# Солнце, что следует за Луной. Наттеньеры Глава 3 - Две тысячи золотых драконов

Александра Хартманн

Дни у господ протекали в праздности и развлечениях. Пикник в саду, конная прогулка по окрестностям, вечером танцы, театральные постановки. Но и эти все увеселения вскоре всем наскучили. И в один из дней было решено устроить охоту. Благо кабанов, лис и оленей водилось в местных лесах превеликое множество.


С того самого ужина, когда она разливала вино, Елена больше не видела герцога Кольбейна.


Кормила ли она кур, чистила ли коровник или поила лошадей, она ловила себя на мысли, что ждет его появления. Но с чего бы ему появляться на скотном дворе? Елена стыдила себя за это чувство, но ничего не могла с собой поделать и продолжала ждать. Прошло несколько дней, и вот действительно герцога стали замечать на заднем дворе, но к ужасу Елены, это был герцог Лейв. То он неожиданно появится возле прачечной, то пройдется вальяжной походкой мимо хозяйственных построек и сараев. Все существо Елены молило, чтобы не она была причиной неожиданного интереса Лейва к заднему двору.


Но вот однажды утром она пришла на конюшню и увидела его фигуру возле Смуглого. От ужаса все внутри нее похолодело. Герцог обернулся и хищно улыбнулся.


- Доброе утро, ваша светлость, - поприветствовала она Лейва с поклоном, - чем могу быть полезна?


Тот медленно подошел к ней.


- Решил осмотреть свои владения, а то все работаю да работаю и что-то и забыл о других радостях.


Он вплотную приблизился к Елене, резко схватил ее за подбородок и потянул к себе.


- Думаю, что как раз ты поможешь мне развлечься, ведь так?


Елена с отвращением почувствовала запах чеснока и чего-то кислого изо рта герцога. Она смогла освободиться из его рук и отойти.


- Что вам нужно от меня?


Лейв усмехнулся и снова стал приближаться к девушке. Подойдя совсем близко, он стал поглаживать рукой ее холодную щеку и побледневшие губы.


- Я, конечно, знаю, что дворовые девки глупы, но не настолько же? Думаю, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, - и с этими словами Лейв наклонился и резко впился своим ртом в губы Елены.


Как она ни старалась, вырваться у нее не получалось, он был очень силен, тогда она что было сил укусила герцога за нижнюю губу.


- Ааа! - закричал тот от боли и ошарашено попятился назад, рукой вытирая кровь. - Ах ты мразь! - закричал в бешенстве герцог, схватил Елену за горло и занес руку для удара.


- Приветствую его светлость!


Это проговорила старая экономка, склоняясь в поклоне.


Лейв замер, яростно дыша.


- Пошла прочь! - крикнул он.


Снова поклонившись, экономка спокойно проговорила:


- Нижайше прошу прощения, но ваши матушка, батюшка, брат с сестрой и другие гости ожидают вас, чтобы начать охоту, мне им передать, что вы заняты?


Герцог выругался с досады и отпустил горло Елены, та упала на землю, кашляя. Еще немного и он бы ее задушил. Лейв с ненавистью смотрел на девушку, а затем наклонился к ее уху и прошептал:


- Запомни мои слова: все в этом доме принадлежит мне. Ты принадлежишь мне! Запомни!


Поднявшись, он направился прочь из конюшни, за ним медленно последовала экономка. Уже у самого выхода она обернулась и посмотрела на Елену, а Елена в свою очередь подняла голову, их глаза встретились. Что-то непонятное читалось в черной глубине глаз старой экономки. Возможно ли, что она сострадала ей?


Все еще кашляя, Елена вышла из конюшни, тут стояла небольшая кадка с водой. Девушка зачерпнула деревянной кружкой воду и стала жадно ее пить. С каждым глотком ее дыхание приходило в норму, и с каждой секундой она все отчетливее понимала, что обречена. Обречена, как Лия, и все те несчастные девушки, что понравились в свое время молодому герцогу. Она должна будет либо подчиниться его воле, либо... либо что? Что происходило с теми, кто пробовал отказать Лейву? Она не знала. Все девушки одна за другой исчезали, их продавали в другие аристократические дома с глаз долой, но они, по крайней мере, оставались живы, они подчинились Лейву и остались живы, но если бы отказали, зная его мстительный и жестокий нрав, можно только догадываться, чем это обернулось бы для них. А теперь герцог пришел за Еленой. Кто ее защитит от этой благосклонности? Тетушка Магги, Варди или старик Берси? Нет, никто. Единственный выход для Елены - это бежать. Она коснулась груди и пальцами нащупала под платьем драгоценный перстень. До этого момента Елена его берегла, несмотря на жизнь, которая ей была ненавистна, она продолжала хранить перстень, надеясь, однажды вернуть себе память и уйти в свой настоящий дом, который, она верила, у нее должен быть. Но теперь все кончено. Сейчас у Елены не было времени. Успеть обменять перстень на деньги, выкупить себя и бежать прочь - вот единственное спасение для нее. Ближайшим местом, где она могла бы обменять перстень на деньги, был небольшой городок Киль сразу за лесом. Елена несколько раз ездила туда с Магги, покупать кухонную утварь и специи на базаре, и там же она видела лавку старьевщика.


- Да, да! Скорее!


Елена резко повернулась и побежала на кухню.


Ей надо было уговорить Магги, отпустить ее на базар в Киль.


- Поехать в Киль?! - удивилась тетушка, заслышав просьбу. - Но зачем? Я только на прошлой неделе там была и все купила.


Елена должна была срочно что-то придумать.


- Сломалась взбивалка для масла, вчера треснула.


Тетушка Магги с недоверием посмотрела на нее.


- Взбивалка для масла сломалась?


- Ну да, - кивнула Елена, чуть дыша.


- Хорошо, но пусть Берси едет с тобой, сама я сейчас очень занята, - ответила наконец Магги.


- Берси уехал в кузницу, вернется только к вечеру, а я могла бы сама быстро съездить.


Елена пыталась выглядеть как можно беззаботнее. Но тетушке Магги такой вариант явно не нравился, в добавок ко всему она чувствовала что-то неладное.


- Поедешь, значит, завтра вместе с Берси, - отрезала Магги.


Елена больше не могла сдерживаться, она схватила руки тетушки в свои.


- Пожалуйста, прошу, отпусти меня! Мне очень нужно в Киль, я вернусь, обещаю!


Магги обеспокоено смотрела на нее.


- Что с тобой, дитя мое? Тебя что-то тревожит?


- Магги, я все тебе потом объясню, но сначала мне надо в Киль!


Елена с мольбой смотрела в глаза тетушке.


- Ну хорошо, езжай. Гулле скажу, что срочно понадобились новые специи, так как взбивалка, как я понимаю, в порядке.


Елена улыбнулась и поцеловала ее в щеку.


- Спасибо тебе! Спасибо!


- Береги себя по дороге, хорошо?!


- Да! - отвечала Елена, уже убегая.


Ей надо было торопиться.


Оседлав Смуглого, девушка пустилась в путь. Время было около обеда, она должна была успеть в лавку старьевщика до закрытия.


Путь пролегал через лес. Елена торопила коня. Чем быстрее она попадет в Киль и получит деньги, тем ближе станет к ней ее долгожданная свобода и спасение от герцога Лейва. Она корила себя за то, что не сделала этого раньше. Тогда бы у нее уже давным-давно была другая жизнь. Жизнь, в которой она сама могла выбирать, где жить и куда идти.


Неожиданно вдалеке послышался охотничий горн и лай борзых - это господа загоняли дичь.


- Надо спешить, Смуглый, не хотелось бы с ними пересечься, - волновалась Елена.


Но было уже поздно, гул охоты неумолимо надвигался на них.


Вдруг из-за деревьев выбежал лисенок, он был очень маленький и совершенно напуганный. Девушка остановила Смуглого и стала смотреть.


