# Земля с привидениями

Дин Кунц

Дин Кунц

Земля с привидениями


Посвящение


Сумасшедшая история для Сумасшедшей Тилли в футболке


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: КЛАДБИЩЕ ИНОПЛАНЕТЯН


Глава первая


Граф Славек, предложив тост за великую красоту своей новой подруги, опрокинул полный бокал красного вина. Затем, улыбнувшись так широко, что обнажились два его сверкающих клыка, он сказал: "Вскоре, моя дорогая, мы выпьем вместе за другие тосты, хотя и не за вино".


Миссис Рене Кайлер, соблазнительно одетая в юбку до бедер и блузку с разрезом почти до пупка, улыбнулась тонко завуалированному обещанию графа о нечеловеческом экстазе и пригубила вино, которое она, более благопристойно, не проглотила одним жадным глотком.


Граф поставил свой бокал и подошел к ней, его плащ развевался за спиной, как темные крылья. Он легко коснулся ее стройной шеи. Тихий вздох (от них обоих) подчеркнул ласку.


"Чистый обман", - прошептала Джесси Блейк.


Он должен был шептать, ибо он сидел в шкафу, наблюдая, как граф и миссис Cuyler с помощью объектива "рыбий глаз", который он установил в дверь несколько часов раньше. Ни граф, ни миссис Кайлер не знали, что он был там, и они оба были бы сильно встревожены, когда узнали бы, что он наблюдает. Важно было не дать им понять, что за ними наблюдают, пока не наступит решающий, уличающий момент. Так прошептал себе Джесси.


Он подкупил портье отеля, чтобы тот впустил его в дорогой Голубой люкс за три часа до того, как граф Славек или Рене Кайлер прибыли на свое не слишком частное свидание. В качестве своего наблюдательного пункта он выбрал табурет в единственном шкафу, окна которого выходили в главную гостиную номера. Хотя он знал, что события быстро перейдут в спальню, он подозревал, что граф Славек в своем возбуждении предпочтет укусить Рене Кайлер за шею прямо здесь, в гостиной, прежде чем перейти к другим стимулирующим, но определенно более приземленным, чувственным занятиям. Вампиры, как известно, были чересчур нетерпеливы, особенно когда, как в случае с графом, они не обращались в свою веру в течение нескольких недель.


Миссис Кайлер поставила свое вино, когда рука графа более настойчиво надавила на ее шею.


"Сейчас?" - спросила она.


"Да", - хрипло ответил он.


Джесси Блейк, частный детектив, встал со своего табурета и положил руку на внутреннюю ручку дверцы шкафа. Все еще наклоняясь, чтобы заглянуть в крошечный объектив "рыбий глаз", он сделал. готов предстать перед графом в тот момент, когда этот зубастый сукин сын допустит хоть одну юридическую ошибку.


Граф посмотрел в глаза Рене Кайлер таким взглядом, который должен был передать нечто большее, чем смертную тоску.


Для Джесси, у которой затекла спина, Славек выглядел так, словно у него внезапно начались спазмы в животе.


Женщина зацепила пальцами лацканы своей и без того вызывающей блузки и распахнула ее пошире, давая графу лучший доступ к своей яремной вене и попутно обнажая две полные, круглые груди с коричневыми сосками.


"Ты выглядишь восхитительно", - сказал граф.


"Тогда изнасилуй меня", - выдохнула миссис Кайлер.


Что за чушь! Подумала Джесси. В этот решающий момент он не мог рискнуть даже прошептать.


"Конечно, - извиняющимся тоном сказал граф, - есть определенные формальности, которые мы должны выполнить, определенные..."


"Я понимаю", - сказала женщина.


голосом, не утратившим своего мягкого, теплого очарования, граф сказал: "Я обязан, в соответствии с Решением Верховного суда ООН по делу Колчака-Блисса, проинформировать вас как о ваших правах, так и об альтернативах".


"Я понимаю".


Граф облизал губы. Чувственным гортанным голосом, явно слишком взволнованный, чтобы тратить больше времени на юридические формальности, он сказал: "На данный момент вам не нужно соглашаться на завершение наших незавершенных отношений, и вы можете либо уйти, либо обратиться за услугами лицензированного консультанта по духовным вопросам".


"Я понимаю", - сказала она. Она распахнула блузку еще шире, давая графу хороший обзор обычных удовольствий, которые ожидали его, как только пройдет большая радость от укуса.


"Ты хочешь уйти?" спросил он.


"Нет".


"Желаете ли вы воспользоваться услугами духовного наставника?"


"Нет, дорогой", - сказала она.


На мгновение граф, казалось, забыл, что было дальше в литании, вызванной Решением Колчака-Блисса, но затем он продолжил, говоря быстро и тихо, чтобы не испортить настроение: "Вы понимаете природу предложения, которое я сделал?"


"Да".


"Ты понимаешь, что я хочу посвятить тебя в Мир нежити?" - спросил граф.


"Я верю".


"Ты понимаешь, что твоя новая проклятая жизнь вечна?"


"Да, дорогой, да", - сказала она. "Я хочу, чтобы ты— укусил меня. Сейчас же!"


"Будь терпелива, дорогая", - сказал Славек. "Теперь ты понимаешь, что из жизни нежити нет возврата?"


"Ради Бога, я понимаю!" - простонала миссис Кайлер.


"Не употребляй это имя!" - взревел граф.


В чулане Джесси Блейк покачал головой, опечаленный этим зрелищем. Может быть, ему даже не пришлось бы вмешиваться, если бы все продолжалось так и дальше. Еще пять минут вопросов и ответов лишили бы графа большей части романтического элемента, который он создавал ранним вечером. Законы ООН, безусловно, усложнили жизнь таким, как Славек.


"Мне очень жаль", - сказала Рене Кайлер своему потенциальному любовнику-хозяину.


Граф взял себя в руки и, все еще держа кончики пальцев на пульсе у нее на шее, сказал: "Вы понимаете, что моя культура поощряет определенный мужской шовинизм, который вы должны принять как интимные условия нашего кровного контракта?"


"Да", - сказала она.


"И ты все еще хочешь продолжать?"


"Конечно!"


Джесси снова покачал головой. Мистер Кайлер собирался приложить все усилия, чтобы удержать свою жену, даже если на этот раз Блейк вытащит ее из огня. Очевидно, у нее была одержимость вампиром, потребность в том, чтобы над ней доминировали и использовали как в физическом, так и в сексуальном смысле.


Граф заколебался, собираясь начать вторую и более короткую часть литании "Колчак-Блисс", ту часть, в которой говорилось об альтернативах женщины, и, поколебавшись, растерялся. Он наклонил хорошенькую головку Рене, откинув назад ее длинные темные волосы. Обнажив клыки в нечестивой ухмылке, он довольно грациозно потянулся к ее яремной вене.


Обрадованный тем, что его оценка Славека оказалась верной, Джесси повернул дверную ручку и распахнул дверцу шкафа, войдя в гостиную более чем уверенно.


Граф Славек вздрогнул от шума, резко отвернулся от женщины и, зашипев сквозь острые зубы, как сломанный паровой клапан, отступил назад, раскинув руки по бокам и расправив плащ, как гигантские крылья, готовые к полету.


Джесси помахал своим удостоверением и сказал: "Джесси Блейк, частный детектив. Я работаю на мистера Роджера Кайлера, и мне поручено защищать его жену от влияния определенных сверхъестественных личностей, которые имеют замыслы как на ее тело, так и на душу."


"Замыслы?" Недоверчиво переспросил Славек.


Джесси повернулась к женщине. "Если вы будете так любезны застегнуть блузку, миссис Кайлер, мы можем выбраться из этой дыры и —"


"Замыслы?" Настаивал граф Славек, продвигаясь вперед. "Эта женщина не невинная жертва! Она, пожалуй, самая горячая крошка, которую я видел в —"


"Ты оспариваешь мое вмешательство?" Спросила Джесси.


Он был шести футов ростом и весил сто восемьдесят пять фунтов, сплошь кости и мускулы. И хотя он не мог причинить вред сверхъестественному человеку, не прибегая к общепринятым чарам, серебряным пулям и деревянным кольям, он, черт возьми, мог создать патовую ситуацию, из которой никто ничего не смог бы извлечь.


Тем не менее, граф сказал: "Конечно, я оспариваю! Вы каким-то образом укрылись в частном гостиничном номере, вопреки всем законам индивидуального —"


"И вы, - сказала Джесси, - были в процессе укуса жертвы, которой вы не сообщили всю относящуюся к делу информацию, которую решение Колчака-Блисса обязывает вас изложить понятным языком".


Миссис Кайлер заплакала.


Блейк, не дрогнув, продолжил: "Сканирование сознания, которому вам пришлось бы подвергнуться, если бы я предъявил властям это обвинение, подтвердило бы мои утверждения и сделало бы вас уязвимыми для ряда неприятных наказаний".


"Будь ты проклят!" Славек зарычал.


"Пожалуйста, без театральности", - сказал Блейк.


Граф угрожающе шагнул в сторону детектива. "Если бы я здесь обратил двух новообращенных, то некому было бы на меня донести, не так ли? Я уверен, что Рене помогла бы мне обратить тебя. - Он усмехнулся, в его черных глазах заплясали огоньки.


Блейк достал из кармана пиджака распятие и зажал его в кулаке, где, будь его антагонистом человек, "он мог бы носить полностью заряженный наркотический пистолет. "Я не неподготовленный", - сказал он.


Славель, казалось, немного съежился и виновато отвел взгляд от распятия. Он сказал: "Я был евреем до того, как стал вампиром. У этого устройства нет причин мне мешать."


"И все же это так", - сказал Блейк, улыбаясь пластиковому Христу на Кресте, который был четырех разных оттенков ярко-оранжевого. Его булавочный пистолет был лучшей моделью, дорогостоящим предметом снаряжения. Но он не верил в то, что нужно носить с собой распятие ручной работы, когда сгодился бы любой старый хлам. Он сказал: "Были проведены исследования, которые показывают, что вы, люди, боитесь этого только на психологическом уровне. Физически это не оказывает никакого эффекта. И все же, поскольку вы черпаете свою силу из мифов о вампиризме, и поскольку крест играет в этих мифах такую важную роль, вы действительно умрете, если вступите с этим в контакт - если о духе можно сказать, что он умирает. "


Пока детектив говорил, Славек начал странную трансформацию. Его плащ, казалось, облегал его тело и постепенно превращался в тугую коричневую мембрану. Черты лица графа тоже изменились, став темнее и менее человечными. Он уже начал уменьшаться, его одежда чудесным образом уменьшалась вместе с ним и растворялась в нем, когда он пытался принять форму летучей мыши.


"Это тебе ничего не даст", - сказала Джесси. - Даже если ты сбежишь через окно, мы знаем, кто ты. Мы можем вызвать вас в суд в течение двадцати четырех часов. Кроме того, Брут может выследить тебя, куда бы ты ни пошла.


Граф колебался в своей метаморфозе. "Брут?"


Блейк указал в сторону чулана, где из чулана вышла мощная гончая, высотой в плечах четыре с половиной фута. У нее была массивная голова, длинная морда, усеянная острыми зубами. Его глаза были тревожного красного оттенка с крошечными черными зрачками.


"Адская гончая?" Спросил Славек.


"Конечно", - сказал Брут.


Миссис Кайлер, казалось, была шокирована, услышав глубокий мужской голос, исходящий от зверя, но ни граф Славек, ни Джесси не сочли это странным.


"Брут может последовать за вами в любой маленький тупик подземного мира, куда вы, возможно, захотите сбежать", - сказал Блейк.


Граф неохотно кивнул и изменил свою трансформацию, снова став более человечным. "Вы работаете вместе, человек и дух?"


"Довольно эффективно", - сказал Брут.


Он низко втянул свою массивную голову в плечи, как будто был готов броситься за графом, если тот сделает малейшее движение, чтобы убежать.


"Непревзойденная комбинация", - восхищенно сказал Славек. Он вздохнул, подошел к дивану, сел, скрестил ноги, сложил бледные руки на коленях и сказал: "Чего ты от меня хочешь?"


"Вы должны выслушать ультиматум моего клиента, а затем можете уходить".


"Я слушаю", - сказал Славек.


Он начал полировать ногти о подол своего плаща.


Миссис Кайлер, сбитая с толку, все еще стояла в центре комнаты и плакала, прижав свои маленькие ручки к бокам, словно слезы вот-вот превратятся в крики ярости.


Джесси сказала: "Вы были пойманы на незаконном укусе, и вы будете подвергаться судебному преследованию в течение семи лет. Если вы не хотите, чтобы мистер Роджер Кайлер — мой клиент и муж этой леди — возбудил это судебное преследование, вы впредь не будете иметь ничего общего с миссис Кайлер. Вы не будете связываться с ней лично, по телефону, видеофону или через курьера. Вы также не будете использовать сверхъестественные методы общения, когда дело касается этой леди ".


Славек с тоской посмотрел на длинноногую молодую женщину и, наконец, кивнул. "Естественно, я принимаю эти условия".


"Тогда проваливай", - сказала Джесси.


У двери номера Славек обернулся к ним и сказал: "Я думаю, было намного лучше, когда мы держались особняком, когда вы, люди, даже не знали наверняка, что мы существуем".


"Прогресс", - сказал Блейк, пожимая плечами.


"Я имею в виду, - сказал Славек, - что в наши дни гораздо меньше риска получить кол в сердце — теперь, когда мы понимаем друг друга, — но романтизм ушел. Блейк, они лишили меня острых ощущений! "


"Обсудите это с мэрией", - сказал Брут. Сегодня он был не в лучшем настроении.


"Прошло семь лет с тех пор, как моя земля людей вступила в настоящую торговлю с вашим видом — и с каждым днем все становится хуже. Я не думаю, что нам когда-нибудь понравится так, как сейчас ". Славек принял задумчивый тон, который так часто принимают среднеевропейские кровососы, когда пребывают в задумчивом настроении.


"Масени научились жить со своими сверхъестественными братьями - и наоборот", - напомнил Блейк Славеку.


"Но они другие", - настаивал граф. "Начнем с того, что они инопланетяне. Для них было естественным установить контакт со своим сверхъестественным миром. Но они вынудили это на Земле; здесь это неестественное состояние. "


"Надеюсь, что нет", - сказал Блейк. "Если отношения между миром плоти и миром духов здесь, на Земле, станут такими же простыми, как на родине масени, я останусь без работы".


"Ты эксплуатируешь проблемы других людей", - сказал Славек.


"Решай проблемы других людей", - поправил Блейк.


Поморщившись, чтобы выразить свое отвращение, граф Славек покинул апартаменты в вихре черной одежды.


В тот же момент слезы Рене Кайлер внезапно сменились гневом, как он и ожидал. Женщина бросилась на него, крича, царапая своими хорошо наманикюренными ногтями, пиная, кусая, нанося пощечины.


Джесси оттолкнула ее и, когда он не смог успокоить ее словами, уколола тремя наркотическими иглами в живот. Она упала на толстый ковер и заснула. Она захрапела.


"Господи, какая скука!" Брут зарычал. У него не было угрызений совести по поводу использования имени Господа, всуе или как-то иначе, хотя Блейк никогда не слышал, чтобы он использовал его иначе. Он прошлепал к дивану, запрыгнул на него, свернулся калачиком, свесив свои большие волосатые лапы с края подушек. "В наши дни одно дело о супружеской неверности следует за другим", - пожаловался он.


"Скучно, но безопасно", - сказал Блейк. Он подошел к видеофону, набрал номер их офиса и подождал, пока Хелена ответит.


"Расследования адских псов", - сказала она почти пять минут спустя.


"Ты жалкое подобие секретарши", - сказал Блейк. Она моргнула своими голубыми глазами с длинными ресницами, откинула с лица прядь медово-желтых волос. "Да, но у меня много дел", - сказала она.


Он видел ее набухающую грудь на экране видеофона и не мог с ней спорить. Он сказал: "Хорошо", - и сел, немного подавленный воспоминаниями о молочных железах. "Рене Кайлер у нас в целости и сохранности. Я хочу, чтобы ты позвонила ее мужу и прислала его сюда ". Он дал ей адрес отеля и номер люкса.


"Поздравляю", - сказала она, улыбаясь. У нее были сочные губы и очень белые зубы. Ей следовало бы сниматься в рекламе неестественных половых актов, подумал Блейк. "О, - сказала она, - сегодня утром вам поступило четыре звонка от потенциального клиента".


"Кто?"


"Галиотор, сын", - сказала она.


"Масени?"


"С таким именем, что еще?" спросила она.


"Чего он хочет?"


"Он будет говорить только с тобой".


Блейк на мгновение задумался. "Я вернусь в офис через полтора часа, если ты немедленно свяжешься с Роджером Кайлером. Если этот Галиотор сможет быть там, я поговорю с ним. "


"Хорошо, шеф", - сказала она.


Он вздрогнул и не успел ответить, прежде чем она замолчала, ее идеальное лицо и еще более пышная грудь исчезли с экрана.


"Похоже, твое желание сбылось — должно произойти что-то интересное", - сказал Блейк the hell hound.


Брут поднялся с дивана и покачал головой, его уши хлопнули по черепу, и он сказал: "Я правильно расслышал? Масени для клиента?"


"Вы не ослышались".


Пес сказал: "Это впервые. Какая проблема может быть у масени, которую не смогли бы решить его собственные люди, и для решения которой ему нужен человек-детектив?"


"Мы узнаем примерно через час", - сказал Блейк. "Давайте достанем наше оборудование из шкафа и будем готовы к выходу, прежде чем мистер Кайлер приедет сюда за своей женой".


Глава вторая


Шестидюймовым щупальцем толщиной с карандаш, которое сошло за его указательный палец, масени постучал по стеклянной лицевой стороне батарейного календаря Блейка. Он пристально посмотрел на детектива, его глубоко посаженные желтые глаза были напряженными, безгубый рот выражал явное неодобрение, и он сказал: "Ваш календарь закончился три дня назад, сэр. Дата не 3,2000 октября, а 6,2000 октября."


"Всего четыре дня осталось до десятой годовщины первой высадки масени на Землю", - сказал Блейк, откидываясь на спинку своего изменяющего форму кресла и глядя через стол на инопланетянина.


Галиотор Фил удивленно моргнул. "Совершенно верно, сэр. Но я не понимаю, какое это имеет отношение к вашей неэффективности".


"И я не понимаю, какое отношение мой календарь имеет к вашему визиту в мой офис, мистер Галиотор". Наблюдая за пришельцем, Блейк почти мог понять, почему правые чистоземельцы были так яростно настроены против масени. Галиотор Филс представлял собой не самое приятное зрелище: почти семи футов ростом, как и большинство представителей его вида, одетый в янтарную мантию, которая соответствовала цвету его глаз, он выглядел как нечто, сделанное из потеков воска — желтая кожа с блестящим отливом, бугристая, но в то же время грациозная, с выпуклым лбом, глубоко посаженными желтыми глазами, приплюснутым носом, безгубым разрезом рта, руками, состоящими из тонких щупалец вместо пальцев ....


Галиотор Филс сказал: "Если вы неэффективны в своей повседневной офисной рутине, возможно, ваша работа следователя была бы такой же небрежной".


"Ты просто выбрал мое имя из телефонной книги, или меня тебе порекомендовали?" Спросил Блейк.


"О, - сказал Галиотор, - вас рекомендовали, сэр. Очень рекомендовали". Он кивнул своей выпуклой головой, словно соглашаясь с тем, что сказал, но эффект был как у марионетки, которую дергают за ниточки.


"Тогда я предлагаю заняться текущими делами. Если вы просто расскажете нам о своей ситуации, о том, что бы вы хотели, чтобы мы для вас сделали, мы сможем —"


масени прервал его. "Простите, но это животное обязательно должно оставаться в комнате, сэр?" Он указал волнистым пальцем-щупальцем на Брута, который свернулся калачиком в единственном мягком кресле в комнате, всего в полудюжине футов от Галиотера Филса собственной персоной.


"Он?" Спросил Блейк. "Конечно, он должен остаться. Он мой партнер в расследованиях "Адской гончей". Фактически, именно от него мы получили наше имя ".


"Это разумное существо?" спросил масени.


"Как бы ты отнесся к паре дюжин собачьих резцов у себя в заднице?" Спросил Брут инопланетянина голосом, похожим на скатывание гравия по листу жести.


Галиотор Филс беспокойно заерзал на своем сиденье. "Понятно", - сказал он. "Один из ваших сверхъестественных братьев".


"Совершенно верно", - сказал Блейк.


"В ваших мифах есть несколько очень странных существ", - сказал Галиотор Филс. "Из всех рас, с которыми мы встречались, из всех, кого мы знакомили с их соседями по сверхъестественному миру, я не думаю, что когда-либо видел столь красочную коллекцию—"


"Ты и сам довольно колоритный", - сказал Брут. Он поднял свою большую голову с лап. "На самом деле, ты совершенно отвратителен".


масени прочистил горло, словно кошка, воющая от голода. "Да, - сказал он, - я полагаю, все дело в перспективе".


Брут снова опустил голову на лапы.


Джесси, зная, что масени все еще беспокоятся о Бруте, решила, что небольшая успокаивающая речь сейчас сэкономит им время позже. Пока Галиотор Филс не успокоится, он будет трудным клиентом. Трудным потенциальным клиентом. В тот момент Джесси не думала, что они возьмутся за это дело; и он, и Брут были достаточно состоятельны, чтобы быть разборчивыми, и им обоим нужно было что-то, что взбудоражило бы кровь, что-то возбуждающее. Сыновья Галиотера, похоже, были не из тех, кто изменяет своей удаче. Тем не менее, на тот случай, если он может оказаться тем, кого они ищут, Джесси решила не отсылать его сразу, а попытаться успокоить, если это возможно.


"Мистер Галиотор, - сказал он, - уверяю вас, вам нечего бояться моего друга Брута".


"Ничего", - проворчал Брут.


Джесси сказала: "Две тысячи лет назад Брут был человеком, очень похожим на меня, человеком, который согрешил и после смерти сразу же отправился в Ад. Там он превратился в гончую, которую вы видите перед собой, и ему было поручено выполнять определенные обязанности в иерархии нижнего мира."


"Интересные обязанности", - сказал Брут, широко улыбаясь, почти пуская слюни.


Галиотор Филс беспокойно заерзал в своем кресле.


"Обязанности Брута были настолько интересными, по его образу мыслей, что он решил продолжать их выполнять даже после того, как провел в Аду достаточно времени, чтобы искупить свою вину".


"Пятьсот лет", - сказал Брут.


"По прошествии пятисот лет, отсидев свой срок, Брут мог выбрать либо вечную смерть, либо реинкарнацию. Он отверг и то, и другое и просто остался адским псом".


Брут все еще злобно ухмылялся. "Это было восхитительно".


"Спустя вторые пятьсот лет, десять столетий после своей смерти, Брут забыл свой прежний облик. Он не мог вспомнить, кем он был, когда был мужчиной, или что он сделал ".


"Это тоже хорошо", - сказал пес.


Джесси сказала: "Спустя полторы тысячи лет ему надоели его обязанности в Аду, и он начал бродить по Земле в поисках уникального и волнующего, чего угодно, кроме реинкарнации, которая была ему причитающейся".


"Было бы тяжело снова стать человеком", - сказал Брут. Галиотор Сын переводил взгляд с человека на собаку, туда и обратно, как будто смотрел теннисный матч.


Джесси сказала: "Девять лет назад, через год после того, как вы, люди, впервые вступили в контакт с Землей, я уволилась с работы агента по борьбе с наркотиками в Интерполе и объявила о поиске сверхъестественного партнера, который вложил бы половину средств в создание детективного агентства. Брут откликнулся на объявление."


"И с тех пор мы все время были заняты", - сказал пес. Он усмехнулся глубоким горловым смешком. "Вы, люди, причинили больше неприятностей, чем может вынести тысяча детективов".


Галиотор Филс неловко поерзал в кресле, сплел свои двенадцать пальцев-щупалец вместе, разжал их, моргнул янтарными глазами и сказал: "Я надеюсь, у вас нет... ну, предубеждения против расы масени. Я знаю, что некоторые из вас, люди, считают, что вам было бы гораздо лучше —"


"Нет, нет", - сказал Блейк. "Вы неправильно поняли смысл слов моего коллеги. Мы рады , что вы пришли на Землю; мы процветаем в хаосе. Обычные детективы, те, кто работает над делами, в которых участвуют только люди, зарабатывают очень мало денег, но те из нас, кто специализируется на делах о взаимоотношениях человека с инопланетянами и человека со сверхъестественными существами, преуспевают. Совсем неплохо. "


"Я понимаю", - сказал масени.


"Не все, вы этого не делаете", - сказала Джесси. "Мистер Галиотор, моя радость по поводу прибытия ваших людей на Землю носит не только финансовый характер. Видите ли, до этого времени, десять лет назад, мне было двадцать семь лет, и мне до слез надоело почти все: моя работа в Интерполе, еда, выпивка, книги, фильмы, вставание, отход ко сну .... Единственными вещами, с которыми мне не было скучно, были марихуана и женщины; я курил первое и баловался вторым, и я был энтузиастом и того, и другого. Однако это была поверхностная жизнь. Затем пришли масени, и все изменилось. Имейте в виду, жизнь была бы оживленной, если бы пришлось иметь дело с одной группой инопланетян, но вы привели с собой двоих, себя и своих сверхъестественных братьев. И вы познакомили нас с третьей группой инопланетян, которые были с нами все это время, с нашими собственными сверхъестественными братьями. За следующее десятилетие я не только заработал значительные деньги, но и пережил чертовски мало скучных моментов ".


"До недавнего времени", - добавил Брут.


"Да", - сказал Блейк. "До недавнего времени. В последнее время, кажется, один случай похож на предыдущий — жена пытается сбежать с вампиром; муж игнорирует собственную жену, но заключает контракт с суккубом; банши, замешанные в аферах с недвижимостью, пытаются завысить стоимость дома или участка земли; Упырь, заинтересованный в несанкционированном правительством разграблении могил… И Бруту, и мне нужны перемены, и мы, честно говоря, надеемся, что ты тот, кто нам их даст ".


"Ну, может быть, это и ничего особенного, сэр", - сказал масени.


"Что бы это ни было, - сказал Блейк, - это явно необычно. Насколько я знаю, вы первый масени, который обратился за помощью к детективу-человеку".


"Скорее всего", - согласился Галиотор Филс. Он посмотрел по очереди на человека и собаку, поигрывая шестью щупальцами над открытым ртом. Наконец он уронил руку на колени и сказал: "Я очень расстроен, сэр. Мой старший брат умер, и не было надлежащей церемонии".


Блейк и Брут обменялись взглядами, и детектив поднялся со стула, чтобы прошествовать за своим столом. "Брат по выводку?" спросил он. "Это означало бы, что другой масени, такой же, как ты, родился в той же выводковой норе на родной планете, в той же семейной грязи, что и ты?"


"Даже больше, чем это", - сказал масени. "В данном случае Тессеракс был того же происхождения, что и я, из той же партии яиц. Мы были одного возраста в день вылупления, и мы были близки. " Жирные желтые слезы повисли в уголках глаз инопланетянина, дрожа, как жидкие драгоценные камни, а уголки его безгубого рта опустились.


"Тессеракс? Так его звали?"


"Галиотор Тессеракс", - сказал масени, кивая.


Он едва мог контролировать свое горе, но сдержал подступающие слезы и скрыл печаль в уголках рта, подняв руку и поиграв там шестью маленькими щупальцами.


"Как он умер?" Спросил Блейк.


"Я обращался к высшим должностным лицам дипломатической миссии масени, - сказал Галиотор Филс, - но не смог получить вразумительного ответа. Неизменно они говорят мне одно и то же — "о естественных причинах", — то есть вообще ничего мне не говорят. Они фальшиво сочувствуют мне, говоря то, чего не чувствуют, говоря, что они хорошо знали его и тоже скучают по нему, говоря, что сами пережили много горя .... Ложь. Я вижу это насквозь ".


"Какая у них могла быть причина лгать тебе?" Спросила Джесси, все еще расхаживая взад и вперед, не глядя на Галиотора, не способная взглянуть на него из-за желтых слез, дрожащих на густых, жестких ресницах.


"Я полагаю, что они каким-то образом были причастны к его смерти", - сказал инопланетянин, его печаль медленно переходила в гнев, тон его голоса слегка изменился, когда он заговорил.


"Масени в посольстве?"


"Да", - сказал Галиотор Филс. "Тессеракс работал там; действительно, он был заместителем начальника штаба посольства, вторым по рангу масени на Земле. Он занимал высокое положение, пользовался уважением, достоинством, у него было большое будущее".


"В анамнезе не было болезней?"


"Нет ничего хуже случайного заражения щупальцами", - сказал масени, глядя на свои руки. "Видите ли, он был сексуально необузданным парнем, и он часто позволял себе спонтанные — ах, вы бы назвали это "ласками", не смазав предварительно свои щупальца от инфекции. Видите ли, наши щупальца - это, безусловно, самая тонкая часть нашей анатомии. "


"Сколько лет было Тессераксу?" Спросил Блейк, краем глаза глядя на двенадцать маленьких щупалец масени.


"Восемьдесят шесть земных лет", - сказал Галиотор Филс. "Но поскольку мы живем намного дольше вас, я должен перевести это как, скажем, ранний средний возраст".


"Не настолько взрослая, чтобы просто свалиться", - сказал Блейк.


"Вряд ли", - сказал Галиотор Филс.


Блейк сказал: "Но, несомненно, люди, с которыми он работал в посольстве, были сливками общества масени. Ваши дипломатические сотрудники - это не головорезы, лопухи, воры или убийцы, не так ли?"


"Нет, нет!" Сказал Галиотор Филс. Его желтое лицо приобрело едва уловимый зеленоватый оттенок, свидетельствовавший о смущении. Он был явно расстроен тем, что детектив вообще мог предположить подобное, как будто это было не просто оскорблением дипломатического персонала, но и самой расы, а также сына Галиотера. "Уверяю вас, это джентльмены первой масти, все они прошли интенсивную проверку на наличие психологических отклонений. В конце концов, их функция очень деликатна: внедрение цивилизации масени, установление торговых и философских отношений с низшими, высшими и равноправными галактическими расами. Они, должно быть, в здравом уме."


Джесси вернулся к своему столу и обеими руками вцепился в спинку своего изменяющего форму стула; она обхватила его пальцы. Он сказал: "Тогда как вы можете подозревать этих людей в убийстве?"


"Я сказал, что, по моему мнению, они каким-то образом причастны к его убийству, но я не говорил, что они это совершили".


"Называй вещи своими именами", - прорычал Брут.


Галиотор Фил посмотрел на пса и спросил: "Что?"


"Выражайся яснее", - предложила Джесси.


"Я думаю, что мой старший брат умер каким-то нетрадиционным способом, и что посольство пытается скрыть это". Инопланетянин поерзал в своем кресле, слишком большом для него, и спросил: "Так лучше?"


Блейк предпочел не отвечать на это, но снова начал расхаживать по комнате. Через несколько мгновений он сказал: "До сих пор вы не дали нам оснований полагать, что люди в вашем посольстве лгали вам. Конечно, вы предпочитаете не верить, что он умер естественной смертью, но, похоже, это всего лишь мнение. Мистер Галиотор, когда человек теряет любимого человека, горе иногда делает принятие реальности слишком невыносимым, а фантазии параноика...


"Есть ряд причин, по которым я подозреваю, что мне не сказали правду о смерти Тессеракса", - сказал масени, немного рассердившись.


"Назови одно", - сказал Брут.


"Я нахожусь на Земле с целью социологических исследований вместе с несколькими сотнями коллег. Группа ваших ученых была доставлена на нашу родную планету в обмен на привилегию неограниченного обучения здесь, на Земле. Мы с Тессераксом часто виделись. Все в посольстве Лос-Анджелеса знали, что я здесь, кем я был, как сильно я любил Тессеракса. И все же, когда он умер, меня не уведомляли, пока он не пробыл три недели в могиле! "


"Бюрократическая волокита, бумажные ошибки, неловкость на высоких должностях", - сказал Блейк в качестве объяснения.


"Это институт, присущий вашей собственной расе", - сказал Галиотор Филс. "У нас нет "бюрократической волокиты" в нашем собственном правительстве".


"Тогда это честная оплошность".


"Я не могу поверить, что все пятьдесят сотрудников Тессеракса в посольстве Лос-Анджелеса могли забыть меня. Один, да, или даже дюжина. Но, конечно, не все из них, сэр".


"Что еще?" Спросил Брут.


"Каждый раз, когда я пытаюсь записаться на прием к врачу посольства, который должен был лечить Тессеракса, я получаю отказ. Он всегда занят с пациентами, или в отъезде, или на операции, или еще где-то ". Галиотор Фил обеими руками вытер свои огромные глаза, его щупальца извивались, словно снимая усталость. "Я пытался чему-то научиться у сверхъестественных масени, которые приходят и уходят в посольстве, но и там я проиграл. Они скормили мне ту же реплику, что и сотрудники посольства, как будто они изучали тот же сценарий ".


Джесси выдвинул свой стул, меняющий форму, и снова сел за стол, подождал, пока стул перестанет булькать и будет надежно подогнан к нему, затем сказал: "Вы думаете, что масени и сверхъестественные существа масени в посольстве сотрудничают, чтобы скрыть что-то о смерти вашего старшего брата?"


"Да. Я знаю, как странно это звучит. Хотя духи могут научиться гармонично уживаться с существами из плоти и крови, и наоборот, они редко представляют такой монолитный фронт по какой-либо конкретной теме ".


"Интересно", - сказала Джесси. "Своего рода заговор между реальным и духовным миром".


"Одна вещь", - прорычал Брут.


Галиотор Фил посмотрел на пса. "Да?"


"Я мало что знаю о мифологии масени", - сказал Брут. "Когда один из вас умирает, что происходит с "душой"?"


"Любая из дюжины разных вещей", - сказал Галиотор Филс. "Тессеракс мог стать призраком, очень похожим на тех, в кого вы, люди, верите. Или он мог быть превращен в Огромное Дерево, которому было поручено терпеть пытки разумного неодушевленного существа перед повторным воплощением — ах, это становится трудно объяснить в терминах, понятных вам, людям. "


"Сейчас это не имеет значения", - сказала Джесси. "Короче говоря, Тессеракс вернулся бы в той или иной форме, и ты бы знал об этом".


"Совершенно верно", - сказал инопланетянин. "Сразу же после того, как я узнал о его смерти, я заплатил за постоянный звонок по сети связи преисподней, чтобы он первым делом пришел ко мне. Он не ответил. Он бы сделал это, если бы мог. Поэтому—"


"Возможно, он не мертв", - предположила Джесси.


"В глубине души я надеюсь, что это правда", - сказал Галиотор Филс, положив руку на живот, чтобы указать на источник своих эмоций. "Однако я также боюсь, что с ним случилось нечто даже худшее, чем смерть".


"Например?" Спросил Брут.


Инопланетянин внезапно встал, возвышаясь почти до потолка, и вытянулся из мягкого кресла, как бумажный аккордеон, растянувшийся во всю длину. Он склонился над столом Блейка, положив ладони на промокашку, его двенадцать щупалец бешено извивались, и он сказал: "Боюсь, мистер Блейк, что Тессеракса похоронили без надлежащей церемонии, и что его душа — его душа рассеялась".


Последние несколько слов прозвучали сдавленным вздохом. После этого зрелища все замолчали, пока Галиотор Филс не смог прийти в себя. Его лицо побледнело, а все тело застыло в скрюченной, напряженной позе.


Наконец инопланетянин сказал: "Прости меня за то, что я так расчувствовался".


"Все в порядке", - сказал Блейк, не в силах встретиться взглядом с существом. "Ты можешь продолжать? Можете ли вы объяснить, что именно вы имели в виду, когда сказали, что душа Тессеракса, возможно, была рассеяна?"


Галиотор Фил поморщился, ужасное зрелище на его почти невыразительном желтом лице. "Да, конечно. Видишь ли .... Мифология масени гласит, что, если не соблюдать определенные процедуры погребения, душа умершего просто распадется. Он никогда не вернется в другой форме, у него не будет духовной жизни. Он будет, очевидно, мертв. Поскольку это долгое время было верованием масени, тысячелетней давности, это стало фактом. Как вы знаете, сверхъестественное находится во власти человеческого творения, точно так же, как человечество находится во власти творений духов. Это замкнутый круг. Бог создал нас, а мы создали Бога, что-то вроде вашей загадки: что появилось раньше, курица или яйцо?"


"Теоретически, - сказал Брут, - ты завел нас в еще один тупик".


