Дэн : другие произведения.

Сон

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Еще одна глючная сказочка на ночь.

  СОН
  
  I
  
  Улица была грязной и мокрой. В этом районе Дэн никогда раньше не бывал и какого черта ему нужно было здесь сейчас, тоже понятия не имел. Дэн подошел к автобусной остановке и увидел некоего Пашу. Паша был личностью на редкость пакостной. Когда-то давно Дэн жил с ним в одной комнате в общаге, но потом, окончательно разругавшись с ним, переехал в другую комнату. Впрочем, это было в другом городе, и к нашему повествованию не имеет ни малейшего отношения. Паша, подошел к Дэну и, как будто они расстались вчера вечером, а не четыре с половиной года назад, протянул ему руку, и сказал:
  - Здорово!… Я рад, что ты позвонил вчера и пришел, но все-таки я не понимаю, почему ты решил вдруг со мной помириться…
   Дэн, обалдевший от таких слов, ибо он не только не звонил этому низенькому гаденькому неврастенику, но и даже думать о нем забыл, ничего больше не нашел сказать, как следующую фразу:
  - Я тоже очень рад, что я сюда пришел, хотя я не звонил тебе вчера и мириться ни с кем не собираюсь.
  На этот раз обалдеть пришлось Паше. Наступила минута молчания. К счастью, откуда ни возьмись, появилась бабка, которой срочно нужно было узнать, где находится какая-то улица. Дэн попытался ей объяснить, несмотря на то, что слышал это название впервые и понятия не имел, где эта самая улица находится. Бабка же, тем временем так и наровила подойти к Дэну вплотную. В ее выцветших старческих глазах сиял маниакальный огонек, а от нее самой пахло чем-то кислым. Дэн уже начал нервничать, ему приходилось отступать к бетонному забору, поскольку бабка не унималась и наровила не только подойти к Дэну вплотную, но и потрогать его. Тут Дэн подумал одну вещь: Если он сейчас вытянет руку и скажет "Зиг Хайль!", бабка, которая явно еще помнит Вторую Мировую, возможно сочтет Дэна за психа и перестанет к нему приставать. В любом случае, Дэн рассчитывал на то, что бабка придет в замешательство и это даст ему время на то, чтобы развернуться и быстрым шагом уйти куда-нибудь подальше с этого места. Так он и сделал, правда руку ему вытянуть не удалось, поскольку бабка уже вплотную подошла к нему и дышала прямо в лицо какой-то кислой мерзопакостью. Поэтому, Дэну пришлось ограничиться тем, что он просто сказал "Зиг Хайль!" Его надежды оправдались, так как бабка опешила и отступила от него на два шага. Этого хватило для того, чтобы Дэн повернулся и быстро зашагал прочь с этого идиотского места.
  "Вот дерьмо" - думал Дэн - "Какого хрена я вообще здесь делаю… И еще бабка эта, проститутка старая, мать ее ети…" Но, все же, Дэн был отчасти благодарен бабке за то, она, хоть и косвенно, но помогла Дэну освободиться от общества Паши, с которым Дэну хотелось видеться меньше всего.
  - Дэн, здорово! Ты куда это? Не узнаешь меня? - Дэн обернулся и увидел девушку. В
  последний раз Дэн видел ее, когда еще учился в школе и понятия не имел о том, что если покурить травки, то на душе станет веселее, а если пить водку три дня подряд вместо воды, то на четвертый начнутся слуховые галлюцинации... "Эх, детства моего чистые глазенки…" - вспомнилась вдруг ни с того ни с сего Дэну песня Лаэртского.
  Ее звали Лена и Дэн узнал ее, не смотря на то, что прошло слишком много времени. "Странно, как она меня еще помнит, не сказать, что мы особо дружны то были и странно, как я ее помню... Ну и денек сегодня" - подумал Дэн.
  - Ты куда пропал то - спросила Лена - Не звонишь...
  "Так… Кому-то пора лечиться. И, видимо, все-таки, мне" - проплыло в мозгу у Дэна.
  - Да, ты знаешь, то, се, пятое, десятое... - Дэн отмазывался, как мог. Неудобно как-то
  получалось. А вдруг, это у него и вправду с памятью что-то.
  - Да, ничего. Все-таки хорошо, что мы встретились, а то нам на четверых пяти литров
  много будет. Дай прикурить, а? - сказала Лена, доставая из кармана беломорину.
  - А еще трое - это кто? - Дэн достал зажигалку и посмотрел по сторонам. Кругом было
  пусто.
  - Как кто? Сяпа, Серый и Шуша Пупырчатый. Ты их не помнишь разве? Мы же в Питере еще с ними квасили, у "Костыля" Забыл разве?
  Разумеется, Дэн никого из них не только не помнил, но и не знал никогда. Однако,
  услышав про Шушу Пупырчатого, Дэну померещилось, что где-то он уже это слышал. Слишком уж запоминающееся погоняло. К тому же, перспектива провести время в компании панкующей Лены Дэна весьма привлекала, поэтому он сказал:
  - Да, помню конечно, Шушу особенно, правда я пьяный тогда вообще никакой был.
  - Да нет, ни такой уж и пьяный ты был, а хотя по тебя не скажешь никогда, когда ты
  пьяный, когда нет...
  - А я между прочим, не пью уже год... Почти. Отходняки мучают. Не могу. А где Шуша
  то с Сяпой и с Серым?
  - А мы уже здесь. Хой, панки! Здорово, Дэн, давненько не пили мы с тобой эту каку -
  хором сказала троица, внезапно появившаяся сзади. Непонятно почему, но Дэн сразу определил, кто из них Сяпа, кто Шуша, а кто Серый.
  - А это потому, что ты пьешь неправильную водку - сказала Лена - надо пить нашу
  "Медведь", тогда отходняков не будет. Кстати, надо отойти куда-нибудь, а то бабка появится опять...
  - Постой, это ты про ту, которая там на остановке. Ко мне она тоже приставала... -
  произнес Дэн.
  - Ха, их же сейчас с каждым днем все больше. Научились делать. Козлы...
  - Кого это?
  - Как кого, старух всяких разных, кого еще. Месяц назад еще не было столько. Уроды -
  возмущалась Лена, докуривая беломорину, которая дымилась почему-то густым черным дымом и пахла, как паленая пластмасса. Дэн счел нужным не обращать внимания на эту чушь, так яростно и с чувством произнесенную Леной.
  - Ладно, пошли пить, что-ли? - сказал он - во дворик куда-нибудь.
  Они шли все впятером. Большая черная сумка на плече Шушы Пупырчато позвякивала. Они трепались о том о сем, и в этот момент в голове у Дэна впервые начала смутно проявляться мысль о том, что все вокруг - бред и сон. А когда у Дэна возникала такая мысль, это на сто процентов означало, что так оно и есть. Тем не менее, Дэн не придал этому никакого значения и они продолжали свой путь.
  Дэн был погружен в свои мыли и не заметил, как троица во главе с Шушей Пупырчатым куда-то подевалась.
  - Подождем их здесь - сказала Лена - у тебя сигареты нормальные есть? Не могу эту
  дрянь курить.
  - А куда они делись, то? Только что ведь с нами были
  - Наверняка, в комке чего-нибудь забыли как всегда. Вообще мне кажется иногда, что
  они - это не они вовсе. Что они другие совсем, не такие, какие были раньше, или что они притворяются, как Ворон. Ты знаешь ведь Ворона, Дэн?
  - Конечно знаю. Кто ж его не знает. Ветеран Афганистана, КНБшник... Болтун он, вот он
  кто. И дите. Только и умеет, как лапшичку китайскую на уши всем вешать. И ведь никто в его байки не верит, а он все-равно свое гонит... А в чем он притворяется то?
  - Я не уверена, но мне кажется, что он вообще не живой. Мне кажется, что он давно
  умер. Ну, вроде как зомби, что ли... И еще я точно знаю, что он и правда агент КНБ. Он что-то вроде маньяка-убийцы. Ему нужно убивать, чтобы продолжать существовать самому. Я еще знаю, что он внутри пуст. Ни костей у него нет, ни мяса. Только оболочка сверху, а внутри воздух. И старухи эти все, которые появились, они тоже все такие-же. Нас когда с поезда сняли, ну, проверяли когда всех, помнишь? Я еще тогда подумала, что не то творится что-то с нами со всеми. Тогда ведь пол поезда в концлагерь отправили. Мне кажется, что все вокруг что-то знают, но молчат про себя. А я себя ощущаю дурой, потому, что все знают, а я понятия ни о чем не имею. И ты, вот вижу, тоже ничегошеньки не знаешь, я сразу поняла, когда ты про старуху спросил. Если бы ты знал, ты бы так не сказал, "Та эта была бабка, или не та?" Потому что, какая хрен разница? Они ведь одинаковые все... Надо бы вообще отсюда куда-нибудь свалить, так, чтобы как раньше было... Дай сигарету, пожалуйста.
  Дэн слушал этот чудовищный бред, произносимый Леной на полном серьезе, и ему становилось жутковато. Заплеванный дворик, кусты, покрытые чем-то непонятным, похожим на одеяла, плотно закрытые окна домов, давящее небо и растерянный и испуганный взгляд Лены, все это вместе создавало атмосферу надвигающейся паранойи. В этот момент у Дэна в голове вторично промелькнула мысль, что это все чушь собачья и ничего этого вообще нет, и что вот он сейчас проснется и все пройдет. Но эта мысль была еще слишком слаба, чтобы Дэн воспользовался ею.
  - У тебя никогда не возникало ощущения, что все вокруг желает одного - убить тебя?
  Люди, деревья, машины, дома - все жаждет твоей смерти. Я это ощущаю.каждый день... - Лена не успела договорить, потому, что сзади послышался чей-то полушепот полускрежет:
  - Сейчас милиция приедет и этих сцапает. Хе-хе-хе.
  - Так, Ленка, пошли-ка отсюда побыстрее, предупредим наших и в другое место куда-нибудь. Не нравится мне это все. Слышала, да? Это не про нас случайно?
  - А про кого же еще - Лена бросила недокуренную сигарету - пошли быстрее!
  Они довольно быстро вышли на дорогу и направлялись теперь, видимо, к магазину, в
  котором Шуша и компания что-то забыли.
  - Вот, теперь и у тебя появилось то же ощущение. Я это почувствовала. Надо бежать
  куда-то. И не понятно куда - почти торжествующе произнесла Лена.
  В это время им навстречу из-за угла вывернула милицейская машина.
  - Только не беги. Тогда точно сцапают.
  Они оба, и Дэн и Лена, вероятно совершили над собой невероятное усилие, чтобы не
  побежать. Машина замедлила ход, проезжая мимо них, но не остановилась, а проехала дальше. В тот самый переулок, из которого они вышли.
  - Ух... В который раз меня так проносит. Еще минута. И нас бы точно там взяли.
  - Но мы же ничего не сделали...
  - А какая им разница? Их подсознание приказывает нас уничтожить. Вот они и будут
