патрона и многолетнего любовника - резиденция Манхейма находится в уединенном местечке на противоположном южном берегу острова, но в этом случае, учитывая наличие там обслуживающего персонала, она была бы лишена свободы рук и должна была бы сразу распрощаться с планами продлить еще хотя бы на пару дней свой "курортный роман".

Когда агентесса заметила направлявшегося к ее столику "старшего брата", ее медное от загара личико просветлело, а улыбка, которой она его одарила, была самой ослепительной из всех, какие ему ранее только доводилось видеть.

- Ой, шеф, как вы вовремя появились! - понизив голос до полушепота, зачастила она скороговоркой. - Я сначала устроилась в баре отеля, но там было неважно слышно. Поэтому перешла сюда. Жарко, да?! Но зато слышно все, что у них там делается! Эльза больше часа висела на телефоне, вот только пару минут назад закончила балаболить!

"Компакт", снабженный эмблемой фирмы "Сони", лежал на ее гладких загорелых коленках, а наушники, соединенные тонкой пластиковой дужкой, соответственно украшали ее голову. Ничего особенного: сидит себе симпатичная девушка, потягивает через соломинку ледяную колу и слушает компакт диски. Ну а то, что девочка слушает вовсе не музыку, а прослушивает разговоры в одном из номеров "Гранд отеля" - попробуй ка догадаться, ежели каждый третий из молодых ходит по городу с таким вот плейером на боку!

Мокрушин удовлетворенно покачал головой. Хорошо, что Марго пока держится возле Бартельс, все равно как приклеенная. И вдвойне гут, что Эльза по прежнему пользуется презентованной ей недавно зажигалкой "Ронсон", в корпус которой был мастерски вмонтирован миниатюрный "жучок".

Мокрушин заказал у подошедшей к их столику официантки "капуччино" и бутылку охлажденной минеральной воды - на вопрос "какой емкости?" он широко развел руки, показывая, что готов в такую жару выпить бочку ледяной воды, - после чего потребовал от агентессы подробного доклада.

Выяснилось, что у Вики был кратковременный контакт с Марго, которая поселилась по обыкновению отдельно от немок и даже в другом отеле, расположенном на соседней улице Кингсвэй. Помимо этого, агентесса прослушала благодаря "спай аппаратуре" несколько телефонных разговоров Бартельс - вернее, она могла слышать лишь реплики, подаваемые немкой, - осуществив запись перехватов на спецтехнику. Когда Мокрушин попросил свою помощницу воспроизвести для него по памяти, в переводе с немецкого, естественно, самые важные, по ее мнению, эпизоды этих телефонных переговоров, прозвучавшая из уст Вики информация тут же заставила его сделать охотничью стойку.

- Итак, "объект" проинформировал ее, что пригребется на Мальту ориентировочно в пятницу вечером? - переспросил он агентессу. - Я тебя правильно понял?

- Все верно, шеф. На вопрос Эльзы: "Сколько времени мы пробудем на Мальте?" - он ответил дословно так: "Это зависит от того, когда подъедут партнеры", - а потом, после паузы, добавил: "Не думаю, что дольше двух дней..."

- Так, так... Она сказала не "сколько я..." или "сколько ты...", а "сколько времени мы пробудем на Мальте?". Гм... Значит, они собираются пробыть здесь от силы пару суток, после чего, скорее всего уже вместе, на яхте отправятся далее по известному лишь им маршруту.

Все это Рейндж пробубнил себе под нос, причем настолько тихо, что Вика, почти ничего из сказанного им не расслышав, тут же бросила на "старшего брата" вопросительный взгляд.

Мокрушин многозначительно поднял палец вверх, затем постучал им себя по лбу - ша, девочка. Чапай думать будет!

В принципе добытая ими уже здесь, на Мальте, информация позволяла ему "отцепить" Марго от опекаемой ею "блонды". Потому что теперь, когда все более или менее встало на свои места, держать дальше агентессу в непосредственной близости - включая сюда и физическую близость - от "объекта" уже не только нет особой нужды, но это еще и чревато какими нибудь неприятными сюрпризами.

Но стоит ли форсировать события в данном случае? Может, следует и далее сохранять выдержку и хладнокровие, пока ситуация вокруг "влюбленной пары" не рассосется сама собой? Уже менее чем через сорок часов они обнимутся напоследок. Марго с затаенной печалью скажет "ба ай, май лав!", и тогда Эльза точно ничего "такого" не заподозрит...

- Чем они собираются здесь заняться? - поинтересовался он у Вики. - Что нибудь известно относительно их планов?

- Марго сказала, что перелет их всех чертовски утомил. Говорит, что прошлую ночь они почти... не спали, вылетели они, вы в курсе, в семь утра, а тут еще проклятая жара... Они устроились в отеле, Марго отспорила себе отдельный номер, а около полудня отправились перекусить в тратторию. Пробыли там минут сорок...

- В такое пекло и еда в горло не полезет, - обмахивая кепи влажный лоб, сказал Мокрушин. - Так они сейчас раздельно?

- Да, Марго отправилась к себе. Они договорились, что, пока не спадет жара, лучше отдыхать, отсыпаться... Договорились, что после восьми вечера устроят себе "культурную программу". На завтра у них запланирована экскурсия по городу, а может, и по острову, а вечером должно состояться что то типа прощального банкета...

Мокрушин все еще размышлял, как ему лучше всего поступить в такой ситуации, разлучать ему Марго с Эльзой или повременить эти самые "сорок часов", когда Вика щелкнула пальцами, привлекая его внимание, затем, когда Рейндж придвинулся к ней вплотную, отделила от дужки один из двух наушников и передала его "старшему брату".

- Вот, кому то в офис сама звонит... В Финляндию? Какого то Хейно спрашивает...

Мокрушин мигом прижал к уху крошечный динамик. Слышимость была вполне удовлетворительной: во первых, "Ронсон", он же передатчик звука, находился где то рядом с говорящей с кем то по мобильнику Бартельс, а во вторых, место для прослушки было выбрано удачно, так что "ресивер", вмонтированный в японский "компакт" под видом узкополосного УКВ тюнера, с настроенным на излучение "жучка" антенным контуром, довольно устойчиво принимал транслируемый из гостиничных апартаментов сигнал.

Разговор протекал на английском языке. Когда прозвучали обычные в таком случае "хай!" и "хау а ю?", деловая Бартельс тут же перевела разговор в практическую плоскость:

- Хейно, ты узнал то, о чем я тебя просила?

- Да, я кое что выяснил, Эльза, - ответил мужской голос. - Та особа, что тебя интересует, действительно проживала у нас в Хельсинки - фамилия, возраст, пожалуй, и внешние данные, все это совпадает...

- Что значит - проживала? Я тебя не понимаю, Хейно.

У Мокрушина неприятно екнуло внутри. Бартельс все ж таки решила более детально выяснить подноготную своей новой зазнобы. И похоже на то, что задачу "пробить" Марго, выяснить, чем она в действительности занимается у себя на родине, Эльза поручила одному из местных частных детективов...

- Около полугода назад твоя знакомая поменяла свое местожительство, и теперь, насколько я смог выяснить, она с мужем и ребенком проживает где то в районе Турку.

- Черт... Значит, она замужем?! Извини, Хейно, я отвлеклась... Но почему так долго? Разве трудно послать кого нибудь по ее новому адресу и попытаться все выяснить на месте?

- Эльза, ты позвонила мне в канун выходных. Не знаю, как обстоят дела у вас, а у нас на уик энд никто даже пальцем о палец не ударит... Если ты перешлешь мне ее фото и сообщишь какие нибудь дополнительные данные, работа пойдет гораздо быстрее.

- Хорошо, Хейно, я поняла тебя. Если смогу, вышлю. В любом случае я жду от тебя новостей...

Дав отбой, Бартельс положила трубку на журнальный столик. Извлекла из портсигара пахучую сигареллу, щелкнула "Ронсоном", какие то мгновения как завороженная смотрела на огонек, затем наконец прикурила.

"Итак, она замужем, - подумала немка. - Этого следовало ожидать. Вот почему она не очень любит говорить о своих близких... Здесь, на курортах, когда есть такая возможность, она оттягивается на полную катушку, воплощая в реальность свои "розовые" мечты, а там, у себя дома, она изображает, очевидно, из себя образцовую жену и мать... Нет, Марго, я не хочу потерять тебя навсегда. Я буду осторожна, чтобы не навредить тебе и твоему окружению, но по крайней мере я буду точно знать, где и когда я смогу тебя обнаружить в любой момент времени..."

"Главное, не паниковать, - подумал про себя человек, о существовании которого она даже не догадывалась. - В ближайшие часы следует сделать как минимум две вещи. Первое: вывести Марго из игры. И второе: обставить это так, чтобы Бартельс ничего не заподозрила..."


## Глава 2


Юсуф Саламеш своим обличьем скорее смахивал на европейца, нежели на коренного уроженца одной из стран Ближнего Востока.

Это был довольно невзрачный человек лет тридцати пяти, худощавый, с пепельными волосами и не запоминающимся с первого взгляда лицом, одетый вдобавок ко всему в неброский серый костюм. В глазах окружающих он выглядел как клерк средней руки, малость потрепанный жизнью и достигнувший уже своего жизненного потолка. В глазах же Бушмина, имевшего богатый опыт общения с такими вот личностями, он принадлежал к той породе людей в "казенном прикиде", кто в свое время прошел хорошую выучку в спецслужбах, а затем - не исключено, что по заданию же родной "фирмы" - перешел на службу в какую нибудь богатую коммерческую структуру.

В "картотеке" каких либо данных на этого типа не содержалось. Выскочил, блин, как черт из табакерки. Ну да ладно. Бушмину не привыкать, что за ним, сменяя друг дружку, ходят тенью какие то странные личности. И что все они также дружно перемещаются затем в "страну теней" - если бы Андрей не подсуетился вовремя и не утопил подручных Званцева в канале, то к списку жертв присоединился бы не только он сам, но и Натали Дешам, которая все еще пребывала в неведении относительно того, что она находилась в ту ночь всего на волосок от смерти.

Андрей, когда оставался наедине в своем гостиничном номере, брался смотреть по телевизору выпуски местной криминальной хроники. И хотя, несмотря на старания Дешам, он не слишком продвинулся в изучении французского языка, даже по смыслу, вернее, по картинке на экране можно было сделать однозначный вывод: машина с трупами все еще находится на дне канала, следовательно, как и рассчитывал Бушмин, события, имевшие место в глухую ночь в пригороде Парижа, остались незамеченными кем бы то ни было, в противном случае данное ЧП могло бы занять первую строчку в криминальных новостях.

В аэропорту Орли "переговорщика" и приставленного к нему некоего Юсуфа Саламеша, которые должны были вылететь в девять утра авиарейсом на Стамбул с промежуточной посадкой в Никосии (Кипр), провожали глава парижского бюро Поляков и Натали Дешам. Сергей Николаевич был в эти последние минуты общения сдержан и немногословен, у Натали был какой то грустный вид, и, как Андрею показалось, при расставании эта симпатичная молодая женщина, в которой много всего было намешано, едва сдерживала слезы.

Вчера, когда шел последний день его пребывания в Париже, Натали, не ведающая тайной подоплеки той ночи, что они провели совместно в ее особняке, шепнула на ухо Андрею, что она не прочь "повторить". Она все еще выглядела слегка обескураженной: надо же, переспала с мужиком, и почти никаких подробностей из этой "волшебной ночи" в памяти не сохранилось...

Но "повторить" им было не суждено, поскольку Поляков во второй половине дня собрал у себя в офисе совещание в узком кругу, затем еще два часа он проговорил с "московским товарищем" тет а тет, потом был короткий прощальный ужин в ресторане, после чего все отправились спать - уже в шесть утра они должны были выехать в аэропорт, так что времени для "амуров" не осталось вовсе.

Но даже в этот последний, насыщенный предотъездной суетой день Андрей сумел выкроить пару свободных часов, чтобы совершить в компании с Дешам прощальную прогулку по Парижу, и заодно изыскал возможность отблагодарить Натали за проявленные с ее стороны дружелюбие и гостеприимство.

Согласно некоему моральному этикету и неписаным традициям, существующим в "деловых кругах", он просто обязан был "отблагодарить". Мелочей в таких делах не существует. Если ты тугодум, неловок в общении с самыми разными людьми, неуклюж в поступках и негибок в своих мыслях - при том, что все понимают, что в действительности ты по жизненному опыту скорее "комитетчик", нежели "карьерный дипломат", - то кто ж тебя в таком разе пошлет "переговорщиком" к такой серьезной публике, как Ливанец и стоящие за ним лидеры исламских партий и нувориши из числа арабских шейхов?

Не для того он многократно рисковал собственной шкурой как в Чечне, так и в самой Москве, чтобы уже ближе к финалу он стал допускать проколы - одна такая "мелочь", конечно, особой роли не играет, но цепь даже небольших просчетов с его стороны может либо заставить насторожиться его нынешнее окружение, либо кто то из приглядывающихся к нему важных персон может разочароваться в нем, сочтя, что он по своим качествам совсем не тот человек, которого хотели бы видеть на его месте.

Поэтому, вместо того чтобы провести первую половину дня с Натали в постели его гостиничного номера, о чем усиленно "сигнализировала" ему сама девушка, он отправился с ней на Вандомскую площадь, держа до поры в секрете собственную задумку.

Здесь, в этой престижной части французской столицы, торгуют "ювелиркой" такие знаменитые повсюду бутики, как "Шопар", "Шоме" или "Булгари", где можно приобрести какую нибудь симпатичную вещицу в диапазоне цен от нескольких сот долларов до нескольких миллионов.

Попросив обождать его немного в ближайшем кафе, Бушмин в одиночку отправился в "Булгари". Хотя французы откровенно недолюбливают своих северных - через Ла Манш - соседей, в серьезных учреждениях персонал, как правило, знает английский превосходно. Так что Андрею не составило труда "договориться", выбрав для начала по каталогу, а затем рассмотрев воочию некую вещицу, которая годилась бы на презент Натали.

Это был "всего лишь" флакон для духов. От Тиффани. Он был сделан из горного хрусталя и инкрустирован сапфирами, помещенными в оригинальную золотую оправу. Стоила "безделушка", в пересчете на баксы, что то около шести тысяч - Андрей расплатился одной из своих кредитных карточек. А чтобы все было в ажуре, вернее, чтобы был полный комплект, он попросил наполнить этот подарочный флакон в прекрасном ювелирном исполнении духами, которыми иногда пользуется кое кто из знакомых ему женщин, - "Мисс Диор".

Он был уверен, что Натали в своей жизни получала и гораздо более дорогостоящие подарки; но молодая женщина, если только она не перещеголяла его в своем актерском мастерстве, не только оценила Андрюшин презент, но и была растрогана буквально до слез...

Сергей Николаевич предупредил Бушмина, которого он знал как протеже компании, а также как кандидатуру, удовлетворяющую как самих чеченцев, так и их спонсоров, что срок командировки на Ближний Восток составит от семи до десяти суток. И еще раз напомнил о том, что "контрагенты" вводят беспрецедентные меры безопасности и что, если будут какие то "шероховатости" и "неудобства" в этой связи, обижаться на них за это не следует.

Он также сказал, что в Москве и Париже об успехе или же неуспехе его части переговоров узнают даже раньше, чем он сам себе это представляет, - но, по всем прогнозам, выигрыш "фирмой Джабраила" тендеров по всем тайным и явным проектам, где в качестве "нагрузки" фигурируют секретные поставки оружия на Кавказ и в Среднюю Азию, является делом не только возможным, но и самым вероятным.

В девять утра лайнер взмыл в небо, оставляя где то позади и Елисейские Поля, и площадь Карузель, и остров Сите с Нотр Дам, и еще многое многое другое, включая сюда как живых людей, которым, возможно, повезет сохранить свои жизни и далее, так и тех, о чьей гибели пока не ведает даже криминальная полиция этого такого разного, многоликого, запоминающегося на всю оставшуюся жизнь города...

Юсуф оказался субъектом крайне неразговорчивым. Но Андрей все же засек, что его спутник является настоящим полиглотом. С Поляковым и Дешам он объяснялся на французском - хотя, по их заверениям, вполне сносно говорит по русски, - со своим нынешним компаньоном скупо переговорил на английском, а уже в салоне самолета принялся листать прессу на турецком и арабском языках. Притом он настолько умел не привлекать к себе внимания, что Андрей вспомнил о его существовании лишь в тот момент, когда "Боинг" совершил посадку в транзитном аэропорту в столице Кипра.

Когда часть пассажиров, которым предстояло покинуть борт лайнера именно здесь, в Никосии, потянулась к трапу, Юсуф вначале показал жестом, что им тоже следует пройти в здание аэропорта, затем негромко скомандовал:

- На выход!

Юсуф, очевидно, еще при посадке в Орли внес необходимые коррективы по поводу как багажа, так и в целом маршрута следования, поскольку свои чемоданы они получили в зале прибытия в аэропорту Никосии.

Наблюдая за действиями "проводника", Бушмин понимающе хмыкнул про себя. Как он и предполагал, ни в какой Стамбул они не летели, высадившись из транспорта на половине пути, на некоей развилке, каковой, безусловно, Кипр является уже в силу самого своего местонахождения. Не зря, видать, Поляков предупреждал его о "мерах безопасности" - принимающая сторона, далеко не уверенная в том, не попал ли один из "переговорщиков" в поле зрения тех или иных спецслужб, уже с ходу, что называется, начала "рубить хвосты".

И это, очевидно, далеко не последний из "сюрпризов", которые ему будут подбрасывать по ходу всей его ближневосточной командировки...

В другом зале, когда они в считаные секунды прошли через терминал, их дожидался незнакомый с виду смуглый брюнет лет тридцати с небольшим. Он сдержанно, без эмоций, поздоровался вначале на арабском, затем на английском с вновь прибывшими, после чего поинтересовался, есть ли у них при себе какие либо средства связи.

- Андрей, сдайте этому господину свой сотовый телефон, - бесцветным тоном сказал Юсуф. - Не беспокойтесь, позже вам его вернут в целости и сохранности...

Бушмин безропотно передал брюнету свой "Эрикссон", который он еще раньше переставил в режим "почтового ящика". Если им надо, пусть сами "вырубают". Ну а если им взбредет в голову капитально проверить этот мобильник, то и флаг им в обе руки - ничего интересного для себя они здесь не нароют, ну разве "пробьют", что именно на эту "мобиляку" ему постоянно трезвонила чеченская "крыша".

И это их требование тоже в общем то понятно... Но он, как велено руководством, "не обижался". К тому же глупо было бы ожидать, что принимающая сторона, которой он отдался нынче со всеми своими потрохами, проложит маршрут из точки А, то есть из Парижа, в точку X, где должна состояться "сходка" исламских авторитетов, напрямую, не предусмотрев хотя бы две "развилки", на которых можно было бы "рубануть хвосты". Ну а о своем сотовом телефоне он может забыть вплоть до часа "Ч", ибо если ему и разрешат делать какие то звонки, то все его переговоры - об этом, кстати, предупреждали "коллеги" как в Москве, так и в Париже - будут контролироваться принимающей стороной.

- Мы не летим в Стамбул, - после краткого общения с брюнетом сказал Юсуф. - Маршрут изменился, Андрей... Пройдемте к терминалу, потому что до завершения регистрации осталось десять минут...

Когда Бушмин сверился с надписями на табло, выяснилось, что им предстоит совершить перелет в столицу Сирии Дамаск.

В три часа пополудни Бушмин, Юсуф Саламеш и их новый приятель, который назвался явно вымышленным именем Иса, сошли в числе последних на раскаленную от жары бетонку международного аэропорта Дамаска. Здесь их ждал зеленовато перламутровый микроавтобус, на котором они прокатились всего каких то пару километров: на боковой ВВП к их услугам был предоставлен легкомоторный самолет.

Ни паспортный контроль, ни проверку багажа, естественно, ни один из этой троицы не проходил. Как только они забрались внутрь казавшегося с виду игрушечным самолетика, тот коротко раскатился и, задрав нос, взмыл в раскаленное до желтизны небо.


* * *


Пробыли в воздухе они даже менее получаса, совершив посадку на заброшенном военном аэродроме, "бетонка" которого, впрочем, была нисколько не повреждена и позволяла принимать даже более крупные и тяжеловесные летательные аппараты.

Поскольку он мог следить за полетом через иллюминатор, а также вычислить курс "борта" по положению светила, то, по его прикидкам, выходило, что самолет пересек воздушную границу с Ливаном и осуществил посадку в долине Баальбек - где то километрах в семидесяти или около того от Бейрута. Поджидавший их здесь микроавтобус с тонированными стеклами в течение десяти минут домчал всю троицу до расположенной на окраине небольшого города двухэтажной резиденции, почти полностью скрытой от глаз наблюдателей растущими по периметру высокими пирамидальными тополями и еще какими то густыми деревьями, названий которых Андрей не знал.

Распоряжался здесь все тот же брюнет, который взял над ними шефство, начиная с Никосии. Многое указывало на то, что с Юсуфом у него были и раньше какие то контакты - во всяком случае, виделись они не в первый раз. И еще любопытно то, что разговаривали они между собой не на арабском, а на каком то странном наречии, совершенно непонятном для их третьего спутника.

Никаких новых персонажей в этой невесть кому принадлежащей резиденции - двое мужчин арабов, выполнявших функции обслуживающего персонала, были не то глухонемыми, не то их заранее проинструктировали в присутствии "гостей" держать рот на запоре, - если не принимать в расчет эту неразговорчивую пару, здесь не обнаружилось. Брюнет Иса, также не отличающийся словоохотливостью, сказал, что они пробудут здесь день, два или три.

Короче, столько, сколько надо.


* * *


Андрей принял душ, плотно поужинал, причем в одиночестве - готовили здесь не хуже, чем в любом парижском ресторане, - после чего вышел на балкон, опоясывающий второй этаж строения, чтобы полюбоваться закатными красками дня. Один из прислуживающих ливанцев - или кто там они? - предугадав желание гостя, поставил перед ним пепельницу и тут же удалился, не произнеся ни звука.

Бушмин закурил, задумчиво глядя на расположенные всего в паре сотен метров окраинные дома и островерхие минареты, откуда уже доносился протяжный призыв муэдзина к вечернему намазу. И тотчас откуда то издали, усиленный динамиками, до его слуха донесся тонкий, кажущийся бестелесным голос; он заунывно тянул, брал все выше, растягивал гласные и многократно повторял слова коранических сур и молитвенные заклинания:

"Спешите на молитву!" "А ал ла а..."

"Аллах акбар!!" "А ал ла а..."

"Ищите спасения! А ал ла а..."

Заметив, что Юсуф, Иса и двое местных, совершив омовение и прихватив с собой коврики, вышли на воздух, дабы с остальными единоверцами творить вечерний намаз, Андрей переместился по балкону чуть дальше, чтобы не мешать этим благочестивым людям, а то иначе они бы спиной чувствовали, что он за ними сверху подсматривает.

"...Свидетельствую, что нет бога, кроме Аллаха!"

В промежутках между каноническими фразами, повторяемыми многократно, отчетливо слышались потрескивания и шорохи, разносимые через усилители с магнитофонной ленты.

"Свидетельствую, что Мухаммед - посланник Аллаха!"

"Аллах акбар!"

"А ал ла а..."

- Андрей, ты готов? - задал довольно странный вопрос Юсуф. - Собирайся, потому что Иса говорит, что нам пора ехать дальше.

Было уже около десяти вечера, на улице окончательно стемнело, и все выглядело довольно загадочно.

- Я полагал, Юсуф, что мы останемся здесь на ночлег?

- Нет, не так. Садись в вэн. Поехали!

Андрей пожал плечами, хотя и вынужден был подчиниться. Он забрался в микроавтобус следом за Юсуфом. Такое впечатление, что арабы стали стремительно забывать английский язык, на котором что Юсуф, что Иса изъяснялись еще недавно очень даже прилично.

За руль сел местный мужик, тот самый, что сервировал для него ужин, второй же его коллега остался в резиденции. Странно, что ни у шофера, ни у Исы, хотя он явно имеет отношение к местной службе безопасности, не было на виду оружия. Не то что на виду, а вообще не было. У Андрея звериный нюх на такие дела, и он своей интуиции доверял в таких случаях на все сто процентов.

Куда это они собрались на ночь глядя и без стволов?!

Это было бы хоть как то объяснимо, если бы они находились сейчас на территории Сирии, которая занимает одно из ведущих мест в мире по вопросам безопасности граждан, где совершается наименьшее количество преступлений, если можно так сказать, на душу населения. Но, по его расчетам, они находятся в Ливане, где картина не столь уж благостная и даже совсем не благостная, особенно если принимать во внимание то существенное обстоятельство, что после вывода израильских войск ситуация на территории Ливана далека от стабильной и безопасной - особенно для перемещающихся по ночам людей.

Но это их головная боль, это уже заботы принимающей стороны, а у него и своих проблем хватает.

Званцев... Бушмин не располагает точной информацией, что там, в Москве, стряслось, но в то, что гэбист помер от инфаркта, ему верится как то с трудом. И может случиться так, что уход из жизни такой фигуры, как Званцев, а также причины этого самого события могут стать предметом серьезных раздумий для тех людей, в гости к которым они нынче и держат путь.

Мадам Фатима... Сможет ли он увидеться - хотя бы еще разок - с этой экстравагантной восточной красавицей? Или по другому: захочет ли она видеть перед собой некоего типа, которого видела лишь мельком во время делового ужина в парижской "Серебряной башне"? И насколько серьезно она готова к нему отнестись?

В этот самый момент, аккурат когда он успел додумать эту самую мысль, так и не решив ничего для себя, вокруг него и вокруг микроавтобуса, следующего по извилистому шоссе куда то в направлении морского побережья, стали происходить какие то странные вещи.

Сначала сработал режим "красной точки", хотя это было лишним: Андрей давно уже был настороже, а значит, находился в состоянии боеготовности.

Затем раздались тревожные выкрики арабов на их гортанном наречии, водитель попытался объехать преграду, возникшую на дорожном полотне, но не тут то было: на развилке дорог проезд им синхронно заблокировали грузовик и почти невидимая в темноте легковушка, а с кормы, подсветив фарами, их "обрезал" давно уже следовавший позади транспорт.

Фары этой самой машины, что висела у них на хвосте, на какие то секунды высветили прелюбопытное зрелище: из за грузовика, а также из за перекрывающей проезд легковушки выскочило сразу с полдюжины каких то чертей, в камуфляже, "Сферах", а кто то в шлем масках, в "броне" и, надо полагать, не с пустыми руками...

Очень странные символы фосфоресцировали на их "нагрудниках", но ни прочесть, ни сообразить, что бы все это означало, Андрей не успел: его, а также попутчиков, насколько он успел засечь "ситуевину", мигом уложили рожами на асфальт, заковали в "браслеты", затем, нахлобучив на головы непроницаемые полотняные мешки, сунули обратно в чрево микроавтобуса и повезли куда то в неизвестном Бушмину направлении...


## Глава 3


На часах Мокрушина было без четверти десять утра, когда он, потеребив ласково своими шаловливыми пальчиками электронные соски клавиши, слегка подоил очередной, уже восьмой по счету, уличный банкомат...

В качестве дойной коровы он использовал вовсе не банковскую систему государства Мальта, а лицевые счета гражданки Эльзы Бартельс, вернее, ту их часть, доступ к которым открывают оказавшиеся в его полном распоряжении кредитные карточки белокурой сподвижницы Эриха фон Манхейма.

Опять же не всеми "кардами", изъятыми у тайной жрицы Лесбоса, он мог воспользоваться - всего у немки реквизировали около дюжины кредиток, - а только двумя из них, "Мастер Голд" и "Виза Классик", поскольку пин коды остальных ему были неведомы, в отличие от тех двух карточек, которыми глупая, доверчивая Эльза неоднократно пользовалась в тех же банкоматах в присутствии своей "любовницы".

Марго бросила Эльзу, хотя правильнее было бы сказать - кинула .

Она ушла из номера "Гранд отеля" "по английски", не попрощавшись, и случилось это где то около половины шестого утра. Предварительно проверила пульс у Бартельс и Марты, чтобы убедиться, что зелье, которое она подмешала им в напитки, с одной стороны, надежно усыпило их, а с другой стороны, не отправило эту парочку раньше срока на тот свет: доза рассчитана таким образом, чтобы они пребывали в отключке как минимум до четырех часов пополудни. Затем протерла поверхности, где могли оставаться ее "пальчики", после чего, переложив в свою сумочку кое что из вещей Бартельс и отрубив телефоны, включая оба сотовых, убралась вон из их номера.

Не забыв, естественно, повесить на дверь табличку для персонала гостиницы "НЕ БЕСПОКОИТЬ"...

Хотя с утра солнышко уже заметно припекало, обещая к полудню жару под сорок, Мокрушин на этот раз проигнорировал свой обычный курортный наряд, надев мокасины, слаксы и светлый пиджак. Получился весь такой солидный из себя, респектабельного вида молодой человек - что то типа "яппи" на отдыхе.

Сделал он это по двум причинам: чтобы иметь при себе запас глубоких карманов, куда ему удобно было бы складывать наличку, и еще потому, что просто в такой день ему хотелось выглядеть нарядным.

Слегка выпотрошить кошелек Бартельс следовало еще и для того, чтобы немка, как только к ней вернется способность здраво рассуждать, приняла на веру именно ту версию, которая была бы выгодна ему, Мокрушину.

Другое дело, что в иных странах, более развитых в банковском отношении, нежели Мальта, он, пожалуй, не рискнул бы заниматься подобными сомнительными кредитно денежными операциями. Но здесь, на этом средиземноморском архипелаге, использовались банкоматы несколько устаревшего образца, не оборудованные видеокамерами, а потому риск "влететь" при обналичке электронных денежек, если тебе известен код доступа, равняется практически нулю.

Пройдя еще квартал по довольно оживленной торговой улочке, Мокрушин засек еще один банкомат. С "голдовой" карточки Бартельс в его карман ушло еще три тысячи дойчмарок, проконвертированных им в мальтийские фунты...