Галиотор Фил посмотрел на пса сверху вниз и спросил: "Как же так?"


"Вы сказали нам, что люди из вашего посольства не были убийцами. И все же, если они намеренно отказали Тессераксу в надлежащей церемонии погребения, они убили его душу, если не физическое существо".


Масени снова сел, вжимаясь в слишком маленькое для него сиденье, поправляя свою желтую мантию, вытирая лицо обеими руками. "Я обдумал это очевидное противоречие, прежде чем прийти сюда".


"И ты можешь это объяснить?" Спросила Джесси.


Галиотор Филс откинулся на спинку стула. "Единственная причина избавиться от Тессеракса, как физически, так и духовно, заключалась бы в том, чтобы удержать его от разглашения какой-то тайны, которую мое правительство считает опасной. Позволив его душе рассеяться, они заставляют его замолчать даже после смерти, когда обычно он мог бы вернуться, чтобы разоблачить их. Если бы он владел тайной надлежащего масштаба, возможно, людей из посольства удалось бы втянуть в такое отвратительное преступление."


"Ранее вы сказали, что их специально тестировали на наличие психологических дефектов. Разве способность убивать не была бы дефектом?" Спросила Джесси.


Галиотор Фил уставился в пол и долгое время ничего не говорил. Когда он, наконец, нашелся, что сказать, это прозвучало тихим детским голоском, мягким и отстраненным: "Я больше не знаю, что и думать".


Брут спросил: "Где похоронен твой старший брат?"


Галиотор поднял глаза. "Кладбище масени, недалеко от Лос-Анджелеса. Почему вы спрашиваете?"


"Возможно, потребуется отправиться туда в ходе расследования", - сказал Брут.


"Значит, вы возьметесь за это дело?"


"Мы возьмем это", - сказала Джесси.


Инопланетянин снова встал, на этот раз воодушевленный, и сказал: "Как я могу выразить свою благодарность?"


"Назначьте нам солидный аванс", - сказал Брут.


"Да", - сказала Джесси. "В любом случае, это будет началом".


Глава третья


Хелена была обнажена, когда протянула руку и ответила на звонок видеофона, ее большая грудь на мгновение коснулась сканера видеосъемки, прежде чем она откинулась назад. Она взглянула на ошеломленное лицо на экране и, прежде чем звонивший смог прийти в себя, передала трубку Джесси. "Это тебя", - сказала она. "Майер Хэнлон перезванивает на звонок, который вы отправили его робосекретарю".


Джесси поднялась с неубранной кушетки и скользнула в изменяющее форму кресло за его столом. Он тоже был обнажен и вздрогнул, когда прохладный пластик коснулся его. "Уже за полночь, Майер. Когда я звонил твоей механической девушке в пятницу, я не думал, что ты получишь мое сообщение так скоро".


Майер тяжело сглотнул и сказал: "С тех пор как я перешел от прямого сыска к этим сверхъестественным делам, мне пришлось работать по ночам, как и тебе. Так много людей, с которыми ты имеешь дело в этих делах, выходят на улицу только ночью. " Он заколебался, вытянул шею, словно пытаясь заглянуть за пределы Джесси, и сказал: "Послушай, Джесс ..."


"Да?"


"Это была Хелена?"


"Это было".


"Знаешь, я видел Хелену только по телефону - и то только в лицо. Я имею в виду, я не знал, что она такая ... такая ... такая..."


"Динамит", - сказала Джесси.


"Точно!" Майер просиял. "Она — замужем?"


"Она не верит в брак", - сказала Джесси.


"Замечательно! Ты не знаешь, она что-нибудь делает в пятницу?"


"Майер, ты должен знать, что Хелена - беззастенчивая сексистка. Похоже, она не может наладить нормальные отношения с мужчиной, потому что думает о нас как о сексуальных объектах и не более того ".


"Отлично, отлично!" Сказал Майер. "Теперь насчет пятницы —"


Позади Джесси протяжно и низко взвыл Брут, а Хелена вскрикнула от того, что звучало как удовольствие.


"Брут, ради Бога, держи себя в руках, пока я говорю по телефону, ладно?" Попросила Джесси.


Майер выглядел шокированным. "Вы имеете в виду вас троих… Что она позволяет Бруту… Я имею в виду, что она ..."


"Как и у многих современных женщин, - терпеливо объяснила Джесси, - у Хелены католические вкусы. Ей нравятся любовники из плоти и крови, а также несколько сверхъестественных существ".


"Но Брут!" - сказал Майер.


"Майер, давай вернемся к делу", - сказал Джесси, почесывая свою голую безволосую грудь. "У тебя есть что-нибудь для меня?"


Хэнлон просмотрел какие-то записи на своем столе. "Немного", - сказал он. Очевидно, его мысли все еще были о Хелене.


"Все равно скажи мне".


"Ну, вы хотели знать, обращался ли кто-нибудь ко мне по поводу пропавшего масенийского дипломата по имени Галиотор Тессеракс, и вы сказали, что заплатите за информацию. Это верно?"


"Двадцать кредитов", - сказала Джесси.


"Я больше думал о сорока", - сказал Майер.


"Продолжай и подумай о сорока. Это стоит не больше двадцати. Тогда должен ли я пополнить твои счета двадцатью?"


Майер колебался всего секунду. "Хорошо".


Джесси подняла крышку компьютерной банковской клавиатуры, установленной на крышке его стола, и он набрал имя Майера. - Какой номер вашего счета? - спросил я.


"Это 88-88-34-34567", - сказал Майер.


Джесси напечатала это следующим, затем перевела покупательную способность на двадцать кредитов на счет Хэнлона, закрыла крышку и снова посмотрела на экран видеофона. - Итак, что у тебя есть? - спросил я.


"Ну, - сказал Хэнлон, - мне никто не рассказывал об этом парне Тессераксе. Тем не менее, ко мне обратился масени по имени Пелинори Конес и попросил найти его выводковую сестру Пелинори Меса. Так что, похоже, что пропал не один дипломат."


"Эта пропавшая женщина — она тоже была в посольстве Лос-Анджелеса?"


"Да", - сказал Майер. Он был невысоким, крепко сложенным мужчиной, который обычно сильно потел. Сейчас, сидя там и думая о Хелене, он обливался потом и запускал свой видеомагнитофон.


"Как вы пришли к этому делу?"


"Меньше, чем нигде", - сказал Хэнлон. "Каждый потенциальный источник информации замолкает, когда я обращаюсь к ним. Мне дважды угрожали и говорили отказаться от этого дела, иначе ".


"Ты сдаешься?"


"Угрозы были довольно подробными - и ужасными", - сказал Хэнлон.


"Значит, ты сдался".


"Давайте просто скажем, что я больше не вкладываю в это свое сердце".


"Когда к тебе пришла эта Пелинори?"


"Неделю назад", - сказал Майер.


"И его сестра только что исчезла?"


"За неделю до этого, две недели назад".


"Что-нибудь еще для меня, Майер?"


"Ничего подобного я не могу придумать. Послушай, Джесс, ты работаешь над чем-то похожим на эту штуку с Пелинори?"


"Ты действительно хотел бы знать?" Спросила Джесси.


"Пополните мой счет сорока единицами, и я точно расскажу вам, что у меня на уме".


Майер нахмурился. "Я не хочу этого знать, но все равно спасибо. Но, Джесс—?"


"В чем дело, Майер?"


"Не могли бы вы спросить Хелену о пятнице?"


"Говори за себя, Джон".


Хэнлон снова нахмурился, морщины на его щеках стали глубже, губы сложились бантиком. "Джон?" спросил он. "Кто такой Джон?"


"Не бери в голову, Майер. Я только имел в виду, что тебе придется поговорить с самой Хеленой. Она очень жесткий человек, и ей не нравятся косвенные подходы ".


"Может быть, я позвоню ей завтра", - сказал Майер. Джесси кивнула и повесила трубку.


Когда он повернулся в своем кресле, то обнаружил Хелену лежащей посреди кровати с широкой улыбкой на лице, ее волосы были в полном беспорядке. Брут свернулся калачиком в одном из мягких кресел, положив большую голову на лапы. "Я думаю, у нас есть зацепка", - сказала Джесси собаке. Он объяснил, что сказал Хэнлон. "Если бы это был единичный случай нечестной игры, изолированный инцидент, его было бы трудно раскрыть. Но если другие масени, кроме Тессеракса, исчезли, возрастает вероятность утечки информации в системе безопасности посольства."


"Чем больше секрет, тем труднее сохранить его в секрете", - согласился Брут, фыркая, как лошадь, чтобы очистить свои черные ноздри от белого тумана, который поднимался над ним и висел в воздухе, как густой дым. "Избыток эктоплазмы", - объяснил он.


Хелена села в постели и сказала: "Говоря об избытке эктоплазмы, я хочу, чтобы ты подстригла эти когти".


Брут изучил свои когти свирепыми красными глазами и сказал: "Они мне нужны".


"Нет, у тебя тоже нет", - сказала Хелена. "Ты можешь вырастить их или уменьшить по своему желанию, так что не пытайся передать мне подобную фразу. По сути, ты садист, Брут. Но я не мазохист."


Брут широко ухмыльнулся. "Ну, теперь, я думаю, я бы с этим не согласился. Я думаю, у тебя есть немного—"


"Сейчас 1:30 ночи", - перебила его Джесси. "Если мы поторопимся, то сможем втиснуть несколько часов работы до окончания рабочего дня".


"Я думаю, что над этим делом мы можем работать даже после рассвета", - сказал пес. "Здесь задействован сильный элемент из плоти и крови, а также сверхъестественный".


"Ты прав", - сказала Джесси.


"Мы собираемся посмотреть на эту Пелинори Конес?" спросила гончая.


"Я думаю, это был бы тупик", - сказал детектив. "Мы бы просто занялись другим клиентом".


"Что ж, - сказала Хелена, - если ты не собираешься отправляться в путь прямо сейчас, у тебя ведь есть время для небольшой тренировки в дневное время, не так ли?" Она ухмылялась более порочно, чем когда-либо мог Брут.


"Полагаю, что да", - сказала Джесси.


"Я буду наблюдать", - прорычал адский пес.


"Черт возьми, так и будет", - сказала Хелена. "По крайней мере, пока ты не сделаешь что-нибудь с этими когтями".


Глава четвертая


Когда Джесси и Брут прибыли в кафе "Четыре мира" незадолго до трех часов ночи, группа чистокровных землян проводила марш протеста на улице. в этом не было ничего необычного: чистокровные земляне всегда проводили какие-то демонстрации в Четырех Мирах или вокруг них. Они были такой же частью кафе, как фасад из радужного камня в родном мире масени и четыре большие пальмы, росшие на его плоской крыше. Здесь люди из плоти и крови и сверхъестественные существа с двух разных планет встретились, чтобы пообщаться и установить всевозможные контакты. Во всем Лос-Анджелесе нет места, способного соперничать со смесью типов, которые покровительствовали Четырем Мирам: мужчины и женщины масени, люди-мужчины и женщины, вампиры, оборотни, призраки, баньши в более спокойные моменты, големны, ведьмы, упыри, способные контролировать свои более отвратительные привычки, и большое разнообразие сверхъестественных существ масени. Конечно, крестоносцы, фанатики, подобные чистокровным землянам, нацелились на Четыре Мира, как жадные юристы, слетевшиеся на аварию флаттера.


"Ты же не собираешься туда, правда?" - спросил кто-то, хватая Джесси за руку.


Он посмотрел вниз и увидел милую седовласую старушку в шелковом платье с рисунком из подсолнухов. Ее место было где-то в прошлом веке. Он улыбнулся и сказал: "Да, была".


"О, но это ужасное место", - сказала пожилая леди.


"Откуда ты знаешь?" спросил он, не в силах удержаться, чтобы не услышать всю ее реплику. "Ты когда-нибудь была внутри?"


"Я бы умерла первой!" - сказала она.


"На самом деле это очень респектабельное место".


"Чужеземцы отправляются туда".


"Масени?" спросил он.


"Они, да, и другие".


Джесси убрала свою руку с его плеча — задача не из легких, поскольку она присосалась, как пиявка, — и он примирительно похлопал ее. "Я могу заверить тебя, мама, что лучшие люди тоже отправляются туда. Буквально на днях вечером я провел полчаса, разговаривая с Богом; Он сидел за соседним столом, отец, а не сын. "


"Я знаю, я знаю", - простонала пожилая леди, совершенно расстроенная, цепляясь за руку детектива так же яростно, как минуту назад цеплялась за его рукав. "Я видел фотографии в газетах и на страницах сплетен. Вот Он, такой большой, как вам заблагорассудится, с потаскушкой под руку, пьет и смотрит это скандальное шоу на сцене…. Что происходит с моралью в наши дни? Если даже Бог развращен, на что нам надеяться? "


"Он не был развращен", - объяснила Джесси. "Разве ты не читал книги масени или не проходил гипнокурс "Природа человека и миф"? Бог в такой же степени наше творение, как и мы его. Он такая же жертва обстоятельств, как и мы. "


"Скажи старой суке, чтобы проваливала", - сказал Брут со стороны детектива, его красные глаза горели.


Пожилая женщина посмотрела мимо Джесси на собаку и содрогнулась. "Зверь из Ада", - сказала она.


"Точно", - сказал Брут. Он показал множество зубов.


"Я вижу, что с тобой бесполезно разговаривать", - сказала старая женщина Джесси. "В мужчине должна быть хотя бы искра праведности, если он хочет услышать и познать правду". Она отвернулась от него, ее туфли на резиновой подошве заскрипели по пластиковому тротуару, и она догнала других чистоземцев, которые дошли до конца квартала и поворачивали обратно, чтобы еще раз зайти в "Четыре мира".


"У тебя есть это непреодолимое желание поговорить с заньями", - сказал Брут. "Мы никогда не сталкиваемся с группой чистых землян, мимо которых ты проходишь; ты всегда должен остановиться и перекинуться с ними парой слов".


"Они завораживают меня", - сказала Джесси.


"Иногда я думаю, что ты мог бы стать одним из них, если бы тебя слегка подтолкнули", - презрительно сказал адский пес.


Джесси проигнорировала насмешливое замечание пса. После полутора тысяч лет в Аду Брут не мог упустить шанса насмехаться или быть снисходительным; все эти столетия проклятия сильно повлияли на него. Он сказал: "Чистоземельцы на грани шока; если бы они были хоть на волосок больше расстроены высадкой масени и всем, что последовало за этим, они были бы в одном из домов. У меня никогда не будет возможности увидеть настоящих шокианцев, но я могу получить представление о том, какими они должны быть, изучая чистокровных землян."


"Откуда такой интерес к Шокерам?" Спросил Брут.


"Ты знаешь почему. Мои родители - шокеры".


"О, да", - сказал Брут. "Я забыл". Но он вовсе не забыл. Он просто искал еще что-нибудь, над чем можно было бы посмеяться. "Они вздрогнули, когда масени коснулись земли, пара ворванцов с широко раскрытыми глазами".


Джесси наблюдала за приближающимися чистоземельцами. "Это верно".


Первые межзвездные корабли масени совершили посадку десять лет назад, во вторую неделю октября 1990 года. В течение года население Земли — независимо от национальности, расы, этнической группы или образования — было примерно разделено на три типа реакций. Во-первых, были те, кто был глубоко потрясен этими событиями, но кто смог справиться с ними и изменить характер своей жизни и границы своего восприятия Вселенной. Они составляли около сорока пяти процентов населения. Еще сорок пять процентов просто не смогли приспособиться. Это были Шокеры. Они были потрясены осознанием того, что человечество не самый разумный вид из существующих, факт, который ученые предсказывали годами, но который шокеры всегда отвергали как "обман", или "чушь", или "дерьмо", или "ересь", или "сумасшествие". Они были потрясены еще больше, узнав — благодаря масени, — что сверхъестественный мир действительно существует, что обитатели кошмара реальны. И они были раздавлены, обнаружив, что Бог — Яхве, Христос, Будда, Сатана, Мухаммед, кто угодно — был не совсем тем существом, о котором они всегда думали. Были разбиты не только их патриотические и расовые убеждения, но и их духовная вера… Шокеры вели себя одним из трех способов: неконтролируемая ярость, приводившая к убийствам, бомбардировкам, изнасилованиям и буйству ненаправленного насилия; как они всегда поступали раньше, отказываясь признавать, что масени существуют или что их мир вообще изменился, независимо от того, насколько сильно этот изменившийся мир влиял на их фантазии; или они просто впадали в кататонию, уставившись в другой мир, неспособные говорить, не способные прокормить себя или контролировать свои функции тела. Культурный шок, тяжелый, ужасный. Ученые космической программы давно предполагали масштабы такой болезни, если инопланетная раса когда-нибудь будет обнаружена, но никто из них не представлял, насколько далеко зайдет болезнь.


"Ты собираешься вечно проливать за них кровь?" Спросил Брут. "Ты что, никогда не слышал о "выживании сильнейших"? Оплакивал ли кроманьонец неандертальца?"


"Это были мои родители", - сказал Блейк. "Мои мать и отец. Если бы они могли просто принять перемены, хоть немного—"


"Тогда они были бы чистокровными землянами", - сказал Брут. "Тебе бы это понравилось?"


"Думаю, что нет".


Поначалу у Чистых землян не было названия, и они не подчинялись никакой центральной организации; на создание этой разработки ушло пять лет. Но все они были похожи друг на друга и могли слаженно функционировать как группа; Лига Чистой Земли была неизбежным результатом высадки масени. Те граждане, которые не сошли с ума, но также не смогли справиться с ситуацией, около десяти процентов населения планеты, выступали за прекращение отношений между людьми и масени и возвращение к более простой жизни. Они, конечно же, были обречены на вымирание. Их собственные дети, более привыкшие видеть масени и сверхъестественных существ на улицах, отдалялись от старших; последующие поколения отдавали на это Дело все меньше и меньше тел.


"Вперед!" - подгонял адский пес, подбегая к главной вращающейся двери "Четырех миров". "Они почти вернулись".


Джесси посмотрела на разношерстную толпу чистокровных землян, увидела старую леди в платье цвета подсолнухов, стоящую во главе шествия, вздохнула и последовала за Брутом в Четыре Мира.


* * *


Шамблер, одна из сверхъестественных масени, была нынешней хозяйкой кафе "Четыре мира". Она поприветствовала Джесси и Брута, когда они вошли в богато украшенное фойе. Ковыляя к ним, ее бесформенное лицо пульсировало бесчисленными бугристыми вариациями, она сказала: "Добро пожаловать в Четыре Мира. Могу я проверить ваше пальто, сэр?"


"Я оставлю это себе, спасибо", - сказала Джесси, не потрудившись снять сшитую на заказ кожаную куртку. "Ты новенькая, не так ли?"


"Да, это я", - сказал Волочащийся. "Меня зовут Мейбл, сэр".


"Мейбл?" Спросил Брут.


"Ну, не совсем Мейбл", - признался Волочащийся. "Но мое настоящее сверхъестественное имя масени состоит из восьмидесяти шести символов, и оно действительно не подходит для общения человека с масени".


"Я вижу это", - сказала Джесси, наблюдая, как формируется и преображается лицо Волочащегося Человека, пятнистая коричнево-черная масса гнилого пудинга без глаз, носа или рта, без ничего, кроме бесчисленных, меняющихся бугристых выступов.


"Могу я присесть к вам, сэр?" Спросила Мейбл.


"Мы здесь, чтобы встретиться с мистером Канасториусом", - сказала Джесси.


"Ах, да, очаровательный маленький демон", - сказала Мейбл, слегка кланяясь в "пояс", ее триста фунтов слегка колыхались, как масса густого желе, ищущая форму, более гармонирующую с гравитацией.


"Это он", - сказала Джесси.


"Сюда, сэр", - сказала Мейбл, ковыляя прочь по зеркальному фойе, контрастирующему с элегантностью люстр из радужного камня, пальм в горшках, сверкающего пола и колонн масени ручной работы. Она подвела Джесси и Брута к двери главного зала клуба и остановилась у стойки с чаевыми, ожидая, когда Джесси расщедрится.


Он набрал "МЕЙБЛ" на клавиатуре банковского компьютера и спросил: "Какой номер твоего счета, Мейбл?"


Шатающаяся женщина, казалось, была смущена этой финансовой операцией, и она сказала почти скромно: "Мой номер MAS-55-46-29835, сэр, и я благодарю вас за вашу щедрость".


Джесси набрал номер, перевел пять кредитов на свой счет, затем приложил отпечаток своего большого пальца к планшету сканера, чтобы завершить чаевые. Когда он закончил, он сказал: "Могу я задать личный вопрос?"


Мейбл слегка вздрогнула, по ее телу прошла очередная серия бугристых изменений, и она спросила: "Что, сэр?"


"Как Бродяжка тратит свои кредиты? Что она покупает?"


Волочащаяся расслабилась, как будто ожидала чего-то гораздо более личного, чем это, и почувствовала облегчение… "Согласно мифу масени, - сказала Мейбл, - Бродяга - это ночной бродяга, который приходит за маленькими детьми, которые плохо вели себя днем. Бродяга стонет у их окон". Мейбл остановилась, сгорбилась и громко застонала.


"Понятно", - сказала Джесси.


"Или Волочащийся Бродяга пытается взломать двери их спален. Он прячется в их шкафах и выскакивает на них. Если они выходят после наступления темноты, когда их не должно быть, Волочащийся Волок их домой, ужасно рыча у них за спиной. " Она снова наклонилась и свирепо зарычала.


Брут зарычал в ответ.


Мейбл снова встала и вздохнула. "Однако с тех пор, как мы, сверхъестественные существа, и масени из плоти и крови установили обычные отношения — столетия назад, — закон не разрешает нам без разбора терроризировать детей. Теперь мы должны соответствовать системе обмена денежными услугами, как обычные граждане из плоти и крови. Мы должны давать рекламу родителям, которые не возражали бы, чтобы их детей время от времени пугали, — и мы должны платить им за привилегию стонать у окна их отпрыска, или гоняться за ним по темной улице, или прятаться в его шкафу, чтобы наброситься на него ".


"И вы не можете справиться с этим — с этим терроризированием молодежи?" Спросила Джесси.


"Ты знаешь, как это бывает", - сказала Мейбл, пожимая бесформенными плечами. "Миф о Ковыляющем ведет к реальности Ковыляющего. Мифы говорят, что наше стремление - терроризировать; следовательно, на самом деле мы вынуждены делать именно это. Однако теперь мы должны выйти и работать, зарабатывать кредиты, чтобы заплатить за удовлетворение этого стремления ".


Вспомнив, что сказал граф Славек ранее, Джесси спросила: "Как ты думаешь, было ли лучше до того, как люди установили отношения со сверхъестественными, до того, как они узнали о твоем существовании?"


"Определенно нет", - сказала Мейбл. "О, конечно, у меня сейчас проблемы, но тогда у меня были проблемы и похуже. Видите ли, я мог бы выбирать парней для устрашения, но если один из этих сопляков помешан на историях о привидениях, он мог бы знать подходящее заклинание или молитву, чтобы уничтожить меня. Несколькими словами он мог навсегда покончить со мной; так говорилось в мифах, так что это было правдой. Однако теперь, после установления дружеских отношений между людьми из плоти и крови и сверхъестественными существами, были приняты законы, не допускающие попадания таких смертоносных материалов в руки детей. Очень немногие дети теперь знают эти молитвы. И прежде чем вы заплатите родителям за право пугать их детей, вы можете потребовать и получить доказательства и гарантии в форме залога и контракта, что сопляк не знает никаких песнопений, которые могут причинить вам вред. О, конечно, быть Волочащим ноги Бродягой сейчас более обыденно, чем когда—то, но это также значительно безопаснее. "


"Понятно", - сказала Джесси.


"А теперь, сэр, могу я проводить вас к столику мистера Канасториуса?"


"Да, пожалуйста".


"Иди сюда", - сказала Мейбл, ковыляя через зеркальную дверь в сам клуб.


Сама того не желая, она выдала Джесси одну из самых хриплых реплик, которые он когда-либо слышал, но он удержался от попыток тащиться как Волочащийся. Они с Брутом прошли, как ходили всегда, в огромный круглый ночной клуб, мимо овальной сцены в центре зала, где странный набор сверхъестественных существ из числа людей и масени играли музыку из разных миров, между столиками с разноцветными посетителями, к задней кабинке, в тени, где их ждал мистер Канасториус.


"Мой старый друг, липучка!" Воскликнул Канасториус, вставая со своего места и протягивая руку через столик в кабинке, чтобы пожать Джесси руку.


"Как дела, Зик?" спросил детектив, принимая чешуйчатую четырехпалую перчатку и покачивая ею вверх-вниз.


"Процветающая!" Сказал Зик, улыбаясь, довольный собой, его роговые губы приоткрылись, обнажив сотню крошечных, острых как бритва зубов и длинный, беспокойный, зеленый язык. "Торговцы грехом всегда были популярны и богаты. Теперь, когда грех легализован, мы еще популярнее и богаче, чем когда-либо ". Он посмотрел на Брута, когда адский пес забрался на скамейку рядом с Джесси, и спросил: "Как поживает мой друг, кошмарный зверь?"


"Хочу пить", - проворчал Брут. "Мы можем где-нибудь выпить в этой дыре?"


"Совершенно верно!" Сказал Канасториус. Он нажал кнопку внутренней связи рядом с кабинкой и заказал им напитки. "Это на мне", - сказал он, набирая что-то на клавиатуре под интеркомом и прижимая руку к панели сканера.


"Спасибо тебе, Зик", - сказала Джесси.


"Он может себе это позволить", - сказал Брут.


Демон повернулся к адскому псу и ухмыльнулся. "Ты всегда был тем же старым ублюдком, да, Брут? Я думаю, ты был самым сварливым адским псом, с которым я когда-либо работал ".


"Вы двое были в Аду вместе?" Спросила Джесси.


"Конечно", - сказал Канасториус. "Разве ты не знал?"


"Я этого не делал, нет".


"Мы работали вместе— сколько это было, пятьдесят лет?"


"Вечность", - сказал Брут.


"Пятьдесят лет", - сказал Канасториус, кивая своей маленькой круглой чешуйчатой головой в знак согласия с самим собой. "Я полагаю, мы работали над проектом по развращению нравственности девочек-подростков".


"Исследовательская группа", - сказал Брут.


"Интересная работа", - сказал Канасториус. "Что-то вроде мозгового центра с некоторыми полевыми исследованиями из первых рук".


"Возбуждающе", - согласился Брут.


Тибетская женщина-волчица принесла им напитки. Она была почти шести футов ростом, хотя ходила слегка сутулясь из-за особенностей своих задних конечностей. Одетая только в свою серебристую шкуру, она была довольно хорошенькой, с восемью голыми сосками, слегка нарумяненными вдоль ее мягкого живота.


Они потягивали свои напитки и наблюдали за ней, пока она не скрылась из виду среди столиков.


"Что ж, должно быть, это странное дело, над которым ты сейчас работаешь, мой друг-частный детектив", - сказал демон Канасториус, первым пришедший в себя после непреднамеренного заклинания, наложенного женщиной-волком. нависшая над ними.


"Это необычно", - призналась Джесси.


"Не хочешь рассказать мне об этом?"


"Нет".


"Вместо этого, почему бы тебе не рассказать нам об этой горячей малышке, которая направляется сюда, чтобы поговорить с нами?" Предложил Брут, поднимая морду от тарелки с напитком и глядя через стол на демона. Капельки жидкости повисли на его щетинистом сером меху на морде, блестя, как капли росы.


Канасториус потянулся за кренделем из миски в центре стола, взял один и тут же уронил. "Это так неловко, когда у тебя нет большого пальца", - сказал он извиняющимся тоном. "Я бы хотел, чтобы у меня был какой-нибудь большой палец, но мифы говорят, что демоны четырехпалые. И эти длинные когти тоже не помогают, если речь идет о координации".


"Насчет девушки", - сказал Брут.


Канасториус кивнул, взял крендель, откусил от него и проглотил, не жуя. "Когда вы позвонили мне из своего офиса пару часов назад, - сказал он, - я знал, что одна из моих девушек сможет помочь вам за подходящую цену, но я не был уверен, какая именно". Канасториус управлял примерно пятьюдесятью суккубами, которых он сдавал в аренду похотливым мужчинам и женщинам из плоти и крови. "Потом я вспомнил Гейлу".


"Красивое имя", - сказала Джесси.


"Великолепная девушка", - сказал Канасториус. "Она строго односторонний суккуб".


"В один конец?" Спросила Джесси.


"Ты не знаешь о суккубах?" - спросил демон, доедая крендель и потянувшись за другим. Он уронил его.


"Мне он никогда не требовался", - сказала Джесси.


"Ну, односторонний суккуб - это тот, кто может быть только мужчиной или женщиной. Как вы, возможно, знаете, большинство суккубов могут выглядеть как чувственные женщины, когда они в постели с мужчинами, и как мужественные мужчины, когда они в постели с женщинами. Они передают сперму от одного человека-любовника другому чередующимся и довольно нечестивым образом. Однако иногда, поскольку этого требует миф, вы находите суккуба, который не может менять форму, который может быть только одного пола. Гейла такая; она может быть только женщиной. "


"Для нас это имеет какое-то особое значение?" Спросила Джесси демона.


"Да", - сказал Канасториус. "Когда вы позвонили мне, вы сказали, что вам нужно какое-то сверхъестественное существо, имеющее доступ на территорию посольства масени, что вам нужен информатор, который мог бы получить определенную закрытую информацию — не ту, которая ограничена законом, а по бюрократическому разрешению ".


"Это верно", - сказала Джесси.


"Ну, Гейла работает по контракту с Уиллардом Эймсом, атташе-человеком посольства масени в Лос-Анджелесе. Она спит с ним почти каждую ночь. И поскольку она односторонний суккуб, она достаточно порочна, чтобы обмануть его. Видите ли, односторонние суккубы по какой-то причине, возможно, из-за того, что они чувствуют себя неполноценными, гораздо более порочны, чем их двухсторонние братья. Или сестры. Или что угодно еще. "


Как только Канасториус закончил, потрясающе красивая женщина-подросток подошла и сказала: "Привет, Зик!" Она погладила демона по чешуйчатой голове и скользнула в кабинку рядом с ним, прямо напротив Брута и Джесси. Ей было около пяти футов двух дюймов без каблуков, и она весила сто фунтов. Ее волосы были рыжими и заплетены в две косички, которые ниспадали до середины спины. Ее лицо было детским, херувимским и чувственным одновременно: полные губы, но брекеты на зубах, круглые щеки, огромные голубые глаза и густые ресницы, но без макияжа, россыпь веснушек на безупречной кремовой коже .... На ней была пара обтягивающих желтых шорт с вышитым на каждом заднем кармане ее именем и тонкая белая футболка, к которой настойчиво прижимались ее набухающие груди. Ее соски были маленькими острыми дразнящими точками, которые двигались, когда плоть под ними подпрыгивала.


"Арф, арф!" Сказал Брут, ухмыляясь.


Гейла хихикнула и сказала: "Ты милый".


"Арф, арф", - снова сказал Брут.


Канасториус представил всех, одним глотком допил свой напиток, уронил пластиковый стакан, извинился, проклял свои отсутствующие большие пальцы и заказал всем по новой — солодовый молочный коктейль для Гейлы.


Женщина-волчица принесла заказ, но на этот раз никто не обратил особого внимания.


"Вы двое собираетесь заключить со мной контракт?" Спросила Гейла, улыбаясь так, что были видны все ее брекеты.


"Мы могли бы", - сказал Брут.


"А может, и нет", - сказала Джесси. "В основном, нас интересует информация".


Гейла подняла свой молочный коктейль и сделала большой глоток холодного напитка. Когда она поставила стакан, у нее было белое кольцо вокруг рта, и это была самая непристойная вещь, на которую Джесси когда-либо смотрела. "Информация, вы сказали?" Казалось, она не замечала млечного круга.


"Вы заключили контракт с человеком по имени Эймс", - сказал детектив. "Он работает в посольстве Лос-Анджелеса масени".


"Уиллард!" - сказала она, хихикая. "О, Уиллард - непослушный мальчик".


Детектив пригубил свой напиток.


"Арф, арф", - сказал Брут, ухмыляясь.


Гейла снова хихикнула.


"Уиллард часто говорит с тобой о своей работе?" Спросила Джесси.


"О боже, да", - сказала Гейла. "Он кладет свою лохматую голову прямо сюда каждую ночь и изливает все свои проблемы своей старшей сестре Гейле". Она похлопала себя по своей маленькой округлой груди.


"Хорошо, хорошо", - сказала Джесси. "Теперь, ты не помнишь, упоминал ли он масени по имени Тессеракс когда-нибудь за последние пару недель?"


"Тессеракс?" - спросила она, поджав губы.


"Тессеракс", - сказала Джесси.


"Это название мне незнакомо".


"Они оба работают в посольстве — Эймс и масени", - сказала Джесси. "В последнее время были некоторые проблемы с этим Тессераксом. Вы уверены, что Уиллард никогда о нем не упоминал?"


Она в задумчивости приложила палец к губам, обнаружила колечко молока, вытерла его пальцем и дочиста облизала руку. "Я уверена, что он ничего не говорил о масени по имени Тессеракс", - сказала она наконец.


"Как ты думаешь, ты мог бы держать ухо востро на случай, если он это сделает?" Спросила Джесси. "На самом деле, не могли бы вы подтолкнуть его к этому Тессераксу, ненавязчиво, конечно, а затем доложить мне о его реакции?"


Она быстро повернула голову и посмотрела на демона Канасториуса, ее рыжие косички подпрыгивали на спине. "Могу я это сделать, Зик?"


"Если у тебя есть контракт на это, и если ты хочешь это сделать", - сказал Зик.


"О, я бы очень хотела", - сказала она. Она посмотрела на Джесси и победоносно улыбнулась. "Звучит забавно, шпионить за посольством, доносить на старину Уилларда. Мне это нравится. Я действительно немного извращенец ".


"Я слышала", - сказала Джесси.


"Сколько ты готов заплатить?" Спросил Зик.


Джесси сказала: "Это зависит от того, как скоро она сможет сообщить мне о реакции Эймса".


"Я должна была увидеться с ним через некоторое время", - сказала Гейла. "Я могу рассказать об этом потом, когда он будет в подходящем настроении, и вернусь к вам на рассвете или чуть позже". Суккуб мог приходить и уходить как в темноте, так и при дневном свете.


"Это было бы прекрасно", - сказала Джесси.


"Сколько?" Снова спросил Канасториус.


"Сто кредитов?"


"Невозможно. Как минимум пятьсот".


Детектив посмотрел на адского пса и сказал: "Ну?"


"Я знаю этого жирного маленького дьявола", - сказал Брут. "Мы провели вместе полвека, развращая девственниц. Он согласится на сотню, но будет взбешен. Дай ему сто пятьдесят, чтобы успокоить. "


"Сто пятьдесят", - сказала Джесси демону.


Канасториус вздохнул, потянулся за своим напитком, опрокинул его, схватился за него и, по своей неуклюжести, опрокинул молочный коктейль Гейлы. Пока суккуб хихикал, а Канасториус проклинал свои отсутствующие большие пальцы, официантка убрала беспорядок и принесла им свежие напитки, предупредив демона, чтобы он поднимал свой бокал обеими руками.


"На чем мы остановились?" Спросил Канасториус, осторожно поднимая бокал, чтобы сделать глоток мартини.


"Сто пятьдесят кредитов", - сказала Джесси.


"Пятьсот", - настаивал демон.


"Ты слышал Брута".


Канасториус посмотрел на пса и скорчил гримасу, его острые зубы впились в твердые губы, не пролив ни капли крови. "Отвратительно иметь дело со старыми друзьями".


"Сто пятьдесят кредитов", - сказал Брут.


"Когда я получу свои комиссионные, - сказал Канасториус, - у девушки останется всего сто пять кредитов, а у меня всего сорок пять".


"Сто пятьдесят", - настаивал Брут.


"Я уверен, что Гейла здесь неплохо ладит с Уиллардом Эймсом. И с другими контрактниками, я бы не сомневался".


"У нее есть восемь контрактов, которые нужно выполнить", - признался Канасториус, скорее как гордый отец.


Гейла хихикнула и отпила еще своего молочного коктейля.


"Значит, она установлена на ста пятидесяти?"


"Хорошо", - сказал демон. "Для тебя, мой лицензированный сыщик, специальная цена - но все полторы сотни вперед, сейчас".


Джесси набрала открытый общедоступный канал на клавиатуре компьютера в кабинке и совершила транзакцию.


"Ну, мне лучше пойти повидаться с Уиллардом", - сказала Гейла, допивая свой новый молочный коктейль, вытирая рот и вставая. Она сделала видоизмененный реверанс, ее маленькие груди покачнулись, и сказала: "Увидимся после рассвета, мистер Блейк".