Следом за лисенком выбежала пара лучших хозяйских борзых, еще немного и они догонят свою цель и загрызут ее. Не долго раздумывая, Елена спрыгнула на траву и побежала. Она не понимала, чем может помочь несчастному зверьку, но и смотреть спокойно на его гибель она тоже не могла.


Увидев Елену, лисенок оскалил клыки, готовый напасть. Девушка упала на колени и протянула руку к животному.


- Тише, - проговорила она, стараясь смотреть ему в глаза, - я хочу тебе помочь.


Елена была совсем не уверена в успехе. Но к ее величайшему удивлению, лисенок осторожно подошел к ней и стал обнюхивать вытянутую ладонь.


- Пойдешь ко мне? - спросила девушка с улыбкой и осторожно взяла зверька на руки.


- Ну что, побежали? - и Елена бросилась к Смуглому. Борзые догоняли, топот лошадиных копыт раздавался все ближе. Девушка вскочила в седло.


- Вперед, Смуглый, вперед!


- А ну, стоять! Проклятье! - всадник на гнедой лошади перегородил им путь.


Это был герцог Лейв. Елена не без удовольствия отметила про себя, как распухла его нижняя губа.


- Отдай мою лису, девка! - прокричал герцог в ярости. - Я и так проигрываю Кольбейну, так и еще эта тварь чуть не убежала! Отдавай немедленно!


Елена крепче прижала лисенка к груди.


- Нет, - ответила она, твердо и смело посмотрев Лейву прямо в глаза. Гримаса злобы и ярости исказила его лицо.


- У меня нет времени на эти глупости, - проговорил он, вынимая стрелу из колчана за спиной и вставляя ее в арбалет, - значит, сегодня у меня будет два трофея - эта лиса и дворовая девка.


Ехидно скалясь, Лейв навел стрелу точно в грудь Елены, к которой она судорожно прижимала лисенка. Девушка зажмурила глаза. Сердце ее замерло. Вот и все? Она сейчас умрет? Смерть придет к ней сегодня на этой дороге?


Но тут что-то просвистело в воздухе. Рассекая воздух, стрела метнулась мимо Елены ровно настолько, чтобы лишь слегка задеть ухо лошади герцога Лейва, но этого было достаточно, чтобы животное испугано заржало и взвилось на дыбы, роняя всадника и падая на него. Лейв закричал, корчась на земле от боли. Елена вздрогнула и испугано стала смотреть вокруг, чтобы понять, с какой стороны стреляли.


- Что же ты, братец, такой неуклюжий, даже в седле удержаться не можешь? - услышала Елена знакомый голос.


На черном коне к ним подъехал Кольбейн, с обеих сторон его седла были привязаны охотничьи трофеи: две лисы и один сокол. Он смотрел на корчащегося от боли брата и, казалось, совсем не спешил помочь ему. Выражение лица и глаз молодого герцога напугало Елену - это была яростная ненависть.


- Ааа, помоги мне, Кольбейн, помоги! - молил Лейв.


Он сильно пострадал при падении. На дорогом охотничьем костюме проступила кровь. Но Кольбейн не шевельнулся. Елена с ужасом смотрела на его лицо, на злобно ухмыляющиеся губы. Казалось, вид страдающего Лейва только радовал его.


- Помогите ему, ваша светлость, - произнесла вдруг Елена.


До этого момента Кольбейн совершенно не замечал ее, но тут наконец поднял глаза. Тот самый холодный испепеляющий огонь, что однажды уже пугал Елену, горел сейчас в них. Герцог внимательно разглядывал ее.


- Прошу вас, помогите ему, - еще раз попросила Елена, - ведь ему больно.


Кольбейн ничего не ответил, лишь спрыгнул с лошади и подошел к лежащему на земле брату. Достав флягу с водой, он приложил ее к губам Лейва, и тот жадно пил. Шум голосов и топот копыт приближался к ним.


- Ну-ну, помощь близко, - Кольбейн похлопал брата по плечу. - Уезжайте немедленно, - обратился он неожиданно к Елене, не глядя на нее, - и чем скорее, тем лучше.


Все еще держа лисенка в руках, Елена, как завороженная, наблюдала за Кольбейном. Заметив, что она медлит, он посмотрел на нее и улыбнулся.


- Вы же еще планируете спасти эту лису или хотите отдать ее мне в качестве трофея?


- Спасибо вам, ваша светлость, - промолвила она, дернула поводья и помчалась прочь.


Отъехав на достаточное расстояние, Елена спустила лисенка на землю и некоторое время наблюдала за тем, как тот быстро убегал в сторону леса, потом обернулась назад. Что там сейчас происходит? Лейва наверняка уже везут во дворец и послали за лекарем. А что Кольбейн? Что за ужасное выражение лица у него было в тот момент, когда он спокойно наблюдал за тем, как корчится от боли его родной брат? Что он за человек? Он помог Елене, потому что хотел спасти ее или его целью было навредить брату? Все эти вопросы вихрем носились в голове у Елены, не давая успокоиться. Но нужно было ехать в Киль, она и так потеряла много времени. Елена села в седло и отправилась в путь.


Вскоре лес закончился, показался город. Елена с радостью рассматривала издалека каменную крепостную стену, красные черепичные крыши и дымящиеся трубы домов. Она так любила города, любила суету и движение. Вот Смуглый застучал копытами по мостовой, то тут, то там лавки торговцев, в которых можно приобрести все, что только душа пожелает. С нескрываемым любопытством, на которую способна юность, Елена рассматривала цветные ткани, бусы, гребни, пудреницы, зеркала в красивых оправах, а вот и кожевник разложил свой товар: ремни и различную обувь. Проехав несколько рядов, Елена наконец увидела открытые ставни лавки старьевщика. Хозяин ее был сухонький старичок с редкой бородкой и хитрыми маленькими глазками. Он внимательно посмотрел на вошедшую гостью поверх своих очков.


- Да-с? Чем могу помочь? - спросил он старческим дрожащим голосом.


Елена немного замялась возле входа, как бы все еще не решаясь сделать это. Но потом набралась храбрости, подошла к столу, за которым сидел старик, и спросила хрипло:


- Можно заложить одну вещь?


Старик приподнялся на стуле.


- Говорите громче, дорогая, я уже стар и плохо слышу.


Елена откашлялась.


- Хотела бы вещь заложить!


- Конечно-конечно! У меня в лавке самые лучшие расценки! Показывайте, что там у вас?


Елена сняла шнурок с перстнем и положила на стол перед старьевщиком. Тот аккуратно взял драгоценность и стал внимательно ее разглядывать через очки. Но через какое-то время их старику показалось мало, и тогда он достал огромное увеличительное стекло, подышал на него и навел на перстень.


Елена сидела на стуле и нервно ожидала ответа. Сегодня решалась ее судьба, этот перстень должен ее спасти от участи любовницы герцога Лейва и дать свободу. Время тянулось невыносимо долго, красивые резные часы с кукушкой на стене показывали, что уже прошло полчаса. Но старьевщик все не мог налюбоваться перстнем. Он достал маленькие весы и взвесил его, затем снова через стекло стал внимательно рассматривать огромный сверкающий изумруд.


- Ну так что? - не выдержала ожидания Елена. - Сколько вы мне дадите за него? Я очень спешу. Деньги нужны мне сегодня.


Старик положил перстень и с любопытством посмотрел на свою гостью.


- Куда же спешить, дорогая? Когда тебе приносят сокровище Фламендеров тут надо как следует подумать.


- Что вы сказали?! - воскликнула Елена. - Сокровище Фламендеров?! Вы имеете в виду древнюю династию королей?


Старик кивнул головой.


В огромном волнении она вскочила со стула и наклонилась к перстню.