- Хорошего понемногу, Вова, - сказал он самому себе. - Не забывай, что жадность фраера сгубила...

И тут же просунул ставшие бесполезными кредитки меж прутьями решетки ливневой канализации, бросив их в глубокий сточный колодец.


* * *


Бросив мельком взгляд на наручные часы, Рейндж сместился к торговому пассажу, где на трех этажах, включая подземный, размещались бутики, магазины, торгующие "ювелиркой", и всевозможные сувенирные лавки.

Местным шопам, конечно, далеко до уровня Парижа или Лондона, но и здесь можно приобрести кое какой "эксклюзив", причем первоклассный товар продается по ценам ниже среднеевропейских, а у продавцов, что немаловажно, совершенно не вызывает ни удивления, ни вопросов то обстоятельство, что многие клиенты предпочитают расплачиваться за довольно дорогие "цацки" не кредитной карточкой, а наличными.

Вряд ли Шувалов узнает о тех невинных шалостях, которые время от времени проделывает один из его ведущих сотрудников. Ну а если даже пронюхает что то в этом плане, то и что из того? Как верно подметил однажды Андрюшка Бушмин в схожей ситуации: дальше Чечни не пошлют, меньше спецгруппы не дадут...

Перекуривая у входа в пассаж - интересующие его шопы должны отворить двери через пару тройку минут, - Мокрушин прикинул в уме сумму налички, приятно оттопыривающей внутренние карманы его пиджака.

Получается, что он нагрел эту белокурую стерву, а через нее, возможно, и Манхейма, на сумму, эквивалентную двадцати двум с небольшим тысячам американских долларов. Не такая уж для них великая потеря.

Что же касается реквизированного у немки, то все это добро, включая презентованный ею "подруге" перстенек, который Марго не захотела оставлять у себя, было передано из рук в руки "старшему брату", который, изъяв две вышеупомянутые кредитки, завернул все это хозяйство в небольшой пакет, вложив туда предварительно булыжник - за счет чего сверточек погрузился на илистое дно Гранд Харбор.

...Затоптав окурок, Рейндж проследовал внутрь торгового пассажа. Времени у него было в обрез, потому что ровно через час, в одиннадцать, на морском пассажирском терминале его будут ждать обе агентессы.

Они свое уже отработали. И, хоть ему того и не хотелось, придется теперь отправлять девушек обратно на Родину.


* * *


Эльза Бартельс очнулась после тяжелого, похожего на глубокий обморок сна уже в пятом часу. Лежа на кровати, она еще долгих несколько минут не могла взять в толк, где она находится и что происходит вокруг нее. Из за плотно зашторенных окон в апартаментах царили сумерки. Не сразу даже разобралась, день на дворе или ночь...

Табло электронных часов, вмонтированных в спинку двухспальной кровати, помогло ей сориентироваться по времени - 16.35.

Следов пребывания Марго в номере обнаружить ей не удалось, зато нашлась Марта - "бодигард" безмятежно дрыхла на диване в просторной гостиной.

- Просыпайся, Марта! - Она трясла за плечи сотрудницу до тех пор, пока та не очнулась и не уселась, обхватив голову руками, на диване. - Очухалась?! А теперь объясни мне, что здесь происходит?!

"Бодигард" уставилась на нее бессмысленным взглядом, затем после довольно длительной паузы произнесла:

- Г где мы?

- В заднице! В вонючей мужской заднице!!

- Г где? Я... ничего не помню.

- Дура! - выругалась Бартельс, с трудом проталкивая слова сквозь пересохшие губы. - Мышцы она "качает"... Тебе мозги нужно упражнять, вот что! Не знаю, Марта, за что я тебе такие деньги плачу...

Она достала из холодильника минералку, налила полный стакан, залпом выпила. Вспомнила, что в сумочке у нее хранится упаковка таблеток аспирина, сейчас явно необходимых.

Сумочку она обнаружила в спальне. Там же она сделала крайне неприятное для себя открытие: кажется, ее обворовали.

- Не может быть...

Чтобы подтвердить или опровергнуть зародившееся где то глубоко внутри подозрение, она подключила местный телефон к линии - шнур был кем то вытащен из разъема, а затем через гостиничный коммутатор связалась с другим отелем, в котором остановилась на постой Марго.

Бартельс разговаривала с администратором отеля на улице Кингсвэй на повышенных тонах, но женщина, отвечавшая по телефону на ее сумбурные расспросы, вела себя сдержанно и корректно.

"...покинула наш отель ровно в восемь утра... Да, выписалась... Да, уехала с вещами. В ее номере горничная уже успела прибраться... Нет, никаких записок, ни в номере, ни возле стойки... Нет, мы не обладаем информацией, куда она намерена дальше отправиться... Рады были вам помочь, госпожа Бартельс".

Эльза, закончив разговор, мрачно покачала головой. Очень кстати ей вспомнился вчерашний разговор с Хейно, частным детективом из Хельсинки, - он ведь ей, дуре, еще вчера намекнул, что с ее финской "подружкой" не все ладно...

Бартельс чисто рефлекторно вновь схватилась за трубку местного телефона, но затем, выдрессированная многолетней деловой практикой, вернула ее на место.

"Ну и куда ты, идиотка, собралась звонить? - мрачно поинтересовалась она у самой себя. - Хватит думать причинным местом, пора браться за ум..."

Заявить в местную полицию о случившемся? Но тогда не только сам инцидент получит огласку, но и быстро выявится тот факт, что сама жертва, то есть Эльза Бартельс, состояла в лесбийской связи с некоей аферисткой, которая присосалась к ней еще на Кипре и вот сейчас, как только подвернулся удобный случай, не только бросила свою "подружку", но и обворовала ее напоследок.

Эрих, когда узнает об этой чертовой истории - а если она поднимет "волну", он непременно об этом узнает, - будет вне себя от ярости. С одной стороны, она могла бы воспользоваться знакомствами Манхейма среди сотрудников местных спецслужб, чтобы те попытались отловить аферистку, но для этого ей самой пришлось бы предварительно созвониться с патроном, который сейчас находится на яхте в открытом море, и ввести его в курс этого позорного для нее дела. С другой стороны, подобная инициатива не принесет ей ничего, кроме неприятностей: Эрих вряд ли согласится подключать к розыску местных сыщиков, дабы не навредить собственной деловой репутации, и к тому же вряд ли удастся задержать аферистку - Марго наверняка уже убралась с Мальты, притом не исключено, что для перестраховки она использовала липовые документы.

...Окончательно пришла в себя она лишь после того, как заново подключила свой мобильник и сделала с него подряд три телефонных звонка.

Сначала она позвонила знакомому сотруднику гамбургского филиала "Дрезднер банка" - следовало аннулировать украденные у нее кредитные карточки. Выждав какое то время, потребовавшееся банковскому служащему для наведения справок, она уточнила свой кредитно денежный баланс. Выяснилось, что с двух ее счетов испарилось около сорока тысяч дойчмарок: мерзавка таки успела воспользоваться двумя ее кредитными карточками.

Заявление о краже денег она делать не стала, попросила лишь срочно перевести ей в Валлетту - по сети "Вестерн Юнион" - тридцать тысяч дойчмарок, поскольку из за подлой "подружки" она осталась без наличных средств.

Когда она связалась с Хельсинки, Хейно сказал, что он пытается дозвониться до нее с десяти утра. Как и следовало ожидать после всего случившегося, между молодой женщиной, которая вместе с семьей действительно проживала в пригороде финского города Турку, и аферисткой, втершейся в доверие к Бартельс, кроме имени, фамилии и паспортных данных, не было больше ничего общего.

Эльза, едва не выругавшись в трубку, распорядилась свернуть "расследование" и попросила Хейно, хотя это уже было лишним, держать всю эту историю с ее запросом в тайне.

Эрих, которому она дозвонилась на спутниковый телефон, удивился, что Эльза предпочла остановиться в отеле, а не в принадлежащей ему резиденции. Бартельс, хотя и заявила, что ей там будет скучно одной без "горячо любимого Эриха", сказала, что немедленно переберется в резиденцию, дабы лично приготовить там все к приему дорогих гостей. Манхейм, в свою очередь, проинформировал Эльзу, что яхта "Морской лев" только что благополучно миновала Гибралтарский пролив и что их прибытия на Мальту следует ожидать в пятницу, где то после полудня.

- Марта, о том, что случилось, никому ни слова! - предупредила она свою незадачливую охранницу. - Смотри не проговорись!

Только сейчас, когда она собралась закурить и еще раз хорошенько подумать о случившемся, Эльза обнаружила пропажу еще одной памятной вещички: аферистка отняла у нее даже свой собственный презент, зажигалку "Ронсон", которой Бартельс пользовалась все эти последние дни.

"Ладно, Эльза, не стоит так убиваться, - сказала она сама себе. - Не на такие уж большие бабки она тебя выставила... И пусть она даже аферистка, эта Марго, или как там ее в действительности звать, все ж она, надо отдать должное, потрясающая девушка..."


* * *


Если бы Бартельс стала свидетельницей сценки, которая имела место на морском вокзале - почти за шесть часов до того момента, как она очнулась, и за сорок минут до отправления пассажирского парома, курсирующего между Мальтой и Сицилией, - она была бы просто вне себя от ярости.

Обе девушки некоторое время изумленно разглядывали памятные подарки, которыми только что наградил их "старший брат", поместив их - нет, не на грудь - на девичьи запястья, поскольку это были не ордена или медали, а наручные часы.

- Шеф, - охнула Вика, - но это же...

- Влад, - удивленно глянула на него Марго. - Я просто не верю своим глазам...

Часы как часы. Фирмы "Картье". Номерные. Стоимостью около десяти тысяч баксов за экземпляр. Но чтобы установить это обстоятельство, агентессам не было нужды сверяться с ценниками - они обе хорошо разбираются в подобных вещах.

- "Командирских" под рукой не оказалось, - безмятежно усмехнулся Мокрушин. - Так что награды пришлось оформлять вам за счет... моего внебюджетного фонда. Это во первых...

- Шеф, мы все понимаем, - одарила его белозубой улыбкой Виктория. - Если честно, то у меня просто нет слов...

- И у меня тоже, - кивнула Марго. - Боюсь, что разревусь сейчас, как глупая баба...

- Мне просто хотелось, чтобы у вас сохранилась какая то память о... об этом первом вашем успешном задании, - сказал Мокрушин, обнимая за талии повисших на нем агентесс. - Я уже поставил часики на московское время...

Спустя пару минут ему все же удалось освободиться от объятий двух девушек, у которых и вправду глаза были на мокром месте.

- Если начальство вдруг спросит, чем мы занимались все это время? - строго произнес он. - Что вы ему на это ответите?

- Скажем, что занимались строевой подготовкой...

- И еще слушали лекции, которые регулярно читал нам строгий "старший брат"...

Девушкам пора было уже грузиться на борт теплохода, но "куратор" решил напоследок напомнить им еще одну крайне важную для их ремесла истину:

- Помните всегда про "одиннадцатую заповедь", - сказал он полушепотом, приобняв на прощание своих агентесс. - А она, как я вам уже неоднократно говорил, гласит: "НЕ ПОПАДАЙСЯ!"

...Когда белоснежный лайнер отвалил от причальной стенки и, оставляя быстро затягивающийся рубец на водной глади Гранд Харбор, пошел на выход из порта Валлетты, Мокрушин оставил свой наблюдательный пост на террасе морвокзала и направился к стоянке таксомоторов.

Легкая улыбка сошла с его лица, сменившись бесстрастной, не выражающей никаких эмоций маской.

Леня Белькевич и Череп находятся уже здесь, на Мальте, и готовы действовать по первому его слову.

Ну что ж... Теперь пришла пора готовить "активные мероприятия" по ключевым фигурам "Белого братства".


## Глава 4


Примерно минут двадцать микроавтобус, в чрево которого запихнули, насколько мог судить Бушмин, всех четверых, мчался по шоссе на предельной скорости, как будто водитель, сменивший за рулем араба, опасался преследования.

Пока их немилосердно трясло в салоне, бросая друг на дружку, как мешки с картошкой в кузове мчащегося по колдобинам грузовика, никаких умных мыслей, способных хотя бы теоретически, на уровне гипотезы, объяснить смысл происходящего, в голову Бушмина так и не пришло.

Ему показалось - он не был в этом полностью уверен, - что они сейчас держат курс не в сторону побережья, а едут в обратном направлении, в сторону долины Бекаа или же, если он пропустил развилку, на юг, в "буферную зону", в направлении ливано израильской границы.

Он уверенно засек еще одну деталь, к которой пока и сам не знал, как относиться: за какие то мгновения до того, как их выволокли из микроавтобуса и уложили в рядок на землю, он успел заметить фосфоресцирующие в темноте надписи на "жилетках" как минимум двух участвовавших в захвате боевиков - они были сделаны на иврите.

Он прекрасно понимал, что широко разрекламированный в мировой печати факт ухода - или бегства, как утверждают иные, - армии Израиля с южных территорий Ливана мало что меняет в расстановке сил на этом горячем клочке земли: израильские спецслужбы как проводили здесь свои операции, в том числе и силового характера, так и будут их проводить впредь, если сочтут нужным, - начиная от бомбежек и обстрелов баз исламских боевиков и заканчивая агентурной работой и осуществлением "точечных акций", к участию в которых привлекаются хорошо подготовленные боевики таких спецподразделений, как "Саерет Миткаль" и "Коммандо Ями".

Но все же есть одно "но" в этой истории с их захватом.

Если Бушмин ничего не перепутал с определением пусть даже приблизительных географических координат своего нынешнего местонахождения и если дело происходит в Ливане, а не в подконтрольных Израилю палестинских поселениях на западном берегу реки Иордан, то за каким чертом израильтянам понадобилось светиться этими своими надписями поверх "жилеток", удостоверяющими в глазах любого мало мальски неглупого человека принадлежность нападавших к государству Израиль?

Хотя... Андрею самому столько раз в своей жизни доводилось участвовать в различных мистификациях, что он не удивился бы даже появлению здесь, на ночном ливанском шоссе, группы чеченских боевиков, а не то что израильтян, время подлета "вертушек" которых в указанную местность не превышает каких нибудь двадцати минут...


* * *


Экстремальная езда длилась считаные минуты. После того как водитель дал по тормозам, какие то типы стали по одному выволакивать задержанных из салона на свежий воздух, громко переговариваясь при этом на незнакомом Андрею языке.

Насколько он мог судить, его вывели из микроавтобуса последним. Еще при задержании ему вывернули руки за спину и прихватили запястья самозатягивающимися "шипованными" наручниками. По ходу сумасшедшей езды, после всех этих дерганий и рывков, сталь впилась в его руки волчьими клыками. На его счастье, один из пары субъектов, вытаскивавших его под локти из машины наружу, очевидно, обратил внимание на это обстоятельство: на короткое время они освободили ему одну руку, затем опять защелкнули наручники, но уже не сзади, а спереди.

Покончив с этими нехитрыми манипуляциями, задержанного поставили спиной к стене: даже сквозь материю своего светлого летнего пиджака он ощущал лопатками эту еще не остывшую после знойного дня шершавую стену.

Рядом какие то типы затеяли бурную перепалку. В разговоре, насколько он мог разобраться, участвовали трое. Один из них, разговаривающий громче других, шпарил о чем то своем возмущенной скороговоркой; другой, кажется, возражал ему, а третий, судя по властным ноткам, их начальник, время от времени подавал какие то короткие реплики.

Андрей тоже был бы не прочь поучаствовать в дискуссии, поскольку речь наверняка идет о его драгоценной жизни, но в отличие от арабского, на котором он с некоторых пор мог изъясняться довольно свободно, на иврите он не знал ни единого словечка - кроме разве что общеизвестного "шолом".

Базарили, впрочем, они недолго, довольно быстро найдя какое то решение. На несколько секунд установилась зловещая тишина. Вот сейчас кто то из них передернет затвор, и...

- Тебе к'гупно повезло, ко'геш! - неожиданно услышал он над ухом чей то голос с характерной картавинкой. - Я единственный, кто гово'гит тут по г'усски! Если бы не я, то тебя с'газу бы пустили в г'асход!!

С головы Бушмина наконец сняли полотняный мешок. Несколько секунд прямо ему в лицо светил мощный фонарь, затем луч переместился в другом направлении, перестав слепить ему глаза.

Он наконец смог немного рассмотреть место, в котором очутился. Под призрачным лунным светом можно было разглядеть несколько небольших плоских строений с обрушенными кровлями, чернеющих слепыми глазницами оконных и дверных проемов. Его ноздри уловили слабый запах гари. Вряд ли здесь живут люди. Ну а в целом картинка напоминала ему неоднократно виденные в Чечне руины человеческого жилья...

Лицом к нему, метрах в трех, стояли двое в камуфляже и масках: один держал его на прицеле "узи", другой, забросив автомат за спину, вооружившись фонарем, изучал какой то документ - Андрей тут же врубился, что тот листает его закордонный паспорт.

Третий, составлявший недавно им компанию, переместился к другой кучке людей, решавших, надо полагать, участь Юсуфа, Исы и араба водителя. Всего на виду было около дюжины боевиков, но на "брониках" тех из них, кого он смог рассмотреть, не было вообще никаких надписей.

Может, эти горящие в ночи семитические символы ему лишь померещились? Допустим, что так... Но как быть с мужиком, который сейчас знакомится с его паспортными данными? Судя по хорошему знанию им русского языка, выдающего в нем выходца из России или любой другой республики бывшего СССР, и характерному для некоторых "неарийцев" выговору, он, похоже на то, и вправду является таки натуральным семитом...

- Михайлов Анд'гей Михайлович, - "русскоговорящий" боевик захлопнул паспорт и спрятал его где то у себя под жилеткой. - Объясняю тебе г'асклад! Ты нам не нужен и на х'ен! Свалился, блин, как чегт на нашу голову...

- Это какая то ошибка, - подал голос Бушмин, которому все происходящее начинало напоминать какой то кошмарный сон. - Полагаю, вы меня с кем то спутали...

- Садись! - рявкнул боевик. - На ко'гточки! Руки на затылок! Вот так!! Не знаю, зачем я с тобой вожусь... Слушай! Кто мы такие и что мы здесь делаем, не твое дело, гой! Нам нужен был один из а'габов, по имени Юсуф Саламеш, и мы его отловили! П'го тебя нам не было ничего сказано, мы не знаем, кто ты такой! У нас есть п'гиказ доставить куда надо Юсуфа, но тебя зовут не Юсуф, ве'гно?!

Поза, находясь в которой Бушмин вынужден был теперь общаться с "дознавателем", живо напомнила ему о событиях почти семимесячной давности, когда его спецгруппа, закодированная в документах Генштаба и ОГФС как спецподразделение ГРУ "Терек", во время рейда в одном из дефиле Аргунского ущелья полонила в один день сразу трех довольно любопытных субъектов - сопровождавших их нохчей и арабов удалось практически бесшумно приговорить, действуя из засады.

Он тогда, как вот этот "русскоязычный", листал паспорт одного типа, наделенного славянской внешностью, - а тот сидел на корточках, да еще со спущенными штанами, держа руки на затылке, с бледным до синевы лицом, ожидая почти неминуемой гибели на куче собственного дерьма. Паспорт у него был грузинский, таскать за собой этого "наймита" у Бушмина, понятное дело, не было желания, но чисто для проформы он все же спросил: "Назови мне хоть одну причину, шкура, почему я должен оставить тебе жизнь?!"

- Команди'г не хочет б'гать тебя с собой, - напомнил о себе картавящий боевик. - У нас тоже бю'го кгатия есть, понимаешь?! Но я сказал, что в г'асход мы тебя еще успеем пустить... Учти, ко'геш, что в'гемени у тебя в об'гез, потому что вот вот должна п'гилететь за нами "ве'гтушка..."

То же самое Бушмин некогда сказал Славянину, о котором не знал ровным счетом ничего и даже не был в курсе такой "малости", что он награждался "закрытыми" указами вначале Дудаева, а после его гибели Масхадова высшими ичкерийскими наградами и что на его совести на момент их "знакомства" числились, нет, не единицы, и даже не десятки, а сотни человеческих жизней...

Эта сволочь, сидя на кучке собственного дерьма, под прицелом автомата двухметроворостого Ивана Гараса, чтобы спасти свою поганую жизнь, растворил пасть и выдал такое... Пришлось, вопреки собственному желанию, везти его и двух захваченных чуть позже чеченов на "вертушке" в Моздок, откуда все трое, к немалому удивлению Бушмина, передавшего их особистам, не без вмешательства неких влиятельных сил испарились уже на следующий день...

Так что он прекрасно понимает местного "команди'га", потому что закон подлости в таких вот случаях одинаково действует повсюду, будь то Россия, Израиль или Ливан. Он ведь сам после того декабрьского случая неоднократно пожалел, что не шлепнул всех троих на месте, присовокупив их к убитым ранее боевикам, потому что началась история с поимки этой троицы в Аргунском ущелье, ниточка потянулась к коррумпированным чинам МВД и некоторым военным, имеющим в том числе отношение к разного рода предательствам, включая сюда передачу, небескорыстно, естественно, оружия и прочего имущества "сепаратистам"; из Моздока, Гудермеса и Ханкалы нашлись завязки на Москву - вот так, продвигаясь "шаг за шагом", на ходу модифицируя собственную "легенду", обрастая связями и "крышами", он в конечном итоге и добрался до этой ливанской глухомани, где его могут элементарно прислонить к стенке...


* * *


- Как ты оказался в компании этих а'габов?! - спросил владеющий русским языком боевик. - Кто ты такой по жизни и что ты делаешь здесь, на нашей г'анице с Ливаном?!

"Кто они такие? Израильтяне? Вышли на Юсуфа через свою парижскую агентуру? А уже через него хотят выйти непосредственно на лидеров "Исламского трибунала"? Или местная ливанская контрразведка решила устроить костюмированный маскарад? А может, сами арабы решили устроить еще одну "проверку на дорогах"? Да черт их разберет..."

- Мы просто попутчики с ними, - не найдя более внятного объяснения, сказал Бушмин. - Я не знаю, кто они такие... Я попросил подвезти меня... Вот, пожалуй, и все.

- Ты ни х... не понимаешь, д'гуг мой, - насмешливо произнес боевик. - Давай еще г'азок... Итак, кто ты такой и почему д'гужишь с п'гоклятыми а'габами?!

- Я путешествую, - проталкивая слова сквозь пересохшие губы, сказал Бушмин. - У меня есть визы в паспорте, и я не понимаю, что вам от меня нужно...

- Ты все в'гешь! У тебя нет отметки о п'гибытии в Дамаск и нет отметки о въезде в Ливан!

- Это какая то досадная ошибка...

- Встать! - резко скомандовал боевик. - Г'уки на затылок!

К ним тут же присоединились еще двое в масках. Подталкивая в спину и задавая таким образом нужное направление, его погнали куда то в темноту, разрываемую временами вспышками мощных фонарей. Там, где несколько минут назад стояла кучка людей, никого уже не было: Ису и водителя еще раньше куда то увели, а Юсуфа, когда они проходили мимо, на его глазах погнали пинками к микроавтобусу...

Они прошли каких то шагов пятьдесят и остановились у какого то строения, такого же полуразрушенного, как и все прочие дома в этой маленькой заброшенной деревушке. Возле дома, сложенного из серых известняковых плит, копошились человеческие силуэты. Когда трое или четверо из них присоединились к остальной компании, в которую пока входил и Бушмин, у стены остались стоять две согнутые фигурки, выглядевшие бесформенными из за своих длинных арабских одеяний.

По всем прикидкам получается, что эти двое - Иса и водитель.

Хотя Андрей не слышал команды, темень одновременно прорезали вспышки коротких очередей, выпущенных сразу из полудюжины стволов. Оружие у израильского спецназа или тех, кто под него косит, было снабжено глушителями, так что свою акцию они провернули без излишнего шума.

Затем один из боевиков не поленился прогуляться к "бугоркам", которые отчетливо высветились в свете фонаря, и сделать "контрольку" уже с более близкого расстояния.

Странно... Зачем они его сюда привели? Почему не поставили в один ряд с этими двумя? И вообще... Могли бы шлепнуть на месте, а не разводить базары, как его "русскоязычный" д'гуг...

"Осторожно! - сказал себе Бушмин. - Ты не уверен, что эти двое, кого они только что "замочили", и есть знакомые тебе двое арабов... Если ты имеешь дело с "ряжеными" и тебя таким вот образом проверяет контрразведка из "Хезболлах"... Если верить досье, то Му хаммед эд Дин как раз славится организацией таких провокаций... И еще куча "но" и "если"... Мудак ты, Анд рюша, раз допустил такое блядство по отношению к себе, единственному и горячо любимому..."

Знакомый уже боевик задал ему несколько вопросов касательно того, насколько хорошо он знает Юсуфа, затем поинтересовался, ведомы ли чужестранцу такие то и сякие то личности, среди которых были названы и Хасан, и мадам Фатима, и наряду с лидерами "Хезболлах" и ХАМАСа уже знакомый ему тип по имени Мухаммед эд Дин.

Андрей проигнорировал большую часть вопросов, симулируя слабоумие, на остальные ответил, что "не в курсе", а сам тем временем чутко прислушивался: не летит ли по его душу "ангел смерти", то есть "вертушка", на борту которой они вроде как собираются отбыть в родные Палестины?

Шума вертолетных лопастей что то не слыхать. Или эта публика наколола его насчет "вертушки", или же в Израиле вдруг перевелись геликоптеры, снабженные спецаппаратурой для ночных полетов.

"Ко'геш", которого Бушмин успел полюбить как родного, видать, утомился агитировать бывшего соотечественника "за жизнь" или же разочаровался в его умственных способностях.

На голову плененному чужестранцу опять набросили непроницаемый полотняный мешок, а его самого, хотя он и малость упирался, заставили принять коленопреклоненную позу.

- Даю тебе еще один шанс! - прошипел ему на ухо толмач. - Ты здесь по заданию г'оссийских спецслужб, да? Какое тебе дали в Москве задание?! Мы не хотели бы убивать наших г'усских коллег! Вы, г'усские, и мы, из'гаильтяне, всегда можем догово'гиться, потому что у нас общий в'гаг... Ну! Скажи что нибудь!! Назови своих начальников в Москве, и, если не сов'гешь, мы га л лантилуем тебе жизнь!

- Да вы че, мужики! - возмутился пленник. - Совсем офуели?! Что вы на людей кидаетесь?! Или вам здесь больше делать нечего?!! Говорю же вам, что вы меня с кем то спутали...

В повисшей вокруг него зловещей тишине он отчетливо услышал, как звякнуло металлом о металл: кто то из "командос" сменил магазин, затем передернул затвор.

Чуть покачнувшись, он встал с колен - не дождутся!

Откуда то издалека, на пределе слышимости, долетел глухой рокот вертолетных винтов, хотя не исключено, что это ему лишь почудилось, как почудились ему частые хлопки, как будто некто невидимый, но находящийся где то неподалеку от сцены, наградил его своими аплодисментами...


## Глава 5


Спустя двое с небольшим суток после сцены расставания с агентессами Мокрушин вновь оказался на пассажирском терминале морского порта Валлетты. Он наведался сюда в компании с Леней Белькевичем, чтобы встретить паром, регулярно курсирующий между портами Сицилии и Мальтой.

Белькевич является кадровым сотрудником ГРУ, тридцати двух лет, успевшим послужить, как и Сергей Шувалов, в знаменитой бригаде СН ГРУ, дислоцированной в Фюрстенберге (ГДР). После вывода войск из Восточной Германии он еще три года служил в Чучкове; во время первой чеченской, являясь заместителем командира РДГ , рейдировал в составе спецназа ГРУ по тылам противника, по завершении военной кампании был переведен в Центр подготовки спецназа ГРУ в Чучкове, откуда в девяносто восьмом его и еще нескольких квалифицированных специалистов затребовали в Москву, где уже ударными темпами шло создание "совсекретного" подразделения П ЗР (активная разведка в конфликтных регионах страны и за рубежом).

То, что Белькевич имел звание подполковника, а Мокрушин пока еще ходил в майорах, ровным счетом ничего не означает. В подразделении, возглавляемом Шуваловым, все эти звания и бывшие должности в принципе не имеют сколь нибудь большого значения. Когда в конце прошлого года в Москве стал созревать гнусный заговор, одним из проявлений которого была попытка подготовить покушение на "и.о.", и когда бросили на "антитеррор" практически всю целиком команду Шувалова, то Рейнджу, которого вместе с его спецгруппой "Город" экстренно перебросили в Подмосковье, в те дни наделенному, как и Михалыч, какими то невероятными полномочиями, в интересах дела приходилось помыкать немалыми чинами, сплошь полковниками и даже генералами - и если кто то из них пытался саботировать или, негодуя, открывал свою пасть, то его тут же резко ставили на место.

Белькевич - шатен, ростом он сантиметров на пять ниже Рейнджа, носит усы. Смотрит всегда с хитрецой, любит косить под простака. Легко сходится с незнакомыми людьми. Всегда и в любой ситуации предпочитает хранить выдержку и спокойствие, не раз уже доказал свою надежность, действуя в самых экстремальных ситуациях.

Леня был одет в светлые брюки и распахнутую почти до пупка рубаху с коротким рукавом. На груди у него болтался фотоаппарат, а в руке он держал эскимо, причем мороженое таяло с такой скоростью, что он едва успевал слизывать подтаявшую молочно шоколадную смесь. Рейндж был в своем обычном курортном прикиде: в шортах, майке и бейсболке. Деньги и документы, как многие здесь, он носил в барсетке на поясе. Как и Ленчик, он тоже косил под рядового туриста, но вместо "мыльницы" имел при себе японскую видеокамеру.

- Ф у у... Ну и жара! - сказал Белькевич, благоразумно отправив остатки эскимо в урну. - Лучше бы, Рейндж, нас куда нибудь на Шпицберген забросили, потому что лично я холод переношу легче, нежели такую вот жару...

- Забыл, как мы в декабре давали дуба в... одном известном тебе местечке? - Ополовинив бутылку минералки, которая еще не успела остыть, Мокрушин передал ее напарнику. - Кто то из наших, когда мы ночевали на снегу, тогда ляпнул: "Эх, мужики, сейчас бы на каких нибудь Багамах, да под пальмами, да кверху пузом..."