Затем она исчезла, косички подпрыгивали, тугой зад слегка подергивался.


"Она не то, о чем я думаю, когда думаю о суккубе", - сказала Джесси.


"Ну, большинство моих девушек - чувственные натуры", - сказал Канасториус. "Но не у всех моих клиенток одинаковые вкусы".


Брут сказал: "Арф, арф!"


Глава пятая


Когда они добрались до высотной квартиры Блейка в центре Лос-Анджелеса, было почти пять часов утра, до восхода солнца оставалось немногим больше получаса, и чуть больше часа или двух до того, как Гейла зайдет, чтобы сообщить о том, что она узнала от Уилларда Эймса. Джесси приготовил завтрак, выпил "кровавую мэри" в довершение всего и решил не ложиться спать, пока не получит весточку от суккуба.


Наступило и прошло семь часов.


Семь тридцать.


Восемь часов.


"Интересно, где она?" сказал он Бруту, который свернулся калачиком перед камином, нос к хвосту.


"Если Эймс умен, - сказал пес, - она в его постели".


Пробило девять часов.


"Она уже должна быть здесь", - сказала Джесси.


"Зависит от того, насколько выносливым обладает Эймс", - сказал пес.


К половине десятого они оба поняли, что, должно быть, что-то пошло не так, или что Канасториус каким-то образом обманывает их.


"Позвони этому маленькому грязному дьяволу и узнай", - сказал Брут.


В своем логове Джесси активировал телефон нижнего мира и набрал домашний номер Канасториуса. После долгой паузы, пока по эфирной линии раздавался вой вызова, демон ответил.


"Где Гейла?" Спросила Джесси.


Канасториус застенчиво сказал: "Я как раз собирался позвонить тебе по этому поводу".


"Ты пытаешься отказаться от своего контракта?" Спросила Джесси.


"Вовсе нет!" - сказал демон. "Все гораздо сложнее, мой друг с пистолетом".


"Насколько сложно?"


"Я не могу сказать тебе сейчас", - сказал Канасториус,


"Когда ты сможешь?"


"Поужинаем сегодня вечером?" спросил демон. "В той же кабинке в "Четырех мирах", скажем, в шесть часов?"


"Я хотел бы знать, что случилось. Я хотел бы знать сейчас".


"Какая тебе польза от того, что ты узнаешь это сейчас, а не позже?" спросил демон. "В любом случае, ты собираешься лечь спать только до конца дня. Разве это не так?"


"Да, но—"


"Кроме того, эта линия слишком публична".


Джесси неохотно согласилась: "Хорошо, сегодня вечером в шесть, в "Четырех мирах"."


Когда он повесил трубку и обернулся, Брут стоял в дверях, нахмурившись. "Я чувствую, что на заднем плане движутся очень сильные силы", - прорычал он. "Кто-то заставил Канасториуса закрыть рот, а это нелегко сделать".


"Мы узнаем это сегодня вечером, в шесть", - сказала Джесси.


"Мы узнаем то, что Канасториус хочет, чтобы мы знали", - сказал пес. Он прошлепал в гостиную.


Глава шестая


После семи часов крепкого сна Джесси и Брут (которые вообще не спали, да и не нуждались в этом) вернулись в кафе "Четыре мира", где группа чистокровных землян только что начала демонстрацию перед большими вращающимися дверями. Их было около тридцати, прикованных друг к другу, и Джесси узнала старую женщину, с которой он разговаривал прошлой ночью. Она была в конце очереди, одной рукой прикованная к товарищу, другой - к пожарному гидранту.


"Я должна пойти поздороваться с ней", - сказала Джесси.


"Если ты это сделаешь, я воспользуюсь тем пожарным краном, к которому она прикована".


"Ты бы не стал", - сказала потрясенная Джесси. "В любом случае, ты не смог бы. Миф об адской гончей указывает на то, что ты можешь проглотить все, что захочешь, но там нет ни слова об устранении".


"Ну, это было бы символично", - сказал пес. "Я бы просто выпустил струю эктоплазмы".


"Я думаю, нам лучше забыть об этом", - сказал детектив, переступая через скованные руки перед дверью и заходя внутрь.


В зеркальном фойе к ним подошел золотой мальчик с огромными крыльями и щегольским нимбом над головой и сказал: "Добрый вечер, джентльмены. Я Роберт, ваш хозяин". Он был одет в белые одежды и кожаные сандалии, очень обаятельный ангел.


"Что случилось с Мейбл?" Спросила Джесси.


"Волочащийся?"


"Да, она".


"Мейбл появляется, когда темнеет, и уходит домой до рассвета. Ты же знаешь, она ночное чудовище".


"Кажется, я знала, но забыла", - сказала Джесси, нажимая на наконечник на подставке для ангела и позволяя сканеру снять отпечаток его большого пальца. "Как она находит время терроризировать детей, если работает по ночам, а днем прячется от солнца?"


"Ее нет по выходным", - сказал ангел. "Субботними и воскресными вечерами она терроризирует".


"Понятно", - сказала Джесси.


"Могу я взять ваше пальто, сэр?"


"Я оставлю это себе, спасибо. Просто отведите нас к мистеру Канасториусу. Он уже должен быть здесь ".


"Да, конечно", - сказал ангел. "Этот круглоголовый маленький—"


"Демон", - закончил Брут.


"Спасибо", - сказал ангел. "Я ничего не имею против мистера Канасториуса или ему подобных, вы понимаете. Просто мне трудно произносить это слово и другие, подобные ему." Он открыл внутренние двери и провел их в главную комнату клуба.


Поскольку на улице все еще было светло, некоторые из наиболее экзотических обитателей клуба, такие как Мейбл, вампиры и другие звери, еще не покинули свои гробы к ужину. Хотя клуб был наполовину заполнен масени, людьми и сверхъестественными существами, духи здесь были довольно простыми. Они прошли мимо столика, за которым сидели четверо крупных чернокожих мужчин, одетых в комбинезоны и поедавших огромные ломти арбуза. Они хрипло смеялись и произносили такие фразы, как "восхитительно вкусно", "Боже мой, мама" и "какая чудесная сладкая дыня, все в порядке". Джесси видела, что все четверо ненавидели этот чертов арбуз, но были вынуждены проглотить это. Им пришлось бы съесть по кусочку на каждого, разбрызгивая семечки по всему залу, прежде чем они смогли бы заказать то, что действительно хотели. В конце концов, именно это, согласно мифу, созданному белым человеком, должен был делать "ниггер". За другим столом группа мифических итальянцев столкнулась с аналогичной проблемой. Трое мужчин (все в мешковатых костюмах, жилетах, плохо завязанных галстуках) и три женщины (в мешковатых платьях в цветочек, из-под которых видны слипы, волосы в сальном беспорядке, у всех на шее четки) возились на маленьких тарелочках со спагетти, соус стекал по их подбородкам, они громко смеялись, говорили по-английски с сильным акцентом, используя фразы типа "очень вкусные спагетти", "тебе лимонад с соусом или слишком томатный?", "мама миа" и "очень вкусно кушать, Вито, бамбино! "


В некотором смысле, подумала Джесси, если уж тебе приходится быть сверхъестественным существом, то лучше быть призраком, адской гончей, демоном, вампиром, оборотнем, вурдалаком — почти кем угодно, только не мифическим макаронником или ниггером. Этим бедным сукиным детям пришлось несладко.


"Ах, мой друг шамус!" Закричал Зик Канасториус, когда ангел наконец подвел Джесси к столу.


"Привет, Зик".


"Садись, садись. Мы закажем напитки и ужин по внутренней связи, а потом сможем поболтать".


Напитки им подал неуклюжий зомби, глаза которого были чисто белыми, без зрачков и радужной оболочки. Замогильным голосом существо сказало: "Ваш ужин будет подан через пятнадцать минут". Затем он затопал прочь, шатаясь, по кривым проходам между столами.


"Им, должно быть, очень нужна помощь", - сказал демон, с отвращением прищелкнув длинным зеленым языком.


"Да", - сказала Джесси. "Теперь что насчет Гейлы?"


"И лучше бы это было хорошо", - добавил Брут.


Нервничая, Канасториус объяснил. "Она провела с этим персонажем Эймсом несколько часов, и когда он был в подходящем настроении, она попыталась свести его с этим масени, которым вы интересуетесь, с этим парнем из Тессеракса. Его реакция была немедленной и враждебной. Он рассказал, что ему были предоставлены особые чрезвычайные полномочия для задержания гражданских лиц из числа людей и сверхъестественных существ, и он приказал ей оставаться на его кровати, не дематериализовываться и не уходить куда-либо еще. Затем он вошел в сеть связи нижнего мира и кому-то позвонил."


"Кто?"


"Мы не можем сказать наверняка. Но это был кто-то, стоящий высоко в сатанинском правлении, кто-то, кто мог отдавать приказы демону вроде меня или суккубу вроде Гейлы. Через минуту Молох материализовался в спальне Эймса в ответ на зов."


"Молох? Государственный секретарь сатаны?" Спросил Брут.


"То же самое", - сказал Канасториус. "Он приказал Гейле разорвать контракт со мной и с другими клиентами и отправиться на специальную работу в качестве посланника сатаны в Японию".


"Значит, они убрали ее со сцены, хотя она ничему не научилась", - сказал Брут.


"Может быть, они боятся, что она действительно что-то знала из своей связи с Эймсом, что-то, о чем он даже не подозревал, что рассказал ей", - сказал демон.


"Какими бы ни были их причины заставить Гейлу замолчать, - сказала Джесси, - они доказали, что вокруг исчезновения Тессеракса назревает что-то серьезное".


"Возможно, она слишком велика для тебя, чтобы справиться с ней", - сказал демон.


"Возможно", - сказал Блейк.


"Каким будет твой следующий шаг?"


"Я должен подумать об этом", - сказал детектив.


"Ты ведь не ждешь, что я верну свой гонорар, не так ли, старый жвачный приятель?" с тревогой спросил демон, наклоняясь к Блейку, осторожно сжимая бокал с мартини обеими руками.


"Ты можешь оставить это себе", - сказала Джесси. "Возможно, я не узнала того, что надеялась узнать от Гейлы, но этот инцидент научил меня другим вещам".


Им принесли ужин вместе с бутылкой вина, за которую заплатил Канасториус, и они больше не говорили ни о Тессераксе, ни о Гейле, ни о странной ситуации, в которую были вовлечены расследования "Адской гончей". Вместо этого они выпили вторую бутылку вина, за которую заплатила Джесси, и поболтали об общих знакомых.


К тому времени, как они покончили с десертом, Джесси сказала: "Боюсь, я должна извиниться на минутку. Я страдаю от заболевания мочевого пузыря, с которым вам, людям, не приходится бороться".


"Конечно, продолжайте", - сказал Канасториус, отпуская бокал одной рукой, чтобы небрежно махнуть в сторону двери мужского туалета. Другая его рука соскользнула с мокрого бокала, и он вылил вино на колени Бруту.


"Ты, маленький неуклюжий подонок", - прорычал Брут.


"Сейчас, сейчас", - сказала Джесси. "К тому времени, как я вернусь, все это исчезнет. Зик ничего не может поделать с тем, что у него всего четыре пальца на руке".


"У тебя даже пальцев нет", - раздраженно сказал Зик Бруту.


Когда Джесси отходила от стола, зомби неуклюже направлялся к месту происшествия, перекинув через руку кухонное полотенце.


"Не будь с ним грубой", - сказала Джесси белоглазому монстру. "Он ничего не может поделать, если у него нет больших пальцев".


"Он мог пить из тарелки, как тот твой друг", - сказал зомби. "Мне платят не за то, чтобы я был нянькой".


- Зато он дает хорошие чаевые, - сказала Джесси.


Выражение лица зомби оставалось мрачным, голос глубоким и монотонным, но он сказал: "Ну, я думаю, что время от времени с кем угодно может случиться несчастный случай". Тяжело ступая, он направился к столу, за которым Брут лаял на демона.


Когда Джесси вошла в мужской туалет, оттуда выходили двое мифических итальянцев. "Atsa nice- туалет", - сказал один итальянец.


Другой сказал: "Чисто. Это место чистое, как попка младенца".


"Извините меня", - сказала Джесси, проходя мимо них.


"Конечно-а, конечно-а", - сказал один итальянец. У него была вся рубашка спереди в соусе, а на лацкане - кусочек спагетти. Бедный сукин сын.


В мужском туалете Джесси обнаружила, что там все так чисто, как и описывали итальянцы: сплошь белый фарфор, пластик и полированное стекло, шесть кабинок с одной стороны, восемь писсуаров под открытым небом, полдюжины раковин. Он подошел к одному из писсуаров и собирался воспользоваться им, когда позади него открылась дверь кабинки и кто-то позвал: "Блейк?"


"Да?" спросил он, поворачиваясь.


Медуза стояла там, в тоге, ее глаза сверлили его, ее волосы были вовсе не волосами, а яростным клубком извивающихся змей.


"Э—э..." - сказала Джесси.


"Не волнуйся", - сказала она, подходя к нему. "Это временно, дорогой, пока мы не сможем убрать тебя со сцены".


Превращаясь в камень под ужасающим взглядом Медузы, Джесси мог думать только о двух вещах: во-первых, если бы он не слышал легенду о Медузе, не знал миф так хорошо, она не подействовала бы на него таким образом — потому что у нее была сила превращать в камень только тех, кто был знаком с ее историей; во-вторых, он задавался вопросом, что женщина делала здесь, в мужском туалете.


Глава седьмая


В офисе Hell Hound Investigations Хелена и Брут стояли посреди личной комнаты Блейка и смотрели, как робот компании передвигает мебель к стенам. он беззвучно поднял стол, стулья, кушетку и отодвинул их с дороги, затем вернулся и послушно встал перед собакой, ожидая дальнейших инструкций.


"Ты думаешь, это сработает?" Спросила Хелена.


"Это сработает", - сказал ей Брут. Роботу он сказал: "На данный момент это все. Пожалуйста, отойдите в комнату ожидания — достаточно далеко, чтобы ваши аудиоприемники нас не услышали".


Робот с лязгом вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.


"Ты ему не доверяешь?" Спросила Хелена.


Брут сказал: "Все, что слышит робот, сохраняется в его памяти на микроточках. Это может быть вызвано в суд, и это может привести к катастрофе".


"То, что мы делаем, незаконно?" Спросила Хелена.


"Может быть, в зависимости от того, как это будет развиваться", - сказал Брут. Он посмотрел на нее и спросил: "Ты тоже хочешь уйти?"


"О, нет!" - сказала она. "Я бы сделала все, чтобы помочь вернуть Блейкси".


Пес наклонил голову. "Блейкси?"


Хелена улыбнулась. "Я иногда называю его так наедине, когда нас только двое".


"Господи", - сказал Брут.


"Я не знал, что ты можешь употреблять подобные слова".


"Они меня не беспокоят", - сказал пес.


Она хлопнула в ладоши, как будто подавала сигнал к началу, и спросила: "С чего мы начнем?"


"Я попросил робота разложить для вас все необходимое", - сказал Брут, пересекая комнату к черному эмалированному подносу, наполненному инструментами. "Сначала я хочу, чтобы ты прикрепил кусок мела к этому струнному компасу и нарисовал большой круг посередине пола".


"Насколько большая?" Спросила Хелена, беря инструмент и мел, мило покусывая свои полные губы, когда пыталась вставить белую палочку в соответствующий зажим.


"Радиуса в три фута должно хватить", - сказал пес.


Она встала на четвереньки, задрав юбку сзади, и поползла по комнате, очерчивая круг. "Вот!" - сказала она, закончив, сияя так, словно создала произведение искусства.


"Теперь нарисуй круг поменьше", - сказал Брут. "Полтора фута в диаметре, точно к северу от круга, который ты только что закончил".


"Я не понимаю, как это вернет Джесси", - сказала она.


"Ты увидишь", - сказал Брут.


Она нарисовала второй круг.


"Ты знаешь, что такое пентаграмма?" - спросил пес.


"Конечно".


"Нарисуйте пентаграмму внутри каждого круга так, чтобы точки касались стен круга".


На это ей понадобилось пару минут, но когда она закончила, пентаграммы были аккуратно уложены внутри кругов, ни в какой точке не перекрываясь, о чем позаботился Брут.


"Теперь, - сказал он ей, - зажги семь черных свечей и семь белых".


Она делала это, пока он руководил размещением каждой свечи. Затем она положила Библию в кожаном переплете в центр самого большого круга и пошла выключать свет, как он и сказал.


"Что теперь?" - спросила она, когда мерцающий оранжевый свет свечей отбросил жуткие тени по комнате.


Глаза Брута сияли ярче, чем когда-либо, красным, что усиливалось как темнотой, так и мерцающим пламенем. "Подойди сюда и встань рядом со мной в самом большом круге, и не выходи за его пределы, пока я тебе не скажу".


Оказавшись рядом с ним, она спросила: "Какого черта мы делаем, Скотина?" Ему понравилось ее прозвище для него не больше, чем "Блейкси" для Блейка, но он ничего не сказал. Если бы она разозлилась и ушла от него, ему пришлось бы полагаться на робота во всем, что требовало помощи, и он доверял Хелене в том, что она будет держать рот на замке в суде, больше, чем этому механическому дронту.


"Мы вызываем демона", - сказал он.


"С помощью магии?"


"Это правда?"


"Песнопения и заклинания?"


"Вот и все, детка".


Она нахмурилась. "Почему бы нам просто не воспользоваться телефоном из нижнего мира?"


"Потому что это законно", - сказал Брут. "И это не дает тебе никакого контроля над демоном; это только позволяет тебе разговаривать с ним".


"Кого мы вызываем?" - спросила она.


"Зик Канасториус".


"Этот ужасный маленький гад?"


"Он тот самый. Возможно, он знает, куда они увезли Джесси".


- И ты хочешь иметь над ним контроль, чтобы заставить его рассказать тебе. Это все? - спросила она.


"Хелена, ты гений".


Она наклонилась и взъерошила его пушистую голову, прижала его холодный нос к своей массивной груди. "Ты мне тоже нравишься, Скотина. Ладно, тогда давай покончим с этим." Она отстранилась от него и села, скрестив ноги, как индианка. "Я собираюсь насладиться зрелищем страданий этого маленького подонка".


"Я тоже", - сказал Брут.


Какое-то время они оба молчали, позволяя ночи опуститься, воздух успокоиться, эфирные вибрации стихнуть.


По мере того, как они медитировали, стены комнаты, казалось, сближались, и темнота между четырнадцатью точками колеблющегося пламени свечи становилась еще более насыщенной.


"Оставайся совершенно неподвижным", - сказал Брут.


Хелена даже не кивнула в ответ.


Опустив голову и закрыв свои горящие глаза, адский пес начал петь низким монотонным голосом, повторяя названия мест, где, как говорили, иногда отдыхают человеческие души, готовясь к Судному дню: Ад, Гадес, Преисподняя, Приемная сатаны, Лимбо, Чистилище, Черный грот и сотни других. Затем он перечислил имена ста самых могущественных демонов в сатанинской иерархии, начиная с этого списка и заканчивая жестко сформулированным заклинанием, которое он произнес на латыни.


Хелене показалось, что в комнате становится ощутимо прохладнее, и она обхватила себя руками, чтобы согреться, бессознательно придвинувшись немного ближе к адскому псу.


"Канасториус! Иезекииль Канасториус, ответь мне!" Голос адского пса был громким приказом, когда он закончил пение и поднял голову, как воющий волк.


В тот же миг, прежде чем затихло эхо его крика, воздух внутри меньшего круга, к северу от них, казалось, задрожал, окрасившись смутным фосфоресцированием.


"Это работает!" Воскликнула Хелена, хлопая адского пса по спине.


"Конечно, это так", - сказал Брут.


И тут появился Канасториус: четырехфутовый, покрытый чешуей, слегка позеленевший, прищелкивающий своим зеленовато-желтым языком и встревоженно озирающийся по сторонам, сбитый с толку. Он заметил Брута и Елену за пламенем свечей, разделявшим их, и спросил: "Что здесь происходит?"


"Всего лишь немного черной магии", - сказал Брут.


Канасториус выглядел смущенным, затем рассерженным. Он двинулся вперед, но резко остановился, как будто наткнулся на невидимую кирпичную стену, когда попытался перешагнуть меловой барьер, нарисованный Хеленой. Он посмотрел себе под ноги и спросил: "Пентаграмма?"


"Совершенно верно", - сказал Брут.


"Но это незаконно!"


"Возможно, это незаконно, но эффективно", - сказал Брут.


"Я позабочусь, чтобы тебе за это был дарован вечный покой!" - сказал демон, и его лицо стало темно-зеленым.


"Ты не в том положении, чтобы угрожать", - сказал Брут. "Твой единственный выбор - молчать и отвечать только тогда, когда к тебе обращаются".


"Забудь об этом, догфейс", - сказал демон. "У меня есть свои права, и я знаю, что я могу—"


Адский пес тихо подошел к краю самого большого круга, в котором они с Хеленой были защищены, и задул одну из семи черных свечей, оставив шесть черных и семь белых, нарушив хрупкое равновесие между сферами магического влияния.


Канасториус дернулся, как будто его ударили кнутом, попятился назад, пока его каблуки со шпорами не уперлись в меловой круг, затем наклонился вперед, головокружительно покачиваясь.


"Ему больно?" Спросила Хелена.


"Немного", - признал Брут.


"Хорошо", - сказала женщина. "Если он каким-либо образом причинил боль Блейкси, он заслуживает этого".


"Я невинная пешка во всем этом", - простонал Зик Канасториус, глядя на пса поверх оставшихся свечей.


"А, ты достаточно пришел в себя, чтобы говорить", - сказал Брут.


"Ты не можешь выместить на мне свой гнев. Что я мог сделать?" - спросил демон. "Как я мог их остановить?"


"Остановить кого?" Спросил Брут. "Кто похитил Джесси Блейк?"


"Его не похищали", - сказал Канасториус. Он держался за свой круглый зеленый живот, как будто ему было больно.


"Ты хочешь сказать, что его убили и избавились от него?" Спросила Хелена, напряженная, ее шея одеревенела, челюсти сжаты и свирепы.


"Нет, нет!" Сказал Канасториус. "Его просто— ну, положили на лед".


"Почему?"


"Чтобы держать его подальше от дела Тессеракса".


"Что такое с делом Тессеракса?" Спросил Брут.


"О, откуда мне знать?" Воскликнул Канасториус, все еще держась обеими руками за свой круглый живот, согнувшись пополам и глупо моргая. "Не могли бы вы, пожалуйста, снова зажечь свечу?"


"У меня закончились спички", - сказал Брут.


"Это ложь".


Брут не ответил.


"Я сверну твою сверхъестественную шею за это!" - взревел демон, его язык мелькал туда-сюда, внутрь-наружу, как змея, которая жила у него во рту.


"Я сомневаюсь в этом. Теперь давайте вернемся к текущему вопросу. Вы пытались убедить нас, что абсолютно ничего не знаете об этом деле с Тессераксом ".


"Но я действительно не хочу!" - взвыл демон. "Это правда, мой старый собачий приятель, горькая правда. Ко мне обратились мистер Уиллард Эймс и мистер Холагоста Мур, глава посольства масени в Лос-Анджелесе; они попросили моей помощи в поимке мистера Блейка."


"Они не сказали тебе, почему хотели, чтобы это было сделано?"


"Нет, они этого не делали. Я предположил, что это связано с делом Тессеракса, учитывая, что они уже сделали с Гейлой ".


"Ее действительно перевели в Японию?"


"Да".


Брут на мгновение задумался, затем сказал: "Хорошо, я поверю тебе, что касается дела Тессеракса. Я сомневаюсь, что они тебе что-нибудь рассказали. Но ты должен знать, что они сделали с Джесси, раз уж ты помогал это спланировать."


"Моей работой было затащить его в ванную", - сказал демон. "Я устроил это, купив первую бутылку вина за ужином и заранее убедившись, что в нее было добавлено средство, возбуждающее мочевой пузырь".


"Кто ждал его в мужском туалете?" Спросил Брут.


Канасториус поколебался, затем сказал: "Я не знаю, Брут. Они мне об этом не говорили; они только хотели, чтобы я был уверен, что он туда вошел ".


"Ты лжешь".


"Клянусь, это не так!"


"Слово демона..."


"Моя роль заключалась в том, чтобы подать вино с примесью, которое не подействовало бы ни на меня, ни на вас, но отправило бы Джесси в писсуар".


Пес снова пересек большой круг и задул вторую свечу, наблюдая, как демон дергается взад-вперед, хватаясь за голову, грудь и живот…


"Я рада, что ты это сделал", - сказала Хелена. "Я собиралась сама проявить инициативу".


Канасториус опустился на колени внутри меньшего круга и через несколько минут пришел в себя достаточно, чтобы говорить, хотя и не мог подняться на ноги. "Это подло", - прошипел он. "Это самая варварская вещь, которую я могу себе представить".


"Давай, давай, Зик", - сказал Брут. "Мы пятьдесят лет работали вместе в Аду, помнишь? Я тысячу раз видел, как ты совершал более варварские поступки — и обычно над беззащитными девственницами."


"Это было до законов!" - простонал демон.


"Пять черных свечей и семь белых", - сказал Брут. "Теперь, если ты в течение следующей минуты не скажешь мне то, что я хочу знать, я задую третью черную свечу". Он сделал паузу для драматического эффекта и спросил: "Кто ждал Джесси в мужском туалете?"


"Медуза", - сказал Канасториус.


"Придешь снова?" - прорычал пес.


"Женщина, у которой на голове змеи вместо волос, та, кто может превратить мужчину в камень своим взглядом. Сейчас она живет здесь, в Лос-Анджелесе. Разве ты не слышал о ней?"


"У меня есть!" сказала Хелена. "У нее ужасный вкус в одежде, и она всегда носит эти зеркальные солнцезащитные очки, чтобы не превратить всех своих друзей в камень".


"Это та самая женщина", - сказал демон.


"Она всегда на какой-нибудь художественной выставке или концерте", - сказала Хелена. "Вы видите ее фотографию в газетах и по телевидению, обычно под руку с большими шишками из посольства масени".


"Да, да", - сказал Канасториус, желая угодить им. "Масени очарованы змеями, которые у нее вместо волос, — вероятно, потому, что змеи так похожи на их собственные щупальца".


"Эта женщина-Медуза ждала Джесси в мужском туалете Четырех Миров?" Спросил Брут.


"Да, она была такой".


"И она обратила его в камень?"


"Да".


"Разве это не так же хорошо, как убить его?"


"Это была лишь временная трансформация", - сказал Канасториус. "Насколько я понимаю, есть способы вернуть его к жизни".


"Ну, когда я зашел в ту уборную, - сказал Брут, - там не было никакой статуи, похожей на Джесси. Куда они его забрали?"


Канасториус умоляюще поднял глаза, чем-то похож на христианина во время молитвы, который, стоя на коленях, в ожидании смотрит на небеса. "Ты должен верить, что они мне не сказали".


Брут медленно покачал своей массивной головой взад-вперед. "Нет, я не обязан верить ни во что подобное".


"Но они действительно этого не сделали!"


Пес поднялся с задних лап и медленно двинулся обратно к ряду свечей. "Что будет с тобой, Зик, если я потушу еще одну черную?"


"Ты бы этого не сделал, мой старый друг с волосатой мордой". Демон ухмыльнулся тошнотворно умоляющей улыбкой.


Брут вздохнул и наклонился к ближайшему огню, набирая в легкие побольше воздуха, чтобы задуть его


"Я расскажу! Я расскажу!" - закричал демон.


"Никаких фокусов".


"Никаких фокусов", - согласился Канасториус.


"Куда они забрали Джесси?"


"В Миллениум-Сити", - прохрипел демон.


"Тот новый торговый центр в Западном Лос-Анджелесе?" Спросила Хелена, поднимаясь на ноги.


"Это верно", - сказал Канасториус.


Брут хмыкнул. "Зачем тащить его туда?"


"Там было идеальное место для укрытия", - сказал демон.


"Но эти магазины открыты двадцать четыре часа в сутки", - сказала Хелена. "Они управляются роботом; у них есть клиенты в любое время. Я не понимаю, как они могли затащить туда Джесси и спрятать его. "


"Миллениум-Сити - причудливое место", - сказал демон, все еще стоя на коленях, на его чешуйчатом лбу выступил черный пот. "Здесь есть художественный музей, законный театр, фонтаны и сад скульптур для просвещения посетителей".


"И что?" - спросил Брут.


"Они поместили Джесси в сад скульптур вместе с другими статуями. Они намерены держать его там до тех пор, пока кризис с Тессераксом — чем бы он ни был - не пройдет".


Глава восьмая


Миллениум Сити представлял собой торговый центр из 200 магазинов, большая часть которого находилась под одной крышей, с крытыми пешеходными дорожками, крытыми и открытыми парками, фонтанами, конференц-залами, отелями, еще большим количеством фонтанов, центрами развлечений, бесплатными театрами и музеями, роботами-гидами, помогающими вам найти дорогу, чудом за триста миллионов кредитов, которое было завершено всего год назад. В нем работали исключительно роботы, и он был эффективно управляем и приносил огромную прибыль.


Всего десять лет назад ее никогда нельзя было построить — и не только потому, что для ее строительства требовалась технология масени. Десять лет назад в самом сердце Лос-Анджелеса, в западной части города, просто не нашлось бы места для такого роскошного сооружения площадью в триста акров. Тогда здесь было слишком много людей, слишком теснота. Сейчас, спустя десятилетие после высадки масени на Землю, город был населен лишь наполовину. Сорок пять процентов жителей города сошли с ума и оказались в домах для душевнобольных. Многие из них в последующие десять лет либо покончили с собой, либо умерли от слишком долгого пребывания в кататоническом трансе. По большей части Шоки были теми, кто уже был безнадежно не в ладах со своим временем; во многих случаях это были те, кто игнорировал предупреждения экологов и продолжал заводить большие семьи, загрязняя Землю избытком плоти. Выведенные из цикла спаривания, они больше не способствовали демографическому буму. Те, кто адаптировался к масени и другим изменениям, как правило, не имели семей или были маленькими. Когда Шоки умерли, население сократилось, и стала доступна земля . Когда списки социального обеспечения были почти уничтожены, а жизненно важные службы нуждались в хороших работниках, у каждого снова была работа, и все были более богаты, чем когда-либо в истории страны. Там было не только место для строительства Миллениум Сити, но и кредиты, которые можно было потратить. Старые офисные здания были снесены, как и ряды ветхих домов, в которых больше никто не жил. Они сравняли с землей фабрики, которые когда-то производили бесполезные гаджеты и кричащие безделушки, поскольку ни одна из этих вещей теперь не пользовалась спросом; общество внезапно осознало свою собственную силу и истинную ценность имущества. Миллениум Сити не только предоставлял услуги и товары, но и был местом, где можно было чувствовать себя непринужденно, торговым центром, который одновременно был деловым центром и местом встреч сообщества.


На южной оконечности комплекса Миллениум Сити был разбит сад скульптур площадью в два акра, содержащий абстрактные и реалистичные работы из камня и металла со всего мира, а также из родного мира масени. Именно сюда пришли Елена и Брут в ту ночь без четверти двенадцать.


"Сколько здесь статуй?" Спросила Хелена.


"Я бы сказал, четыреста или пятьсот", - ответил Брут. "То есть, если исключить абстрактных, о которых мы можем сказать с первого взгляда, что это не Джесси".


Мимо них прошла молодая пара, прогуливаясь рука об руку; мальчик был обычным человеческим существом, в то время как девочка была симпатичной лесной нимфой ростом не более четырех с половиной футов.


Хелена и гончая медленно шли по главной улице, прежде чем свернуть в какую-нибудь из петляющих боковых улочек. Они прошли мимо статуй королей масени, американских президентов и писателей, кавалериста на коне, чернокожего американского освободителя с коктейлем Молотова в каменной руке…


"Нам придется попробовать проходы поменьше", - сказал Брут.


Они прошли мимо статуи Артемиса Фрика, первого человека, погибшего на Марсе; статуи президента Эгню, первого американского президента, ушедшего в отставку из-за неловкого инцидента в телевизионном ток-шоу "Робот Причарда", но не последнего, кто сделал это…


"Джесси!" Елена закричала, остановившись так внезапно, что Брут, посмотрев на статую Снупи через дорогу, чуть не врезался в нее.


"Где?"


Она указала на следующую статую, напротив статуи Снупи. "Это он, не так ли?"


Брут подошел ближе, его когти застучали по мощеной плитами дорожке. "В граните он выглядит немного по-другому, - сказала гончая, - но я уверена, что это он, моя дорогая".


Хелена повнимательнее присмотрелась к каменной фигуре в натуральную величину, стоявшей на мраморном пьедестале, возвышавшемся над ними. "Боже мой, ты видишь, в какой позе он?"


Брут усмехнулся. "Ну, - сказал он, - знаешь, он был у писсуара, когда Медуза застала его врасплох".


Хелена подошла и постучала костяшками пальцев по бедру Джесси. "Действительно каменная", - сказала она.


"Этого требует миф".


Она посмотрела прямо на Джесси, глядя в его пустые, как гранит, глаза. "Ты думаешь, он осознает свое состояние, где он находится? Ты думаешь, он знает, что мы здесь?"


"Нам нужно будет спросить его, когда мы вернем ему облик", - сказал адский пес, подходя к ней.


У Хелены была книга по мифологии, один из томов, изданных в качестве руководства Организацией Объединенных Наций после первоначального хаоса, который масени принесли с собой на Землю. Она открыла его большим пальцем, нашла список под МЕДУЗОЙ и сказала: "Медуза - всемирно известная мифическая фигура. Согласно различным версиям мифа, существует восемнадцать способов избавиться от порчи, нанесенной ее взглядом."


"Прочти их", - сказал адский пес, пристально глядя на Джесси.


Детектив смотрел на сад скульптур, высоко подняв голову, довольно благородно, несмотря на свою позу.


Елена сказала: "Ну, во-первых, мы можем погрузить его в воды реки Ганг".


"Даже если бы мы могли вытащить его из этого парка так, чтобы его не приняли за похитителя статуй, - сказал пес, - потребовалось бы слишком много времени, чтобы доставить его к Гангу и пройти через это. Кое-что еще".


"Нарисуй его кровью новорожденных младенцев", - сказала Хелена, дрожа.


"Эххх", - сказал Брут. "Что дальше?"


"Поцелуй девственницы на его каменных губах", - сказала Хелена. Она улыбнулась. "Разве это не романтично?"


Брут окинул ее долгим взглядом с головы до ног и обратно. "Поцелуй девственницы ? Подозреваю, тебе лучше прочитать номер четыре".


Сад скульптур Миллениум Сити был одним из парков под открытым небом в комплексе, и сейчас ночное небо над ними раскололось вспышкой зазубренной молнии, за которой последовал низкий раскат грома. Они оба посмотрели вверх, ожидая дождя. Когда ответа не последовало, Хелена снова заглянула в книгу и сказала: "Номер четыре — жертва Медузы может ожить от прикосновения того, кто ее по-настоящему любит".


"Вот мы и пришли", - сказал Брут, кивая своей волосатой головой.


"О?"


"Прикоснись к нему еще немного", - сказал пес.


"Я?"


- Разве ты его не любишь?


"О, я думаю, он мне немного нравится. Я имею в виду, он ужасно милый и симпатичный. Мне нравится ложиться с ним в постель, и мне нравится работать на него .... Но я не могла честно сказать, что по-настоящему люблю его. Не глубоко, не вечно и все такое. Если бы роли поменялись, и если бы я был там, на пьедестале, я не думаю, что Джесси стал бы притворяться, что его собственные чувства изменились ".


"Ну, - сказал адский пес, - ты не можешь быть уверена. Может быть, ты любишь его настолько, чтобы все получилось".


"Я уже прикасалась к нему, - отметила Хелена, - и ничего не произошло". Ее золотистые волосы упали ей на лицо, и она левой рукой заправила их за уши.


"Ты точно не прикасалась к нему", - поправил ее Брут. "Ты постучала по нему".


"То же самое".


"Удар - это не то же самое, что прикосновение", - настаивал пес. "Так почему бы тебе не попробовать дотронуться до него. Я имею в виду, ради всего Святого, что ты теряешь?"


Она посмотрела на каменную Джесси, снова на адского пса и сказала: "Ну, я думаю, это ничему не повредит ..."


"Конечно, не может".


"Я просто прикоснусь к нему".


"Продолжай", - настаивал пес.


Елена осторожно протянула руку и положила ладонь на ногу статуи.