  выполнять приказ. Они думали, мы их там дожидаться будем. Нет, уж... Дэн, бежим отсюда к чертовой матери.
  - И они побежали. Все вокруг становилось все мрачнее и кошмарнее. Вдобавок ко всему,
  Дэн вдруг обнаружил, что у Лены отсутствует левая нога. Однако, это не мешало ей без всяких костылей прыгать на одной правой, и даже обгонять Дэна. Это напомнило Дэну его детский кошмарный сон, в котором деревянная голова прыгала по комнате, пытаясь его укусить. От этого ему стало просто жутко, хотя со стороны, наверное это смешно... Несмотря на это, Дэн не чувствовал страха по отношению к Лене, даже наоборот, он проникся к ней какой-то симпатией вперемешку с жалостью. А в мозгу у него в это время играла песня Nine Inch Nails "Mr. Self Destruct"
  Они свернули в какой-то переулок, подозрительно и неотвратимо напоминавший тот, из которого они так вовремя сделали ноги. У подъезда стояла троица во главе с Шушей Пупырчатым, только теперь все трое почему-то были совсем не похожи сами на себя. Но, несмотря на такое разительное отличие, Дэн сразу же узнал их.
  - А вы знаете, что нас только что чуть менты не стяпали? - спросила Лена - И что вы тут
  стоите, хотела бы я знать...
  - Мы... Как что? Вас ждем. Мы же договорились здесь встретиться. А насчет ментов, я
  лично ничего не знаю - сказал Серый, потягивая из стакана какую-то жидкость, похожую на портвейн. Причем делал он это весьма необычным способом: Вытягивая губы в трубочку (у него это хорошо получалось), Серый опускал их вглубь стакана, и высасывал содержимое. Этот процесс сопровождался всевозможными булькающе-хрюкающими звуками, весьма эффектными. Дэн подумал в этот момент, что неплохо было бы ему потом повторить сей процесс у себя дома, в Эмбрион-студии, и записать эти необычные звуки с целью дальнейшего использования их в своих композициях.
  - Ладно, пошли, а то и впрямь сцапают - сказал Пупырчатый, и они снова все впятером вошли в темный подъезд, поднялись на пятый этаж. Шуша достал ключи и стал открывать дверь. Делал он это весьма долго, так как ни один ключ не подходил. Шуша оправдывался, что замок старый и его давно пора менять, но у Дэна возникло подозрение, что эта квартира вообще не его. Вероятно, у Лены возникло такое же ощущение, поскольку они с Дэном переглянулись. Наконец, Шуша открыл замок, который, в сущности был этой двери нафиг не нужен, так как дверь держалась на соплях и любой желающий мог открыть ее простым прикосновением правого плеча. Они ввалились в квартиру, точнее в помещение, состоявшее из одной единственной комнаты с тремя железными кроватями, креслом и еще какой-то хренотой, принципиально роли не играющей. Наконец-то на душе у всех стало спокойнее. Шуша достал из своей сумки бутылки, а Сяпа вытащил из-под кровати стаканы. Жидкость весело разливалась по емкостям и желудкам, все были в приподнятом настроении, пелись идиотские песенки, рассказывались наркоманские анекдоты, короче всем было в кайф. И только одна Лена сидела молча и смотрела в одну точку. Внезапно, она подняла голову и сказала фразу, от которой беззаботный дух моментально улетучился, и снова на всех опустилось зловещее ощущение ожидания чего-то параноидального. А фраза была следующей: "Я чувствую приближение" Никто не стал переспрашивать, приближение чего ожидает Лена, всем стало ясно и так. Каждый моментально представил себе что-то злокачественное и бесформенное, которое идет убивать каждого из них. Лена сидела рядом с Дэном и обреченно смотрела вниз. Следует заметить, что факт отсутствия у нее левой ноги мало того никого не смущал, включая Дэна, но и казался неотъемлемой частью всего, что происходило вокруг. И сама Лена вовсе не выглядела в чем-то обделенной, но на ее лице читалось одно: "Я знаю, что мы все умрем, я знаю, что ничто не может нас спасти, в том числе и мы сами, и еще я знаю, что так оно и должно быть"
  И вот что началось потом: В наступившую тишину стали просачиваться некие звуки. Дэн (и все остальные тоже) обернулись в ту сторону, откуда они были слышны и увидели, что дверная ручка медленно поворачивается вниз. Дэн подскочил к двери, прижал ее и защелкнул замок, понимая при этом, что действия его не имеют ни малейшего смысла. Он мельком обернулся к окну и убедился, что пятый этаж - это слишком высоко... Как и следовало ожидать, замок оказался бесполезен. Дверь приоткрылась, и Дэн увидел там старика. Точнее, слово "старик" - это первое слово, которое приходит на ум, когда видишь такое существо. Это был человек, точнее, когда-то, возможно, это был человек...
  Никаких особенных уродств, собственно, не было, он был весьма прилично одет, нормального роста и телосложения, но лицо... Лицо было маской всего самого неестественного, жуткого и нечеловеческого. Дыры, ведущие в никуда, вместо глаз, моргающие безумием и опустошенностью. Кожа лица, покрытая ни то язвами, ни то давнишними ожогами. При всем при этом, старик ухитрялся улыбаться. От такой улыбки мозги сводило судорогами отчаяния, а все существующее на этом свете представлялось глумливой насмешкой маньяка-насильника, вырезающего внутренности из чрева истекающей страданиями жертвы. Весь мир, нисходящий вниз по спирали, неминуемо концентрировался на этом существе. Существе, порожденным этим миром, и являющимся его воплощением, имеющим только одну цель - прийти и уничтожить тех, кто стал догадываться о том, что "что-то не так".
  Старик поднял костыль, на который опирался, и выплюнул из него комок белого пламени. Дэн инстинктивно увернулся и захлопнул дверь. Огненный плевок пролетел слева от него и ударившись в стену, исчез. А дальше началась вот что: Лена и "панк-троица", увидив лицо Дэна и, по всей видимости прочитав все, что он увидел за секунду до выстрела, подняла вой. Точнее, сказать, что это был вой - значит ничего не сказать. Крик, стон, плач, вопль, хохот, рев... - все это вылилось в песню. Секунду спустя, Дэн начал орать вместе со всеми, отойдя от двери и распахнув руки. Ангел Безумия поднялся из глубин в этот момент и снизошел на пятерых человек, заглянувших в глаза Изнанке мира сего. Это было Песней обреченности и одновременно Гимном торжества. Когда слова и звуки теряют смысл, когда переходится некая грань, за которой абсолютно все иное и непостижимое, когда пространство комкается в руках смерти, словно клочок бумаги, а время последней каплей зловонной слизи стекает в небытие, именно тогда способна родиться эта Песнь, не имеющая ни форм, ни образов, имеющая только одни ощущения существа, шагнувшего за грань восприятия.
  А потом все внезапно кончилось. Все разом замолчали, как по команде. Не было больше сил. И наступила ясность. Ясность того, что НИЧЕГО ТАК И НЕ ПРОИЗОШЛО. Дверная ручка была неподвижной. Дэн открыл дверь, чтобы окончательно убедиться, что за ней никого больше нет. В принципе, это было излишним, все и так все поняли.
  - Он ушел - тихо сказал Дэн. Лена кивнула.
  - Я знаю - ответила она - Мы прогнали его. А может быть, сам ушел. Какая разница.
  Может его и не было вовсе. Может быть, там теперь, за этой дверью вообще никого нет. Может быть, нас тоже нет, а может быть и вообще никогда не было. Теперь все равно. Ничего не изменилось. Только раньше было не все равно, а теперь все равно...
  Тела Шушы, Сяпы и Серого были неподвижны и от них уже веяло холодом и вечностью. Вечностью червивой земли. Вечностью пустых небес и замерзших морей, вечностью неподвижного воздуха и пепла, который был когда-то огнем.
  - Они уже это... все? - безучастно спросил Дэн.
  - И мы тоже, только почему-то, у нас есть силы на разговоры, а у них уже нет" - просто,
  ясно и так же безразлично произнесла Лена.
  - И что теперь? - снова спросил Дэн, сам не зная зачем.
  - Ничего... - Другого ответа ожидать не приходилось. Они сели рядом и, обнявшись,
  долго смотрели в окно, за которым так ничего и не изменилось...
  Затем в дверь коротко постучали три раза. Дэн встал, открыл дверь и снова сел рядом с Леной. На пороге появился мужик. Первое, что он сказал, это было довольно нехорошее ругательство в адрес всех, кто находился в комнате.
  - Вы своими воплями разбудили мою дочь, уроды. Вы за это ответите! - Мужик прошел и
  сел в кресло - Покажите ваши документы! - сказал он, доставая из кармана красную книжечку. Лена сидела все так же безучастно.
  И тут у Дэна в голове наконец окончательно щелкнуло: "Это же все бред собачий! Это же
  просто сон! Я же это с самого начала чувствовал. Это же понарошку все. Какое дерьмо, а! Все куклы! Кругом одни куклы. И даже она. Да я ее не видел десять лет. Она - это вообще не она. Это всего лишь мой бред. А жалко. Я сам же породил свой собственный бред и сам же увидел в нем... Захотел увидеть что-то настоящее. Все же куклы кругом. И мент этот тоже - кукла! Клево. Это значит выходит, что я - бог. Я - господь бог своего кошмарного сна. А раз я - бог, значит, я могу уничтожить все это. И я это все уничтожу. Я им всем отомщу за все, за то, что они убили нас. Меня и ее. Я проснулся наполовину, я осознал, а она не сможет, потому, что это - мой кошмар, а не ее
  Дело в том, что раньше в кошмарных снах Дэна такие вещи уже случались, когда он,
  осознав, что это лишь сон, просыпался, либо становился "всесильным".
  - Так - сказал Дэн - во первых, слушайте меня все: Все что вокруг - мой бред, ясно? И я
  что хочу, то и сделаю сейчас с вами. - Дэн открыл ящик стола и достал оттуда пистолет. Он захотел, чтобы там был пистолет, который поможет ему эффектнее все обставить. И пистолет оказался там - Вы меня поняли? Извините уж, товарищ ментовская харя, но я вас сейчас пристрелю. Потому, что так хочу. Вы мне отвратительны. Вы - кусок моего бреда.
  - Я и это тоже знаю - сказала вдруг Лена, поднав голову - Я это с самого начала знала,
  так что, стреляй скорее. Я хочу, чтобы все кончилось. Прости, что я сразу не сказала...
  
