# Сильная и справедливая

Максим Смотрин

Жили-были Кощей с Бабой-Ягою. В тёмном дремучем лесу, в избушке на куриных ножках жили они, не тужили, нечисть всякую плодили и растили, да богатства копили.

Кощей всю свою сознательную жизнь занимался промыслом: то на охоту соберётся и умотает за тридевять земель, то рыбачить за дальний кордон. А потом по тамошним лесам да рекам чудища лесные с чудо-юдами морскими разбредались. И за их отлов и отстрел ведьмак Коша брал приличные отступные с местного населения.

Кто его, бессмертного, надоумил на всё это, или же он своим умом дошёл, история не помнит. Как не помнит и имён его родителей.

Вырос Кощей сиротой. И жену себе такую же подобрал - сиротинушку детдомовскую, в то время ещё девку-Ягу, красавицу расписную.

Одни злые языки поговаривали, что приворожила его Ягуся, позарившись на доходы. И не пройдёт и года, как гулять она начнёт от такого урода, а то и вовсе бросит. Другие судачили о том, что красавица у худощавого анорексика в штанах могла найти такое, что он до поры до времени от прочих женщин прячет. Но так и ветер тоже попусту дует. А слова, как известно - ветер.

Не послушали влюблённые никого. Сыграли свадебку, да через годок-другой съехали подальше от наветов да кривотолков. Не то уже успевшая обабиться Яга пунцовой ходила от вопросов про мужнино яйцо и иглу в нём. Самого Кащея открыто прозывали содомитом и сторонились. Да и дитя им от посторонних глаз прятать приходилось.

Уехали в тогдашнюю глухомань. И так облагородили местечко, что любо-дорого посмотреть.

Змей Горыныч - первенец у молодой семьи, родившийся до срока, дунул с трёх сопел и выжег посреди леса уютную полянку. На ней Коша избу и срубил. Да поставил сначала не по фэн-шую. Так Яга, улыбнувшись любимому, наколдовала избушке ноги, чтобы дом и поляна смогли достичь гармонии.

Людские, что выросли поначалу, вместе с доступным взгляду срамом смотрелись чудовищно, и пришлось проводить ампутацию. А вот куриные вышли в самый раз.

И зажили они счастливо и припеваючи.

Летели дни за днями, за неделями месяца. А те в годы складывались.

Кощей всё промышлял по ближним и дальним округам, а Баба-Яга корпела по хозяйству. Спорилось в её руках любое дело. И гуси-лебеди всегда откормлены были, и реки молочные с кисельными берегами не пересыхали, и стада коньков-горбунков паслись на близлежащих пастбищах, нагуливая бока. Ну и торговля пирожками приносила немалый доход семейному бюджету.

Так что в сфере капиталистического фермерского хозяйства, двор их, что таился на лесных заимках, считался зажиточным. А семья уверенно карабкалась вверх по лестнице Forbes.

Но хоть зоркий пастух тучных стад Змей Горыныч, что кружил в синем небе, и следил в шесть глаз, чтоб даже мышь незаметно не проскочила; хоть чудо-юдо болотное караулило все близлежащие хляби, да ручьи с озерами, чтоб не прошлёпал по ним никто - всё равно беда пришла. Оттуда, откуда никто не ждал.

Стремление пополнить мошну заработками на почве киднеппинга принесло несчастье благополучной семье...

***

- М-м-м! - Обворожительная блондинка с кляпом во рту и помятым кокошником на голове очнулась связанной на лавке у печи. Из глаз её покатились крупные слёзы. Доигралась.

- Чего ты там мычишь? - дородная женщина предбальзаковского возраста, одного взгляда на которую достаточно, чтобы понять насколько беспощадным бывает время, подошла к пленнице и сорвала с неё головной убор. - Дай сюда, всё равно он тебе не идёт.

- М-м-м?! - взгляд блондинки был умоляющим.

- Да не жуй ты кляп, он несъедобный. - Растягивая слова, сказала толстушка невольнице, встав перед свет-мой-зеркальцем, чтобы примерить кокошник. - Эх, не в цвет к сарафану, зараза. И мятый, как в заднице побывал... Может, у тебя другой есть?

- М-м-м!

- А другие слова ты, вообще, знаешь? - Колыхнув необъятными бёдрами, женщина в кокошнике развернулась и в два шага оказалась возле связанной блондинки. Рывком выдернула кляп у неё изо рта. - Говори!