- Хорошо там, где нас нет, - согласно покивал головой Белькевич. - Ага... Вот и транспорт начали выпускать...

Они стояли на открытой террасе, на втором этаже здания морвокзала, и паром, пришвартовавшийся каких нибудь минут десять тому назад, с уже опущенной на причал рампой с выбранного ими НП виден был как на ладони.

Мокрушин остался на прежнем месте, а его коллега, пройдя через зал ожидания, оказался на расположенной уже за пределами территории порта автомобильной площадке, откуда сквозь невысокую проволочную изгородь ему был виден как сам паром, так и транспорт, только что покинувший глубокое чрево теплохода - грузовики, автобусы, джипы и легковушки тремя ручейками просачивались сквозь пограничные и таможенные терминалы морского порта.

Рейндж засек темно синий "Шевроле Блейзер", когда внедорожник выбрался по рампе из автомобильной палубы на причал и покатил к воротам пограничного терминала. Он понимал, что водитель - еще один коллега из П ЗР - в какой то степени рискует, потому что даже здесь, в этой открытой, очень гостеприимной маленькой стране, существуют какие то спецслужбы, пусть даже опереточно карликовые, которые призваны обеспечивать безопасность местного общества, бороться с провозом наркоты, ловить шпионов и т.д. и т.п.

Впрочем, риск был минимален, поскольку у водителя "Шевроле" были надежные документы, в том числе и корочки инструктора Международного "дайвинг клуба" - Мальта является воистину Меккой для любителей подводного плавания. Кроме личного багажа, он везет с собой два комплекта подводного снаряжения производства фирмы "СКУБАПРО", каким пользуется здесь большинство "дайверов". Ну а для того, чтобы найти "контрабанду", таможенникам понадобится разобрать на винтики весь джип, да и то еще вопрос, сообразят ли они, где и для чего используются те или иные технические приспособы.

Что толку от того, что на Мальте некогда были оборудованы тайники: как по линии СВР, так и для нужд военной разведки? Там хранится разное шпионское говно, которое ему и даром не нужно. Хорошо еще, что он догадался заранее сделать "заказ" и попал, что называется, в "масть", а то из за отсутствия необходимого ему оборудования вся проделанная по Манхейму работа могла бы пойти насмарку...

Очень важно не только оказаться "в нужное время в нужном месте", но и быть при том, что называется, упакованным по полной программе.

Взгляд Рейнджа, какое то время следивший за перемещениями темно синего джипа, перекинулся вначале на зеркальную гладь бухты, в которой мириадами бликов отражалось дневное светило, а затем ушел еще левее, туда, где в огороженной бонами акватории порта, как у причалов, так и почти посередке залива, неподвижно застыли корпуса яхт, парусных и моторных, больших, до девяноста футов длиной и стоимостью в несколько миллионов долларов, до малых, размерами с корабельную шлюпку, а также разнообразных форм и размеров катера и традиционные местные плавсредства "луццу" и "дайс".

Он уже прогуливался в той стороне, присматриваясь к разным деталям и подробностям. Может статься так, что яхта "Морской лев" пришвартуется именно здесь, в Гранд Харбор. Хотя, по большому счету, место ее швартовки не играет для него определяющей роли - главное, чтобы Манхейм не вздумал менять свои планы и не отказался вдруг неожиданно от запланированного им посещения острова Мальта.

Примерно через десять минут темно синий "Шевроле", миновав стеклянный кубик КПП и проехав под задранным к небу полосатым шлагбаумом, затормозил на уставленной машинами площадке, где в салон к нему подсел Леня Белькевич.

Проводив взглядом тачку, которая направилась в противоположную от центра сторону, Рейндж удовлетворенно покивал головой: теперь в его распоряжении имеется все необходимое для изготовления "гостинцев", которыми он сможет при случае попотчевать Манхейма и его партнеров по бизнесу...

Оранжевый "Бедфорд", несмотря на свой почтенный возраст и довольно забавный внешний вид - английский автобус, с начищенными до блеска хромированными поверхностями, казался скорее музейным экспонатом, нежели действующей моделью, - пересек весь остров с севера на юг менее чем за час, заставив Мокру шина с уважением отнестись к этому изделию британской промышленности конца сороковых годов теперь уже прошлого века.

Туристы, которых набралось почти два десятка человек, дружно вытряхнулись на остановке возле Хаджар Им - мегалитического храма, который наряду с другими подобными странными сооружениями стоит здесь с незапамятных времен, построенный непонятно кем и неясно для каких целей.

Рейндж, как и некоторые другие любознательные туристы, малость поошивался возле храма, засняв эту груду камней на видео, после чего вместе с группкой увешанных фото- и видеоаппаратурой японцев проследовал на смотровую площадку, откуда с высоты более сотни метров просматривалось едва ли не все южное побережье острова.

Выковырнул из пачки сигарету, закурил. Прислонился к поручням, задумчиво оглядывая окрестный пейзаж. Резиденция, фактическим владельцем которой является Эрих фон Манхейм, находилась всего в полутора километрах к западу - не только дом, массивный, в три этажа, сложенный из темно серого камня и поэтому смахивающий на тевтонскую крепость, но и все подходы к нему были видны как на ладони. Хотя остров густо населен - такой плотности населения, пожалуй, не сыскать даже в густонаселенных уголках Западной Европы, - а городские кварталы, являющиеся "суверенными городами", каждый с собственной символикой и своими традициями, плавно перетекают друг в дружку, все ж таки особняк Манхейма расположен в довольно уединенном месте. Ближайшее жилье находится метрах в пятистах к западу, это уже окраина города Рабат, в котором, собственно, и проживают многие знатные и состоятельные семьи государства Мальта. От резиденции к этому населенному пункту ведет узкое асфальтированное шоссе, вдоль которого на опорах протянута линия электропередачи.

Еще одна дорога, но уже гравийная, плавно спускается к морю, до которого от особняка метров триста или чуть больше. На скалистом южном побережье всего несколько мест, где можно так вот свободно спуститься к морю, и одно из них, с крохотным пляжиком, отхватил себе Манхейм.

Чуть дальше, за пляжиком, начиналась зона "дайверов", в которую прежде всего входит морская акватория в районе Блю Гротто и расположенный еще дальше на побережье "дайверский" центр "Стрэнд". Даже без бинокля было видно, что поверхность моря в той части острова бороздят во множестве катера и нанятые любителями "дайвинга" либо взятые под залог в аренду местные плавсредства.

Мокрушин еще раз посмотрел на "крепость", обнесенную с трех сторон довольно высокой оградой, обращая внимание прежде всего на то обстоятельство, что все подходы как со стороны Рабата, так и от береговой черты, хорошо просматриваются из окон верхних этажей средиземноморской "дачки" Эриха фон Манхейма. Но особенный его интерес привлекал крохотный причал, устроенный на Манхеймовом пляже, возле которого в гордом одиночестве стоял небольшой бело голубой катер.

Это уже была третья по счету осуществленная им лично рекогносцировка в окрестностях интересующего его объекта: помимо посещения смотровой площадки, где он сейчас находится, Рейндж понаблюдал за подходами к дому также со стороны Рабата и, само собой, прокатился на арендованном за почасовую плату прогулочном катере в непосредственной близости от пляжа и причала, к которому, не исключено, решит пристать Манхейм на своей личной яхте.

Ну что ж... В принципе картинка предельно ясна.


* * *


Проехав четыре остановки на "Лейленде", столь же антикварного вида, что и большинство курсирующих по острову автобусов, он высадился в небольшом городке, где Белькевичу удалось снять внаем половину дома, с отдельным входом и гаражом, причем вторую половину строения снимала небольшая группа туристов, прибывших на Мальту из Дании.

- Привет, дружище, - поздоровкался он за руку со вторым своим коллегой. - Ну что, Череп, как твои "дайверские" успехи? Вспомнил, чему в "школе" учили?

Тот, поморщившись, потер огромной ладонью обгоревший на солнце лоб, затем принялся чесать пятерней стриженный почти под ноль затылок. Эти жесты, характерные для тугодумов, вовсе не означали, что он не способен быстро соображать, - он попросту заметил через окно кухни, что Ленчик вышел из гаража и идет к дому, и, чтобы не повторяться, взял небольшую паузу.

- Короче, мужики, - дождавшись появления Белькевича, начал он свой "спич". - Я был в "Стрэнде". Закосил под новичка. Нанял одного хрена из инструкторов вместе с его баркасом. Малость поучил он меня, как детей делать, нырнули даже пару раз, ну а потом я попросил его прокатить нас вдоль берега - тащусь, мол, от ваших красот... Когда гребли мимо пляжика, кабельтовых в двух мористее, я ему осторожно ручкой показал: хорошее местечко, то се, странно, мол, почему пляж пустует? А он, инструктор этот, говорит - "низ зя!", потому что частная собственность. Его уже многие спрашивали, почему там нельзя не то что купаться, а даже к берегу приставать - он сам мне об этом сказал...

- Ну а если все ж попытаться? - спросил Рейндж. - Какова будет реакция?

- Джипешник от дома тут же наезжает... Выходят из него охранники и объясняют незваным гостям: земля куплена частным лицом, а потому идите на фиг отсель! Я на это слабо удивился: мол, надо же, какие недобрые мальтийцы в природе попадаются, а я то думал, что вы все такие белые и пушистые внутри... А он в ответ головой качает: "Нет, не из наших он, не из аборигенов". Говорит, года четыре назад купил этот дом какой то иностранец... Пару раз он видел, как тот на яхте в бухточку заходил, когда была вот такая, как сейчас, безветренная погода, и даже похвалил, мол, хороший шкипер у них, потому что яхта эта довольно крупная и завести ее в бухту, которая сама размерами чуть больше ее, может только ас своего дела... Больше я его допытывать не стал, чтобы не вызвать своими расспросами у него подозрений.

- Очень ценную информацию ты добыл, Валера, - задумчиво сказал Мокрушин. - Ну что, удалось тебе решить проблему с плавсредством? Машина у нас уже имеется, неплохо бы теперь и катерок где нибудь раздобыть...

- Я уже договорился с тем аборигеном, что пытался мне азы по "дайвингу" преподавать, что сдаст мне внаем на четверо или пятеро суток одну из принадлежащих ему "луццу". Он мне ее уже показывал: нормальная лодка, с приличным движком, все чин чинарем. В качестве залога он попросил две тонны баксов... Я сказал, что ежели надумаю, то подъеду к базе "Стрэнд" где то в районе пяти часов.

- Хороший вариант, - подумав, сказал Рейндж. - На причалах "Стрэнда" все время крутится какой то народ, и мы на их фоне сможем закосить под "дайверов".

- С Манхеймом все более или менее ясно, - подал реплику Белькевич. - Он пригребет сюда на яхте. А вот как остальные, если они надумают заглянуть к нему на огонек, будут добираться до Мальты?

- Сомневаюсь, чтобы это был обычный пассажирский транспорт, - покачал головой Рейндж. - У Банкира имеется под рукой собственный шестиместный "Пайпер", и, кстати, сам он, если верить досье, прекрасный летчик. У Горана тоже есть легкомоторный самолет, не в курсе, правда, сам ли он пилотирует или содержит наемную силу... У одного из их компании, полковника киприота, есть собственная яхта, правда, не такая крутая, как у нашего главного злодея... Короче, с транспортом у них проблем не будет. Завтра уже с утра будем по очереди сечь за объектом, может, что нибудь в этом плане прояснится... Судя по тому, Ленчик, что у тебя на фейсе цветет ухмылка, ты уже раскурочил адресованную нам "посылку"?

- Как раз, Рейндж, к твоему приходу пошабашил. - Он прикурил от зажигалки, затем, перейдя на шепот, продолжил: - Два таймера с диапазоном от нуля до ceмидесяти двух и четыре пальчиковых электродетонатора - все "хозяйство" штатовского производства. Ну и кое какой инструмент, который нам наверняка сгодится в деле.

- Как обстоят дела с ВВ?

- Четыре кэгэ... Пластит чешского производства.

- Так так... - задумчиво произнес Мокрушин. - Вот что, мужики! Брать мы эту чертову крепость не будем! Засады устраивать где то по кустам небезопасно, да и несолидно... Мы че, больные на голову, чтобы устраивать здесь пальбу?! Череп! Возьми в общаке баксы и езжай в "Стрэнд", договорись там насчет "луццу"... Пошли, Ленчик, посмотрим, что за "бандероль" прислала нам наша горячо любимая контора...


## Глава 6


Общение с "командос", сцапавшими его на ночном шоссе, закончилось тем, что Андрей попал в Эдем.

Вернее, он был насильно, вопреки собственному желанию помещен в некое место, здорово смахивающее по своему благолепию и уровню комфортности на легендарные эдемские сады.

В этом раю он оказался не одинок.

Так, например, компанию здесь ему составил Юсуф Саламеш, которого боевики, как и следовало того ожидать, тоже прислонили спиной к "вертикальной поверхности".

Брюнет Иса и водитель, имени которого Андрей не знал, хотя и не были на виду, но постоянно находились поблизости - куда же без них?

Юсуфу досталось больше других. Он вынужден был даже носить на лице слой грима. Но синяк, который у него виднелся под правым глазом, полностью замаскировать все равно не получалось. Позавчера с утра фонарь под глазом Юсуфа светил багрово алым. День назад - фиолетовым с прозеленью. Ну а сегодня сквозь слой пудры и тона просвечивал лимонно желтым.

Андрей вышел из передряги целым и невредимым. Но хотя с ним обошлись, можно сказать, гуманно, все равно он был зол, как тысяча чертей, хотя внешне не выказывал этой своей злости. Носил покамест ее в себе, затолкав глубоко внутрь. За последние месяцы в нем накопилась уйма негативных эмоций. Кажется, он сам успел превратиться в сгусток взрывоопасных энергий. В Париже он малость разрядился, когда по ночному времени схлестнулся с командированными Званцевым по его душу киллерами. Но это так... пустяки. Если он разрядится по настоящему, до донышка, то это будет смахивать на ядерный взрыв.

То, что Андрей после инсценированной "командос" сцены расстрела оказался в этой роскошной и тщательно охраняемой резиденции, которой он для личного пользования присвоил кодовое наименование "объект "Эдем", было не самым худшим для него вариантом. Потому что не пройди он успешно и это, бог знает какое по счету, но очень важное, насколько он понимал, испытание, то оказался бы не здесь, в этом великолепном поместье, принадлежащем наверняка какому то восточному нуворишу, а либо в застенке, где с ним начали бы общаться жестко и плотно, без дураков, либо был бы отправлен прямым ходом на тот свет.

Что касается Исы и водителя, то они пребывают в полном порядке. Именно эти двое, когда "командос" все разом куда то испарились - кажется, за ними и вправду прилетала "вертушка", - сняли с головы Андрея мешок и освободили его руки от наручников.

Такого же рода манипуляции они проделали и с Юсуфом, который был подвергнут "проверке", так же как и Бушмин. На какую тему эти люди расспрашивали сирийца, в отношении чего они его пытались спровоцировать и на чем надеялись подловить, Андрею было неведомо. Возможно, подозревали, что их "ближняя связь" с российскими торговцами оружием, в частности, с главой парижского бюро Поляковым, заимела какие то контакты с враждебными спецслужбами. ЦРУ, британская СИС, французская ДСТ (контрразведка), российская СВР, израильская внешняя разведка "МОССАД" - Юсуф Саламеш мог оказаться объектом оперативной разработки этих или иных не менее опасных секретных организаций или, что того хуже, в силу каких то причин мог согласиться на активное сотрудничество с враждебными исламу силами.

Так вот... На чем конкретно "ряженые" пытались подловить Юсуфа, Андрей не знал ни тогда, когда закончился этот ночной кошмар, ни сейчас, по прошествии двух с лишним суток после инцидента: сам Саламеш молчит как партизан, и спрашивать его о чем либо на эту тему попросту бесполезно.

Когда они опять остались вчетвером на ночном шоссе, Иса, которому Бушмин за проявленную им изобретательность прибавил еще одну буковку "с" к его явно вымышленному имени, не моргнув глазом объявил все произошедшее с ними "случайностью" и "досадным недоразумением". Он сказал, что эти люди были из местной контрразведки. Их задержание было результатом чьей то ошибки. Это выяснилось после того, как они дали запрос по рации. Кто то понесет за случившееся наказание. Ведь они не только допустили грубые промахи, но еще и не соизволили даже извиниться перед обиженными ими людьми.

Навешав им с Юсуфом на уши этой вот лапши, Исса дал команду "по коням", и менее чем через час они уже оказались перед воротами объекта "Эдем".

Такие вот здесь практикуются "проверки на дорогах" ...


* * *


Дом, хотя правильнее было бы назвать его дворцом, странным образом сочетающий в своем облике современный европейский дизайн и элементы арабского зодчества, в интерьерах которого гармонично сочетались нежно кремовые, карминные, небесно голубые и золотистые цвета, был настолько огромен, что в его многочисленных покоях можно было заблудиться.

Объект, насколько мог судить Андрей, охраняли около полутора десятков человек, и все они были с виду арабами. Почему только "с виду"? Да потому, что никто из них не проронил в его присутствии и слова, хотя Андрей, когда прогуливался вчера, на закате дня в великолепном парке, примыкающем с тыла к особняку, попытался разговорить встречавшихся там и сям охранников, переодетых в штатское. То ли они все глухонемые, то ли ни один из них не рубит по английски, хотя скорее всего персоналу попросту запретили вступать в переговоры с гостями...

Исключение в этом смысле составляли лишь уже знакомые ему Исса, который, складывается такое впечатление, отвечает таки за решение вопросов, связанных с безопасностью, и безымянный водила, по прежнему выполнявший функции прислуги. Они не отказывались от общения и всячески демонстрировали свое дружелюбие и гостеприимство. Но когда Андрей начинал задавать им вопросы по делу и при том отходил от некоего сценария, которого пытались придерживаться местные аборигены, эти двое мгновенно переставали понимать английскую речь, надевали на себя тупое выражение лица и так же, как вся прочая обслуга, превращались в глухонемых.

По их мнению, вернее, согласно задумке их патрона, владельца этого самого дворца и прилегающих к нему угодий, прибывшие от их российских партнеров "делегаты" должны просто тащиться от сказочной жизни, которую им здесь устроили гостеприимные хозяева. Возможно, поместив прибывших из Парижа гостей в столь комфортную среду обитания, пусть даже на относительно короткий срок, на каких то три или четыре дня, принимающая сторона таким образом пытается замять неприятный инцидент, как то сгладить возникшие вдруг острые углы и в конечном итоге заставить делегатов забыть эту чью то "ошибку", когда по дороге в Бейрут их едва не пустили в расход.

Как бы то ни было, Андрей прекрасно выспался на своем шикарном ложе. Около десяти утра наведался в столь же шикарный тренажерный зал, где в гордом одиночестве минут сорок разминал свои члены, завершив свою, по обыкновению, довольно интенсивную разминку пробежкой по беговой дорожке - бегать по дорожкам парка на виду у "глухонемых" ему сегодня почему то не хотелось.

Приняв душ, переоделся в шорты и, прошлепав босыми ступнями вначале по пышным коврам, а затем по прохладному полированному мрамору, вышел через застекленную террасу во внутренний двор, где у огромного бассейна, заполненного подсиненной пресной водой уже нежился в лучах средиземноморского солнца местный женский контингент.

Девушек было четверо. Это были отборные женские особи, способные украсить собой любой конкурс красоты Две из них, блондинка и шатенка, были наделены европейскими чертами внешности. Обе сидели в шезлонгах, подставляя свои ухоженные тела солнечным лучам. Причем шатенка загорала без топа, а блондинка вообще не стесняла себя наличием купальника.

Остальные две их товарки купались. Вернее, плавала в бассейне только одна, мулатка с пышной грудью, другая, восточного облика красотка, сидела голышом на бортике, погрузив ступни в воду.

Неплохо, однако, они здесь устроились. Живут, как в раю, да еще помимо сладкой жизни наверняка получают немалый оклад. И никаких тебе забот, разве что потребуется ублажить кого нибудь из важных гостей, которых принимает у себя владелец этих частных райских кущей.

- Кофе, апельсиновый сок, сигареты, - опускаясь в шезлонг, сказал Бушмин выросшему как из под земли арабу. - И вот еще что, Мерхаб... Позови Иссу, у меня есть к нему разговор.

Стюард, он же водитель и еще шайтан знает кто в действительности, почтительно кивнув, отправился к столику под цветистым грибком, где у него все уже было заранее приготовлено. Андрей, не зная, как его в натуре зовут - Исса обзывал его Ибрагимом, но это наверняка было вымышленное имя, - сам придумал ему кликуху Мерхаб. Дело в том, что, когда этот тип показывал ему дом, вернее, те помещения, где он может свободно ходить - на третий этаж, где находятся апартаменты самого хозяина, доступ вообще всем закрыт, - он то и дело приговаривал "мерхаба", "мерхаба", то есть "добро пожаловать", так что Андрею не составило большого труда придумать ему подходящее прозвище.

Андрей сначала выпил сок, затем сделал пару мелких глотков обжигающе горячего и чертовски ароматного кофе и только после этого закурил "Кэмел".

Красотки, нежившиеся у бассейна, не могли, естественно, не заметить появления на людях мужичка, сложенного, как Аполлон, и холодного, как сама мраморная статуя этого мифического персонажа.

Первой решилась на штурм пока не занятой никем крепости блондинка. Обнаженная девушка, обладающая роскошными формами, грациозно приподнялась с шезлонга и, покачивая бедрами, как модель на подиуме, направилась к "Аполлону", неся впереди, как стяг, свою заученную и насквозь фальшивую улыбку, Андрей, хотя и пропустил мимо ушей ее "хай", в открытую хамить все же девушке не стал. Блондинка, спокойно восприняв это обстоятельство, стала массировать своими ловкими пальчиками ему предплечья, касаясь время от времени его кожи тугими полушариями своих грудей.

Он уже убедился в том, что все "наложницы" хорошо владеют английским. Но их словарный запас был крайне скуден. В него входил максимум десяток фраз. Самыми длинными из них были две: "Я умею делать эротический массаж" и "Хочешь, мы пойдем в твои апартаменты?" Они были запрограммированы на развлечения и интимные дела, а на другие темы пытаться беседовать с ними попросту бесполезно.

Андрей не знал, как Юсуф строит свои отношения с этими красотками. У бассейна он не показывается, предпочитая коротать время в отведенных ему апартаментах. Выглядит он, несмотря на фингал под глазом, спокойно и уверенно, а на все расспросы Андрея реагирует короткими скупыми фразами: "Поляков поставлен в известность... Это было действительно досадное недоразумение... Начало переговоров зависит не от нас... Обычная ситуация, все под контролем".

Блондинка тем временем ухаживала за ним все настойчивее. Она теребила пальчиками его соски, нежно покусывала зубками ушко и вдобавок ко всему стала активно тереться своим подбритым лобком о его локоть.

- Брысь отсюда, шалава! - сказал он, не повышая тона. - Фак офф, г'ел!

Затушив сигарету, он встал с шезлонга, потянулся эдак сладко и только собрался нырнуть в бассейн, как заметил идущего к нему от террасы Иссу, одетого, несмотря на теплую солнечную погоду, в темный костюм.

- Андрей, мы ждем приезда важных людей, - сказал он, не дав Бушмину даже рот открыть. - Полагаю, тебе следует переодеться.


* * *


"Важные люди" прибыли в Эдем на длинном, как железнодорожный состав, черном лимузине. Бронированный членовоз марки "Мерседес Бенц" эскортировали два джипа с охраной и еще машина дорожной полиции, которая сопровождала выезд до ворот резиденции.

Исса и еще один сотрудник, такой же смуглолицый брюнет, как и большинство охранявших резиденцию людей, сопроводили гостей, переодевшихся уже к этому времени в деловые костюмы, на третий этаж особняка, для чего им пришлось подняться по широкой мраморной лестнице с орнаментированными золотом и узорчатой сканью перилами.

Их ввели в просторный кабинет. Обставлен он был не столько роскошно, сколько функционально: никакой мишуры и позолоты, одну стену полностью занимают стеллажи с книгами, среди которых выделяются старинные фолианты, старинная по виду мебель, мореный дуб, красное дерево, кожа, сафьян... У высокого арочного окна, рядом с огромным письменным столом, опираясь на его край правой рукой, стоял мужчина, одетый в строгий темный костюм. Роста он был лишь чуть выше среднего, но что то в его облике и осанке было такое, что он казался гораздо выше, чем есть на самом деле. Хотя ему было за полтинник, он был мужиком в самом соку. Плотный, но не грузный, с породистым оливково смуглым лицом, словно изваянным переполнявшей его изнутри жизненной энергией. Хищный, как у ястреба, нос, нисколько не портящий его мужественный облик, под ним тонкая ровная щеточка черных усов, горящие угольками глаза, изучающе уставившиеся на вошедших в его служебный кабинет мужчин...

- Рад вас приветствовать, господа, - сказал он по английски ровным и в то же время энергичным голосом. - Меня зовут Хасан, и я имею некоторое отношение к этому небольшому бунгало...

Усмехнувшись, он сделал небрежный жест, показывая тем самым, что хотя он и является владельцем этого райского местечка, не стоит особо на этом зацикливаться.

Перескочив на арабский, он поприветствовал Юсуфа Саламеша, с которым, очевидно, давно был знаком, после чего тот представил своего коллегу по будущим переговорам, вначале по арабски, затем, чтобы соблюсти политес, по английски.

Обошлось без рукопожатий. Делегаты от Джабраила стояли там, где они были поставлены Иссой, - аккурат посередке просторного кабинета, так что они находились на некотором удалении от стоящего по прежнему возле окна хозяина. Исса стоял у них за спиной, а еще двое крепких молодых людей, одетых в темные костюмы, с бесстрастными лицами застыли в разных концах кабинета: Андрей уже успел поймать на себе их напряженные изучающие взгляды, и не только этих двоих, но и остальных сотрудников "лички".

Пока они вели полуделовой полусветский разговор, перейдя целиком на англоязычное общение, Андрей незаметно скосил глаза на двухметровой величины портрет, который висел на стене по правую руку от него. На нем была в полный рост - одетая в пышное платье из темно красного бархата и с алмазной короной на голове - изображена кистью и талантом художника не кто иная, как уже знакомая Бушмину по его парижским каникулам мадам Фатима.

Хозяин выразил сожаление, что не смог лично встретить "дорогих гостей", поскольку только что вернулся из зарубежной поездки... Он сказал, что в курсе недавнего ЧП, и, хотя назвал случившееся чьей то "глупостью", пообещал "дипломатам", во первых, что ничего подобного с ними больше не случится, и, во вторых, произвести некую компенсацию - правда, не уточнил, что под этим подразумевается.

В этот самый момент в кабинете появилась Фатима. Не произнеся ни слова ни в адрес хозяина резиденции, ни в адрес гостей, она прошествовала к креслу, обитому темно зеленой кожей, и уселась непосредственно под своим портретом, как бы предлагая присутствующим здесь мужчинам сравнить копию с оригиналом.

"Редкой красоты женщина и в то же время редкостная стерва, - восхитился ею про себя Бушмин. - Воистину про нее сказано: "кошка, которая гуляет сама по себе"..."

И еще кое что он заметил благодаря собственной наблюдательности: как дрогнуло лицо хозяина при ее появлении, как сразу смягчились лицевые мускулы и странно заблестели глаза...

Фатима была одета в элегантный, явно парижского покроя брючный костюм нежной бирюзовой расцветки, а поверх пышных великолепных волос, как дань традициям, была наброшена отсвечивающая золотистыми блестками полупрозрачная накидка.

Характерная деталь: она смотрела как будто в никуда, так, словно здесь не было посторонних малознакомых мужчин, она явно не намеревалась участвовать в разговоре, и в то же время она видела и слышала все, что ей только хотелось видеть и слышать.

Андрей видел ее лишь периферийным зрением, поскольку смотрел все время прямо перед собой, на стоящего у окна человека. Но эта загадочная красавица определенно обладала искусством примагничивать к себе взгляды мужчин; ему самому едва удалось побороть в себе соблазн повернуть голову в ее сторону, чтобы получше ее разглядеть.

- Господин Михайлов, - вернул его на грешную землю голос хозяина. - Мои старые друзья, Альберт и Серж, наверное, кое что рассказали вам обо мне?

- Мне сказано было примерно следующее, - осторожничая, Андрей прибег к византийскому способу общения. - Что если все сложится и если мне повезет, то мне предстоит увидеть в вашем лице самого умного, образованного и предприимчивого человека на всем Востоке...

Переварив сказанное, делец скупо улыбнулся.

- Это явное преувеличение, потому что на Востоке нет недостатка в "умных, образованных и предприимчивых людях"... Кстати, господин Михайлов, с некоторыми из них я настоятельно рекомендую вам встретиться. Не в последнюю очередь потому, что именно эти достойные и уважаемые в нашем обществе люди располагают финансами, достаточными для... осуществления некоторых интересных совместных проектов.

Бросив взгляд на сидящую в кресле красавицу, как будто испросив у нее совета, он после некоторой паузы продолжил:

- Видите ли... Андрей. Решение по известному вам вопросу будет зависеть не только и не столько от меня, сколько от других заинтересованных лиц. Возить вас по всему исламскому Востоку, чтобы вы смогли переговорить с каждым из них и квалифицированно ответить на их вопросы, - дело довольно хлопотное, как вы сами понимаете...

Андрея так и подмывало подать в этот момент свою реплику: "Ну ка, колись, уважаемый, когда конкретно состоится ваша басурманская сходка?!"

- Но на самом деле никакой проблемы нет, - сказал ближневосточный делец. - Мы пригласили вас приехать на несколько дней раньше срока, чтобы у нас была возможность познакомиться с вами поближе и чтобы дать вам время, необходимое для адаптации в наших условиях... Кстати, Андрей, как вам у нас нравится?

- У вас изысканный вкус, уважаемый Хасан. Вас окружают превосходные вещи и... очень красивые люди.