- О да, - продолжал старьевщик, поднося драгоценность к глазам, - смотрите, вокруг перстня кажется, как будто нанесен рисунок, но нет, это надпись на древне-верейском языке, времен, когда Фламендеры только пришли сюда на земли драконов, - старик поднес перстень к глазам Елены и дал увеличительное стекло в руки. Внимательно разглядывая изумруд, девушка к своему глубочайшему удивлению действительно увидела, что вокруг камня шла верейская вязь. Никогда раньше она не замечала этого, надпись казалась ей всегда лишь красивым узором.


- И что же там написано? - спросила Елена старьевщика, завороженно смотря на переплетающиеся между собой буквы.


Старик поправил очки на носу и произнес шепотом:


- Написана клятва Фламендеров: кровь драконов в наших жилах, как огонь.


- Что это значит?


Старик улыбнулся беззубым ртом:


- Хе-хе, а то и значит, что Фламендеры - родственники драконов. В них течет одна кровь.


- Как это возможно? - удивилась Елена. - Ведь Фламендеры были людьми, а не драконами.


- О, это старая легенда, объясняющая, почему только Фламендеры могли призывать драконов. Когда первый из Фламендеров по имени Йов прибыл с женой на эти земли, она была наводнена драконами и другими мифическими существами. Йов был мирным человеком, он хотел лишь возделывать землю и растить урожай. Драконы ему это разрешили, и Йов зажил спокойно. Однажды на гнездо одного из драконов напали саблезубые тигры, что водились в местных лесах, они хотели украсть драконьи яйца, пока их матери не было. Йов был поблизости и бросился защищать драконье гнездо, он храбро бился, прогнал тигров, но был сильно ранен. Тигры клыками разодрали ему грудь так, что было видно стучащее сердце. Тогда дракониха, вернувшись, и увидев умирающего Йова, влила ему прямо на сердце свою кровь, рана его заросла, и он выздоровел. С тех пор Йов и его дети стали считаться родственниками драконов, не только по крови, но и по духу. Умирая, та дракониха, велела отдать Йову свое сердце, что со временем затвердело и превратилось в огромный камень, напоминающий рубин.


Елена слушала старьевщика чуть дыша, она и не подозревала, какое сокровище носила на шее. Старик замолчал, и девушка в нетерпении спросила:


- Ну а что же дальше?


Старик засмеялся, заметив, с каким живым интересом она его слушает.


- Ну а дальше, дитя мое, известно, что драконы ушли в другие земли, а Фламендеры стали королями, а сердце дракона реликвией их рода. Да только род их вымер четыреста лет назад с вторжением Южного Каганата. Король Оден, умирая, успел призвать драконов и передать свой жезл Асбарну Наттеньеру. Так те из рода советников и чиновников превратились в королей и повелителей драконов. Так гласит история, - заключил старьевщик, поправляя очки.


- Но почему на этом кольце выгравировано мое имя? - спросила Елена.


Старик пожал плечами.


- Кто знает почему? Слышал, что Фламендеры при рождении наследника вручали ему именное кольцо. Может быть, так звали одну из древних принцесс.


Старьевщик окинул Елену скептическим взглядом. Он явно не видел в ней принцессу исчезнувшей легендарной династии королей.


Она задумалась. Возможно ли, что ее настоящее имя совсем не Елена? Ведь тогда, три года назад она назвалась этим именем лишь потому, что у нее был этот перстень.


- Ну так сколько вы мне за него дадите?


- А сколько вы просите? - спросил старик, поморщившись.


Елена судорожно начала считать про себя. Благо счету ее научила Магги, беря с собой на базар. Пятьсот золотых драконов стоит выкупить себе свободу. Но этот перстень явно стоит дороже. Загибая пальцы и кусая губу, Елена пыталась понять, сколько ей понадобиться денег для безбедного житья.


- Две тысячи золотых драконов, - проговорила наконец она.


- По рукам! - тут же согласился старик и полез под стол за деньгами.


В ушах Елены стучало. Ладони вспотели. Она не ожидала, что старьевщик так быстро согласится на ее цену, и занервничала, не прогадала ли она? Старик отсыпал в мешок две тысячи золотых драконов и протянул его через стол Елене. Дрожащими руками, она взяла деньги, все еще не веря своему счастью. Уже выйдя из лавки, Елена достала одну золотую монету и стала пристально рассматривать ее. С одной стороны был изображен профиль императора, с обратной стороны - дракон с открытой пастью.


- И тут дракон, - задумчиво проговорила Елена, вертя в пальцах монету, - везде эти драконы.


Подвязывая мешок к поясу и садясь в седло, Елена ощутила, как позади нее вырастают крылья. Уже завтра она отнесет деньги старой экономке и получит вольную, на которой золотыми чернилами будет написано имя "Елена", а в графе принадлежность "свободная".


- У меня же денег хватит, чтобы выкупить Магги, Варди и Берси! - радостно воскликнула она и захлопала в ладоши.


По дороге назад Елена размечталась о новой жизни. Теперь будущее виделось ей как никогда радостным и светлым, полным надежд и свершений.


- Можно будет нам всем месте открыть небольшую лавку, - вслух рассуждала она, - Магги будет печь хлеб и свои чудесные пирожки, Берси подковывать лошадей, а мы с Варди пойдем учиться! Как же хорошо, Смуглый! Мы и тебя обязательно выкупим, куда же я без своего верного друга.


Смуглый фыркнул и закачал головой, явно поддерживая эту идею. Большая половина пути уже была пройдена, Елена приближалась к тому месту, где сегодня днем встретилась с молодыми герцогами во время охоты. Остановившись, она стала смотреть по сторонам, вспоминая, что произошло. Вон там она взяла лисенка и понесла к лошади, и здесь же разъяренный Лейв направил в нее стрелу. Елена понимала, что он бы не раздумывая убил ее, так как жизнь того лисенка и жизнь простой крестьянки, как она, не значили ровным счетом ничего для Лейва. И затем появился Кольбейн. Это был ювелирной точности выстрел, или он все же целился в брата и промахнулся?


Перед глазами Елены встал образ герцога Кольбейна на коне в черном охотничьем костюме, с развевающимся плащом за спиной и арбалетом в руках. Что за демоны таились в душе этого человека? Сердце Елены сжалось, она вдруг осознала, что, выкупив себя и уйдя из поместья, она больше никогда его не увидит, не услышит его голос, не почувствует на себе пристальный взгляд холодных синих глаз.


- Удастся ли мне хотя бы проститься с ним? - задумчиво спросила себя Елена, глядя вдаль.


Подъезжая к поместью, она заметила большое количество экипажей, выезжающих из ворот. Это гости, поняв, что веселье окончено, спешно покидали дворец. В конюшне было тихо, Берси, видимо, еще не вернулся с кузницы. На заднем дворе Варди с другими рабочими стояли кругом и громко спорили о чем-то.


- Да невозможно это, чтобы его светлость Лейв сам упал с лошади, он отличный наездник! - кричал один из рабочих. - Я сам видел, как он объезжает молодых жеребцов! Его даже сами демоны не смогли бы стащить с седла. Наверное, его лошадь что-то напугало, вот она резко и взвилась на дыбы.


- Может, огромный раненый секач пошел на него? - предположил тут же другой.


- Или волк! - крикнул еще кто-то. - Этих тварей сейчас развелось по всему лесу немерено, не успеваем отстреливать.


- В любом случае он сильно пострадал, - заключил Варди, - лекари сказали, что месяц ему точно надо будет провести в постели, а после еще не факт, что он сможет сидеть в седле.


Елена была совершенно не удивлена услышанным, падение Лейва действительно выглядело очень страшным и травмирующим. Там на дороге у леса, видя его истекающим кровью, она думала, что он может не выжить. Услышав же теперь, что жизни Лейва ничего не угрожает, но на ближайший месяц он будет прикован к постели, Елена почувствовала странное облегчение, словно загнанное в капкан животное смогло вырваться. У нее есть еще месяц, целый месяц свободный от грязных домогательств герцога, она может и подождать с выкупом. Эта мысль, а точнее радостная надежда, затрепетавшая в груди, напугала Елену.