- Василиса! Ну, прости меня! - Голос пленницы сорвался. - Давай, я тебе золота дам. На ступе обратно отвезу. Прошу.

- Чего-о-о? А ну-ка, заткнись! Вот не надо было меня воровать! Лучше покажи, где у тебя тут нитки-иголки-булавки лежат. А то Горыныч ваш кусаться полез, сарафан вот испоганил клыками. - Василиса взмахнула истрёпанным подолом, всплеснула могучими руками, демонстрируя разорванные рукава. - Пока я ему одну голову не открутила, не понял, что это не он меня похитил по твоему наущению, а я согласилась с ним на экскурсию проехать чисто из интереса к сельскому быту и красотам природы. И в кого он у вас такой дурной...

Повисло молчание.

- Он хоть живой? - Произнесла, наконец, отошедшая от шока Яга. От мыслей, что сын отбросил коньки не от меча богатырского, а от женской руки, в её сознании помутилось.

- Да что с ним станется, у него ж ещё две башки. Лежит, вон, за избой. Скулит. - Утробно хохотнула Василиса. - Ничего, не кручинься, бабка. Может третья ещё обратно отрастёт. Змей, всё-таки.

- Какая я тебе бабка? Я же моложе тебя выгляжу.

- Поговори мне ещё. - Василиса замахнулась мясистым кулаком, чей размер мог поспорить с крупным молодильным яблоком, и Баба-Яга тотчас прикусила язык, невинно захлопав пушистыми ресницами. - Осмелела больно. Или кляп на место вернуть?

Яга судорожно закрутила головой из стороны в сторону, всем видом показывая, что без кляпа ей гораздо лучше.

- То-то же! - Нашедшая всё, что ей было необходимо - длинную цыганскую игру и клубок ниток, Василиса принялась заштопывать платье. - А вы, я как погляжу, богато живёте.

- Не бедствуем. - Яга шевельнулась, попытавшись ослабить путы. - Слушай, может, развяжешь меня? Мне поесть приготовить надо. Муж скоро с охоты вернётся, кормить нечем. Да и сама, поди, проголодалась за время полёта?

- Может, и развяжу. - Возведя очи горе, Василиса беззвучно зашевелила толстыми губами, видимо, взывая к своему внутреннему голосу. - А что готовить будешь? - Поинтересовалась она, наконец.

- Времени немного, солнце на закат, так что скатерть-самобранку раскинем. Обещаю, не хуже чем в ресторане оттрапезничаешь. Закажешь всё, что захочешь. - В глазах Яги появилась надежда, что монстра в женском обличье можно задобрить.

Василиса вновь призадумалась. Видимо, перебирала в уме всё то, что она давно хотела попробовать, но не решалась. Молчание продолжалось около минуты. После чего она утвердительно кивнула, соглашаясь сама с собой:

- Да, точно развяжу.

С минуту она возилась веревками, которыми была опутана её пленница, распутывая морские узлы.

- Накрывай на стол, бабка. Проголодалась я.

Упрашивать Ягу не пришлось. Она пулей заметалась по избе, шебурша по сундукам в поисках заветной скатерти, скребя по сусекам и закромам, и гремя горшками с кастрюлями. Василиса продолжала стоически штопать разодранный сарафан.

- Слушай, Яга, - промолвила она через какое-то время. - Я вот одно понять не могу, вот живёте богато, в достатке. Неужели, всё своими руками? Или воровать людей настолько выгодно?

- Ну, есть несколько схем. Барщину как оброк провести. Киднеппинг опять же. - Неожиданно разоткровенничалась ведьма-блондинка. - За сестрицу-Алёнушку мы от братца-Иванушки неплохие барыши получили.

- Ох, семейка... - Василиса сокрушённо покачала головой. - Жаль, что вы мне раньше не попались. Ну, или я вам... - И громко расхохоталась. Почесала живот. - Скоро жрать-то готово будет?


- Василиса, можно вопрос? - Пригубив медовухи из берестяного кубка, осмелела Яга.

- Валяй! - Промычала бесцеремонная гостья, на миг оторвавшись от пожирания бараньей ноги под чесночным соусом.

- Я вот понять всё не могу. Ты Василиса Прекрасная или Премудрая?