Ничего не произошло.


"Прикоснись к нему обеими руками", - сказал Брут.


"Почему?"


"Послушай, Голубые глазки, может быть, если ты не любишь его настолько, чтобы передвигать одной рукой, ты любишь его достаточно, чтобы передвигать двумя руками. Тебе это нравится?"


Она коснулась ноги статуи обеими руками.


Джесси не была возвращена к плоти.


"Ну, а что в книге под номером пять?" Устало спросил Брут.


"Подожди минутку?" Сказала Хелена, в ее ярких глазах блеснула какая-то умная мысль.


"Что это?"


- Почему бы тебе не прикоснуться к нему, Брут? - спросила она.


"Я?"


"Да, ты".


"Я на самом деле не люблю его!"


"Разве ты его хоть немного не любишь?" спросила она, опускаясь на колени и беря голову собаки обеими руками.


"Он человек, и я когда-то был человеком", - сказал пес. "Или, по крайней мере, я думаю, что когда-то был человеком".


Она спросила: "Какое это имеет отношение к чему-либо?"


"Ну... настоящая любовь", — говорилось в книге. Это была бы женщина, которая любила бы его.


- Разве отец не любит своего сына, а сын - своего отца?


Он отвел взгляд от ее лица и обнаружил, что смотрит в ложбинку между грудями, которая была красиво видна из-за свитера с глубоким вырезом. Но это было не то, в чем он нуждался сейчас. Он снова поднял глаза и сказал: "Ну, я же не его сын и не его отец, не так ли?"


Над головой еще одна ослепительная вспышка молнии, белая, как снег, на фоне иссиня-черной ночи, пробила пороховую бочку и вызвала долгий раскат грома по Миллениум-Сити, подобный залпу древней пушки, битве в облаках.


"Скоро пойдет дождь", - сказала Хелена. "Давай больше не будем терять времени, Брут. Запрыгивай вон на тот пьедестал и дотронься до него; посмотри, что может произойти".


"Это глупо".


"Ты знаешь его на семь лет дольше, чем я", - заметила она. "После стольких лет ты, должно быть, испытываешь к нему сильные чувства".


"В книге говорится, что нужно по-настоящему любить ..."


Она встала и топнула ногой - жест, от которого ее ничем не стесненная грудь дико подпрыгнула вверх-вниз. "Брут, если ты не выполнишь свою часть работы, если ты сию же минуту не прыгнешь туда и не прикоснешься к Джесси, ты можешь забыть обо мне, ты можешь забыть об этой кушетке — независимо от того, укоротишь ты свои когти или нет!"


"Но—"


"И это окончательно".


Снова гром, снова молния, одна-единственная крупная капля дождя…


"Очень хорошо", - сказал адский пес.


"Хороший мальчик", - сказала Хелена.


Брут напрягся и подпрыгнул, вскарабкался на пьедестал и встал рядом с гранитной Джесси Блейк. Он посмотрел вниз на Хелену и сказал: "Как я должен прикоснуться к нему — лапой?"


"Попробуй это".


Он поднял одну лапу и застенчиво провел ею по каменной ножке, тявкнул, когда статуя, казалось, зашевелилась.


"Это работает, Скотина!"


"Да", - изумленно сказал пес.


"Продолжай в том же духе, Скотина!"


Пес снова потрогал статую, поводил лапой взад-вперед по граниту. Волшебным образом серый камень постепенно начал исчезать, приобретая цвет и текстуру кожи, ткани, плоти и волос, пока Джесси Блейк снова не предстал перед ними, точно так же, как он был ранее ночью, перед тем как Медуза заморозила его своим пристальным взглядом.


Драматично, что в этот момент самая мощная вспышка молнии осветила небо от горизонта до горизонта, и раскат грома был подобен удару тысячи тарелок, бьющих с силой.


"Джесси, с тобой все в порядке?" Спросила Хелена, протягивая к нему руки, чтобы помочь спуститься.


Он пошевелил губами, как будто был удивлен, почувствовав, что его губы шевелятся, и сказал: "Хорошо, но—"


"Спускайся, дорогой", - сказала она.


Он проигнорировал ее протянутые руки и спрыгнул вниз, а Брут прыгнул следом за ним.


"Как ты себя чувствуешь?" спросила она.


Он потер затылок. "У меня ужасно болит голова", - сказал он. Затем он, казалось, вспомнил о Бруте, повернулся, наклонился и почесал адского пса за ушами. "Спасибо, партнер".


Брут смущенно уставился в землю. "Меньшее, что я мог сделать", - сказал он. "Нам нужно работать над делом, и—"


"Джесси, это было просто ужасно, что они с тобой сделали", - сказала Хелена.


"Я знаю, что они сделали", - мрачно заверил ее детектив. "Я все время осознавал, что меня окружает, даже несмотря на то, что меня превратили в камень. Я хотел бы услышать, как вы двое нашли меня! Я хотел бы услышать, конечно, после того, как найду мужской туалет. У меня так и не было возможности воспользоваться тем, что есть в "Четырех мирах". "


Глава девятая


Зик Канасториус все еще был заперт в маленьком меловом круге во внутреннем кабинете Джесси, когда они втроем вернулись из Миллениум-Сити сразу после часа ночи. Брут вновь зажег две ранее погашенные черные свечи, чтобы избавить маленькое сердитое существо от сильнейшей боли, но Канасториус был далек от счастья. Он расхаживал взад и вперед по этому тесному кругу, где для полного обхода требовалось всего четыре шага, и время от времени бросал взгляды на Джесси, Хелену и адского пса, когда они входили в комнату. Он был усеян черными выделениями, какой-то формой эктоплазмы, а его четырехпалые руки были сжаты в кулаки по бокам.


"Как ты себя чувствуешь, Зик?" Спросил Джесси, выходя в главный круг с Хеленой и Брутом за спиной.


"Ты пожалеешь об этом", - сказал демон. Он перестал расхаживать по комнате и повернулся к детективу, его плечи сгорбились, глаза сверкали.


"Что я сделала?" Спросила Джесси.


"Существует закон, запрещающий грубости черной магии. Теперь какой-нибудь мудреный волшебник больше не может вызывать демона, когда захочет. В наши дни таких наказывают!"


"Они наказывают похитителей?" Спросила Джесси.


"Что это значит?" Огрызнулся Канасториус.


"Меня похитили", - сказала Джесси. "Ты был одним из заговорщиков, которые работали, чтобы заманить меня в ловушку".


"Грубое искажение фактов", - сказал демон, выпрямляясь во весь свой, хотя и небольшой, рост, его покрытые панцирем плечи расправились, костлявая грудь выпятилась.


"О?"


"Да, мой друг Сэм Спейд. Видите ли, я работал с правительством по специальному приказу регента Западных штатов ". Своим подобострастным тоном он придавал этому титулу столько же престижа и благоговения, сколько некоторые люди когда-то произносили имена Бога, прежде чем пришли масени и разоблачили Бога таким, какой он есть.


Джесси поднял брови и сказал: "Ну-ну. Национальное правительство заинтересовано в том, чтобы дело Галиотора Тессеракса оставалось в тайне".


"Тебе лучше поверить в это, мой упрямый друг-детектив", - сказал Канасториус. "Я уже объяснил вашей собаке, что ничего не знаю о деле Тессеракса; мне об этом не говорили. Но я точно знаю, что правительство изо всех сил старается замять это дело. Поэтому, если я и нарушил какие-либо законы, как вы утверждаете, я сделал это с полным иммунитетом от судебного преследования в любом суде нижнего мира ".


"От их преследования", - поправила Джесси.


"Я не могу понять".


"У вас нет гарантии неприкосновенности от моего судебного преследования", - сказала Джесси. Он подошел к краю большего круга и ткнул указательным пальцем в расплющенный нос демона. "Когда я отпущу тебя сегодня вечером, ты можешь выбрать одно из двух блюд. Первое: вы можете немедленно бежать к властям и рассказать им, как вы были незаконно призваны древними средствами, как были грубо нарушены ваши гражданские свободы; вы можете сообщить им, что меня спасли мои друзья и что я снова на свободе. Второе: вы можете просто забыть, что все это произошло; вы можете оставить прошлое в прошлом; вы можете не терять голову и позволить всему идти своим чередом, как оно всегда шло раньше. Если ты выберешь первое блюдо—"


"Они будут у вас на хвосте через час", - сказал демон.


"И ты будешь сильно страдать", - сказала Джесси.


"Я не понимаю, как", - сказал Канасториус, хотя и наблюдал за детективом из-под тяжелых век.


"Даже если будет немедленно выдан ордер на арест Брута, Елены и меня, копам не поймать нас всех вместе или даже быстро. По крайней мере, у одного из нас будет время провести церемонию и вызвать тебя снова. И в следующий раз, Канасториус, мы зададим все семь черных свечей и подарим тебе вечный покой; у тебя больше никогда не будет ни одной сознательной мысли, целую вечность; ты будешь бездумно дрейфовать в пустоте ".


"Это возмутительно!" - взвыл демон.


"Но так оно и будет".


"Возврат назад", - выплюнул демон.


"Вы верите, что мы осуществим угрозу?" Спросила Джесси.


"Кто-нибудь из вас троих?" Спросил Канасториус. "Конечно, я верю, что вы - стая дикарей".


"Тогда, я надеюсь, ты будешь знать, как себя вести, когда мы тебя отпустим".


"Я займусь своими делами", - сказал демон. "Что еще я могу сделать?"


"Что еще на самом деле?" спросил детектив. Он повернулся, взял открытую Библию и начал читать нараспев. Через несколько минут, хотя на полу остались все пометки мелом, Канасториус был убит.


Пока Брут задувал все четырнадцать свечей, как черных, так и белых, меняя цвет от цвета к цвету, как предписывает ритуал, Джесси пересекла комнату и включила потолочные светильники, от которых защипало глаза и ему, и Хелене. Брут ничего не заметил. Как будто свет был сигналом, в приемной зазвонил видеофон.


"Я посмотрю, кто это", - сказала Хелена.


Джесси подошел к своему письменному столу, который был придвинут к стене там, где робот его оставил, и достал из центрального ящика пин-кодовый пистолет. Он проверил обойму, чтобы убедиться, что она полна, пристегнул кобуру под курткой и сунул оружие в кожаный чехол. Из того же ящика он достал пластиковое распятие и бутылочку желтоватого чесночного масла, которые опустил в карман пальто.


Брут вернулся после того, как задул свечи, и спросил: "Что случилось? Что нам теперь делать?"


Прежде чем Джесси успела ответить, Хелена вошла из приемной и сказала: "Это Галиотер Филс, ваш любимый клиент".


Детектив огляделся в поисках своего добавочного номера, не смог увидеть, куда его положил робот компании, когда передвигал мебель, и вышел в приемную, чтобы ответить на звонок. Он присел на край стола Хелены, поднял трубку и посмотрел на лицо Галиотера Сына на видеоэкране. "Да, мистер Галиотер?"


Печальные янтарные глаза смотрели в ответ, а уголки безгубого рта все еще были опущены, когда масени сказал: "Я хотел спросить, добились ли вы какого-нибудь прогресса в выяснении того, что случилось с моим братом по племени".


"Мы работаем над этим, мистер Галиотер", - сказала Джесси. "На самом деле, у нас сейчас есть довольно горячая зацепка".


"У вас есть, сэр?" Масени заметно оживился от этой новости, его рот вытянулся, глубокие янтарные глаза загорелись жизнью, в уголках появились морщинки.


"Очень горячая зацепка", - повторила Джесси. "И я думаю, что ты был близок к истине, когда впервые пришел ко мне", - сказала ему Джесси. "Я думаю, что люди из вашего посольства в Лос-Анджелесе действительно были вовлечены в какое-то сокрытие".


"Я так и знал!" Заявил Галиотор Филс.


"Они пытались удержать меня от расспросов о Тессераксе - и они дошли до насилия, чтобы убрать меня со сцены".


"Святые небеса!" Сказал Галиотор Фил. Насилие не было большой частью характера масени.


"И они действительно выпустили меня на короткое время", - призналась Джесси. "Однако я намерена быть более осторожной, теперь, когда я знаю, насколько грубо они готовы играть".


масени скорчил гримасу и спросил: "Что задумали эти негодяи, мистер Блейк?"


"У меня нет времени объяснять вам ситуацию сейчас", - сказала Джесси. "Мы должны двигаться, пока эта информация горячая".


"Ну, да, я это понимаю", - сказал Галиотор Филс. "Но могу ли я чем-нибудь помочь?"


"На данный момент ничего", - сказала Джесси. "Но будьте уверены, что в ближайшие пару часов мы собираемся довольно глубоко разобраться в этом деле. Мы собираемся докопаться до ее сути. "


"Тогда удачи", - сказал масени.


"Я перезвоню тебе", - сказала Джесси, вешая трубку.


"У тебя совершенно фантастическое умение обращаться с клиентами", - сказала Хелена. "Это совершенно другая твоя сторона: сахар и сироп".


"Забудь сейчас о клиентах", - сказал Брут. "Как мы собираемся докопаться до сути дела Тессеракса всего за пару часов?"


Джесси улыбнулась. "Мы можем начать с того, что разроем его могилу и найдем то, что находится на ее дне".


Глава десятая


Джесси решил, что они перелезут через кладбищенскую стену по узкому переулку рядом с местом захоронения, где не было уличных фонарей, и послал Брута первым проверить, нет ли часовых с другой стороны. Адский пес прошел сквозь каменную стену высотой в восемь футов, надолго исчез, а затем снова растаял.


"Все чисто", - сказал он им.


"Хотела бы я, чтобы мы могли проходить сквозь стены, как ты", - сказала Хелена.


Брут усмехнулся. "Это нелегко, и я не могу делать это очень часто, но этот талант пригодится время от времени. Но если ты достаточно зол, и если ты умрешь и попадешь в Ад, возможно, ты превратишься в адскую гончую, как я."


"Неважно", - сказала она. "Я просто перейду черту".


Джесси встал лицом к стене, подпрыгнул, зацепился пальцами за верхний край, подтянулся, перекинул через себя колено, развернулся и посмотрел вниз на собаку и женщину. Он опустил руку так далеко, как только мог дотянуться, и сказал: "Давай, Хелена".


Она нерешительно приблизилась, взяла его за руку, уперлась ногами в мокрые от дождя камни и с трудом поднялась, чтобы присоединиться к нему.


Через пять минут они втроем были на кладбище пришельцев, где большинство выдающихся людей города — как масени, так и людей — были либо похоронены, либо должны были быть похоронены, когда придет их время.


Пока они разговаривали в офисе с Зиком Канасториусом и Галиотором Филсом, прошел дождь, и теперь земля пахла сыростью, а недавно опавшие пальмовые листья созрели, распространяя странный аромат в прохладном ночном воздухе, который едва циркулировал вокруг них.


В слабом свете большой луны — почти круглой луны, подумала Джесси, — который просвечивал сквозь разрыв в облачном покрове, они могли видеть два кладбищенских холма, хотя и не маленькое ущелье, которое лежало между ними, очень похожее на складку внушительного декольте Хелены. Мавзолей стоял на дальнем холме, квадрат из белого камня, который, казалось, улавливал слабый лунный свет, увеличивал и удерживал его. Надгробия людей и масени, установленные среди ухоженных кустарников и причудливых пальм, усеивали холмы и исчезали в ущелье, теперь окутанном непроницаемыми тенями, растекшимися там, как лужицы чернил.


"Нам следовало спросить Галиотора Сына, где именно находится могила его брата по браку", - сказала Хелена. "Я и не подозревал, что за десять коротких лет ты сможешь заполнить одно из этих мест до такой степени".


"Люди умирают регулярно", - сказала Джесси.


"И несколько вампиров арендовали участки", - заметил Брут.


Кладбище было церемониальной роскошью, без которой город был вынужден обходиться в течение многих лет до высадки масени. Поскольку в те перенаселенные дни каждый фут космического пространства был драгоценен, ничто из этого не могло быть отдано на хранение трупов. Теперь, однако, поскольку мертвые и умирающие Шоки и все потенциальные дети, которых они так и не произвели на свет, не захламляли это место, обслуживание кладбищ снова стало возможным. И популярным. Несмотря на то, что больше не существовало религиозной суеты, делавшей погребение необходимостью, люди хотели, чтобы это было сделано, и хорошо платили за это. Некоторым людям казалось, что погребение несет в себе определенное достоинство, неоспоримый статус. Джесси и сам не слишком заботился об этом; он намеревался быть кремированным, а его прах выбросить в любой удобный мусоропровод или мусорный бак. Сентиментальным он не был.


"С чего нам начать?" Спросила Хелена.


Джесси достал пару фонариков из сумки с инструментами, которую он захватил с собой, протянул один из них женщине, а другой оставил себе.


Бруту не требовались никакие искусственные приспособления, чтобы хорошо видеть в темноте; когда сгущались тени, его глаза приобретали более глубокий, тлеющий оттенок красного, и он шел, куда ему заблагорассудится, как будто был яркий дневной свет.


"Мы должны разделиться и занять по одному ряду каждый, сравнить заметки, когда дойдем до конца, а затем перейти еще к трем рядам", - сказала Джесси. "Камни, кажется, расположены относительно прямыми линиями, по большей части гармонирующими с контуром двора".


"Разделились?" Спросила Хелена.


"Почему бы и нет?"


Она переоделась в джинсы, свитер и тонкую ветровку; теперь она натянула нейлоновый воротник куртки на шею. "Мы на кладбище инопланетян в два часа ночи, планируем выкопать труп", - сказала она. "Вот почему я не хочу разделяться".


"Будь благоразумна, Хелена", - сказала Джесси. "Мы сможем закончить в три раза быстрее, если —"


"Я веду себя совершенно разумно", - сказала она. "Я поступила более чем разумно, согласившись вообще прийти. Я твоя Девушка Пятница, а не твой партнер".


"Ты ведь не собираешься уезжать, правда?" Спросила Джесси. "Послушай, Хелена, мне нужна твоя помощь. У Брута мощные когти, но он вряд ли сможет помочь мне вырыть могилу. Ты большая, сильная девочка, и ты можешь взять лопату, хотя бы ненадолго, чтобы дать мне немного отдохнуть ".


"Если это все, для чего я нужна, - сказала она, - ты мог бы взять с собой робота компании".


"И заставить его сохранить все незаконное дело в своих микроточках памяти? Кроме того, он бы поднял адский грохот, перелезая через стену".


"Что ж, если я тебе так сильно нужна, - сказала Хелена, - тебе просто придется отказаться от мысли, что я собираюсь уйти отсюда одна и бродить среди надгробий".


"Послушай, - сказал Брут, - здесь с тобой ничего не может случиться, Голубоглазка".


"Не будь снисходителен ко мне", - огрызнулась Хелена. "Я не боюсь просто потому, что мне нужно сыграть какую-то женскую роль. Я просто веду себя разумно. Откуда ты можешь знать, что за тварь может скрываться поблизости? Она изучала деревья, большие камни, все, что могло быть достаточно большим, чтобы скрыть опасного противника.


Джесси сказала: "Если вы столкнетесь с вампиром, он должен прочитать ваш билль о правах и допросить вас в соответствии с решением Колчака-Блисса, и он должен получить ваше явное одобрение укуса. Практически то же самое относится и к оборотню. И большинство других существ обязаны предоставить вам контракт… Короче говоря, на вас не нападут безжалостно, как это могло быть в старые времена."


Хелена включила свой фонарик и направила его на ближайший камень, быстро провела лучом по ряду отметок, всплески желтого свечения мелькали тут и там, как взволнованный призрак, колеблемый потоками ночного воздуха.


Все было тихо.


И тишина.


Даже высыхающая пальмовая ветвь не шелестела в легком дуновении воздуха.


"Я приняла решение", - сказала она.


Детектив вздохнул и сказал: "Хорошо, Хелена. Брут займет один ряд сам, пока мы с тобой посмотрим второй".


"Так-то лучше", - сказала она.


"Пошли", - прорычал пес.


Луна скрылась за плотной пеленой облаков; и Джесси, и женщина с фонариками двинулись по аллее памятников, читая названия.


"Этот пустой", - сказала она, указывая на четвертый камень. "Зачем им ставить пустой камень?"


"Участок арендует вампир, который любит уединение", - сказала Джесси. "Послушай. Отойди на минутку".


Когда она отошла в сторону, Джесси поискал у основания надгробия, пока не нашел выключатель, который и нажал.


Дерн перед камнем плавно и бесшумно приподнялся, открывая причудливый металлический гроб в открытой могиле. "Когда он заходит туда днем, - сказал детектив, - он запирает эту внешнюю дверь, чтобы игривые дети не впускали к нему солнечный свет".


Хелена вздрогнула. "Закрой это, Джесси, пожалуйста".


Детектив перевел переключатель в другую сторону и наблюдал, как кусок сшитого вручную дерна снова встал на место, оставив гладкое пространство из жесткой травы и вообще никаких следов впадины, которая находилась непосредственно под ним.


"На самом деле я не думаю, что это был бы плохой образ жизни", - сказал он.


"Ты, должно быть, это несерьезно".


"Ну, это вечно, если не считать кола в сердце или неожиданного воздействия солнечного света. И весь образ жизни вампиров - чувственный. Это лучше, чем некоторые другие вещи, которые я могу придумать ".


"Например?"


"Ну, я не думаю, что хотел бы умереть и воспользоваться шансом вернуться в образе призрака, духовного липучки, бродящего по офисам Hell Hound в течение пары сотен лет, жалуясь на все дела, которыми я занимался, сидя в своем старом кресле… Это было бы довольно мрачно. "


"Я думаю, что так и было бы", - сказала она.


"Когда мое время подойдет к концу, - сказала Джесси, - я не собираюсь ждать смерти и рисковать. Я собираюсь найти себе милую маленькую вампиршу с красивым телом, и я собираюсь пожить с ней несколько дней, пока меня не обратят." Он посмотрел на Хелену и сказал: "А как насчет тебя? Что ты собираешься делать, если получишь предупреждение о приближении смерти?"


"Я не думала об этом", - сказала Хелена.


"О, но ты должен!" Сказала Джесси. "Это так же важно, как составление завещания, даже важнее".


"Полагаю, так и есть", - сказала она. "Я немного подумаю".


Брут вернулся после проверки первого ряда надгробий и пристально посмотрел на Хелену и Джесси, его красные глаза не могли скрыть досады.


"И это все, чего вы двое достигли?" он зарычал, опустив свою массивную голову.


"Ну—"


"Что ты делал, трахаясь между надгробиями?"


"Мы разговорились", - сказала Джесси.


"Ну, мы здесь не для того, чтобы разговаривать", - сказал адский пес. "Мы здесь, чтобы ограбить чертову могилу", - фыркнул он с отвращением. Завеса эктоплазмы вырвалась из его влажных черных ноздрей, поднялась над головой и поплыла прочь через кладбище, медленно растворяясь.


"Мне жаль", - сказала Хелена. "Это была моя вина".


"Давайте начнем", - сказал адский пес. "Я закончу этот ряд, пока вы двое начнете третий".


Они медленно продвигались по гребню холма к глубоко затененному ущелью, читая названия на камнях, о немногих из которых они когда—либо слышали, некоторые из которых - в тех случаях, когда они были масени — они даже не могли произнести.


Луна снова ненадолго выглянула, залив двор холодным светом. Затем, вскоре, ее снова скрыли облака, густые и пурпурно-черные.


"У меня такое чувство, что за нами наблюдают", - сказала Хелена, когда они смотрели на камни в девятом ряду.


"Наблюдали?"


"Я никого не вижу , - сказала женщина, - но у меня такое чувство, как будто—"


Брут, стоявший в двух рядах надгробий перед ними, прервал ее долгим, скорбным воем.


"Он нашел могилу Тессеракса", - сказала Джесси. "Давай!"


Глава одиннадцатая


Джесси протянула Хелене руку, вытащила ее из могилы и присела на корточки, чтобы помочь ей отряхнуть мокрые комки земли с джинсов, особенно долго отряхивая ее круглую маленькую попку, хотя нигде на ее брюках не было так грязно, как на коленях, манжетах или бедрах.


"Что ж, - сказал он, - это, должно быть, последний раз, когда тебе придется произносить меня по буквам".


Она села у ямы, свесив ноги с края, и обняла адского пса, который наблюдал, как они по очереди ложатся в открытую могилу. Она сказала: "Я собираюсь стать единственной девушкой с хорошим телосложением, которую я знаю, у которой огромные мускулистые руки".


"С их помощью ты сможешь отпугивать нежелательных поклонников", - предложила Джесси. "Просто напряги бицепсы несколько раз, и ты будешь терроризировать любого потенциального насильника".


"Это не смешно", - сказала она, ощупывая свои бицепсы через свитер и куртку, как будто они уже начали набухать.


Джесси спрыгнул в могилу и взял складную лопату, которую он взял с собой в сумке для инструментов вместе с фонариками. "Мы опустились почти на четыре фута", - сказал он. "И это примерно на той глубине, на какой их здесь хоронят. Так что—"


Когда он воткнул лопату в плотно утрамбованную землю, она зазвенела о большой металлический предмет.


Хелена взяла свой фонарик и направила его сильный луч вниз, на кончик лопаты, осветив длинную извилистую полосу серебристого металла, похожую на жилу в земле. Крышка гроба отражала свет и переливалась вместе с ним, новая и слегка отполированная.


"Эврика", - сказал Брут. "Отважная группа искателей гробов нашла еще одну жилу".


"Слава Богу", - сказала Хелена, ощупывая свои бицепсы.


Джесси принялся за работу более усердно, чем раньше, расчищая последние пару дюймов земли, пока не обнажил всю поверхность гроба. Это была простая модель, не такая, в какой можно было ожидать похоронить второго по рангу посла масени, без завитушек и украшений. Она была гладкой, слегка приподнятой, и на нее было очень трудно встать, что он был вынужден делать. Начав с верхнего, правого угла, Джесси обошел продолговатую коробку, счищая грязь с ее крышки, чтобы они могли открыть ее, когда придет время. В четверть пятого утра он выбросил лопату из ямы, закончив.


"Нам придется заполнять это снова?" Хелена хотела знать, ее губы были надуты, одна рука осторожно проверяла бицепс другой.


Детектив сказал: "Ладно, побеспокоимся об этом позже".


"Я беспокоюсь об этом прямо сейчас".


"В сумке есть кусок веревки", - сказала Джесси. "Не могли бы вы бросить ее мне?"


"Я принесу это", - сказал Брут девушке.


"Ты очаровательна".


Пес встал, подошел к открытой сумке, заглянул внутрь, вытащил зубами моток веревки, принес его к открытой могиле и опустил на голову Джесси.


"Ради Бога, почему ты меня не предупредил?" Спросил Блейк, наклоняясь, чтобы поднять веревку, и потирая голову другой рукой. "Знаете, это стальные звенья, покрытые нейлоном; они не такие легкие, как перышко".


"Почему ты не смотрела вверх?" Спросил Брут, снова садясь рядом с Хеленой.


Все еще потирая голову, Джесси сказал: "Я смотрел на двойные замки на крышке гроба. Я думал, что мне придется их выбить, но, похоже, они никогда не были защелкнуты".


"Они положили это туда незапечатанным?"


"Похоже на то", - сказала Джесси.


Он размотал веревку, которую Брут набросил себе на голову, привязал один ее конец к ручке гроба, бросил другой конец Елене, затем выбрался из ямы.


"Теперь, - сказал он им, - я просто подниму крышку, чтобы мы могли заглянуть внутрь этой коробки. Поднимающаяся крышка закроет мне обзор, так что почему бы вам двоим не подойти к другой стороне дыры, откуда вы сможете заглянуть прямо внутрь. "


Хелена поднялась на ноги. "Мне это не нравится", - сказала она. "Мне это не понравилось с самого начала, а сейчас нравится еще меньше. Я уверена, что за нами наблюдают".


Джесси оглядела пустое кладбище. "Невозможно".


"Я чувствую взгляд на своей шее".


"Просто обойди с другой стороны и скажи мне, положен ли Тессеракс для отдыха обычным образом".


Когда они с собакой оказались по другую сторону могилы, Джесси вытерла пот с его глаз, вытерла руки о брюки, затем обмотала веревку вокруг запястий, чтобы он не выпустил ее из рук. Упираясь в нее своими широкими плечами, он начал пятиться через двор к другому проходу из камней, ворча, чтобы настроиться, и приподнимая крышку гроба дюйм за дюймом.


"Должно быть, весит пару сотен фунтов", - крикнул он им. "Вы уже видите там что-нибудь?"


Хелена присела на корточки и прощупала могилу лучом фонарика, мило прищурившись, то ли чтобы лучше видеть, то ли чтобы выразить отвращение.


"Тебе придется чаще открывать ее, Джесс", - сказал адский пес, глядя вдоль луча фонарика Хелены.


Ноги Джесси скользили по влажной траве, и работа оказалась сложнее, чем он первоначально предполагал. Тем не менее, он стиснул зубы и продолжал отступать.


Что-то в яме громко скрипнуло.


"Э—э-э, что это было?" Спросила Джесси.


"Я надеюсь, что это была всего лишь несмазанная петля на крышке гроба", - сказала Хелена дрожащим голосом.


"Как далеко я ее поднял?"


"Четыре дюйма", - сказал Брут.


Джесси уперся каблуками в землю и зашагал быстрее, чувствуя, как весь вес крышки переходит на веревку.


"Вот и все, вот и все", - крикнул пес.


"Видишь что-нибудь?"


"Еще несколько дюймов", - сказала Хелена.


"Еще несколько дюймов, и у меня будет грыжа", - сказал детектив. Тем не менее, он продолжал пятиться.


"Еще, еще", - звал Брут, его длинный хвост раскачивался взад-вперед, как метроном, задавая ритм усилиям детектива. Он согнул передние лапы и поднял голову на уровень края могилы, как будто начал разглядывать внутренность гроба.


"Сейчас?" Спросила Джесси.


"Тебе нужна помощь?" Спросила Хелена.


"Нет, нет", - сказала Джесси. "У меня все в порядке".


По правде говоря, у него совсем не все было в порядке; его сердце бешено колотилось, а кровь молоточками стучала в висках. Однако он чувствовал, что должен заставить Хелену думать, что для него это простое дело. Он уже чувствовал, что находится в постоянном соперничестве с ней, хотя она об этом и не знала, до такой степени, что их мужские и женские роли стали слишком равными. Он родился и вырос в эпоху, когда движение за освобождение женщин было не движением, а общепринятой частью общества, и все же его семейная жизнь расходилась со многими современными представлениями. Ни его мать, ни его отец не придавали большого значения сексуальному равенству или свободе, так что, возможно, было понятно, что он иногда беспокоился о таких вещах.


"Это достаточно далеко, Джесси", - крикнула Хелена,


"Что ты видишь?"


Ни женщина, ни собака не ответили, но они оба продолжали смотреть в открытую дыру.


Джесси снова начал потеть. Прозрачные капельки скатывались по его лицу, щекотали щеки, солоновато скапливались в уголках рта. "Это так ужасно?" спросил он.


"Ну, "ужасный" - не совсем подходящее слово для этого", - сказала Хелена. "Что—то вроде ... о, "расстраивающий" или "сводящий с ума" подошло бы гораздо лучше".


"Труп изуродован до невозможности?" Спросила Джесси. Он и раньше видел изуродованные до невозможности трупы. "Похоже ли это на фотографию Тессеракса, которую мы получили от Galiotor Fils?"


"Нет, труп не изуродован сверх всякой меры", - сказал Брут. "На самом деле, он вообще не изуродован. На самом деле, там просто нет никакого трупа; они похоронили пустой гроб."


"О", - сказала Джесси.


"Господи, - с чувством сказал Брут, - как я рад, что не зря проделал всю эту работу".


"Это было не напрасно", - сказала Джесси.


"Этого не было?"


Детектив отпустил веревку, и его тут же сбило с ног, когда крышка гроба начала закрываться. Он рухнул лицом во влажную траву, закусил губу, почувствовал вкус крови и в замешательстве посмотрел на женщину и собаку.


"У тебя на запястьях был конец веревки", - сказал Брут. "Помнишь?"


Джесси посмотрел на свои руки и кивнул, сел, размотал веревку, снова отпустил ее и услышал, как крышка пустого гроба с тихим стуком закрылась, после чего сухо загремела веревка.


"Ты говорил, что эта экспедиция стоила того", - сказал Брут.


Джесси подползла к краю могилы, напротив них, и он сказал: "Это верно".


Стая летучих мышей, около двадцати штук, поднялась из белого мавзолея, расположенного на вершине второго холмика на кладбище. В неожиданной вспышке лунного света они с визгом унеслись прочь, в темноту. Луна, которая лишь на мгновение осветила их, снова скрылась за грозовыми облаками, словно лицо испанки, хитро прикрытое веером.


"Но мы ничего не нашли", - запротестовала Хелена.


"О, да, мы нашли, - сказала Джесси, - Мы обнаружили, что в могиле Тессеракса не было тела".


"Это одно и то же".


Джесси поднялся на ноги, отряхиваясь, хотя на самом деле ему пока не хотелось вставать. "Нет, это не одно и то же", - сказал он с братским терпением, вытирая кровь с потрескавшихся губ.


"Тогда я не детектив", - сказала она.


Летучие мыши из мавзолея пронеслись над головой, яростно пища, их кожистые крылья влажно хлопали.


Джесси взял лопату и начал разбирать ее, пока он говорил, чтобы снова упаковать в сумку. "Я знаю, что ты не так быстр в этих вопросах, как я", - сказал он. "Никто бы этого от тебя не ожидал; у тебя нет такого опыта, как у меня". Он был рад, что их роли теперь возвращаются к умеренному равновесию, с которым он мог справиться; он больше не чувствовал себя таким чертовски глупым. "Разве ты не видишь, хотя .... У нас достаточно улик, чтобы обратиться к Галиотору Филсу, достаточно материала, чтобы он выдвинул обвинения против сотрудников посольства масени. С этого момента все зависит от полиции и судов. Они узнают, что на самом деле произошло с Тессераксом, и почему было сделано такое тщательное сокрытие. Все, что нам нужно сделать, это передать факты Галиотору Филсу ".


Из темноты за спиной Джесси раздался знакомый скрипучий голос: "Однако, чтобы сделать это, мистер Блейк, вам сначала придется выбраться с этого кладбища живым".


Джесси повернулся, поднимая свой фонарик, в то время как Хелена подняла свой, разгоняя тени там, где менее чем в пяти ярдах от них стояла дюжина вампиров. Их глаза ярко блестели в двойных лучах ручных фонариков, и все они улыбались.


Дьяволом, возглавлявшим группу, самым высоким и красивым из всех, был граф Славек, кровосос, который всего пару ночей назад почти незаконно укусил Рене Кайлер.


"Летучие мыши, которых мы только что слышали..." — начала Джесси.


"Мы", - сказал Славек.


"Джесси?" Спросила Хелена. "Что они собираются с нами делать?"


"Ничего", - сказал детектив. Славек рассмеялся.


Джесси сказала: "Если ты не хочешь быть обращенной к жизни нежити, вампир не может прикоснуться к тебе, Хелена. Таков закон".


"Ах, - сказал Славек, - но когда все сказано и сделано, закон - это не что иное, как лист бумаги".


"Не обращай внимания на этот листок бумаги и посмотри, что с тобой произойдет", - сказала Джесси. "Официальный кол прямо в сердце, быстрое превращение в кучку безжизненного пепла".


Славек сделал шаг вперед; его товарищи последовали за ним в ниспадающих накидках.


"Славек, не стоит нарушать закон из-за кого-то вроде Рене Кайлер, особенно когда я был прав, а ты ошибался".


Славек продвинулся еще на шаг.


Бледнолицые кровососы позади него рассредоточились по обе стороны, образовав полукруг. Все они злобно смотрели на Хелену.


"Это не имеет никакого отношения к Рене Кайлер, - сказал граф Славек. - О, она была лакомым кусочком, это точно. Но мир просто полон вкусных маленьких кусочков — как, например, твоя Хелена, которая является одним из самых вкусных маленьких кусочков, которые я когда-либо видел, без исключения. Он злобно ухмыльнулся ей.


"О, отвали", - сказала Хелена.


Славек поморщился; мужчины-вампиры в их мужском шовинистическом обществе не привыкли слышать подобные разговоры от женщин. Он оглянулся на Джесси, пытаясь восстановить самообладание, и сказал: "Я бы не стал лелеять обиду из-за Рене Кайлер. В любом случае, она была немного пустоголовой. Ты понимаешь, я предпочитаю пустоголовых девиц среднестатистической умненькой студентке колледжа .... Но у меня есть свои пределы: минимальный IQ 105 - это нижняя граница этих пределов; максимальный IQ 120 - это другая граница. В любом случае, Блейк, это не частная вендетта. "


"Тогда, что—"


"Меня послали сюда, чтобы помешать вам троим вмешаться в дело Тессеракса. Ваш спутник- адский пес будет сдержан талантами нескольких колдунов, которые наблюдали за вами с тех пор, как вы впервые вошли на кладбище. "


"Я так и знала!" Воскликнула Хелена.