- Зачем мне ждать? И чего? - рассуждала она, злясь сама на себя.


***


Теперь все в поместье были заняты здоровьем герцога Лейва. Все разговоры кругом были только о том, что сказали лекари, сколько раз за день его светлости меняли холодный компресс и не поднимался ли у него ночью жар. Гости покинули дворец, но не все. Герцогиня Эмиртейн с дочерью Вигдис остались погостить.


- Ох, тут ничего удивительного нет, - рассуждала Магги, которой Елена пришла помогать чистить лук, - семейство Эмиртейн давние друзья хозяев. В детстве Кольбейн был по уши влюблен в Вигдис.


Елена на мгновение замерла, а ее сердце болезненно екнуло.


- Да, и по тому, что я вижу, каждый раз обслуживая господ за обедом, - продолжала одна из служанок, - все у них идет к свадьбе. Герцогиня Вигдис так и льнет к нашему герцогу Кольбейну, так и льнет.


- А он что?! - вдруг вырвалось у Елены.


В какой-то момент она вся превратилась в слух и уже не замечала, что бросала чищеный лук вместе с шелухой.


- Ну известно что, - отвечала Магги, - он галантный рыцарь, наш герцог Кольбейн, он всегда ведет себя с дамами так, что они все по уши в него влюбляются. Но я думаю, если он и женится на ней, так больше потому, что ему этот брак будет очень выгоден. Эмиртейны богаты и знатны, он тоже богат и знатен, более того, один из претендентов на престол. Так что свадьбе, скорее всего, быть.


Магги замолчала и взглянула в миску с луком.


- Елена! Ты что наделала?!


Вся миска была наполнена луком вперемежку с шелухой, Елена подняла на тетушку красные от слез глаза.


- Я не плачу! Это все от лука!


Магги рассмеялась.


- Горе ты мое луковое! Иди помой глаза холодной водой, смотри не три! И да, принеси еще яиц.


Елена медленно пошла на задний двор и как следует промыла возле умывальника лицо и горящие глаза.


- Так, значит, тому и быть? А чего я ждала, глупая? - ругала себя Елена, беря из курятника корзину с яйцами. Проходя по тропинке, ведущей из заднего двора к кухне, она замерла - там вдалеке на зеленой лужайке возле дворца молодая пара каталась на лошадях. Это были герцог Кольбейн и герцогиня Вигдис. Сегодня Кольбейн сменил свои привычные черные одежды на белоснежный камзол, цвет его одежды особенно ярко контрастировал с иссиня-черным жеребцом, на котором он ехал рядом с юной герцогиней. Сама Вигдис была верхом на белоснежной кобыле. Шлейф ее небесно-голубого воздушного платья почти касался земли. На фоне зеленой травы и ясного неба Кольбейн и Вигдис выглядели просто изумительно, словно из какого-то сказочного сна. Елена не могла не признать, что они идеально смотрелись вместе, трудно было представить себе более красивую пару. Она потеряла счет времени и все смотрела на них. Тщетно Елена пыталась услышать хотя бы обрывки фраз - было слишком далеко. Лишь изредка доносился звонкий смех герцогини. Им явно было хорошо и весело друг с другом. Кокетливо опустив глаза, Вигдис наклонилась, что-то шепнула на ухо Кольбейну и тут же пустила лошадь вперед по парку, герцог хотел было поехать за ней, но неожиданно остановил лошадь и посмотрел в сторону Елены. Это длилось ровно мгновение, он уже отвел взгляд и умчался вслед за своей спутницей. Елена смотрела на свои дрожащие руки, держащие корзину, и почему-то яйца в ней стали расплываться, и вот уже крупные соленые слезы закапали из глаз девушки.


- Завтра же надо отнести деньги за выкуп и уезжать отсюда, -проговорила она, всхлипывая и вытирая рукавом мокрые щеки.


***


Прошла неделя с событий на охоте, как все поместье потрясло новое известие. К ним ехал с визитом сам император Рагнар. Герцог Доран ради этого события собрал все высокое семейство в янтарной зале, даже больного Лейва пришлось снести вниз на носилках.


- Я знала, - взволнованно проговорила герцогиня, - знала, что как только император узнает, что Лейв болен, он не сможет остаться безучастным.


На глазах Родгены даже проступили слезы.


- Я не думаю, матушка, что именно болезнь брата заставила императора приехать сюда, - заметил Кольбейн.


- Что ты имеешь в виду? - спросила Родгена и перевела глаза на мужа.


Герцог Доран сидел за широким столом в кресле с высокой спинкой и задумчиво читал алый пергамент в руках.


- Да, дорогая, боюсь, что Кольбейн прав. Скорее всего, император даже и не знает об инциденте с Лейвом. Причина его визита совершенно иная.


Все затаили дыхание.


- Что же это может быть, отец?! - воскликнула в нетерпении Вива, сидящая напротив матери.


- Думаю, это очевидно, - проговорил Доран, хмуря брови, - брат неизлечимо болен, детей у него нет. Он хочет назначить наследника, кого-то из наших сыновей.


Повисло молчание. Герцогиня Родгена в сильном волнении поднялась и поднесла руки к груди.


- Я знала! Я знала, что доживу до этого дня, когда один из моих мальчиков станет императором. Вива, - она взяла руки дочери в свои, - теперь ты будешь сестрой императора. Жаль крошка Гретта не дожила до этого дня, - и герцогиня приложила платок к глазам. Погибшая дочь была единственным, что по-настоящему не давало покоя Родгене, спустя столько лет.


- Но кого же он изберет?! - спросила вновь Вива отца.


- Думаю, брат и сам этого не знает. Поэтому и едет сюда с визитом, чтобы принять окончательное решение, - и герцог многозначительно посмотрел на сыновей.


- Любой из моих мальчиков станет достойным императором, - гордо заявила герцогиня.


- Родгена, надо чтобы все было идеально к приезду императора, - обратился Доран к жене, - надо освободить весь этаж для брата и его свиты, цветы, блюда, вино - нигде нельзя ошибиться.


- О, ну кончено, дорогой, все будет, как любит деверь! Как ты можешь в этом сомневаться? Ведь только что прошел такой пышный прием в связи с возвращением Кольбейна.


- Именно потому, что только что прошел большой прием, я и прошу тебя быть внимательнее, - устало проговорил герцог, потирая висок. Кольбейн с тревогой посмотрел на отца, он знал, что уже много лет тот страдает от сильнейшей мигрени.


- Слуги устали, Родгена. Повара, кухарки - все.


Герцогиня капризно дернула плечами.


- Устали они! Ничего страшного, они живут за наш счет, так что пусть стараются.


Герцог поднялся изо стола.


- Надеюсь, все пройдет хорошо. А теперь мне надо выезжать, хочу встретить брата и сопроводить до нашего дома, - и, взяв пергамент, Доран вышел из комнаты.


-Вива, - обратилась Родгена к дочери, - пойдем скорее со мной! Мне просто будет необходим твой совет по наряду для встречи деверя! Какое платье, драгоценности, прическа?! Голова кругом! Роксана! Роксана! Где эта глупая экономка?


Взволнованно обсуждая предстоящие хлопоты, мать и дочь так же поспешили удалиться, оставляя Кольбейна и Лейва наедине.


- Ну что ж, - сказал Кольбейн, - похоже, нам предстоит напряженное время, дорогой брат.


Он было направился к выходу, как тут Лейв, лежащий на диване, схватил брата за руку и с яростью потянул к себе. Оказавшись с ним лицом к лицу, Лейв с ненавистью прошептал:


- Ты ведь знал об этом? Отвечай... - гримаса злобы исказила его лицо, - знал, что император собирается приехать, именно поэтому пустил стрелу в мою лошадь. Чтобы я оказался прикован к постели и не мог сопровождать его.


