# Николлс Стэн сборник

Стэн Николлс

New Николлс С. Орки: Дурная кровь 654k "Роман" Фэнтези [Edit|Textedit] New Николлс С. Inferno 763k "Роман" Фэнтези [Edit|Textedit] New Николлс С. Армия теней 533k "Роман" Фэнтези [Edit|Textedit] New Николлс С. Алмазный остров 904k "Роман" Фантастика


Стэн Николлс


Орки: Дурная кровь


Как Росомахи завоевали свою свободу


Марас-Дантия изобиловала разнообразием форм жизни. Конфликты между этими древними расами были неизбежны, но взаимное уважение и терпимость поддерживали социальную структуру.


Пока не появилась новая раса.


Они называли себя людьми и смело пробрались через недружелюбные пустоши в Марас-Дантию с далекого юга. Поначалу их было немного, но с годами они превратились в настоящий поток. Они объявили эту землю своей, переименовали ее в Сентразию и приступили к эксплуатации ее ресурсов. Реки были загрязнены, леса вырублены, а поселения древней расы уничтожены. Они проявляли презрение к культурам, с которыми сталкивались, унижая и развращая коренных жителей.


Но их величайшим преступлением было осквернение магии Марас-Дантии.


Их жадность и пренебрежение к естественному порядку вещей начали истощать жизненную энергию земли, уменьшая магию, от которой зависели старшие расы. Это, в свою очередь, исказило климат. Вскоре с севера надвинулось ледяное поле.


Итак, дело дошло до войны между древними расами и людьми.


Конфликт был далек от ясности. Обе стороны были разобщены. Старые разногласия внутри старших рас всплыли вновь, и некоторые даже связали свою судьбу с пришельцами. Сами люди страдали от религиозного раскола. Некоторые были последователями Многообразного Пути, широко известного как Манис, и придерживались языческих обычаев. Другие придерживались заповедей Единства. Прозванные юнисами, они поддерживали новую секту монотеизма. Между юнисами и Манисами было столько же вражды, сколько между старшими расами и людьми.


Одна из немногих местных рас, не обладающих магическими способностями, орки восполняли этот недостаток своими превосходными боевыми навыками и дикой жаждой боя.


Страйк командовал боевым отрядом орков численностью в тридцать человек под названием "Росомахи". Его коллегами-офицерами были сержанты Хаскер и Джап, последний был единственным членом группы-гномом, и капралы Элфрей и Коилла, единственные женщины в группе. Остаток команды состоял из двадцати пяти обычных пехотинцев. Росомахи были частью большой орды, служившей деспотичной королеве Дженнесте, могущественной волшебнице, поддерживавшей дело Мани. О пристрастии Дженнесты к садизму и сексуальной развращенности ходили легенды, поскольку она была отпрыском людей и ньяддов.


Дженнеста отправила группу на опасное задание - захватить древний артефакт из крепости Университета. Росомахи получили артефакт, который оказался запечатанным цилиндром с посланием, а также тайник с галлюциногенным наркотиком под названием пеллюцид. Но Страйк совершил ошибку, позволив своей группе отпраздновать это событие, попробовав наркотик. На следующем рассвете, поздно возвращаясь в Дженнесту и опасаясь ее гнева, они попали в засаду, устроенную бандитами-кобольдами, которые украли артефакт. Зная, что они заплатят ужасную цену за свою халатность, Страйк решил преследовать налетчиков.


Предполагая предательство Росомах, Дженнеста объявила их вне закона и приказала схватить живыми или мертвыми. Она также установила контакт со своими сестрами по племени, Адпар и Санарой, с которыми была связана телепатически. Но вражда между братьями и сестрами помешала Дженнесте выяснить, известно ли кому-либо местонахождение банды или драгоценного артефакта.


Во время поисков кобольдов Страйк начал испытывать ясные видения. Они показывали мир, состоящий исключительно из орков, живущих в гармонии с природой и контролирующих свою судьбу. Орки, которые ничего не знали о людях или других древних расах.


Он боялся, что сходит с ума.


Обнаружив кобольдов, Росомахи осуществили кровавую месть и вернули артефакт. Они также освободили престарелого ученого-гремлина по имени Моббс, который думал, что в цилиндре может содержаться что-то, имеющее прямое отношение к происхождению древних рас. Он считал, что цилиндр связан с Вермеграммом и Тентарром Арнгримом, двумя легендарными персонажами из прошлого Марас-Дантии. Вермеграм была волшебницей и матерью Дженнесты, Адпар и Санары. Считалось, что она была убита Арнгримом, человеком, чьи магические способности были равны ее собственным.


Слова Моббса пробудили скрытый дух бунтарства в группе, и Страйк успешно доказал, что цилиндр нужно открыть. Внутри находился предмет, сделанный из неизвестного материала, состоящий из центральной сферы с семью крошечными расходящимися шипами переменной длины. Оркам он напоминал стилизованную звезду, похожую на игрушку для детенышей. Моббс объяснил, что это был инструмент, тотем огромной магической силы, долгое время считавшийся мифическим. Объединившись со своими четырьмя собратьями, он открыл бы глубокую правду о древних расах, правду, которая, как подразумевалось в легендах, могла бы освободить их. По настоянию Страйка Росомахи отказались от своей верности Дженнесте и отправились на поиски других звезд, рассудив, что даже бесплодные поиски лучше, чем привычное рабство.


Сначала их поиски привели их в Тринити, поселение Университета, которым правил фанатичный проповедник Кимболл Хоброу, где инструмент почитался как объект поклонения. Захватив его, группа чудом спаслась и отправилась в Скретч, подземную родину троллей, где, как они надеялись, могла быть найдена еще одна звезда.


Будучи нетерпимой к своим собственным приспешникам, Дженнеста воспользовалась услугами Мики Лекманна, Гривера Аулая и Джейбеза Блаана. Безжалостные охотники за головами людей, которые специализировались на выслеживании орков-отступников, они пообещали вернуться с головами Росомах.


Экспедиция группы в Scratch прошла успешно, и третья звезда была завоевана. Но Хаскер, охваченный странным расстройством, сбежал вместе с ними. Коилла, пустившись в погоню, попала в руки охотников за головами, которые договорились продать ее работорговцам-гоблинам. Сам Хаскер, убежденный, что звезды каким-то образом общаются с ним, был схвачен ревностными последователями Кимболла Хоброу, хранителями.


После спасения Коиллы и Хаскера группа узнала, что инструмент может находиться во владении кентавра по имени Кеппатон и его клана в Дроганском лесу.