"Тем временем, и ты, и твоя подруга будете — э-э... обращены к жизни нежити", - закончил Славек. "И позвольте мне сказать, что я собираюсь с удовольствием пожевать шейку этого великолепного ребенка, а позже и другие блюда, которые также кажутся действительно восхитительными".


"Джесси, останови их", - сказала Хелена с другой стороны открытой могилы.


Джесси сказала: "Беги!"


Глава двенадцатая


Блейк разломал складную лопату на две части и теперь использовал их, чтобы отвлечь внимание графа Славека. Он швырнул обломок лопаты в лицо Славеку, затем сильно ударил рукоятью по его лодыжкам. Когда вампир поднял руки, чтобы отразить удар, он отступил назад и безнадежно запутался ногами в вращающейся рукояти. Он вскрикнул, неуклюже отшатнулся в сторону, упал на спину, основательно сбив с толку своих клыкастых товарищей..


Джесси повернулась, как только он бросил второй обломок лопаты, не дожидаясь, чтобы посмотреть, что он сделает. Не потрудившись взять фонарик, он перепрыгнул через открытую могилу, схватил Хелену за руку и побежал — не в каком-то запланированном направлении, просто прочь.


Брут бежал впереди них огромными шагами, целеустремленно ведя их к главным воротам кладбища. Джесси знала, что он мог направиться к одной из стен и пройти сквозь нее, но он предпочел остаться с ними. Джесси вспомнила, что именно прикосновение адского пса превратило его из камня в плоть в саду скульптур в Миллениум-Сити…


Позади них послышался шелест крыльев.


"Быстрее!" Крикнула Джесси.


Хелена крепче сжала его руку и ускорила шаг, чтобы соответствовать его темпу, не произнеся ни слова возражения.


Он посмотрел на нее, когда они вошли в открытый проход, где не было гранитных препятствий, которых следовало опасаться, и увидел, что она держится довольно хорошо. Она не казалась испуганной, просто испугалась, закусив губу и напрягаясь, чтобы выжать из своих изящных длинных ног как можно больше скорости. Затем он увидел фонарик, который она держала в другой руке, и понял, что это было доказательством его собственного ужаса оттого, что он до сих пор не замечал, что он включен и что яркий луч пляшет по земле прямо перед ними, точно указывая их местоположение Славеку и его стае.


"Хелена!" - крикнул он.


Продолжая бежать, ее груди выпятились, как два украшения на новом флаттеркаре, ее желтые волосы развевались позади нее, как вымпел с хвостовым оперением, она крепко держалась за его руку и искоса посмотрела на него.


"Фонарик!"


Она не поняла, что он имел в виду.


"Выброси фонарик!"


Она подняла ручной фонарик, замедляя ход и тем самым вынуждая его тоже замедлиться, мгновение с удивлением смотрела на инструмент, затем поняла, что он имел в виду. Она отбросила его вправо. Луч бешено завертелся, вращающееся желтое копье, которое срезало с ночной массы тонкие, как бумага, полосы тьмы, затем ударилось о большой надгробный камень и разбилось вдребезги.


Они снова набрали скорость, бегая так быстро, как только могли, трава под ними была предательски влажной.


Тем не менее, они могли слышать хлопанье крыльев позади себя - и пронзительные крики множества крошечных существ: летучих мышей.


Впереди Брут замедлил ход и остановился полностью, его длинный хвост был поднят в воздух, заостренные уши выдвинуты вперед, длинная шерсть на шее и спине встала дыбом.


Через мгновение они были рядом с ним.


"В чем дело?" Спросила Джесси. Его сердце стучало так громко в его собственных ушах, что он едва слышал свой голос.


"Колдун", - прорычал адский пес.


"Где?"


Пес указал мордой.


Волшебник был стариком, довольно высоким и худым, как жердь, его руки с длинными пальцами были подняты перед собой, как будто он собирался произнести заклинание или чары; его седая, взъерошенная борода ниспадала почти до пояса, ерошась от ночного ветерка. Он стоял прямо перед главными воротами в луже неестественного кобальтово-синего света, который, казалось, исходил от самого человека. Он был одет во все черное, украшенное малиновыми четвертями луны и серебряными звездами. Он также носил остроконечную шляпу из той же ткани и того же дизайна.


Брут сказал: "Он опасен для нас обоих. Он может наложить заклятие на вас двоих .... И он мог бы рассеять мою душу, если бы захотел, и если бы его не волновало нарушение закона." Очевидно, адский пес вспоминал свое собственное обращение с Зиком Канасториусом ранее в тот же день — и, возможно, немного сожалел об этом.


"Тогда мы не выйдем через главные ворота", - сказала Джесси.


"Нам лучше пойти куда-нибудь, и чертовски быстро!" Сказала Хелена, возвращая их внимание к проходу, по которому они только что бежали. "Славек будет у нас через минуту".


Это произошло раньше.


Позади них из темноты с криком вылетели летучие мыши, маленькие, нетерпеливые тени, которые быстро разрастались, превращаясь в полуаморфных существ с огромными крыльями, которые представляли более серьезную угрозу, чем в своей крошечной форме. Их темные и сморщенные лица, когда-то изможденные и злобные, расплылись, стали сначала желтыми, а затем белыми, мертвенно-белыми, как раздувающиеся воздушные шары, теряющие свой насыщенный цвет. Их когти превратились в руки — человеческие руки со страшными ногтями, которые поблескивали в отраженном лунном свете, Их костлявые ноги удлинились, и трансформация в человеческий облик была завершена.


Их окутал поток холодного тумана, словно притягиваемый вампирами, и Хелена шагнула ближе к детективу.


"Сюда!" Закричала Джесси.


Он повернулся и побежал к ущелью, из которого наползал туман, между двумя круглыми холмами, на которых была построена большая часть кладбища масени.


"Но там, внизу, так темно!" Хелена запротестовала, бежа рядом с ним, и теперь от ее дыхания перед ней образовывались маленькие белые облачка.


"Я знаю".


Теперь туман стал гуще, и по мере того, как они бежали, он становился почти непроницаемым.


Брут сказал: "И вампиры видят лучше вас двоих — особенно в темноте".


"Я знаю", - повторила Джесси.


Позади: пронзительные крики летучих мышей. Вампиры снова поднялись в воздух.


"Но если мы убежим достаточно далеко, - сказала Джесси, - то найдем задние ворота. Возможно, они их не охраняли".


"Выдаю желаемое за действительное", - прорычал Брут. Но это был предел его сарказма. Он побежал впереди них, вниз, в темноту и прохладный туман, который висел там, как гигантский саван среди камней.


Глава тринадцатая


Из тумана вырисовывались надгробия, похожие на гнилые зубы, жующие зефирную конфету. Джесси и Хелена, все еще держась за руки, петляли влево и вправо, обходя препятствия, опасно спотыкаясь на коварном пространстве короткой мокрой травы. Они больше не могли слышать пронзительных, нечеловеческих криков летучих мышей-вампиров позади себя, но это могло быть только потому, что их собственное дыхание было настолько затрудненным, что эффективно перекрывало все остальные ночные звуки.


У подножия холма, когда они упирались каблуками, чтобы не врезаться в ряд камней, возникших из тумана прямо перед ними, Хелена сказала: "Джесси, подожди".


"Что?"


"Мне нужно отдохнуть".


"Я так и думал", - сказал Брут. Он возник перед ними из густого, колеблющегося тумана, видны были только его светящиеся красные глаза, похожие на лужицы фосфоресцирующей крови в темноте. "Я нашел несколько больших указателей в этой стороне", - сказал пес. "Они укроют вас от любого случайного наблюдения с воздуха".


"Ты прелесть", - сказала Хелена.


"Я знаю", - ответил пес.


Он повернулся и пошел впереди них по дну ущелья к ряду семифутовых камней и погребальных скульптур, которые отбрасывали еще более насыщенные тени на стену ночи.


Хелена подошла к самому широкому камню, на котором были глубоко вырезаны буквы масени, и прислонилась к нему. Она наклонилась и больно потерла бедра. "У меня не только вырастут огромные бицепсы от раскопок этой пустой могилы — у меня будут большие, узловатые, мускулистые ноги от всей этой чертовой беготни ".


"Мы все равно будем любить тебя", - сказала Джесси.


Брут сказал: "Мне нравятся крепкие женщины".


Высоко вверху, вне поля зрения, ночь взорвалась звериным воем. Он обрушился на окутанное туманом кладбище, как звук крошечного серебряного рожка точной работы.


"Пролетела прямо над нами", - сказал Брут.


"На этот раз да", - сказала Джесси. "Но ненадолго".


Хелена встала и отошла от инопланетного надгробия, положив по одной руке на каждую из своих ягодиц, как будто она удерживала их на месте, пока пробовала несколько экспериментальных шагов. "Теперь я чувствую себя лучше", - сказала она.


"Тогда давайте двигаться, пока—"


Из темноты совсем рядом донесся стонущий звук, мучительное мычание, от которого у них по телу поползли мурашки. Глубокий, с горловиной из гравия, он исходил не от человека, а от какого-то другого существа, наверняка такого же крупного, как человек, или даже больше.


"Что это было?" Спросила Хелена.


Это было до боли знакомо, но Джесси наконец сказала: "Я не знаю".


Стоны раздались снова.


И вместе с этим послышался звук чего-то шаркающего по траве, чего-то довольно большого, едва способного поднимать ноги, смахивающего перед собой сухие опавшие пальмовые листья.


"Давай убираться отсюда к черту", - сказала Хелена. Она обхватила себя руками и вздрогнула в ответ, когда зверь снова закричал.


Джесси не обнял себя, но он вздрогнул, потому что ему показалось, что в глубине этого жалобного нечеловеческого голоса он услышал влажную, холодную и неподдельную агонию, безграничное отчаяние, которое, хотя и нечеловеческое, затронуло что-то в нем самом.


- Сюда, - сказал Брут.


Пес повернулся, его огромный хвост волочился за ним, и быстро поскакал ко второму усеянному могилами склону холма, пересекая дно узкого ущелья, исчезая в чернильной, затянутой туманом ночи, не издавая ни звука, оставляя их одних.


Они сделали всего два быстрых шага вслед за ним, когда слева от них, рядом с Хеленой, выросло что-то огромное, более светлое на фоне черного занавеса ночи. Оно выбралось из-за двух высоких надгробий масени, громко стеная, теперь в его голосе звучали злобные нотки, и потянулось к Хелене парой чудовищных, деформированных, как раковая опухоль, рук.


Она ахнула и схватилась за Джесси, точно так же, как он схватился за нее.


Чудовище неуклюже двинулось вперед, подобно вздымающейся амебоидной массе, на открытое пространство, возвышаясь над ними. В этот момент грозовые тучи немного расступились и пропустили короткий поток лунного света, который на секунду или две осветил сцену, прежде чем темнота стала такой же глубокой, как всегда.


Зверь отпрянул от вспышки света, затем застонал и снова бросился на них, прижимая к другому ряду гигантских камней.


"Джесси, что это?" Спросила Хелена, затаив дыхание, ее руки были вытянуты перед собой, ладони распластаны, как будто она пыталась оттолкнуть зверя.


"Мейбл?" Спросила Джесси.


- Что? - спросила Хелена.


"Мейбл?" Джесси сделал один неуверенный шаг к существу, в то время как Хелена отчаянно вцепилась в его руку, пытаясь оттащить его обратно к себе.


Зверь остановился, его пятнистое черно-коричневое туловище перемещалось и менялось, у него росли бугорки и выступы, затем они терялись, когда их места занимали вогнутости, а в других местах на его шкуре образовывались другие выступы, расширяющиеся и сжимающиеся, как мешок, полный оживших угрей.


"Это ты, Мейбл?" Спросил Джесси, подходя ближе, уже не так испуганный, как несколько минут назад.


Волочащийся сказал: "Да, я ношу это имя. Но я не могу понять, кем вы можете быть, сэр".


"Мне кажется, я схожу с ума", - сказала Хелена.


Джесси ответила: "Вовсе нет. Мейбл работает официанткой в "Четырех мирах", в центре города.


"Хозяйка?" Спросила Хелена.


- Она ночная хозяйка. Днем ей приходится прятаться.


"Иначе я бы распалась", - сказала Мейбл.


"Ты никогда не видел ее в "Четырех мирах"? Спросила Джесси.


"Нет", - сказала Хелена. - И обычно я хожу туда каждую субботу.


"Мейбл не работает по выходным", - сказала Джесси.


"У меня есть выходные, ради детей", - согласился Волочащийся.


"Дети?" Спросила Хелена.


"Она терроризирует их", - сказала Джесси.


"Ее собственные дети?"


"Нет, нет", - сказала Мейбл. "Просто дети в целом — чьи угодно дети, пока они дают мне контракт".


"Мэйбл - сверхъестественное из племени масени", - объяснила Джесси, когда Волочащийся булькнул и устроился поудобнее. "Согласно ее мифам, она терроризирует маленьких детей, которые плохо себя вели".


"Я понимаю", - сказала Хелена. Она приложила палец к уголку рта, покачала головой и сказала: "Нет, я не понимаю. Послушай, мы не дети—"


Мэйбл громко вздохнула и опустила свое огромное тело. Ее "ноги" перестали существовать, а желеобразная плоть превратилась в комок в форме капли. "Я знаю, что это не так. И поверь мне, сегодня вечером мне здесь было не очень весело."


"Что здесь происходит?" Спросил Брут, возвращаясь к ним со второго холма, его глаза были яростно-малиновыми. Он посмотрел на Волочащегося человека и спросил: "Как дела, Мейбл?"


"Нехорошо", - сказал Волочащийся.


"Почему ты не терроризируешь детей?"


"Это то, о чем мы ее спросили", - сказала Хелена.


"Сегодня вечером меня отправили на кладбище", - сказала Мейбл. У нее выросла большая, игристая голова, затем она потеряла ее, когда ее тело изменилось. "Они пришли ко мне и сказали, что мои услуги нужны здесь, сегодня вечером, что я должен терроризировать пару взрослых".


"Они?"


"Некоторые люди, которые довольно высоко стоят в сверхъестественной иерархии масени", - сказала Мейбл. "Люди, которые знали бы заклинания, которые могли бы уничтожить меня. Они не делали никаких прямых угроз, но настойчиво намекали, что, если я не буду сотрудничать, я окажусь уничтоженным ".


"Это довольно низко", - прорычал Брут.


Мейбл трепетала от негодования; она пульсировала и колотилась от негодования. "Разве это не так; разве это не именно так и есть: чертовски низко?" Казалось, она повернулась, чтобы лучше видеть детектива, хотя у нее не было глаз, которыми она могла бы видеть, и, вероятно, она могла бы почувствовать, что он смотрит как в одну, так и в другую сторону. "Теперь я вспомнила вас, сэр", - сказала она. "Вы приходили в кафе "Четыре мира" не более чем пару дней назад, чтобы поужинать с демоном — Канасториусом, я полагаю. Вы дали мне особенно щедрые чаевые."


Мимо пролетела летучая мышь-вампир, невидимая в темноте в двадцати футах над головой и немного справа от них; ее можно было узнать по резкому стрекотанию, которое она издавала в пользу своих нечестивых собратьев, которые искали что-то еще на кладбище. Теперь, когда они стояли в укрытии за двойным рядом наклоненных надгробий масени, оно упустило их. Вскоре он опустится ниже, обыщет более плотные тени, с которыми было трудно справиться даже глазам вампира; и тогда они будут пойманы.


"Послушай, - сказала Джесси Волочащемуся, - у нас осталось немного времени, прежде чем Славек и его друзья выйдут на нас. Через пять минут мы будем окружены кровососами, колдунами и кем бы там еще они ни были сегодня вечером, Может быть, вы сможете нам помочь. "


"Как, сэр?" - спросил Волочащийся. "Поверьте мне, я буду помогать, пока не подвергну себя опасности. Я не доволен нарушением закона, которое происходит здесь сегодня вечером. И я не хочу оттолкнуть такого хорошего чаевого, как вы; я не могу себе этого позволить, если собираюсь каждую неделю заключать несколько контрактов на терроризирование плохих детей. С другой стороны, я не хочу, чтобы они узнали, что я каким-либо образом помог тебе. Я не хочу, чтобы меня уничтожили ".


"Это совершенно понятно", - сказала Джесси. "Вам не обязательно напрямую связываться с нами. Просто предоставь мне немного информации, и ты сможешь уйти и притвориться, что вообще никогда с нами не сталкивался."


Мейбл на мгновение задумалась над этим, формируя и реформируя свое тяжелое тело, в то время как она формировала и переформулировала свои, без сомнения, столь же тяжелые мысли, все это время мягко булькая в заразительном синкопированном ритме. "Что бы вы хотели узнать, сэр?" - спросила она наконец.


"Что за тайна стоит за этим галиоторным Тессераксом? Что здесь происходит такого, что заставило бы честных сверхъестественных людей нарушать законы, как они это делают?"


Мейбл вздохнула. "Не имею ни малейшего представления, сэр".


"Ты слышал о Тессераксе?"


"О, да!" - сказал аморфный комок темной эктоплазмы. "Мельница слухов работает с максимальной скоростью. Но это всего лишь слухи, которые легко раскусить. Но вам придется расспросить сверхъестественных, стоящих выше в иерархии нижнего мира масени, если вы ожидаете правды. Они силой вынудили меня к этому, не сказав зачем. "


"Хорошо", - сказал детектив. "Я действительно не ожидал, что вы знаете, но задавать этот вопрос стало моей привычкой. Давайте подойдем к делу практичнее. Можете ли вы сказать мне, насколько хорошо охраняются задние ворота?"


"У них там поселился колдун", - сказал Волочащийся. "Точно так же, как у них на главных воротах".


"Тогда это исключено", - сказал Брут.


"Для всех нас", - добавила Хелена. "Послушай, разве мы не могли бы отправить Брута одного, позволить ему пройти сквозь стену куда угодно и позвать на помощь. Если—"


"Еще кое-что", - начал Волочащийся.


"Да?" Спросила Джесси. Он знал, что Мейбл собирается обдать предложение Хелены холодной водой, — знал также, что предложение Хелены было действительно единственной хорошей идеей, которая у них осталась.


"Должно быть, они ожидали, что рано или поздно вы совершите набег на кладбище, потому что у них была выставлена охрана. Вам удалось проскользнуть мимо них по пути внутрь, но они заметили вас до того, как вы полностью вскрыли могилу. Они задействовали тяжелую артиллерию, в которую входит грузовик для уборки улиц, который объезжает кладбище, разбрызгивая святую воду по внешней стороне стены. Ни один сверхъестественный человек не пройдет через эту стену снова, пока они не захотят его пропустить. "


"В ловушке", - проворчал Брут.


"Не могли же они предусмотреть все!" Сказала Джесси. Он начал расхаживать, глубоко засунув руки в карманы, поднимая комья травы и грязи с округлых холмиков старых могил.


"Боюсь, что да", - сказала Волочащаяся. За последнюю минуту она стала выше, ноги подогнулись под нее, руки снова выросли из коричнево-черной массы. "И мне лучше уйти, пока они не поймали меня здесь с тобой и не обнаружили, что я перешел на сторону врага".


"Спасибо за твою помощь, Мейбл", - сказала Хелена.


"Это было ничто".


Кряхтя, сгорбившись вперед, обхватив массивными "плечами" свою массивную "голову", она заковыляла прочь, в темноту между большими камнями, руки болтались по бокам, шарообразные ладони почти царапали землю.


"Что теперь?" Спросила Хелена.


Джесси сказала: "Если мы попытаемся выбраться с кладбища, они обнаружат нас и положат нам конец — они уничтожат душу бедного Брута и—"


"— укуси нас несанкционированно в шею", - закончила Хелена, прижимая тонкую руку к яремной вене.


"Совершенно верно", - сказала Джесси. "С другой стороны, если мы будем просто сидеть тихо, они все равно обнаружат нас и покончат с нами — только им понадобится несколько дополнительных минут, чтобы закончить работу ". Он сделал эффектную паузу, и в этот момент облака разошлись, пролив тонкую волну лунного света на затененные кладбищенские холмы. Они втроем подошли поближе к большим камням масени, чтобы избежать внимания воздушных патрулей. Детектив сказал: "Мы должны остаться здесь, где—нибудь на кладбище, но дать им понять, что мы выбрались, несмотря на всю их оборону".


"Как?" Спросила Хелена, всегда прагматик.


"Если мы спрячемся там, где им и в голову не придет нас искать, - сказала Джесси, - их поиски окажутся бесплодными. Через час они убедятся, что мы выбрались, и воспользуются оставшимися часами темноты, чтобы найти нас — за стенами кладбища. Когда их поиски сместятся отсюда, мы тихо ускользнем с территории."


"Теоретически, - сказала Хелена, - все в порядке".


"На самом деле это куча дерьма", - добавил Брут.


"Совершенно верно", - сказала Хелена.


"Вопиющие от радости, ангелы света", - сказала Джесси.


"Где бы мы могли спрятаться в этом месте, чтобы Славеку не пришло в голову искать?" Спросила Хелена.


"Ну—"


Она сказала: "Здесь не за чем прятаться, кроме надгробий".


"Мы могли бы—"


"И мы не можем ожидать, что будем уклоняться от них всю ночь", - сказала она.


Прежде чем она смогла снова прервать его, Джесси сказал: "Мы могли бы спрятаться там!" - и он указал на второй холм.


На вершине темного холма, на поляне, где не было установлено ни одной надгробной плиты, белый мавзолей был едва виден между слоями тумана, который клубился над бровями, как пар из ведьминого горшка. Когда потоки тумана перемещались вокруг нее, скрывая некоторые углы и открывая новые, это место выглядело нереальным, неземным, частью какого-то кошмара, который в мгновение ока мог исчезнуть навсегда.


Хелена сказала: "Но именно оттуда пришли Славек и остальные, Джесси. Это их дом, их могила".


"Да, некоторые из них остаются там при дневном свете".


Два окна мавзолея были черными, пустыми, словно слепые глаза, уставившиеся на них со склона. По бокам от него росли две высокие пальмы, чьи листья были в печальном, поникшем состоянии. Это было очень похоже на последний форпост на краю света. Прямые, ничем не украшенные стены были неприступны, настолько суровы и в то же время так блестели в угасающем лунном свете, что казались высеченными из глыбы льда.


"А Славек и остальные не вернутся туда и не поймают нас, когда мы прячемся?" Спросила Хелена.


"Никто из них не вернется до рассвета".


"Ты не можешь быть уверен".


Джесси сказала: "Они не успокоятся, пока не узнают, что мы больше не представляем угрозы для дела "Галиотор Тессеракс" — каким бы, черт возьми, ни было дело "Галиотор Тессеракс". Это означает, что они будут использовать каждую последнюю минуту темноты, чтобы выследить нас. Они не вернутся в мавзолей до наступления рассвета, а мы к тому времени уйдем. Мы подождем там ровно столько, чтобы они начали искать за пределами кладбища, а потом незаметно уйдем."


Она все еще прижимала руку к яремной вене.


"Не волнуйся", - сказал он.


"Я ничего не могу с этим поделать. Я—"


Скорбный вой волка эхом разнесся по кладбищу со склона первого холма позади них. Завывающий крик прокатился по журчащим рекам тумана.


"Оборотень", - сказал Брут.


"Возможно, одно из нескольких".


"Я ненавижу оборотней", - сказала Хелена. "У них нет ни капли твоего обаяния, Скотина. И они так много пускают слюни".


"Если они привели подкрепление, - сказала Джесси, - мы должны действовать как можно быстрее".


Он подумал, не привезли ли они также каких-нибудь мифических итальянцев или чернокожих, и содрогнулся при мысли о встрече с одним из них — с томатным соусом, стекающим с подбородка, или ломтиками арбуза в руке — здесь, в темноте, среди надгробий…


Волк снова завыл.


Ему ответил другой.


"Давай", - сказала Джесси.


Брут вприпрыжку побежал прочь, снова вверх по холму.


"Я иду", - сказала Хелена, бросая последний тревожный взгляд на мавзолей, прежде чем луна снова скрылась за темными грозовыми облаками.


Глава четырнадцатая


Тяжелая дверь мавзолея, выглаженная и выкрашенная в красивую имитацию выветрившихся дубовых досок, была закрыта, но не заперта. Когда Джесси повернула богато украшенную ручку, защелка отошла, и дверь со скрипом приоткрылась на несколько дюймов. Она едва вошла в раму и громко заскрежетала по бетонному полу. Грубый звук прогрохотал мимо них, в туман и, возможно, в чуткие уши притаившегося поблизости оборотня.


"Ты первый", - прошептала Джесси.


Брут переступил приподнятый порог в темную комнату, его большие лапы с острыми когтями на удивление бесшумно ступали по холодному полу мавзолея.


Джесси и Хелена, все еще держась за руки, следовали за ним, ничего не видя, двигаясь осторожно, ощупью, как двое слепых мужчин.


"Ты что-нибудь видишь?" Спросила Джесси у собаки.


"Больше, чем ты. Кажется покинутой".


Снаружи лунный свет снова пробился сквозь облачный покров, отбрасывая за ними призрачное свечение.


В знак сочувствия несколько оборотней подняли головы и завыли в низкое, стремительно несущееся небо.


"Лучше закрой дверь", - сказала Хелена.


Детектив повернулся и закрыл тяжелую панель, пока защелка не встала на место. Голоса оборотней теперь звучали более отдаленно, менее угрожающе.


"Здесь воняет", - сказала Хелена.


"Ну, это дом примерно двадцати живых мертвецов", - сказала Джесси. Там обязательно должен быть небольшой запах, капелька разложения".


"Такая девушка, как я, не должна работать на кого-то, кто занимает такие места, как это".


"Если ты хочешь уйти в отставку —"


"Я имею в виду, ради Бога, я в ударе! Я великолепна! Я думала, это что-то значит, даже в наши дни. Но посмотри на меня, стоящего здесь, в этом вонючем месте, на шаг впереди незаконного обращения в вампира, прячущегося, как крыса в норе...


"И наслаждаясь каждой минутой этого", - добавила Джесси. "Ты знаешь, что тебя удерживает на работе не только твоя непомерная зарплата или мои потрясающие техники секса, которыми ты наслаждаешься в качестве дополнительного пособия. Ты остаешься, потому что в Hell Hound Investigations за один день происходит больше волнений, чем за целый год где-либо еще. Ты жаждешь волнений, Хелена. "


"Да, что ж, прямо сейчас я жажду немного тишины".


"Где это лучше найти, чем в мавзолее?" спросил он.


Постепенно их глаза начали привыкать к темноте. В лунном свете, проникающем через два окна, они различили очертания тяжелых гробов на цементных подставках, расставленных по всей большой комнате.


По мере того, как их глаза привыкали, привыкали и глаза собаки, и его зрение постоянно превосходило их. Он двинулся вперед, между гробами, и, пройдя всего несколько шагов, прорычал: "В конце концов, мы не одни".


Пока гончая говорила, зажегся свет: тусклый, желтый, отбрасывающий жуткие тени, утопленный в грязный потолок и защищенный паутиной и проволочными решетками, не очень яркий, но достаточно яркий, чтобы заставить Джесси прищуриться и поднять руку, чтобы защититься от яркого света.


"Кто — что это?" Спросила Хелена, тоже прищурившись, когда попятилась к закрытой двери мавзолея.


"Это коренастый, бледнолицый человечек с ввалившимися глазами, одетый в сильно помятую одежду", - сказал адский пес.


"Что, черт возьми, здесь делает коренастый, бледнолицый, с ввалившимися глазами человечек в сильно помятом костюме?" спросила она. "Он ведь не вампир, не так ли? Судя по твоему описанию, он не похож на вампира ". Она все еще прищуривалась, прикрывая глаза рукой.


"Нет", - сказал Брут. "У него нет стиля для одного из них".


Джесси порылся в кармане и достал дешевое разноцветное светящееся распятие. "Он не похож на кровососа, но мы не можем быть слишком осторожны".


"Я не вампир", - сказал коренастый человечек. "Меня зовут Уитлок. Первое имя - Уильям".


"Что ты здесь делаешь?" Спросила Джесси.


"Я живу здесь".


"Со Славеком и его бандой?"


"Да", - признал Вилли Уитлок.


"Почему?"


Коренастый мужчина улыбнулся, облокотившись на край открытого гроба — латунная фурнитура на полированном красном дереве, — который отделял его от них. В его глазах был безумный блеск, то ли это, то ли пылинка. "Я упырь", - сказал Уитлок, улыбаясь. "Мне нравится жить на кладбище, с такими тихими соседями. Современный закон, с тех пор как масени прибыли на Землю, не позволяет мне на самом деле эксгумировать недавно захороненные трупы и потреблять их, как я это делал когда-то, но мне позволено жить среди великолепного разложения и невероятно приятной гнилостной реакции, которая в значительной степени ослабляет мое ненасытное влечение ".


"Эххх", - сказала Хелена.


"С таким же успехом ты мог бы убрать свое дешевое распятие", - сказал Вилли Уитлок, желчно закатив один глаз. "Такие штуки вообще не причинят вреда упырю, как ты, должно быть, знаешь. Кроме того, это довольно безвкусная, гротескная вещь, на которую приходится смотреть, особенно если она так ярко светится. "


Джесси неохотно опустил пластиковый значок и сунул его в карман куртки.


Вилли Уитлок облизал свои пухлые губы и сардонически ухмыльнулся, еще больше перегнувшись через открытый гроб. Он пристально посмотрел на них, седой и злобный, с щетинистой бородой, его лицо казалось куском мятой бумаги. "Вы ограбили могилу сегодня вечером, не так ли?"


Джесси прочистил горло и сказал: "Вообще-то нет. Там нечего было грабить; там было пусто".


"Тем не менее, тебе удалось откопать гроб и открыть крышку, не так ли?"


"Да, но—"


"Расскажи мне об этом!" Голос упыря был умоляющим, настойчивым подвыванием, недостойным, но повелительным. Его глаза блестели еще безумнее, чем раньше. "Должно быть, это было прекрасно — действительно полезный опыт! Ах, если бы я только мог быть рядом с тобой!"


"На самом деле, это было довольно ужасно", - сказала Джесси.


"Скажи мне, скажи мне!" Кричал Вилли Уитлок, так низко склоняясь над открытым гробом, что, казалось, вот-вот свалится прямо в него.


"Ты ненормальный, бледнолицый, грязный человечек", - сказала Хелена голосом, полным презрения. "Ты совершенно отвратителен. И твой костюм помят".


Вилли Уитлок вздрагивал при каждом эпитете, как будто ее слова были физическими ударами по его голове, и его лицо приняло мрачное выражение. "Послушайте, леди, я всего лишь тот, за кого меня выдают проклятые мифы. Упырь должен быть невменяемым. И бледнолицый. И с запавшими глазами, если уж на то пошло. Я уверен, вы заметили, что у меня безумный блеск в глазах. Действительно, временами это мешает моему зрению. Мне не нужен этот чертов блеск, но он у меня есть! И когда ты живешь среди восхитительного разложения, ты не можешь не испачкаться ". Он посмотрел вниз на свою мятую одежду. "И этот костюм тоже часть этого. Я отношу его в химчистку, в одно из тех мест, где нажимают звуковую кнопку, которая справляется с работой за две минуты, но оно снова мнется, как только я надеваю его обратно. Он посмотрел на нее, выражение его лица стало еще более уродливым , чем когда-либо, и сказал: "Ты думаешь, что это легкая жизнь, попробуй как-нибудь". Повернувшись к Джесси, он сказал: "Эта женщина, которая рядом с тобой, — настоящая стерва. Я бы никогда не выкопал ее и не съел, даже если бы закон разрешил это; у меня от нее была бы изжога, это уж точно. "


"Дегенерат!" Выпалила Хелена, быстро отходя от двери мавзолея и выставляя перед собой сжатые в кулачки маленькие ручки, как будто она была готова пересечь эту усеянную гробами, покрытую пылью комнату и задать Вилли Уитлоку самую сильную взбучку в его жизни — или в его не-жизни.


"Это последняя капля!" - взвизгнул упырь. "Дегенерат, да? Я собирался дать вам, людям, передышку. Я собирался дать тебе еще несколько минут свободы, пока ты рассказываешь мне все о раскопках той могилы. Но это последнее оскорбление только что разрушило все для тебя! " Он сунул руку в открытый гроб перед собой и достал оттуда приемник связи с потусторонним миром. Прежде чем кто-либо из них осознал, что он делает, упырь набрал единственный номер и сказал в трубку: "Они здесь, в мавзолее. Отмените поиски".


"Остановите его!" Крикнула Джесси.


Адский пес прыгнул, скользнул по крышке черного гроба, снова прыгнул с его края и приземлился на упыря, отчего маленький человечек врезался спиной в другой гроб, который упал со своего пьедестала с грохотом, который эхом разнесся по комнате, как гром в бочке. Приемник связи с нижним миром выпал из рук упыря, но ущерб был нанесен. Искатели знали, где они находятся.


Снаружи маниакально выли волки.


Джесси показалось, что он слышит яростное хлопанье крыльев летучей мыши во влажном ночном воздухе.


"Запри дверь!" - крикнул он.


Хелена повернулась, пошарила вокруг, нашла замок и вставила его на место. Она схватилась за дверную ручку обеими руками, повернула ее и дернула, просто чтобы убедиться, что замок сработал. Сработало. Но на самом деле это ничего не значило, потому что у графа Славека и остальных, вероятно, были ключи…


Джесси добралась до гроба, где на длинном шнуре болтался приемник из нижнего мира. Он обнаружил, что в этой продолговатой коробке, лежащей на пестрой от воды розовой атласной подкладке, был и обычный телефон. Это показалось странным. Но он предположил, что упырь, живущий в мавзолее с парой дюжин вампиров, время от времени испытывает потребность в контакте с внешним миром ....


"Ты не можешь победить! Ты не можешь!" Вилли Уитлок кричал. Он лежал навзничь, придавленный адским псом, который встал ему на бедра и грудь. Брут зарычал на вспышку гнева упыря и не слишком игриво укусил его за шею.


"Что мы собираемся делать?" Спросила Хелена, присоединяясь к Джесси у гроба, набитого телефонами.


"Позвони в полицию", - сказал он, набирая номер службы экстренной помощи.


"Но что, если в этом замешана полиция?" - спросила она.


"Я так не думаю. Существа из плоти и крови не хотят, чтобы мы выясняли, что стоит за исчезновением Тессеракса, но они не готовы убивать нас, чтобы заставить молчать. До сих пор наша единственная жестокая конфронтация была со сверхъестественными существами."


Что-то ударилось снаружи о дверь мавзолея.


"Они здесь!" сказала Хелена.


"Полицейское управление Лос-Анджелеса", - ответил деловитый, холодный голос на другом конце провода. "Сержант Боуд слушает".


"Меня зовут Джесси Блейк, и я частный детектив из Лос-Анджелеса. Мы с секретаршей оказались в ловушке в мавзолее на кладбище масени. Нам отчаянно нужна помощь ".


"Заперся внутри?" - озадаченно спросил сержант.


"Нет, нет. Снаружи две дюжины вампиров пытаются проникнуть к нам и совершить незаконный укус ".


"За два года у нас не было ни одного случая незаконного укуса", - сказал сержант. "И я никогда не слышал, чтобы столько вампиров собиралось вместе —"


"Я тоже", - сказала Джесси. "Но с ними все в порядке".


Сержант Бод поколебался, затем спросил: "С какого номера вы звоните, пожалуйста?"


Джесси знал, что лучше не тратить время на споры; он зачитал номер.


Что-то снова тяжело ударилось в закрытую дверь, и за стенами мавзолея раздались сотни пронзительных голосов.


"Две дюжины вампиров?" Спросил сержант Бод.


"Или больше".


"Кто-нибудь уже пострадал? Нужна скорая помощь - или священник?"


"Пока нет", - сказала Джесси. "Но мы сделаем это, если ты не поторопишься!" Он с силой швырнул трубку.


Из-за искусственной дубовой двери нечеловеческий голос кричал: "Джесси Блэк, Джесси Блэк..."


"Джесси, окно!" Крикнула Хелена, указывая.


Снаружи шевельнулась тень, словно какой-то сверхъестественный зверь попытался заглянуть к ним внутрь.