Кольбейн улыбнулся.


- У тебя богатое воображение, Лейв, ничего подобного я не делал.


- Не лги мне, Кольбейн! Не лги! - яростно крикнул тот. - Я отлично знаю, что помимо военных дел, ты с некоторых пор заведуешь отделом безопасности Империи. Твои тайные шпионы по всей стране! Но только не обольщайся, братец, император никогда не выберет тебя наследником престола. Дядя очень старомоден, он никогда не поставит младшего вперед старшего. Тебе придется убить меня, чтобы заполучить трон!


Кольбейн ничего не ответил, лишь посмотрел в глаза брата, и от этого взгляда внутри Лейва все похолодело, он невольно разжал руку. Кольбейн мгновенно выпрямился.


- Желаю приятного отдыха! - проговорил он и стремительно вышел из комнаты.


***


Несколько дней подряд Елена пыталась подойти к экономке и внести выкуп. Но каждый раз ее прогоняла Гулла:


- Что еще у тебя может быть за важное дело, грязная девка? -брызгала она слюной на Елену.


- Это касается только меня. Мне надо видеть экономку.


Гулла схватила девушку за лицо.


- Я твой язычок-то вырву! Будешь знать, как со мной разговаривать! Пошла прочь, пока плетями не получила!


Елене ничего не оставалось, как уйти ни с чем.


- Кто бы мог мне помочь? - рассуждала она вслух. - Возможно, тетушка Магги!


И Елена побежала на кухню.


- Встретиться с Роксаной? Но зачем тебе? - спросила Магги, хлопоча по хозяйству.


Елена тихонько наклонилась к ней и шепнула на ухо:


- Выкуп.


- Что? - не поняла Магги.


- Хочу себя выкупить, - повторила Елена, и, посмотрев по сторонам и убедившись, что никто не наблюдает, она достала из кармана фартука мешок с золотыми монетами и слегка его приоткрыла, показывая содержимое. Увидев, что именно держит Елена в руках, Магги ахнула и быстро накрыла мешок полотенцем.


- Иди за мной!


Они зашли в маленький чуланчик, где хранилась кухонная утварь.


- Елена! Что это такое?! Откуда у тебя взялось столько денег?


Магги была расстроена и обескуражена.


- Не переживай, - поспешила ее успокоить Елена, - я их не украла. Я заложила свой перстень.


Тетушка всплеснула руками.


- Перстень с изумрудом?! Но ты же хотела сохранить его, чтобы найти семью!


Елена лишь покачала головой.


- Все это теперь не важно, Магги, я поняла, что самое главное - это свобода, иметь возможность учиться, делать что-то, о чем всегда мечтала! Этот перстень стал моим спасением от рабской жизни здесь.


Магги слушала Елену с грустью.


- Знаешь, сколько мне дал старьевщик за него? Две тысячи золотых!


Магги так и ахнула.


- Две тысячи?!


- Да! Две тысячи! Магги, я теперь могу выкупить не только себя, но и тебя, Берси и Варди! Мы уедем отсюда и заживем вместе счастливо!


- Ты это сама все решила? - спросила Магги, ласково глядя на Елену. - Но спросила ли ты Берси и Варди. Хотя нет, Варди, я уверена, уйдет с тобой с радостью.


- А ты и Берси разве нет?


- Девочка, мы с Берси уже старики и не очень склонны к переменам. Лично я люблю хозяев, особенно герцога Кольбейна и погибшую Гретту, с которой часто играла, пока та была жива. Конечно герцогиня Родгена и Лейв с Вивой другие - жестокие и надменные, но герцог Доран неплохой человек, честный, а его отец был для меня образом истинного императора и благородного господина.


- Нет! Нет! Магги, ты должна пойти со мной! - вскричала Елена, хватая руки тетушки в свои.


Она не могла поверить, что Магги отказывается от самого важного в жизни - свободы.


- Тише, Елена! Тише! Тебя могут услышать! Поздно мне начинать новую жизнь. А вот тебе конечно в самый раз. Это поместье с его нравами и порядками не для тебя, это было понятно с самого начала.


Елена не хотела верить тому, что слышала. Не может быть, что тетушка Магги не уйдет с ней.


- Нет, я не хочу тебя покидать, Магги, я тогда тоже останусь!


- И что, погибнешь тут? Я же вижу, как тебе здесь тяжело. Ну все, хватит плакать, а то нос распухнет, - рассмеялась Магги, вытирая слезы с щек Елены, - сейчас подходить к Роксане бесполезно. Все готовятся к приезду императора. Лучше на ближайший месяц это отложить. А потом можно и попробовать, я сама скажу ей о твоей просьбе. А Гуллу в это лучше совсем не посвящать, чем меньше знает эта ехидна, тем лучше. Хорошо?


Елена кивнула. Магги улыбнулась.


- Потерпи немного, а потом лети свободной птичкой.


Уже выйдя из чулана, тетушка остановила Елену.


- Да, кстати у тебя появилась соседка по комнате. Но раз ты теперь здесь ненадолго, ей потом вся твоя комната и уйдет.


- Соседка по комнате? - переспросила Елена и призадумалась.


Когда-то все слуги поместья жили в одном небольшом бараке на заднем дворе. Спали все вместе, ели все вместе, на всю комнату - одна маленькая печка, которая почти не спасала от зимних холодов. Это были обычные условия проживания крепостных при аристократических домах. Некоторые слуги приходили из небольшой деревушки, но жизнь там была еще тяжелее. Так что перебраться поближе к дворцу было заветным желанием простого люда. Ради этого они готовы были терпеть любые, самые дурные и скудные условия жизни. Заботиться о комфорте прислуги и крестьян всегда считалось недостойным аристократа, и тем более тратить деньги на какие-то улучшения условий труда. Но в один день все резко изменилось. И виновницей этих изменений стала страшная гостья - холера. Она зародилась на скотном дворе, и начала косить крестьян один за другим. В страшной спешке герцогиня с дочерью бежали в столицу, бросая прислугу умирать. Герцог Доран не поехал. Он остался и позвал лучших лекарей. Но они все, как один, советовали господину последовать примеру жены и дочери и покинуть поместье в кратчайшие сроки, помочь заболевшим могла только милость Небес и чудо, других лекарств не было. Лишь один из лекарей обмолвился, что холера зарождается в грязных помещениях, где большая скученность. Герцог Доран был человеком решительным и упрямым, поэтому не стал бежать из поместья, а вместо этого построил на заднем дворе несколько домов для проживания прислуги. Поступок слишком прогрессивный для его времени, поэтому понятый далеко не всеми господами из соседних поместий. Герцогиня Родгена решилась вернуться в поместье лишь через год, и когда увидела изменения, что привнес ее муж на задний двор, была сильно раздосадована. Денег на постройку корпусов ушло немало, куда дешевле было набрать новую прислугу взамен умершим. Но дело было сделано. Теперь прислуга жила в отдельных комнатах, кто по двое, кто по трое. Зимой топилась большая печь, и тепло по трубе шло к верхним этажам, пускай от нее было слишком душно и смрадно, особенно на первом этаже, но зато не так холодно. Те немногие, кому повезло пережить эпидемию, не могли поверить своему счастью, ведь теперь они жили, словно какие-то зажиточные вольные крестьяне.


Три года назад, когда Елена только начинала прислуживать Наттеньерам, у нее была соседка по комнате. Ее звали Линн, милая и очень веселая девушка, которая помогала Елене во всем и была ей настоящей подругой. Она будила Елену по ночам, когда ту мучили кошмары, помогала ей освоиться на заднем дворе и понять его негласные правила. Видимо, за эту доброту и отзывчивость Небеса послали Линн жениха из столицы, с которым она встретилась в Киле. Молодые люди сразу влюбились друг в друга. Он был богатым купцом и первым делом выкупил Линн ко всеобщему удивлению поместья.