Он лишь чуть наклонил голову в сторону Фатимы, показывая тем самым, вернее, дипломатично намекая, к кому конкретно это относится. Восточная красавица, конечно, достойна более изысканных и пространных комплиментов, но перебарщивать все же не следовало: Хасан ревнив как Отелло, и еще неизвестно, к чему могут привести подобные словесные эскапады в адрес его единственной "музы".

- Все прекрасно, многоуважаемый Хасан, но есть все же одно "но"...

Делец удивленно вскинул бровь:

- Вас что нибудь беспокоит?

- Этот удивительный и прекрасный дом напоминает мне золотую клетку... С одной стороны, я сам всегда серьезно относился к вопросам безопасности. Но, с другой стороны, я ощущаю себя сейчас узником, которого заперли, без особой на то нужды, пусть даже в золотую, но все же крепкую и прочную клетку...

На какое то время в помещении повисла тишина. Делец смерил своего нового знакомого пристальным взглядом, затем, сохраняя ровный, выдержанный тон, произнес:

- Я вас понял, господин Михайлов. Возможно, я и вправду оказался слишком... навязчивым со своим гостеприимством. Переговорите с Иссой, он поможет вам подобрать жилье по вашему вкусу.

...Бронированный "мерс" спустя каких нибудь сорок минут увез "важных людей" куда то в неизвестном Буш мину направлении. Андрей, вновь оказавшись предоставленным самому себе, удивляясь собственной наглости, принялся скрести у себя в затылке пятерней.

Ну ты и выдал "пенку", Андрюша! Али Хасан Аленни... Ты же, пусть и в закамуфлированной форме, высказал свое "фе" самому Ливанцу, да еще в присутствии Фатимы!

Ладно, посмотрим, чем закончится эта твоя очередная безумная выходка...


## Глава 7


Еще накануне вечером, любуясь на алую закатную полосу, Рейндж назидательным тоном изрек известную в морских кругах поговорку: "Солнце красно к вечеру, моряку бояться нечего..."

Мокрушин, в отличие от своих целиком сухопутных товарищей, мог смело величать себя "моряком". Хотя бы в силу того, что он закончил военно морскую "систему" - славное КВВМУ . Потом на пару со своим однокашником Андреем Бушминым он некоторое время служил в морпехах. И уже только после того, как они с Кондором заработали себе авторитет в "узких кругах", в том числе и в ходе первой чеченской, им двоим настоятельно предложили перейти в ведомство военной разведки, после чего стараниями Шувалова и Игоря Мануилова они были включены в список отборных спецов, призванных стать ядром формируемого А центром секретного "подотдела активных мероприятий"...

Утром прогноз Мокрушина подтвердился целиком: небо было безоблачным, а на море царил мертвый штиль. И хотя день обещал быть жарким, такие погодные условия им были сейчас только на руку.

- Все, конец моим ушам, - задумчиво сказал Череп, когда они выбрались на залитый солнцем двор. - Они еще вчера у меня обгорели, так что сегодня, блин, одни угли останутся.

- А ты не бери их с собой, - участливо посоветовал Белькевич, довольный тем, что ему не придется, в отличие от Черепанова, жариться весь день под солнцем. - Да и голову оставь в доме, на фиг ты ее с собой берешь?

Они оба с легкой завистью посмотрели на "первого номера". Мокрушин за проведенные им на Средиземке три недели успел загореть до черноты, поэтому опасность обгореть под солнцем ему уже давно не грозила.

Подводное снаряжение было тщательно осмотрено ими еще накануне вечером, а затем заново уложено в багажник джипа. Второй комплект документов на машину, доставленную в Валлетту сотрудником из бригады Глеба Тихого, был выписан на Белькевича, вернее, на имя того человека, за которого тот согласно "легенде" здесь себя выдавал. Так что именно ему предстояло выполнять функции "драйвера".

Когда они выехали со двора, Мокрушин, сидевший рядом с водителем в кресле пассажира, негромко произнес:

- Вот что, Леня... Как только выгрузишь нас у причала езжай сразу в аэропорт Лука. Прогуляйся в той местности, осторожно понаблюдай, что к чему...

- Думаешь, эти мужички с Кипра прилетят сюда на "Пайпере"?

- В общем то, да. Я уже там был, присматривался к тому сектору аэродрома, где паркуются частные самолеты. Некоторые из них стоят под открытым небом, другие почему то закатывают в ангары... Понаблюдай за подходами, посмотри, есть ли охрана. У меня уже имеются определенные наметки, но я хочу, чтобы и ты узрел здешнюю "поляну" собственными глазами... За нами приедешь к пяти часам. Если не обнаружишь "луццу" у причала, стой там где нибудь неподалеку и жди: возможно, к тому времени у нас уже появятся хорошие новости.

Когда они стали выгружаться у одного из причалов Стрэнд центра, было четверть одиннадцатого утра. На архипелаге, в который входят, помимо Мальты, еще два острова, Гоцо и Комино, как минимум три десятка "зон", выделенных "дайверам" для занятий любимым спортом. Подводным плаванием здесь занимаются сотни и сотни людей: как опытные ныряльщики, на счету которых множество погружений в самых экзотических уголках Мирового океана, так и "салаги", которых терпеливые наставники за несколько десятков фунтов научат азам подводного плавания.

Несмотря на внешнюю безалаберность всей этой публики и царящее здесь с утра до вечера веселье, ни о какой анархии и вседозволенности речи быть не может. Занятие "дайвингом", особенно для новичков, если только отнестись к нему легкомысленно, вполне может завершиться трагическим исходом. Именно по этой причине как в "Стрэнде", так и в других "зонах" во избежание разных ЧП существовали определенные порядки, с которыми вынуждены были считаться все "дайверы".

И, само собой, здесь работают опытные инструкторы, имеется служба спасения, есть соответствующие технические средства, к примеру, те же катера, на которых "спасатели" рейдируют вдоль берега и наблюдают за тем, чтобы "ныряльщики" резвились только в отведенных им квадратах, а не разбредались по всему морю окияну.

- Фу ты ну ты, какие мы все здесь из себя "силз" , - отреагировал на обилие людей в кислотного цвета гидрокостюмах Черепанов. - Леня, покарауль наше добро, чтобы не стырили, а мы пойдем пока зарегистрируемся...

Вырядившись в гидрокостюмы, они проследовали в скромный офис Стрэнд центра. Бронзовотелый клерк, одетый в одни лишь цветастые шорты, переписал данные с их удостоверений в лежащую перед ним на столе толстую книгу "учета". "Корочки" у Рейнджа и Черепа были хоть и липовые, но выглядели лучше настоящих. Они удостоверяли тот факт, что эти двое являются опытными "дайверами", владельцами международного сертификата PADI - Профессиональной ассоциации "дайверов" инструкторов. На вопрос клерка, в каких местах им довелось "нырять", Рейндж назвал Хургаду и Шарм эль Шейх на Красном море, а также окрестности острова Крит. Череп добавил, что на Мальте они не новички, и в принципе не очень соврал, потому как не далее чем вчера окунался с аквалангом в здешние воды.

Навешав парню на уши лапши и забрав свои липовые "корочки", два псевдохорвата загрузились в "луццу" и проложили курс в направлении Блю Гротто...


* * *


Вода здесь была настолько чистой и прозрачной, что, свесившись с борта размалеванной, как попугай, моторной лодки, можно было на глубине около двадцати метров разглядеть на шельфе мельчайшие детали и подробности, не говоря уже о населяющих водную толщу живых существах.

Когда они заглушили движок "луццу", расстояние до входа в небольшую подковообразную бухту с частным пляжиком, от которого вверх, но не очень круто поднималась в направлении "крепости" узкая гравийная дорога, составляло не более полумили.

Небольшой белый катер, размерами примерно как наш "соколенок", стоял на прежнем месте, пришвартованный у оборудованного на сваях дощатого причальчика.

Появились они здесь, преследуя сразу две цели.

Прежде всего требовалось проверить подводное снаряжение; если лично все не проконтролируешь, техника в полном соответствии с законом подлости может отказать в самый пиковый момент: загубник отвалится, к примеру, регулятор подачи кислорода засбоит или еще какая нибудь неприятная фигня случится.

Ну а во вторых, с той точки морской акватории, где они сейчас находятся, виден не только сам дом, который расположен как бы на небольшом возвышении, но и причал с катером, не говоря уже о самих морских подходах к этой примагничивающей их взоры бухточке.

Первым ушел в воду Рейндж. Вначале он покрутился на поверхности, проверяя, нет ли дефектов в его подводном снаряжении, походил кругами возле "луццу", сложив руки на груди и работая одними ластами, затем ушел на глубину примерно десять метров и какое то время оставался там. Пояс со свинцовым грузом, закрепленный на талии, позволял ему как бы парить в толще этого гигантского аквариума, пронизываемого до самого дна золотистыми стрелами солнечных лучей, а надетый поверх неопренового гидрокостюма надувной жилет "Про кордура 1000" оберегал от погружения на большую глубину.

Снаряжение было воистину первоклассным. В комплект входил даже микрокомпьютер "Скубапро трэк" - в пору своей службы в морском спецназе о подобных "примочках" Рейндж даже мечтать не мог. Одно время он тесно общался с ребятами из балтийского контингента отряда ПДСС, иначе говоря, с теми, кто должен бороться с вражескими "боевыми пловцами", так у них тогда и близко ничего подобного из аппаратуры не было.

Почти вплотную к нему подплыла какая то лупоглазая рогастая рыбешка. Отвалив нижнюю губу, с изумлением уставилась на странное существо в маске. Рейндж, поприветствовав местного обитателя известным международным жестом - все "о'кей"? - устремился вслед за пузырьками воздуха к поверхности.

Когда он забрался не без помощи Черепа в "луццу", напарник тут же передал ему восьмикратный морской бинокль.

- Пока ты нырял, я тут кое что подсмотрел... Посмотри сначала на дом... Ну что?

Рейндж вскинул к глазам бинокль. Часть зеленой лужайки, расположенной с тыльной стороны особняка, была целиком открыта его взору. Там копошились человеческие фигурки... Что они делают? Так, так... Развешивают на шесты и на кроны деревьев какие то фиговины... Гирлянды с электрическими лампочками? Да, похоже на то...

- Похоже, намечается пикничок, - сказал он, опустив бинокль. - Значит, наш приятель уже где то на подходе.

- А вон он, твой Манхейм, - Череп показал рукой направление. - Гадом буду, если это не его кораблик! Где то миль пять до него... Что скажешь, Рейндж?

Мокрушин вновь прикипел к окулярам оптики, всматриваясь в линию горизонта в том месте, где она переходит в обрывистое юго западное побережье Мальты... Да, Череп прав, это безусловно яхта - она идет под двигателем, без парусов, - но подробности на таком расстоянии, позволяющие идентифицировать данное плавсредство как "Морской лев", пока что не видны.

- Череп, тебе надо было идти на флот служить, - усмехнувшись, сказал он. - Из тебя получился бы классный матрос "впередсмотрящий". Думаю, это и вправду наш кореш гребет к берегу...

- Обождем маленько?

- Обязательно, - кивнул Мокрушин. - Для начала проверь свой комплект снаряжения... Время сейчас... начало первого. Будем стоять здесь, пока он не бросит "яшку" в бухте или не пришвартуется к причалу! Потом высвистаем Леньчика с тачкой, съездим за гостинцем и вернемся сюда уже ближе к вечеру...


## Глава 8


На пороге нового тысячелетия Аллах, мудрый и справедливый, наконец смилостивился над Ливаном, ниспослав многострадальной земле и населяющим ее народам, мусульманам и христианам, коптам и алавитам, долгожданный мир, заложив тем самым предпосылки для достижения общественного согласия и восстановления былой славы этой богатейшей некогда страны Средиземноморья и Ближнего Востока.

Господь не попустил врагам Ливана в их злобных коварных происках. Древняя страна, сильно пострадавшая в ходе кровопролитной гражданской войны, инспирированной, по мнению Али Хасана Аленни, извне, "врагами всего святого и недругами человечества", то есть сионистами и их союзниками на Западе, на протяжении нескольких последних лет вначале медленно, но постепенно ускоряясь, неуклонно возрождалась к миру и новому процветанию.

Перемены к лучшему прежде всего были заметны в самом Бейруте, окраины которого давно уже покинули израильские оккупанты. Большинство из разрушенных в годы конфликта зданий и объектов было отстроено заново, близилось к завершению восстановление всей городской инфраструктуры. Не проходило и недели, чтобы строители не сдали в эксплуатацию какой нибудь новый объект, призванный украсить облик возрождающегося к жизни города и преумножить богатства инвестировавших в данные проекты свои средства бизнесменов. В столице и на побережье вновь функционировали комфортабельные отели, включая пятизвездочные, оживился деловой мир, в бейрутских офисах вновь стал витать запах больших денег, отдающий нефтью и оружейной смазкой, а крупнейшие банки тут же поспешили открыть в Бейруте свои ближневосточные филиалы.

Хотя Али Хасан в последние годы большую часть своих наличных средств инвестировал в сферу развлечений и туризма, добиваясь, с одной стороны, крутого подъема экономики страны и ее столицы, а с другой - имея уже сейчас баснословные прибыли за счет принадлежащей ему бейрутской сети отелей и казино, он активно поддерживал и все то, что связано с усилением мощи и консолидацией всего исламского мира.

Хасан был по своей натуре прожженным бизнесменом и потому всегда и повсюду стремился к личной выгоде, к чистогану. Но помимо этого он также являлся крупным, хотя и теневым игроком на полях политических сражений, стратеги которых все чаще мыслили в глобальных и в чем то даже апокалипсических категориях: уже сейчас, считали они, идет незримая битва между Западом и Востоком, а обостряющиеся вдобавок противоречия по линии Север - Юг способны породить в ближайшем будущем новые конфликты, новые кровопролитные войны.

В семидесятых годах, считал Аленни, политиками и финансистами Арабского Ближнего Востока была допущена фатальная ошибка.

К тому времени Бейрут успел превратиться в один из мощных мировых финансовых центров, а местные банки по величине активов превзошли всемирно известные банки Швейцарии. Понятно, что это обстоятельство очень не нравилось тем силам, что пытаются взять мировые финансовые потоки под свой полный контроль. И они сделали все возможное, чтобы вывести мощного, набирающего обороты конкурента из геополитической игры.

К сожалению, им почти целиком удалось осуществить свою затею, поскольку механизмов, призванных препятствовать подобным подрывным акциям, в ту пору создано еще не было.

Хасан Аленни и другие бизнесмены арабского мира, мыслящие, как он, наученные горьким опытом, взялись устранять прежние ошибки. Они понимали, что лучший способ обороны - это нападение. Существует множество военизированных организаций и радикальных партий, тайно финансируя которые можно создать целый комплекс угроз для своих извечных врагов, заставляя таким образом тратить большую часть их ресурсов на оборону, а не на агрессивные наступательные действия.

Для достижения поставленных целей хороши все средства: от подкупа и шантажа до организации акций личного и массового террора.

Главное - сделать так, чтобы необъявленная война велась на территории твоего потенциального противника.

И пусть тогда враги ислама, наиболее опасными из которых не только в данный момент, но и на перспективу являются Израиль и Россия, испытают на себе все те ужасы, которые они творили в Афганистане и южной оккупированной зоне Ливана, в Чечне и на западном берегу реки Иордан...


* * *


Представительский лимузин, свернув с набережной, прозванной Бейрутским Променадом, в район фешенебельных отелей, ночных клубов и игорных домов, чуть не доехав до самого крупного в ливанской столице казино "Эксцельсинор", нырнул в тоннель подземного гаража. Туда же, беспрепятственно миновав заградительный кордон, выставленный со стороны оживленной "улицы казино", проследовал не только джип с личной охраной Аленни, но и еще две легковые машины, доставившие в личные угодья Хасана пару довольно важных персон, которые наряду с ним отвечают за организацию предстоящего саммита исламских политических лидеров, финансистов и духовных авторитетов.

Несмотря на то что строительство было закончено еще несколько дней назад, огромный подземный гараж, рассчитанный на одновременную парковку до восьми сотен единиц транспорта - прежде всего клиентуры игорных заведений, - был все еще пуст и, согласно планам Хасана, будет открыт для общего пользования не ранее чем на следующий день после завершения этого чрезвычайно важного для исламского мира "секретного" мероприятия.

Бронированный "Мерседес" и обе машины с "контролерами" проехали в самый дальний конец гаража - там их пассажиры выбрались наружу и собрались воедино возле дверей одного из расположенных здесь лифтов.

Помимо Хасана Аленни, которому либо целиком, либо на паях с другими дельцами принадлежит большая часть бейрутских ночных клубов и казино - "Эксцельсинор" является его полной собственностью, - здесь присутствовали его неизменная спутница и помощница во всех деловых начинаниях Фатима, а также Мухаммед эд Дин, входящий в руководство консолидированной верхушки "радикалов", и глава одной из спецслужб Саудовской Аравии, который также по своей линии будет обеспечивать контрразведывательное прикрытие бейрутского "саммита".

Учитывая множество накопившихся вопросов, по времени он должен продлиться не менее недели. Среди его участников будут реальные, а не опереточные руководители таких организаций, как "Хезболлах", ХАМАС, Народный фронт освобождения Палестины, "Талибан", и афганской же "Системы", полномочные представители Чечни. В качестве полномочных представителей "спонсоров" приглашены пятеро крупнейших бизнесменов, причем трое из них являются родными либо двоюродными братьями правителей богатейших исламских стран, и за каждым из них стоит многомиллиардное состояние. Помимо этого, в переговорах должны принять участие делегаты от европейских и российских партнеров, тех деловых людей, прежде всего "оружейников", кто уже многие годы в той или иной степени завязан своим бизнесом на страны арабского мира.

Всех этих важных людей нужно комфортно разместить и не только создать условия для результативных переговоров, но и обеспечить их строжайшую секретность, а также позаботиться о безопасности всех без исключения участников саммита - враги ислама не дремлют, они никогда не откажутся от акций индивидуального террора, а потому от них можно ожидать любых неприятных сюрпризов.

- Все переговоры будут вестись на специально оборудованном подземном объекте, - проинформировал "контролеров" Хасан. - Если даже наши враги что то пронюхают о самом факте проведения такого рода мероприятия, они будут напрочь лишены возможности осуществить результативные контракции...

Они все разом вошли в просторную кабину лифта. Пятым в их компании был начальник службы безопасности, которому подчинялись все соответствующие структуры Хасана Аленни, включая охрану игорных домов и ночных клубов - всего около восьмисот профессионально подготовленных сотрудников самого различного профиля.

Когда этот человек нажал одну из кнопок пульта управления лифтом, тот, вопреки ожиданиям, пошел не вверх, а вниз.

Вся эта компания поочередно обследовала помещения и службы выстроенного по заказу Хасана Аленни подземного объекта, в сооружении которого участвовали местные и иракские специалисты. Внешне он более всего напоминал подземные хранилища какого нибудь крупного банка, и лишь просторный зал заседаний да еще помещения для отдыха были оборудованы с надлежащей степенью комфорта.

- Сотрудники охраны, невзирая на приглашенные лица, на сам объект допущены не будут, - проинформировал всех глава СБ. - Бункер полностью изолирован, а потому держать там внутри вооруженных людей нет необходимости. Небольшое число моих сотрудников будет находиться лишь в "предбаннике", через который мы прошли, высадившись из лифта... Хотя эта часть города будет, естественно, нами и дружественными нам организациями взята под тотальный контроль, это не означает, что казино и ночные клубы прекратят в эти дни свою работу, ибо их многолюдный контингент является для нас в данном случае не досадной помехой, а своеобразным прикрытием... Проносить в бункер оружие либо предметы, которыми можно воспользоваться в качестве таковых, - строго запрещено! Запрет будет распространяться на всех, без какого либо исключения! Учитывая конфиденциальный характер переговоров, видео- и аудиоаппаратуру внутри объекта мы пока не устанавливали. Следовательно, нет никаких оснований опасаться того, что запись секретных переговоров может оказаться в распоряжении "третьего лица"... А теперь, уважаемые, когда вы осмотрели целиком весь объект, я готов ответить на любой ваш вопрос.

После обстоятельной трехчасовой "экскурсии" Хасан и глава его службы безопасности сопроводили удовлетворенных в целом увиденным "контролеров" до кабины спецлифта. Попрощавшись с ними, Аленни поднялся на другом лифте в пентхауз, где в роскошных апартаментах его дожидалась Фатима, которая покинула скучное для нее общество еще часом ранее.

Красавица стояла у большого панорамного окна, снабженного армированным пуленепробиваемым стеклом. Прямо перед ней, через улицу, находилось здание второго по величине, доходности и роскоши внутренних интерьеров казино - "Квин Саби", подаренное сравнительно недавно Аленни своей любимой женщине.

Но она смотрела не на этот, теперь уже принадлежащий ей игорный дом, залы и кабинеты которого вмещали одновременно до полутора тысяч любителей азартных игр, а куда то в неведомые дали.

Хасан обнял ее за плечи, вдохнул божественный аромат, затем, повернув кончиками пальцев за подбородок ее лицо к себе, поцеловал в спелые пахучие губы.

В мире не существовало ничего другого, что бы он любил с такой нежностью и одновременно страстью, как эту молодую женщину. Без преувеличения можно сказать, что он любил ее даже больше, чем самое себя.

- Ты грустишь? - спросил он, обратив внимание, что женщина как то вяло прореагировала на его поцелуй. - Все эти приготовления, я полагаю, тебя порядком утомили. Если хочешь, Фатима, ты можешь вовсе не принимать во всем этом участия...

- Все хорошо, мой милый и единственный, - мягко улыбнувшись, сказала Фатима. - Ты же знаешь, мне интересно все, чем ты занимаешься... Ну как результаты? Они довольны увиденным?

- Еще бы, - тоже усмехнулся Хасан. - Я вложил в эту затею кучу денег. Но у меня есть основания надеяться, что все затраты окупятся с лихвой.

- И даже Мухаммед остался доволен?

- У этого человека всегда найдутся замечания. Ты же знаешь, насколько он подозрителен. Иногда мне кажется, что он даже самому себе не вполне доверяет... Я его немного порасспросил о недавнем ЧП с русскими.

- Юсуфа Саламеша ты тоже числишь русским?

- Фатима, неважно, кто он по национальности, важно то, на кого он реально работает... Так вот, Мухаммед сказал, что этих двух "депутатов", направленных к нам русскими, учитывая ранг самого мероприятия, следовало непременно "проверить". Особенно Михайлова, поскольку он в отличие от Завадовского и Полякова является малознакомой фигурой, да к тому же еще и выходец из спецслужб...

- В Париже он произвел на меня неплохое впечатление, - сказала Фатима. - Хотя за такой короткий срок, конечно же, целиком изучить человека невозможно.

- Мухаммед проинформировал меня, что какие то его знакомые, оперирующие сейчас в зоне Северного Кавказа, с некоторых пор приглядываются к нему и считают его перспективной фигурой.

- Очевидно, так и есть, - женщина пожала плечами. - В противном случае его не прислали бы к нам в ранге "ведущего эксперта" по "кавказскому вопросу"... Но когда я видела его в последний раз в твоем присутствии, мне показалось, что он чем то расстроен.

- Еще бы, - хмыкнул ливанский миллиардер. - Люди из "Хезболлах", устроившие по приказу Мухаммеда этот маскарад, изрядно пощекотали ему нервы. Кстати, Фатима... Вокруг Михайлова, как мне сообщили, последние недели плетутся интриги. Мухаммед хотел бы осуществить его вербовку уже здесь, в Бейруте, но в данном случае, как ты понимаешь, без моего на то позволения он действовать не может. Потому что, если русские пронюхают, что мы занимаемся в отношении их ключевых сотрудников такими вот вещами, у нас могут возникнуть в дальнейших отношениях с ними большие проблемы.

- Мухаммед или кто то другой уже пытались его купить?

- Да, Михайлову даже перевели аванс на лицевой счет, но он этих денег не тронул, да и вообще пока не проявляет большого желания "сотрудничать".

Фатима посмотрела на него своими бездонными, загадочно светящимися изнутри глазами.

- Я уже говорила тебе, Хасан, что не следует слишком близко контактировать с людьми из "Хезболлах", не говоря уже об этих диких чеченцах. Так ведь недолго испортить свое реноме на Западе.

- Плевать я хотел на Запад, - сухо сказал Хасан. - Мои контакты с "Хезболлах" носят абсолютно секретный характер, и, кроме Мухаммеда, я уже давно ни с кем из их круга не общаюсь.

- Если хочешь знать мое мнение по поводу вербовки Михайлова, то я могу сказать следующее... Человек он, кажется, и вправду перспективный, а потому, если мы будем аккуратны с ним и если мы подберем к нему ключик, то он сможет принести нам большую пользу. Помнишь, мы с тобой как то говорили, какие бурные перемены начались в России? Так вот... Мне кажется, что Завадовский и Поляков, которые привыкли за последние годы действовать через тебя, через твои связи и знакомства, откупаясь "комиссионными", постепенно сами превращаются в чужих марионеток. "Крышуют" бизнес, в том числе и "чеченский филиал", какие то новые для нас влиятельные лица, связанные с набирающими силу спецслужбами, а также выходцами из них... И если ты не хочешь оказаться у разбитого корыта и потерять часть доходов, а наоборот, стремишься к еще большей прибыли и еще большему влиянию, то тебе, пожалуй, стоило бы обратить внимание на указанные мною процессы... К тому же, насколько я тебя знаю, Али Хасан Аленни, ты никогда не складываешь все яйца в одну корзину...

Хасан задумчиво потер гладко выбритый подбородок, затем бросил на нее вопросительный взгляд.

- Контрразведка у русских тоже не дремлет. И кроме того, ему уже не раз предлагали деньги, но он отвечает решительным отказом.

Молодая женщина вновь отвернула голову к окну, приняв рассеянный вид.

- Значит, мало давали, - сказала она после небольшой паузы. - Мало и не так... Я знаю, Хасан, как привязать к нам этого русского. Я найду к нему ключик. И ты скоро убедишься в том, мой дорогой и единственный, что Фатима думает только о тебе и твоем благе...


* * *


Последние сутки человек, о котором беседовали эти двое важных персон, проживал в апартаментах отеля "Шератон" почти в самом центре Бейрута. Соседний с ним номер занимал Юсуф Саламеш. Весь этаж, на котором располагались их номера, был заблаговременно кем то арендован, и, кроме сотрудников охраны да тех же знакомых ему уже Иссы и Мерхаба, он никого здесь больше не видел - хотя и не исключено, что какие то из расположенных на этом закрытом этаже апартаментов уже заняты кем то из участников будущей сходки.

Андрей попросил, чтобы ему устроили обзорную экскурсию по городу. Как ни странно, Исса дал "добро". Около полутора часов они передвигались по Бейруту в джипе с затемненными стеклами.

Останавливались они лишь в одном месте, в районе современных шопов и бутиков, по просьбе Андрея, который наметил сделать здесь кое какие покупки.

Хотя Иссе эта его идея не очень понравилась и он даже попытался отговорить своего подопечного от намеченного им похода в маркет, сказав, что все необходимое, стоит лишь сделать заказ, привезут прямо в "Шератон", Андрей все же сумел настоять на своем.

Очевидно, местные гэбисты, кому поручено приглядывать за ним, получили инструкции не слишком усердствовать в своих занятиях и создать для гостя хотя бы видимость того, что он обладает здесь полной свободой; а если поблизости все время находится охрана, так это делается для его же блага.

Андрей купил себе шикарный портфель из крокодиловой кожи и еще кое что по мелочам вроде двух "Паркеров", записной книжки и стопки писчей бумаги. Теперь, обзаведясь атрибутами делового человека, он чувствовал себя подготовленным к любым переговорам.

Исса не разрешил ему воспользоваться кредитной карточкой, расплатился сам, причем выложил наличные. Покупка эта его в общем то не удивила. Хотя он и пробурчал нечто вроде того, что за всем этим добром вовсе не обязательно было ездить специально в магазин. На что Андрей резонно указал ему, что все вещи, которыми ему предстоит пользоваться, он предпочитает выбирать собственноручно.

Примерно через час, когда Андрей уже вернулся с покупками в "Шератон", в тот же маркет и в тот самый отдел, где он выбрал для себя необходимую ему в будущем вещицу, заглянул молодой рослый ливанец.

Один из тех двух ливанцев, что составляли компанию мадам Фатиме во время ее посещения ресторана "Серебряная башня" в Париже.

Он выбрал точь в точь такой же портфель. Они были настолько идентичны, эти два портфеля, что складывалось такое впечатление, как будто оба они были изготовлены из шкуры одного аллигатора.

И точно так же, как предыдущие покупатели, он расплатился не кредитной карточкой, а выложил необходимую сумму наличными...


## Глава 9


Красно белый "Пайпер" приземлился на Мальте в половине второго пополудни. И надо же было такому случиться, что произошло это небезынтересное для спецов П ЗР событие буквально на глазах у Белькевича.

Выполняя наказ "первого номера", он отправился на рекогносцировку в единственный на Мальте международный аэропорт - Лука. Наряду с "Боингами", "Ди си" и другими крупногабаритными лайнерами здесь осуществляли посадку также частные легкомоторные самолеты. Диспетчеры сажали их на отдельную полосу, расположенную на максимальном удалении от здания аэровокзала. А поскольку многие состоятельные люди нынче предпочитают летать собственными самолетами или же, на худой конец, прибегать к услугам "аэротакси", то на площадках терминала собралось целое скопище небольших летательных аппаратов - только на виду, помимо того, что некоторые агрегаты укрывались в ангарах.

Именно в тот самый момент, когда он под лучами палящего солнца возвращался к оставленному им на площадке джипу, Белькевич чисто интуитивно повернул голову на шум.

В проеме между двумя стеклянными кубиками зданий, в которых помещаются местные офисы и службы, включая контору, занимающуюся сервисом "аэротакси", которую он только что посетил, Белькевич засек снижающийся по глиссаде "Пайпер"... Посадка была произведена классически, что свидетельствовало о довольно высокой квалификации пилота, управлявшегося с этим игрушечным с виду самолетом.