  II
  
  Потом был выстрел. Пространство вокруг Дэна передернулось так, как будто его искривило рвотными спазмами. Затем перед глазами встала и стекла вниз стена света. Потом была тьма. Очень долго. Может быть сто, а может быть и тысячу лет.
  Потом Дэн открыл глаза и обнаружил себя лежащим около стены на какой-то лестнице. Лестница была очень широкая. По ней вверх-вниз сбегали толпы людей. Удивительно, как при этом Дэн избежал участи быть раздавленным кем-то из них. "Это уже не сон... Но и не явь. Я не знаю, где я. Я не знаю, кто они все..." - думалось Дэну - "Что это все такое? Кто эти люди? Почему они все такие одинаковые? Где Лена? Где все то, что было?" "Этого больше нет, ты ведь убил это все..." - отвечал Дэну кто-то, живущий в нем. "Но ведь то был сон, а это... Я даже не знаю, что это." - "Снов не бывает, бывают лишь миры, порожденные твоим мозгом. Они существуют реально. Они есть" - "Кто ты?" - "Я - всего лишь ты сам. Та часть тебя, которая знает немного больше, но прячет это" - "Где ОНА?" - "Она потеряла веру. Ее мир мертв. И ты этому посодействовал." - "Могу ли я вернуть ее?" - "Не знаю." - "Врешь! Ты знаешь все. Я понял, кто ты. Ты - это я, но тот, кто уже за Пределом. Вы знаете все. Не ври мне" - "Да, возможно, я знаю все, но мне все равно. Когда ты станешь мной, тебе тоже будет все равно. Тебе будет безразлично все, что ты сейчас любишь, или ненавидишь. Ты будешь свободен." - "Это не та Свобода. Это смерть." - "А что по твоему "свобода"?" - "Это нельзя выразить словами. Грязными мелочными словами." - "Но это не то, что подразумеваешь ты. Ты просто мертв. Тебе безразлично все, даже ты сам, то есть я..." "Наступит время и ты поймешь меня..."
  - Эй, парень, тебе что плохо? - Это сказала какая-то женщина. В том, что это женщина,
  Дэн уверился только из-за ее голоса. Во всем остальном она была абсолютно беспола. Бритая наголо, с пустыми глазами, одетая во что-то бесформенное.
  - Нет.
  - Ты только что прибыл, что ли?
  - Откуда прибыл?
  - Ну, точно. Только что. Пойдем, я все объясню тебе.
  Они шли какими-то коридорами, похожими друг на друга, темными и безжизненными.
  - Где я - спросил Дэн.
  - Там же, где и я. Не все ли равно? В начале усвой одно: Того мира, из которого пришел
  ты, больше нет.
  - Я умер?
  - Нет, смерти нет. Лишние вопросы тоже ни к чему. Совсем скоро ты узнаешь основные
  истины. И тебе ни к чему будет все остальное.
  - Какие еще истины? Кто вы такая вообще.
  - Меня зовут Жанна. А истин немного. Всего три: Во первых, усвой хотя бы то, что мир,
  в котором мы все живем - наилучший из всех возможных.
  - Я не могу это принять на веру. Я смогу удостовериться в этом, только узнав его
  поближе.
  Темные коридоры, лестницы, двери. Все это не было пугающим, или мрачным. Это просто было НИКАКИМ. Мертвым. Изначально холодным и неживым. Они подошли к одной из дверей. Жанна открыла ее. В общем то, ничего особенного за ней не было: сад, довольно красивый, двухэтажный дом, где-то вдали. Но это все было явно ненастоящим. ЧУЖИМ. Это бросалось в глаза.
  "Что это, Первый Круг? Наказание за все тяжкие?" - подумалось Дэну - "Зачем это все? Я не хочу. Этот "наилучший из миров" мне уже не нравится. Причем явно".
  Перед самым домом стоял идол. То, что это именно идол, а не памятник, Дэн убедился сразу. Перед металлическим изваянием, изображавшем какое-то сказочное животное, на каменной плите были разложены куски сырого мяса. Мясо было уже явно не первой, и, даже не второй свежести. Черви копошились в нем и от этого казалось, что оно шевелится. Вокруг вились огромные мухи. В общем, зрелище было впечатляющим. И запах тот еще... Дэн немного попятился, поскольку крупных насекомых он не любил. При этом вспомнив несколько соответствующих данной ситуации слов.
  - Нет, что ты - на лице Жанны читался неподдельный ужас. Нельзя...
  Жанна упала на колени перед изваянием. Она отбивала поклоны, утыкаясь лицом прямо в червивую груду и произнося при этом обрывки непонятных фраз. Дэном овладело полное безразличие. Постояв с минуту, он повернулся и пошел прочь. Истеричные полувсхлипывания-полумолитвы Жанны становились все тише. Все мысли и эмоции оставили Дэна. Он просто шел. Вперед. Хотя, что такое "Вперед"? Когда вокруг один и тот же пейзаж: нарисованное поле с нарисованной травой и кустиками, а сверху нарисованное небо с нарисованным солнцем...
  Ни это ли Нирвана? Когда нет никаких чувств, желаний страхов. Невероятная ясность в голове. Ничего лишнего. "Вот растет куст. Он необычен. Таких я никогда не видел...", "Трава шелестит. Это от того, что я иду по ней". В мозг попадает информация. Он констатирует ее. И все. Ничего дальше с ней не происходит.
  "Так можно идти очень долго. Поле бесконечно. Прийти куда-либо невозможно. Но идти можно, только до тех пор, пока есть силы. А откуда берутся силы?" - "Нужны пища и сон." - "Нет, это слишком сложно. Можно было сделать так, чтобы силы давало солнце. Напрямую. Ночь тоже не нужна, зачем усложнять? Итак, есть три компонента: Солнце, поле и Идущий по полю. Поле должно быть бесконечным. Это делается очень просто: Рисуется конечный кусок поля. С травами, кустами, насекомыми. Затем повторяется бесконечное число раз. С солнцем вообще просто. Поставить его в центр и пусть светит себе. Вот с Идущим несколько сложнее. Итак, энергия солнца подается на Идущего. Еда и сон ему отныне не нужны. Все, что он видит и слышит подавать в мозг. Теперь движение. Бесконечный цикл: "Идти до тех пор, пока..." Нужно ложное условие. Ну, допустим, пока не наступит ночь, ведь в начале мы сказали, что ночь не наступит. Вот и все. Не так уж и сложно оказалось. Программка для первого курса. Можно запускать." - "Да, но это в том случае, если отменить еду и сон, заменив их солнечной энергией. И к тому же, ночи не должно быть" - "А с чего ты взял, что все это не так, а?" - "В этом случае мой мозг не занимался бы такими глупостями, как составление подобных программ. В него просто поступала бы информация о кустах, траве и т. д. Так что не срастается такая гипотеза. Чушь все... Ничего нет... Это просто сон... Вторая его часть. Сначала была улица. Паша... Бабка... Затем Лена... Потом был комар. Я помню. Был кошмар. Потом что-то изменилось. Была Жанна. Это все еще сон. Просто еще более глубокий..." - "Снов не бывает, бывают лишь миры, порожденные твоим мозгом. Они существуют реально. Они есть" - "Все, хватит. Итак, я просыпаюсь на счет три: Раз, два... ТРИ!"
  