Елена до сих пор помнит тот день, когда видела Линн в последней раз. Одетая в синее дорожное платье, она садилась в экипаж к своему жениху, оба они светились от счастья. Линн поцеловала Елену и Магги и помахала им на прощание. Лошади двинулись, увозя Линн навсегда из поместья в светлое и радостное будущее. С тех пор Елена жила одна у себя в комнате, сначала ей было не по себе, особенно ночами, но постепенно она привыкла к одиночеству и даже полюбила его. И вот теперь у нее новая соседка. Какая интересно она? Елена немного нервничала, заходя в этот вечер к себе в комнату. Ей очень хотелось поладить с новенькой.


К большому облегчению, все волнения Елены быстро рассеялись, как только она увидела свою соседку. Это была юная девушка, на год моложе Елены. Яркие васильковые глаза, белая кожа, аккуратные черты лица и светлые, как день волосы - казалось, невозможно было представить себе более совершенную красоту.


- Меня зовут Фрея, приятно познакомиться, - с улыбкой проговорила девушка, протягивая руку.


- Приятно познакомиться, - ответила радостно Елена, пожимая тонкую ручку Фреи.


Она оказалась искусной золотошвейкой. В один вечер Фрея стала показывать свои работы Елене. Цветы и стебли из золотой нити переплетались друг за другом, образуя диковинный узор, который с гордостью мог бы носить и сам император.


- Какая красота! - восхищалась Елена. - Ты не могла бы немного и меня научить?


И Фрея охотно согласилась. Елена ощущала, как та пустота, что образовалась после отъезда Линн, наконец-то стала заполняться. Фрея обладала добрым и кротким нравом. Она была дочкой кузнеца, который обслуживал военные штабы. Так что Фрея, хоть и была моложе своей соседки, исколесила половину Империи. Елена понимала, что сильно утомляла своими расспросами девушку, особенно вечерами после трудового дня, но ничего не могла с собой поделать.


- Фрея, ну расскажи еще раз про обезьян, пожалуйста!


Фрея смеялась и в очередной раз рассказывала настойчивой соседке про обезьян, или верблюдов, про бескрайние пустыни и ласковое теплое море. Она была хорошей рассказчицей и сопровождала свои истории подробным описанием одежды местных жителей, цвета волос, глаз и гастрономических предпочтений. В своих мечтах Елена ярко рисовала себе далекие страны и причудливых животных и с этими грезами сладко засыпала.


Приезд императора с каждым днем становился все ближе, а дел - больше. И снова понадобились дополнительные руки убирать дворец. Фрею, Елену и Варди привлекли к мойке огромных разноцветных витражей в одной из галерей дворца. Вооружившись швабрами, ведрами и тряпками, девушки вошли во дворец, Варди шел позади них и нес огромную лестницу.


- И зачем их мыть? - возмущался он. - Только же все убирали перед приездом герцога Кольбейна.


Елена лишь пожала плечами.


- Приказ герцогини Родгены, чтобы все комнаты были убраны.


- Какие же здесь огромные окна, - говорила, чуть дыша, завороженная Фрея. Она была во дворце в первый раз, и все ее здесь удивляло и восхищало.


- Фрея, ты тогда начинай мыть нижнюю часть витражей, а я пройдусь по верхам, хорошо? - предложила Елена.


Фрея кивнула и пошла мыть витражи с другого конца галереи. Елена же взяла самую длинную швабру, ведро и стала взбираться по лестнице. Варди было явно не по себе наблюдать, как она ступает по хлипким деревянным ступеням.


- Елена, может быть лучше я это сделаю, а ты внизу постоишь?


Но девушка не слушала, она храбро забралась на самую высокую ступеньку и осторожно начала мыть витраж.


- Вот видишь, Варди?! Все в порядке, просто крепче держи лестницу и все будет хорошо!


Промыв один сектор витража, она опустилась ниже. Как вдруг по галерее раздались шаги, кто-то приближался сюда. Еще через мгновение послышались голоса:


- Ох, Кольбейн, я настаиваю, чтобы вы играли со мной в паре завтра! Слышите, настаиваю! - это была герцогиня Вигдис.


- При всем почтении, ваша светлость, но я не очень хорош в качестве актера, - отвечал Кольбейн чуть насмешливо.


Елена замерла. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, когда она слышала голос герцога так близко. Стены галереи отражали эхо, так что его голос словно окружал ее со всех сторон. Шаги раздавались все ближе, и вот показались фигуры Кольбейна и Вигдис. От волнения Елена дернулась - лестница опасно покачнулась.


- Елена, осторожней! - крикнул Варди.


Девушка попыталась было схватиться рукой за верхнюю ступеньку, но не успела и сорвалась вниз. Швабра и ведро с огромным грохотом повалились на пол, разлетаясь в разные стороны галереи. Варди успел толкнуть лестницу и поймать испуганную Елену прямо себе в руки.


Когда первый шок прошел, и девушка осознала, что жива, она открыла глаза. Варди крепко держал ее в руках, а прямо напротив них стоял Кольбейн, его руки были вытянуты вперед, он явно хотел сам поймать Елену, но не успел. И теперь пристально смотрел на нее, в его глазах читался ничем не прикрытый испуг. Кольбейн двинулся вперед, словно в невольном порыве желая забрать Елену себе на руки, но Варди отступил назад, крепче прижимая девушку к себе. Герцог медленно перевел на него глаза. Повисло молчание.


- Она в порядке, ваша светлость, - проговорил Варди, бесстрашно смотря на Кольбейна.


Ледяная ярость, на мгновение вспыхнувшая в глазах, тут же была обуздана Кольбейном. Он убрал руки за спину и галантно спросил, обращаясь к Елене:


- Вы не ушиблись, сударыня?


- Что за неуклюжие идиоты! - прокричала Вигдис, подбегая к ним - Чуть нас не убили!


На шум сбежались другие слуги и Гулла.


- Ах вы неповоротливый скот! - ругалась она. - Сейчас быстро у меня отведаете палок!


Она уже была готова наброситься на Елену с Варди, но тут вмешался Кольбейн.


- Достаточно, Гулла, не надо никого наказывать.


Гулла растерялась.


- Ваша светлость, при всем моем почтении, но эти слуги своей неуклюжестью чуть не убили господ и не испортили драгоценное имущество...


- Я же сказал, достаточно! - резко произнес герцог и шагнул в сторону Гуллы. Та в страхе отступила. - Или я должен несколько раз повторить, чтобы до вас дошло?


Той ничего не оставалось, как ретироваться. Окинув взглядом Елену, которая все еще была на руках у Варди, Кольбейн зашагал дальше по галерее.


- Приветствую его светлость! - с поклоном проговорила Фрея, перегораживая ему путь. До этого момента Кольбейн не замечал соседку Елены, но сейчас, увидев ее, замер на месте, словно пораженный.


- Ваша светлость! - повторила Фрея уже с улыбкой и подняла глаза на герцога.


Они посмотрели друг на друга. Елена увидела, как волна брезгливости пробежала по лицу Кольбейна. Он ничего не ответил на приветствие Фреи и прошел дальше. Вигдис последовала за ним, бросая презрительные взгляды попеременно то на Елену, то на Варди.


- Елена! Елена! Ты в порядке? - заволновалась Фрея, подбегая к ней.


Елена была не уверена. Но все же ответила с улыбкой.


- Конечно в порядке! Что со мной случится?


- Ты же чуть не разбилась!


- Можешь поставить меня, Варди.


Он осторожно опустил ее на пол.


- Ты точно в порядке? - поинтересовался Варди, заглядывая Елене в глаза.


- Голова немного кружится, а так все хорошо, - ответила та, - давайте домоем эти витражи?


Фрея и Варди переглянулись.


- Только в этот раз я мою верх, - сказал Варди, и Елена не стала возражать.