"Джесси Блэк… Джесси Блэк… Джесси Блэк..." Нечеловеческий голос снова застонал, наполненный почти осязаемым злом, похожим на слышимый сироп.


"Меня зовут не Блэк", - крикнул Джесси, приложив ладони ко рту, чтобы убедиться, что его голос донесется сквозь толстую дверь. "Это Джесси Блейк, идиоты!"


За дверью послышалось несколько голосов, спорящих и встревоженных, которые постепенно стихли. Затем навязчивый крик раздался снова, глухой и далекий, как будто он отразился эхом от дальнего берега бесконечно широкого моря… "Джесси Блейк… Джесси Блейк..."


"Чего ты хочешь?" спросил он.


"Тебе от нас не убежать…. Почему бы тебе не открыть дверь и не впустить нас, не облегчить жизнь всем ...?"


"Никогда!"


"Будь благоразумен", - сказал нечеловеческий голос. "Чего ты добиваешься, будучи упрямым перед лицом такого подавляющего сопротивления? Будь благоразумен".


"Вы - кучка беспринципных хулиганов", - сказала Джесси.


"Если вы вынудите нас ворваться туда, вы можете быть уверены, что мы обойдемся с вами вдвое суровее, чем могли бы в противном случае. И мы не проявим никакой жалости к леди ".


Джесси чувствовал себя так, словно попал в фильм — тот, в котором тюремные бунтовщики заперты в тюремном блоке с начальником в качестве заложника и губернатором, умоляющим их сдаться и выйти без оружия.


"Тогда поступай по-своему", - наконец произнес нечеловеческий голос. Кем бы ни было это существо — вампиром, оборотнем или чем—то еще более странным, - оно звучало обиженно, как будто собиралось надуться на его упрек. "Нам просто придется пройти нелегкий путь, мистер Блэк".


"Блейк!" - взревел он.


Прежде чем голос успел исправиться, окна мавзолея справа от них и в передней части здания разлетелись вдребезги от взрыва. Тысячи осколков грязного стекла посыпались в ряды открытых гробов, и стекло зазвенело на сером цементном полу. И Джесси, и Хелена не пострадали, потому что окна были слишком далеко вперед, чтобы разбиться об них.


Когда упали последние осколки стекла, все стало тихо, как в могиле. На краткий миг. На этот раз тишину нарушил звук крыльев летучих мышей, влетевших через окна в затхлую комнату, ударяясь о деревянную раму и друг о друга в своем стремлении напасть.


Джесси схватился за свое люминесцентное распятие, зацепил его за подкладку кармана куртки, разорвал пиджак, доставая его, затем уронил. Он чувствовал себя как Зик Канасториус: без больших пальцев. Он наклонился и снова поднял крест, как раз вовремя, чтобы встретиться лицом к лицу с графом Славеком, который превратился из летучей мыши в человека. Граф шагнул вперед, потянулся к ним, оскалившись оскалом, полным клыков.


"Стойте на месте!" - приказал детектив, размахивая своим пластиковым оружием.


Кровосос увидел распятие и отпрянул от него в развевающейся накидке на атласной подкладке.


Джесси снова помахал крестом, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.


Славек зашипел и протянул руку с длинными пальцами, белыми, как рыбье брюхо, как будто думал, что его острый палец каким-то образом уничтожит ненавистный предмет. Затем он повнимательнее присмотрелся к распятию и презрительно сказал: "Как грубо. Как дешево. Как недалекоумно и безвкусно".


Прижимая Хелену к себе, Джесси сказал: "Ну, в магазине реликвий это стоит всего два кредита, так что ты не можешь ожидать слишком многого".


Другие вампиры превратились в людей, маленькие звериные мордочки уступили место человеческим лицам, которые выглядели не более невинно, не менее устрашающе. Все взгляды были прикованы к детективу и девушке; множество пар мокрых от слюны клыков блестели в тусклом желтом свете. Налитые кровью глаза были заметны больше, чем на второе утро съезда Лосей.


Оборотень выпрыгнул через разбитое окно, из его открытой пасти летела пена. Он поднялся на задние лапы и загреб воздух человекоподобными руками, чьи когти, должно быть, достигали почти шести дюймов.


"Ты долго не протянешь", - сказал Славек.


"Конечно, мы можем", - сказал Джесси, сжимая распятие так крепко, что он испугался, как бы оно не раскололось у него в руке. Однако он не мог ослабить хватку; он надеялся, что она сделана из закаленного пластика. "Это маленькое устройство, которое я держу, удержит тебя и оборотней подальше от нас".


"Но для колдуна это ничего не будет значить", - сказал Славек. "Он будет здесь через минуту, чтобы наложить на тебя заклятие. Когда вы оба будете загипнотизированы, он заставит вас бросить крест. Тогда мы переедем ".


Кровососы взволнованно зашептались. Некоторые из тех, кто наблюдал за Хеленой, с наслаждением облизали свои бледные губы.


Как только Славек закончил говорить, колдун левитировал через ближайшее разбитое окно. Он лежал в воздухе, распластавшись на спине, скрестив руки на тощей груди. Его черная мантия свисала прямо с него. Как ни странно, его борода торчала прямо вверх, и хотя колдун находился горизонтально земле, борода была вертикальной; она соединялась с его подбородком под углом в девяносто градусов. Старик медленно вращался, пока сам не встал вертикально, и его ноги не коснулись пола. Теперь его трехфутовая борода торчала прямо из подбородка, горизонтально земле, все еще перпендикулярно остальному телу. Он ударил по ней обеими руками, но безрезультатно, затем крепко ухватился за нее и потянул вниз, пока она не повисла прямо. Однако, когда он отпустил ее, она снова поднялась, выступив на три фута перед ним.


"Извините меня", - сказал старик. "У меня всегда были проблемы с этим заклинанием. Боюсь, я никогда не владел левитацией так хорошо, как некоторые другие". Он повернулся ко всем спиной, прижался к себе и пробормотал какое-то заклинание на языке, которого Джесси не понимала. Когда он обернулся, его борода свисала прямо вниз, как и положено. "Ну вот", - сказал он. "Теперь мы готовы приступить к этому".


"Уберите от меня этого ублюдка!" Сказал Вилли Уитлок, когда Брут щелкнул его по бледному носу.


"Боюсь, что молодая пара - это наше первое дело", - сказал волшебник. "Не могли бы вы опустить распятие, мистер Блейк?"


"Нет".


"Тогда я должен заставить тебя опустить это", - сказал старик. Он поднял руки и начал другое заклинание.


"Послушай, - сказала Джесси, - дело Тессеракса не может быть настолько важным, чтобы из-за него стоило нарушать закон".


Колдун продолжал бормотать.


"Вы знаете, что не сможете вечно скрывать это злодеяние, не так ли? Вы знаете, что однажды вы все будете сурово наказаны за то, что вы делаете с нами. Возможно, у некоторых из вас даже рассеялись души. Подумайте об этом. После этого больше никаких укусов, законных или незаконных! "


Колдун невозмутимо произнес нараспев:


"Джесси, - сказала Хелена, - я начинаю цепенеть".


Он почувствовал, как его собственные ноги превратились в две ледяные глыбы. Когда холод быстро поднялся выше колен, он сказал: "У нас еще много времени, чтобы все обдумать, джентльмены".


Славек свирепо ухмыльнулся и проверил кончики своих красивых клыков подушечкой большого пальца. Казалось, он решил, что они достаточно острые.


Холод пробирал Джесси до бедер.


"Брут, ты не можешь помешать им сделать это?" - спросил детектив. "Разве ты не можешь вцепиться колдуну в горло?"


Адский пес сказал: "Я бы с удовольствием. Но для этого мне пришлось бы оторваться от Вилли, а потом он бы встал и погнался за тобой; он все равно выбил бы распятие у тебя из рук."


"Джесси, нет!" Хелена плакала.


Он точно знал, что вызвало ее испуганное восклицание. Холод добрался до его собственных плеч. Через мгновение он пробежит по рукам, коснется руки, которая теперь держала распятие.


"Скоро", - сказал Славек, явно думая о Рене Кайлер, когда он уставился на грудь Хелены, а затем медленно поднялся к ее стройной шее.


Холод пробежал по рукам Джесси.


Он смотрел, как разжимаются его пальцы.


Распятие упало на пол.


Визжа от восторга, Славек двинулся вперед.


"Стойте, где стоите! Полиция!" Голос доносился из разбитых окон, позади вампиров и двух оборотней.


Джесси подняла глаза и увидела людей в форме, заглянувших в комнату с длинноствольными пистолетами в руках. Они открыли огонь по всем, как по нападавшим, так и по жертвам. Некоторые виды оружия представляли собой булавочные пистолеты с наркотическими веществами, которые воздействовали на людей; другие были пистолетами с чесночным маслом, которые выплевывали капли жидкости, от которых обезумевшие вампиры шарахались, как гадюки от мангуста. Он увидел, как Славек перепрыгнул через два ряда гробов и в ужасе прижался к дальней стене, а затем рухнул вперед, потеряв сознание, когда наркотические дротики подействовали на него…


Глава пятнадцатая


Низкий волнистый потолок был белым, стены - нежно-голубыми. Единственной мебелью была удобная, но узкая кровать, на которой он лежал. В комнате не было окон и только единственная дверь, которая была широкой и обитой тканью, чтобы противостоять повреждениям. Все это напоминало своего рода тюрьму. Источником света служила встроенная в потолок панель, защищенная листом оргстекла. Когда Джесси сел на край кровати, он увидел, что пол был того же приятного голубого оттенка, что и стены. Он был таким же чистым и безупречно блестящим, как и все остальное в этом месте.


Встав, он почувствовал легкое головокружение и слабость, как будто не ел день или около того. Действительно, когда он вспомнил события, которые привели к его заключению, он понял, что это вполне могло быть так. Как долго он спал без сновидений в этой комнате? Если бы в него попали несколько наркотических дротиков из полицейского оружия, совокупный эффект мог бы продержать его без сознания целых двенадцать часов.


А что было с Хеленой все это время?


И Брут ...?


"Вы проснулись, не так ли, мистер Блейк?" спросил голос из-за светильника в центре потолка.


Он поднял голову, прищурившись от мягкого свечения. "Кто это?" - спросил он.


"Всего лишь тюремный компьютер", - сказал голос. "Одна из моих обязанностей - присматривать за заключенными и приветствовать их, когда они проснутся".


"Значит, я в тюрьме?"


"О, вам не нужно быть таким грубым, сэр", - сказал компьютер. Это звучало так, как будто его голосовые записи были записаны учительницей школы старой девы из Алтуны. "Вы находитесь не в самой тюрьме, а в крыле для особо охраняемых лиц".


"Понятно. А остальные?"


"Их поместили в специальное подземное тюремное хранилище, в федеральные гробы с висячими замками, с образцами их родной почвы, чтобы они выдержали до захода солнца и их можно было допросить".


"Я не имела в виду вампиров", - сказала Джесси. "Они меня сейчас совершенно не интересуют. Но как насчет моей секретарши Хелены? А как насчет моего делового партнера — адского пса по имени Брут?"


"О, с ними все в порядке, сэр, в порядке", - сказал компьютер. "Они уже некоторое время готовы встретиться с соответствующими официальными лицами; мы все ждали вашего пробуждения".


"Мне могли дать лекарства, чтобы противодействовать наркотикам. Я мог бы проснуться гораздо раньше".


"Что ж, - сказал компьютер, - в любом случае нужно было принять определенные меры, прежде чем кто-либо смог с тобой поговорить. Так что хорошо, что ты выспался".


"Который час?"


"Семь часов вечера, сэр".


"Я проспал весь день напролет?"


"Да, ты это сделал", - сказал компьютер.


"Тогда давайте продолжим эту встречу, о которой вы "специально договорились"".


"Кто-нибудь скоро появится, сэр, чтобы поговорить с вами. А пока, возможно, вы хотели бы посмотреть несколько занимательных трехмерных шоу ". Панель в левой стене скользнула в сторону, открывая трехмерный набор, когда он включился, компьютер сказал: "В комнате с вами нет элементов управления - в прошлом некоторые заключенные ломали их либо в гневе, либо в попытке найти что—нибудь, что можно использовать в качестве оружия, — но я настрою все, что вы попросите показать. Прямо сейчас идет вечернее шоу роботов Притчарда. Хотели бы вы посмотреть это? Почти все смотрят. "


Джесси отвела взгляд от светильника и уставилась на обитую тканью дверь. "Когда я смогу кого-нибудь увидеть?"


"Всего несколько минут, сэр. Четверть часа".


"Я требую адвоката".


"Но вы не арестованы, сэр. Следовательно, мы не обязаны обеспечивать вашего адвоката".


"Я чувствую себя так, словно нахожусь под арестом".


В голосе компьютера послышались нотки раздражения. "Нет, сэр, это не так, несмотря на то, что вы можете чувствовать. Как я уже объяснял, вы находитесь в крыле охраны, а не в самой тюрьме."


"От чего я защищен?" он хотел знать. Он увидел, что на внутренней стороне двери нет ручки, и открыть ее можно только из коридора за ней.


"Ты сам", - сказал компьютер.


"Я защищаюсь от самого себя?"


"Да, сэр. Чувствуется, что за последние два дня вы спровоцировали огромное количество насилия, в конце концов, большая его часть направлена против вас самих ".


"Ты должен меня выпустить", - настаивала Джесси, бесполезно толкая дверь. "Как ты можешь защитить меня от самой себя, если я здесь, со мной?"


Компьютер молчал.


"Ну?"


Когда оно заговорило, то предпочло сменить тему. "Не хотели бы вы посмотреть что-нибудь из Шоу роботов Притчарда, сэр?"


Вздохнув, детектив повернулся лицом к трехмерной установке, увидел всемирно известные черты робота Притчарда, студийные лампы, тускло поблескивающие на полированной металлической голове, когда симулякр перегнулся через стол и указал пятидюймовым пальцем с шаровидными суставами на своего гостя. "У кого он берет интервью сегодня вечером?" Спросила Джесси.


"Прямо сейчас он разговаривает с Богом", - сказал компьютер. "Наблюдая за другими камерами и реакцией заключенных, смотревших шоу, я бы сказал, что это одно из его самых успешных интервью".


Джесси присела на край его кровати и угрюмо уставилась на яркий трехмерный экран. "Прибавь звук", - сказал он.


"Я знаю, вам это понравится, сэр", - сказал компьютер.


На экране Робот Притчард посмотрел на своего гостя с тем же плоским, неизменным металлическим выражением, с которым он был создан, и сказал: "Вы не претендуете на то, чтобы быть высшим Богом, всемогущим Богом, хозяином мира номер один, большим мальчиком в небесах, первоклассным строителем вселенной?"


Камера сняла крупного, мускулистого мужчину с густыми седыми волосами и огромной ниспадающей бородой. Он был красив, несмотря на свой возраст, и явно полон жизненной энергии. "Я никогда не заявлял ни о чем подобном, как тебе должно быть хорошо известно, Притчард".


"Зовите меня мистер Робот, пожалуйста", - сказал Притчард.


О боже, подумала Джесси, это одно из тех противостояний, не так ли? Ему стало жаль Бога, но он наклонился вперед, желая увидеть, что Притчард сделает со старым козлом.


"Скажи мне, мистер Бог, разве это не правда, что ты в равной степени бог и евреев, и христиан?"


"Я всего лишь треть христианского пантеона", - сказал Бог, явно уязвленный личным упреком интервьюера.


"Но вы действительно служите какой-то цели в обеих теологиях?" Резкий, но обаятельный голос Робота Притчарда не терпел споров.


"Да", - сказал Бог.


"Как это возможно - быть одновременно богом гнева и богом милосердия?"


"Теперь подожди минутку", - сказал Бог.


"Не обманываете ли вы ни евреев, ни христиан?" Робот Притчард хотел знать.


"Это были люди, которые написали Библию, люди из плоти и крови, которые сказали эти вещи. Они, а не я, создали конфликт. Я был невинной стороной ". Старик почесал бороду. "Я не имел права решать, кем мне быть, как вы знаете".


"Неужели вы также не имели права голоса в тех зверствах, от которых вы заставляли человечество страдать на протяжении стольких веков?" Спросил Робот Притчард, повысив голос. "Собираетесь ли вы попробовать, чтобы сказать мне, и моей огромной аудиторией, что вы были вынуждены принести Великого Потопа на Земле?"


"Ну, нет", - сказал Бог, подавленный. "Но как только они создали меня как бога гнева, я был вынужден жить в соответствии с выставленными счетами".


"Не кажется ли вам — неужели вы не признаете, мистер Бог, — что вы более чем соответствовали своей мифической роли? Разве вы не использовали эту роль самым циничным и безжалостным образом, не использовали ее для оправдания самых порочных, садистских актов, когда-либо зарегистрированных в анналах письменного слова? Не переборщили ли вы, мистер Бог, выполняя свою мифическую роль? Не вы ли умышленно и демонически осквернили Землю? Разве вы не совершали эти грубые и злонамеренные злодеяния исключительно потому, что они возбуждали и тешили ваш собственный больной разум?" У Робота Притчарда дымились уши к тому времени, когда он произнес это резкое обвинение.


"Ты преувеличиваешь и абсолютно несправедлив", - сказал Бог. "Как я уже говорил раньше, я всего лишь один из многих богов. Другим приходилось соответствовать требованиям своих мифов. Мои требования были сложнее, чем у большинства, вот и все. "


Робот Притчард сказал: "Значит, вы думаете, что Великий потоп не был чрезмерной реакцией на требования вашей мифологической роли?"


"Я думаю, это было в пределах дозволенного". Бог поерзал в своем кресле, поправляя мантию. "Тогда я был всего лишь гневным богом, и мне нужно было наказать человечество, чтобы выполнить свою роль".


"Накажи человечество", - сказал Робот Притчард.


"Да".


"За какие грехи?"


"Оргии. Неуважение к родителям. Рост общего уровня преступности, увеличение числа военных действий".


"И ваша идея наказания, преподания человечеству урока заключалась в том, чтобы уничтожить всю расу, за исключением одной—единственной семьи - ноев?"


"В то время это казалось правильным", - сказал Бог, проводя пальцем по своему церковному воротничку.


Робот Притчард сказал: "Скажите мне, мистер Бог, на Небесах нет оргий?"


"Ну, иногда, как вы можете прочитать в Библии... " Он кашлянул и вытер пот с лица. "Ну, в конце концов, некоторые из этих ангелов сложены так же, как..."


"И разве вы сами не ответственны за изнасилование женщины, чья фамилия, к сожалению, утеряна в истории, женщины, которую мы назовем Марией из Назарета?"


"Ну, изнасилование - это сильно сказано", - сказал Бог.


"Разве у нее не было ребенка от тебя? И разве этот ребенок не был зачат вне брака? И разве ты позже даже не оставил этого ребенка? И когда ты зачал Марию из Назарета с этим ребенком, разве ты не приходил к ней ночью, когда она была совсем одна и беззащитная, и не угрожал ей своим благочестивым положением и всемогущей властью, которая далеко не так всемогуща, как когда-то считалось?"


"Что ж ..." Слабо произнес Бог.


"И после всего этого, - сказал Робот Притчард, - у вас хватает наглости сидеть здесь и говорить, что вы разумно наказали человечество Великим потопом. За то, что вы сделали сами!"


"Э—э..." - сказал Бог.


"Сейчас мы должны сделать перерыв для рекламы", - сказал Робот Притчард. "Когда мы вернемся, мы поговорим с нашим вторым гостем этого вечера, мифическим существом, которым мы все наслаждаемся, когда у него есть время побывать в шоу: честным политиком. Теперь, что касается этого слова от —"


Трехмерная картинка разделилась на два:измерения, а затем внезапно полностью потемнела, когда панель, скрывающая экран, скользнула на место и зафиксировалась, и все это по команде дистанционного управления.


Голосом старой девы-школьной учительницы из Алтуны тюремный компьютер сказал: "Извините, что вынужден прервать Шоу роботов Притчарда, сэр, но к вам официальный посетитель. Я подумал, что этому следует отдать предпочтение."


Джесси отвернулся от невыразительной синей стены, где раньше был трехмерный экран, и быстро поднялся на ноги, когда обитая тканью дверь распахнулась и в камеру, покачиваясь, вошел бюрократ масени, одетый в огненно-оранжевую мантию и черное ожерелье.


"Извините, что заставил вас ждать, мистер Блейк".


В пришельце было что-то до боли знакомое, хотя Джесси не могла понять, что именно. Когда он не смог опознать это, он отбросил эту мысль и сказал: "Я бы хотел увидеть свою секретаршу Хелену и моего партнера, чтобы убедиться, что с ними все в порядке".


"О, с ними все в порядке", - сказал масени, похлопав по воздуху рукой с длинным щупальцем. "Прошлой ночью не было никаких незаконных укусов или несанкционированного распада".


"И все же я хотел бы их увидеть".


"Конечно, ты бы хотел", - сказал масени, слегка кланяясь в пояс, его голова почти касалась потолка, когда он снова выпрямился. "Ваша секретарша бодрствует уже около трех часов, и она выразила аналогичные желания. И твой мистер Брут был в отвратительном настроении с тех пор, как тебя спасли прошлой ночью, требуя того—то и того—то, отказываясь понимать, что для тебя было бы лучше отоспаться от наркотика - чтобы дать нам время для некоторых особых приготовлений ...


"Я уже слышала об этих особых договоренностях раньше, - сказала Джесси, - от тюремного компьютера. О чем вы только носились, пока я была без сознания?"


"Во-первых, - сказал долговязый инопланетянин, - меня пришлось отправить с родной планеты на экспресс-корабле, чтобы я мог дать ряд объяснений".


"Объяснения?"


"Да", - сказал масени. Он протянул руку с шестью щупальцами и сказал: "Я рад познакомиться с вами, мистер Блейк. Меня зовут Галиотор Тессеракс".


Глава шестнадцатая


"Но ты мертв!" Сказала Хелена, когда Джесси примерно через десять минут представила ее Галиотору Тессераксу.


"Это была просто удобная ложь", - сказал масени, улыбаясь и моргая своими желтыми глазами-бусинками.


"Но как—"


"Прежде чем мы перейдем ко всему этому, не могли бы мы присесть и устроиться поудобнее?" Он протянул руку в сторону изменяющих форму стульев, которые были расставлены вокруг стола для совещаний в комнате личных консультаций начальника тюрьмы. "Я взял на себя смелость заказать напитки всем присутствующим, чтобы снять напряжение с этой встречи", - сказал масени, нервно кивая каждому из них.


Дверь консультационного кабинета скользнула в сторону, и в комнату с лязгом вошел робот, неся поднос с тремя ликерами, двумя миксерами, четырьмя стаканами, палочками для коктейлей и дольками апельсина. Он неловко согнулся в пояснице, поставил поднос, перевернул стаканы и спросил: "Не будет ли, сэр, еще чего-нибудь?"


"Это все, спасибо", - сказал Тессеракс.


"Пожалуйста, извините моего помощника", - сказал тюремный компьютер из динамика на потолке. "С моим урезанным бюджетом я вынужден обходиться поврежденной механикой".


"Благодарю вас, сэр", - сказал робот Тессераксу, повернулся и снова вышел из комнаты.


Масени приняли их заказы, смешали напитки и убедились, что все относительно довольны. Он добавил немного бурбона в блюдо Брута, когда адский пес пожаловался, что его напиток слишком слабый, и налил себе четыре унции скотча и четыре унции водки в один стакан, перемешав их без использования льда или миксера. Он крепко держал это ужасное варево в левой руке и не сделал ни единого глотка. Это было даже к лучшему, подумал Джесси, хотя он мало что знал о гибкости или темпераменте пищеварительной системы масени.


"Прежде всего, - начал Тессеракс, - я должен извиниться за то, как с вами троими обошлись. Моему брату по браку Филсу вообще не следовало приходить к вам. И раз уж вы оказались замешаны в этом, с вами должны были связаться соответствующие официальные лица и сообщить о фальсификации моего свидетельства о смерти. С вами никогда не должны были обращаться таким преступным образом. Я сожалею, сэр. "


"Я принимаю твои извинения", - сказала Хелена, потягивая свой напиток.


Брут поднял голову от своего бурбона и фыркнул, сдувая с морды капли красновато-коричневой жидкости. "Я не принимаю", - сказал он.


"Ну, я знаю", - сказала Джесси. "Но меня не устраивают просто извинения. Я думала, мы получим какие-то объяснения".


"Да, сэр, немедленно", - сказал инопланетянин. "Видите ли, шесть или семь недель назад на родной планете возник серьезный кризис. Этот кризис носил характер, который требовал, чтобы о нем помалкивали. Когда официальные лица родной планеты почувствовали, что несколько высокопоставленных сотрудников посольства здесь могли бы помочь решить эту проблему, нас тайно отозвали из Лос-Анджелеса и объяснили наше отсутствие фальшивыми свидетельствами о смерти ".


"Была ли Пелинори Меса еще одним масени, которого называли домом?" Спросила Джесси, вспомнив короткий разговор, который у него состоялся с пухленьким Майером Хэнлоном, которого он использовал в начале расследования.


Тессеракс был в замешательстве. Он прикрыл разинутый рот шестью серыми щупальцами, чтобы скрыть свое удивление. Ему это не слишком хорошо удалось. "Значит, ты знаешь об остальных?"


"Некоторые из них", - солгал Джесси, пытаясь представить свой скудный запас данных как исчерпывающее знание.


"Вы довольно талантливый человек", - сказал инопланетянин.


"Давайте прекратим нести чушь", - сказал Брут. Он все еще был в отвратительном настроении, несмотря на то, что воссоединился с Джесси и Хеленой и перед ним стояло большое блюдо бурбона с содовой. "Какова была природа этого вашего кризиса?"


"Я как раз к этому и подбирался", - сказал Тессеракс. Он откашлялся (это прозвучало так, словно под столом дрались два кота). Затем он сказал: "На родной планете мы столкнулись с новым видом сверхъестественного — существом, которое не вписывается ни в нашу собственную мифологию, ни в мифологии ни одной из рас, с которыми мы вступали в контакт. Более того, наши социологи говорят нам, что не возникло никаких новых массовых суеверий, объясняющих появление этого существа. "


"На что это похоже?" Спросила Джесси.


"Мы не уверены", - сказал Тессеракс. "До сих пор никто не видел этого и не выжил, чтобы рассказать эту историю".


"Вы хотите сказать, что оно убило граждан масени?" Спросила Хелена.


"Такова ситуация", - сказал Тессеракс, мрачно глядя на свой нетронутый стакан скотча и водки. "Это не только убило представителей плоти и крови масени, но и безжалостно рассеяло эфирные сущности многих наших сверхъестественных существ ".


"Но разве это не невозможно?" Спросила Джесси. "Сверхъестественное на самом деле не может причинить вреда другому сверхъестественному".


"Мы всегда думали, что это правда, сэр. За исключением, конечно, колдунов и их мифических эквивалентов. Но этот зверь не колдун. Это существо крушит целые деревни и оставляет следы размером с дно нефтяных бочек."


"Предпринимались ли попытки выследить его?" Спросила Хелена.


"Да", - сказал Тессеракс. "И ловушки расставлялись снова и снова. Но они всегда поражают там, где меньше всего ожидаешь, не оставляя выживших, и исчезают. Мы прошли по ее следам небольшой путь, но они всегда постепенно исчезают, пока след не исчезнет совсем. "


"Все это довольно ужасно", - признала Джесси. "Но почему ты так старался сохранить это в секрете?"


"Если бы стало известно, что у нас проблемы со смертоносным сверхъестественным, после всего, что мы рассказали вашему народу о том, как люди из плоти и крови могут научиться жить в гармонии со сверхъестественными, у ваших чистокровных землян был бы отличный день. Отношения масени и людей были бы отброшены назад почти на десятилетие из-за этой суматохи. "


Джесси кивнула. "Это правда. Но Славек и его компания пошли на крайности, чтобы удержать нас от—"


"О, сэр, вы не должны предполагать, что они были частью официального плана по обеспечению безопасности этого дела. Они действовали сами по себе, без согласия или даже ведома избранных представителей власти из плоти и крови ".


Джесси допил свой напиток, покрутил стакан по кругу на мокрой столешнице. "Но что сверхъестественное может потерять от этого, что вынудило их пойти на такие крайние меры?"


"Это вопрос, который мы задавали себе, мистер Блейк", - сказал инопланетянин, вставая со стула, все еще держа в руке стакан и расхаживая взад-вперед по комнате, его голова находилась в опасной близости к низкому потолку. "Всем усилиям, которые мы предпринимали на родной планете, чтобы выяснить природу и происхождение этого нового зверя, противостояли наши собственные сверхъестественные существа. И здесь, на Земле, и масени, и рожденные людьми сверхъестественные существа сговорились сохранить это в тайне от вас. Очевидно, они знают об этом больше, чем мы, но они не будут говорить об этом ".


"У тебя тут есть шикарная маленькая загадка", - сказала Хелена. Она допила свой напиток и посасывала дольку апельсина, которая лежала на краю стакана.


"Именно так", - сказал Тессеракс. "Загадка. Вот почему мы решили рассказать вам о происхождении — и пригласить вас троих приехать на родной мир и исследовать его".


Джесси поднял брови. "Выследить этого кровожадного зверя, который топчет деревни?"


"Это будет опасно", - признал Тессеракс. "Но мы хорошо заплатим".


Брут спросил: "Насколько хорошо?"


"Пятьсот кредитов в день".


"Это фиксированная плата для всех нас?"


Тессераксу явно не нравилось разговаривать с адским псом. Он поднес руку ко рту и прочистил горло — кошачьи вопли — и сказал: "Мы подумали, что это было бы справедливо —"


"Пусть будет по пятьсот в день, включая дни в пути, для каждого из нас", - прорычал Брут. "Тогда, может быть, мы подумаем об этом".


Инопланетянин посмотрел на Джесси и сказал: "Эта… собака говорит за вас, мистер Блейк?"


"Да, в его словах есть здравый смысл".


Тессеракс обдумал это и, наконец, сказал: "Тогда очень хорошо. По пятьсот в день на каждого из вас — всего по полторы тысячи в день ". Он вернулся к своему креслу и свернулся в нем калачиком. "Я предполагаю, что тюремный компьютер записал все это".


"Да, мистер Тессеракс, у меня есть", - сладко ответил компьютер.


Тессеракс закатил свои янтарные глаза в сторону Джесси и спросил: "Для тебя будет достаточной распечатка контракта?"


"Сойдет", - сказала Джесси.


"Ты это слышал?" Тессеракс обратился к потолку.


Компьютер сказал: "Я пришлю помощника с двумя распечатками через минуту, мистер Тессеракс".


"Спасибо тебе".


"Ничего особенного, сэр", - ответил компьютер.


Джесси посмотрела на динамик за потолочным светильником и сказала: "Не могли бы вы сказать мне, чей голос использовался для записи ваших записей?"


Тюремный компьютер сказал: "Мои кассеты, которые были предоставлены как часть общего компьютерного пакета компанией Big Brother Building Systems, содержат двести кассет со всеми звуками, которые может издавать человеческий голос, в дополнение к почти двумстам тысячам слов на трех земных языках. Мои кассеты были записаны мисс Тесси Элис Армбрустер, школьной учительницей на пенсии из Холидейсбурга, штат Пенсильвания, 9 июля 1987 года. Та же женщина сделала дополнительные записи для моей системы — в дополнение к дополнительным записям на языках масени, которые были предоставлены мне ранее, — 3 августа 1994 года и снова 1 ноября 1999 года. Голос мисс Армбрустер был выбран потому, что психологи, работающие с компанией Big Brother Building Systems, почувствовали, что у него есть диапазон и модуляция, которые сочетают в себе привлекательную материнскую заботу с неоспоримым дисциплинарным тоном ".


Джесси спросила: "Холидейсбург находится недалеко от Алтуны?"


"Да, сэр, это пригород большого города", - ответил тюремный компьютер,


"Ты потрясающая!" Сказал Тессеракс. "Просто потрясающая".


Дверь открылась. Войдя в комнату, одно из вспомогательных устройств компьютера споткнулось о дверной косяк и рухнуло ничком, как комик, разыгрывающий комедию в каком-нибудь отвратительном старом фильме. Что-то разлетелось вдребезги, и это издало ужасный внутренний скрежещущий звук.


"Если они еще больше урежут мой бюджет, я не буду нести ответственности за то, что случится с тюрьмой", - сказала Тесси Элис Армбрустер.


Робот с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, сделал пару шагов вперед, пока не обрел равновесие. Он сказал: "Прошу меня извинить, джентльмены".


"Не обращай на это внимания", - нетерпеливо сказал Тессеракс, быстро щелкая всеми шестью своими правыми щупальцами, издавая звук, похожий на хлопанье попкорна. "Просто принеси мне эти бумаги, ладно?"


"Сэр, да", - сказал адъюнкт. Но он просто стоял там.


"Ну?" Спросил Тессеракс.


"У меня немного подогнут коленный сустав, сэр", - скорбно сказал робот. Он сделал очевидное усилие и преодолел временный паралич, неуверенно двинувшись к инопланетянину. "Вы здесь, сэр", - сказало оно, протягивая ему мятую стопку распечаток. "Я бы хотел их выбросить".


"Но ты этого не сделал".


Робот был очень доволен собой. "Нет, сэр. Я держал их крепко, и дурака из себя не сделал".


"Очень хорошо", - сказал Тессеракс, разделяя распечатки на две группы.


Робот внезапно закашлялся и упал на стол, опрокинув бутылки с ликером и напугав Хелену. Он медленно сполз на пол, как пьяница, теряющий сознание, приземлился на спину и упал навзничь, его металлический череп загремел по голубым плиткам.


"Когда подойдет время выделения средств, - сказала Тесси Элис Армбрустер, - я собираюсь вызвать всех вас в качестве свидетелей".


Тессеракс протянул Джесси через стол полный набор распечаток. "Вот, пожалуйста. По пятьсот в день за штуку".


"Все выглядит в порядке", - сказала Джесси.


Они встали со своих меняющих форму стульев, и Джесси обошла стол, чтобы пожать руку официальному лицу масени. "Я думаю, вы увидите, что ваши деньги были потрачены с нами не зря, мистер Галиотор".


"Я искренне надеюсь, что вы правы", - сказал Галиотор Тессеракс. "Не только ради сокровищницы масени, но и ради всех потенциальных жертв зверя и ради будущих отношений между масени и Землей". Он отпустил руку Джесси, как будто ему было неприятно соприкосновение с костяными пальцами. "Ты улетишь на звездолете "Пугай " завтра утром".


"И вам, добрый сэр, удачи!" - сказал робот, глядя на них с пола и помахивая металлической пятипалой рукой.


ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ЗВЕРЬ В ПОЛНОЧЬ


Глава семнадцатая


Спускаясь на эскалаторе по длинной разгрузочной трубе Пагаи в самый большой терминал на родной планете масени, Тессеракс сказал: "О боже! Я забыл предупредить тебя о Защитнике."


Джесси спросила: "Кто?"


Тессеракс хлопнул себя по безволосой голове луковицей и сказал: "О, проклятие и удар грома! Я действительно должен был это помнить. Все это довольно травматично, если вы этого не ожидаете — и даже если вы этого ожидаете. " Он с тревогой посмотрел вперед, на быстро приближающийся вход в терминал, и сказал: "Теперь не пугайтесь, сэр, когда он бросится на вас со всеми этими заостренными зубами и когтями".


"Зубы и когти?" Спросила Хелена.


"Зубы и когти?" Сказала Джесси, сжимая руку Хелены и размышляя, не следует ли им развернуться и пробиваться сквозь поток машин всю дорогу до верха движущейся лестницы.


"Защитник?" Спросил Брут. "В любом случае, что случилось с этим зубастым сукиным сыном?"


"Защитники - один из наших самых ярких расовых мифов", - сказал инопланетянин. "По одному из них есть в каждом космодроме. Видите ли, в первые дни космических путешествий масени —"


Но ступеньки закончились, и они протиснулись в дверь, столкнувшись с другими пугаями -пассажирами на эскалаторе позади них. Они вошли в зал прилета прежде, чем Тессеракс успел сказать им что-либо еще.


Зал прилета был шедевром эстетической инженерии, его длина составляла целых пятьсот футов, стены были прорезаны огромными окнами, по форме напоминающими окна в Земном соборе, и поднимались от пола до точки, всего в нескольких футах от высокого потолка, примерно в ста футах над головой. Толстые прозрачные колонны поддерживали массивные люминесцентные арки, которые поддерживали куполообразный потолок. Все это было больше, чем просто вспомогательная архитектура. Окна, как и в соборе, были сделаны из тысяч кусочков цветного стекла , скрепленных вместе, образуя абстрактные узоры, которые отбрасывали жуткие образы на огромный белый пол. Прозрачные колонны и люминесцентные белые арки высоко над ними были украшены сотнями маленьких фигурок, масени из плоти и крови, а также сверхъестественных существ масени: один огромный, панорамный, извилистый барельеф, от которого захватывало дух и казалось, что колонны движутся, арки мерцают и изгибаются от усилий тысяч маленьких живых существ ....