Дженнеста активизировала охоту на Росомах, в том числе увеличила количество драконьих патрулей под руководством своей повелительницы драконов Глозеллан. Она также поддерживала телепатический контакт со своими старшими сестрами, Адпар и Санарой, королевами их собственных владений в разных частях Марас-Дантии. Адпар, правительница подводного царства ньядд, вела войну против соседней расы, мерцев. Дженнеста предложила ей союз, чтобы помочь найти звезды, пообещав разделить их силу. Не доверяя своей сестре, Адпар отказалась. Взбешенная Дженнеста использовала колдовство, чтобы наложить вредные чары на свою сестру.


По пути в Дроган группа несколько раз сталкивалась с загадочным человеком по имени Серафим, который предупреждал их о приближающейся опасности, прежде чем исчезнуть, что казалось невероятным.


Войдя в лес Дроган, группа вступила в контакт с кентавром Кеппатоном. У Кеппатона, известного оружейника, которому мешала хромота, была звезда, которую он украл у Адпар, когда был юношей. Но заклинание, наложенное ею, сделало его калекой, и только применение одной из ее слез могло вылечить его. Кеппатон заявил, что если Росомахи принесут ему этот причудливый трофей, он обменяет на него звезду. Страйк согласился.


Орки пробрались во владения ньядда. Ньядды и мерц были в состоянии войны, а Адпар впала в кому в результате магической атаки Дженнесты. Пробившись с боем в ее личные покои, Росомахи обнаружили королеву на смертном одре, покинутую придворными. Когда дело казалось проигранным, она пролила единственную слезу жалости к себе, которую Страйк поймал во флакон. Слеза исцелила немощь Кеппатона, и он отказался от инструмента.


Видения Страйка продолжались и усилились, и он стал озабочен мыслью, что звезды поют ему.


Последнее орудие находилось в поселении мани под названием Раффеттс Вью, где в земле открылась трещина, извергающая необработанную магическую энергию. Оказавшись там, группа стала местом сбора недовольных орков, многие из которых были дезертирами из орды Дженнесты. Узнав, что две армии, Дженнесты и Хоброу Кимбалла, направляются к Раффеттс-Вью, Страйк неохотно позволил дезертирам присоединиться к нему. Последовала осада, и в хаосе, последовавшем за ней, Росомахи сбежали с последней звездой.


При соединении пять артефактов образовали устройство, которое волшебным образом перенесло группу в Илекс, скованный льдами регион на крайнем севере Марас-Дантии. В фантастическом ледяном дворце они обнаружили Санару, которая оказалась доброжелательной, в отличие от своих сестер-тиранов. Она была пленницей слуа, безжалостной расы почти бессмертных демонов, которые столетиями преследовали орудия. Не сумев победить слуа, орки были заключены ими в тюрьму.


Их спаситель явился в облике таинственного Серафимита, явившегося как легендарный колдун Тентарр Арнгрим, отец Дженнесты, Санары и Адпар. Через него Страйк узнал, что Марас-Дантия никогда не была миром орков или естественным миром какой-либо из древних рас. Бывшая возлюбленная Арнгрима, ставшая врагом, волшебница Вермеграм, привела орков в Марас-Дантию, чтобы создать свою личную армию рабов. Но магические порталы, которые она открыла, также привлекли представителей других рас из их собственных измерений. По иронии судьбы, Марас-Дантия была и всегда оставалась родным миром людей.


Видения Страйка были не безумием, а проблесками родного мира его расы, вызванными контактом с мощной энергией, генерируемой инструментами.


Тентарр Арнгрим, пытаясь загладить вину за то, что натворили люди, создал инструменты как часть плана по возвращению древних рас в их родные измерения. Но план был разрушен, и звезды рассыпались.


Колдун помог Росомахам сбежать, и им удалось забрать инструменты у слуа. В подвалах ледяного дворца был расположен портал, и колдун направил группу к нему. Но когда он готовился отправить их в измерение орков, прибыла Дженнеста со своей армией. Магическая битва с Арнгримом и Санарой на одной стороне и Дженнестой на другой закончилась тем, что Дженнеста была отправлена в страшный вихрь портала. Королева-чародейка была либо разорвана на части ее титанической энергией, либо отброшена в параллельное измерение.


Джап, карлик из племени Росомах, предпочел остаться в знакомом ему мире, а не отправиться в родное измерение своей расы. Он и Санара ушли в надежде спастись под прикрытием анархии, охватившей ледяной дворец. Со своей стороны, Тентарр Арнгрим решил остаться в крошащейся крепости и сдерживать слуа, пока остальные уходят. Вложив инструменты в руки Страйка, он установил портал в измерение орков.


И Росомахи шагнули в водоворот…


1


Билкеры были вторым по опасности видом в Церагане. У них были зубы, похожие на лезвия ножей, и шкуры, жесткие, как выделанная кожа. Единственное, что превосходило их устрашающую силу, - это их агрессивность.


Билкер, преследуемый двумя самыми опасными обитателями Серагана, встал на дыбы на своих массивных задних лапах. Его покрытая струпьями голова задела верхушку дерева, которое могло упасть от одного взмаха его колючего хвоста.


"Думаешь, мы справимся в одиночку?" Прошептал Хаскер.


Страйк кивнул.


"По-моему, это работа толпы".


"Нет, если мы будем умны".


"Дерьмо умнее билкера".


"Тогда с тобой все будет в порядке".


Хаскер бросил на него озадаченный взгляд.


Они были прекрасными образцами взрослой жизни орков, с внушительными плечами, широкой грудной клеткой и мускулистым телосложением. На их грубых лицах были гордо выдвинуты челюсти, а в глазах горел кремень. У обоих были бледнеющие шрамы на щеках, где были стерты татуировки, обозначающие их ранг, знаки порабощения.


Билкер с глухим стуком опустился на четыре лапы. Он издал водянистое рычание и возобновил неуклюжую поступь. Топча кустарник, сдирая кору с деревьев, о которые он терся, он начал двигаться по дну долины.


Страйк и Хаскер вышли из подлеска с копьями в руках и крадучись последовали за ними. Они находились с подветренной стороны, уловив ядовитый запах, исходящий от зверя.


Орки и их добыча отошли на некоторое расстояние. Время от времени билкер останавливался и неуклюже поворачивал голову, словно подозревая их присутствие, но орки старались держаться вне поля зрения. Существо оглянулось по своему следу, понюхало воздух, затем поплелось дальше.


Миновав небольшую рощицу, билкер перешел вброд каменистый ручей. На дальнем его берегу виднелся широкий скалистый выступ, усеянный пещерами. Чтобы продолжить преследование, Страйку и Хаскеру пришлось выйти из укрытия. Пригибаясь, они бросились в укрытие за поросшим лишайником валуном. Они были в пяти шагах от него, когда билкер повернул голову.