Как только они закончили с работой, вошла Гулла.


- Все по своим обычным местам - глухо скомандовала она - а Елена пойдет мыть старую господскую библиотеку.


Варди хотел было вмешаться:


- Госпожа Гулла, Елене надо отдохнуть, она только что помыла восемь огромных витражей, и в добавок чуть не разбилась.


- Молчать! - крикнула на его Гулла. - Я сама решаю, кто, когда устал и кому, когда заканчивать работу.


- Могу ли я ей помочь? - спросила робко Фрея.


- Нет! Она идет мыть библиотеку одна.


И Гулла бросила взгляд на Елену полный ненависти. Было очевидно, что она не простила ей того, что та смогла избежать наказания, поэтому в отместку решила завалить девушку работой.


"Что ж, пускай", - подумала Елена.


- Все хорошо, - успокоила она друзей, - я пойду мыть библиотеку.


Взяв швабру и ведро с водой, Елена вышла из дворца и направилась через парк к небольшому пруду, возле которого стояло круглое с белыми колоннами здание. Это и была старая библиотека, книгу из которой в прошлый раз взяла себе Елена.


- Знала бы, что сюда пошлют убираться, принесла ее, чтобы положить на место, - проговорила Елена, окидывая взглядом длинные стеллажи с книгами.


Поставив ведро и швабру возле стены, она стала задумчиво прогуливаться вдоль книжных рядов, пытаясь разобрать названия томов. Ей приглянулась одна книга в голубом переплете. Достав ее с полки, Елена начала осторожно листать пожелтевшие страницы. В отличие от той книги, что она взяла в прошлый раз, здесь попадалось намного меньше иллюстраций, но те, которые были, поражали своей изумительной красотой. Перевернув страницу, Елена застыла, невольно любуясь изображением красного закатного солнца, которое вот-вот должно было уйти в голубое море, а там вдалеке виднелся корабль с белыми, словно облака, парусами. Елена невольно улыбнулась. "Вот бы однажды поплыть на таком корабле навстречу солнцу!" - думала она.


- Я и не знал, что прислуга в нашем доме столь образована, - произнес вдруг кто-то за ее спиной.


От неожиданности Елена вздрогнула и выронила книгу из рук, обернувшись, она с изумлением увидела герцога Кольбейна. Он стоял, прислонившись спиной к дверям библиотеки, и внимательно наблюдал за ней.


- Ваша светлость?!


Сердце Елены пропустило удар.


Кольбейн медленно приблизился к ней, затем наклонился и поднял упавшую книгу.


- Удивительная любознательность для прислуги, - задумчиво произнес он, рассматривая голубой переплет.


Его слова показались Елене обидными.


- Его светлость, видимо, считает, что лишь аристократы имеют право быть образованными? А простых людей не должно ничего интересовать, кроме тяжелого физического труда? - бросила она.


Кольбейн посмотрел на Елену и вдруг засмеялся.


- Что тут смешного? - обижено спросила она.


- О, прошу, не обижайтесь на меня. Ваша жажда знаний похвальна и удивительна одновременно. Вы хотя бы знаете, что за книгу держали в руках?


- Нет, я не могу прочесть, - опустив глаза, ответила Елена.


Он явно насмехается над ней. И от этого было вдвойне обидно. Повисла тишина, в течение которой Елена чувствовала на себе пристальный взгляд герцога.


- Прошу, не обижайтесь, Елена, - наконец сказал Кольбейн, и в тоне, каким он произнес ее имя, было что-то столь волнующее, что сердце девушки на мгновение замерло и забилось чаще.


Она посмотрела на Кольбейна. Подойдя еще ближе и, держа перед собой раскрытую книгу, он произнес:


- Это стихи одного древнего поэта. Он был большим романтиком, знаете ли. Писал про всякий романтический вздор, про красивых женщин и как эта красота может свести с ума любого. Вот, убедитесь сами, - и Кольбейн положил книгу Елене на руки, а сам стал позади, показывая рукой, куда ей смотреть.


Верейские буквы всегда казались неискушенному уму Елене необыкновенно красивыми, словно это и не буквы вовсе, а узоры, и сейчас, внимательно вглядываясь в текст, Елена любовалась тем рисунком, что составляли буквы, переплетаясь между собой.


- А вот здесь о чем говориться? - спросила она с интересом, показывая на строчку четверостишья.


- О тут этот старый дурак пишет о дурманящей красоте женской кожи, и как он мечтает вдохнуть этот аромат.


И тут Елена почувствовала, как Кольбейн склонился к ее шее, и его горячее дыхание обожгло ее. От этой близости с ним дыхание у нее перехватило. Она уже не видела текста перед собой, она могла лишь чувствовать, как левым плечом упирается в грудь герцога, как его руки, помогающие держать книгу, касаются ее рук. Елена повернулась и посмотрела на Кольбейна. Их глаза встретились.


- Зачем вам уметь читать, Елена? - спросил он. - Хотите поразить кого-то своими знаниями?


- Нет, ваша светлость, я лишь хочу изменить свою судьбу.


Кольбейн улыбнулся. Казалось, он не ожидал такого ответа.


- Изменить судьбу? Каким же образом?


- Я мечтаю о том, что смогу научиться читать и писать и благодаря этому, однажды увидеть новый мир, а не только тот, что ограничен стенами поместья.


Они все еще смотрели друг на друга. Сейчас, когда герцог был так близко от нее, Елена, наконец, могла рассмотреть его. Он был удивительным образом похож одновременно на мать и на отца, и в то же время каждое движение его тела, каждая эмоция на лице и особенно выражение глаз делало его совершенно другим. Та медлительность и вальяжность, характерная для всех Наттеньеров, у Кольбейна отсутствовала вовсе, вместо нее в нем чувствовалась затаенная напряженность и внимание, словно у хищника перед прыжком. Его черные волосы слегка вились, возможно, если бы он стриг их не так коротко, по-военному, они спадали кудрями ему на плечи. У лба и на висках уже проступали седые нити, хотя Кольбейн был еще молод. Заметив зачарованный взгляд Елены, которым она смотрела на его лицо, Кольбейн улыбнулся.


- Чтобы изменить свою судьбу, сударыня, - сказал он, наконец, - требуется немало мужества. Не у каждого мужчины оно есть. Я, к примеру, знаю, что не могу изменить ничего в своей жизни.


- Вы, ваша светлость? - удивилась Елена. - Зачем вам что-то менять? Разве вы не должны быть всем довольны? Ведь у вас есть все, о чем другие люди могут лишь мечтать.


- Вы так думаете? Это потому, что я богат и знатен?


- Да, а еще вы свободны. Вы можете поехать куда угодно и заниматься тем, что вам по-настоящему интересно. Что может быть в жизни прекрасней и важнее этого?


Этот ход мыслей Елены явно развеселил Кольбейна.


- Хм, если посмотреть на мою жизнь под этим углом, то действительно у меня все не так уж плохо. Деньги и происхождение в самом деле открыли передо мной те двери, которые для других сословий закрыты. И если жить легко, как живут мои брат с сестрой и мать, то действительно получается, что можно наполнить свои дни лишь безделием и весельем. Но если ты хочешь другого?


- Другого?


Они теперь стояли друг напротив друга. Их руки все еще держали раскрытую книгу.


- Да, Елена, - отвечал герцог, - другого. Если у тебя достаточно ума, чтобы осознавать, что твоя страна на пороге огромной опасности, возможно, гибели, ты хочешь что-то сделать для нее и понимаешь, что твоих сил не хватит, чтобы остановить эту катастрофу, к которой мы неумолимо катимся. Вот именно тогда и осознаешь свое бессилие. Так как, чтобы суметь что-то изменить, надо стать не просто одним из многомиллионных винтиков этого уже испорченного механизма, надо иметь в себе достаточно мужества, чтобы пойти против системы, а это означает, что ты будешь наживать себе смертельных врагов, которые будут делать все, чтобы уничтожить тебя.