  III
  
  Дэн открыл глаза. Комната, кровать. Картины на стенах. Все как полагается. Потолок. Со следами комариных пятен. Люстра. Ковер. Шум какой-то. Ах, да, это дождь. "Дождь, как дождь... Я открыл окно..." - вспомнилась Дэну песенка "Звуков Му" - "Приснится же такая поебень!" - подумал Дэн.
  - Как спалось?
  Дэн не сразу понял, кто это говорит. Одна эта фраза снесла и разрушила все в пыль и прах.
  "Ни хрена я не проснулся" - понял Дэн.
  - Что, сон во сне? - спросил тот же голос.
  Дэн обернулся и увидел темную фигуру в кресле.
  - Ну и кто ты такой? - равнодушно спросил Дэн. Им снова овладело состояние полного
  безразличия. Но уже не такого мертвого и абсолютного, как там, в поле, а обычного. Самого обыкновенного тупого безразличия.
  - Я? Ну, допустим, Бог.
  - Чей?
  - Что значит, чей? Бог, Он один.
  Дэн встал с кровати, не обращая на "Бога" никакого внимания, прошелся по комнате, рассматривая ее. Да, это была его комната. Никаких изменений. Все точно. До малейших деталей. Но, несмотря на это, Дэн был уверен, что это сон. Такую стопроцентную уверенность ему давало полное отсутствие страха перед незнакомым человеком (ах, да, Богом), который непонятно как проник в квартиру и сидит в его кресле, как ни в чем не бывало.
  - Слушай, неужели тебе не интересно, зачем я здесь? - спросил Бог.
  - А ты сначала докажи, что ты Бог, а не Дьявол. На Дьявола ты поход куда больше.
  - Это почему еще? Только потому, что вокруг меня нет сияния и я в темной одежде?
  Какие вы все-таки глупые создания, люди...
  - Если бы я не был уверен, что сплю, то решил бы, что ты вор. Порядочный Бог никогда
  не станет входить в чужие квартиры без стука.
  - Так тебе не интересно, зачем я пришел? В конце концов, не все ли равно, Бог я, Дьявол,
  или вор. Ты ведь сам считаешь, что Дьявола не существует.
  - Так же, как и Бога. Точнее, для меня эти понятия гораздо более сложные, чем кусок
  мяса, завернутый в черную тряпку, сидящий в моем кресле и задающий дурацкие вопросы. Тем более, во сне, который и так уже затянулся. Причем слишком.
  - Ну что я должен сделать, чтобы ты мне поверил?
  - Сделай так, чтобы я проснулся. Мне надоело это все.
  - Но тогда ты не узнаешь, зачем я здесь.
  - А ты ко мне явись наяву, раз ты Бог.
  - Если я пришел во сне, как ты считаешь, значит так надо. Если бы явился к тебе наяву,
  ты бы этого не выдержал. Умом бы тронулся тут же. Людям не дано видеть меня в том мире, который вы считаете "явью"
  - Ладно, уговорил. Может ты и в самом деле Бог, а я тут вые… выкаблучиваюсь.
  Обидишься еще, уйдешь.
  - Так то оно лучше. Ты прогнал меня в прошлый раз. Точнее, ВЫ прогнали. А ведь я
  желал вам только добра...
   "Когда это, в прошлый раз?" - Дэн мучительно вспоминал. Что-то зашевелилось внутри. В памяти возникла эта непонятная комната в непонятном доме, шаткая дверь, Лена, Шуша... Мерзкий старик... "Нет! Этого не может быть.НЕТ!"
  - Ну, вот видишь, чувства появились. Вспомнил?
  - Кто ты такой?
  На этот раз у Дэна не было страха перед этим... Скажем так, Существом. Того
  чудовищного ужаса, который они испытали тогда все пятеро. На этот раз было только ОМЕРЗЕНИЕ. Не меньшее по силе, чем тот ужас. Дэн ощутил, насколько же различаются эти два чувства. В тот раз у него было желание только бежать. Куда угодно. Но было некуда. И тогда родился Крик... В этот же раз возможности для бегства было предостаточно. Но не хотелось. Хотелось убить эту мразь. Раздавить ее...
  Вы боитесь насекомых? Крупных многоножек, которые по весне вылезают из-под земли и
  иногда забираются в квартиры. Или, может быть, змей? Крыс? Фобий существует бесчисленное множество. Некоторые, например, "боятся" кошек, или клоунов. Но в большинстве случаев это не имеет ничего общего с истинным страхом. Многоножка, или большущий таракан, ползущий по вашему лицу не могут причинить вам реального вреда. Но они ОМЕРЗИТЕЛЬНЫ вам. Только представьте себе, представьте, как бесчисленные толпы огромных тараканов ползают по вам в то время, как вы привязаны и не можете ничего сделать. Они щекочут вашу кожу, перебирая своими лапками. Вы дергаетесь и вам удается раздавить некоторых из них прямо на себе. Вы слышите хруст и ощущаете что-то липкое. Вы сжимаете рот, чтобы они не забрались в него, зажмуриваете глаза. Кричите... Вам страшно? Нет, это не страх. Это другое чувство. Столь же негативное и имеющее тот же корень, что и страх. Этот корень - ваша физическая несвобода. Все негативное в этом мире порождено этим и ничем другим.
   Вот и Дэн ощущал в тот момент именно омерзение. Он узнал его. Теперь лицо этого Существа было совсем другим. Но заглянув в глаза он увидел все тоже, что и в глазах того "старика". Все то же опустошение. Отражение Тьмы. Библейское слово "скверна" подошло бы к этому точнее всего.
  - Я же тебе, сказал, я - Бог - ухмыляясь ответил сидящий в кресле "человек", нагло
  запрокинувший ногу на ногу и с издевкой смотрящий на Дэна.
  - Я тебя убил. Мы убили. Тебя больше нет. И если нужно, я тебя убью еще раз, сволочь!
  - Хе-хе-хе. Помнишь, как ты не смог раздавить многоножку, когда тебе было двенадцать
  лет? Также не сможешь и меня. Я слишком омерзителен тебе. Ты не сможешь даже прикоснуться ко мне. Не то что убить.
   Дэн помнил это. Многоножка спряталась во влажную половую тряпку, которой двенадцатилетний Дэн собирался мыть пол. Когда он опустил тряпку в ведро с водой, насекомое выбралось наружу и стало плавать по поверхности воды, пытаясь выбраться по стенкам ведра. Чтобы ее убить, нужно было каким-то образом сначала извлечь ее оттуда. А потом тапком - и растереть в порошок, чтобы и следа не осталось. Но достать ее было весьма затруднительно. Можно было, конечно, вылить воду в унитаз, но тогда, почему-то эта мысль не пришла Дэну в голову. Он стал искать какую-нибудь палку, желательно подлиннее, чтоб помочь несчастному насекомому выбраться, а потом уж и прикончить. Или в окно выбросить. Не важно, главное избавиться. Дэн стал искать подходящий для этой цели предмет. И, пока он искал, многоножка благополучно выбралась на свободу и исчезла в неизвестном направлении. Три дня после этого Дэн проверял перед сном постель, чтобы удостовериться, что эта тварь не спряталась в складках одеяла... С тех пор у Дэна к многоножкам очень трепетное и своеобразное отношение, ему самому не понятное. Казалось бы, обычное насекомое. Ну, чуть побольше таракана. Ну, лапок много. Ну, два хвоста сзади торчат. Ну, извивается. Необычное создание. Очень гармоничное, царственное. Если лев - царь зверей, то сколопендра, несомненно, королева насекомых. Если по телевизору смотреть, или на фотографии, даже красиво и никаких патологических чувств не вызывает. Но в реальности... Бр-р-р. А в Мексике эти твари вообще до тридцати сантиметров в длину встречаются. И есть психи, спокойно разрешающие ползать им у себя по руке... Хотя, на самом деле, психи - не они, а Дэн. Потому, что у них нет фобии, а у Дэна есть...
   "...я и теперь не смогу убить его. В прошлый раз все получилось само собой. Просто не было выхода..."
  - Будь ты проклят - сквозь зубы проговорил Дэн.
  - Бога проклинаешь? Хе-хе-хе...
  - Ты не бог, ты такой же кусок моего бреда, как и все остальное. Я даже не ненавижу
  тебя. Ты просто противен мне. Вот и все. Но на большее ты не способен. Ты - никто. Тебя нет, также, как и всего остального. Любой сон заканчивается рано или поздно. И этот кончится. И тогда ты сдохнешь, потому, что ты не можешь без меня. Я, точнее мой мозг тебя выродил...
  "Снов не бывает..." - снова тот же далекий равнодушный голос проговорил внутри Дэна эту ложь... А может быть, истину.
  - В прошлый раз ты меня боялся, теперь я, видите ли, противен тебе. В следующий раз
  будешь ненавидеть. А потом, может быть и полюбишь... Хе-хе-хе. Богов надо любить.
  - А не пойти ли тебе на хуй?
  - Я ухожу. Я просто пришел, сказать тебя, что я жив, что ничего не изменилось. Что снов
  нет, а есть миры, порожденные тобой, или кем-либо еще. И я - действительно бог. Я - воплощение мира, созданного тобой. Твоим подсознанием. И я - есть мир, созданный тобой и его бог. И даже, немного больше. Ты не можешь убить меня, также, как и я тебя, хотя, признаться, хотелось бы. Убить не всего тебя, разумеется, а ту часть, что против твоего же собственного подсознания. Я желал бы слиться с тобой воедино и БЫТЬ во веки веков.
  - Шиза какая-то. Ты не можешь со мной слиться, идиот. Если ты и порождение моего
  подсознания, то ты - просто его дерьмо. И у меня нет частей. Я один. И не создавал я никаких миров и никаких богов. Так что, катись отсюда. А я вот проснусь и не будет тебя.
  - А если я тебе скажу, что ты НИКОГДА не проснешься? Я повторяю, я немного больше,
  чем просто твое подсознание. Я стал жить самостоятельной жизнью. И меня устраивает мой мир. А ты, точнее некоторая твоя часть мне мешает. Но я в силах не выпускать тебя из твоего же сна. В общем, либо мы и дальше будем воевать, либо подружимся и будем царями. Царем этого мира. Нашего мира. Твоего мира.
  - Этот мир никогда не был моим. А в моем настоящем мире, не том, который явь, а в
  НАСТОЯЩЕМ мире, порожденным, как ты говоришь, моей видимо другой частью, так тебе ненавистной, нет ни царей, ни верхов, ни низов, ни силы, ни слабости, ни боли ни страха, ни омерзения. Ни, тебя, разумеется. Так, что, если ты бог, которого устраивает эта дрянь, то я буду сатаной. О, мне это даже нравится. Какая разница кого кем назвать? Черное и белое может меняться местами сколько угодно раз. Но сути это не меняет. Пока есть понятия противоположности, они будут ненавидеть друг друга. Кажется, есть такой закон. А я плевал на него. И я хочу нарушить его. И тогда тебя не будет, упырь несчастный. Не над кем будет царствовать. Так что, пошел вон из моего логова. Катись в свое ебаное царство и соси сам у себя. Хай!
  