Орки замерли, загипнотизированные безжалостными глазами зверя размером с кулак.


Охотники и преследуемая целую вечность стояли как вкопанные. Затем с существом произошла перемена.


"Это надувательство! " - крикнул Хаскер.


Цвет шкуры животного начал меняться. Она приобрела оттенок песчано-гранитной стены позади него. Все, кроме его покачивающегося хвоста, который подражал зелено-коричневому цвету соседнего дерева. Билкер сливался с фоном со все возрастающей скоростью.


"Быстрее! " - крикнул Страйк. "Пока мы не проиграли! "


Они бросились вперед. Страйк метнул свое копье. Оно попало прямо в бок существа, вызвав у раненого зверя оглушительный рев.


Маскировка была основной защитой билкера, но далеко не всем, на что он полагался. Его боеспособность была столь же эффективной. Повернувшись лицом, он бросился в атаку, копье торчало из его окровавленного бока. Когда он плескался обратно через ручей, его маскировочная способность, вызванная инстинктом самосохранения и работающая сверхурочно, продолжала отражать местность. Но когда маскировка уступила место атаке, он функционировал хаотично. Верхняя часть тела билкера по-прежнему имитировала скалу, в то время как нижняя половина имитировала воду. Атака набирала обороты, его шкура странно мерцала , нижняя часть тела существа казалась почти прозрачной.


Страйк и Хаскер стояли на своем. Хаскер держался за свое копье, предпочитая использовать его как оружие ближнего боя. Страйк обнажил меч.


Они оставались на месте до последней секунды. Когда билкер подошел достаточно близко, чтобы они почувствовали порыв его зловонного дыхания, они нырнули подальше; Хаскер слева, Страйк справа. Они немедленно начали преследовать животное с обеих сторон. Хаскер несколько раз ударил копьем, пронзая плоть. Страйк наносил глубокие и широкие удары клинком.


Взревев, билкер набросился на них, кружась от одного к другому, его огромные челюсти громко щелкали. Он рассек воздух когтями, оказавшись в опасной близости от того, чтобы разрубить головы орков. И он пустил в ход свой хвост.


Хаскер почувствовал удар. Невероятно быстро развернувшись, хвост нанес ему скользящий, но мощный удар. Он сбил его с ног, почти лишив чувств, и отделил от копья. Билкер подошел, чтобы закончить работу по дому.


Страйк метнулся вперед и подобрал копье. Ударом он вонзил его в одну из задних ног животного. Этого оказалось достаточно, чтобы Хаскер забыл о нем. Билкер развернулся, широко разинув слюнявую пасть, готовый разорвать своего противника на части. Страйк поспешно вложил меч в ножны, прежде чем потянуться за копьем. Теперь он нащупал ее.


Метательный нож вонзился сбоку в морду билкера, и зверь отпрянул. Этого было достаточно, чтобы остановить продвижение Страйка. Хаскер стоял на коленях, вытаскивая еще один нож. Страйк выдернул свой меч. Билкер снова набросился на него. Он увидел чернильно-черные шары, плавающие в желтушно-желтом.


Страйк вонзил свой клинок в глаз зверя. Последовало извержение вязкой жидкости и нечестивая вонь. Билкер издал пронзительный вопль и отшатнулся, корчась в агонии.


Хаскер и Страйк приблизились и принялись рубить шею животного. Они наносили удары поочередно, как будто рубили прочный ствол упавшего дуба. Билкер бился и выл, его шкура меняла цвета и узоры. В один момент он имитировал голубизну летнего неба, в следующий - копировал траву и землю своего смертного одра. На короткое время он принял облик Страйка и Хаскера, когда они пытались лишить его жизни своими клинками.


Как раз перед тем, как они отрезали ему голову, он довольствовался темно-красным плащом.


Страйк и Хаскер попятились, тяжело дыша. Билкер дернулся, из обрубка его шеи хлынула кровь.


Орки сидели на поваленном стволе дерева и рассматривали свою добычу. Они вдыхали чистый воздух победы и наслаждались тем, что после убийства жизнь казалась ярче и непосредственнее.


Некоторое время они сидели молча, прежде чем Страйк полностью осознал, где они находятся. В двух шагах от них находился зияющий вход в самую большую пещеру. Не в первый раз он задумался о том, как часто его тянуло в это место.


Хаскер тоже заметил это и выглядел неуютно. "У меня от этого места мурашки по коже", - признался он.


"Я думал, тебя ничто не пугает".


"Расскажи кому-нибудь, и я вырву тебе легкие. Но разве ты этого не чувствуешь? Как отвратительный привкус. Или запах падали. И я не имею в виду билкера ".


"И все же мы приходим сюда".


"Ты делаешь".


"Это напоминает мне последнюю миссию Росомахи".


"Все, что это напоминает мне, это то, как мы сюда прибыли. Я бы хотел забыть это ".


"Согласен, это было ... тревожно". Страйк вспомнил об их переходе, когда подумал об этом, и подавил дрожь.


Взгляд Хаскера был прикован к черной пасти пещеры. "Я знаю, что мы пришли на эту землю через нее. Я не понимаю, как".


"Ни я. За исключением того, что сказал Серафим о том, что это похоже на двери. Не в заготовки, а в миры ".


"Как это может быть?"


"Это вопрос к таким, как он, к колдунам".


"Магия". В устах Хаскера это было выражением презрения. Он практически выплюнул это слово.


"Это привело нас сюда. Это все доказательства, которые нам нужны". Страйк обвел их окрестности взмахом руки. "Если только все это не сон. Или царство смерти".


"Ты же не думаешь...?"


"Нет". Он наклонился и сорвал охапку травы. Растерев ее в ладони, он сдул мякину с перепачканных пальцев. "Это достаточно реально, не так ли?"


"Ну, мне не нравится незнание. Мне от этого… не по себе".


"Как мы попали сюда, это тайна, недоступная пониманию орков. Прими это".


Хаскер, казалось, был не очень доволен этим. "Откуда мы знаем, что эта штука безопасна? Что может помешать этому повториться?"


"Для этого нужны звезды. Как ключ. Это сделали звезды, а не это место".


"Ты должен был уничтожить их".


"Я не уверен, что мы смогли бы. Но они в безопасности, ты это знаешь".


Хаскер скептически хмыкнул и продолжил разглядывать вход в пещеру.


Некоторое время они сидели так, не произнося ни слова.