Баранья нога выпала из жирных пальцев.

- Знаешь, я и сама не уверена. - Василиса встала, обтерев соус с рук о скатерть-самобранку. Одним присестом опростала полбурдюка с вином. - Но мы это сейчас легко выясним.

- Это как же? - Баба-Яга выразительно изогнула брови в недоумении, отхлебнув ещё медовухи.

Василиса, ухмыльнувшись, подошла к висящему на стене голосу правды.

- Свет-мой-зеркальце, скажи! Да всю правду доложи! Я ль на свете всех милее, всех прекрасней и мудрее?

- Дура ты. Старая и страшная. Потому не замужем. Похудеть бы тебе, да к пластическому хирургу сходить. - Вынесло вердикт бесстрастное зеркало. И тут же разлетелось по полу на тысячи осколков. Укатилась под лавку осиротевшая металлическая оправа.

- Зато сильная и справедливая! - Резюмировала Василиса. Плюнула на смолкшее навсегда стекло. - И этим я прекрасна. - После чего под полным ужаса взглядом Бабы-Яги вернулась к ужину.


- Да, хозяйка ты что надо. - Глубоко вздохнув после окончания трапезы, объевшаяся Василиса откинулась на лавке, прислонившись к тёплому печному боку. - Так вкусно и сытно меня давно не кормили.

- Спасибо. - Пришедшая в себя после уничтожения свет-мой-зеркальца Баба-Яга слабо улыбнулась. - Так, может, тебя домой теперь отвезти?

- С ума сошла что ли? - взбеленилась Василиса. - Послушай, Яга. Ты до сих пор ничего не понимаешь?

- Признаться, нет.

- Ты меня украла?

- Украла... - Сокрушённо ответила ведьмачка, опустив глаза.

- Я - Василиса Прекрасная?

- Даже свет-мой-зеркальце...

- Что?! - Полные щёки всколыхнулись от гнева. Василиса угрожающе занесла кулак.

- Прекрасная-прекрасная! - Испуганная Яга отпрянула от нависшей угрозы.

- То-то же! - Сильная и справедливая уселась обратно на скамью. - Кто меня спасти должен? - В её голосе зазвучали восторженные нотки. - Иван-царевич! Прискачет на коне белом или на волке сером, а потом женится на мне. Усекла? - Тон под конец тирады стал угрожающим.

- Да... - Смиренно пробормотала ведьма.

- Какие вопросы? Сидим, ждём, когда приедет и спасёт. - И Василиса вновь принялась доштопывать подол.

Баба-Яга в бессилии села на скамью. Но тут же встрепенулась, услышав за порогом избы знакомые звуки шагов. Дверь избушки отворилась, и вошёл усталый, измождённый Кощей с ружьём на плече и кругами под глазами.

- Любимый! - бросилась к нему ведьмачка.

- Ой, напугал, чертяка страшный! - Воскликнула Василиса, при виде Кощея подпрыгнув на месте, отчего скамья коротко скрипнула, прося о помощи. - А-а-ай, иголки эти ваши. Сломалась, зараза! Я из-за вас палец уколола.

- Ненавижу! - всхлипнул вмиг побледневший Кощей, тухнущим взглядом уставившись на остатки иглы в руке Василисы, и замертво осел на пол.

За порогом взвыл от горя контуженый двухголовый Горыныч. И упала, рыдая, над бездыханным телом Баба-Яга.


- Да не печалься ты, бабка! - Василиса правила низколетящей, перегруженной ступой. Напротив судорожно всхлипывала безутешная Яга. - Ну, правда, не хотела я. Сама пострадала - царевича не дождалась. Ничего... Купишь живой воды, окропишь суженого, иголку новую купишь, и будет твой Кощей - как новенький. Зато урок на всю жизнь запомнится.

Мотор ступы чихнул, как бы подтверждая слова сильной и справедливой.

- А вообще, ты смотри. Было бы чего жалеть. Плюнь на своё захолустье. Мужа-страшилу похороним. Продадим твоё хозяйство - ручаюсь, хорошие деньги выручишь. Первое время можешь у меня пожить, пока квартиру и работу не найдёшь. Тридевятое Нерезиновое - царство больших возможностей. Вот на шоу экстрасенсов, хочешь, устрою? Деньги рекой потекут!

Баба-Яга, не слушая, утирала безудержные слёзы...