Компактный салон "Пайпера" был рассчитан на перевозку шестерых пассажиров. Прошло еще около получаса, прежде чем Белькевич покинул свой наблюдательный пост, благоразумно пропустив вперед два джипа - на Мальте их почему то называют "траки", - увозящих в своих салонах с частного терминала аэропорта Лука пятерых прибывших на Мальту персон.

Это были не кто иные, как Майкл, Черногорец и трое киприотов, зашифрованных под псевдонимами Банкир, Адвокат и Полковник. И направлялись они, судя по всему, в резиденцию их давнего партнера по оружейному бизнесу Эриха фон Манхейма.

"Теперь наверняка придется скорректировать планы, - думал он по дороге в Стрэнд центр. - Частный терминал охраняется очень слабо... Охранная техника допотопная, видеокамеры снимают только площадку, ангары вне их зоны действия... "Пайпер" загнали в ангар, это большой плюс... Как сказал служащий конторы "аэротакси", в летнее время терминал открывается в шесть утра. По ночам полеты не производятся - еще один громадный плюс, потому что народу в той части аэропорта практически не будет... Дыр и лазеек хватает, а проще всего проникнуть через малые ворота: там стоит крохотная будка, и скорее всего сторожить там будет только один охранник..."

- У нас в запасе только эта ночь, - выслушав его доклад, сказал Мокрушин. - Поэтому я займусь яхтой в одиночку, ну а вы, соответственно, должны будете "зарядить" по полной программе "Пайпер"...


* * *


Примерно пять часов, начиная с семи вечера, Рейндж провел в скалистой расселине, представляющей собой некое подобие полузатопленного морской водой грота. Никто даже не обратил внимания на то, что на борту "луццу", второй раз за день посетившей "дайверскую" зону в районе Блю Гротто и пришвартовавшейся к причалу уже на закате дня, находился только один любитель подводного плавания - хотя в "зону" отправлялись двое. И подавно никто не заметил, как другой ныряльщик, уйдя под воду вместе со всем своим необходимым для предстоящего ему дела снаряжением, вынырнул уже у неприступных с виду скал, всего в сотне метров от входа в крохотную подковообразную бухту, где он и заныкался в этом самом гроте, дожидаясь наступления полной темноты.

Баллоны с кислородной смесью и другое подводное снаряжение он сразу же снял с себя и разложил все это хозяйство на сухом каменистом выступе, напоминающем полку.

Когда на его часах, выполняющих также функцию компаса, стрелки сместились к полуночи, он решил: настала пора действовать.

Яхта стояла на якоре аккурат посередке бухты. От ее носа до причала было всего метров сорок. Учитывая, что у самого берега здесь мелковато, а для того, чтобы пришвартоваться к дощатому причалу, нужно совершить в этой тесной бухте ряд сложных маневров, Манхейм, который сам управлялся со штурвалом, решил эту проблему самым разумным способом: встал на якорь там, где было довольно глубоко, а затем переправился вместе со своими спутниками, Бельгийцем и еще каким то типом, при помощи катера на берег, где их уже ждала Эльза Бартельс.

На борту яхты, насколько мог судить Рейндж по результатам своих дневных, а также уже последних по времени наблюдений, оставался лишь один человек - в качестве сторожа, надо полагать, потому что иное объяснение этому факту отыскать сложно.

Гладь бухты, похожая на зеркало, отражала в себе разноцветные огни: в окнах особняка горели электрические огни, а лужайка за домом, где с наступлением вечера устроили светскую тусовку Манхейм и его гости, была вдобавок освещена лампочными гирляндами, отчего все это действо со стороны моря выглядело весело и празднично.

...Всего в метре от головы Рейнджа, который вынужден был мокнуть под скосом кормы, брызнуло, как из шланга, тугой струей. Напор постепенно уменьшался, пока не сошел на нет. Очертив дугу, метрах в трех от борта шлепнулся, зашипев, в воду окурок. Послышалось негромкое восклицание на немецком - в переводе на русский что то типа "Жизнь - дерьмо!" - после чего до слуха Мокрушина долетели какие то звуки, напоминающие шлепанье босых ступней по палубному покрытию.

"Ну все, немчура, хватит дурью маяться... На чужой праздник полюбовался? Малую нужду справил? Сигаретку на ночь выкурил? Ну а теперь вали в каюту, бездельник, и не вздумай оттуда даже носа наружу высунуть!"

Неизвестно, что сыграло свою роль, то ли заклинания Мокрушина, то ли охранника Манхейма, который вдобавок помогал ему управляться с этой полностью автоматизированной и компьютеризованной посудиной, сморила усталость, но он и вправду убрался с открытой палубы, спустившись по трапику в жилой отсек.

Слабо фосфоресцирующий циферблат "подводных" часов показывал четверть второго ночи. Корма сидела в воде довольно низко, поэтому Рейндж без особого труда смог забраться на палубу. Присев на корточки, он прислушался к звукам ночи... До дома было довольно далеко, и со стороны залитой светом электрических гирлянд лужайки, где все еще мельтешили темные человеческие силуэты, доносились лишь обрывки музыки. Что же касается парня, которого оставили куковать на яхте, то он, кажется, решил чуток вздремнуть до рассвета.

С правого бока у Мокрушина на поясе был приторочен небольших размеров мешок из водоотталкивающей ткани, а сам пояс, с прошитыми карманчиками клапанами, предназначался для компактного хранения нужных ему для дела инструментов.

Палуба яхты была слабо освещена стояночным фонарем, горевшим на яхте. Помимо них горели также баковый и кормовой огни. Под козырьком крохотной надстройки свет отсутствовал, зато слабое свечение пробивалось наружу через неплотно прикрытую дверь, ведущую в жилой отсек.

Выждав у среза кормы, пока с его гидрокостюма, а также с головы стечет вода, Рейндж, опять же на корточках, перебрался к квадратной формы люку, под которым находился вход в машинное отделение яхты "Морской лев".

Люк был закрыт плотно и поставлен на фиксатор. Очевидно, это сделано для того, чтобы уберечь механизмы от пагубного влияния ночной сырости. То, что днем здесь стоит жара, еще ничего не означает, Даже сейчас, когда еще не выпала утренняя роса, палуба глянцево блестит от влаги.

Стараясь действовать бесшумно, Рейндж снял скобку фиксатора, затем, сделав несколько вращательных движений, отдал крепление люкового закрытия. Из лаза пахнуло сухим воздухом, в котором слабо различались запахи соляра и машинных масел.

Спустившись по трапику в подпалубное пространство, он вернул на место люковину, заперев себя таким образом в довольно тесном пространстве машинного отделения, слабо освещенного дежурным светильником.

Дизель генератор работал практически бесшумно. В машине царил образцовый немецкий порядок: все блестит, сверкает, нигде ни единого пятнышка, полный орднунг...

Рейндж склонился над одной из "пайол", закрывающих кафели и топливную аппаратуру. Подсвечивая фонарем, стал исследовать крепеж и одновременно прикидывать про себя, куда сподручнее всего определить "гостинец".

Циферблат часов показывал чуть больше половины второго ночи. Интересно, как там у мужиков обстоят дела?

Белькевич управился со своей задачей даже раньше, чем рассчитывал. К двум часам ночи он уже завинчивал обратно съемную панель в кабине "Пайпера", подсвечивая тонким, как карандаш, фонариком, который он из за занятости обеих рук держал в зубах.

Убедившись, что после его манипуляций в кабине не осталось каких нибудь лишних винтиков гаечек и обрезков проводки, он вернул свой инструмент в сумку. Пригибаясь, прошел через темный, неосвещенный салон. Затем по сходне, через пассажирский люк, выбрался из "Пайпера" наружу.

На то, чтобы открыть замок блокиратор, ему понадобился комплект сложных отмычек, пятнадцать минут времени и все его мастерство. Зато теперь ему не пришлось тратить время, поскольку дверца в фюзеляже, стоило ее лишь плотно закрыть, обратно уже, сколько ни дергай за ручку, не открывалась.

С дверью ангара, запертой снаружи, он и раньше не стал возиться, а сейчас и подавно такой нужды нет: Белькевич проник внутрь через одно из имевшихся здесь окон, часть из которых - их рамы поднимались вверх - была оставлена открытой, чтобы проветрить внутренности ангара.

Черепа он обнаружил там, где тот и должен был находиться: Валера стоял на стреме, укрывшись в простенке между двумя рифлеными ангарами. Щелкнув пару раз языком, Белькевич привлек его внимание. Смайнался к нему на плечи и с его же помощью спустился на земную твердь.

Ангар своей тыльной стороной практически соприкасался с проволочной изгородью, крепящейся к бетонным столбам, вкопанным в землю через каждые пять метров. Будка с охранником, который бдил возле запертой на ночь брамы, расположена метрах в двухстах слева от них, причем обзор местному сотруднику закрывает еще один, третий по счету летный ангар.

Череп, напружинив мышцы, приподнял нижний край сетки, крепившейся на металлическом тросике. Еще раньше они вытащили две скобки у основания столбиков, поскольку резать ячеистую проволочную сетку и оставлять после себя следы сочли совершенно излишним.

Белькевич ужом просквозил в образовавшуюся щель, а затем помог выбраться наружу своему напарнику.

Они пересекли небольшой пустырь, выйдя прямиком к оставленному неподалеку, рядом с выездом на шоссе, "служебному транспорту".

- Отряхни чуток колени, - сказал Белькевич напарнику. - Посмотри, Валера, как у меня внешний вид?

Они оба были в спортивных костюмах.

Сумку с инструментом он положил в багажник джипа. Передал Черепу набор отмычек, чтобы тот приховал их в нише под креслом пассажира. Ну а в остальном, даже если вдруг их тормознет местная полиция, ничего противозаконного они не найдут, поскольку "гостинец" в данную минуту времени находится уже во внутренностях красно белого "Пайпера".

- Ну ты и наглый, Леня, - весело хохотнул Череп, в крови которого все еще наблюдался переизбыток адреналина. - Не просто наглый, а отвязанный, как чечен!

- В один момент у меня "очко" все таки жимануло, - признался Белькевич чуть позже, когда они уже выехали на шоссе. - Когда какая то тачка мимо ангара проехала, а мне показалось, что она притормаживает... Что это за черти были?

- Техничка какая то проехала. Но она не собиралась здесь останавливаться, это тебе только показалось... Слушай, Леня... А в ангаре эта твоя хреновина не рванет? Или в тот момент, к примеру, когда пилот перед взлетом...

- Это навряд ли, - оборвал его Белькевич. - Что на земле это произойдет - исключено! Так что расслабься, Череп! Не забывай, что поутру нам придется еще Рейнджа где то в море отлавливать...


* * *


Мокрушин бережно извлек из своей кожаной торбы довольно увесистый сверток. На изготовление ВУ ушло около трех кило пластита чешского производства. А также два электродетонатора, компактный сотовый телефон, таймер с элементом питания и еще какая то коробочка с тремя исходящими из нее проводками, которую Белькевич, лучший, пожалуй, специалист взрывотехник в подразделении П ЗР, обозвал "нужной хреновиной".

Развернув пластиковый пакет, Рейндж включил таймер, выставив на нем максимальные показатели: семьдесят два часа, ровно трое суток - вот какой он щедрый человек!

Манхейм может, конечно, отправиться на тот свет даже чуток раньше указанного срока. Густонаселенную Средиземку пронизывают незримые сети телекоммуникаций. Белькевич утверждает, что ВУ, в комплект которого они включили мобильник и переходное устройство, должно сработать с большой долей вероятности. Техника шагает семимильными шагами. И прежде всего бурно развиваются те технологии, которыми пользуются спецслужбы...

Сложно загадывать, сработает "рацуха" или случится технический сбой. Но от таймера данное ВУ точно сработает. Ровно через семьдесят два часа.

Произведя все необходимые манипуляции, Мокрушин заново завернул только что снаряженное им устройство в непрозрачный пластик. Предельно осторожно - очко то не железное - просунул сверток в нишу, где он, несмотря на скромные размеры, поместился едва едва... Убедившись, что все сделано правильно, "по уму", он вернул на место "пайолу", являющуюся фрагментом палубного настила, завинтил как следует крепления и даже убрал с палубы накапавшую с него воду - он даже этот момент предусмотрел, сунув помимо ВУ в торбу также и чистую сухую тряпицу.

После чего благополучно выбрался из машины, - предварительно понаблюдав в сделанную им щелочку, нет ли на палубе сторожа, - закрыл за собой лючину и бесшумно переместился в водную среду.

Пока добирался, большей частью под водой, к той расселине, где он приныкал часть своего снаряжения, думал о том, как подло устроен человек. Вот сейчас, когда он проделал всю необходимую работу, его вдруг стали одолевать сомнения: а все ли он просчитал по времени, а сработает ли ВУ, выйдет ли вообще Манхейм в море или же задержится на Мальте, став свидетелем того, как его яхту, стоящую посередке бухты, вдруг разнесет в щепки мощный взрыв...

В какой то момент он пожалел, что не решился "зарядить" причал или же разъездной катерок. Но эта мысль, как и прежде, показалась ему глупой и никчемной, поэтому он выбросил ее из головы.

Устрой он что либо подобное, то, во первых, перестал бы уважать самого себя, а во вторых, наверняка бы получил капитальнейший втык от Шувалова: "Рейндж, ты сработал грубо, топорно и в целом х...во!"

Когда он забился в найденную им шхеру, было начало четвертого утра. Если мужики нормально сработали - тьфу, тьфу, чтобы не сглазить, - то еще через пять часов в полумиле отсюда, на самом краю "дайверской" зоны будет дежурить знакомая с виду "луццу"...


* * *


В половине десятого утра они на пару с Черепом перегружали снаряжение с лодки на причал, а Ленька Белькевич, одетый в одни лишь цветастые шорты, укладывал их вещи в багажник джипа и на его заднее сиденье.

Когда они справились с этой задачей, Рейндж сунул в губы сигарету, прикурил, сделал пару затяжек, затем задумчиво посмотрел на своих порядком обгоревших на солнце сподвижников.

- Вот что, мужики... Делать вам здесь, я полагаю, совершенно не фиг! Я бы тоже свинтил отсюда, но кому то надо остаться, понаблюдать чуток за этой публикой...

- А куда они на хрен денутся?! - сказал Черепанов, прикрывая ладошкой обгоревшее ухо. - Делать нам здесь теперь абсолютно нечего.

- Ты прав, Рейндж, надо сваливать, - кивнул Белькевич. - Но сначала я переброшу джип и оборудование тому парню, что нам его доставил... В принципе он может двигать уже вечерним паромом обратно на Сицилию!

- А я верну аборигену его лодку, - сказал Череп. - И вырву у него обратно две тонны баксов залога!

- Ну вот и договорились, - усмехнулся Мокрушин. - А я свяжусь с "родственниками" и поинтересуюсь, в каком направлении нам лучше всего рвать когти...


## Глава 10


В отличие от Израиля и стран Арабского Востока, суббота в Ливане является рабочим днем.

Не только государственные учреждения, но и коммерческие структуры, те же банки, к примеру, исправно работали в этот субботний день, хотя и по сокращенному графику.

Бушмин осуществил нужные ему финансовые операции, не выходя из гостиничного номера, что оказалось нетрудным в нынешний век телекоммуникаций и электронных денег. Когда он вел переговоры по телефону с ответственным работником центрального бейрутского офиса "Бэнк оф Лебанон", Исса, его нынешний "ошейник", слушал этот разговор по параллельному телефону. И Андрей готов был биться об заклад, что он не единственный из местных гэбистов оказался свидетелем этого делового "базара", поскольку номер "Шератона", куда его поселили, наверняка прослушивался спецами из службы безопасности Ливанца.

Бушмин еще раз подтвердил собственную доверенность на перевод денежных средств с его счетов в кипрском офшоре и швейцарском "Кредит Сюисс" в Бейрут, операции по которым, в соответствии с содержанием переданного им факса, были произведены еще в пятницу. Речь шла о кругленькой сумме, составившей ровно миллион американских долларов. Деньги понадобились "г ну Михайлову" для того, чтобы не чувствовать себя в местном изысканном обществе голодранцем и чтобы было что поставить на кон - кроме собственной жизни, естественно, - если судьба вдруг захочет сыграть с ним в орлянку.

Вышеуказанная симпатичная сумма складывалась как из его личных капиталов, заработанных им в поте лица в "фирме Джабраила", так и "казенных" средств, доверенных ему теми же джабраиловцами.

В нее также вошла та четверть миллиона долларов, что была авансирована ему через братьев Чермоевых некими неизвестными пока Бушмину персонами - как своеобразное приглашение к тайному сотрудничеству.

"Кретин ты, Андрюша, - незлобиво подумал Бушмин, когда ему удалось покончить с запланированными на сегодня финансовыми операциями. - У тебя на руках миллион баксов, и еще около сорока тысяч осталось в "офшоре"... Будь на твоем месте кто нибудь другой, кто хоть чуточку ценит собственную жизнь, давно бы уже положил все деньги себе в карман и благоразумно свалил куда нибудь на край света..."


* * *


Сняв с известного ему счета аванс в размере четверти миллиона долларов, Андрей тем самым как бы просигнализировал - "я готов к диалогу касательно обоюдовыгодного сотрудничества". И его сигнал был незамедлительно принят теми, кто терпеливо и в то же время настойчиво обхаживал его, действуя по сценарию "многоступенчатой вербовки" и скрывая до поры название организации или же имя конкретного лица, заинтересованного во всем происходящем.

...Предупрежденный вначале телефонным звонком, а затем и Иссой, Бушмин к шести вечера был полностью готов к посещению некоего мероприятия, на котором его хотели бы видеть те самые люди, кому скорее всего и принадлежала четверть миллиона приватизированных им долларов.

На часах было ровно 18.00, когда на пороге занимаемого им номера материализовались двое: порядком поднадоевший ему Исса, а также знакомый с виду ливанец, обладающий гвардейской статью, - Андрей запомнил его, поскольку тот состоял в свите мадам Фатимы во время единственного их контакта в Париже.

Ливанец вручил ему тисненную золотом визитную карточку с эмблемой игорного дома "Квин Саби", являющуюся точной копией визитки, переданной Бушмину еще в Париже.

- Мадам Фатима приглашает вас, мистер Михайлов, посетить ее заведение, - сказал он на безукоризненном английском. - Если, конечно, у вас нет других планов на этот вечер...

От такого рода предложений отказываться не принято: это было бы не только неучтиво, но, пожалуй, еще и небезопасно.

Они втроем спустились в парадное, где их ждал представительский лимузин. Шофер проложил курс на расположенную всего в двух кварталах от "Шератона" улицу ночных клубов и казино, которую по аналогии с Лас Вегасом здесь называют "Стрит". Это была самая респектабельная часть ливанской столицы, и даже сейчас, задолго до наступления вечерних сумерек, здесь было многолюдно, а шикарные здания по обе стороны "Стрит" переливались праздничными огнями, гостеприимно распахивая двери перед любителями острых ощущений.

Прежде чем лимузин нырнул в подземный гараж, оборудованный в непосредственной близости от казино "Квин Саби", Андрей успел засечь одну любопытную деталь: на противоположной стороне "Стрит", расположенный симметрично, находился четырехрядный проезд в еще один освещенный тоннель, но он был перекрыт шлагбаумами и снабжен расставленными у въезда запретительными знаками.

Одно из двух, подумал он, либо строительство подземной автостоянки для нужд клиентуры казино "Эксцельсинор", расположенного аккурат напротив "Квин Саби", еще не завершено, либо проезд туда временно закрыт по указанию Ливанца или его службы безопасности...


* * *


Когда они поднялись лифтом на самый верхний, административный этаж казино, двое сопровождавших Бушмина мужчин уступили место миловидной девушке лет двадцати пяти, одетой в костюм двойку классического покроя, которая представилась как секретарь мадам Фатимы.

Андрей рассчитывал, что он сразу же будет удостоен аудиенции если даже не самой хозяйки, то, по крайней мере, управляющего казино, но этого по какой то причине не произошло. Чтобы не показаться неучтивым, он не стал приставать к местной сотруднице с расспросами, предпочтя целиком уступить инициативу пригласившим его сюда людям, а самому понаблюдать, что из всего этого может получиться.

После небольшой обзорной экскурсии, во время которой он побывал на застекленном балконе, откуда открывался прекрасный вид на внушительных размеров зал, где возле игорных столов в надежде сорвать хороший куш роилась уйма народа, его симпатичный гид, внешностью напоминающая свою хозяйку, но не столь яркая, как сама Фатима, сделала гостю ненавязчивое предложение:

- Господин Михайлов, а вы сами не хотели бы испытать себя за игорным столом?

- Почему бы и нет? - пожал он плечами. - Показывайте, где у вас здесь можно обменять деньги на фишки казино...


* * *


Дальнейшее действо протекало уже в отдельном кабинете сравнительно скромных размеров, где имелось все необходимое для карточной игры: стол с зеленым сукном, девушка, одетая в униформу крупье, стопки разноцветных фишек перед ней и золотой "башмачок", который пока был свободен от карт.

Андрей был более чем уверен не только в том, что здесь работают видеокамеры, как в любом другом казино - одна из них была на виду, закрепленная на подвешенном над столом светильнике, - но и в том, что за ним сейчас пристально наблюдали. Кто именно? Он имел основания полагать, что изображение транслируется непосредственно в апартаменты владельца этого шикарного казино.

Спускаться в большой игорный зал и менять у служащего казино свою банковскую наличность на фишки, как выяснилось, не было никакой нужды. Отчасти потому, что Андрей открыл себе кредит в кассе этого игорного заведения в размере одного миллиона долларов, и еще потому, что он являлся не совсем обычным клиентом, не таким, во всяком случае, как подавляющее большинство ошивающихся здесь в надежде на шаровый выигрыш людей.

Секретарь Фатимы в его присутствии сообщила крупье, что господин Михайлов намерен сыграть против казино в предложенную ему карточную игру. Хотя Андрей не испытывал особого желания играть "против казино", то есть фактически пытаться обыграть его владелицу, он кивком головы дал понять: да, конечно, я просто тащусь от всей этой хренотени, как распоследний лох, которого грамотно поддели на крючок...

Клерк, одетый в местную униформу, приволок на подносе фишки для игрока номиналом в тысячу и десять тысяч долларов США. Весь свой неправедно нажитый "лимон" Бушмин решил пока не забирать из местной кассы, ограничившись для начала "стольником".

Пока он вполуха выслушивал пояснения крупье - им предстояло сразиться в местную разновидность игры в очко, с той лишь разницей, что карты раскладываются из большой колоды, от двоек до тузов включительно, - из кабинета, принеся свои извинения, испарилась секретарша, оставив игроков наедине.

Бушмин сделал скромную ставку, выставив в центр стола фишку синего цвета номиналом в тысячу долларов. Ответив тем же, крупье начала раздачу: карты, рубашек которых она касалась легкими, невесомыми движениями пальцев правой руки, казалось, сами выскальзывали на изумрудное сукно из "башмака"...

Как и следовало ожидать, в полном соответствии с известной поговоркой новичок выиграл, легко набрав в сумме двадцать очков, при том что крупье остановилась на восемнадцати.

И так же легко, перебрав карту, вернул свой небольшой выигрыш обратно в кассу казино.

Выставил на центр стола "золотую" фишку. Выиграл одним махом десять тысяч баксов. И тут же, в ходе следующего розыгрыша, возвернул их обратно, на этот раз недобрав против очковой суммы крупье.

Слегка ошарашенный таким ходом событий, он слегка пригубил из стоявшей перед ним рюмки "Мартеля". Поинтересовался у девушки крупье, принято ли здесь курить. Та ответила утвердительно и, в свою очередь, предложила ему на выбор сразу несколько сортов сигар. Андрей подумал, что "Кэмел", который он курил последние годы, в такой обстановке не катит. Как то несолидно. Закурил все же, малость отравив атмосферу ядреным дымом сигары "Давыдофф".

"Ну и что это, мать вашу, должно обозначать?! Вы же только недавно чуть не насильно мне деньги совали! Хотите что то с меня поиметь? О'кей, но деньги вперед, причем именно в такой удобной форме, как карточный выигрыш, - чистые, "отмытые" денежки, происхождение которых всегда можно объяснить счастливой игрой случая..."

Как бы подслушав его тайные мысли, в кабинет вошла еще одна особа, от которой здесь зависело многое, если не все...


* * *


Мадам Фатима, как всегда, была очаровательна в своих изысканных нарядах, сшитых на заказ лучшими французскими кутюрье. Она была в вечернем платье цвета бирюзы. Плотно облегающие перчатки такого же цвета закрывали ее руки немногим выше локтя. Высокая шея красавицы, ее восхитительные плечи были лишь как дань традициям слегка прикрыты почти целиком прозрачной золотистой накидкой. Так же как и ее полуобнаженная грудь, заметно выступающая в вырезе глубокого декольте ее вечернего туалета.

Бушмин поприветствовал знатную даму почтительным кивком. Он предполагал, что Фатима подаст ему руку, как старому знакомому, и даже надеялся, что ему удастся, пользуясь удобным случаем, чмокнуть эту богоподобную женщину - пусть даже не ее саму, а только надушенную перчатку, - но не тут то было: хозяйка заведения, лишь легким кивком поприветствовав гостя, не дала и малейшего повода, чтобы он мог осуществить задуманное.

Когда состоялся обычный в таких случаях обмен любезностями, Фатима вопросительно посмотрела на него своими бездонными, будоражащими мужскую кровь темно медового оттенка глазами.

- Помните наш разговор в Париже? - сказала она на безупречном английском. - Вы сказали тогда, что не прочь испытать фортуну за карточным столом.

"Не только за карточным столом, - уточнил про себя Бушмин. - Речь там, пусть это даже говорилось обиняками, шла также о том, готов ли я при случае поставить на кон собственную жизнь..."

- У меня хорошая память, мэм, - сказал он, улыбнувшись краешком губ. - Я вам благодарен за приглашение. Все, что мне удалось здесь увидеть, уважаемая Фатима, выше всяческих похвал...

- Будет еще лучше, Андрей, если вы все верно просчитаете. Лично мне хотелось бы, чтобы вы - выиграли . Надеюсь, вы понимаете, о чем идет речь?

Андрей сказал, глядя ей прямо в глаза:

- Я умею читать между строк, Фатима. Думаю, мы оба заинтересованы в том, чтобы не оказаться в проигрыше.

Хозяйка заведения искушенным в таких делах взглядом оценила ситуацию за игорным столом.

- Я вижу, вы пока только разминались... Андрей, вы не против, если я составлю вам компанию за игорным столом? Кстати... Вы можете курить. Мне нравится, когда мужчины курят хорошие сорта сигар...


* * *


Они заняли свои места за покрытым изумрудным сукном столом. Платье у Фатимы было не только сильно декольтированным, но имело еще разрез сбоку, доходящий до середины бедра. Поэтому когда хозяйка казино, усаживаясь на стул, положила ногу на ногу, Андрей имел несколько секунд для того, чтобы исподтишка, ненавязчиво полюбоваться на стройные, восхитительные ножки.

От вспыхнувшего ли возбуждения или по каким то другим причинам он распорядился проконвертировать вложенные им в кассу казино средства в игральные жетоны и доставить фишки в его распоряжение.

Служащий, как ему было велено, доставил девять "бриллиантовых" фишек номиналом в сто тысяч долларов каждая. Затем по просьбе клиента он обменял "мелочь" на десятую фишку, после чего удалился, плотно закрыв за собой дверь.

Фатима тем временем что то разыскивала у себя в сумочке, держа ее перед собой на столе. Она выложила на сукно горсть жетонов, среди которых были сплошь "бриллиантовые" и "золотые". Случайно или нет, но из сумочки выпал глянцевый квадратик бумаги, смахивающий на визитку. Андрей тут же, как истинный джентльмен, рванулся поднять ее с пола, опередив девушку крупье.

- Спасибо, Андрей, - сказала Фатима и, даже не взглянув на визитку, сунула ее обратно в сумочку. - Хотя не стоило стараться... Мне порой на дню приходится встречаться с десятками людей, особенно когда я здесь, в казино. И каждый, естественно, норовит вручить свою визитку, так что к вечеру мне приходится буквально пачками вытряхивать их из своей сумочки...

Андрей понимающе покивал головой. Действительно, где уж тут запомнить, кто именно вручил тебе ту или иную визитку и что нужно было от тебя этому человеку.

Визитку Андрей успел разглядеть.

На глянцевом квадратике картона был изображен довольно странный символ, напоминающий одновременно букву М и зубец крепостной стены в форме "ласточкиного хвоста".

И больше - ничего.


* * *


Андрей, от которого ждали инициативы, решил не мелочиться, выложив на стол "бриллиантовую" фишку. Раскурил сигару, после чего, сделав микроскопический глоток "Мартеля", стал наблюдать за двумя остальными участницами этой довольно странной игры.

Крупье, действуя от имени и по поручению заведения, ответила тем же. Вскрыв очередную толстую колоду карт, она лихо растасовала ее на манер картежного фокусника, после чего складировала наверняка "заряженную" колоду в находящийся по правую руку от нее "башмак". Таким образом, с ее стороны наблюдалась полная готовность.

- Я всегда предпочитаю играть на собственные деньги, - сказала Фатима, присовокупляя к ставкам свой жетон. - Знаете ли, Андрей, это даже забавно бывает, когда ты играешь против "своих"...

Хозяйка казино явно лукавила, потому что деньги, которыми в данный момент рискует крупье, принадлежат тоже ей, а не кому то другому.

Из "башмака" на зеленое сукно выскользнули три карты. Андрей посмотрел свою. Оценив номинал, положил обратно перед собой на стол. Не очень хорошее начало для игры. Всего лишь - тройка.

Андрей увеличил ставку, расставшись с еще четырьмя "бриллиантовыми" фишками. Он понятия не имел, допускается ли это правилами игры, которую ему уже давно пытаются навязать. Скорее всего - да. Не думают же они, что его можно купить с потрохами за каких то пару тройку фишек, пусть даже посыпанных бриллиантовой крошкой?

Нет и еще раз нет! Если они в нем действительно заинтересованы, то пусть предъявят свои более веские тому подтверждения!