Было тихо, если не считать шороха мелких животных и слабого стрекотания насекомых. Стаи птиц лениво порхали над головой, направляясь к местам своего гнездования. С заходом солнца вечер становился прохладнее, хотя это не остановило тучу мух, собравшихся над билкером.


Хаскер сел. "Страйк".


"Что?"


"Ты видишь ...?" Он указал на пещеру.


"Я ничего не вижу".


"Смотри".


"Это просто твоя фантазия. Здесь нет ничего— " Внимание Страйка привлекло какое-то движение. Он напрягся, пытаясь разглядеть, что это было.


Внутри пещеры были крошечные точки света. Они кружились и мерцали, и, казалось, становились ярче и многочисленнее.


Орки поднялись на ноги.


"Чувствуешь это?" сказал Страйк.


Земля дрожала.


"Землетрясение?" Хаскер задумался.


Вибрации усилились, когда по земле прокатилась серия подземных толчков, источником которых была пещера. Внутри него светящиеся точки слились в светящуюся разноцветную дымку, которая пульсировала в унисон.


Затем последовала яркая вспышка света. Из пещеры донесся мощный порыв обжигающего ветра. Страйк и Хаскер отвернулись от него.


Свет погас. Дрожь прекратилась.


Опустилась пелена тишины. Птицы не пели. Насекомые притихли.


Что-то зашевелилось внутри пещеры.


Появилась фигура. Она шла напряженной походкой, направляясь в их сторону.


"Я же говорил тебе, Страйк!" Взревел Хаскир.


Они обнажили свои клинки.


Фигура была достаточно близко, чтобы показать себя. Они увидели, что это было, и узнавание поразило их, как удар по зубам.


Существо было довольно молодым, насколько можно было судить об этой конкретной расе. Его волосы были копной рыжих, а черты лица были усеяны отвратительными каштановыми пятнами. Он был одет для благородной работы, конечно же, не для боя. Оружия видно не было.


Они осторожно двинулись вперед, подняв мечи.


"Осторожно, - предупредил Хаскер, - может быть что-то еще".


Фигура приблизилась. Она не столько шла, сколько шаталась, и уставилась на них. С усилием подняла руку. Но затем оно пошатнулось, ноги подогнулись, и упало. Земля была неровной, и оно долго каталось, прежде чем, наконец, остановилось.


Хаскер и Страйк осторожно приблизились.


Страйк слегка коснулся тела носком ботинка. Не получив ответа, он пару раз пнул его ногой. Оно лежало неподвижно. Он присел и нащупал пульс на шее существа. Там ничего не было.


Хаскер отвлек свое внимание от пещеры. Он был взволнован. "Что эта штука здесь делает?" он хотел знать. "И что ее убило?"


"Ничего очевидного я не вижу", - сообщил Страйк, осматривая труп. "Вот, помоги мне".


Хаскер опустился на колени рядом с ним, и они перевернули тело.


"Вот твой ответ", - сказал Страйк.


У человека был нож в спине.


2


Они рискнули войти в пещеру, чтобы убедиться, что там больше нет людей, затаившихся в засаде.


В удивительно большом помещении с высокой крышей стоял стойкий запах чего-то похожего на серу. Но полумрак оказался пуст.


Они вернулись в тело.


Страйк наклонился, взялся за кинжал и вытащил его из спины трупа. Он вытер кровь о плащ мертвеца. Клинок был слегка изогнут, а на его серебряной рукояти были выгравированы незнакомые символы. Он воткнул его в землю.


Они снова перевернули тело. Краска отхлынула от его лица, делая рыжие волосы и веснушки еще более заметными.


Человек носил амулет на тонкой цепочке на шее. Символы на нем отличались от тех, что были на кинжале, но они тоже были незнакомы. В карманах куртки или бриджей трупа ничего не было. При нем также не было никакого оружия.


"Не совсем экипированы для путешествия", - заметил Хаскер.


"И никаких звезд".


"Вот тебе и ключ к разгадке".


"Подожди".


Страйк стянул с человека один ботинок. Держа его за каблук, он потряс им, затем отбросил в сторону. Когда он проделал то же самое с другим ботинком, что-то выпало. Оно было размером с утиное яйцо и завернуто в темно-зеленую ткань.


Предмет отскочил и приземлился рядом с Хаскером. Он потянулся за ним, но сдержался. "Что, если— ?"


"Он не выглядит слишком опасным", - сказал Страйк, кивая на труп. "То же самое, вероятно, относится и к тому, что у него в ботинке".


"С такими, как он, никогда не знаешь наверняка", - мрачно ответил Хаскер.


"Что ж, когда-нибудь мы должны это выяснить". Страйк подобрал предмет.


Когда ткань была размотана, вместо какой-то уменьшенной версии звезд, как они наполовину ожидали, они нашли драгоценный камень. Был ли это драгоценный камень или обманчивое стекло, они не могли сказать. Он покрывал ладонь орка и был увесистым. Одна сторона была плоской, другая многогранной, и сначала они подумали, что он черный. Приглядевшись, они увидели, что драгоценный камень был цвета самого темного красного вина.


"Будь осторожен", - предупредил Хаскер.


"Кажется достаточно безобидным". Страйк провел пальцами по его блестящей поверхности. "Интересно, если— Черт! " Он отбросил камень в сторону.


"Что это? Что случилось?"


"Жарко!" Пожаловался Страйк, дуя на руку и размахивая ею. "Чертовски жарко".


Драгоценный камень лежал на траве. Он казался краснее, чем раньше.


"Страйк, оно что-то делает!" Хаскер снова вытащил свой меч.


Страйк забыл о своей боли и уставился на нее.


Камень начал светиться. Внезапно, беззвучно, он послал вверх луч, не столько света, сколько чего-то похожего на дым. Дисциплинированный дым, бледный, как снег, который струился идеально прямым столбом, не потревоженный вечерним бризом. На вершине столба, выше орков, сливочный дым образовал большую овальную форму. Он клубился и переливался.


"Это заклятие!" Хаскер закричал и хотел разбить камень своим клинком.


"Нет!" - запротестовал Страйк. "Подожди! Посмотри".


Столб дыма, выходящий из камня, сменил цвет с белого на синий. Пока они смотрели, синий сменился красным, а красный - золотым. Каждые несколько секунд оттенок менялся, так что колонна быстро сменяла друг друга всеми цветами. В свою очередь, они сливались в яйцевидное облако, подвешенное над их головами, придавая ему насыщенную вибрацию.


Хаскер и Страйк были загипнотизированы этим.