  IV
  
   "В общем, попал ты, Дэныч в сказочку. Под названием параноидальная шизофрения. Да, именно под таким названием. У тебя теперь оказывается две (как минимум) части. Это раз. Причем одна ненавидит другую. Это сон, но проснуться ты не можешь. Это два. И это минус. Большой и жирный. Но кое-что, мягко говоря, здесь ты все-таки, можешь. Это плюс. И бояться здесь кроме этого гада тебе нечего, учитывая, что он - немножечко ты сам. Вот это уже полная шиза. Ладно. Попробуем побыть богом. Говорят, это трудно" - так думал Дэн, плотно закрывая дверь за ушедшим "гостем" и заваривая себе на кухне чай. - "В общем, цель одна. Уничтожить этого мерзавца. Как, я понятия не имею. Хотя, если все-таки, попытаться проснуться... Нет, не поможет. Попаду еще куда-нибудь. Мира Жанны с ее идолом мне хватило по горло. Интересно, а он, чье "бессознательное творение?" Тоже мое? Или соседки тети Шуры? А тот, самый первый мир, чье "произведение"? Лена... Тоже мое, наверное. Но его больше нет. А жаль. Да, несомненно, мое, раз этот гад был там. Стоп. Мы его убили. И вместе с ним и весь тот мир. Но он не умер. Значит, он сильнее. Это уже хуже. Ничего. Мы ему еще покажем... Я покажу, ведь Ее больше нет. Никого больше нет кроме меня..."
   Чай остыл. За окном по-прежнему шел дождь.
   "Так. Раз я это все породил, значит, могу и менять. Редактировать, скажем так. Вот, к примеру, дождь. Хочу, чтобы он кончился..."
  Вместо того, чтобы кончиться, дождь хлынул ливнем. Где-то вдалеке послышался гром.
  "Хрен там плавал, что называется" - подумал Дэн - "такой же из тебя бог, как... Ладно, не надо пошлостей. И без того тошно" - "А что тебе не нравится? Ты ХОТЕЛ, чтобы началась гроза, и вот она, пожалуйста. Ты подумал "Хочу, чтобы дождь кончился", а НА САМОМ ДЕЛЕ, хотел, чтобы началась гроза. Это же так просто"
  "Ладно, с меня хватит" - подумал Дэн и, допив остывший чай, потянулся в карман за сигаретой. Пачка была пуста.
  "Разъебить твою в сраку, блядственно-мудозвонское, гнилохуйственное пиздопроебище..." - сказал Дэн вслух и тут же обнаружил новую, нераспечатанную пачку сигарет на столе.
  "Вот видишь. На этот раз твое ИСТИННОЕ желание совпало с внешним. Кури на здоровье..." - "Кто ты все-таки, такой, а?" - "Я уже говорил. Я - ты" - "Еще один, что-ли? Не слишком ли много меня? Это уже, извините, как-то по-еврейски звучит. И к тому же, это уже не просто шизофрения, а гипер, или мультишизофрения." - "Я - это весь ты. И тот, кем ты был десять и пятнадцать лет назад и тот, кем ты будешь через двадцать пять лет, и тот, кем ты станешь, когда умрешь, и тот, кем ты был, когда еще не родился и еще много кто..." - "Раз ты такой крутой, скажи, что мне делать, как мне отсюда убраться к себе домой?" - "Домой, это куда?" - "Ты меня лучше не зли... ДОМОЙ. К себе. Туда, где я жил и живу" - "Находясь там, ты часто говорил себе о том, что это не твой мир. Разве забыл?" - "Да, я и сейчас считаю своим миром другой. Совершенный и вечный. Но дело все в том, что этот мир еще более не мой, чем тот" - "И снова ты себе лжешь. Если бы ты ХОТЕЛ проснуться, ты бы сделал это с самого начала. Но тебе интересно. Интересно повоевать с самим собой, с изнанкой самого себя. Вот ты и не можешь уйти. Ты - раб своих желаний, которые у тебя не совпадают с твоими ИСТИННЫМИ желаниями. Ты это поймешь, когда станешь мной" - "Ну, хорошо, тогда скажи мне, как мне "воевать со своей изнанкой"?" - "Есть много путей, бери любой" - "А...Толку с тебя..."
  Дэн встал со стула, прошел по комнате. Гроза уже стихала. Дэн оделся и вышел на улицу.
  
  V
  
  То, что Дэн увидел выйдя на улицу, он ожидал увидеть меньше всего. Там не было привычных серых пятиэтажек, киосков, детских площадок... Там было кладбище. Самое обычное городское кладбище. Старые покосившиеся и наоборот, только недавно поставленные кресты, памятники, оградки. Узенькие тропинки между ними. Буйная растительность. На кладбищах всегда деревья и травы растут охотнее. Свежий воздух после только что прошедшего дождя. И никого вокруг. Все-таки, Дэн был немного психом. Это ясно. Кладбища вызывали у него всегда чувства спокойствия, умиротворения. Они никогда не угнетали его, как большинство нормальных людей. Здесь хорошо в любое время года, кроме тех дней, когда толпы народа, в основном стариков, собираются здесь поминать своих усопших близких. Единственный минус - это бомжи. Правда, их немного, но лучше бы здесь вообще не было никого. Здесь можно часами бродить по узеньким тропинкам, читая надписи на могильных досках. Здесь можно, в конце-концов, выпить с друзьями, помянув совершенно незнакомого покойника. И в этом нет ничего кощунственного. Сама атмосфера здесь не располагает к буйным попойкам, которые Дэн терпеть не мог. А чтобы просто посидеть на скамеечке за оградкой, тихо поговорив о чем-нибудь - так лучшего места не найти. Почему "нормальные", "позитивные" люди не любят кладбищ? Оказавшись здесь, у любого неизбежно возникает мысль о том, что когда-нибудь ему придется остаться здесь навсегда. И большинству эта мысль приходит только здесь. Эта мысль неприятна им. Еще бы... Сама Смерть представляется им традиционно сгорбленной старухой с косой, которая идет забирать их из этого прекраснейшего из миров... Да, так представляют себе Смертушку практически все честные налогоплательщики, "праведные граждане" "носители знаков "хорошего парня""... Но только не Дэн и подобные ему бывшие панки и недоделанные готы.
  "Красивая девушка, с печальными глазами, одетая во что-то светлое и легкое, с длинными белыми или рыжеватыми волосами, слегка развивающимися по ветру. И нет в ее руках никакой косы. Они свободны и готовы в любой момент принять тебя в свои объятия, взять за руку и увести туда, где нет солнца, туда, где нет боли и ненависти, страха, голода и всего того, чем переполнен этот свет. Туда, где только Темная Река несет свои воды к бесконечному океану, в котором подобно рыбам и морским животным плавают миллионы, миллиарды душ, не помнящих о том, что было с ними когда-то...- Вот истинный портрет Смерти, и ничего вы не понимаете..." - так думалось Дэну, неторопливо шедшему по кладбищу, совершенно непонятным образом оказавшемуся вокруг его дома, который теперь стал почему-то покосившимся деревянным строением, которое издали, надо заметить, смотрелось весьма недружелюбно. Любой мало-мальски суеверный человек ни за какие блага этого мира не рискнул бы подойти к нему ближе, чем на десять метров. При одном только взгляде на него в голову так и лезли мысли о вампирах, оборотнях, слугах Дьявола, одиноко живущих посреди погоста и замышляющих гадости против рода человеческого... Дэн ухмыльнулся про себя, ведь он теперь тоже вроде, как Дьявол, раз объявил войну Существу, рискнувшему назвать себя Богом. От этой мысли Дэну стало даже весело. К тому же, вероятность посещения его нового, так скажем, жилища непрошеными гостями сводилась теперь к минимуму, учитывая его зловещий облик. "А все-таки, клево" - подумал Дэн - "Мне это нравится. Осталось только себя в соответствующий вид привести. И можно смело играть Князя Тьмы".
  Тем временем сумерки уже окончательно спустились на землю и стало заметно холодать. К тому же, Дэн уже далековато отошел от своего дома, так что его уже почти не было видно. "Так можно и заблудиться, однако" - подумал Дэн - "а ночевать здесь я не хочу. Это прикольно, конечно, но холодно" Дэн повернул обратно и быстрым шагом пошел домой.
  До дома он добрался в два раза быстрее. Даже стемнеть еще окончательно не успело. И только вплотную подойдя к самому дому, Дэн увидел, что в окне горит свет. Внутри сразу похолодело. "Так. Поиграли в вампиров... Только этого не хватало" - Дэн ни секунды не сомневался, что "бог" вернулся и дожидается его. Иметь честь еще раз беседовать с ним у Дэна не было ни малейшего желания. "Съябывать надо бы отсюда по-хорошему... А куда? Холодно же. Да и вообще. Это в нормальном мире мертвецы по ночам не шастают, а здесь... Я совсем не уверен, что сейчас шагах в двадцати отсюда не притаился какой-нибудь проголодавшийся вампиреныш" Как бы в подтверждение этому совсем рядом кто-то завыл. Протяжно и тоскливо. Ноги подкосились сами собой и мелкая дрожь забила Дэна сама собой. Он почувствовал, как в его кармане появилось что-то тяжелое и прохладное. "Ствол" - Подумал он, запустив в карман руку и нащупав оружие - "Так то лучше. Вот они "истинные желания" дают о себе знать. Мелочь, а спокойнее все же" - Дэн достал пистолет, взвел курок. Чисто интуитивно, так как в реальности оружия он не держал в руках никогда. "Пристрелю гада, кто б он ни был. Нефиг к честным Дьяволам по ночам без просу в дома забираться".
  Дэн резко открыл дверь и вошел в дом. Он был уверен практически на все сто, что сейчас в его кресле опять обнаружит ухмыляющегося "бога", в которого он, Дэн разрядит всю обойму. Или на худой конец, он ожидал увидеть скалящего клыки вампира, готового наброситься на него. В этом случае Дэн надеялся, что пули окажутся серебряными. Но то, что он увидел на самом деле не влазило ни в какие ворота: В углу его, скажем так, слегка запущенной квартиры, в самой грязи, где в кучу свалена обувь, лежал скрюченный человечек, одетый в уму не поддающиеся лохмотья и трясущийся от невыразимого ужаса, которым были буквально переполнены его глаза, смотрящие прямо на Дэна. Вокруг растекалась небольшая лужица...
  Напряжение сразу же отпустило Дэна.
  - И какого хуя ты тут делаешь. И кто ты вообще такой? - спросил Дэн, опуская пистолет
  и напуская на себя раздражение.
  Человечек промямлил что-то нечленораздельное, продолжая трястись и смотреть на Дэна
  полными ужаса глазами.
  - Быстро встань и отвечай мне внятно: Кто ты такой, и зачем сюда пришел. Или ты не
  знаешь, кто я такой?
  - Последнюю фразу Дэн особенно вкрадчиво, окончательно войдя в роль Того, чьи
  обязанности решил временно исполнять в мире, порожденном им же самим, и явно переигрывая.
   Человечек вскочил, машинально отряхиваясь и прижимаясь к стене, а точнее, к вешалке. Куртки, плащи и шапки моментально осели вниз. Прямо в лужу, наделанную незнакомцем. Человечек стал подбирать их, трясясь еще больше и бормоча невнятные толи извинения, толи молитвы. Дэн вспомнил практически все самые веселые слова, какие только знал, произнося их в таких комбинациях, какие бы вряд ли придумал нарочно.
  - ...Брось эту поебень, так-перетак мать твою, страхоблядство убогое, прости господи.
  Брось нахрен, я сказал. Успокойся в конце-концов и четко и внятно скажи мне, наконец, кто ты такой, и какого мудня ты делаешь здесь.
  Брань явно подействовала, потому, что человечек перестал подбирать вещи, которые все-
  равно падали обратно в лужу, а встал и более-менее членораздельно произнес:
  - Беглый я, сбежал сегодня из-под стражи прямо. Думал на погосте схорониться денек-
  другой, а потом дальше в бега податься, через болота... Да уж лучше бы казнили меня сегодня, чем к вам в зубы. Не верил я, что люди говорят. Думал, не бывает вас, но поплатился, видать...
  Такой поворот событий Дэну явно нравился, хотя неясностей становилось все больше. Это
  хорошо, что люди его боятся, и принимают именно за того, за кого он хочет себя выдать. Дэн закрыл дверь, практически вволок человечка на кухню, усадив его на табуретку. Человечек смотрел вокруг ничего не понимающими глазами, а когда Дэн включил свет, закрыл лицо руками, бормоча, на этот раз уже точно молитву.
  - Во-первых, если ты не хочешь действительно самого ужасного, советую тебе
  прекратить это. В моем доме имени Его не должно быть, если ты не хочешь смерти. - Дэн окончательно вошел в роль. И эта фраза, надо сказать, пришлась как нельзя кстати. Человечек мгновенно замолчал, видимо уверившись еще больше в том, кем является Дэн, затем рухнул на колени, промолвив:
  - Я слушаю тебя, о Сторож. В Свете Его мне нет места, грешен я, но позволь мне быть
  наименьшим мучеником во Мраке твоем, раз ты привел меня сюда, значит нужен я тебе. Я согласен на все, только не давай меня псам своим на растерзание.
   "Полный 3.14здец... Без пол-литра нам явно не обойтись... Значит, в их мире... (И в моем теперь тоже), Я, Дэн, то есть Лукавый (Он же Дьявол, он же Люцифер, он же Левиафан, он же Князь Тьмы, он же еще много кто) зовется Сторожем. Даже обидно как-то... Чувак явно напуган. Ему и крейзануться недолго. Сто грамм ему не помешает. Причем срочно. Интересно, у них здесь пьют?" - Дэн открыл холодильник, достал оттуда бутылку запотевшего "Медведя" - "снова желания совпали" - подумал Дэн, поставил ее на стол, приказав незнакомцу немедленно встать с колен и сесть на табуретку. В это время холодильник внезапно замурлыкал. Незнакомец отшатнулся от него, как черт от Святого Распятия и присел на край табуретки, стоящей в самом дальнем углу кухни.
  - Чего это ты? Холодильников не видел? "Средневековье у них тут, что ли? - это уже
  хуже"
  Незнакомец молчал. Дэн налил по полной стопке ему и себе. Протянул и велел выпить.
  