"Защитник..." — начал Джесси, не забывший предупреждение о зубах и когтях, несмотря на красоту, от которой у него перехватило дыхание.


Однако, прежде чем он успел закончить то, о чем собирался спросить Тессеракса, огромное темнокрылое чудовище, сидевшее на одной из высоких арок, отскочило от светящегося белого балочного перекрытия и камнем рухнуло на них, крича во весь голос, как самолет, несущийся к земле ....


"Боже милостивый!" Сказала Джесси, совершенно забыв, что Робот Притчард доказал, что Бог никуда не годится. Он отступил назад, врезавшись в пассажиров, которые толпились в терминале позади него.


"Не бойся", - сказал Тессеракс. "Это ужасающий опыт, но эта штука не причинит тебе вреда".


Зверь был размером со слона, но выглядел гораздо более злобно, чем любой толстокожий, с огромной головой, очень похожей на голову разъяренного льва, и пастью, которая занимала половину его черепа размером с флаттеркар. Одним укусом он мог бы сожрать их всех, и между его могильными зубами ничего не осталось. Его глаза представляли собой пару красных дисков из столовой тарелки без каких-либо очертаний зрачков, и они, казалось, были сфокусированы прямо на Джесси и Хелене. Крылья монстра распахнулись, чтобы немного замедлить его падение, хотя он все еще падал на них слишком быстро, чтобы чувствовать себя комфортно. В последнюю секунду перед тем, как оно набросилось на них, оно вытянуло две ноги, похожие на телефонные столбы, с когтями длиной с вилы и толщиной с толстые зимние сосульки. А затем—


— он врезался в невидимый барьер в пяти футах над их головами и завертелся, словно в предсмертных судорогах.


"Защитник", - сказал Тессеракс.


Они находились прямо под зверем, когда он пришел в себя, и теперь он обратил свои красные глаза прямо на них, выглядя еще более злобным с этой выгодной точки. Он начал царапать барьер своими большими когтями; он зашипел на них, показывая ряд за рядом острые зубы и язык, на конце которого было что-то похожее на стальной зазубрин.


Другие пассажиры с "Пагаи " прошли мимо них, едва взглянув на громового монстра, который, по-видимому, лежал в воздухе всего в нескольких футах над головой.


"В первые дни космических путешествий масени, - продолжил Тессеракс, вглядываясь в злобные красные глаза, уставившиеся на них сверху вниз, - наш народ столкнулся с кровожадной инопланетной расой, несколько превосходящей нашу собственную. Началась галактическая война, и мы были почти побеждены. Враг, раса, очень похожая на ваших мифических кентавров, но гораздо более жестокая, загнала нас в наш родной мир, а затем высадилась здесь, чтобы заявить о полной победе и уничтожить наш народ. Однако, как ни странно, ни один из этих инопланетян не смог пробыть на поверхности нашего родного мира более нескольких минут; они умерли в ужаснейших мучениях. Сначала это было думали, что какая-то бактерия или какой-то след газа в атмосфере родной планеты был чрезвычайно токсичен для этих захватчиков. Но когда они надели космические скафандры и использовали специальный сжатый воздух из своего собственного мира, они все равно съежились и умерли, едва ступив на нашу землю. Только один из них продержался долго, и ему удалось продержаться долгих восемь часов, бредя об ужасных стальных когтях, которые разрывали его внутренности, и огромных безумных красных глазах, безжалостно смотрящих на него сверху вниз, темных крыльях, множестве зубов .... Не более чем безумные разглагольствования существа, обезумевшего от боли. Однако за прошедшие с тех пор тысячи лет миф о Защитниках разросся и подпитывался простыми людьми. Фактически, они росли и питались до тех пор, пока теперь у нас действительно нет их. "


Защитник кричал и царапал невидимый щит яростнее, чем когда-либо.


"Но какова была настоящая причина смерти тех пришельцев?" Спросила Джесси.


"Мы так и не узнали этого", - сказал Тессеракс. "В настоящее время наиболее популярной теорией является то, что солнечные и гравитационные поля нашей родной планеты были каким-то образом особенно смертоносны для этой единственной инопланетной расы. Как вы видели, многие другие расы приходят и уходят, и невидимый убийца их не беспокоит. Возможно, что-то в физиологии этих кентавров сделало их очень восприимчивыми к нашему географическому положению. "


"В конце концов, они проиграли войну?" Спросил Брут.


"Конечно", - сказал Тессеракс. "Мы уничтожили их".


Защитник встал на свои четыре мощные лапы и начал прыгать вверх-вниз по невидимому щиту, крича, плюясь, молотя по воздуху своим колючим языком.


"Он нападает на всех, кто приходит в ваш мир?" спросил детектив, высматривая трещину в барьере, которую он не мог увидеть с самого начала.


"Ну, у него нет особого выбора", - сказал Тессеракс. "В конце концов, он должен выполнить свою мифическую роль. Он должен пытаться уничтожить любого инопланетянина, ступившего на землю масени, поскольку в мифе не указано, что он должен нападать только на враждебных инопланетян. триста Защитников, по одному в каждом космопорте планеты, безжалостно вышибают себе мозги об эти силовые щиты, которые нам пришлось воздвигнуть, чтобы сдержать их. "


"Неужели они никогда не поймут, что это бесполезно? Неужели они не понимают, что барьер существует постоянно?" Спросила Хелена.


"О, я полагаю, они узнали это десятки лет назад. Но они ничего не могут с собой поделать. Миф гласит: атакуй: они атакуют ".


"Бедняжки", - сказала Хелена.


"Тупые сукины дети", - сказал Брут.


Тессеракс сказал: "О, я бы не испытывал к ним никакой жалости. В мифе не говорится о каком-либо интеллекте Защитника, просто о способности обнаружить и уничтожить пришельца. Они действительно не могут думать; они довольно бессмысленные конструкции. Не нужно сожалеть об их участи. " Он отвел взгляд от чудовища над головой и сказал: "Может, нам пройти таможню и убраться отсюда, чтобы оно могло вернуться на свой насест? Это не вредно, но издает жуткий скрежещущий звук, который действует на нервы сотрудникам терминала. "


Пять минут спустя, пройдя таможенный контроль, не открывая свой багаж, они сели в лимузин fluttercar, который ждал их у терминала. Пассажирский салон автомобиля состоял из двух чрезвычайно удобных сидений-скамеек, которые располагались друг напротив друга на добрых двух ярдах пространства для ног. Тессеракс и адская гончая сидели на противоположных концах передней скамьи, в то время как Джесси и Хелена сидели близко друг к другу на заднем сиденье.


Эффективный и ухоженный робот maseni загрузил их сумки в просторный багажник, проскользнул в нишу для водителя, где в автомобиле с ручным управлением находилось бы переднее сиденье, и подключился к проводам управления, которые свисали с приборной панели без инструментов: ускорение, тормоза, рулевое управление, поворотники и системные мониторы. Он втащил их в плотный поток транспорта и быстро разогнался выше двухсот миль в час ....


"Мы все очень рады, что ты решил принять участие, мой друг", - сказал масени. "Мы считаем, что твоя освежающе инопланетная точка зрения может широко раскрыть это дело".


Джесси спросила: "Куда мы идем — в те горы?" Он указал на ряд заснеженных вершин, которые обрамляли мчащийся флаттеркар, пронзая свинцовое небо на большом расстоянии к западу от них, за плоскими травянистыми равнинами, которые теперь простирались повсюду.


"Это верно, мой друг", - сказал Тессеракс. Теперь он говорил на своем родном языке; и если по-английски он обращался "сэр", то в переводе это стало "мой друг". По пути с Земли Джесси, Брут и Хелена взяли гипно-уроки языка масени по программе speed-teach и за два коротких дня усвоили достаточно, чтобы хорошо говорить на нем. "Эти горы одни из самых высоких в нашем мире и называются Гилореламаны, что на древнем языке означает "Дом богов"."


"Это там зверь мародерствовал?" Спросила Хелена. Она наклонилась к окну и уставилась на неровные склоны, думая, что это как раз то место, где какой-то невидимый гигант может разорить ничего не подозревающее население. Горы выглядели далекими, более чуждыми, чем все, что она когда-либо видела в этом мире, хотя, на самом деле, они не так уж сильно отличались от горных хребтов там, на Земле.


"Да, там, наверху, мой друг", - сказал Тессеракс. "Зверь убил почти пятьсот людей из плоти и крови и более четырехсот сверхъестественных существ масени, всех жителей Гилореламанов".


Робот-водитель сделал несколько поворотов на автострады поменьше и со временем подвел их поближе к предгорьям, которые лежали вокруг больших вершин. Они начали подъем по двухполосной дороге, тесно обрамленной деревьями с черными стволами и белой листвой, которые раскачивались на ветру, как хрупкие танцовщицы, время от времени наклоняясь, чтобы укрыть дорогу пенистым кружевом заснеженных листьев.


Они были уже больше часа в предгорьях, когда мимо них проехала машина, скорость которой значительно превышала их степенные сто миль в час. Он погнал их к бурме, ревя рогом, затем перевалил через холм и скрылся из виду.


"У вас здесь тоже есть сумасшедшие с большой дороги", - сказала Джесси.


Когда они поднялись на холм, через который скрылась машина, они обнаружили, что она развернулась и несется прямо на них, не по той стороне шоссе.


Робот вырулил на другую полосу движения.


Неизвестный водитель дал отпор, повернул обратно на свою полосу движения и на полной скорости наехал на них.


"Он убьет нас всех!" Елена плакала.


Робот резко развернул их лимузин обратно на свою полосу движения и едва избежал столкновения.


Когда другая машина пронеслась мимо, Джесси показалось, что он увидел лысого краснолицего мужчину средних лет, который смотрел на них и смеялся. "Это был землянин?" он спросил Галиотора Тессеракса.


"Я думаю—" - начал масени.


Краснолицый мужчина в машине снова с ревом пронесся мимо них, затормозил взад-вперед по дороге перед ними и исчез за очередным холмом.


"Это был человек", - сказала Хелена. "Так ведут себя наши ученые, когда приезжают сюда изучать общество масени?"


Когда они поднялись на следующий холм, незнакомец, как и прежде, повернулся и с ревом помчался к ним, трубя в свой рог и виляя из стороны в сторону по узкой дороге.


"Я не могу смотреть", - сказала Хелена.


"Хотел бы я, чтобы у меня была порция бурбона", - простонал адский пес. Незнакомец проскользнул мимо них, каким-то образом избежав столкновения, и исчез, его рог постепенно затихал, пока они совсем не перестали его слышать.


"Я думаю, что это был не настоящий землянин", - сказал Тессеракс. "Я полагаю, что это был один из наших более поздних мифических персонажей".


"У вас, масени, есть мифическая фигура, похожая на землянина?" Спросила Джесси, наблюдая, как каменисто-серые веки опускаются и приподнимаются над глубоко посаженными желтыми глазами.


"Да, мой друг", - сказал Тессеракс. Он распушил свои оранжевые одежды. "Мы, масени, неспособны опьянеть, как ты, возможно, знаешь. Действительно, ваша собственная раса в этом отношении несколько уникальна по сравнению со всеми расами, с которыми мы до сих пор сталкивались. Конечно, у нас есть наркотики, которые делают нас— как вы могли бы сказать, "под кайфом". Но мы всегда контролируем свои чувства, абсолютно рациональны и способны проявлять такое же здравомыслие, как и до употребления наркотиков. Наш народ восхищает, что ваша раса может так бездумно напиваться. Тот факт, что десятки тысяч людей ежегодно погибают на ваших дорогах от рук пьяных водителей , разожгло воображение народа масени. Пьяный водитель - довольно загадочное, необъяснимое существо для нас. И в последние несколько лет возник новый миф, объясняющий аварии на наших собственных дорогах. "


"Миф о пьяном водителе?" Спросила Джесси, не совсем способная разобраться с этим.


"Да", - сказал Тессеракс. "Достаточно суеверных людей уверовали в мародерствующего Пьяного водителя, который бродит по дорогам нашего родного мира, что, фактически, он появился на свет. К счастью, хотя он недавно стал сверхъестественным, были приняты законы, запрещающие ему кого-либо убивать. Он может только метаться, пугая людей — как вы только что видели. "


Некоторое время все молчали, переваривая это. Затем детектив сказал: "Я не понимал, что дипломатические и социальные отношения между нашими двумя расами могут породить новые суеверия".


"О, да, мой друг. Удивительно, что нет мифов, рожденных новой Землей, основанных на вещах, которые ваш народ перенял из нашей культуры".


Джесси спросила: "Возможно ли, что этот мародерствующий бегемот в горах - такой новый миф?"


Тессеракс покачал своей большой головой. "Это маловероятно. Мы провели углубленные компьютерные исследования новых тенденций в обществе масени, и мы не нашли ничего, что могло бы объяснить появление этого смертоносного горного гиганта ".


"И все же..."


"Я не хочу омрачать вашу свежую точку зрения", - сказал масени. "Но я искренне верю, что вы напрасно потратили бы время, рассматривая эту возможность".


Деревья с черными стволами и белой листвой по обочинам дороги росли гуще, холмы становились круче, а облака постепенно опускались, как тяжелые одеяла на кровать. Они поехали дальше к гостинице "Гилореламанс" , старинному отелю на склонах высоких пиков, который должен был служить им базой операций до тех пор, пока дело не будет закрыто.


Глава восемнадцатая


Отель Gilorelamans Inn расположен на пышных зеленых нижних склонах самого большого пика во всем хребте, Пиотимкин . Это было настолько далеко от скалистых гор, насколько это было возможно, не поднимаясь в предгорья, но вид с его территории был ошеломляющим, в какую сторону ни посмотри. Позади были заснеженные леса, затем голые гранитные скалы и, наконец, высоко вверху - сами снежные поля. С трех других сторон открывался вид на обширные панорамы нижних земель: холмы, пригорки, редкие леса, равнины и поля, за которыми ухаживали роботы.


Гостиница радовала глаз. Она была построена из древесины хвойных деревьев, которые пришли на смену деревьям с черными стволами, когда земля поднялась и температура упала. Его крыша имела три пика и две крутые впадины между ними и была покрыта деревянными плитами, почерневшими от сока и смолы. Окна были глубоко посажены и обрамлены деревянными ставнями, отражавшими послеполуденное солнце и бегущие по небу облака. Ни один мазок краски не портил природной красоты гостиницы.


Двухполосная дорога вела прямо к подъездной дорожке гостиницы, и робот-шофер подвез их прямо вокруг бьющего фонтана к входной двери, которая была добрых десяти футов в высоту и шести в ширину, украшенная блестящей медной ручкой и молотком, такими большими, что, казалось, человеку понадобились бы две руки, чтобы ухватиться за них.


"Она прекрасна", - сказала Хелена. "Должно быть, она очень старая".


"Все это место - мифическое заведение", - сказал Тес-серакс. "Его история насчитывает столетия. И поскольку оно мифическое, оно остается неизменным, не подверженным истреблению".


Когда они вышли из своего лимузина, большая входная дверь деревенской гостиницы с громким скрежетом распахнулась наружу, успешно привлекая всеобщее внимание. масени в черных одеждах вышел поприветствовать их. Он скользнул вперед, сложив руки-щупальца на груди таким образом, что наводил на мысль об императоре-мандарине другой земной эпохи. Он поклонился им, дважды Хелене и сказал: "Добро пожаловать в гостиницу "Гилореламанс"".


"Спасибо тебе", - сказала Хелена.


Мандарин сказал: "Меня зовут Тунер Хогар, и я рад обслужить вас. У вас есть свой служебный робот или мне позвать кого-нибудь, чтобы забрать ваш багаж?"


"У нас есть свой собственный механизм", - сказал Тессеракс.


"Очень хорошо", - сказал Хогар. "Когда будете готовы, пожалуйста, проходите прямо к столу внутри. Я буду ждать".


Он снова поклонился. И скользнул внутрь.


"Мне это не нравится", - сказал Брут.


"Он был милым", - не согласилась Хелена.


"Он был ловким, вот и все", - прорычал пес.


"Действительно, ловко", - сказал Тессеракс. "Тунер Хогар также известен в мифологии масени как Хогар Отравитель".


"Отравитель?" Спросила Джесси.


"Отравитель богов", - уточнил Тессеракс.


"Мне показалось, что он выглядел слишком зализанным", - сказал Брут.


"Расскажи нам еще", - попросила Хелена, когда робот начал доставать их чемоданы из багажника лимузина.


"Согласно самым ранним мифам масени, эти горы являются домами всех наших богов. И именно эта гостиница, за которой присматривает Тунер Хогар — Хогар Отравитель, — является главным местом встречи богов. Здесь Великие могут собираться, чтобы заключить сделки - или просто отпраздновать какой-нибудь благочестивый праздник. Гостиница - нейтральная территория, где один бог бессилен поднять руку на другого. "


"Но Хогар не настолько бессилен?" Спросила Джесси.


"Ты быстро схватываешь на лету", - сказал Тессеракс.


"В свое время я имел дело со столькими панками, - сказал детектив, - что обычно вижу их насквозь".


Тессеракс сказал: "Согласно старым мифам, хотя боги не могли напрямую причинить вред друг другу, находясь в гостинице, они часто нанимали Хогаров для выполнения своей грязной работы. Хогар предпочитал убивать любым из сотни экзотических ядов. Многие боги ушли навсегда от руки Хогара. Другие, более выносливые, умирали лишь временно и воскресали, чтобы жить снова. "


Робот достал из багажника складную тележку и погрузил весь их багаж на плоскую кровать.


"Сейчас мы займем наши комнаты", - сказал Тессеракс. "Но имейте в виду: не ешьте и не пейте ничего, что приготовил Тунер Хогар".


"Конечно, закон больше не разрешает ему травить", - сказала Хелена.


"Ты прав", - сказал масени. "Он может отравить только тех богов, которые достаточно могущественны, чтобы воскреснуть и жить снова. Но по закону ему разрешено подсыпать другим определенные раздражители вместо ядов, которые он когда-то раздавал. Например, он может предложить вам яблоко, которое, хотя и не отравлено, но приправлено тошнотворными или сильнодействующими слабительными средствами. Закон сдерживает его, но, конечно, это не отменяет полностью его побуждений."


"Но что мы будем есть?" Спросила Джесси.


"Наш робот привез с собой кухонные принадлежности", - сказал Тессеракс. "На время нашего пребывания здесь мы будем употреблять только то, что он приготовил для нас". Тессеракс протянул руку в сторону открытой двери отеля и сказал: "Друзья мои, не зайти ли нам внутрь?"


Вестибюль гостиницы "Гилореламанс" был большим, как и большинство номеров масени, по меньшей мере двести футов в длину и сто пятьдесят в ширину, но в заведении царила уютная атмосфера. Это было достигнуто, по большей части, за счет использования темного, окрашенного естественным образом дерева, из которого были сделаны стены и паркетный потолок. Пол был покрыт толстым темно-бордовым ковром, а диваны и мягкие кресла, заполнявшие зоны отдыха, были такого же винного цвета. Колонны из натурального дерева поднимались к крыше на тридцать футов над головой, а хрустальные люстры освещали комнату достаточно хорошо, чтобы можно было читать, но не настолько хорошо, чтобы создавался ослепительный свет, который ассоциируется с современными земными отелями.


Когда масени строили гостиницу для богов, в их мифах проявлялся некоторый вкус.


Они пересекли комнату и подошли к письменному столу, где их ждал Тунер Хогар, улыбаясь и кивая, его руки все еще были сложены на груди, а щупальца переплетены.


"Мы так рады, что эти выдающиеся земляне посетили нас в гостинице "Гилореламанс"", - сказал Хогар. Он подтолкнул к ним через прилавок две вещи: регистрационную книгу и блюдо с мятными конфетами. "Не могли бы вы каждый зарегистрироваться, пожалуйста? И возьмите несколько бесплатных конфет ".


Джесси подписала книгу, но отказалась от мятных конфет.


"Конфет нет?" Спросил Хогар, мягко улыбаясь, янтарные глаза блестели.


"Ну, вообще—то ... нет, спасибо", - сказал детектив.


"Мисс?" Сказал Хогар, предлагая ей блюдо.


Она отказалась, взяла ручку и внесла в реестр как имя Брута, так и свое собственное. Когда она подняла глаза, то увидела, что Хогар, похоже, обиделась на ее отказ от конфет, и, будучи Хеленой, сказала: "Ну, видишь ли, я только что поужинала, и у меня сейчас нет места ни для чего другого".


Хогар нахмурился и внимательнее вгляделся в мятные леденцы. "Они ведь не пыльные, правда? Иногда в таком старом мифическом месте, как это, пыль оседает. Если я не буду менять мятные леденцы каждый день, они станут совсем грязными. "


"Дело не в этом", - сказала Хелена. "Мятные леденцы прекрасны. Как я уже сказала, я уже поела—"


"Тогда вот", - сказал инопланетный трактирщик, сунув блюдо ей в руки. "Возьми их и съешь позже, в своей комнате, в знак уважения к дому". Он улыбнулся ей: сально.


"Я не мог—"


"Я настаиваю", - сказал мифический персонаж масени.


"Спасибо", - сказала она. Она взяла мятные леденцы, держа блюдо так, словно это была бомба замедленного действия.


Тессеракс расписался в реестре и получил ключи от номера. "Нет необходимости посылать с нами носильщика", - сказал он Хогару. "У нас есть собственный механизм, чтобы забрать сумки, и мы сами найдем комнату".


Они последовали за роботом, который катил тележку с багажом к лифтам, которые, как объяснил Тессеракс, были физическими дополнениями к структуре мифа, поскольку никаких лифтов не существовало, когда гостиница "Гилореламанс" впервые появилась в воображении.


Обстановка на втором этаже была во многом такой же, как и на первом, хотя ковровое покрытие здесь было глубокого, прохладно-зеленого цвета. У Джесси, Хелены и адского пса был номер с двумя спальнями в дальнем конце длинного главного коридора, в то время как комната Тессеракса находилась прямо по соседству. Гостиная люкса была изысканной, с золотыми гобеленами и тяжелыми, похожими на бархат драпировками, удобной мебелью, крытым фонтаном, из которого три мифические фигуры масени извергали воду друг другу на головы. Как и все комнаты масени, эта была большой, намного больше, чем им требовалось, с четырнадцатифутовым потолком из чередующихся квадратов темного и светлого дерева и потрясающим паркетом. Спальни были идентичными, просторными и роскошно обставленными.


"Думаю, мне нравится это место!" Сказала Хелена, плюхаясь на кровать длиной десять футов и шириной семь.


Тессеракс показал им, где находились бани. "Это тоже дополнения, реальность вторгается в первоначальный вымысел. Но что толку в мифах, если они бесполезны? И насколько полезным был бы отель в наши дни без ванных комнат? "


"Совершенно верно", - согласилась Джесси.


Когда они вышли из третьей ванной и вернулись в гостиную, раздался стук в дверь.


"Войдите", - сказал Тессеракс.


Вошел Тунер Хогар, неся плетеную корзину, полную фруктов, завернутых в пластик. "Комплименты от дома", - сказал он, хитро улыбаясь и вручая корзину Джесси.


"Я— э—э... хорошо, спасибо вам", - сказал детектив.


"Попробуйте один из тех", - сказал трактирщик, указывая на крупный красный фрукт, похожий на комбинацию земного яблока и Земной малины, фиолетовый и бугристый.


"Ну, может быть, позже", - сказала Джесси.


"Возможно, леди чего-нибудь захочет", - сказал Хогар, когда Хелена вышла из спальни посмотреть, что происходит.


"Что мне может понравиться?" спросила она, подходя ближе, чтобы посмотреть.


Хогар протянул руку и оторвал лист пластиковой упаковки от подарочной корзины и, слегка поклонившись Хелене, сказал: "Немного фруктов из родного мира, дорогая леди. Это изумительная коллекция. Я верю, что вы найдете каждый кусочек вкусным, свежим и чистым. "


"Я не знаю, стоит ли мне есть инопланетных—"


"О, - сказал Хогар, - вы обнаружите, что фрукты нашего родного мира идеально подходят для вашей пищеварительной системы. Разве вы не ели ничего импортного там, в вашем собственном мире?"


Хелена сказала: "Нет, я—"


Хогар вытащил малиновое яблоко из корзины, потер его о рукав, чтобы отполировать, и протянул ей. "Вот. Ешь, ешь! Тебе нечего бояться!"


Прежде чем она смогла найти какой-нибудь новый способ отказаться от подарка отравителя, их разговор был прерван раскатистым смехом, таким громким, что сотряслись стены и заболели уши. Сразу же после этого раздался грохот, который прокатился по отелю, как взрыв в фундаменте.


- Что, черт возьми— - начала Хелена.


"Это Перламон и Гониус, опять за свое!" Сказал Отравитель Хогар. Он положил малиновое яблоко обратно в корзину, повернулся и поспешил в главный зал, его мантия развевалась за ним.


"Кто такие Перламон и Гониус?" Джесси спросила Тессеракса.


"Два бога", - сказал инопланетянин.


Они последовали за Хогаром в коридор и увидели источник грохота, который все еще продолжался. Посреди холла, на полпути к лифтам, двое огромных самцов масени, одетых в маленькие набедренные повязки и на головы, боролись, швыряя друг друга в стены, хватая, нанося удары и выкручивая уши, разбивая носы, дергая за волосы и кусая шеи.


"Боги масени - живые существа", - объяснил Тессеракс. "Они всегда чем-то заняты. Борются, боксируют, участвуют в эстафетах, пьют и поют ..."


"Ну, в любом случае, - сказала Джесси, - здесь скучно не будет".


Глава девятнадцатая


Той же ночью Джесси проснулся в темной спальне и обнаружил, что что-то мягкое и теплое наполняет его рот. На мгновение ему показалось, что кто-то пытается засунуть подушку ему в горло, но когда он полностью проснулся, то понял правду. Они с Хеленой уснули, лежа на боку, лицом друг к другу; спустя несколько часов он скользнул к изножью кровати и теперь держал во рту одну из ее восхитительных округлых грудей. Или, во всяком случае, часть одной из ее грудей. Он знал, что было трудно, если не невозможно, удержать во рту всю грудь Хелены.


Он расслабился, когда понял, что никто не пытается его задушить. Он был бы вполне доволен оставаться так, с соском на языке, до утра, если бы не услышал звук, который — как он понял, услышав его еще раз — первоначально разбудил его: стон.


Он напрягся, вглядываясь в темноту.


Тишина.


Воображение?


Затем он раздался снова, низкий и мучительный крик, который раздался либо в гостиной люкса, либо из коридора за ним. Он пронзил его позвоночник, как нож для колки льда, и положил конец его сонному удовлетворению. Он отпустил грудь Хелены и осторожно отодвинулся от нее, сел и прислушался, не раздастся ли звук снова.


Это произошло: громче, протяжнее, мучительнее, чем когда-либо, как крик человека, который знает, что он быстро умирает ....


Джесси выскользнула из кровати, пошарила на полу, нашла его халат, надела его и туго затянула пояс вокруг талии. Его наркотический пистолет с дротиками лежал на комоде, и ему удалось поднять его, проверить, на месте ли магазин, и сунуть в карман халата, никого не разбудив. Он тихо вошел в гостиную и стоял там в темноте, ожидая.


Снова: стоны.


Теперь он понял, что пострадавшая сторона — кто бы или что бы это ни было — находилась в коридоре за гостиной. Быстро пересекая комнату, он открыл дверь и заглянул в тускло освещенный коридор. Один из богов лежал там, перед дверью, распластавшись на спине, его здоровенные руки были раскинуты по бокам, ноги раскинуты, как два безжизненных куска темного жира. Его щупальца бессмысленно извивались, когда он стонал.


Джесси склонилась над распростертым гигантом и заглянула в янтарные глаза. "В чем дело?"


"Со мной покончено", - сказал бог.


"Отравлена?"


"Ах, этот подлый Хогар!" - сказал бог и застонал вдвое громче, чем раньше. "Он сделает все, что угодно, за определенную плату".


"Чем я могу вам помочь?" Спросила Джесси.


Щупальца извивались быстрее, чем когда-либо. "Ничего. Совсем ничего! Мне нанесли ужасный удар в живот, и я должен сдаться. Но не бойся, мой друг. Я знаю, кто заплатил подлому Хогару, и я отомщу в своей следующей жизни! Это был Перламон, этот пахучий кусок божественной плоти, этот претендент на истинную божественность!"


"Что здесь происходит?" Спросила Хелена. Она вышла обнаженной из спальни и встала в дверном проеме, моргая глазами.


Брут появился рядом с ней и сказал: "Череподел".


"Точно!" - взревел бог. "Я выпил всего лишь чашку бульона, когда у меня начались конвульсии. Я доковылял до этого места и рухнул, ища помощи. Теперь я практически парализован и знаю, что помощи получить невозможно. I die, I die!" Дальше по коридору открылась дверь Тессеракса, и к ним, покачиваясь, подошел чиновник масени, кивая своей луковицеобразной головой. "Что с тобой, Гоний?"


"Что, по-видимому, со мной не так?" - простонал бог. "Я жертва тех, кого считал своими друзьями. Доверяя, я получил удар ножом в спину, мной жестоко воспользовались, использовали, бросили, предали!"


"Он всегда так чертовски много говорит?" Спросил Брут. "Если так, неудивительно, что кто-то его отравил".


"О, горе, горе!" Гониус кричал, метаясь по мере того, как яд все глубже проникал в него.


"Не обращай на него внимания", - сказал Тессеракс. "Он воскреснет, как только умрет, и его тоже снова отравят".


"Бессердечный смертный", - сказал Гоний.


Тессеракс склонился над богом и спросил: "Как часто тебя травил Хогар?"


"По меньшей мере десять тысяч раз!" - воскликнул гигант. "Разве это не доказательство ужасного злодейства этого человека?"


"Это действительно так", - сказал Тессеракс. "И это также доказательство того, что нам не нужно проливать никаких слез или беспокоиться о вас".


"Каким жестоким стал мир, - сказал Гоний, - когда собственные создания бога не заботятся о нем".


"Бедный, бедный дорогой", - сказала Хелена, протягивая руку, чтобы коснуться гладкого воскового лица бога.


Но она опоздала со своим сочувствием, потому что Гоний ахнул и содрогнулся в последний раз, быстро скончавшись после того, как осудил состояние мира.


"Его тело угасает", - заметила Джесси.


Постепенно огромная громада приобретала очевидный прозрачный оттенок, сквозь который смутно просматривался зеленый ковер.


"Через несколько минут, - сказал Тессеракс, - это исчезнет совсем. Однако утром Гоний вернется за стол к завтраку, крича на Перламона и Хогара. Это довольно утомительный цикл. "


Тело исчезло из существования.


"Ну, я полагаю, мы больше ничего не можем сделать", - сказала Джесси.


"Ложись спать", - сказал Тессеракс. "Завтра мы начнем расспрашивать местных жителей об этом звере, которого мы ищем".


На обратном пути в их спальню Хелена сказала: "Теперь я окончательно проснулась".


"Я знаю, что тебе нужно", - сказала Джесси. В спальне он снял халат. "Успокоительное".


Хелена усмехнулась и села на кровать, потянулась, чтобы взбить подушки, и нашла записку. "Что это?" - спросила она, поднимая ее. "Это записка для тебя", - ответила она, не дожидаясь его.


"Записка? На моей подушке? Что в ней написано?" :


Она прочитала: "Мистер Джесси Блейк— Остерегайтесь всего масени. Не помешивайте в котлах, которые вас не касаются. Если ты будешь упорствовать в этом, ты станешь следующей жертвой зверя ". Она перевернула лист бумаги и посмотрела на другую сторону, которая была пустой. "Вот и все ", - сказала она.


* * *


Тессеракс закончил читать записку и моргнул своими желтыми глазами, как будто мог заставить надпись исчезнуть. "Ну, очевидно, - сказал он наконец, - какое-то сверхъестественное существо проникло в вашу спальню, пока вы были в холле и смотрели, как умирает Гониус. Возможно, оно прошло сквозь стену или взломало окно .... Очевидно, что, как бы ни была подброшена записка, сверхъестественное сообщество масени не хочет, чтобы вы работали над этим делом. "


- Значит, Гониус был отвлекающим маневром? - спросила Джесси.


"Вероятно".


"Мы допросим его".


"Мой друг, он мог только солгать. Похоже, на карту поставлено достаточно, чтобы оправдать ложь, и даже больше. Кроме того, сверхъестественные существа, которые когда-то были богами, являются худшими объектами для допросов. У них природный комплекс превосходства, который делает их невыносимо грубыми."


"Но что мы собираемся с этим делать?" Спросила Хелена. "Послушай, Тесси, мы были почти незаконно укушены вампирами и оборотнями, на мгновение подверглись терроризму со стороны Волочащегося Человека, парализованы колдуном — и теперь нам приходится беспокоиться о том, что нас раздавит насмерть этот твой горный монстр. Я не буду...


"Успокойся, пожалуйста", - сказал Тессеракс. "Я говорил тебе, что монстр уничтожал сверхъестественное, а также людей из плоти и крови. Люди, написавшие это, не контролируют ее; на самом деле, они могут стать ее следующими жертвами. Они блефуют, пытаясь отпугнуть вас ".


"Я просто не знаю", - сказала Хелена.


"Поверь мне, мой друг", - сказал Тессеракс, похлопывая ее по обнаженному плечу шестью прозрачными щупальцами. "То, что я говорю, правда. Кроме того, сверхъестественные существа масени никогда бы не нарушили закон; особенно, они никогда бы никого не убили. За исключением этого нового зверя, конечно. Но в нашем мире сверхъестественные существа жили в гармонии с людьми из плоти и крови на протяжении стольких веков, что у нас нет несанкционированного межрасового насилия. "


"Ну..."


"Ты знаешь, что я прав", - сказал масени. "А теперь давайте все немного поспим и забудем этот уродливый инцидент".


"Это будет нелегко", - сказала Джесси. Он забрал записку обратно и перечитал ее еще раз. "Мне никогда раньше не угрожал гигантский монстр с бочкообразными ногами".


"Когда я разговаривал со своим братом по племени Галиотором Филсом в тот день, когда мы покинули Землю, - сказал инопланетянин, - он сообщил мне, что вы взялись за его дело не только за деньги. Действительно, он чувствовал, что деньги меньше всего интересуют вас в том, чтобы выяснить, как я умер. Он сказал, что вам было скучно, вы устали от повседневной рутины расследования и что вы отчаянно нуждались в чем-то сложном, в чем-то захватывающем. "


"Твой братец по племени слишком много болтает", - сказал Брут. "Мне следовало надрать ему задницу, полную зубов, как я и угрожал".


"У нас и так было много волнений", - сказала Хелена.


"Ах, я знаю, что вы не отступите от меня", - сказал Тессеракс. "Никто из вас не трус. И, кроме того, тебе не заплатят и десятой доли кредита, если ты не доведешь это дело до конца."


"Может быть, я надеру тебе задницу, полную зубов", - сказал адский пес, опуская голову и открывая рот.


Тессеракс нервно почесал свой безгубый рот и посмотрел на ряды белых зубов, которые Брут продемонстрировал ради него. Он сказал: "Конечно, мой друг, ты шутишь!"


Брут зарычал.


Джесси сказала: "Есть вещи поважнее денег, Тессеракс".


"Да", - сказала Хелена. "Например: секс, удовлетворенность, душевный покой, свобода от бессонницы, наличие двух рук и ног, жизнь в целом, слава, веселье, ванны с пеной и бои подушками".


Тессеракс сказал: "На твоем месте я бы также учитывал реакцию моих собратьев масени, если ты сейчас откажешься".


"И что бы это могло быть?" Спросила Джесси.


"Ну, я полагаю, для начала они предъявят вам обвинение в разграблении могил и опубликуют по всему миру бюллетень о ваших арестах".


"Зачем нужен бюллетень, если у вас уже есть мы".


"Я не думаю, что мы признаем, что ты у нас уже есть, мой друг". Тессеракс улыбнулся, потому что увидел, что теперь у него есть они над пресловутой бочкой, какой бы мелкой ни была эта пословица и какой бы гнилой ни была бочка.


"Ты не мог удерживать нас против нашей воли", - сказала Джесси. Но он знал, что это была просто бравада.