Цветная дымка приобрела вид плотности, как будто это был холст, висящий в воздухе. Холст, на который сумасшедший художник швырнул горшки с краской. Но порядок вскоре смел хаос, и в центре внимания появилась отличительная черта.


Человеческое лицо.


Оно принадлежало мужчине. У него были каштановые волосы до плеч и коротко подстриженная борода. У него были голубые глаза, ястребиный нос и рот правильной формы, почти женский.


"Это он!" Воскликнул Хаскер. "Серафим!"


Страйку не требовалось подтверждения. Он тоже мгновенно узнал Тентарра Арнгрима.


На взгляд орков, колдун был неопределенного возраста, но они знали, что он намного старше, чем кажется. И какой бы чуждой расой ни было человечество, присутствие и власть этого человека были для них очевидны, даже сквозь зачарованный драгоценный камень.


"Приветствую вас, орки". Арнгрим говорил так четко, как будто стоял перед ними.


"Ты должен был быть мертв!" Крикнул Хаскер.


"Не думаю, что он тебя слышит. Это не ... сейчас".


"Что?"


"Его подобие каким-то образом было вложено в этот драгоценный камень".


"Ты хочешь сказать, что он мертв?"


"Просто послушай".


"Не бойся", - продолжало изображение волшебника. "Я понимаю, как глупо говорить это такой отважной расе, как твоя. Но будь уверен, что я не причиню тебе вреда".


Хаскер выглядел далеко не успокоенным. Они держали свои мечи поднятыми.


"Я обращаюсь к вам сейчас, потому что камень был разработан так, чтобы активироваться, как только он обнаружит присутствие Страйка". Арнгрим улыбнулся и сладкозвучно добавил: " Я надеюсь, что это так, и что вы слышите мои слова, капитан Росомах. Я не вижу и не слышу вас, как уже должен был объяснить Парнол, эмиссар, доставивший это сообщение. Он доверенный послушник. И пусть его молодость не обманывает вас. Он мудр не по годам и храбр, как ты увидишь ". Чародей снова улыбнулся. "Прости меня, если это смущает тебя, Парнол; я знаю, как ты не любишь суеты ".


Страйк и Хаскер взглянули на тело посыльного.


"Роль Парнола, как я полагаю, он уже сказал вам, заключалась не только в том, чтобы принести вам драгоценный камень, но и выступить вашим гидом, если вы согласитесь на мое предложение ".


"Проводник?" Переспросил Хаскир.


"Чего Парнол не сказал бы тебе, так это характера задания", - продолжил чародей. "Я решил, что лучше всего изложить это самому". Он сделал паузу, как будто собираясь с мыслями. " Возможно, ты считал меня мертвым. Обстоятельства, при которых мы расстались, наверняка привели тебя к такому выводу. Но мне повезло и я обладаю необходимыми навыками, чтобы выжить при разрушении дворца в Илексе. Однако моя история в данный момент не важна. Гораздо важнее причина, по которой я искал тебя, и смысл этого сообщения."


"Самое время", - проворчал Хаскер.


"Ш-ш-ш!"


" Исходя из принципа, что картинка перевешивает поток слов, подумайте вот о чем".


Арнгрим исчез. Его заменил калейдоскоп изображений. Сцены избиения орков плетьми, повешения, сожжения заживо или зарубления кавалерией. Орки бегут, их жилища разграблены, а скот рассеян. Орков загоняют, как животных, для интернирования или забоя. Орков унижают, над ними издеваются, их избивают, предают мечу.


В любом случае их мучителями были люди.


"Мне стыдно за свою расу", - сказал Арнгрим, его голос сопровождал изображение. " Слишком часто мы ведем себя как звери. То, что вы видите, происходит сейчас. Эти безобразия происходят в мире, похожем на ваш. Но в мире, менее удачливом, где орками правят жестокие угнетатели, и у них украли свободу, как это было у вас. "


"Орки облажались с людьми", - пробормотал Хаскер. "Что нового?"


"Вы можете помочь своим собратьям", - сказал им колдун. "Я не говорю, что это будет легко, но ваши боевые навыки, ваша доблесть могут даже помочь добиться их освобождения".


Хаскер снисходительно хмыкнул. Страйк бросил на него сердитый взгляд.


" Почему ты хочешь взяться за такую миссию? Что ж, если бедственного положения твоих товарищей-орков недостаточно, посмотри на что-нибудь еще, что ты знаешь ".


Сцены преследования и разрушения исчезли. Их заменила женская фигура, не совсем человеческая и не совсем какой-либо другой расы. Ее глаза были несколько раскосыми, с необычно длинными ресницами, и в них была темная, неизмеримая глубина. Ее орлиный нос и очерченный рот выделялись на чересчур плоском и широком лице, обрамленном волосами до пояса цвета чернил кальмара. Больше всего поражала текстура ее кожи, которая слабо поблескивала зеленым и серебристым, создавая впечатление, что она покрыта мелкими чешуйками. Она была красива, но ее очарование было лишь этой стороной причудливости.


"Дженнеста", - без необходимости подсказал волшебник.


От ее вида у Страйка и Хаскера мурашки побежали по коже.


" Да, она пережила портал. Я не знаю как. И хотя она мой собственный отпрыск, больше всего я сожалею о том, что она выжила ". Дженнесту показали верхом на черной колеснице во главе триумфального шествия; обращающейся к обезумевшей толпе с балкона дворца; председательствующей на массовой казни. " Позвольте мне быть откровенным. Ее дальнейшее существование - большая проблема, чем судьба ваших сородичей, независимо от того, насколько тяжелое у них положение. Потому что, если ее не остановить, она поработит еще больше людей вашего и моего вида. В одиночку я не в состоянии победить Дженнесту. Но, возможно, в ваших силах остановить ее и отомстить. Если вы выберете этот путь, Парнол подробно проинструктирует вас. Но ему понадобятся инструменты, которыми вы располагаете, если он хочет быть вашим проводником. Его путешествие в ваш мир было односторонним. Я надеюсь, они все еще у вас, иначе предприятие обречено еще до того, как началось. " Арнгрим снова улыбнулся. "Почему-то я думаю, что да".


"Всезнайка", - пробормотал Хаскер.


Появилось новое изображение: пять идеальных сфер разных цветов, каждая размером с кулачок новорожденного. Они были сделаны из неизвестного материала. У всех были выступающие шипы разной длины, и не было двух сфер с одинаковым числом. " Инструменты, или звезды, как вы предпочитаете их называть, обладают замечательной силой. Даже больше, чем я осознавал, когда создавал их. Хотя, возможно, мне следовало знать, учитывая, как их создание отняло у меня так много сил. Это было достижение, которое колдуны получают только раз в жизни. Я никогда не смог бы создать другой набор. Но обратите внимание. Инструменты, хотя и редкие, ни в коем случае не уникальны. "


"Он имеет в виду, что их больше?" Прошептал Хаскер.