Елена внимательно слушала герцога, но не могла до конца понять. "Он хочет изменить что-то в стране, но не может?" - думала она.


- Сколько вам лет, Елена? - спросил вдруг Кольбейн. - Пятнадцать?


- Нет, ваша светлость, мне семнадцать! - воскликнула она и поймала себя на мысли, что была готова обмануть и добавить себе еще год.


- Я так и думал. Вы слишком молоды, Елена, чтобы понять меня.


- Нет, ваша светлость, я поняла вас, - поспешила уверить его Елена. - Вы говорите, что не хотите проводить дни в безделии и пользоваться лишь благами, что дает вам ваше происхождение. Вы хотите не только брать, но и что-то отдавать. По-моему, это прекрасные, благородные стремления!


Кольбейн сложил книгу в руках Елены. Некоторое время он молча разглядывал ее пальцы, и тут, словно не удержавшись, поднес их к губам и поцеловал. Это был легкий, едва ощутимый поцелуй, но от него Елена вздрогнула всем телом, а ее щеки, и без того уже пылавшие, стали еще краснее.


- Оставайтесь такой же живой и прекрасной, как сейчас, Елена, - прошептал Кольбейн, - не позволяйте этой жизни сделать из вас жестокого скептика, каким она успела сделать меня.


Он поклонился ей и направился прочь.


Елена потрясенно смотрела ему вслед. Возле самой двери Кольбейн неожиданно остановился и обернулся к ней.


- Могу ли поинтересоваться еще одной вещью, сударыня? - спросил он.


- Да, ваша светлость, - ответила Елена, едва дыша.


- Этот шрам на вашей шее с левой стороны, откуда он у вас?


Елена удивилась его вопросу и инстинктивно поднесла руку к шее. Ее пальцы нащупали рубец за левым ухом, девушке всегда хотелось думать, что он совсем не заметен.


- Я...я не знаю, ваша светлость. Я не помню, откуда он у меня.


Елене показалось, что Кольбейну не понравился ее ответ. Он окинул ее внимательным взглядом.


- Простите меня, сударыня, я был слишком бестактен и любопытен. Прошу забыть весь наш этот разговор и мои такие нескромные вопросы.


И Кольбейн вышел за дверь, оставляя Елену в полном смятении чувств.


- Забыть? Он это серьезно? - прошептала она, трогая свои пылающие щеки.


Рядом стоял небольшой стол для чтения, опустившись на стул, Елена положила тяжелую голову на руки. "Что это только что было?" - спрашивала она себя и не находила ответа.


Кое-как совладав с дрожью в руках и ногах, она наконец поднялась, взяла швабру и ведро и начала мыть пол, то и дело оглядываясь на дверь. Ей казалось, что Кольбейн вот-вот снова войдет. Но этого не произошло.


Наступил вечер, совершенно вымотанная физически, но больше эмоционально, Елена вернулась в комнату. Фрея уже была там. Она сидела на своей низенькой кушеточке и при тусклом свете масляной лампы что-то вышивала.


- Ты же глаза испортишь, Фрея, - проговорила устало Елена, потирая плечи. Фрея улыбнулась.


- Я швея, Елена, это во всех смыслах неизбежно.


Она отложила вышивание и посмотрела на соседку.


- Дай я помогу тебе размять шею. Садись сюда ко мне, - она рукой указала на свою кровать.


Елена опустилась рядом с ней.


- Как ты себя чувствуешь? - спросила заботливо Фрея, пальцами разминая шею и плечи подруги.


- Очень устала, - ответила Елена, - а ты?


- После галереи я пошла в швейную. В целом, как обычно прошел день.


- Мм, - Елена ощущала, как благодаря умелым движениям Фреи начало уходить нервное напряжение, и потихоньку наваливаться сон.


- Елена, - позвала Фрея.


- Мм?


- Возможно ли, что герцог Кольбейн влюблен в тебя?


Сон мгновенно исчез. Елена вздрогнула и повернулась лицом к соседке.


"Что это? - пронеслось у нее в голове. - Почему она это спросила?"


Увидев, насколько сильно Елена была поражена ее вопросом, Фрея покраснела и проговорила, заикаясь от смущения:


- Прости меня. Я знаю, это звучит дико. Но то, что сегодня произошло в галерее, натолкнуло меня на такую мысль. Его светлость герцог Кольбейн был так испуган, увидев, что ты падаешь, и так нескрываемо раздосадован, когда не успел первым тебя поймать. Он смотрел на тебя на руках у Варди тем взглядом, каким мужчины смотрят на женщин, которыми жаждут обладать, но которым что-то мешает.


От изумления Елена не могла вымолвить и слова. Неужели чувства герцога были столь очевидны, что их мог с легкостью понять посторонний человек?


- Фрея, что за фантазии? - проговорила наконец Елена, улыбаясь и стараясь выглядеть как можно беззаботней. - Просто его светлость очень хороший человек, он бы бросился спасать любого в той ситуации. А насчет взглядов, это тебе просто показалось.


Елена замолчала и отвела глаза.


"Надеюсь, я ее убедила" - подумала она. Фрея какое-то время задумчиво наблюдала за соседкой, а затем сказала:


- Думаю, что ты права, и мне и вправду показалось. И я согласна с тобой, что герцог хороший человек. Кому как не мне об этом знать.


Елена встала у своей кровати, расстегнула платье и распустила волосы, но тут замерла и посмотрела на Фрею вопросительно. Та заулыбалась.


- Я разве не рассказывала тебе, что давно знаю герцога Кольбейна? Мой батюшка был кузнецом как раз в войсках, которым он командовал. Его светлость очень уважал моего батюшку, и когда тот тяжело заболел, давал нам деньги на его лечение. Но оно не помогло, - на глазах Фреи навернулись слезы.


Елена слушала этот рассказ с замиранием сердца. Так Кольбейн знает Фрею? Значит, ей не показалось в галерее то странное выражение его лица, словно он был совсем не рад видеть соседку Елены?


- У тебя умер отец?


- Да.


- И больше никого нет из родных?


- Была сестра... - тут Фрея осеклась, словно не хотела говорить этого, - одним словом, я сирота, а где твои родные?


Елена взяла гребень и стала задумчиво расчесывать волосы.


- Не знаю, где мои родные. Я потеряла память почти три года назад. Меня нашли в лесу охотники и принесли чуть живую в это поместье. С тех пор я живу здесь в качестве прислуги. А память, как я ни старалась, так и не вернулась ко мне.


Фрея встала с кровати и приблизилась к Елене.


- Все в тебе загадочно, Елена, - задумчиво произнесла Фрея, - даже таинственное прошлое, которого ты не знаешь. И эта твоя невероятная красота, - она взяла одну золотистую прядь волос Елены в руку и стала внимательно разглядывать ее, словно изучая, - думаю, многих мужчин ты уже свела с ума, и даже не замечаешь этого.


Что-то в голосе Фреи показалось Елене странным, она взяла холодную руку девушки в свою и с улыбкой сказала:


- Ты тоже очень красива, Фрея, очень! А сейчас, узнав, что ты сирота и сколько трудностей выпало на твою долю, я почувствовала, словно нашла себе сестру, о которой мне бы хотелось заботиться.


Фрея выглядела удивленной словами Елены.


- А что касается моего таинственного прошлого, - продолжала Елена, - то я бы предпочла жизнь обычного человека, у которого есть свой дом, рядом любимые отец с матерью, чем ту черную пропасть вместо воспоминаний и кошмаров по ночам, что у меня сейчас.


Фрея взглянула на Елену и тут неожиданно бросилась ей в объятия.


- Прости меня, Елена! - воскликнула она, дрожа всем телом и пряча лицо в ее волосах.


- Что ты?! За что?! - смеялась та.

- Просто так, - ответила Фрея, - просто так.