  VI
  
   "Так. В общем, попытаемся расставить все по местам. Крыша у него явно не на месте, это ясно. У них тут все на почве религии сдвинулись. Средневековье, одним словом. И хоть бы религия нормальная была, так ведь нет - обычно Бог-творец считается наивысшим благом, у этих же, наоборот все. А Сын его, значит, или кто он ему там - Отступивший, решил против папочки пойти, за что и был сожжен. Но некоторые поверили Отступившему и создали свою веру. "И число их росло и умножалось". Прочие же остались верны Отцу-создателю. Ну, в общем, все логично. Одно только непонятно, кто такой Сторож, (то есть я) и какое он отношение имеет ко всему этому свинству" - пока Марк дрых сном праведника, напившегося в стельку, Дэн ходил по квартире, куря сигарету за сигаретой - "Одно ясно, и те, что за Творца, и те, что за Отступившего, дико боятся Сторожа, мало того, сам Отступивший его терпеть не может, не меньше, чем своего папашу. И что я им такого сделал. Надо бы еще расспросить этого юродивого. Так я и не понял, от кого к кому он перейти хотел. Вероотступник. Из-за бабы, наверняка. На все сто уверен, что из-за бабы. Ромео и Джульетта, бля... Средневековье, мать вашу... Сколько там лет прошло со дня Сожжения? Полторы тысячи? Ну как-раз. Самый разгар. Теперь понятно, чего он так холодильника вместе с лампочками Ильича стремается".
   Дэну стало ужасно тоскливо. За все время он уже успел подзабыть, что все происходящее - бред. Про главного своего врага он тоже подзабыл...
  "Стоп. Так значит этот урод и в самом деле - бог. Творец-создатель. Если уж чью либо сторону принимать, так уж не его, это точно. И эти кретины ему поклоняются. Впрочем, чего с них взять... Хотелось бы еще с Отступившим поближе познакомиться. Интересно, куда он по их мнению делся после того, как его сожгли? Не к папочке же на небеса, или где он там у них обитает. Подождем, пока проспится, а там продолжим допрос с пристрастием..."
   Дэну вдруг ужасно захотелось послушать Burzum. Вообще к творчеству Графа Гришнака, или как там его, Дэн относился с некоторой иронией. Человек, искренне желающий возродить традиции Средневековья, причем в этаком фэнтази-варианте, замочивший ни за что ни про что своего кореша... "Вот сюда бы его отправить вместо Норвежской кутузки, здесь ему бы точно понравилось..." Но сама музыка Burzum, обладающая такой неповторимой энергетикой, иногда была очень кстати. Вот и сейчас был именно такой момент. Дэн вошел в свою комнату, запустил компьютер, поставил диск. Звук поставил на полную, благо, соседей теперь никаких нет и вышел обратно в кухню.
   Пяти минут чарующих воплей Варга оказалось предостаточно, чтобы глубокий алкогольный сон оставил Марка надолго. Он опять забился в угол и задрожал. Дэну стало смешно.
  - На, похмелись, сказал он, протягивая Марку полный стакан.
  Тот послушно выпил, передернувшись, как от электрического разряда. Затем немного
  осмелев, сел на табуретку.
  - Что это? - голосом мученика, ведомого на казнь спросил он.
  - Это ангелы небесные поют - мрачно сострил Дэн.
  Марк шутки явно не оценил.
  - Да, ладно тебе, не стремайся, сейчас потише сделаю. Ты теперь лучший кореш самого
  Сторожа. Чего тебе бояться каких то там ангелов?
  Дэн убавил звук, затем вернулся, налил еще по одной себе и Марку и сказал уже более
  серьезно:
  - А теперь ты мне еще раз подробно расскажешь об Отступившем, и о том, почему у вас так
  все меня бояться. Не удивляйся, почему я спрашиваю, если объяснишь все доходчиво, потом и я расскажу тебе кое что. Самое главное, знай, что тебе меня бояться ни к чему. Я могу гораздо больше, чем то, что ты видел вчера. В общем я тебя слушаю...
  
  ...Мир существовал с незапямятных времен. Он был сотворен Отцом и принадлежал Ему. Он властвовал над всем и все живое поклонялось Ему, ибо было обязано жизнью. Мир был един. И господин и раб и воин - все были едины в вере. Праведным в следующей жизни доставалось место господина, или воина, прочих же ожидала участь раба. Быть праведным означало не допускать перемен. Если ты раб - служи господину своему верой и правдой, будь ему предан - и после смерти возродишься и сам будешь господином. Если же ты - господин - будь справедлив к рабам своим, не угнетай их настолько, чтобы восстали они против тебя, давай им лишь посильную работу и не наказывай понапрасну - и умрешь ты спокойно, зная, что в следующей жизни вновь возродишься господином. Так было всегда, и Отец был доволен своим творением и сам не раз воплощался и в господина и в воина и даже в раба, показывая своим примером, как надобно жить. О том свидетельствуют бесчисленные писания...
  И по сей день было бы так, но ровно тысячу и пол тысячи лет назад послал Отец Сына своего единственного в мир свой, дабы показать, насколько прекрасен и справедлив он. И воплотился Сын в некоего принца. Имя же его было Ясан. И жил он до двадцати семи лет в замке своем, и не был примечателен ничем ровным счетом. Но в один день, решил покинуть Ясан замок свой и отправиться странствовать по миру. И чем больше странствовал он, тем больше смятений терзало его. "Почему на земле столь много рабов и столь мало господ? Почему нет мира среди людей? И если все станут исполнять заповеди Отца моего, не станет рабов тогда вовсе, но будут одни лишь цари" Эти и другие вопросы занимали непокорную душу Ясана. И вот в один день, когда Луна затмила Солнце, призвал Ясан Отца спросил его:
  - Скажи, Отец, неужели не мог ты сделать так, чтобы лишь одна правда была на земле
  твоей? Зачем ты наполнил страданиями жизнь несчастных рабов твоих? Посмотри, ведь даже звери не живут в мире друг с другом.
  Осерчал тогда Отец на сына своего единственного, сказав ему:
  - Ты можешь изменить что-то? Иди же, я не в силах тебя остановить, ибо ты сын мне. Но знай, отныне мы враги.
   И пошел Ясан по миру, творя чудеса силой своей и наставляя людей жить по иным законам. По законам любви. "Настанет День, когда не будет ни господ, ни рабов, ни воинов, ибо не за чем станет воевать и проливать кровь. И будут все жить в мире и счастье. И смерти не станет" - так говорил Ясан, живя среди людей. И многие поверили ему, и пошли за ним, отрекшись от старых законов, и число их было весьма велико.
   Ровно три года ходил Ясан по земле, творя чудеса и преумножая число верных себе. Но напрасно верил он ученикам своим. Семеро из них сговорились и предали его, связав спящего и отдав воинам. Каждый получил за это по тридцать монет. И оставила Ясана вера в людей. И не стал он силою своей карать предателей. И был суд и молчал он на суде ни слова ни сказав в оправдание себе. И народ кричал "Сжечь самозванца и мятежника". И было принесено в те дни отцу столько жертв, сколько никогда еще не было.
   И вот, в один день выволокли Ясана, бывшего принца на площадь, привязав к столбу позорному и обложив дровами сухими. И снова молчал он, скорбно опустив глаза. И видимо-невидимо собралось народа в тот день. И кричали они "Сжечь! Сжечь его!" И палач зажег факел и вспыхнули поленья огнем невиданным. Черным, как ночь. И не жар шел от него, но холод. Такой, какой случается в самую лютую зиму. И в страхе стоял народ не в силах ни слова вымолвить. И поднял тогда Ясан глаза свои и сказал голосом, таким, как будто каждое слово было изо льда:
  - Пришел я к вам дать Свет и Любовь, но вы отвергли меня. Пришел я спасти вас, но вы
  убили меня. Но знайте, что и в Отце моем нет больше прежней силы. Вам нужно чудо, чтобы поверить Мне? Так смотрите на это пламя. Оно чернее сажи и холоднее льда. И оно - это я отныне. И никто не в силах остановить меня. Время пройдет и я вернусь, но принесу я с собой Смерть и Опустошение. И не останется никого живым, если не станете иными. Я приду не чтобы лечить и увещевать, но чтобы карать и уничтожать. Опомнитесь и тогда, возможно я не коснусь вас. Я отрекся от Отца ради вас, теперь я отрекаюсь и от вас, но если покаетесь, будете прощены и Новый мир будет с вами, где нет смерти и ужаса, голода и отчаяния, тех же из вас, кто не смоет с себя позора этого дня ждет такое же пламя, как это. И будете гореть вечность и не будет конца вашим мукам. Ждите, ибо вернусь я скоро... Вы узнаете приближение Того Дня. Чем ближе он, тем чаще Черное пламя будет полыхать на земле и в душах ваших.
   После этих слов, пламя разгорелось до такой силы, что затмило собой небеса и не стало видно ничего во тьме его. Когда же оно погасло, ни Ясана, ни его тела не обнаружил никто. И ужас и смятение объял народ в те дни. И раскаялись многие и отреклись от Отца и стали подобно Ясану ходить и проповедовать учение его. И многим из них удавалось повторить чудеса его, исцелять и даже возвращать к жизни. И преследовали их и казнили многих. И Черное Пламя возгоралось еще не раз и от того крепла в народе вера в Ясана. И дал ему народ имя Отступивший и стали поклоняться ему, замаливая грехи свои. И многие чудеса стали твориться. И в последние времена все больше их стало. Странные люди, помнящие все прошлые жизни свои, творящие чудеса и пророчествующие...
  
   Вся эта триада с таким чувством произносимая Марком в сочетании с дикими воплями Графа Гришнака создавали весьма сюрреалистическую атмосферу.
  "В общем, самый обычный миф, ничего нового, собственно нет. Кое-что даже не логично. Впрочем, это в любом религиозном мифе целая куча несостыковок. А в остальном - все как у людей. Мессия, которого распинают, конец света, страшный суд... Скукота" - Дэн зевнул.
  - Слушай, а че будет, в "последние времена-то"?
  - Они уже идут. В городе не осталось почти никого, кто еще может трезво мыслить.
  - Ну, ладно, допустим, а за что тебя порешить-то хотели, а?
  - Моя возлюбленная не моей веры, нам нельзя быть вместе, когда Главный Наставник
  узнал, меня и ее взяли и отволокли на суд. Ильду казнили еще вчера, а сегодня утром должны были казнить меня, но я убежал. Сюда, на погост. Я не очень-то верил в силы Мрака. Это все больше сказки от Старой Веры. Отступивший никогда не упоминал о них. Я надеялся схорониться здесь, а потом уйти.
   Марк был бледен. В его голосе не было почти никаких чувств. Кроме одного - страха.
  - Кто ты? Скажи же мне наконец. Почему ты выспрашиваешь меня о том, что знают все.
  Если ты - Сторож, ты не можешь не знать этого. О тебе сказано, что ты знаешь все и...
  - Нет, я ничего не знаю. Я не Сторож падших, за которого ты меня принял и не князь
  оборотней. Я - несколько больше всего этого. Я - создатель этого мира. Невольный создатель. Это долго объяснять, но поверь мне только в одном: здесь я могу ВСЕ. Только если захочу этого по-настоящему. Но весь вопрос в том, ЗАХОЧУ ЛИ я этого. Нет ни Сторожа, ни Отступившего, ни Отца. Есть моя Изнанка, породившая всех вас и не выпускающая меня из клетки моего же собственного подсознания. Моя цель - уничтожить его и дать вам всем свободу, чтобы не было хозяина более у мира этого...
  