"Должно быть. Как, по-твоему, он сюда попал?" Страйк ткнул большим пальцем в труп.


"Парнол использовал бы звезды, которые у тебя есть, для навигации по порталам", - объяснил Арнгрим. " Например, чтобы добраться до места, которое вы покинули последним, Марас-Дантия, ими пришлось бы манипулировать вот так ". Пока он говорил, сферы собрались вместе способом, который казался неправдоподобным, если не сказать невозможным, и образовали единую взаимосвязанную сущность. "Для путешествия в страну, которую я показал вам, требуется такая конфигурация ". Звезды выполнили еще один невероятный маневр, снова оставшись целыми. "И чтобы вернуться туда, где вы сейчас находитесь ..." Они сдвинулись и сомкнулись вместе в другой, но все еще идеальной комбинации. " Попытка использовать инструменты без предварительной настройки приводит к тому, что они действуют случайным образом, и это может быть очень опасно. Но вам не нужно беспокоиться о том, как они работают. Это работа Парнола. " Его голос стал серьезнее. "Ваш долг - охранять их, как вы охраняли бы свои собственные жизни. Помимо того, что это ваш единственный путь домой, они никогда не должны попасть не в те руки. Я призываю вас принять задачу, которую я изложил, Росомахи. Ради вашего вида и ради великой цели. "


Свет от заклинания погас. Мгновенно столб дыма втянулся обратно в драгоценный камень. Вернулись вечерние тени и тишина.


"Будь я проклят", - сказал Хаскер.


"Ты выразился как поэт".


"Приветствую вас, орки".


Они вернулись к камню, держа клинки наготове. Он снова засветился.


"Не бойся, я понимаю, насколько глупо..."


Камень начал шипеть. Он пульсировал серым свечением.


"... это то, что следует сказать такой отважной расе ..."


Из камня струился зеленоватый пар. Он потрескивал и брызгал.


"... как и твоя. Но будь уверен— "


Раздался громкий хлопок. Осколки драгоценного камня разлетелись во все стороны.


Страйк подошел и ткнул в тлеющие останки кончиком меча. От догорающих углей исходил зловонный запах.


Некоторое время они стояли молча, затем Хаскер сказал: "Что, черт возьми, вы обо всем этом думаете?"


"Возможно, это то, что нам нужно".


"Что?"


"Ты когда-нибудь чувствовал...?"


"Что чувствуешь?"


"Не поймите меня неправильно; найти Тирзарра, прийти сюда, завести детенышей… это лучшее, что когда-либо случалось со мной. Но ..."


"Выкладывай, Страйк, ради всего святого".


"В этом месте есть все, на что мы надеялись. Хорошей охоты и пиршеств, дружеских отношений, турниров, наших собственных домиков. И все же, время от времени тебе не становится немного ... скучно?"


Хаскер уставился на него. "Я думал, я был единственным".


"Ты так думаешь?"


"Да. Не знаю почему. Как ты и сказал, жизнь здесь хороша".


"Может быть, в этом все дело".


Бровь Хаскера изогнулась в недоумении. "Что ты имеешь в виду?"


"Где опасность? Где враг? Я знаю, что мы иногда вступаем в стычки с другими кланами, но это не одно и то же. Чего нам не хватает, так это ... цели ".


Хаскер взглянул на осколки драгоценного камня. "Ты же не воспринимаешь это всерьез, Страйк?"


"Разве не было бы неплохо получить задание?"


"Ну, да. Но— "


"Что может быть лучше, чем снова отточить наши клинки и помочь некоторым товарищам-оркам? И получить шанс отплатить этой суке Дженнесте ".


"Это безумие. Спроси себя: почему колдун на нашей стороне? Почему не его собственный вид? Если мы чему-то и научились, так это не доверять людям ".


"Он помогал нам раньше".


"Когда это его устраивало. Я думаю, что это еще не все".


"Могло быть".


"В любом случае, все это так похоже на размахивание челюстями". Он кивнул на Парнола. "Он не собирается руководить".


"Может быть, он нам и не нужен".


"Да ладно тебе, Страйк. Ты же не мог следить за всей этой хуйней со звездами, которую показал нам Серафим… не так ли?"


"Движения, которые привели нас сюда; я пытаюсь держать их в голове".


Хаскер выглядел впечатленным. "А как насчет остальных?"


"Э-э... нет".


"Тогда не так уж много хорошего, не так ли? Он сказал, что это опасно, если — "


"Я знаю, что он сказал. Но что-то не дает мне покоя".


Он подошел к мертвому телу. Опустившись на колени, он снял амулет, который был на мужчине. Хаскер заглянул Страйку через плечо, пока рассматривал его.


Гравюры, выгравированные на его поверхности, были маленькими, и они напряглись, чтобы разобрать их. Они состояли из рядов символов, расположенных группами по пять человек. Символы представляли собой круги с линиями, выступающими под разными углами. Страйк изучал их, как ему показалось, очень долго.


"Вот и все", - наконец объявил он.


"Что?"


"Видишь третью партию фигурок? Это то же самое, что перемещать звезды, чтобы вернуться сюда ".


Хаскер не сделал ничего, чтобы скрыть свое непонимание. "Неужели?"


"Похоже на то. Все эти отметины разные, и их намного больше, чем показали нам три Серафимита".


"Ты имеешь в виду ... что это говорит тебе, как использовать звезды?"


"Да. Должно быть, это было у посланника, чтобы помочь ему вспомнить. Как карта. Я думаю, что первая строка - это как добраться до Марас-Дантии, а вторая приведет вас в тот мир с орками. Остальное… кто знает? "


"Это довольно умно, Страйк", - восхищенно заявил Хаскер.


Страйк повесил амулет себе на шею. "Не слишком радуйся; я могу ошибаться. Но я часто задавался вопросом, почему Арнгрим подарил мне звезды. Возможно, теперь мы знаем ".


"Думаешь, он планировал это? С самого начала?"


"Возможно, он помнил о будущих неприятностях".


"И рассчитывают, что мы справимся с этим".


"Кто знает? Люди двуличны".


"Это не ложь".


Страйк принял задумчивое выражение лица. "Было что-то в том, что он нам показывал. Ты заметил? Эти орки ни разу не оказали сопротивления".


Хаскеру раньше это не приходило в голову. "Они не были такими, не так ли?"


"И когда это наш вид хоть раз подставлял щеку?"