Предъявили. На кону теперь стояло пятнадцать жетонов стоимостью в сто тысяч долларов каждый. Карта из "заряженной" колоды, вторая по счету для Бушмина, оказалась семеркой.

Фатима оставалась непроницаемой все это время, как и крупье, проявлять эмоции которому вообще не положено. В принципе особо напрягаться никому из присутствующих, помимо Андрюши, естественно, не было смысла: результат игры заранее предопределен. И в этом ракурсе абсолютно не имеет значения внешняя сторона дела; они могли с таким же успехом сыграть в кости или же попросту подбросить до горы монетку...

Но про себя Андрей все же усмехнулся, поскольку сюжет "Пиковой дамы", как всякому грамотному человеку, ему был известен.

Фатима, хотя и редкостная стерва по своей натуре, вроде бы не должна его кинуть: он не Герман, а она не старая графиня, и оба они, кажется, еще не выжили из ума.

Он выложил на стол все оставшиеся у него стотысячедолларовые фишки, заказав еще одну карту. Подумав при этом, что как минимум двое из присутствующих здесь людей являются шулерами. Или, если использовать жаргон профессиональных картежников, - "исполнителями". Крупье, хотя она и умеет "заряжать" колоду, понятно, в этот круг людей не входит. Да и сами карты здесь вовсе ни при чем.

Девушка, бог знает почему, первая вскрыла карты. Хороший расклад. У крупье, отстаивающей интересы казино, оказалось в сумме девятнадцать очков.

Фатима, сохраняя рассеянный вид, небрежно выбросила три карты на стол.

У нее - двадцать.

Андрей выложил на сукно две карты, тройку и семерку, дающие в сумме всего лишь десять зачетных баллов. Третья карта все еще лежала рубашкой кверху, и если смотреть правде в лицо, то шансы на выигрыш - его может спасти лишь туз - можно смело назвать мизерными.

Он еще раз посмотрел на центр стола, туда, где сейчас, в данную минуту времени лежат тридцать стотысячедолларовых фишек, иными словами, три миллиона долларов в американской валюте.

Он уж было вознамерился открыть свою третью карту - пан или пропал! - как сверху на его руку легла прохладная женская ладонь.

- Не надо, - сказала Фатима. - Не торопитесь этого делать, Андрей.

- Почему? - удивился тот. - Разве мы не должны узнать, кому принадлежит выигрыш?

- Не обязательно делать это прямо сейчас, - мягко возразила ему хозяйка заведения. - Вы сами видите, что шансы ваши минимальны. В данном случае вы рискуете потерять все ваши деньги...

- Так что вы предлагаете? Сюжет закручен, ставки сделаны, как же нам выйти из такого положения, каковым является этот чертов расклад?

- Я предлагаю вам сделку, - глядя теперь прямо на него, сказала Фатима. - У вас есть сорок восемь часов, чтобы обдумать мое предложение... А оно очень простое, господин Михайлов... Вы можете взять то, что вы вложили, и выйти из игры при своем интересе. Тогда не будет нужды рисковать, следовательно, карта ваша так и останется "темной".

- Или?

- Ваша "темная" карта, которую мы пока не станем раскрывать, будет запечатана в конверт, а конверт этот будет в вашем присутствии определен в депозитарную ячейку одного из столичных банков...

Ну и хитрющая же бабенка... Андрею не оставалось ничего иного, как взять "сорок восемь" часов на раздумья.

- Мы скоро увидимся, господин Михайлов, - сказала на прощание ему Фатима. - И хорошенько запомните: лично я не заинтересована в том, чтобы вы проиграли.


* * *


Спустя всего каких нибудь пять минут Фатима уже находилась в апартаментах Хасана, причем, по обыкновению, никто из обслуживающего персонала и охраны не видел, как любимая женщина ливанского миллиардера оказалась в казино "Эксцельсинор".

- Я подвесила одного из русских на крючок, - доложила она результаты Ливанцу. - Теперь для того, чтобы вернуть свои деньги, да еще прилично заработать, он будет делать все, что мы от него потребуем... Мне почему то кажется, что он хороший специалист... Посмотрим, время покажет, что он в действительности собой представляет.

Они были вдвоем в огромных апартаментах Аленни, поскольку двух своих помощников, с которыми он только что говорил о делах, он попросил обождать в одном из служебных помещений.

На этот раз Хасан стоял у окна, а Фатима, в свою очередь, подойдя к нему вплотную, обняла своего мужчину и прижалась всем телом к его спине.

Резко обернувшись, Хасан взял ее двумя руками за плечи, пристально, каким то недовольным взглядом, посмотрел ей в глаза.

- Фатима, ты в последнее время стала переводить на Запад слишком большие суммы денег. Объясни мне, в чем дело?

- Я тебе уже говорила, - мягко заметила молодая женщина. - Сто раз повторяла, что я мечтаю приобрести во Франции и, пожалуй, в Швейцарии недвижимость...

- Но ведь у нас есть все необходимое, - слегка обиженным тоном сказал Аленни. - Я тебе тоже сто раз повторял, что все, что есть у меня, принадлежит и тебе...

- Ладно, замнем, - усмехнулась Фатима. - Не обижайся на меня! Ты знаешь, как я тебя люблю... Ты можешь быть уверен, что я пойду с тобой до конца... Когда нужно будет встречать наших важных гостей? Завтра утром? Ну тогда у нас в запасе еще найдется время и для других, не менее важных занятий.

Улыбаясь, Хасан Аленни наблюдал за своей любимой женщиной. Он всегда поражался, как легко Фатиме удается совладать с его порой раздражительным нравом и как искусно она умеет зажигать в нем, не в таком уж и молодом человеке, бурное пламя страсти.

Ливанская красавица двумя или тремя неуловимыми жестами избавилась от своих парижских нарядов, заставив платье скользнуть к ее ногам.

Она предстала перед восхищенным взором Аленни во всей своей ослепительной наготе.

- Иди ко мне, любимый, - сказала она, протягивая к нему руки. - Иди ко мне, мой мудрый царь Соломон...


## Глава 11


Несмотря на то что в большинстве цивилизованных стран воскресенье считается выходным, не все люди из числа госслужащих могли позволить себе провести этот день в праздном безделье.

Секретарь Совбеза прибыл в здание на Старой площади в девять утра. Руководитель секретной "группы Мерлон" Игорь Мануилов появился на своем рабочем месте примерно на час раньше начальника. И это при том, что вчера он покинул свой кабинет лишь незадолго до наступления полуночи...

Круг людей, целиком и полностью посвященных в детали некоей безымянной операции, представляющей собой целый комплекс проводимых последовательно и тщательно увязываемых между собой тайных мероприятий, с каждым новым днем становится все уже, а завеса секретности все более плотной и непроницаемой.

Ведущие эксперты "группы Мерлон", закодированные для внутреннего пользования как Арабист и Джабраиловед, последнюю неделю уже не привлекались к участию в тайных совещаниях, регулярно проводимых обычно в бункере СЦСБР. Все прочие сотрудники, в той или иной степени причастные к разработке таких структур, являющихся источником серьезных угроз, как "фирма Джабраила", "Белое братство" и "Исламский трибунал", были "отцеплены" на еще более ранних стадиях осуществления тайного безымянного проекта. А следовательно, все они оставались в неведении как относительно технических деталей проекта, а также имен и фамилий, пусть даже залегендированных, ключевых исполнителей, так и относительно тех целей и задач, которых в конечном итоге стремится достигнуть Антикризисный центр.

После того, как пятничным утром отбыл в свою очередную загранкомандировку командир подразделения П ЗР Сергей Шувалов, список участников регулярных тайных совещаний в бункере СЦСБР сократился до двух человек.

Проведя около часа в операционном зале Ситуационного центра, где он смог познакомиться с оперативной обстановкой по Чечне и в целом по Северному Кавказу, которая по прежнему оставалась весьма напряженной, Эм пригласил присутствовавшего здесь же Игоря Мануилова проследовать за ним в звукоизолированное помещение "пенал".

Как обычно, аудио- и видеозапись такого рода "совещаний" не производилась, документальных свидетельств того, что замыслы "А центра" в отношении трех вышеперечисленных организаций идут дальше обычного в таких случаях сбора и накопления развединформации, не существует в природе, все, о чем беседуют нынче эти двое людей, должно навсегда остаться между ними.

- Виктор Константинович, вы уже прослушали пленку? - спросил Мануилов, заняв кресло напротив своего руководителя. - Ту самую пленку, что доставили нам из за кордона сотрудники Шувалова.

- Запись разговора Эльзы Бартельс с американским партнером? - уточнил Эм. - Прослушал, причем несколько раз подряд.

Они обменялись понимающими взглядами. Они получили еще одно подтверждение тому, что в общих чертах им было уже ранее известно из различных разведисточников. Теперь не оставалось и тени сомнения, что тайные закулисные сделки Манхейма и К?, если не воспрепятствовать планам этой завязанной на западные спецслужбы публики, несут в себе реальную угрозу безопасности страны.

Меры контрпротиводействия в таких случаях должны быть адекватны масштабам внешних или внутренних угроз.

Поскольку угроза исходила извне, а сама подрывная акция в части, касающейся поставок оружия, в том числе переносных зенитных комплексов на Северный Кавказ и засылки в конфликтный регион профессионально подготовленных наемников, осуществлялась Манхеймом и его партнерами в строго секретном режиме, то снять с повестки дня опасный вызов "обычными" методами практически невозможно.

Военно полицейская акция, по понятным причинам, в качестве "контрмеры" даже не рассматривалась.

В такой ситуации оставалось только одно: применяемый крайне редко, лишь в самых исключительных случаях, "асимметричный ответ"...

- Когда следует ожидать новостей по "Белому братству"?

- Уже в ближайшие часы, - сказал Мануилов. - Что касается самого Манхейма, то срок может оказаться несколько большим, поскольку желательно, дабы у Ливанца и других влиятельных арабов не возникло повода для подозрений, синхронизировать все это с событиями в самом Бейруте.

- Как обстоят дела у вашего "виртуоза"? - поинтересовался Эм. - Не только меня, но и руководство страны весьма беспокоит набор угроз, исходящих от исламских радикалов...

- На протяжении целой недели нам не было ничего о нем известно. В пятницу он все же вынырнул в Бейруте. Так что все пока идет согласно разработанному нами совместно с ближневосточными партнерами сценарию.

- Место и время проведения "саммита" уже известны?

- Точно известно, что совещание состоится в Бейруте. Все организационные вопросы берет на себя Ливанец. Первое заседание планируется провести в понедельник. На нем будут присутствовать лидеры крупнейших исламских радикальных партий, а также представители Чечни. Из крупных финансистов на начальном этапе там будут двое: глава известного арабского фонда "Аль Харамейн" и сам Ливанец. Ориентировочно в среду к ним должны присоединиться еще трое "денежных мешков", являющихся представителями богатейших правящих династий всего исламского мира. Ближе к концу недели у них намечены деловые контакты с Манхеймом и главой парижского бюро Поляковым, где будут приняты предварительные решения по тендерам на поставки оружия и военной техники...

- Крайне нежелательно, чтобы под удар попали те трое арабских шейхов, о которых вы говорили.

- Совершенно верно, - кивнул Мануилов. - Наши партнеры придерживаются того же мнения. Поэтому предпочтительнее всего осуществить основное мероприятие еще до их появления в Бейруте.

- Вы говорили, Игорь Борисович, что столь первоклассную информацию, которой снабжают отчасти нас зарубежные партнеры, может поставлять только некий суперагент...

- Вы в курсе, Виктор Константинович, что обзавестись агентурой в исламских кругах чертовски сложная задача... Особенно если речь идет о проникновении в их руководящую верхушку. Но нашим партнерам это как то удалось. Суперагент? Я бы сказал по другому - поистине уникальная личность...

Они вновь многозначительно переглянулись. Даже здесь, где исключалась малейшая возможность прослушки, а следовательно, и губительной утечки сверхсекретной информации, эти люди, профи до мозга костей, предпочитали не называть вслух имена, вернее, псевдонимы ключевых исполнителей, от таланта и мастерства которых в конечном итоге будет зависеть конечный результат.

- "Исламский трибунал", если известным силам в арабском мире удастся создать эту "сверхорганизацию", будет для нас постоянным источником смертельных угроз, - сказал напоследок Мануилов. - Поэтому я считаю, что мы не только имеем право, но просто обязаны прибегнуть в данном случае к "асимметричному ответу"...


* * *


О бейрутском "саммите" говорили не только в Москве, но и в Израиле, и точно так же совещание, проходившее в резиденции премьер министра в Западном Иерусалиме, носило абсолютно закрытый и совершенно секретный характер.

Тема, обсуждавшаяся присутствовавшими, была настолько экстраординарной, что на "малый совет" не были приглашены даже два влиятельнейших члена кнессета, курирующих по линии "гражданского общества" армию и спецслужбы, а также вопросы внешней политики.

Когда руководитель "МОССАДа" раскрыл имя "суперагента" - морщась при этом и досадуя на обстоятельства, которые заставили его раскрыть карты, - двое из четырех присутствовавших были как минимум ошарашены прозвучавшим из его уст известием.

При том что эти двое были не простыми смертными, а людьми, допущенными к самым важным государственным тайнам: один из них являлся главой "Шин Бет", общегосударственной службы безопасности, другой руководил армейской разведкой "Аман".

- Не может быть, - глава "Шин Бет" изумленно покачал головой. - Я просто отказываюсь верить собственным ушам!

- Святая правда! - недовольно заметил руководитель внешней разведки. - Но почему! Почему, я вас спрашиваю, я должен жертвовать своим лучшим человеком?! О горе, горе мне...

- Нет, вы только посмотрите на него, - усмехнулся коллега из армейской разведки. - Столько времени держать в секрете! И ни полслова, даже малейшего намека!

- Я сам узнал об этом всего пару недель назад, - несколько лукавя, сказал премьер. - Люди из "МОССАДа" на этот раз в плане секретности и умения скрывать источники разведданных превзошли свои же лучшие образчики столь хитроумного поведения...

- А вы что хотели, уважаемые? - огрызнулся виновник перепалки. - Чтобы я раскрыл имя такого агента?! Да это же... Все равно что пропечатать его во всех арабских газетах!

После столь эмоционального вступления разговор плавно вошел в деловое русло.

- Стоило нам дать слабину, демонстрируя свой миролюбивый характер, как тут же угрозы посыпались на нас со всех сторон, - самокритично заметил премьер. - Я не намерен распыляться, ибо ситуация вам известна не хуже меня! Нам известны далекоидущие планы врагов нашего государства. Мы отдаем себе отчет, что наши противники вновь готовы провозгласить лозунги, от которых Арафат отказался в девяносто третьем году! В Бейруте будет предпринята очередная попытка объединить различные силы на почве ненависти к нам, к нашему образу жизни, к основанному нами на земле предков государству! Именно сейчас, на ранней стадии, мы должны сорвать планы наших врагов! В противном случае... Нет, я даже думать об этом не хочу... Итак, друзья мои, я позвал вас для того, чтобы оценить степень угрозы, а затем принять единственно верное решение...

В служебном кабинете премьера повисла напряженная тишина. Эти люди умели заглядывать далеко вперед и, хотя это не всегда удавалось, стремились заранее реагировать на угрозы, которые постоянно генерирует враждебное окружение.

Они прекрасно знали, что спустя уже короткое время по завершении бейрутского "саммита" напряжение вокруг Израиля резко возрастет. Как это было в самые драматичные моменты прошлого, духовные лидеры и разнокалиберные проповедники ортодоксального ислама, действуя по чьим то указкам, разом обнародуют свои наставления "фатвы", следовать которым обязан любой правоверный, с призывом стереть "врагов веры и человечества" с лица земли. Получив обильную спонсорскую помощь, вновь поднимут головы непримиримые исламские радикалы. На сопредельных территориях откроются десятки полевых лагерей для подготовки "воинов Аллаха" и в том числе шахидов, этих боевиков мучеников, готовых идти за свою веру на смерть.

Все это очень быстро выльется в акции индивидуального, а затем и массового террора против граждан Израиля и его союзников.

Что такое террор, особенно в исполнении исламских фанатиков, собравшиеся здесь люди знали не понаслышке.

Им были также известны внутренние законы и нормы международного права касательно их собственной компетенции.

В том числе и принятый мировым сообществом пакет документов, в основу которого заложена Декларация ООН о мерах по ликвидации международного терроризма, утвержденная резолюцией 49/60 Генеральной Ассамблеи от 9 декабря 1994 года.

Они, эти наделенные властью и ответственностью люди, как и их предшественники, не раз вынуждены были - или, если угодно, были принуждаемы к тому самой обстановкой - идти на нарушение как законов собственного государства, так и международного права.

Иногда это делалось жестко, даже жестоко, с применением силы и в открытую, а в других случаях приходилось действовать тонко, предельно осторожно, прибегая к акциям строго секретного характера.

Цель террора, масштабная угроза которого вновь нависла над Эрец Исраэлем, - оказать устрашающее, деморализующее воздействие на население страны, на ее власти, добиться изменения политики, принудить пойти на уступки, вначале мелкие, а затем и существенные и в конечном итоге вновь поставить на повестку дня вопрос о самом существовании еврейского государства в регионе Ближнего Востока.

Когда речь идет о выживании, выбор между необходимостью соблюдать демократические нормы, следовать букве закона и вопросами безопасности - делается в пользу безопасности, как бы это кому то не нравилось.

Хороший террорист - это мертвый террорист, губительная подрывная деятельность которого успешно пресечена спецслужбами.

Ихье Айяш по прозвищу Инженер, лидер боевого крыла ХАМАС, в списке опаснейших террористов состоял под ? 1 - ликвидирован израильскими спецслужбами в январе девяносто шестого (уничтожен взрывом заложенной в трубку радиотелефона взрывчатки).

Ибрагим Вазир, человек "номер два" в ООП, был убит в Тунисе агентами "МОССАДа".

Аббас Муссави, генеральный секретарь "Хезболлах", был убит вместе с семьей и телохранителями взрывом ракеты, выпущенной с борта израильского вертолета.

"Черный сентябрь", опаснейшая палестинская тергруппа, была уничтожена израильскими агентами целиком, до последнего человека...

Список этот, если его продолжить, может оказаться весьма обширным, хотя и не все подобные факты антитеррора стали известны широкой общественности.

- Русские определенно сталкиваются с тем же набором исламских угроз, что и мы, - заметил руководитель армейской разведки. - Но они, как и наше государство, не хотят в данном случае действовать в открытую, отдавая предпочтение "точечным ударам".

- Известные нам личности впервые, пожалуй, соберутся вот так, в одном месте, - задумчиво сказал глава "Шин Бет". - Уникальный случай для того, чтобы... Гм... Если результат окажется позитивным, то и для остальных это будет чем то вроде "последнего предупреждения"!

- Насколько я понимаю, - сделав небольшую паузу, премьер еще раз внимательно посмотрел на своих собеседников, - нам удалось выработать единое решение?

- Надеюсь, мне удастся все же спасти моего "суперагента", - угрюмо сказал глава внешней разведки "МОССАДа". - О горе, горе мне, несчастному...


* * *


В воскресенье, в половине десятого утра, красно белый "Пайпер" коротко разбежался по бетонной полосе и взмыл в безоблачное небо, взяв курс строго на восток.

Дежурный диспетчер аэропорта Лука, следивший за начальной фазой полета по показаниям радара, попрощался с пилотом, пожелав тому удачи.

Погодные условия были прекрасными, так что перелет до Никосии обещал стать для четверых пассажиров легкой, необременительной прогулкой.

Все они, включая банкира киприота, пилотировавшего свой личный самолет, были в высшей степени удовлетворены как поездкой на Мальту, так и результатами своих переговоров с Манхеймом и Бельгийцем. Еще бы! Сложив воедино свои связи и немалые возможности, они разработали очередной масштабный проект, сулящий уже в скором будущем каждому из них солидные барыши...

Черногорец, также имеющий навыки управления легкими самолетами, занял кресло второго пилота.

- Что за чертовщина? - озабоченно произнес банкир. - Посмотри, Горан, на датчик показателя топлива... Мы ведь заправились под завязку!

К этому времени они уже набрали высоту и легли на курс. Все еще размышляя над причинами возникновения этой, в сущности, мелкой неполадки, киприот потянулся своей правой рукой в перчатке к тумблеру включения автопилота.

Он перевел его в среднее, "тестовое" положение, затем в крайне правое, рабочее...

Это было последнее, что он успел сделать в своей жизни: мощный взрыв, прогремевший на борту летевшего на высоте двух километров "Пайпера", разнес самолет и его пассажиров в клочья, покончив разом с их опасными задумками, рассеяв прах партнеров Эриха фон Манхейма над лазурными водами Средиземного моря...


* * *


Мокрушин отбыл с Мальты полутора часами позднее этой компании на борту пассажирского лайнера, следующего на Кипр.

Он едва не опоздал на посадку, поскольку до последнего наблюдал за тем, как Манхейм и еще трое людей, в число которых входила Эльза Бартельс, после того, как пятеро их партнеров покинули резиденцию и отбыли в аэропорт Лука, перебрались катером на "Морской лев" и, выбрав без промедления якорь, стали выходить из бухточки в открытое море.

В отличие от дружков Манхейма, которых Мокрушин про себя числил в покойниках, сам он добрался до Никосии благополучно, а спустя каких то полчаса после посадки авиалайнера уже общался в одном из баров аэровокзала с поджидавшим его здесь Шуваловым.

Командир П ЗР находился на Кипре уже пару суток. Напарники Рейнджа, Белькевич и Черепанов, прилетели в Никосию из Валлетты еще днем раньше. Так что Михалыч, выслушавший еще вчера их подробные разъяснения, был в курсе событий.

Посидев немного в баре, они переместились на открытую террасу, где их разговор не могли подслушать посторонние люди.

- Еще не время, Рейндж, - сказал Шувалов, воспрепятствовав попытке Мокрушина немедленно "прозвонить" на яхту и таким образом окончательно решить проблему "Белого братства". - Сколько там им осталось? Тридцать шесть часов... Пусть пока плывут... Учти, Рейндж, у нас сейчас все завязано на Бейрут!

Заметив, как по ходу разговора округляются от изумления глаза одного из его ведущих сотрудников, полковник, одетый в штатское, вначале мрачно усмехнулся, затем красноречивым жестом приложил палец к губам.

- Не произноси его имя всуе! - Сверившись с часами, он прикинул, что пора закругляться. - Я бы не стал тебя напрягать, потому что ты вроде как свое "отработал"... Но мне нужны там проверенные люди. Как минимум трое! Посвящать еще кого то в эти дела я не хочу! Черепа и Леню я отправил туда сегодня утренним рейсом. Белькевич законтачит со "связником", а Валера будет встречать тебя в аэропорту... И вот еще что, Рейндж... Если ты не сможешь его прикрыть при необходимости, то, значит, этого не сможет сделать никто.

Они покинули Кипр в тот же день, ближе к вечеру, с небольшой разницей во времени.

Мокрушин вылетел на борту регулярного авиалайнера в Бейрут.

Что касается Шувалова, то его маршрут был проложен несколько южнее, в одну из стран, граничащих с Ливаном.


## Глава 12


В воскресенье не случилось ровным счетом ничего.

Настал понедельник.

Время для Бушмина, казалось, застыло намертво. Он был по прежнему спокоен, хотя вокруг него напряжение неуклонно возрастало. Мгновения, как прежде, не нанизывались друг за дружкой на некую нить, протянутую из настоящего в будущее; оно, это чертово время, попросту плавилось изнутри, пока не обуглилось, превратившись в густые чернильные сумерки за окнами отеля "Шератон".

- Ну что, готовы? - Исса смерил его изучающим взглядом с макушки до начищенных до зеркального блеска штиблет. - Вы хотите взять свои бумаги с собой?

- Пользуясь свободным временем, я набросал на бумаге графики и план схемы, - сказал Андрей. - Я полагаю, что мои "заготовки" пригодятся по ходу совещания.

- Можете взять портфель с собой, - распорядился Исса. - Но учтите, что обратно вам не позволят вынести ни одного исписанного листочка!

На заднем сиденье джипа с затененными стеклами, за рулем которого сидел Мерхаб, обнаружился Юсуф Саламеш, второй "переговорщик" от "фирмы Джабраила". На коленях у него лежала тонкая папка, внутри которой, надо полагать, были какие то бумаги. Очевидно, существовала какая то договоренность между Ливанцем и джабраиловцами о том, что при докладе "эксперта по кавказскому вопросу" будет присутствовать и сириец.

Логика здесь проста. Саламеш свободно владеет сразу несколькими языками, включая английский, арабский и русский. Он будет слушать речи Мафусаила, запоминать их дословно, а также следить за реакцией окружающих. А уже после совещания он сможет доложить руководству, тому же Полякову, как там все было на самом деле, подтвердив, дополнив или опровергнув изложенные "Михайловым" факты.

И если бы Андрей чуть не передернул колоду, то на его месте сейчас могла бы оказаться Натали Дешам.


* * *


Мерхаб доставил их в район "Стрит", направив джип через небольшую брешь в заграждении и густой кордон выставленных здесь охранников в освещенный электрическими огнями зев подземного тоннеля.

Но на этот раз, как мысленно отметил Бушмин, они направлялись не на подземную стоянку, обслуживающую клиентуру казино "Квин Саби", а на другой объект, который вызвал в нем любопытство еще в тот день, когда он нанес визит мадам Фатиме.

Они проехали в самый конец этого пустующего - по понятной причине - гаража. Мерхаб припарковался крайним в ближайшей к лифтам шеренге авто, следуя указаниям руководивших здесь сотрудников охраны, у каждого из которых поверх униформы или штатского пиджака красовались темно синие нагрудники, на которых арабской вязью была сделана надпись, удостоверяющая их принадлежность к "секьюрити". В первом ряду выстроилось с полдюжины навороченных иномарок, включая бронированный лимузин Ливанца, а также пара микроавтобусов с затененными стеклами. Еще два ряда занимали машины охранников: некоторые из участников сходки, надо понимать, прибыли сюда с личной охраной.

Всего в этой части подземного объекта, если навскидку, несли службу около сотни сотрудников "секьюрити", и еще несколько десятков вооруженных людей преграждали проезд в сам тоннель.

"Умно придумано, - оценил Бушмин про себя труд устроителей этого странного и в то же время зловещего мероприятия. - Объект, на котором открылся басурманский съезд, расположен, судя по всему, аккурат под фундаментом казино "Эксцельсинор". Попасть внутрь можно через подземный гараж, не привлекая внимания посторонних и сохраняя инкогнито нынешних крутых визитеров... На поверхности, в самом казино, бурлит, кипит страстями людская толпа... Сейчас там, "наверху", от полутора до двух тысяч человек. Живой щит на тот случай, если американцы или те же израильтяне вдруг надумают угостить "делегатов" залпом высокоточных ракет..."

Прежде чем погрузиться в лифт, он пришел к довольно неутешительному для себя выводу: обратно через набитый охраной подземный гараж хода для него нет...


* * *


Из кабины лифта, опустившейся на один уровень ниже, они вчетвером, Бушмин, Юсуф, Исса и Мерхаб, попали в довольно широкий, облицованный светлым пластиком коридор. Сотрудник охраны, выполнявший функции лифтера, нажал кнопку, возвращая лифт на уровень гаража. А двое "секьюрити", бдившие в коридоре, жестом пригласили визитеров проследовать через арочный металлодетектор.

Ни у одного из четверых оружия при себе не оказалось.

Не удовлетворившись этим, "секьюрити" поочередно обшмонали каждого, включая, к изумлению Бушмина, Иссу и Мерхаба.

Портфель осматривали особенно тщательно. Выложили стопку бумаг и записную книжку. Один из "секьюрити" не поленился перелистать все до единой странички, хотя пистолет или даже плоский стилет между ними явно не поместится. Другой поочередно проверил обе авторучки, перьевую и шариковую: вдруг это замаскированное под "Паркер" тайное оружие убийства?

Заставили снять часы "Ролекс" и тоже тщательно их осмотрели, разве что на зуб не попробовали.

Но поскольку действовали эти двое весьма профессионально, на личный осмотр ушло не более пяти минут времени.

И вот овальной формы металлическая дверь. На ее хромированной поверхности бликовал яркий свет люминесцентных ламп, освещающих коридор. Она выглядела внешне как дверца толстостенного сейфа.

Один из "секьюрити", убедившись, что все меры предосторожности соблюдены, нажал на синюю кнопку, после чего раздалось едва слышимое шипение и под воздействием гидравлики толстая, шириной около семидесяти сантиметров "броняшка" сдвинулась в сторону, освобождая проход.

Перешагнув поочередно через невысокий порожек, четверо визитеров прошли в другое помещение, размерами примерно пять на четыре метра. Стены также облицованы светло серым, чуть пористым с виду пластиком. Вдоль двух из них стояли кресла, обтянутые черной кожей, но не густо, не вплотную: три с одной стороны и два с другой.

"Секьюрити" в этом помещении было также двое. Те, что производили обыск, так и остались в коридоре, а эти двое, что бдили в "предбаннике", велели визитерам присаживаться в кресла и ожидать своего часа.

Бушмин и Юсуф Саламеш, подчиняясь жестам охранников, заняли кресла у той стены, где их было всего два, причем Андрей оказался ближе к той двери, в которую они должны будут вскоре проследовать.

Кресла, куда усадили "делегатов", отстояли метра на два с лишним друг от дружки, так что охранникам не составляло труда следить за каждым из гостей.

Несмотря на то что Иссу и Мерхаба обыскали на входе - это обстоятельство еще раз указывало на беспрецедентные меры безопасности, - они все же были здесь своими людьми. Свидетельством этому было то, что оба они довольно почтительно кивнули одному из "секьюрити", в котором Андрей благодаря наметанному взгляду даже не распознал, а скорее предположил важную шишку из службы безопасности Ливанца, возможно даже, главу его личной охраны. Ведь эти двое, особенно Исса, тоже были не последними людьми в этом плане: Андрей еще не забыл, как ему устроили провокацию на дороге и то обстоятельство, что Иссу слушались все до единого "секьюрити", охранявшие резиденцию "Эдем".