  VII
  
  - Эй, пить будешь? Дэн обернулся, чтобы дать Марку стопку... И обнаружил, что на
  кухне никого нет.
   "А никого и не было" - вдруг понял он. "Ты здесь один. Никого и не будет. Это только сон. Бесконечный, странный сон. Кто бы он ни был, этот странный пришелец, его на самом-то деле нет. И ты это знаешь. Можно понапридумывать себе собеседников, друзей, врагов. Их никого не будет на самом деле. А какой тогда смысл вообще... нет никакого смысла. Жизни нет. Ее не стало еще тогда. В маленькой комнатушке..."
  "Они уже это… все?" - безучастно спросил Дэн. "И мы тоже, только почему-то, у нас есть силы на разговоры, а у них уже нет"...
  "Черт бы это все побрал... Пойду умоюсь и спать лягу. Может быть проснусь, наконец..."
  Дэн открыл дверь в ванную. Лучше бы он этого не делал, потому что там его ждал
  очередной сюрпиризик. В ванне лежал труп. То, что это был именно труп, Дэн понял сразу, не смотря на то, что никогда не видел реальных трупов так близко. Ванная была заполнена темно-красной жидкостью. Когда очень много крови вытекает в стоячую воду, она становится именно такого цвета. Из этой жидкости торчала голова. Бледная, свешенная на бок, с открытыми глазами. Остальных частей тела видно не было. Дэн смотрел на все это где-то с минуту. От шока ровным счетом никаких мыслей в его черепной коробке не обрабатывалось. Но когда эта минута закончилась, в голове появилась мысль. Ясная, четкая, не оставляющая никаких сомнений и одновременно сверхубийственно-зловещая. Чудовищная. Дело в том, что Дэн понял, кто этот труп. Он его узнал. Узнал себя в нем. Не было никаких сомнений, что это не его двойник, ни человек, похожий на него. Это был именно он, Дэн, собственной персоной. Мертвый и прохладный. Лежащий в окровавленной ванне и слегка улыбающийся самому себе. Все последние жалкие остатки логики и здравого смысла, свернувшись калачиком сгинули в небытие. Их больше не было. Остался лишь голый абсурд. Дэну почудилось, как кто-то смеется у него в голове. Слева тоненьким, почти детским голоском, а справа - то хриплым басом, то каким-то гнусным тенором. Или наоборот, в левом тенором, а в правом - детским голоском... Вот к ним присоединился еще один. Старческий. Но он не смеялся, а как будто бранил кого-то, хотя слов слышно не было. Потом пьяный женский голос что-то запел. Вульгарно и фальшиво. И еще и еще голоса... И звуки. Разные. Вот кто-то пытается играть на расстроенном пианино, а вот дворник шуршит своей метлой. А на заднем плане где-то гнусаво воет кот, которому, видимо очень хочется кошку. А вот где-то совсем рядом звон разбитого стекла и лай собаки. И еще бормотание. Невнятное, похожее на молитву сумасшедшего какому-то одному ему известному божеству...
  Все, хватит. Дэн очнулся прислоняясь к могильной оградке и тяжело дыша. Почти отпустило. Голоса стихли. Стареющая луна пялилась прямо в глаз. И где-то вдалике горел огонек его, Дэна, брошенного дома.
  - Так и сдохнуть от страха не долго - сказал Дэн вполголоса самому себе. Его уже совсем
  отпустило, остались только капельки пота на лбу и сердце все еще бешено билось где-то там в левой стороне груди.
  - Что, демоны беспокоят? - услышал Дэн совсем рядом с собой. После того, что было
  только что, его уже вряд ли можно было чем-то напугать. Увидеть воочию собственный труп - это знаете ли, уже слишком.
  - Ага, они самые - ответил в пустоту Дэн и достал из кармана сигарету.
  - И много их, там у тебя? - спросил снова тот же голос.
  - А хуй его знает. Легион...
  - А... Да ты не обращай внимания, они ничего не могут ведь. Я вот привык уже. Двадцать
  лет они живут у меня. Если их не злить, так они очень добрые. Правда, иногда просят много уж очень.
  - Они еще и просят чего-то?
  - А как же? Сами то не могут уже, настрадались. А я за них все должен. Но ничего, зато
  потом хорошо бывает...
  - Чего должен то?
  - Как чего? Убивать, что ж еще. Ты когда-нибудь убивал людей? Просто так. Ни за что.
  Это ох, как приятно...
  - Нет, не убивал - равнодушно сказал Дэн
  - О, это зря... Убивать нужно уметь. Это искусство. Я скажу вам, молодой человек, это
  величайшее и изящнейшее искусство! Жертва должна сама тебя об этом просить. Умолять. Она должна быть беззащитной и жалкой. А ты всегда должен оставлять ей ма-аленькую надежду. А в конце, когда она уже почти поверит, что ты отпустишь ее, равнодушно зарезать. Вот, что я называю высшим мастерством. Замани свою будущую жертву в свое логово, залезь к ней в душу, войди в доверие, а затем начни пытать. Хладнокровно и жестоко. Это неприятно только в первый раз. Зато потом ты увидишь, что нет высшего наслаждения на земле. Пытать надо тоже уметь. Я вот, могу, например затягивать пытку на многие месяцы, давая передышки, снова входя в доверие. Вряд ли кто-то еще, кроме меня сможет заставить истекающую кровью и ужасом жертву влюбиться в себя. Да, именно влюбиться! Не зависимо, кто она, твоя жертва, мужчина, женщина, или ребенок. Перед самой смертью она должна боготворить тебя. В ее глазах должен светиться огонь любви к своему палачу, в тот самый момент, когда ты вырезаешь их из глазниц, или выдавливаешь пальцами...
   Дэна начало колотить бешенство. "И ЭТО что, тоже породил я? Да чушь это все! Я его сейчас пристрелю, блядь! Сколько еще это все может продолжаться?"
  - Эй, ты, ублюдок ебаный, сука гнойная, блядь, иди-ка сюда, я, блядь, тебе сам сейчас
  покажу, как надо убивать.
  Дэн выстрелил в пустоту, туда, откуда доносился голос. Потом еще раз. И еще. Не было ни вскрика, ни шума. Ничего.
  - Ну, где ты, мразь?
  Тишина.
  "Это что, тоже глюки, выходит?" - Дэн был на пределе. Он высадил всю обойму. В никуда.
  В пустоту, в Ничто. Неприятно пахло порохом. И было ужасно тихо. Не было ни ветра, ни стрекотанья насекомых в траве. Ничего. Только Луна равнодушно освещала безжизненное пространства кладбища. Дэн сел на землю, прислонившись спиной к оградке. Голосов внутри его головы не было слышно. Не было слышно ничего. Мыслей тоже не было...
   Сколько Дэн просидел так вот, на земле, сказать трудно. Когда он очнулся, было уже совсем светло. Было все, как обычно. Пели птицы, светило солнце. Дэн встал и пошел прочь. Домой. Про ванную и про труп он, надо сказать, забыл, да и не думалось ему ни о чем.
   Только у самого порога, далекая единственная мысль всплыла в голове у Дэна: "Труп в ванной. Мой собственный труп..." "Ну и что?" - кто-то такой же далекий отвечал ему. "Да ничего. Похороню его где-нибудь здесь. И все." "А потом что?" "А потом сам на его место, в ванную..." "Для того, чтобы тебя тоже потом похоронили?" "А кто меня похоронит?" "А ты подумай..." "Черт и что. Опять сам с собой разговариваю"
   С этими мыслями Дэн открыл дверь в ванную. Никакого трупа, естественно, там не было. Причем, Дэн подозревал, что так оно и окажется, уже тогда, когда открывал дверь.
   "Ну и правильно. Какой еще труп? Просто я сошел с ума вот и все. На моем месте любой свихнется... Поместите нормального человека в мир, переполненный глюками и посмотрите, что с ним будет через несколько дней."
   Дэн машинально взял тюбик зубной пасты, и тихонько выдавливая ее на стену, нарисовал знак Анархии. Паста еще оставалась. Рядом пририсовал пацифик. Вот теперь все правильно. Крайности и абсурд. Шизофрения и бред. Дэн открыл кран, чтобы помыть руки после пасты. И только тут он увидел себя в зеркале. Лица в зеркале не было. Была РОЖА. Рожа дебила, клинического идиота, сбежавшего из психушки. Высунутый белый язык, подергивающиеся мышцы и глаза. Глаза, в которых не было ничего осмысленного. Их нельзя сравнивать даже с глазами куклы, поскольку у куклы во взгляде число осмысленности равно нулю, в то время как в этих глазах это число было со знаком минус. Причем, было оно весьма велико. Вот это был самый настоящий шок. Собственный труп в ванной накануне и разговор с маньяком-садистом на кладбище - это все было детским лепетом... Но это было еще не все. В зеркале кроме себя Дэн увидел еще кое-что, а точнее, кое-кого. Этот кто-то стоял за спиной у Дэна и был нереален, так как сквозь него была видна полуоткрытая дверь в ванную. Его, а точнее ее лицо Дэн вспомнил сразу же. Все та же маленькая комнатушка мгновенно всплыла в памяти. Лена. Слегка спутанные волосы и взгляд полный тоски и обреченности. "Я знаю, что мы все умрем, и что никто не поможет нам, в том числе и мы сами. И еще я знаю, что так оно и должно быть..."
   Дэн ощутил, как плавно сползает на пол...
   Очнувшись от холода и невыносимой головной боли, Дэн встал на ноги. Для этого ему потребовалось неимовернейшее усилие. Его взгляд снова невольно упал на зеркало. Теперь его лицо было самым обычным, не считая кругов под глазами и чудовищной бледности. Лены не было. Дэн умылся дрожащими руками, вышел из ванной и лег на кровать.
   "Какие вы все боязливые существа, люди... " - в голове Дэна снова кто-то начал вести "радиопередачу". Голос был визгливый, насмешливый и презрительный - "Вы боитесь всего. Причем, реальная опасность для вас не так страшна, как всякие суеверия. Ну увидел ты дебила в своем лице, гы-гы-гы, ну и что? Не правда, хочешь сказать? Или труп в ванной. Свой собственный труп, даже если. Он же не может тебя укусить? Хе-хе-хе-хе! Ты вот можешь, а он нет. Кстати, что ж ты его не куснул-то? Ведь такая возможность была - укусить свой собственный труп и безнаказанно скрыться. Эх, ты... Знаешь, кто ты? Ты просто урод и еще от тебя воняет. А я живу у тебя в голове и мастурбирую твоими вшивыми мозгами. Ты и меня боишься, хотя я говорю тебе правду. Да, я несу тебе Истину, придурок, а ты бежишь от меня на кладбище и общаешься с плохими дядями. Кстати, ты ведь его не убил. Он сейчас как раз пытает свою очередную жертву. Да ты ее знаешь, хе-хе-хе. Светленькая такая. Она еще в зеркале только что тебе приглючилась. У-у-у, тупой свинтус. Ничего то ты не можешь сделать. Только лежать и пердеть."
  - Заткнись, сука! Убирайся вон отсюда, ты врешь! Ты все врешь! Она уже умерла, а этого
  вчерашнего вообще нет, также, как и тебя...
  Дэн орал. Никогда раньше он так не орал. С размаху он ударил головой в стену. Довольно сильно, поскольку удар был гулким. Но боли не почуствовал.
  Голос исчез. Дэн сидел на полу, прислонившись к стене. Со лба стекала кровь. За дверью послышались шаги.
   Дэн вскочил с пола и кое как вытирая кровь, подошел к двери и стал смотреть в щель. Рука уже сама собой нащупала злосчастный и такой бесполезный пистолет в кармане. Кто-то прошел в сторону кухни. Дэн открыл дверь и направив пистолет в спину незнакомцу, не нашел ничего другого, как сказать: "Стоять. У меня пушка."
   Незнакомец остановился и медленно повернувшись сказал: "Да не волнуйтесь, я сосед ваш, просто я слышал крики, думал помощь нужна. Вот и все."
   Дэн медленно опустил пистолет. Незнакомец был одет в потертые джинсы и какую-то старую рубаху. Сам он был невысокого роста, худой. На лице читалась какая-то усталость и отрешенность. На вид ему было лет тридцать.
  - Ничего, все в порядке, не беспокойтесь.
  - А кровь откуда? В порядке все...
  - Об стенку головой. Нечаянно...
  - Знаю я, как нечаянно. Я поначалу тоже таким был. Потом привык. Не обращай ты
  внимания на них. Они только и могут, что издеваться. Мы-то не в самом худшем положении еще с тобой...
  - А это ты о чем вообще - Дэн не понимал ровным счетом ничего, но присутствие хотя
  бы кого-то ему было нужно как никогда - да вы проходите на кухню. Извините, что я так вот с пушкой...
  - Да ничего... Толку с нее с пушки твоей... Она только и дается, чтоб спокойнее было
  поначалу. Потом-то поймешь, что незачем она. Я вот тоже все ружьем поначалу всех "пугал"... А когда понял все, точнее не сам понял, добрые люди объяснили... Ха, хотя, откуда здесь людям-то добрым взяться... Когда понял, себе сразу в рот вставил и нажал на крючочек. Ты-то не пробовал еще, надеюсь?
  - Что не пробовал? - Дэн окончательно перестал понимать, что к чему.
  - Как что? Пистолетик свой к виску и ба-бах!.. Не поможет, не пытайся даже.
  Очнешься среди ночи за два километра отсюда и побежишь домой. Пока бежать будешь, все штаны обоссышь. А эти... со всех сторон будут тебе "у-у-у, у-у-у!" Так что не стоит.
  - А что стоит вообще?
  - А ничего. Ждать. Послать все туда-то и туда-то и ждать. Я вот ничего не делаю. Просто
  хожу целыми днями вокруг, пока от усталости не свалюсь. Я уже тут все знаю, как пять пальцев свои. Даже лучше. Карту всего этого дрянного места тебе с закрытыми глазами начерчу. А еще один есть тут такой… Так тот убивать пристрастился. Точнее, он думает, что он убивает. Я то все видел это. Он мне сам показывал. Представит себе жертву в образе, скажем, мешка с песком и начинается цирк... Что не выделывает только. Если бы он это все с живыми людьми вытворял, я бы его лично придушил, клянусь тебе. А так, даже жалко его. Правда, ему не долго осталось, я думаю. Он уже и так ничего не соображает.
  - Постой, это вы о том, которого я вчера чуть не убил? Здесь, не далеко.
  - А я не знаю, наверное. Он тебя не грузил, тем, как убивать прекрасно и замечательно?
  - Грузил, еще как грузил. Я его убить хотел, да темно было...
  - А, ну значит он. Ха-ха! Да он безобидный на самом деле. Он только в мечтах такой
  варвар и злодей. Кто его знает, вообще, может ТАМ таковым и был. Мы же не помним этого...
  - Ты о чем это? Я не врубаюсь вообще в то, что ты говоришь.
  - А, да, конечно, ты ведь не знаешь ничего. Так вот. Слушай... Это не сон и не бред, как
  ты думаешь. И все, что ты считаешь видениями на самом деле существует реально. Просто все они ПРИТВОРЯЮТСЯ, что они - твои галлюцинации. На самом же деле - все они за одно. Их цель - свести тебя с ума. Полностью и окончательно. До той черты, когда сознание оставит тебя. Тогда и наступит освобождение, которое есть Смерть. Небытие, которому не будет конца. У каждого свои страхи, но у каждого и доля своя. У кого-то больше, у кого-то меньше. Что ты помнишь о том, что было с тобой ТАМ. Давно? Если пока еще что-то помнишь, то это скоро пройдет. Теперь уже все равно, где кончается реальность, а где начинается ЭТО МЕСТО. Что это за место, ты спросишь? Назови его, как хочешь. Можешь Адом, если ты верующий, можешь - предсмертной игрой агонизирующего сознания, если ты атеист. Сути это не изменит. Терпи. Ты замечаешь, что уже не веришь никому, и мне в том числе? И правильно делаешь, потому что здесь нет правды, она меняется здесь ежесекундно.
  - Да, ты прав, я не верю тебе. А почему я тебе должен верить? Не так давно здесь был
  один чудак, который рассказал мне все о своем мире. Потом он исчез куда-то, потому что считал меня, скажем так, Князем Тьмы. Вот и поспешил слинять куда-подальше.
  - А, знаю! - незнакомец даже слегка обрадовался - это такой чудной паренек, его Марком
  зовут еще... Как же не знать! Был он и у меня. Весь дом перерыл, искал, где бы ему спрятаться. Что ж, у него своя правда. К нему свой подход. Но его правда к моей, или твоей не имеет ни малейшего отношения. Он уверен в том, что он Марк, что его хотели казнить... Да, кажется именно так. Он верит в своего Отступившего, или как его там... У тебя, вот совсем иная правда. Я не знаю, какая, но явна не та, что у него. У Убийцы тоже своя. Он в своих демонов верит, сам слышал поди вчера, коль имел честь с ним беседовать. А у меня вот, та правда, которую я рассказал тебе. И самое смешное - тут незнакомец наклонился и шепотом сказал на ухо Дэну - самое смешное, что я прав!
  - И почему ты так уверен, что прав именно ты, а не я? Или не тот же Марк?
  - О! Вы все СОМНЕВАЕТЕСЬ в своей правде, я же ЗНАЮ, что я прав.
  - Ну, допустим, ты прав, но ты сам ведь говоришь, что для каждого правда своя,
  следовательно, твоя правда не может быть моей, даже если ты будешь тысячу раз прав!
  - Это зависит от тебя. Поверишь в мою правду, или останешься со своей. Сути это не
  изменит. Когда твое сознание окончательно растворится, любая правда станет для тебя ничем. Тебя просто не будет.
  - Тогда какой смысл мне верить тебе?
  - А никакого. Но, согласись, приятнее умереть, зная, что к чему, чем теряться в догадках.
  - По мне, так все равно.
  - Ну, как знаешь. Дело твое личное. Я лишь сказал тебе вкратце все, что знаю. Дальше
  решать тебе. Лично мне все равно, на самом деле, во что веришь ты.
  - Мне тоже... Слушай, а кого ты еще знаешь, кроме Убийцы и Марка? Вообще, много
  народа то здесь? И, кстати, ты говорил, что знаешь здесь все, как свои пять пальцев, скажи, а на сколько километров это кладбище? И что за ним?
  - Кладбище? Какое еще кладбище? А, ты, наверное, образно просто говоришь? Я
  называю это место просто городом. Какая разница, что он брошенный. Хотя, ты прав, это кладбище, и мы все живые покойники в нем. Насколько я знаю, границ у этого города, скажем так, нет. Я заходил довольно далеко. Те же здания, канавы, брошенные автомобили... Все как и здесь. И народу здесь много, надо сказать, только никто почти никого не знает. Все считают друг друга виденицей, призраками, галлюцинациями... Но я некоторых знаю. Если хочешь, могу рассказать...
  - Стой! О каком городе ты говоришь? Я заходил километра за полтора отсюда. Никакого
  города здесь нет. Одни могилы и кресты.
  - А... Ну да... Как я сразу не учел этого. Кому-то лес, кому-то пустыня... Одному вообще
  кажется, что он на острове. Причем необитаемом. Я когда к нему заглянул, он на меня с воо-от таким крестом попер. Сгинь, говорит, сила нечистая. Ха-ха-ха! Я ему говорю, да успокойся ты, не сделаю я тебе ничего. А он мне: "Вон с моего острова! Проваливай!" Ну, мне делать нечего, вышел во двор, иду себе по дороге, потом обернулся, смотрю он на меня воо-от такими глазами смотрит и стоит как-то странно. Как будто пьяный. Шатает его слегка и руки раскинул. Потом понял я - ему кажется, что он в воде по пояс, и что я по этой самой воде, как Иисус Христос от него ухожу. Вот долго смеялся я. Чего только не привидится народу. Хотя жалко его, конечно, также, как и всех.
  - Значит, раз ПО-ТВОЕМУ, здесь кругом город, значит так оно и есть?
  - Разумеется, а вам всем кажется бог знает что. Да, на кладбище, наверное, жутковато по
  ночам.
  - Знаешь что, ты так самоуверен, что просто смешно.
  - Ты тоже, надо сказать...
  В это время зазвонил телефон. Дэн аж подскочил от неожиданности. О существовании телефона в собственной квартире Дэн как то позабыл в свете последних событий.
  - Ну иди уж, возьми трубку, чего сидеть то... - незнакомец потянулся и встал. А я пойду...
  Дэн снял трубку.
  - Алло.
  - Здравствуй, Дэн - тихий и печальный голос послышался в трубке. Его Дэн узнал бы
  среди сотни тысяч других...
  - Ленка, ты где? Ты жива? Слава тебе господи...
  - Где я?.. А где ты? Я не знаю. Все изменилось. Я не помню ничего. Я просто звоню
  узнать, как ты живешь.
  - Да, не важно. Ерунда все... Ты то сама как? Я хочу встретиться с тобой.
  - Да, ты все еще жив... А я нет. Почему мы не умерли вместе тогда?
  - Мы не умерли, и ты не умерла. Ты ведь говоришь со мной. Значит ты живая. Живая. Где
  ты, Ленка?
  