"Это просто слишком много бравады", - сказал Тессеракс.


"Испытай нас", - прорычал Брут.


Инопланетянин сказал: "Ваш народ только начинает создавать систему космических путешествий по указанию масени. Вам придется улететь отсюда на корабле масени. Вы всерьез верите, что сможете достать билеты?"


Джесси бросила записку на комод. "Ты победил".


Тессеракс лучезарно улыбнулся каждому из них по очереди. "Хорошо, хорошо. Ну что, может, нам немного поспать, чтобы быть хотя бы немного свежими к утру?" Он повернулся и пошел в гостиную, затем оглянулся и сказал: "Помни, если Хогар принесет тебе что-нибудь на завтрак, не ешь это".


Глава двадцатая


масенийского отшельника звали Кинибобур Бикс, и внешне он был совершенно обычным: семи футов ростом, как и у других масени, с поразительными янтарными глазами, выпуклым лбом, восковой кожей, носом в виде щупальца, ртом без губ, щупальцами вместо пальцев .... Однако он был определенно необычен в том, что касалось его выбора одежды. На нем был красно-желтый стеганый женский халат (который едва доходил ему до колен) и пара огромных пушистых розовых тапочек, привезенных с Земли.


"Жить в пещере становится чертовски холодно", - сказал он им, когда увидел, что они уставились на его тапочки.


"Могу себе представить", - сказал Брут.


Бикс сказал: "Они согревают мои ножные щупальца". Когда они продолжили пялиться, он немного встал в оборонительную позицию и, повысив голос, сказал: "И я думаю, что они шикарные, когда все выходят наружу. Очень стильно. Настоящий класс. "


Способ, которым отшельник Кинибобур Бикс обустроил свое убежище, эту пещеру, также был необычным. У него было две комнаты, разделенные широкой аркой, обе очень удобных пропорций, если пройти через фойе на четвереньках. В первой комнате находились диван и кресло, меняющие форму, приставные столики, телевизор на батарейках, автономная стереосистема power-pak и комбинированная лампа в форме земной коровы.


"Действительно, странное животное", - объяснил Кинибобур Бикс. "Мы, масени, никогда не видели подобных им существ. Силуэт коровы вошел в моду в мебели, формочках для печенья, лотках для кубиков льда — во множестве вещей. "


Вскоре он понял, что они смотрят на стереосистему не с восхищением, а с недоверием, и сказал: "Позвольте мне показать вам остальное место". Это был очевидный маневр, чтобы отвлечь их внимание от мебельной коровы, но они все равно последовали за ним во вторую комнату.


В этом логове была кухня с автономным питанием, включая холодильник, термоядерную установку, духовку, гриль и скороварку. Там также было несколько стульев и стол. Стены здесь были увешаны полноцветными трехмерными фотографиями обнаженных женщин масени, застенчиво лежащих на меховых коврах и пышных травяных циновках.


"Отшельник проголодался, как и все остальные", - объяснил Кинибобур Бикс, увидев, что они разглядывают сложную кухню с автономным питанием. И когда они собрались перед трехмерной обнаженной натурой, он сказал довольно жалобно: "И отшельнику тоже иногда бывает одиноко".


Когда все снова собрались в главном зале, Джесси спросила: "Мистер Кинибобур, почему вы решили жить отшельником в пещере высоко в горах?"


Масени скрестил свои тонкие восковые ноги и снял с пятки пушистую туфельку, покачивая ее на своих ножных щупальцах, пока говорил. "Современное общество масени коррумпировано, развращено, пронизано жадностью и своекорыстием. Современные масени думают только о материальных объектах, приобретениях, символах статуса, земном комфорте. Он забыл о своем грубом индивидуализме. Он полагается на гаджеты, которые служат ему, и позволил своим природным талантам атрофироваться ".


"Но у вас здесь полно всяких приспособлений, - заметила Джесси. - У вас современная квартира, спрятанная в пещере".


Кинибобур Бикс вздохнул. "Вы первый человек, который видит сквозь это оправдание, сэр, и я поздравляю вас с вашей наблюдательностью. На самом деле я живу здесь, потому что безумно влюбилась в земного эльфа, который обитает в центре горы."


"Спрайт Земли?" Спросила Хелена.


Лицо отшельника озарилось радостью. "Она восхитительна, мисс. Такая стройная, такая невинная, ребенок и в то же время женщина .... В любом случае, она не может покинуть пещеры, поэтому мне пришлось прийти к ней. Мы познакомились двадцать лет назад, когда я отправился в спелеологию с несколькими друзьями, и с тех пор мы любовники. Иногда она зовет меня голосом сладким, как кока—кола , и я забираюсь глубже в горы, чтобы быть с ней ".


"Понятно", - сказала Джесси.


"Как мило", - сказала Хелена.


Тессеракс сказал: "Что ж, давай ненадолго отвлечемся от твоей личной жизни, мой друг, и обсудим события, которые произошли здесь ровно сорок дней назад".


"Когда деревня была разрушена", - сказал отшельник.


"Это верно".


- Ты же знаешь, в то время я был с Земеной. У меня не было ни малейшего представления о том, что происходит.


"Земена - это спрайт земли?" Спросила Джесси.


"Да, это она", - сказал Кинибобур Бикс. "Она позвала меня рано утром, и я пошел побыть с ней. Мы занимались страстной любовью в бассейне с теплой вулканической грязью. "


"Замечательно", - проворчал Брут.


"Но ты был первым, кто нашел разрушенную деревню, не так ли?" Поинтересовался Тессеракс.


Отшельник кивнул, нахмурившись. "О, это было ужасное зрелище! Повсюду тела, раздавленные и растерзанные, разорванные, словно гигантскими когтями, конечности, отломанные от конечностей. Луж крови хватило бы, чтобы заполнить озеро. Все дома были разрушены, от них остались груды обломков, камни раздавлены, строительный раствор растерт в порошок, дерево расколото и тлеет. Флаттеркары лежали искореженными кучами, а все остальные артефакты деревенской жизни были разбиты вдребезги или слиплись в длинные потоки шлака. Пожары бушевали и погасли; дым все еще клубился, как отвратительный туман, над всем, что осталось. "


"Ты видел следы?" Спросила Джесси.


"Огромные следы", - сказал отшельник. "Именно они заставили меня повернуться и побежать за помощью".


"Ты не видел зверя?"


"Нет. Я опоздал для этого".


"Вы шли по следам?"


"Они исчезли, ни к чему не приведя".


Больше Кинибобур Бикс мало что мог им рассказать, но он очень хорошо описал ужас разрушенной деревни. Джесси заставила его рассказать об этом более подробно, задавая вопросы снова и снова, пока не стало казаться, что они больше ничего не могут узнать от отшельника.


За пределами пещеры, на узкой грязной тропинке, которая вела вниз к дороге и обугленному виду разрушенной деревни, Джесси повернулась к Тессераксу и сказала: "Он был странным".


"У нас много странных мест, - сказал Тессеракс. "Особенно возле этих гор. Здесь сосредоточено так много мифов .... Это сумасшедшее место. Недавно у нас здесь были земные вампиры, которые основали клинику, чтобы помочь своему виду избавиться от привычки к крови, независимо от их мифических требований. кувани, оборотни нашей расы, приходили к здешнему врачу для удаления лишних волос электролитическим путем. Группа старых богов собралась вместе, чтобы поклоняться людям, которые их создали, хотя они понимают, что отношения человека и мифа подобны вашей курице и ее яйцу. И всего две недели назад у нас были первые зарегистрированные самоубийства сверхъестественных существ в истории нашей планеты. "


"Два сверхъестественных существа покончили с собой?" Спросила Джесси, когда они приблизились к концу тропинки.


"Это верно. Они сели лицом друг к другу и произнесли запрещенное заклинание из одной из старых книг. Они, по-видимому, так хорошо синхронизировали свои голоса, что достигли последней строчки точно вместе и одновременно рассеяли друг друга ".


Джесси больше ничего не сказала, пока они не добрались до разрушенной деревни и не остановились в тени разрушенных стен, которые все еще возвышались тут и там. Он уставился на панораму выжженного камня и обугленного дерева и сказал: "Я хотел бы получить подробный отчет об этом".


Тессеракс проследил за его взглядом на разрушенный город и спросил: "Об этом? Анализ обломков?"


"Нет, нет. Эти самоубийства".


"Зачем?"


"Они могут быть связаны с этим".


"Я в этом очень сомневаюсь", - сказал Тессеракс.


"Кто здесь детектив?" Спросил Брут инопланетянина. "Ты?"


Тессеракс сказал: "Ну, хорошо".


"За короткое время в одном и том же районе вы пережили два неслыханных события: сверхъестественные самоубийства и этого мародерствующего зверя. Было бы преувеличением назвать это совпадением. Совпадение - это слово, используемое людьми, которые слишком ленивы, чтобы искать реальные причины. "


"Вы получите этот отчет сегодня вечером", - сказал Тессеракс.


Глава двадцать первая


Остаток того дня они разговаривали с четырьмя другими масени, которые первыми прибыли на место происшествия после той или иной из двух катастроф, и все они, как правило, повторяли своими словами то, что сказал отшельник Кинибобур Бикс. Единственным существенным отличием было то, что эти свидетели жили в обычных домах масени и не носили пушистых розовых домашних тапочек.


Ближе к вечеру они встретились с шестым и седьмым субъектами, своими последними свидетелями на этот день, и у них, как ни странно, было что предложить жизненно важное. Однако то, что они внесли, было неочевидно. На самом деле, в то время казалось, что они очень мало добавили к запасу знаний Джесси. Позже, обдумывая события того дня, он соединял их отношение с другими фрагментами, начиная выстраивать сумасшедшую картину…


Оба последних свидетеля были сверхъестественными существами, один из них по происхождению масени, другой - из земной мифологии. Масени был демоном тумана по имени Илио, бесформенной массой пара, бело-голубого и ледяного холода, которая держалась вместе, несмотря на то, как она кружилась и клубилась сама по себе. У него не было ни лица, ни рта, но это не мешало ему говорить. Его голос был шипящим шепотом, от которого Джесси стало не по себе. Жена Илио, рожденная на Земле женщина-ангел по имени Ханна, казалось, не возражала против голоса своего супруга или всепроникающего холода, который он принес в их маленькую квартирку в городке, расположенном не более чем в получасе езды от гостиницы "Гилореламанс". Она сидела, а он парил над ней и вокруг нее, время от времени прихорашиваясь на своих аккуратно подстриженных золотистых крыльях. На ее лице всегда была улыбка, широкая улыбка, когда она слушала, как он говорит.


Самым странным в этой паре было их стремление расспросить Джесси, тем самым немного поменяв ситуацию местами. За каждую информацию, которую он от них получал, ему приходилось отдавать вдвое больше. Они хотели знать все: как земной детектив взялся за это дело; дошла ли новость о существовании нового монстра до широкой общественности на Земле; на что похожи чистокровные земляне. Несколько раз то один, то другой из них возвращался к одному центральному вопросу:


"Если этот кризис не будет разрешен, если зверя не удастся легко сдержать и уничтожить, и если новости о его существовании просочатся обратно на Землю, что это сделает с отношениями Земли и масени?" На этот раз это задал Илио.


Джесси посмотрела на демона тумана, желая, чтобы у него было лицо, по которому он мог бы читать выражения, угадывать мысли. "Чистокровные земляне, естественно, будут расстроены".


"Есть ли какой-нибудь шанс, что они смогут привлечь новообращенных, получить политическую власть?" Спросила Ханна, убирая золотистые кудри со своего херувимского личика.


"Нет", - ответила Джесси.


"Даже внешнего шанса нет?" Спросила Ханна.


"Чистоземельцы на грани шока. Никто не воспримет их агитацию всерьез, даже если станет известно, что у масени возникли проблемы со смертоносным сверхъестественным. Врата были открыты. Сейчас уже слишком поздно закрывать их. Отношения с нашими сверхъестественными братьями слишком развиты, чтобы мы могли вернуться к полному незнанию о них ". Он заглянул в свой блокнот, нашел нужное место и сказал: "Теперь, еще только два вопроса ..."


Оставшаяся часть этого интервью должна была занять десять минут. Вместо этого оно длилось почти полчаса, потому что Илио и Ханна не закончили свой собственный допрос, все еще интересуясь природой движения "Чистая Земля".


В то время Джесси беспокоили их перебивания, но он не придавал особого значения их вопросам. Он думал, что они просто любопытны и разговорчивы по своей природе. Позже он понял, что их поведение, их любопытство были еще одной нитью в веревке объяснения, которую он медленно сплетал воедино.


Несколько подавленный тем, что день, по-видимому, принес так мало, квартет вернулся в гостиницу за час до наступления темноты, выбрался из своего лимузина с роботизированным приводом и зашел внутрь.


Хогар ждал их в фойе. "Добро пожаловать обратно, уважаемые посетители", - сказал он. "Не желаете ли каких-нибудь соленых семечек с родного мира?" Он протянул контейнер, полный маленьких коричневых шариков.


Все они отказались. Не в настроении кому-либо потакать, они протиснулись мимо отравителя к лифтам. Когда они были в нескольких ярдах от лифтов, двери ближайшего открылись, и один из гигантских богов масени, добрых десяти футов ростом, пошатываясь, вывалился наружу и упал ничком, схватившись за живот и крича во весь голос.


Джесси обошла бога и нажала кнопку обслуживания, чтобы вызвать другой лифт. "Привет, Перламон", - сказал он.


Огромная мифическая фигура масени перевернулась на спину и посмотрела вверх. "Вы детектив? Арестуйте этого Тунера Хогара! Он подсыпал мне что-то в молоко, какую-то жуткую смесь, какой-то ужасный яд, который выжигает мои внутренности ".


"Через несколько минут ты почувствуешь себя хорошо", - сказала Джесси без всякого интереса, глупо улыбаясь. "Ты будешь мертв".


"Теперь всем наплевать!" Закричал Перламон.


"Это верно", - сказала Джесси.


"Этот безжалостный Гониус может делать все, что ему заблагорассудится, нанять кровожадного Хогара, чтобы тот отравил меня, и никому нет до этого дела!"


Тессеракс и трое землян набились в лифт, который открылся для них, и они поднялись, оставив Перламона наедине с его временными предсмертными муками в вестибюле отеля.


Два часа спустя, когда они сидели за складным обеденным столом в главной комнате люкса, поедая ужин, который робот приготовил для них и проверил на наличие малозаметных ядов, Хогар принес сообщение для Тессеракса. Он легонько постучал в дверь, и когда масени ответил, он вручил ему конверт оливкового цвета. "Это пришло для вас с курьером", - сказал Хогар. "Курьер внизу, выпивает за счет заведения, так что я подумал, что лучше разнести это по домам самому".


Тессеракс принял конверт и сказал: "Спасибо", довольно холодно, понимая, что курьер вскоре — если он уже не был - согнется пополам в ванной отеля от тошноты или диареи.


"И, - сказал Хогар, - в надежде, что ваше важное расследование продвигается так, как вам хотелось бы, я принес вам бутылку вина, чтобы отпраздновать это событие".


Тессеракс колебался.


Хогар показал ему этикетку. "Прекрасный винтаж".


Тессеракс выбрал самый простой способ, взял бутылку и сказал: "Спасибо тебе, Хогар".


"Это ничего, совсем ничего", - сказал отравитель. "Выпейте как следует!"


Тессеракс закрыл дверь, выбросил нераспечатанную бутылку в ближайший мусорный бак и вернулся к столу. Он протянул Джесси конверт. "Это отчет, который вы просили, о самоубийствах тех двух сверхъестественных существ".


Джесси положила книгу на стол, рядом с его тарелкой. "Я прочту это позже, - сказал он, - после того, как приготовлю все остальное, что у нас есть".


Позже, после того, как Тессеракс ушел и они остались одни, Джесси потянулась за отчетом и держала его обеими руками, глядя на него, еще не открывая, ожидая, чтобы убедиться, что пришло время. У него была определенная интуиция относительно того, как действовать в том или ином случае, когда правильно рассматривать исходные данные, в каком порядке следует выстраивать подсказки для максимальных и быстрых решений. Прямо сейчас он не был уверен, разумно ли читать отчет о самоубийстве. Он чувствовал, что недостаточно уделил внимания другим вещам, что на данный момент это только затуманит его теории, а не прояснит их. Сначала нужно сделать кое-что еще.


Хелена сказала: "Это было захватывающим делом".


Он поднял взгляд через стол и увидел, что она сняла платье. Ее тяжелые груди выпирали из грязной тарелки, соски набухли. "Это точно", - согласился он.


"Лучше, чем работа на развод", - согласился Брут.


"С другой стороны, - сказала Хелена, - это было скучно".


"О?" - спросила Джесси. "В каком смысле?"


"Если уж ты спрашиваешь, то ты доказал мою точку зрения. Учитывая все происходящее, у нас было не так уж много времени, чтобы валяться в пресловутом сене — или во всем остальном, если уж на то пошло".


Она встала и провела рукой по своему плоскому животу, к спутанным темным завиткам на лобке.


Джесси отложила конверт. Он знал , что нужно сделать что-то еще, прежде чем читать этот отчет. Он просто не мог сообразить, что именно. Теперь он вспомнил, как, покачиваясь, Хелена шла к нему.


* * *


Все спали, кроме Джесси. Он сел, прислонившись к изголовью огромной кровати, пытаясь насладиться нежными линиями обнаженного тела Хелены, когда она лежала под одеялом: слегка обвисшая грудь, глубокий изгиб талии, выпуклость бедер, волнообразные изгибы бедер, икр и лодыжек .... Но он не мог думать о ней; его мысли постоянно возвращались к сообщению о самоубийстве. Когда он обнаружил, что смотрит на ее плоский живот, но думает об оливковом конверте, он понял, что пришло время прочитать то, что дал ему Тессеракс. Он продумал все остальные пункты.


Он встал, накинул халат, вышел в главную гостиную, закрыл дверь спальни и сел за обеденный стол, который убрал робот. Он разорвал конверт, отделил двенадцать печатных листов и начал читать.


Когда он наполовину закончил отчет, Перламон, или Гониус, или кто-то из других богов, находившихся на втором этаже, шатаясь, вышел из его комнаты, громко стоная и проклиная Хогара. Джесси проигнорировала истерические крики о помощи, и вскоре они прекратились. Он продолжал читать. Когда он закончил и обдумал прочитанное в сочетании с тем, что еще слышал и видел, он понял, что у него есть ответ. Он знал, кем и почему был этот смертоносный зверь ....


Глава двадцать вторая


Брут вернулся с Тессераксом, который закрыл дверь и присоединился к Джесси, Хелене и роботу-сервисмену за столом в центре комнаты. "Это правда — вы знаете, что это за зверь?"


"Да", - сказала Джесси.


"И ты знаешь, как ее уничтожить?"


"Я верю в это", - сказал детектив. "У меня будет шанс доказать это сегодня вечером. Если я прав, зверь знает, что мы здесь, и он придет за нами еще до рассвета".


Тессеракс был выбит из колеи этим открытием. Он поднес щупальца ко рту, разгладил одежду, похлопал себя по макушке. "Ну что ж! Что ж, тогда нам лучше всего распаковать EmRec. - Он повернулся к роботу-сервисмену и отдал этот приказ.


"ЭмРек?" Спросила Джесси.


Сервисный робот открыл большой багажник, который они привезли с собой, снял герметичную пластиковую крышку и активировал машину, которая ждала внутри.


"EmRec означает "Система экстренной записи", - объяснил Тессеракс. "Это устройство, адаптированное специально для этого случая".


Четырехфутовый робот в форме масени вразвалку выбрался из багажника, повернул голову, чтобы посмотреть на каждого из них, проковылял к единственному свободному стулу, уселся на сиденье и сказал: "Я готов".


"Вы заметите, насколько компактен ЭмРек", - сказал Тессеракс. "У него только короткие ноги, короткие руки и нет различия в "шее" между головой и телом".


"Да", - сказал Брут. "Похоже на робота-карлика".


"Эта компактная конструкция в дополнение к толстой бронированной обшивке, покрывающей области крепления EmRec, делает его практически неуязвимым. Он может "пережить" одну из атак зверя. Если остальные из нас погибнут, у нас будет отчет о нашем прогрессе, который можно будет передать следующей команде исследователей, так что им не нужно начинать с нуля. "


Хелена сказала: "Но зачем такая сложная машина? Подошел бы также обычный, микроминиатюрный, бронированный регистратор, который не ходит и не разговаривает?"


"Нет", - сказал Тессеракс. "EmRec не только записывает, но и комментирует записи о выражениях лица и жестах — комментарии, которые мы не услышим, но которые те, кто позже прослушает запись, могут счесть ценными". Тессеракс сел и отвернулся от Эмрика. "Тогда, может быть, продолжим? Что это за зверь, который так бессмысленно убивает, мистер Блейк?"


Джесси бросил последний взгляд на коренастого Эмрека, затем начал свое подробное объяснение. "Вы думали, что моя инопланетная точка зрения может дать мне достаточно свежий взгляд, чтобы решить эту головоломку там, где не смогли ваши лучшие умы, и вы были правы. Подсказки были очевидны. Однако к некоторым из них вы настолько привыкли, что воспринимали их как должное. Я этого не делал; для меня это были уникальные вещи, и я использовал их в поисках решения ".


"Извините меня", - сказал ЭмРек.


Джесси посмотрела на металлического гнома. "Да?"


"Можно ли сказать, что на вашем лице там было выражение самодовольства или более мягкого и простого удовольствия от вашего предполагаемого успеха? То есть, можем ли мы предположить, что ваше объяснение не запятнано эгоизмом, или в нем замешан затеняющий элемент эго?"


Тессеракс сказал: "Очевидно, какое-то эго. Но я полагаю, что выражение лица мистера Блейка было скорее удовлетворенным, чем самодовольным".


"Продолжайте", - сказал ЭмРек.


Джесси собрался с духом и сказал: "Прежде всего, это была ваша новая мифологическая фигура — Пьяный водитель. Я знал, что постоянно создаются новые мифы, но не то, чтобы могли возникнуть межрасовые мифы. С того момента, как я осознал эту возможность, я держал ее в уме на протяжении всего опроса других свидетелей, взвешивая все, что видел и слышал. Ваши собственные люди не сочли бы это особенно важным. Далее я подумал о том, как грубо сыграли сверхъестественные, чтобы помешать нам узнать что-либо об этом деле. Мне показалось, что они были осведомлены о новом мифе, возникла в результате культурного взаимодействия масени и людей, но отчаянно пыталась сохранить свою природу неизвестной из-за страха что-то потерять. Когда я разговаривал с демоном тумана Илио и его женой-ангелом Ханной, я заподозрил, что они боялись закона — или правительства Земли, неравнодушного к такому закону, — который запретил бы браки между масени и сверхъестественными людьми. Единственное, что могло бы вызвать спрос на подобный закон, - это какой-нибудь катастрофический результат межрасового, сверхъестественного размножения. Другими словами, если сверхъестественная пара масени-человек произвела на свет опасное потомство, чистокровные земляне могли бы получить достаточно власти из-за общественного страха, чтобы провести закон, запрещающий все межрасовые браки."


Тессеракс был впечатлен. "Значит, ты думаешь, что этот зверь - результат соединения масени и человеческих сверхъестественных сил?"


"Извините меня", - сказал ЭмРек. "Мистер Галиотор Тессеракс, это выражение благоговения на вашем лице или просто удивления? Мне трудно дать этому определенную интерпретацию. Приношу извинения за прерывание, но, по-моему, один из моих зрительных контуров расшатался во время отправки. "


"Это было удивление и благоговейный трепет", - сказал Тессеракс.


"Спасибо. Продолжайте".


Джесси воспользовалась моментом, пришла в себя и сказала: "Да, твой зверь - дитя межрасового, сверхъестественного брака. И я верю, что могу объяснить, почему этот брак породил безумное мифическое существо, убийцу. Вы, наверное, помните нашу дискуссию о Защитнике в космопорту, когда мы приземлились. Вы сказали, что некоторые люди чувствовали, что пришельцы, вторгшиеся столетия назад, не смогли жить на этой планете, потому что какая-то причуда в ее географии, в ее естественных магнитных силах была смертельно опасна для них. "


"Я вспоминаю", - сказал Тессеракс.


"Не возможно ли также, - продолжал детектив, - что та же причуда может повлиять на потомство от определенных сверхъестественных браков. Имейте в виду, я не говорю, что все мифы Земли, которые сочетаются с мифами масени, породят неуправляемых монстров. Но разве не возможно, что один конкретный вид масени, скрещенный с одним конкретным видом Земли, мог произвести на свет безумного ребенка из-за магнитного состава вашего мира, каким бы он ни был? "


"Вполне возможно", - сказал Тессеракс.


- Джентльмены, - сказал ЭмРек, - я хотел бы знать...


"На этот раз это был трепет. Неудивительно, просто трепет", - сказал Тессеракс.


"Спасибо", - сказал робот-карлик. "Продолжайте".


Джесси сказала: "Наконец, сообщение о самоубийстве убедило меня в том, что я на правильном пути. Два беспрецедентных инцидента, столь близких друг к другу во времени и пространстве, показались мне более чем случайными. Я чувствовал, что самоубийства были каким-то образом связаны с мародерствующим монстром. Теперь я верю, что пара, которая покончила с собой, были родителями этого убийцы, преследующего ваш народ. В ужасе от того, что они натворили, они покончили с собой в качестве своего рода искаженного искупления за смерть тех людей в разрушенных деревнях ". Он взял отчет о самоубийстве, сослался на него. "Если самоубийцы были родителями этого монстра, тогда его матерью была Кекиопа, малоизвестная карибская богиня стихий, которой поклонялся небольшой культ вуду. А отцом был персонаж мифа масени, Итиицил, Повелитель Рептилий."


"Очаровательно", - сказал Тессеракс.


"ЭмРек, - сказал Брут, - ты тоже можешь описать меня как охваченного благоговением".


"Продолжайте", - сказал ЭмРек.


Тессеракс сказал: "Как ты предлагаешь найти этого зверя, это скрещенное чудовище?"


"Она найдет нас", - сказала Джесси. "Часть мифа о богине бури заключается в том, что она знает, что происходит в каждом уголке и щели, куда дует ее ветерок. Если ребенок унаследовал это мифическое всеведение, то он знал обо всех наших приходах и уходах сегодня. Он будет искать и уничтожать нас. Он знает, что мы здесь, так же, как знал, что нужно избегать тех ловушек, которые ваш народ расставлял для него в прошлом. "


"Но если он знает, что мы здесь, - сказал Тессеракс, - он также знает, что мы можем уничтожить его. Он знает, что ты разгадал его секрет".


"Он не может этого знать", - сказал детектив. "Он не может, потому что его многочисленные дуновения не проникают внутрь четырех стен; в помещении у него нет наблюдательности, нет ушей и глаз".


Хелена сказала: "Тогда, если это уже в пути, нам следует поискать какой-нибудь способ справиться с этим".


Джесси улыбнулась, начала говорить, повернулась к Эмреку и сказала: "Да, мое эго проявляется. Я самодовольно довольна собой".


"Я так и думал", - сказал ЭмРек. "Я уже прокомментировал это на своих внутренних записях". Оно снова взмахнуло короткой рукой. "Продолжайте".


Джесси сказала: "Я взломала свои книги по мифологии и узнала, как уничтожить, как дезинтегрировать души каждого из родителей монстра".


"Но они уже мертвы", - сказал Тессеракс.


Теперь самодовольно улыбалась Хелена. "Да, это они, Тесси. Но Джесси имеет в виду следующее— если мы пройдем ритуалы по уничтожению матери и отца, то эта комбинация должна рассеять ребенка — зверя. "


"Вот именно", - сказала Джесси. "Теперь, чтобы уничтожить богиню бури, нужно только повторить это заклинание вуду, - он постучал по открытой книге, — и бросить несколько капель свежей человеческой крови в ее ветры. Чтобы рассеять Повелителя Рептилий, нужно просто повторить определенную молитву масени и пронзить его серебряным древком."


"Поэтому, - продолжила Хелена, - когда мы столкнемся с этим зверем, один из нас произнесет заклинание вуду и выбросит кровь на ветер, в то время как кто-то другой повторит молитву масени и выстрелит серебряной стрелой в шкуру существа".


Тессеракс поднялся на ноги, взволнованно похлопывая себя по макушке. "На ум сразу приходят два вопроса. Во-первых, где мы достанем этот серебряный стержень в такой короткий срок?"


Джесси сказала: "У меня есть набор серебряных дротиков от наркотиков, которые я использую в своем пистолете на Земле, когда знаю, что мне, возможно, придется стрелять не только в людей, но и в оборотней. В дротиках недостаточно серебра, чтобы убить сверхъестественное, например оборотня, но они сильно жалят их и сдерживают. И, судя по тому, что я читал о ваших Хозяевах-рептилиях, несколько серебряных булавок должны помочь с рассеянием."


"А как насчет человеческой крови?" Спросил Тессеракс.


"Сервисный робот управляет робоклиникой из одного из этих чемоданов, которые он привез с собой, не так ли?" - спросил детектив.


"Да. В любой опасной миссии робоклиник—"


Джесси перебила: "Мы можем попросить его взять у меня образец крови, и я могу подбросить его в воздух".


"Будет ли этого количества крови достаточно, чтобы соответствовать требованиям мифа?" спросил масени.


"Да, согласно этому моему тексту ООН".


Взволнованно Тессеракс сказал: "Тогда мы готовы к этому — или почти готовы! Если оно придет за нами сегодня ночью —"


Его прервал долгий, леденящий кровь крик, рев, громоподобный голос, от которого задрожали стекла окон и мифическая гостиница сильно задрожала на своем мифическом фундаменте.


"Уже?" Спросил Тессеракс.


Джесси сказала: "Нам лучше поторопиться".


ЭмРек сказал: "Извините меня, джентльмены, но могли бы вы сказать, что этот крик был просто криком ярости — или в нем было что-то от безумия? Я думаю, возможно, мои аудиорецепторы были немного повреждены в транспорте в дополнение к моим сканерам. "


Глава двадцать третья


Две большие луны родной планеты освещали детектива, женщину, адского пса, Тессеракса, робота-слугу, Эмрека, Отравителя Хогара и пару гигантских богов масени в набедренных повязках, когда группа собралась за гостиницей, лицом к темным заснеженным лесам на более высоких склонах Пиотимкина. Гулкий, нечеловеческий голос доносился с той стороны. Скоро это существо должно было появиться.


"Кто-нибудь хочет печенье?" Спросил Хогар. Он передал коробку с ним по кругу; коробка вернулась к нему, все еще полная.


ЭмРек сказал: "Мистер Хогар, сэр, это какая-то форма безумного ожидания на вашем лице, или вы страдаете несварением желудка?"


"Брось болт", - прорычал Хогар.


Коренастый робот сказал: "Мне не пришлось бы спрашивать, если бы мои зрительные цепи и узлы интерпретации не были сильно повреждены при транспортировке".


"Сними свои нити", - сказал Хогар еще более сердито, чем раньше.


Теперь с вершины холма донесся звук раскалывающихся гигантских хвойных деревьев, словно крошечные саженцы, освобождающие дорогу чудовищу. Деревья рушились, с шумом сталкиваясь с другими деревьями. Испуганные лесные животные закричали и выбежали на открытую поляну, отделявшую гостиницу от деревьев.


"Там!" Елена закричала.


Что-то огромное поднялось из последних сосен. Деревья упали перед ним, открыв его в бледном лунном свете.


"Уродливый ублюдок, не так ли?" Спросил Брут.


Яростный ветер, вращающийся, как лопасти миксомастера, хлестал деревья, вырывал луговой дерн и швырял его в небо кусками размером с кулак. Животные, которые выбежали на луг, теперь снова выбежали оттуда, пронзительно визжа и мыча от ужаса. В центре водоворота находился более конкретный аспект зверя: тридцатифутовая ящерица, которая очень походила на своего отца, но была в два раза крупнее Хозяина Рептилий и в тысячу раз злее. Оно обратило на них зеленые глаза и, проведя шершавым языком по рядам саблевидных зубов, неуклюже двинулось в их направлении. Каждый из его шести футов оставлял в земле углубления размером с бочонок.


"Я вообще не могу интерпретировать выражения лица монстра", - сказал ЭмРек. "И, учитывая, что его мехи на самом деле не передают никакого смысла, я действительно должен что -то принести сюда, я не думаю, что кто-то из вас, джентльмены, в настроении помочь?"


"Открой заклепку", - рявкнул Хогар, все еще держа в руках большую коробку с отравленным печеньем.


"Я не думал, что ты будешь в настроении", - сказал металлический гном.


Елена начала петь заклинания вуду, в то время как Брут начал читать молитву масени, которая поможет рассеять наследие отца. Джесси держала в руках и пузырек с кровью, и пистолет-дротик от наркотиков, заряженный серебряными булавками.


"Кровь", - саркастически сказал Хогар. "Все надо мной смеются. Но я скажу тебе одну вещь — отравление, по крайней мере, аккуратно".


Гигант пересек треть луга и набирал скорость, надвигаясь на них с решимостью раненого медведя и инерцией товарного поезда.


Боги масени начали беспечно пятиться от этой сцены, их глаза расширились от ужаса, но еще не настолько, чтобы запятнать свою божественную репутацию проявлением трусости.


"Поторопись с песнопениями!" Закричал Тессеракс.


"Это был настоящий страх", - самодовольно сказал ЭмРек. "Это было самое ясное выражение неприкрытого ужаса, которое я когда-либо видел, мистер Галиотор".


Тессеракс не ответил. На самом деле, он даже не слышал гнома из-за своего собственного громкого крика.


Земля содрогнулась при приближении дракона. Сила ветра обрушилась на них и плотно облепила их одежду; оранжевые одежды Тессеракса разноцветно развевались у него за спиной.


Джесси выбросила кровь на ветер, когда Хелена закончила свое пение, затем опустилась на одно колено и выпустила дюжину серебряных дротиков в брюхо дракона как раз в тот момент, когда Брут перешел к последнему куплету молитвы масени. Эффект был довольно драматичным. Атакующий зверь дернулся, неуклюже отшатнулся в сторону, упал и покатился мимо них в заднюю часть гостиницы. Мифические доски лопнули, а мифические окна разлетелись вдребезги....


"Это сработало!" - Воскликнул Тессеракс.


"Восторг", - сказал ЭмРек. "Или это удивление? Возможно, это даже своего рода облегчение ..."


Дракон выл и корчился, пытаясь подняться на ноги. Но его усилия были бесполезны. Ветра вокруг него стихли. Она уже становилась прозрачной, как новинка из молочного стекла в бледном лунном свете.


Несколько минут спустя Тессеракс сказал: "Оно исчезло. Мы сделали это, Блейк! Или, скорее, это сделал ты, мой друг ".


Животные, убежав на дальний край луга, теперь медленно возвращались к деревьям, нюхая воздух там, где когда-то ходил зверь.


"Это требует празднования!" Сказал Хогар. "Еда, вино, конфеты и специи! Все за счет заведения, конечно".


Перламон сказал: "Я должен признать, мистер Блейк, что многие из нас знали, что это за зверь. Но мы надеялись найти способ уничтожить его самостоятельно, не раскрывая секрет". Он жевал немного арахиса, который достал из мешочка в набедренной повязке, и говорил несколько невнятно. "Но теперь, когда ты и твои храбрые спутники —" Он остановился, испуганно посмотрел на меня, выронил орешки и схватился за горло. "Ах!" - сказал он.


Хогар хихикнул.


"Ах, ах, ах", - поперхнулся Перламон.


Джесси отвернулась от бога, когда он упал на спину. Детектив сказал Бруту: "Знаешь, ты был прав, когда сказал, что у меня был скрытый страх стать шокирующим, как мои родители. У меня больше нет этого страха. Если я смогу сохранить свою точку зрения среди этой сумасшедшей банды, я знаю, что смогу приспособиться ко всему вообще ".


"Я никогда не боялась перемен, опасности или сумасшедших существ", - сказала Хелена. "Волнение всегда возбуждает меня, вот и все".


"Ах, ха!" - сказал ЭмРек. "Я узнал это выражение. Мальчик, о мальчик! Твое лицо было маской чистой похоти". Металлический гном посмотрел на Джесси и сказал: "О, и твоя тоже, твоя тоже!" Он сделал паузу. "Или, может быть, твоя не похоть, Возможно, у тебя запор? У меня здесь неисправен визуальный узел, и я не могу сказать наверняка. Может быть, это клещ на твоей щеке? Или это может быть ... Нет. Я думаю, что это такое, у вас было религиозное откровение, чудесное… Нет, тоже не это. Ваше выражение больше похоже на… Или это так? Что ж теперь ... "