Эти трое, Исса, Мерхаб и человек, в котором Бушмин заподозрил их непосредственного начальника, заняли все три кресла у противоположной стены, так что Андрей оказался практически напротив опостылевшего ему Иссы.

Второй "секьюрити" остался стоять у той двери, откуда они только что прошли, расставив ноги на уровне плеч и сложив руки на груди, так что ладонь правой руки находилась рядышком с рукоятью пистолета.

Свой портфель Андрей прислонил к боковине кресла, сам откинулся на спинку, бездумно глядя прямо перед собой.

Его путь сюда, в это подземелье, тщательно охраняемое и перегороженное, на манер банковских хранилищ, толстенными бронированными стенами, занял примерно четыре месяца.

А может, и больше, если считать памятный ему раз ведрейд в окрестностях Аргунского ущелья, когда он захомутал Славянина, не подозревая, кем окажется на деле этот засранец, и когда он, уже вызвав "вертушку" по рации, соорудил виселицу для Горца, одного из двух захваченных им в ходе рейда чеченов - инсценировав казнь, он пытался выбить из нохчей ценные сведения.

"Степ бай степ" - он шел сюда шаг за шагом, ежеминутно рискуя собственной головой, которая, впрочем, все еще находится у него на плечах.

Он дважды пытался выйти из этой смертельно опасной игры. Первый раз, когда он заявил Шувалову и Мануилову Мерлону, что он не подписывается на то, чтобы со временем превратиться в одну из ключевых фигур в сети нелегальных поставок оружия чеченским боевикам - к тому времени они уже закрыли одну ментовскую лавочку, наладившую свой паскудный бизнес через свои связи в московской чеченской диаспоре, и вышли еще на некоторых бизнеров, в том числе на Званцева, а уже через него на Альберта Завадовского.

Они, эти двое, сумели тогда как то его переубедить, сумели доказать на основании известных и ему фактов, что, только продолжая затеянную ими оперативную комбинацию, можно добиться не какого то разового, а стратегического результата.

Пришлось ему вырядиться в волчью шкуру и сделать все, для того чтобы постепенно стать "своим среди чужих".

Второй раз он попытался выползти из этой проклятой и чужой для него волчьей шкуры уже в самый канун предполагаемого отлета в Париж, когда ему удалось переговорить на "явке" "А центра" в Москве с двумя вышеуказанными деятелями. К тому времени ему удалось раскрыть практически всю сеть поставок и установить не только "дилеров", но и местонахождение тайных схронов с оружием и военным имуществом. Он предложил разом прихлопнуть и эту лавочку да еще, приманив к тайникам бандюг, расфигачить пару тройку их шаек, прежде всего те отряды, которые находятся под тайным патронажем братьев Чермоевых.

"Мы непременно это сделаем, Андрей, - сказал ему тогда Шувалов. - Мы уже сейчас благодаря тебе держим ситуацию с поставками "товара" под нашим полным контролем. Но ты должен понять, что то, что ты сейчас предлагаешь, еще не выход из положения..."

"Я тоже во всем этом замаран, как вы утверждаете, - сказал сам Мерлон. - Ведь я один из тех, кто пытается сейчас "крышевать" этот бизнес! Сама логика событий заставляет идти нас на определенные издержки, рисковать, действовать на грани фола, но лишь для того, чтобы достичь на "чеченском фронте" максимально возможных, позитивных для государства результатов..."

Когда Мануилов сказал, что нейтрализация известных им "дилеров" не позволит переломить ход событий на Северном Кавказе, и предупредил, что консолидирующиеся воедино исламские организации готовы на порядок увеличить свою финансовую помощь недобитым непримиримым нохчам и сделать все возможное, чтобы пожар на этой проклятой, окровавленной и обугленной земле разгорелся с новой силой, перекинувшись на южные окраины России, Бушмин вспомнил и свою последнюю по времени "прогулку" по горным тропам Веденского ущелья, и то, как совершенно неожиданно для себя он увидел рядом с Абдуллой Малехом такую опаснейшую личность, как один из лидеров "Хезболлах" и зарождающейся сверхорганизации "Исламский трибунал" Мухаммед эд Дин.

И еще вспомнил о домовинах, которые вывозят из Чечни по прежнему в немалом количестве.

Ему хотелось, чтобы ситуация там все же изменилась к лучшему, не только для солдат и офицеров Российской Армии, но и для простых людей - пусть даже большинство из них люто ненавидят ту же Россию.

Он не в силах целиком остановить массовые жертвоприношения. Ни он, ни его коллеги из "А центра", ни руководство страны пока не в силах умиротворить Чечню, целиком разрешить кровоточащий там конфликт. Но кое что он все же может сделать. И не только может, но даже должен и обязан хотя бы попытаться это сделать.

Он должен попытаться сделать все возможное, чтобы домовин, которые развозят по российским городам "черные тюльпаны", было как можно меньше.

Все очень просто и в то же время невероятно сложно. Есть он, Андрей Бушмин, известный в узких кругах по прозвищу Кондор, человек с несколькими биографиями, агент разряда "элита" секретного подразделения П ЗР.

У которого нет при себе абсолютно никакого оружия.

И есть "Исламский трибунал", собравшийся на одно из своих заседаний в ливанском городе Бейрут.

Которому сопутствуют беспрецедентные меры безопасности.

И есть, наконец, некая уникальная личность, в паре с которой он должен попытаться прикрыть эту зловредную опасную "лавочку", причем сделать это сегодня, здесь и прямо сейчас...


## Глава 13


Городские кварталы, где размещались фешенебельные ночные клубы и казино, в этот полуночный час горели заревом электрических огней.

Джип, которым управлял "связник", назвавшийся Ибрагимом, пересекал квартал "Стрит" с запада на восток, следуя по ярко освещенному широкому проспекту.

Это была уже не первая по счету их поездка по городским кварталам ливанской столицы. Утром и днем, в компании с Черепановым и Белькевичем, а также еще одним местным товарищем, имея в своем распоряжении две тачки, они объездили все прилегающие к центру улицы и площади, а также прошвырнулись по магистрали, ведущей на юго восток, на выезд из города.

"Поляна" Мокрушину и его напарникам была незнакома, поэтому они не стали доверять подробной карте города, а решили осмотреть местность собственными глазами.

В ночное время Бейрут выглядел совершенно иначе, нежели днем, в светлое время суток. В своей центральной части, отданной на откуп индустрии развлечений, город сам был похож на гуляку, эдакого любителя ночных увеселений, и еще он был похож на азартного игрока, которого, как и наркомана, выдает неестественный блеск в его глазах...

Ибрагим, рослый смуглолицый парень лет двадцати восьми, оказался толковым и обстоятельным спецом. Внешне он ничем не отличался от большинства других жителей этой страны. Был ли он ливанцем? Полукровкой? Или чистопородным евреем? Об этом, как и о многом другом, Рейндж мог только гадать...

Израильтяне выставили в качестве "группы прикрытия" всего четверых людей. Да и то, насколько Мокрушин мог судить, это были работающие на них местные жители либо, что вероятнее всего, внедренная здесь еще много лет назад агентура, призванная взаимодействовать и прикрывать в случае необходимости некую важную для "МОССАДа" фигуру.

Мокрушин был в своем коллективе - "сам третей".

Негусто, однако, учитывая, сколько вооруженных людей нынче толчется на ночных улицах и площадях Бейрута.

- Посмотри направо, - скомандовал Ибрагим, общаться с которым приходилось на "лэнгвиже". - Сейчас будет поворот... потом спуск в тоннель... Подземный гараж казино "Квин Саби"... Здесь будет "первая точка"...

Когда они вновь выехали на проспект, Ибрагим легким кивком головы указал на освещенную громаду игорного дома "Эксцельсинор".

- Казино работает в обычном режиме... Но в подземный гараж никого, кроме своих, не пускают... Обрати внимание на машины, припаркованные к обочине проспекта, и на штатских, которые прогуливаются вдоль тротуаров...

Рейндж внимательно слушал его объяснения, смотрел по сторонам, обращая внимание на важные, с его точки зрения, детали и подробности, и одновременно с этим вновь и вновь прогонял сквозь серое вещество мозга одну и ту же тревожную мысль:

"Как же тебя угораздило так влипнуть, кореш? Как ты вообще подписался на такое, Андрюха? Это же верная погибель..."

Они проехали еще дальше по проспекту на восток. Городские кварталы здесь были освещены уже не столь ярко, как "Стрит", а еще дальше, на восток, уже тянулись окраинные улицы, освещаемые лишь кое где тусклым светом редких фонарей.

На этой своеобразной границе света и тьмы они ненадолго задержались, прокатившись к торговому центру, закрытому на ночь, возле которого была оборудована открытая автостоянка.

На площадке стояло с полдюжины "траков" да еще около десятка легковых автомобилей, принадлежавших, очевидно, персоналу супермаркета, задержавшемуся внутри здания до столь позднего часа.

- Точка "номер два", - сказал Ибрагим. - Остальное я тебе показывал днем.

- Возвращаемся! - скомандовал Рейндж. - По времени нам уже пора занять исходные позиции.

...Когда они на обратном пути вновь проследовали мимо двух самых престижных в Бейруте казино, Мокрушин криво усмехнулся. Он не верил, что Кондор решил выступить в роли камикадзе. Он верил в другое: сегодня ночью в районе "Стрит" будет весело как никогда...


* * *


Воспоминания о прошлом пронеслись в мозгу Бушмина в считаные секунды. Он изгнал эти мысли прочь, вновь погрузившись в холодную, смертоносную атмосферу ожидания.

Он знал, что руководство вынуждено было скорректировать планы касательно способов проведения силовой фазы операции, и отчетливо понимал, видя ситуацию уже изнутри, почему это было сделано.

О том, чтобы задействовать здесь сколько нибудь многочисленный контингент людей, послать на такое дело спецгруппу, не могло быть и речи. Любое мероприятие такого рода, учитывая меры безопасности, предпринятые устроителями "саммита", было бы однозначно обречено на провал.

Насколько он понимал, рассматривалось множество сценариев, но все они были забракованы.

Тем временем один из сотрудников "А центра" продвигался к цели шаг за шагом, пока не оказался в этом бункере, в двух метрах от запертой шифрованным замком толстой бронированной двери.

Таким образом вариант, который долгое время рассматривался лишь как вспомогательный, стал к настоящему моменту единственно возможным, основным и решающим.

Логика подсказывала ему, что видеокамер внутри подземного объекта в связи с секретностью самого мероприятия быть не должно. Следовательно, никто не знает, что происходит в соседних помещениях, что за люди там собрались и чем они заняты в данную минуту времени. Само собой разумеется, что и многочисленная охрана, оставшаяся по ту сторону бронированных дверей, открывающих доступ на объект, лишена всякой возможности следить за ситуацией во внутренних помещениях выстроенного Ливанцем подземного бункера.

И еще одно предположение, подсказанное ему интуицией...

Двое "секьюрити", Исса и Мерхаб, должны будут, когда придет время, проследовать за "делегатами" в срединную часть бункера. Исса прикреплен к Михайлову, а Мерхаб, соответственно, к Юсуфу Саламешу. В отличие от мусульманских главарей и авторитетов, собравшихся перетереть свои вопросы в Бейруте, двое посланников, особенно "русский", - "чужие". Поэтому, чтобы напрочь исключить даже малейшую возможность проявления каких либо враждебных действий с их стороны - дело ведь будет происходить в изолированном помещении, - пусть рядом с каждым из них неотступно находится кто нибудь из крепких мужиков, способных даже без оружия утихомирить любого агрессора.


* * *


"Броняшка", за которой Бушмин наблюдал периферийным зрением, скользнула в сторону на пятой минуте их ожидания.

Фатима, шагнув в "предбанник", тут же нажала красную кнопку, после чего толстая металлическая плита вновь закрыла дверной проем.

Ливанка на этот раз была одета в строгий костюм двойку, а на ее лице не было и грамма косметики. Левой рукой она удерживала под мышкой коричневый кожаный портфель, а повелительным жестом правой руки дала знать присутствующим, чтобы они оставались на своих местах.

Фатима была не только единственной женщиной в руководящем звене "Исламского трибунала", но также, в силу своих выдающихся деловых качеств, выполняла нередко функции делопроизводителя либо брала на себя решение тех или иных организационных вопросов.

Бушмин, приподнявшийся было со своего кресла, подчиняясь повелительному жесту "хозяйки", тут же опустился обратно.

В облике этой загадочной женщины было нечто такое, что заставляло других людей безоговорочно подчиняться любому ее жесту. Гипноз личности, помноженный на ее богатство, ее влияние, степень власти, которой она обладает и которой она давно научилась пользоваться как инструментом для достижения собственных целей...

Андрей обратил внимание, как разом замерли оба "секьюрити", как окаменели в ее присутствии Исса и Мерхаб. Ни один из них не смел смотреть ей прямо в лицо - Хасан уволил немало своих людей за то, что они, по его мнению, слишком пристально разглядывали его драгоценную Фатиму. И никто из сотрудников Ливанца не смел обращаться к ней, если только госпожа сама вдруг не пожелает переговорить с кем нибудь из них.

- Юсуф, сейчас ты пойдешь со мной, - сказала она по арабски, адресуясь к сирийцу. - Ты нужен Хасану, он хочет переговорить с тобой наедине...

Вслед за сирийцем поднялся на ноги и Мерхаб, но следующая реплика заставила застыть их в нерешительности в аккурат посередке помещения.

- Одну минуту, - сказала, и вновь по арабски, Фатима. - Мне нужно сказать несколько слов другому нашему гостю...

Бушмину тоже пришлось встать. Фатима, щелкнув замком своего портфеля, вытащила оттуда пару листов бумаги с каким то печатным текстом, составленным на русском языке.

Чтобы освободить руки, она поставила свой портфель на пол рядышком с креслом, а затем, перейдя на английский, объяснила, что это за бумаги:

- Для вас, господин Михайлов, мы подготовили "вопросник". Совещание по предыдущему вопросу несколько затягивается, поэтому, чтобы вы не скучали здесь, прочтите эти бумаги и еще раз пройдитесь мысленно по тезисам своего доклада...

Передав из рук в руки скрепленные воедино листы, она внесла еще одно уточнение:

- Там, в зале совещания, вы сможете говорить по русски. Вы ведь хорошо знакомы с братьями Чермоевыми, не так ли? Они оба неплохо владеют арабским и смогут выступить для вас в роли переводчиков...

Пока она вполголоса произносила эти фразы по английски, Бушмин наблюдал исподтишка за остальными. Ни один из них так вот прямо, в открытую не следил за ними. Да и с какой стати им вообще беспокоиться - обычный "рабочий" момент...

Сценка эта заняла не более минуты времени.

Кивнув человеку, с которым она только что разговаривала, Фатима взяла портфель под мышку, велела дожидавшимся ее мужчинам следовать за ней; открывая "броняшку", она воспользовалась не синей кнопкой, а набрала известный ей код на пульте цифрового замка.


* * *


Когда эти трое покинули "предбанник", Бушмин вновь опустился в кресло, продолжая держать переданный ему только что Фатимой "вопросник".

"Так, так... В бункере находятся братья Чермоевы. Средний, Тимур, очевидно, прибыл в Бейрут для переговоров по дальнейшему финансированию военных действий в Чечне, а младший, Асланбек, вероятнее всего, должен стать содокладчиком "Михайлова" по чисто военной проблематике "чеченского вопроса", особенно в той части, что касается поставок оружия..."

По прежнему наблюдая периферийным зрением за тремя оставшимися в помещении субъектами, он стал перелистывать "вопросник".

Надо же, как много они хотят знать... Кто то, довольно компетентный в таких делах, составил список из примерно полусотни пунктов, и по каждому из них от "эксперта" требовалось четкое и ясное разъяснение.

Хотите получить ответы на все эти вопросы? Скоро вы их получите...

Он наклонился к портфелю, стоявшему у его ноги. Положил его плашмя себе на коленки, осознавая не столько вес, сколько саму весомость его содержимого. Открыл его, щелкнув замком, затем стал вкладывать в его внутренности бегло просмотренный им "вопросник".

Его рука проникла в чрево портфеля чуть глубже, чем это требовалось для того, чтобы вложить в него тонкую стопку писчей бумаги.

"Хорошие новости, - мелькнула на бешеной скорости мысль. - Если Фатима пронесла в бункер этот портфель с его содержимым, то попасть сюда можно не только через гараж, спустившись на лифте и пройдя затем через коридор с металлодетектором... Как бы ее ни уважали здесь, но даже ей не позволили бы легально пронести оружие в бункер, не говоря уже о том, что у остальных могли бы появиться к Фатиме неприятные вопросы..."

Ладонь плотно легла на прохладную рифленую рукоять, а пальцы, чуткие, всевидящие, как у пианиста виртуоза, вслепую "прочли" положение предохранителя.

Пистолет "беретта М 92Ф". Самовзвод гарантирует немедленное открытие стрельбы. Без глушителя. Но с обоймой, снабженной пятнадцатью девятимиллиметровыми патронами.

Исса, который расположился напротив него в кресле, чуть склонив голову набок, пристально наблюдал за своим подопечным. В его глазах, точнее, в его взгляде появилась некая вопросительная интонация, как будто он пытается вспомнить что то важное - и вот вот вспомнит.

Остальные двое тоже смотрели на "делегата", который взялся что то рассматривать в чреве своего портфеля, и так же, как Исса, пытались вспомнить какую то важную деталь, которую они по какой то причине упустили из виду либо не придали ей на первых порах особого значения.

Они, кажется, только сейчас сообразили, что у Фатимы портфель был точь в точь такой, как у человека, за которым они здесь присматривают.

"Андрюша, ты просто сущий младенец в сравнении с Фатимой..."

И одновременно с этой пришедшей ему в голову мыслью время вокруг них раскалилось до состояния огненной плазмы, а затем и взорвалось резкими, свинцово тяжелыми, бьющими по барабанным перепонкам звуками выстрелов.


## Глава 14


Первым сообразил Исса.

Он открыл рот, силясь что то сказать или же крикнуть, дав знак остальным двум вооруженным, в отличие от него, охранникам; и в то же время напружинил свое тренированное тело, как большая хищная кошка перед прыжком.

Тяжелая свинцовая пуля, выпущенная из "беретты", ударила ему в грудь, остановив порыв и заставив Иссу вновь погрузиться в глубокое кожаное кресло.

В следующее мгновение Кондор повернулся впол корпуса, выцеливая стоящего у противоположных дверей "секьюрити". Тот рванул пистолет из кобуры, но девять граммов свинца, угодивших ему в переносицу, прошибли его череп насквозь, а следующий выстрел, проломивший грудную клетку, швырнул его спиной на "броняшку".

Второй "секьюрити" судорожно лапал свою наплечную кобуру, причем, судя по его помертвевшему лицу и пустому, застывшему взгляду, он уже все хорошо понял.

Довернув "беретту", рукоять которой плотно обхватили, одна поверх другой, обе его ладони, Кондор дважды нажал на спуск, метясь в левую грудину.

Затем одним рывком поднялся с кресла, выстрелил в голову все еще подающему признаки жизни Иссе. Белая рубашка на груди откинувшегося на спинку другого кресла "секьюрити", прорванная в двух местах, быстро набухала кровью. Рука с ладонью, пробитой насквозь одним из выстрелов, свисающая через подлокотник, все еще конвульсивно подрагивала, но контрольный выстрел в голову резко сократил время агонии.

От этой пальбы в замкнутом пространстве он и сам едва не оглох, поскольку последний сделанный им "контрольный" выстрел воспринял на слух как негромкий хлопок.

У охранников, как выяснилось, тоже были "беретты", причем с полностью снаряженными магазинами.

Хотя его стрельба произвела немало шума, он был уверен на все сто, что в других помещениях, учитывая уровень звукоизоляции и толщину перекрытий, не было слышно даже шороха.


В портфеле он нашел еще две запасные обоймы, плотно завернутые в носовой платок. Тут же заменил обойму. У одного "секьюрити" кобура с пистолетом была залита кровью, и потому Кондор, дабы не перепачкаться, взял у другого охранника чистенький ствол. Чтобы убедиться, что его "беретта" заряжена боевыми патронами, произвел "тестирование", использовав в качестве мишени покойного хозяина этого оружия.

Осмотрел себя - не забрызгало ли? На мыске правой туфли обнаружилось бурое пятнышко. Поставил ногу на подлокотник того кресла, где нашел себе успокоение Исса. Осторожно, полой его пиджака, счистил с начищенной до зеркального блеска поверхности своей туфли чужую кровь.

Сунув резервный ствол за брючный ремень, Кондор застыл в легкой задумчивости напротив пульта цифрового замка.

Ну все... Пора, однако, двигать дальше.

"Тройка... Семерка... Туз..."

Не раздумывая больше ни секунды, он нажал поочередно четыре клавиши. 3, 7, 1 и еще раз 1, после чего утопил пальцем синюю кнопку...


* * *


Следующее помещение, в которое он проник через образовавшийся в стене проем, было довольно просторным, вытянутой прямоугольной формы, площадью около сорока квадратных метров.

Он предполагал, что "зал заседаний" будет обставлен с истинно восточной роскошью. Ни черта подобного! Никто здесь не лежал на подушках и не сидел на коврах, опустившись на корточки.

Все присутствующие здесь важные личности, словно какие то европейские "бизнеры", сидели за овальным столом; и этот овал, вокруг которого разместилось девять особей, был черным, как ночь, - в этом странном покрытии не отражался даже яркий электрический свет, а потому казалось, что все они сидят на краю бездны и что не только они смотрят в эту зловещую черноту, но и сама бездна пристально и недобро всматривается в них.

Биография каждого из них была известна Кондору, предварительно изучена им и записана в ходе нескольких сеансов наркогипноза на кору его головного мозга.

Здесь присутствовали лидеры либо вторые по значению и старшинству лица таких известных во всем мире организаций, как "Хезболлах", ХАМАС, Освободительная армия Косова, организация афганских талибов "Система", палестинская "Исламский джихад", Палестинский фронт освобождения и египетская БМ ("Братья мусульмане").

Поскольку в данный момент ими рассматривался комплекс вопросов, завязанных на Чечню и в целом весь Кавказ, то при обсуждении этой темы присутствовали эмиссары чеченских сепаратистов братья Чермоевы, Тимур и Асланбек.

Стоило появиться в этой компании десятому человеку, как все они дружно прекратили вглядываться в бездну и так же дружно повернули головы в направлении застывшего на фоне отверзшегося в стене проема рослого мужчины, одетого в строгий деловой костюм.


- Одну секундочку... - почувствовав их живой интерес к себе, сказал Кондор. - Сейчас я предъявлю свой "мандат".

Первым же выстрелом он сшиб со стула албанца, сидевшего к нему ближе остальных.

Остальные повели себя по разному: кто то остался сидеть на месте, втянув голову в плечи и заслоняясь рукой от раскаленных свинцовых плевков, другой ринулся под стол, двое к противоположной стене, где находилась еще одна сейфовая дверь, а самый смелый из них, Асланбек Чермоев, яростно скаля зубы, кинулся прямо на стрелка.

- Ты мне не кунак, Асланбек, - сказал Кондор, остановив этот безумный порыв двумя выстрелами, в голову и грудь. - И никогда им не был.

Сместившись чуть влево, он поймал на мушку мечущегося вокруг черного овального омута Тимура Чермоева.

- Нет, ты не нохча, - сказал он, когда пуля проломила тому височную кость. - Ты всего лишь дохлая падаль.

Помещение заполнилось грохотом выстрелов. Кондор не решился стрелять сразу с двух рук, поскольку это чревато было неприцельными попаданиями, а ему следовало бережно расходовать боезапас. Это Вове Мокрушину по фигу, он "македонец" и стреляет одинаково метко с двух рук... А сейчас каждый патрон на вес золота, так что промахиваться нельзя.

Кондор и сам не понимал, произносит он какие то слова вслух или же его уста немотствуют, а все подаваемые им реплики звучат исключительно в его мозгу...

"Это вам за Буденновск! За Кизляр и Первомайское! За взрывы в Москве, Волгодонске, Каспийске, Владикавказе и других местах! За работорговлю! За отрезанные вами или напутствуемыми и подстрекаемыми вами бандитами человеческие головы! За Майкопскую бригаду, за новогоднюю ночь девяносто пятого! За псковских десантников, пермский и подмосковный ОМОНы! За убитых, раненых и покалеченных мужиков! За ваших же несчастных соплеменников и единоверцев! За это и за многое, многое другое! Тебя! И тебя!! И тебя тоже!!! За все ваши паскудные дела, которые вы творите в Косове, в Чечне, в Афгане, на Ближнем Востоке и в других местах! Вот так... Чтобы впредь другим было неповадно..."

Последним он приговорил Мухаммед эд Дина, который пытался ломиться в противоположную от стрелка дверь.

- Я тебя, сучара, еще тогда, в Чечне, заприметил! Вот так... Нечего против моей Родины интриги разводить.


Отправив на тот свет "террориста ? 4" в мировой табели о рангах, он выщелкнул обе пустые обоймы, вставив в одну "беретту" запасную, а в другую початую, в которой оставалось, по его подсчетам, шесть патронов.

Постоял немного, собираясь с силами, размышляя, что следует предпринять далее.

Плодом его раздумий стало то, что он вернулся в "предбанник". Да, патронов у него кот наплакал. А такое количество народу сподручнее валить из пулемета, а не из "беретты"...

Использовав чужой носовой платок, он все же извлек еще одну "беретту" из заляпанной кровью кобуры. Протерев рукоять о пиджак Иссы, вернулся в "зал заседаний", где в отнюдь не живописных позах вокруг зловещего овального стола разлеглось ровно девять "жмуров".

Семерым из них, кроме чеченцев, он выдал по "контрольке", кому в голову, кому в грудь. Затем, тщательно обтерев ствол, вложил его в еще теплую руку Асланбека Чермоева, обжав его пальцы вокруг рукояти.

Сейчас делать это было вовсе не обязательно, но подобные вещи иногда делаются на "автомате".


Кондор подошел к очередной по счету "двери" и стал набирать на пульте известный ему код.

Броневая стена с легким шипением сдвинулась в сторону, открыв для него новый фронт работы.

Он малость притомился, взяв на себя функции целой расстрельной команды. А потому решил не обременять себя произнесением длинных обвинительных речей - такого рода поручений руководство ему не давало, - а с ходу приступил к своей тяжкой рутинной работе.

Одну реплику он все же произнес:

- Фатима, закройте пальцами уши!

Еще не перешагнув через порожек, он двумя выстрелами почти в упор уложил изумленного таким поворотом Мерхаба, затем прошел внутрь шикарно обставленной гостевой комнаты, чуть меньших размеров, чем "зал заседаний".

В живых из присутствующих осталось четверо: Ливанец, Фатима, арабский мультимиллионер, глава подрывного фонда Аль Харамейн и сириец Юсуф Саламеш.

На момент появления Кондора они о чем то беседовали, разместившись вокруг низкого столика, уставленного разными яствами.

Поведя дулом пистолета в сторону, он дал понять женщине, что ей нечего делать в такой компании.


Фатима медленно поднялась на ноги и встала по правую руку от стрелка.

Остальные замерли, оцепенели, как будто пораженные громом.

Мультимиллионер, облаченный в богато вышитые золотом длиннополые одежды, выпучив глаза, смотрел на незнакомого ему человека, вернее, вглядывался в черный зрачок пистолета, который был нацелен прямо на него.

Юсуф Саламеш был целиком парализован страхом, а его смуглое лицо быстро наливалось смертельной бледностью; он был весь какой то серый, как будто его посыпали мукой.

Хозяин этого подземного убежища, казавшегося ему неприступным, выступающий нынче в роли главного устроителя бейрутского "саммита", наоборот, наливался весь изнутри пунцовой краской и явно был близок к тому, что вот вот его хватит удар.

Четырьмя точными выстрелами стрелок разложил Юсуфа Саламеша и господина в золотых одеждах по обе стороны от побагровевшего Ливанца. Он хотел уж было поставить жирную точку, но скорее угадал, чем услышал то, о чем его попросила Фатима.

Вытащив из за пояса "беретту", он снял ее с предохранителя, взвел и передал Фатиме.

Черт знает по какой причине, но в этот момент у него буквально волосы встали дыбом, а на лбу, впервые за довольно продолжительный срок, выступила неприятная липкая испарина.


Он понимал, Фатима что то говорит Ливанцу, но у него были заложены уши, он едва мог разобрать ее речь - до него, как будто из иного пространства, долетали лишь какие то неразборчивые звуки.

Он не знал, кто она в действительности. Не знал ни мотивов ее поступков, ни настоящего имени, ни ее рода племени.

Не знал и знать не хотел.

Но, судя по ее разгневанному лицу, по ее сузившимся от ярости зрачкам, по тому, как она веско и зло выталкивает из себя какие то слова, он догадался, что чувства Фатимы к Али Хасану Аленни можно описать лишь одним словом - ненависть.

Она сказала такое, что заставило его едва ли не подпрыгнуть на месте. Скорее всего она сказала ему правду, призналась, кто она есть в действительности, та женщина, что находилась рядом с ним долгие годы и кого он называл второй Царицей Савской.

И вот в эти выпученные глаза Али Хасана Аленни она собственноручно разрядила весь остаток обоймы.


...Пистолет, из которого был убит Ливанец, и не только он один, Кондор, предварительно стерев свои и Фатимы отпечатки, сунул в руку одному из охранников, которого он еще раньше переволок в "зал заседаний".

Непринципиально, конечно, но пусть этот ствол будет у него в лапе.

Фатима тем временем изменила код доступа. Таким образом, если кто то надумает поинтересоваться, почему так долго длится заседание, то ему придется для этого как то преодолеть перекрытия из бетона и прочнейшей легированной стали.

Если даже вызовут спецов с резаками, то, чтобы добраться, к примеру, до "зала заседаний", у них уйдут сутки, а то и больше напряженной работы.


Фатима взяла его за руку и подвела к вышитой золотом ширме. За ней оказалась еще одна бронированная дверь. Она набрала на пульте известный только ей код, после чего увлекла его за собой в образовавшийся стенной проем.