  VIII
  
  - Да здесь я, здесь!
  Она стояла за спиной у Дэна. Она была все такая же. Та же прическа, те же глаза. Только темные очки на глазах. Их не было раньше. Те же поношенные джинсы и неопределенного вида курточка с многочисленными булавками, кнопками и прочими железками. Она улыбалась. Тихо и загадочно. Но что-то пустое и холодное стояло за этой улыбкой.
  Брошенная трубка повисла в воздухе. После всего, что было, поразить Дэна уже не
  представлялось возможным никак. Только что разговаривать с человеком по телефону и вдруг через секунду увидеть его в двух шагах - это, конечно, абсурд. Но в данной ситуации, любой абсурд наполнен здравым смыслом, в то время, как привычная логика растворяется и исчезает.
   Сколько прошло времени? Уже снова стемнело. Они лежали обнявшись. Молча. Не было нужды в словах. Ее глаза были закрыты, и волосы закрывали лицо. "Какая же она все-таки красивая" - думал Дэн - "Но что то не вяжется. Вот она здесь со мной, полная жизни, а по телефону в ее голосе звучала лишь смерть. "Почему мы не умерли вместе?" Я забыл обо всем, увидев ее. А ТА, что осталась на том конце провода, она ли это? Если да, то кто же тогда сейчас со мной?"
  - Ленка, кто ты?
  - Не все ли равно тебе сейчас? Ведь ты счастлив, не так ли?
  - Ты - это не ты! ОНА бы не сказала так никогда.
  Дэн вскочил, как ошпаренный. Кошмар продолжался. Так просто ничего не бывает.
  Никогда и нигде. А здесь, тем более. Ясность начинала просачиваться в мозги Дэна. Ясность спадала отовсюду пеленой лжи. Ясность нагло стекала с ее лица. Она открыла глаза
  - И чего ты добился? Не все ли тебе равно, кто я? Признай, что все страсти с трупами в
  ванной и рожами в зеркале стоили того, что было с нами. Признай это. И неужели тебе не все равно, кто я?
  - Я не знаю, кто ты, но думаю, что тебя очень скоро не станет. Знаешь почему? Потому
  что я сейчас задушу тебя. Я бы узнал тебя сразу, если бы видел твои глаза. Теперь я вижу их и я снова тебя узнал. Ты можешь принимать любой облик, но я узнаю тебя всегда. Но перед тем, как отправить тебя к Дьяволу, ты мне скажешь, где ОНА!
  - Я здесь. И другой нет.
  - Врешь.
  Дэн оделся и включил свет. Обман исчез окончательно. Осталась лишь тяжелая
  невыносимая боль и злоба. На Того, кто принял облик той единственной, что осталась так далеко, и которой, видимо больше нет. Теперь то уж точно.
  - Я тебя убью.
  - Не-а, не сможешь - ее лицо стало искажаться, превращаясь в оскверненную копию - Не
  смо-ожешь! А-ха-ха!
  Лицо растекалось по кровати вязкой жидкостью неопределенного цвета. Вслед за ним стало
  растекаться и все тело. Это было похоже на сбегающее тесто. Эта жидкость, а точнее, масса, принимала различные образы. И один был отвратительнее другого. Проступали то щупальца, то какие-то корни, то пальцы... Вот в одном месте проступило что-то на подобие губ. Они извивались и из них слышался гадкий сдавленный шепот: "Не сможеш-ш-шь!"
  - Смогу! - заорал Дэн и схватил первый подвернувшийся под руку предмет. Это была
  ножка от табуретки. Сама табуретка-инвалид валялась в углу. Ножка от нее отвалилась еще ТАМ, вне всего описываемого мракобесия. Дэну было просто в западло приделать ее еще ТАМ, а ЗДЕСЬ было просто не до того, сами понимаете.
  - Схватив ножку, Дэн начал нещадно колотить растекающееся "тесто". По началу "губы"
  лишь издевательски шептали что-то вроде: "Ох, ох как больно! Ну ударь, ударь меня еще, мой палач!" Потом же, Дэн ощутил, как деревянная, толстая ножка, нарушая все известные законы физики, начала сгибаться, словно восковая свечка, она как бы, стала мягкой. Дэн бросил ее и матерно выругался. "Губы" снова стали шептать всякие гадости. Теперь они напоминали пасть какого-то мультяшного персонажа, становясь от этого еще отвратнее.
  - Давай же сольемся с тобою в единое целое! Позволь мне поглотить тебя!
  Дэн отступал к двери, так как уже почти вся комната была залита этой мерзостью.
  "Поджечь! Поджечь все в пизду и съебаться! По-другому никак... Но так просто ничего не
  загорится, а бензина у меня нет. Черт!" Тут Дэн опять вспомнил о пистолете. Уже почти на пороге комнаты он достал его и начал стрелять, стараясь попасть в особо гадостные места: щупальца, пузырящиеся отверстия и, конечно, "губы". Последние выстрелы он сделал, уже не глядя. Затем захлопнул дверь и встал, прислонившись к ней спиной и прислушиваясь. Не было слышно ни шорохов, ни звука падающих на пол, а точнее, в самое мессиво, вещей. Не было слышно даже гадкого шепота, хотя может быть, Дэн просто слегка оглох от выстрелов.
   Он стоял так минут пять. Заглядывать в комнату не было ни малейшего желания.
   "Если я его и не убил, то из комнаты ему не выбраться. Вот я сейчас возьму и приставлю к двери шкаф. Хрен, оно у меня вылезет! А потом достану бензина где-нибудь. Все равно, где, но достану, или просто так подожгу все. Пусть горит... Дьявол, оно же может через окно уползти. Оно вообще много чего может. А вдруг оно не горит?"
   Дэн отошел от двери. Никаких попыток ее открыть с той стороны не наблюдалось. Звуков по-прежнему не было.
   "Черт его знает, может, я его все-таки убил? Нет, надо бы все же приставить шкаф..."
   Шкаф оказался тяжеловатым. Пока Дэн дотащил его из другой комнаты, поминутно возвращаясь, чтобы убедиться, что ОНО не пытается выбраться из закрытой комнаты. Когда же, наконец, шкаф был доставлен и прислонен к стене, Дэн почувствовал, что он весь мокрый от пота и что его слегка трясет. Войдя на кухню и закурив, Дэн опустился на табуретку. На улице совсем стемнело.
   "И все-таки, что здесь происходит? Видимо, тот мужик прав. Это наказание за все тяжкие. Осталось немного потерпеть и все. Ничего не будет. Скорей бы уж..."
  - Эй, сосед, к тебе можно? - голос недавнего гостя послышался в прихожей.
  - Да, конечно, заходи - Дэн, надо признаться, обрадовался. Во-первых, этот мужик, не
  смотря на свою самоуверенность, был Дэну интересен, а во-вторых, у него можно будет спросить про бензин.
  - Я тут выпить принес. Это, пожалуй, единственное, что осталось нам теперь...
  - А... Хорошая идея. Сейчас стопарики достану.
  Пока Дэн промывал стопарики, мужик уже сидел на табуретке и разглогольствовал.
  - Вот, думаю, хоть один человек нашелся, кто меня за призрак не посчитал. С ним,
  думаю, стоит выпить...
  - А как же этот Убийца, или Марк?
  - У Марка своя линия. Он во всех здесь видит либо потусторонние силы, либо своих
  преследователей. Мне он не поверил ни на секунду. Смылся, как только я отвернулся.
  - Ну да, от меня тоже. Я даже вначале подумал, что его не и было.
  - Не, все, что ты видишь - оно есть... А Убийца видит во мне очередного своего
  "демона". Он мне когда показывал лиходейства свои, он же мне, так сказать, "жертву приподносил". Да и надоел он мне быстро. Нудный он тип какой-то...
  - Слушай, у тебя бензина нет? Канистры хотя бы.
  - Подпалить себя вздумал? Говорю же, не поможет. - мужик разлил водку по стопарикам
  - ладно, выпьем за скорейшее избавление. Рано, или поздно, это должно кончиться!
  - Да не себя - морщась сказал Дэн, так как водка в него вошла плохо - у меня там в
  соседней комнате ТЕСТО. Я его вроде пристрелил, дверь закрыл, шкафом приставил, но лучше, думаю, сжечь.
  - Тесто? Ха-ха-ха-ха! Какое тесто еще? Теста я не видел еще. Покажи, а? Интересно же!
  Дерьма здесь всякого хватает, но чтоб тесто, ха-ха-ха, такое в первый раз.
  - Да незачем смотреть, это... в общем, мерзкое оно, это тесто. Я его так прозвал, потому
  что это единственное, что в голову приходит, когда видишь, как оно растекается по всему полу.
  - Покажи, а? Ну серьезно интересно! Сам можешь не смотреть, я только взгляну и все.
  - Иди вон, через окно смотри, если увидишь. Дверь лучше не трогать. На всякий случай.
  - Я сейчас - мужик встал и направился в прихожую. Видимо, чтобы на улицу выйти и
  посмотреть в окно.
  "И чем его это так заинтересовало?" - подумал Дэн.
  Мужик вернулся примерно через минуту.
  - Нет там никакого теста. Там баба у тебя голая висит. Тьфу, черт бы все это забрал...
  - Как это висит? - Дэн опять не понимал ничего.
  - А вот так вот. Повесилась. Висит и смотрит на меня, блядь!
  - Я сейчас... - Дэн выбежал из кухни, кое как отодвинул шкаф и заглянул в комнату.
  Следов омерзительного существа не наблюдалось. Вещи были разбросаны. К люстре была
  привязана веревка, скрученная из разорванной простыни. На ней труп. Труп Лены... нет, Того, кто снова принял ее облик... Или просто декорация. Дэн не верил, что ОН (ОНО) может быть мертвым. События последних дней его в этом убедили.
  - Эй, сосед - Дэн позвал мужика, который оставался на кухне - помоги ее снять, что ли...
  Ответа не последовало. Дэн выругался и вышел на кухню.
  Тела мужика лежало на полу лицом вверх. Из горла торчала ручка довольно большого
  кухонного ножа. Кровь растекалась по полу.
   Представьте себе это все. Представьте себя на месте Дэна, и вам станет не по себе. Не слишком ли много трупов вообще? Не слишком ли много крови и абсолютно бессмысленных смертей? Нет, вы себе этого представить не сможете никогда. Потому, что все это нелогично. Быть такого не может, потому, что такого не может быть никогда! Вы вообще, когда-либо видели труп? Настоящий, только что зарезанный человеческий труп? Мало кто из вас видел это. Кровь. Когда ее много, она почему-то вызывает головокружение и другие неприятные ощущения. Особо слабонервные могут даже упасть в обморок. И не в самой смерти дело то ведь! Мысли о том, что как жаль, что этого человека больше нет, в первые минуты не возникает. Они могут прийти уже потом. А в чем же здесь тогда дело? Отвечаю. В МЯСЕ. Мы все состоим из мяса, которое отвратительно по своей сути. И носим в себе килограммами различного рода дерьмо. В нас течет отвратительная красная жидкость, без которой мы не можем. И где-то там между этим всем прячется то, что зовется душой. Ее запихали в мешок из мышц, костей и хрящей, набитый перевариваемой и уже частично переваренной пищей, ее заставили испытывать все неудобства, связанные с этим. Плюс минус каких то там тридцать-сорок градусов по Цельсию - и вам уже плохо. Кирпичом по голове - вообще хреново, а если с девятого этажа - так совсем пиздец! И где здесь вот справедливость? Где здесь логика и здравый смысл, который вы все так любите?
  - А хуй вам всем, а не здравый смысл - сказал Дэн вслух и вышел из кухни, закрыв за
  собою дверь. Он не удивлялся уже ни чему. Законы этого мира его к этому приучили. Например, если бы этот мужик сейчас встал бы и пошел, как ни в чем не бывало, было бы в порядке вещей.
  "А и не буду я нифига делать! В моей спальне висит голая девица, которая так
  издевательски похожа на Ту, которой больше со мной нет, у меня в кухне лежит зарезанный труп весьма неплохого человека. Не так давно в ванне наблюдался мой собственный труп. Кстати, если он и сейчас там, то я этому не удивлюсь. У меня остались еще две комнаты, в которых никаких трупов быть не должно. Вот там я и буду жить. А эти пускай разлагаются себе. Мне на них посрать..." - перед дверью в одну из свободных от трупов комнат Дэн остановился. Что-то ему не нравилось. Казалось бы, все самое ужасное и бредовое, что только могло случиться - уже случилось. Но нет, предчувствие ЧЕГО-ТО ЕЩЕ просто захлестнули Дэна изнутри. Он не ощущал себя ни уставшим, ни больным, ни сошедшим с ума. Наоборот, в его голове была ясность. Он принял весь абсурд, с ним происходящий и уже почти смирился со всем этим безобразием, но вот заходить в комнату ему не хотелось.
   "Так. Что там может быть такого? Еще один мертвец? Да ради бога! Кто-то чужой? Да пожалуйста! Пистолет у меня есть. Сделать он мне ничего не сделает. Что еще?" - Дэн терялся в догадках. С одной стороны ему было интересно, а с другой он чувствовал, что лучше бы туда не входить.
  - Ну и чего ты стоишь? Толкни ее и входи! - в голове, где-то в левой ее части, снова
  послышался издевательский голос.
  - Не, не стоит, не ходи туда. - отозвался басом кто-то в правой стороне головы
  - Не слушай его, иди смелей.
  - Нет, не смей, он специально тебя подзуживает.
  - Да заткнитесь вы оба! - заорал Дэн. Голоса прекратились.
  Дэн толкнул в дверь ногой о отскочил на два шага. За ней никого не было. В комнате было
  темно и душно. Дэн осторожно вошел внутрь, все еще ожидая подвоха и сжимая в руке пистолет. Воздух здесь был спертый и совершенно неживой. Дэн открыл окно. За ним простиралось все то же бесконечное кладбище, освещаемое Луной. Все одиночество мира концентрировалось в этой комнате, в этом спертом воздухе, в этом мертвом лунном сияние. Нет никого. Совсем никого...
  
  IХ
  
  Дэн чувствовал распад. Что-то подобное, судя по описаниям, чувствуют люди, перебравшие калипсола - "Кто я? Я похож на атом. Один единственный атом в бесконечном вакууме. Пространство бесконечно и абсолютно, но кроме него нет ничего, кроме Меня в нем. Я обладаю сознанием, раз думаю о себе именно так. Значит, есть еще и сознание. Оно существует отдельно от меня и оно не материально. Оно просто носитель информации обо мне. И в нем только одна строчка: "Я есть". Никаких объяснений, зачем я, кто я и когда я появился. Видимо, никогда я и не появлялся. Я был всегда. И кроме меня не было никого. Я породил иллюзию. Много иллюзий, проникся ими и поверил в них. Но сам не стал иллюзией. Я предположил, что может быть некто, такой же, как я. И я представил себе это. Представил так хорошо, что поверил в него. Один плюс один. Теперь нас двое. Что такое "двое"? Абстрактное понятие, дающее представление о том, что такое один и еще раз один. Если есть "двое", значит, будут "трое", "четверо", "миллион"... Но все это такие же абстрактные понятия, как и "двое". На самом деле, этого ничего нет. Есть только "один". Но это ничего, ведь на время об этом можно забыть. Что значит, "на время?" Время - это тоже иллюзия. Она дается, чтобы было легче представить себе, что такое "двое". От одной точки до другой имеется некоторый отрезок пути, чтобы его пройти нужно время... Так создавался мир. На то, чтобы создать хоть что-то, ушло слишком много времени. Так много, что невозможно вообразить. Но время условно. Его можно сжать и представить, что все то время, которое было - лишь миг. Как все просто! Секунду назад я был один, и кроме меня не было ничего, теперь есть еще свет. Много света. Потом прошло еще сколько-то там вечностей и были миры. Самые различные. И я был ими, и я был в них. Они позволили забыть мне о том, что на самом деле их нет. Что на самом деле есть лишь один я. Неделимый и вечный. И сколько не старайся, не появится из ничего еще один такой-же, как я, для того, чтобы В САМОМ ДЕЛЕ создать что-то. Один плюс ноль равно один. Один плюс один не равно ничему, потому, что есть только ОДИН я. Другого такого же нет. Внезапно, иллюзия рухнула. Я вспомнил все, точнее, лишь то, что ничего не было. Все остальное потеряло свой смысл. ВСЕ ОКАЗАЛОСЬ ЗРЯ. Любая вечность заканчивается. Закончилась и эта. Не было никогда ни света, ни планет, ни звезд, ни Земли с морями и живыми людьми, наполненными чувствами и ощущениями собственного бытия. Не было и других миров, какими бы красивыми и прекрасными они не были. Ничего этого не было нигде, кроме как в воображении Единственного Абсолюта, сошедшего с ума от собственного одиночества.
  "This is the End,
  Beautiful friend,
  This is the End,
  My only friend..." - откуда это? Все оттуда же. Кто-то ТАМ понял и осознал Конец всего. ...Что ж, если не вышло "один плюс один", можно попытаться попробовать "один минус один"". Это должно подействовать. Пусть уж лучше будет Абсолютный Ноль, чем Абсолютная-Единица-в-Абсолютном-Ноле. Но, нет, опять же ничего не выйдет. Для того, чтобы отнять из единицы единицу, необходимо снова иметь еще одну единицу. Провались все... Я бессилен. Я не могу ни обрести еще кого-то, чтобы БЫТЬ с ним, ни даже уничтожить самого себя, чтобы перестать БЫТЬ... Стоп, а почему это обязательно нужно складывать, или отнимать? Ведь можно еще умножить, или разделить. Это уже интересно. Так. Мы имеем... Я имею Единицу, и Я имею Ноль. Единица - это Я, Ноль - это то, чем Я не являюсь. Складывая, или вычитая, я получаю снова Единицу, то есть Себя. Попробуем в начале умножить Себя на Ноль. Если я не ошибаюсь, то должен получиться Ноль. А что вообще значит "умножить"? А это значит, что я должен сложить Себя с Собой Ноль раз. Нет, не выйдет. Во первых, я всего лишь в единственном числе, во вторых, "сложить ноль раз", значит не складывать вообще... В любом случае, ничего не выйдет. Ладно, у нас есть еще деление - вещь противоположная умножению. Попробуем поделить себя на ноль! А вот это я уже могу сделать запросто! Раз есть Я, то есть Абсолютная Единица и раз есть Ноль, то почему бы мне не поделить себя на него? Есть только одно маленькое обстоятельство: НИКТО НЕ ЗНАЕТ, ЧТО БУДЕТ, ЕСЛИ ЕДИНИЦУ РАЗДЕЛИТЬ НА НОЛЬ. А мы вот возьмем и попробуем. Мы - это кто? Я и еще кто-то, кто получился в результате деления меня на Ничто..."
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"