"Что с ними не так?"


Все, что Страйк мог сделать, это пожать плечами.


Хаскер указал на труп. "И кто его убил?"


"Я не знаю. Но я хочу это выяснить. Ты играешь?"


Хаскер подумал об этом. "Да. Если это повлечет за собой драку".


3


Летний день сменился ранним вечером, качество света сменилось с золотистого на морковный. Легкий ветерок доносил сладкий аромат роскоши. Слышалось нежное пение птиц.


Восемь или девять домиков стояли вместе, а также загон для скота и пара сараев.


Поселение занимало гребень невысокого холма. Во всех направлениях простиралась зелень. Здесь были роскошные пастбища и густые леса, а серебряная нить далекой реки отливала изумрудным мрамором.


В одном конкретном домике женщина отвлекала свое потомство.


"В те дни, - сказала она им, - землю поразила эпидемия. Это был ходячий мор. Тщедушная раса отвратительной внешности, с податливой, бледной плотью и натурой обжоры. Ненасытное воинство, которое наслаждалось разрушением. Она вырывала внутренности из земли, разграбляла ее ресурсы и отравляла ее воды. Она распространяла болезни и сеяла смуту. Она отбрасывала магию. "


Ее отпрыски были в восторге.


"Он испытывал презрение к другим расам и наслаждался их убийством. Но его ненависть была направлена не только на тех, кто отличался от них. Он также сражался с себе подобными. Между их племенами шла война. Они убивали, когда в этом не было благой цели, и все другие расы боялись их. - Кроме одной. В отличие от мора, они не убивали ради удовольствия и не сеяли хаос ради этого. Им не было недостатка в благородстве или чести, и они не были отвратительны на вид. Они были красивы и храбры. Они были— "


"Орки!" - хором воскликнули детеныши.


Тирзарр ухмыльнулся. "Вы двое слишком умны для меня".


"В историях мы всегда герои", - напомнил ей Корб.


Она бросила каждому из них по куску сырого мяса. Они с аппетитом проглотили угощение, красный сок стекал у них по подбородкам.


"Здесь есть кто-нибудь из этих человеческих монстров?" Спросил Янч, прожевывая.


"Нет, - сказал ему Тирзарр, - не во всем Серагане".


Он выглядел разочарованным. "Жаль. Я бы хотел кого-нибудь убить".


"Нет, я бы сделал это", - заявил Корб, размахивая деревянным мечом, который сделал для него его отец.


"Конечно, ты бы так и сделал, мой маленький волчонок. Теперь дай мне это". Тирзарр протянула руку, и он неохотно отдал оружие. "Вам двоим пора спать".


"Ах, нет! " - запротестовали они.


"Закончи историю!" Корб настаивал.


"Расскажи нам еще раз о Дженнесте!" Вмешался Янч.


"Да! " - эхом откликнулся его брат, подпрыгивая. "Расскажи нам о ведьме!"


"Уже поздно".


" Ведьма! Ведьма! "


"Хорошо, хорошо. Успокойся". Она наклонилась над их диванами и подоткнула им одеяло, затем уселась сама. "Тебе нужно сразу после этого лечь спать, хорошо?"


Они кивнули, с глазами-блюдцами, в одеялах до подбородков.


"Дженнеста точно не была ведьмой", - сказал им Тирзарр. "Она была волшебницей. Волшебница, рожденная от волшебников, она обладала великой силой. Ее жестокость усилила силы, которые подпитывали ее магию. Она была наполовину человеком, наполовину ньядд, что объясняло ее странную внешность. И, без сомнения, человеческая часть объясняла ее жестокость. Дженнеста называла себя королевой, но ее титул и королевство были получены обманом и жестокостью. Под ее правлением страх держал руку кнута в своих руках. Она вмешивалась в дела людей, то поддерживая их, то сражаясь с ними в следующий момент, как того требовали ее личные интересы. Она вела ненужные войны и наслаждалась садизмом. Она посеяла конфликт, который погрузил страну в кровь и огонь. "


" Я вернулся!"


"Папа!" Корб и Янч закричали. Они резко выпрямились и отбросили одеяла.


Тирзарр повернулась к бесшумно вошедшей фигуре. Она вздохнула. "Я пытаюсь усыпить их, Страйк. О, Хаскир. Не заметила тебя там".


Мужчины подошли бочком. "Извините", - одними губами произнес Страйк.


Слишком поздно. Выводок проснулся. Они бросились к своему отцу и прижались к его ногам, требуя внимания.


"Теперь успокойся. А что насчет Хаскера? Тебе нечего ему сказать?"


"Привет, дядя Хаскир".


"Я думаю, у него есть кое-что для тебя", - добавил Страйк.


Они мгновенно передали свои чувства и бросились в панике в сторону Хаскера. Он схватил детенышей за шкирки, по одному в каждом массивном кулаке, и поднял их, хихикая.


- Что у тебя для нас есть? Что у тебя для нас есть?"


"Давайте посмотрим, не так ли?" Он вернул их на утрамбованный земляной пол.


Хаскер сунул руку в карман куртки и вытащил два тонких свертка ткани. Прежде чем передать их, он посмотрел на Тирзарра. Она кивнула.


Братья разорвали упаковку и ахнули от восторга. Они обнаружили прекрасно сделанные топорики. Оружие было уменьшено для маленьких рук, с полированными, острыми, как бритва, режущими кромками и резными деревянными рукоятками.


"Тебе не следовало этого делать, Хаскер", - сказал Тирзарр. "Ребята, что скажете?"


"Спасибо тебе, дядя Хаскир!" Сияя, они начали рубить воздух.


"Что ж, скоро должно начаться их кровопролитие", - подсчитал Хаскер. "Им… сколько сейчас лет?"


"Корб - четверо, Янч - трое", - подсказал Страйк.


"С половиной!" Возмущенно поправил Янч.


Хаскер кивнул. "Тогда им давно пора кого-нибудь убить".


"Так и будет", - заверил его Тирзарр. "Спасибо, Хаскер, мы ценим подарки; но если ты не возражаешь..."


"Мне нужно с тобой поговорить", - сказал Страйк.


"Не сейчас", - сказал ему Тирзарр.


"Это важно".


"Я пытаюсь разобраться с этими двумя".


"Тебе не повредит еще немного? Я должен рассказать тебе о — "


"Не сейчас. Ты ходил за мясом. Где оно?"


Страйк уловил нотку угрозы в ее голосе и решил, что лучше не спорить. Они с Хаскером позволили вытолкать себя за дверь.