Они оказались в коридоре, точь в точь таком же, который он посетил какое то время назад. Но они не встретили здесь ни единой живой души. И здесь не было арочного металлоискателя.

"Мудрый" Соломон всецело доверял околдовавшей его Царице Савской...

В конце коридора еще одна "сейфовая" дверь, снабженная цифровым замком.

За ней оказался еще один коридор, довольно протяженный, облицованный каменной плиткой и освещенный неяркими светильниками.

Сразу же налево от последнего по счету "шлюза" имелась кабина лифта: освещенная изнутри, она была пустой.

На всем протяжении коридора, хотя правильнее его было бы назвать тоннелем, не было ни единой живой души... Подчиняясь хозяйке этих подземных угодий, Кондор двинулся не в сторону лифта, который наверняка бы вознес их в пентхауз "Эксцельсинора", а там делать совершенно нечего, а отправился вслед за Фатимой в этот своеобразный подземный переход.


...Спустя несколько минут, так и не повстречав никого на своем пути, они вышли из кабинки лифта в какое то шикарно обставленное помещение, оказавшееся, как выяснилось, личными апартаментами самой мадам Фатимы, иными словами, они находились в данную минуту времени уже в казино "Квин Саби".

Здесь их ждал один из двух знакомых Бушмину ливанцев. Он передал ему пистолет - на этот раз австрийский "глок", - после чего, убедившись, что Фатима цела и невредима, вышел в одну из дверей.

Ствол оказался вовсе не лишним, поскольку Андрей, хотя и не числил себя киллером, все же в полном соответствии с профессиональной этикой специалистов такого рода оставил все три задействованные им в деле "беретты" на месте содеянного.

Фатима провела его в просторную комнату гардеробную, где на вешалках было развешано столько одежды, что ее хватило бы на то, чтобы открыть пару тройку бутиков.

- Снимите костюм и туфли, - громко сказала она ему в ухо. - Ваша одежда забрызгана кровью, могут заметить...

Показав рукой, в каком месте гардеробной она - ну и ловкая же баба, если даже такой момент предусмотрела! - приховала чистую одежку для своего нового знакомого, Фатима сделала знак, что им следует торопиться, и сама следом за Андреем принялась в темпе срывать с себя шмотки.

И при том, надо сказать, красавица совершенно не стеснялась почти незнакомого ей человека, да и не было времени, чтобы думать о подобных глупостях.


Переодевались они в быстром темпе. Андрей разделся до плавок, собрал одежду и сунул ее в большой пластиковый мешок, который подставила ему также обнажившаяся до трусиков Фатима.

Поскольку Андрей стал немного туговат на ухо, она приникла к нему своей обнаженной упругой грудью и громко сказала в ухо, как будто он был глухим дедом:

- Мой сотрудник позаботится о вещах! Мы будем уходить через подземную автостоянку моего казино! Видеокамера в том месте отключена! Там, на стоянке, нас будет ждать джип! Я сама поведу машину! И кто то из ваших будет нас страховать!!

Бушмин показал большой палец, понял, мол, что тут неясного...

Он переодевался, отвернувшись от Фатимы, и хотя старался не смотреть на нее в расположенное прямо перед ним зеркало, все же не мог заставить себя не смотреть.

Черт... Она сняла с себя даже трусики, швырнув их все в тот же пакет... Выглядело это так, как будто она хочет не только сорвать с себя всю одежду, а даже снять налипшую годами шкуру - и оставить все это здесь или выбросить на мусорку, как ненужную, опостылевшую вещь...

Андрею достался довольно невзрачный серенький костюм. Засовывая пистолет за брючный ремень, он подумал, что Фатима просчитала все правильно. Не фиг ломиться через большой зал и парадное, где ее может опознать любой служащий, любой из "секьюрити". Неважно, что вряд ли кто из них заподозрит что то неладное, важно другое - надо уйти отсюда тихо, незаметно, без пыли и шума.

Его же вообще никто здесь не знает, кроме тех двух трех персон, с которыми он здесь общался, - все они наверняка являются доверенными людьми Фатимы.

В светлом парике, черных очках и с ярко накрашенными губами узнать красавицу ливанку было очень и очень не просто.

Прежде чем покинуть навсегда эти шикарные апартаменты, она, эта в высшей степени загадочная женщина, которую Бушмин чисто по инерции все еще называл Фатимой, сделала на прощание еще одну вещь.

Она остановилась перед большой картиной, где в полный рост был запечатлен неким художником Али Хасан Аленни.

И послала в том направлении свой прощальный плевок.


## Глава 15


До побережья Ливана осталось около четырехсот морских миль, менее чем полтора суток ходу для яхты "Морской Лев".

Сама яхта последние два часа дрейфовала, но не потому, что был мертвый штиль, а в топливном танке недоставало горючего для движка, а совсем по иной причине.

Они стояли под южным бархатистым небом, усыпанным алмазами звезд, поскольку владелец яхты никак не мог прийти к какому нибудь одному решению.

"Пайпер", на борту которого еще в субботу утром вылетели на Кипр пятеро его знакомых, бесследно исчез вместе со своими пассажирами, как будто канул в черную дыру. Поиски длятся уже более полутора суток. Судя по последним данным, штурман одного из греческих судов, которое находилось во время предполагаемой катастрофы в сотне миль на восток от побережья Мальты, несший вахту на ходовом мостике, засек довольно яркую вспышку в небе, после чего, как уверяет он, в море посыпался град обломков.

Это случилось в субботу, примерно в десять утра. Сейчас тот квадрат утюжат спасательные корабли, но ничего существенного, указывающего на то, что именно здесь, именно в этом районе в море упали останки потерпевшего авиакатастрофу легкого самолета, обнаружить поисковикам пока не удалось.


Эрих фон Манхейм стоял на палубе, широко расставив ноги: рослый, крепко сбитый седовласый господин, одетый по случаю теплой погоды в одни лишь шорты и майку.

- Не понимаю, что могло случиться? - произнес он задумчивым тоном. - Мы находимся рядышком с Кипром. У нас еще есть время в запасе. Может, стоит зайти в гавань Лимасола и выяснить все у местных властей?

- Боюсь накаркать, но мне кажется, что все они погибли, - мрачно сказал внешне здорово смахивающий на своего давнего приятеля Манхейма бельгийский оружейник ван Руст. - И если это все же случилось, то что нам следует в этой связи предпринять?

- Мы разработали перспективнейшую схему, - подала реплику находящаяся в компании мужчин красивая загорелая блондинка, одетая в обтягивающие шорты и купальник. - Под эту схему мы найдем новых исполнителей, благо наши связи позволяют сделать это в довольно короткие сроки...

Тем временем в машинном отделении яхты, сияющем своей образцово показательной чистотой, в нише под палубным покрытием, внутри туго завернутого в пластик свертка таймер уже пошел отсчитывать последний отсчет.

Девять... Восемь... Семь...

Все, о чем говорили под южными звездами эти трое людей, не имело ровным счетом никакого значения.

Шесть... Пять... Четыре...

Как не имело уже значения то, что они планировали на будущее, и как они намеревались поправить свое слегка пошатнувшееся положение в связи с предполагаемой гибелью партнеров по бизнесу.

Три... Два... Один...

Тем более им не было нужды торопиться в Бейрут, к этому времени там все было кончено.

Ноль!

Мощная адская машинка, сработанная руками спецов П ЗР, ударив снизу, взметнула яхту, ее пассажиров, столб воды, пламени и пара, перемешав все воедино, высоко к небу, по направлению к холодным, безучастным ко всему далеким звездам...


* * *


В салоне серебристой окраски джипа, припаркованного на подземной автостоянке казино "Квин Саби", послышалось равномерное "пи пи пи..."

Отключив таймер на своих наручных часах, Рейндж удовлетворенно покивал головой.

- Вот так, черти! Туда вам и дорога...

Уже в следующую секунду он встрепенулся, заметив, как из дверей кабины лифта показались двое молодых людей: рослый джентльмен, одетый в неброский серый костюм, и блондинка в больших темных очках, закрывающих едва не пол лица, в голубеньком платье и наброшенном на плечи жакете.

Он почувствовал в эти мгновения такое колоссальное чувство облегчения, что его собственное тело, казалось, едва не воспарило над землей.

Он узнал бы Кондора даже в том случае, если бы кореш вдруг надумал переодеться эскимосом или папуасом! Ну а дамочка, что идет с ним под ручку, следовательно, не кто иной, как владелица этого шикарного игорного дома мадам Фатима - черта с два ее узнаешь в этом наряде!

- Внимание! - сказал Ибрагим, глядя на эту пару через лобовое стекло джипа. - Следим за реакцией "секьюрити"!


На занятой примерно на половину автостоянке в общей сложности крутилось около полутора десятков сотрудников охраны казино "Квин Саби". По иронии судьбы, желательнее всего, чтобы все эти люди, призванные ревностно служить своей хозяйке, защищать ее бизнес и ее саму, в данный момент времени в упор не замечали Фатиму, вырядившуюся блондинкой.

Один из личных телохранов красавицы ливанки, про которого Ибрагим сказал, "наш человек", находился недалеко от шахты лифта, занимая разговором небольшую группку "секьюрити", на каждом из которых поверх пиджака или рубашки была надета "жилетка" с соответствующей надписью: по арабски на груди, и по английски на спине. Второй моссадовец, который тоже легально входил в штат охранников Фатимы, со скучающим видом стоял метрах в тридцати от этой группки людей и в то же время следил за тем, как молодая парочка направляется к одной из припаркованных в подземном гараже тачек.

"Опель" с тремя седоками на борту, двое из которых были Леня Белькевич и Череп, стоял в следующем ряду, чуть ближе к выходу, причем водила, который наряду с двумя телохранами Фатимы и Ибрагимом составлял команду "союзников", стал медленно сдавать назад, явно собираясь следовать на выход из тоннеля.

В руках у Рейнджа был портативный "Кенвуд", но никаких переговоров они пока не вели. В бардачке был прихован компактный чешский "скорпион", а под сиденьем, так, чтобы можно было в считаные секунды извлечь наружу, дремала до поры "беретта".


"Блондинка" своим пультом брелком отключила сигнализацию, отперла дверь и уселась на место водителя. Ее сопровожатый, соответственно, занял кресло пассажира - если вдруг стрясется какое нибудь ЧП, руки у Кондора должны быть свободны для стрельбы.

Только один из "секьюрити" какое то время наблюдал за этой парой, но затем и он отвлекся, поскольку из кабинок лифта регулярно выходили наружу - или же, наоборот, входили припозднившиеся клиенты - какие то люди, среди которых могли оказаться и подозрительные личности.

Первым вынырнул из тоннеля "Опель", повернув на довольно оживленный даже в этот поздний час проспект.

Следом выбрался джип с Фатимой и Кондором на борту, который также свернул в восточном направлении.

Обернувшись, Рейндж увидел через кормовое стекло спешащих к своей тачке двух телохранов Фатимы, отвлекавших внимание своих сослуживцев, - теперь этим двоим определенно здесь делать нечего.

- Прошли "первую точку", - озвучил очевидный факт Ибрагим. - Направляемся к торговому центру.


* * *


Выбравшись из салона машины на свежий воздух, Ваха Хурциев зло пнул ни в чем не повинное колесо джипа.

А зол он был из за того, что местные "крутые", по приглашению которых они сюда прибыли, числят вайнахов за людей второго сорта. Либо вообще не считают их за людей.

Две тачки, на которых передвигалась личная охрана братьев Чермоевых, вначале стояли в подземном гараже "Эксцельсинора". В третьей, предназначенной для перевозки самих братьев, оставался лишь один шофер. И все было нормально до той поры, когда один из "секьюрити" не предложил им разбиться на две партии и поочередно посетить столовую для персонала - он сказал, что совещание затянется до утра, а потому не грех и подкрепиться.

Восемь вайнахов разбились на две группы. Телохраны других важных персон тоже потянулись к лифтам. Ваха повел свою четверку в местную столовку. По дороге случился скандал: все четверо "зафонили" на установленном сразу за выходом из лифта арочном металлодетекторе. "Секьюрити" настойчиво попросили вайнахов сдать личное оружие - а у Вахи к тому же при себе был еще и его родовой кинжал, с которым он практически никогда и нигде не расстается.

Слово за слово, вышла небольшая перепалка. От гаража поднялся "чиф секьюрити". Разобравшись, в чем дело, сказал, что здесь и без того хватает вооруженных сотрудников, а потому они должны сдать все свои стволы на временное хранение. И добавил, что те, кто остался бдеть у машин, тоже должны разоружиться, либо, если их не устраивает такой вариант, они должны покинуть подземный гараж и дожидаться своих начальников там, где им укажет главный среди всех "секьюрити".

Вайнах, и чтобы без оружия? Такому не бывать.

Закончилась легкая перепалка тем, что обе машины чеченской охраны попросили покинуть гараж "Эксцельсинора"; для них определили новое место - автостоянка возле торгового центра, на самой границе квартала "Стрит".

Джип с четырьмя "секьюрити", который сопроводил их до места - хотя правильнее сказать, отконвоировал, - так и остался стоять рядышком с двумя набитыми джигитами легковыми автомобилями.

Это означает, что местные не вполне доверяют вайнахам. Возможно, опасаются, что "дикие горцы", воинственные и непредсказуемые, способны доставить им какие то неприятности. Ну и ну...


Хурциев бросил взгляд на фосфоресцирующий циферблат часов. Уже почти половина третьего ночи. Долго им еще здесь торчать? Шайтан его знает...

Но сам Бейрут, особенно его центральная и приморская части, вайнахам понравился. Богатый город, и по всему видно, что будет еще богаче со временем. Не далее как вчера братья Чермоевы обсуждали при нем одну любопытную тему: не перебросить ли им в ливанскую столицу с полсотни джигитов из алеройского тейпа?

Для начала будет достаточно и такого количества.

Кто то устроится в охрану, другие будут изучать местные условия и собирать полезную информацию.

По прошествии какого то времени, годика через два, можно будет приступить к освоению местного рынка.

Если в восьмидесятых и начале девяностых годов нохчи сумели увести под свои "крыши" крупнейших цеховиков и кооператоров, имели свою долю в "нефтегазе", в морских портах, на Автовазе, если они сумели взять под свой контроль едва не половину всей Москвы, то почему, спрашивается, они не могут проделать то же самое в Бейруте?

Ваха слышал собственными ушами, как Чермоев средний рассказывал своему младшему брату про одну местную красотку, которую зовут Фатимой. Толковая бабенка и при больших бабках. Посмеиваясь, Тимур сказал, что если уворовать Фатиму, то ее богатый хахаль, не торгуясь, отдал бы за ее возвращение целый миллиард американских баксов...

Они, братья Чермоевы, говорили обо всех этих вещах как то не очень серьезно, как бы шутя. А вот Ваха Хурциев, будь он на месте любого из них и располагай он такими возможностями, как Чермоевы, действовал бы на полном серьезе: если за человека могут дать такую колоссальную сумму выкупа, то почему никто не пытается его похитить?


Но Ваха Хурциев - не дурак.

Он все понимает.

Он понимает, что сейчас, в данный момент времени они не могут заниматься здесь такими вот вещами. Тимур сказал, что богатые арабы готовы оказать им большую помощь. Через каналы братьев Чермоевых будут проходить живые деньги, десятки миллионов долларов. Из Афганистана через их людей в Россию пойдут наркотики, а из России на Кавказ будет поставляться оружие и прочее военное имущество. Через Грузию и Азербайджан на Северный Кавказ смогут просочиться сотни новых наемников. А в русских городах будут взлетать на воздух жилые дома, вокзалы, больницы и военные казармы.

Тимур сказал, что нужно вытащить из Хасана Аленни и богатых арабских шейхов как можно больше денег и разных материальных благ. А когда они перестанут помогать чеченцам - все в этом мире когда нибудь заканчивается, - то можно будет заняться уже здесь, у них под носом, рэкетом и похищением людей.

Ваха угрюмо посмотрел в сторону джипа с местными охранниками. Машина стоит с выключенными фарами. Все четверо сидят внутри салона. Дрыхнут, наверное, сволочи...

Вайнахи тоже устроились вздремнуть кто где. Бодрствуют лишь двое: сам Ваха и личный телохран Чермоева среднего Салман. Остальные если и спят, то чутко, по звериному, готовые мигом встрепенуться при малейших признаках опасности...


* * *


Четыре машины, следуя на дистанции в полсотни метров друг от дружки, направлялись к следующему пункту их отходного маршрута, обозначенного в плане, как точка ? 2. Автостоянка торгового центра в это время суток практически пустовала. Видеокамеры постоянного слежения в этом районе, находящемся уже за пределами квартала ночных клубов и казино, - отсутствовали. Охраны там тоже не было, не считая двух ночных дежурных, которые находятся внутри здания торгового центра.

На стоянке заблаговременно припарковали крытый микроавтобус, в который после прибытия в точку ? 2 должны были перебраться из своих машин четверо: Фатима, Кондор, Рейндж и Ибрагим, причем последний возьмет на себя функции водителя. На этой площадке имеется еще один проезд, проследовав через который они смогут выбраться в пригороды Бейрута, ну а далее им предстоит примерно час езды до точки ? 3.

Автомобиль, на борту которого находились двое телохранов Фатимы, прибавив скорость, первым вкатился на просторную площадку перед зданием торгового центра. Водитель намеревался пересечь открытое пространство по диагонали, чтобы занять наблюдательный пост у другого, дальнего проезда, но вдруг разглядел за припаркованным неподалеку от "ближнего" проезда грузовиком с рефрижераторной секцией показавшиеся ему подозрительными машины, возле одной из которых виднелись два человеческих силуэта. И это сделанное им открытие заставило его совершить плавный разворот: следовало посмотреть на эту ночную публику поближе, а заодно дополнительно подстраховать тех, кто должен пересесть здесь на другой автотранспорт.

Но когда эти двое разглядели знакомый с виду джип, приписанный к службе безопасности Хасана Аленни, и еще две подозрительные с виду тачки, было уже поздно что либо предпринимать: на стоянку одна за другой уже проследовали остальные машины.


...Ваха Хурциев, цивилизованно справив малую нужду в кустиках, возвращался обратно к своей машине. Он обратил внимание, что на площадку проехало несколько новых тачек. Он предположил, что местные "секьюрити" выперли из подземного гаража еще каких то людей, возможно, личную охрану лидера OAK, состоящую из косовских албанцев. И отконвоировали их на эту площадку, как они это сделали часом ранее с проштрафившимися чеченцами.

Он заложил небольшой крюк, чтобы посмотреть на них вблизи - кто такие?

Фатима, припарковав джип на стоянке, жестом велела пассажиру выбираться из машины. Она уже поняла, что у Андрея возникли какие то проблемы со слухом. Им теперь предстояло сменить транспорт и убраться как можно быстрее прочь из этого города.

Последующие события более всего напоминали кошмарный сон.

Бушмин, выбравшись из салона джипа, заметил приближающийся к ним темный человеческий силуэт. Это был какой то рослый, широкоплечий парень. Он подумал, что это один из тех людей, кто должен их прикрывать. Но уже в следующую секунду сделал неожиданное и очень неприятное открытие - это был Ваха Хурциев, один из самых крутых чеченских боевиков, состоящий на службе у братьев Чермоевых.

Хурциев тоже узнал человека, который выбрался наружу из джипа. Вначале он удивился. А потом задался вопросом: а что делает здесь этот человек, если он должен сейчас вместе с Чермоевыми находиться на совещании?

И еще об одной вещи он вспомнил, глядя на Мафусаила: о нем тоже говорили вчерашним днем братья Чермоевы. Поступил тревожный "сигнальчик" от их старшего брата Руслана. Тот сообщил, что с ним в Москве законтачил гэбистский генерал Званцев. Хотел то ли продать, то ли обменять на что то какую то важную информацию, имеющую непосредственное отношение к личности Мафусаила. Буквально за несколько часов до того, как была назначена их встреча, гэбист скончался от сердечного приступа.

Братья договорились, что после возвращения из Бейрута нужно будет заняться этим Михайловым вплотную и вызнать о нем как можно больше, поскольку в будущем этот человек должен играть ключевую роль в поставках оружия в регион Северного Кавказа.


* * *


- Что ты здесь делаешь, кунак? - спросил Хурциев, подойдя к своему "старому знакомому" почти вплотную. - И что это за кралю ты успел себе отхватить?

Он услышал, как кяфир подал короткую реплику. Кажется, на английском, которого Ваха не знал. Реплика, очевидно, предназначалась его спутнице, которая только что выбралась из салона, да так и застыла в нерешительности с противоположной от них стороны джипа.

- Дышу свежим воздухом, - спокойно сказал Бушмин. - Снял девочку в ночном клубе. Хочу немного поразвлечься...

"Скорее всего Ваха здесь не один, - со скоростью вылетевшей из ствола пули пронеслось у него в мозгу. - Где то должны быть другие чечены. О черт, только этого сейчас не хватало..."

- Так ты вроде должен быть в другом месте, - Ваха еще больше приблизился к кяфиру, и теперь их разделяло не более метра. - Ты должен быть на совещании, да?

Боковым зрением Хурциев видел двух своих людей, которые наблюдали за ними, стоя у машины, метрах в тридцати от них. Что же касается Мафусаила, то с ним что то было не так.

- Все закончилось, Ваха, - так же спокойно сказал Бушмин. - Я уже сделал свой "доклад", и теперь, как видишь, свободен.

"Спокойно, Андрюша, не делай резких движений... Нужно выиграть еще несколько мгновений... Интересно, кого из ребят прислали в Бейрут? Скорее всего Мокрушина... Если Рейндж здесь, он прикроет как надо, нужно только выиграть малость время, чтобы вся группа прикрытия успела сориентироваться в этой дерьмовой ситуации..."


Хурциев широко раздул ноздри, втягивая в себя вместе с прохладным ночным воздухом какие то подозрительные запахи... От кяфира воняло кровью, как от мясника Ахмеда в пору праздника заклания Курбан Байрам... И не только свежей парной кровью: сквозь аромат одеколона ощутимо пробивался хорошо знакомый Хурциеву едкий запах прогоревших пороховых газов.

Он давно заметил, что кяфир держит правую руку на поясе, под левой полой расстегнутого пиджака. Но почему он так спокоен с виду? Разве он не боится смерти, как другие кяфиры, которые умоляли Ваху Хурциева сохранить им жизнь?

Они вырвали свое оружие одновременно: Ваха, оскалив зубы, рванул полуметровый клинок из ножен, а Кондор молниеносно выхватил из за пояса австрийский "глок".


* * *


События на площадке, в той ее части, где по чистой случайности столкнулись нос к носу две вооруженные команды, старт которым дал микропоединок между Кондором и Вахой Хурцйевым, стали разворачиваться буквально в ураганном темпе.

Описав плавный вираж, "Опель" вклинился между джипом, на котором приехали Фатима и Кондор, и машинами с чеченской охраной. Это сделано было для того, чтобы хоть в какой то степени прикрыть этих двух во время неизбежного огневого контакта. Еще до того момента, когда "Опель" замер на площадке, из распахнувшихся на ходу дверок вырвались наружу двое, Черепанов и Белькевич, и оба сразу же открыли огонь из своих "беретт" по вайнахам...

- Прикрой Фатиму! - крикнул Рейндж Ибрагиму, который, впрочем, уже и сам бросился к женщине. - Ну ни фига ж себе...

Поскольку Кондор, как он убедился, не нуждался в экстренной помощи, а Ибрагим действует грамотно, - он не слишком учтиво сбил женщину с ног и вдобавок прикрыл собой, - Рейндж решил внести в общую свалку свою посильную лепту.

- Ну, бля... Ну, твари... Нигде от вас, уродов, покоя нет!


Почти не пригибаясь, он переместился чуть левее, чтобы не зацепить двух своих вступивших в перестрелку с вайнахами товарищей. "Чехи", как тараканы, полезли прочь через распахнутые дверцы своих машин. Рейндж принялся гвоздить из "скорпиона" по этим темным силуэтам, по вспышкам выстрелов - все же чечены, надо отдать должное, мигом заняли оборону у своих машин...

Если их не порешить всех здесь, то уйти они не дадут.

"А это еще что за черти? - подумал он, обратив внимание, что пара телохранов Фатимы тоже вступили в перестрелку, но не с чеченами, а с какими то субъектами, выбравшимися наружу из джипа с мигалкой. - Да откуда же вас столько здесь..."


* * *


Огневой контакт занял не более минуты.

Рейндж добил из "беретты" подранка, затем, скользнув по темным неподвижным холмикам острым ненавидящим взглядом, круто развернулся и поспешил на помощь остальным.

Учитывая, какого шума они здесь наделали, уже в скором времени сюда прибудет целая прорва народу, не только "секьюрити", но и местная полиция.

Водитель "Опеля", один из "наших парней", был мертв. Кто то из чеченов его подстрелил, прежде чем сдохнуть самому. Мокрушин и Черепанов взяли за руки мертвого моссадовца и в темпе поволокли его к автофургону, на бортах которого были нанесены арабской вязью какие то надписи.

Андрей помог Лене Белькевичу забраться внутрь фургона, затем, выпрыгнув обратно, понесся к двум ливанцам, которые вынуждены были разбираться со своими бывшими сослуживцами из службы безопасности Хасана Аленни. Один из них поддерживал второго, который едва ковылял. Бушмин забросил его руку себе на плечо, и они поволокли раненного в живот парня все к тому же крытому автофургону.

Проходя мимо распростертого тела Вахи Хурциева, Бушмин в сердцах отфутболил валявшийся рядом с застреленным им боевиком древний горский клинок.

"Предупреждал же тебя, вражина: держись от меня подальше..."


Водитель "Опеля" убит.

Леня Белькевич ранен.

Еще один из людей Фатимы ранен, причем тяжело.

Рейндж и Черепанов подняли труп на руки и при помощи Ибрагима определили его в фургон. Потом подсадили раненного в живот парня, усадив его прямо на пол. Ибрагим, прежде чем завести движок, передал в чьи то руки аптечку. Рейндж и второй, уцелевший, ливанец захлопнули заднюю дверцу автофургона и вприпрыжку понеслись к джипу: вместо двух машин сопровождения осталась лишь одна.

Когда обе машины, следуя на большой скорости, покинули злополучное место, уже отчетливо были слышны доносившиеся со стороны залитого электрическим заревом квартала "Стрит" тревожные звуки сирен...


* * *


Последнюю неделю звено израильских вертолетов, оборудованных специальными приборами, совершали еженощные полеты над контролируемыми теперь боевиками "Хезболлах" и прочими исламскими группировками территориями Южного Ливана.

Иногда они наносили прицельные ракетно бомбовые удары по разведанным ранее целям, а бывало и так, что они не сбрасывали свой смертоносный груз, а лишь барражировали, невидимые в ночном небе Ливана, обозначая свое присутствие и вместе с тем оказывая психологическое давление на тех, кто населяет эту землю.

Ни у кого не вызвало удивления то, что и в эту ночь небо над Южным Ливаном бороздили израильские вертолеты. Правда, почему то они летали чуть дольше, чем обычно, и забрались глубже на сопредельную территорию.

Бушмин, как и Фатима, вынужден был оказывать первую помощь раненым. Прокололи их промедолом, перевязали... На борту израильского вертолета, совершившего кратковременную посадку в пустынной местности юго восточнее Бейрута и взявшего на борт всю группу, находился врач, который сразу же поставил капельницу раненному в живот израильтянину... У Белькевича была сквозная рана в плечо, и после обезболивающего укола и перевязки он чувствовал себя более или менее в норме.


Спустя непродолжительное время вертолет приземлился на одной из баз израильских ВВС.

Прощаясь, Фатима не произнесла ни одного слова. Когда она поцеловала его в губы, Андрей ощутил солоноватый привкус слез. И еще ему показалось, что, припав к нему на короткое время, она положила в нагрудный карман его пиджака какую то вещичку, вроде памятного сувенира.

Она села в глянцево черный джип, дожидавшийся ее наряду с несколькими людьми в штатском на бетонной полосе; водитель тронулся с места, и уже через короткое время в ночи прощально мигнули кормовые огни удаляющейся машины...


* * *


Отложило уши у Бушмина лишь двумя часами спустя, когда приписанный к одной из российских компаний транспортный "Ил 76МД" стал после взлета набирать высоту.

Кроме членов экипажа, здесь было еще шестеро людей, включая врача, которого Шувалов "выписал" в комплекте с транспортным самолетом.

Внутри фюзеляжа, сразу за кабиной пилота, был оборудован небольшой салон, предназначенный для перевозки пассажиров. Каждый из присутствовавших здесь людей был занят своим делом: Шувалов и медик хлопотали возле раненого сотрудника. Черепанов дремал, смежив веки и мирно посапывая носом, а двое остальных с усмешкой смотрели друг на дружку.

- Так что ты мне хотел сказать, Рейндж? Глухота прошла, так что я сейчас нормально тебя слышу.

- Я сказал, Андрей, что чертовски рад тебя видеть...

- Михалыч говорит, что ты был в отпуске, Володя... Ну и как тебе отдыхалось?

Мокрушин, усмехнувшись еще шире, показал большой палец.

- На пять баллов. С двумя классными девочками оттягивался. Но ты молчи, Андрюха! А то если Михалыч узнает, он меня прибьет!

- У меня тоже каникулы были, - сказал Бушмин. - Спасибо, Рейндж, что прикрыл в Бейруте.


Андрей достал из внутреннего кармана пиджака "сувенир", доставшийся ему на память от загадочной ливанки, воспоминания о которой будут посещать его еще долгое время.

Это была игральная карта. Туз червей. Только вот на обратной стороне не была нанесена узорчатая "рубашка", а были пропечатаны какие то буквы и цифры.

Банковские реквизиты, пароль доступа и сумма денег, оказавшихся на банковском счету "г на Михайлова", - три миллиона американских долларов.

Бушмин выложил карту на приставной столик, чтобы не забыть сообщить о своем "карточном выигрыше" командиру.

- Все нормально, мужики, - сказал он негромко, адресуясь прежде всего к самому себе. - Ух, и ждут же нас дома.