Когда дверь захлопнулась за ними, Страйк сказал: "Я расскажу ей, что произошло, когда она остынет".


"Знаешь, Страйк, я почти могу поверить, что ты боишься своей подруги".


"А ты нет?"


Хаскер сменил тему. "И что нам теперь делать?"


"Мы нашли нашу повелительницу стратегии".


4


Ведро воды состоит из миллиардов мельчайших капелек. В реках и океанах их неисчислимые триллионы.


Никакое число не может быть применено к морю параллельных реальностей.


Его составные части были бесконечны. Они украшали пустоту плотными мерцающими облаками, каждая частица была целым миром. В невозможном случае присутствия зрителя эти крошечные крупинки выглядели бы идентичными.


Но конкретный шарик, выглядевший так же, как и все остальные, светившийся не более и не менее ярко, отличался в одном очень важном отношении.


Он умирал.


Воображаемый наблюдатель, приглядевшись повнимательнее, увидел бы мир в движении. Пузырь едкой воды и загрязненного воздуха.


Его поверхность была одной из крайностей. Многое по-прежнему было сине-зеленым, но по всему земному шару виднелись следы засушливости. С полюсов растекались белые массы, похожие на сливки, стекающие по пудингу, и атмосфера была пропитана нездоровыми миазмами.


Существовало четыре континента. Самый большой, когда-то умеренный, теперь включал в себя полосы полутропической местности. В его центре образовался пыльный котел, и ранее плодородные земли превратились в пустыню.


Группа ополченцев, численностью в пятьдесят человек, пробиралась через пустыню. Среди них двое мужчин изо всех сил старались не отставать пешком. Каждого вела лошадь, к которой они были привязаны. Их руки были связаны.


На красновато-коричневых туниках солдат был герб тирана. Пленники были гражданскими лицами, их одежда была испачкана потом и пылью.


Было жарко. С приближением полудня становилось еще жарче, но ни одному из них не разрешили пить. Их губы потрескались, а во рту так пересохло, что им было трудно говорить. Они трудились на покрытых волдырями ногах.


Разница в возрасте между ними была невелика. Тот, что был чуть постарше, выглядел как человек, наслаждающийся спокойной жизнью. Его талия начала утолщаться, а покрасневшая кожа приобрела пастозный оттенок. У него были быстрые, как сказали бы некоторые, бегающие голубые глаза и бескровный разрез рта, обрамленный тонкой козлиной бородкой. Его черные волосы слегка поседели и поредели, выдавая начало пострижения.


Младший из пары был более подтянутым и высоким. Он был крепкого телосложения. У него была густая шевелюра светлых волос, и он был чисто выбрит, за исключением пары дней роста. У него были карие глаза и здоровый оттенок кожи. Грязная одежда, которую он носил, изначально была намного дешевле, чем у его компаньона.


Мужчина постарше бросил на младшего кислый, встревоженный взгляд. "Когда ты собираешься что-нибудь предпринять?" он прошипел.


"Чего ты от меня ожидаешь?"


"Для начала прояви немного уважения".


"Чего вы от меня ожидаете, сэр?"


"В твои обязанности входит моя защита. Пока что ты полностью— "


"Потише! " - рявкнул офицер. Несколько других всадников посмотрели в их сторону враждебно.


"... ты все испортил", - продолжил мужчина постарше грубым шепотом. "Ты сделал очень мало, чтобы нас не схватили, и теперь ты— "


"Ты сам вляпался в это, - вполголоса ответил младший, - а не я".


" Мы. Мы заодно, если ты не заметил".


"Так что это вы, когда наступают хорошие времена, и мы, когда вы в дерьме. Как обычно".


"Твой непослушный язык будет отрезан сам по себе". Его лицо становилось все краснее. "Просто подожди, пока я — "


"Пока ты что? На данный момент ты не совсем свободный агент, не так ли?"


Мужчина постарше вытер лоб тыльной стороной ухоженной руки. "Ты знаешь, что произойдет, когда они доставят нас в Хаммрик, не так ли?"


"Я могу догадаться, что с тобой будет".


"То, что хорошо для хозяина, хорошо и для слуги".


"Возможно и так". Он кивнул на то, что появилось в поле зрения. "Мы узнаем достаточно скоро".


Можно было разглядеть башни крепости, колеблющиеся в знойном мареве, как мираж.


Когда они подошли ближе, то увидели, что он построен из желтоватого песчаника, не отличающегося по цвету от окружающего пейзажа. И оно было массивным, со стенами, которые выглядели достаточно толстыми, чтобы противостоять землетрясению. Вблизи строение носило признаки конфликта. Свежие оспины, вмятины и трещины говорили о недавнем нападении.


У основания крепости вырос ветхий городок. В его тени стояло нагромождение лачуг и палаток, а крепостные стены были пристроены навесами. Повсюду были люди и домашний скот. Водоносы, лоточники, кочевники, фермеры, наемники, проститутки, священники в рясах и множество солдат. Паршивые собаки бегали на свободе. Куры царапались, а поросята ели отбросы. Стоял приторный запах нечистот и благовоний.


Всадники прорвались сквозь толпу, волоча за собой своих пленников. Они миновали крикливых уличных мальчишек, стражников с жесткими глазами и торговцев, ведущих вереницы перегруженных ослов. Люди пялились, и несколько человек бросали оскорбления.


Они прошли мимо прилавков торговцев, заваленных хлебом, козьим сыром, специями, мясом и вялыми овощами. Некоторые предлагали вино, бочки бренди или ведра пива. Заключенные с особой завистью смотрели на эти товары. Все, что им досталось, - это вялое забрасывание гнилыми фруктами, каждый кусочек которых поднимал небольшое облачко пыли, ударяясь об их спины.


Ворота крепости были достаточно внушительными, их окружали эпические скульптуры и геральдические символы. Но они были старыми и выцветшими. Внутри находился большой внутренний двор. Здесь тоже царили шум и суета, хотя и упорядоченная, по-солдатски.


Состоялся обмен приветствиями. На пленников смотрели сердито или игнорировали. Все спешились. Конюхи вышли вперед и подвели лошадей к корытам, что было больше, чем позволялось пленникам. Оставшиеся со связанными запястьями, они в изнеможении опустились на теплые плиты тротуара. Никто их не упрекнул.


Они упали рядом с небольшим садом, окруженным низкой стеной. Он был построен в более ранние, более зеленые времена и давно высох. Почва была похожа на порошок, а пара деревьев в центре ее были высохшими и похожими на скелеты.


Большая часть сопровождения заключенных разошлась. Четверо остались, наблюдая за ними издалека, пока они совещались с офицером.


Старший пленник отвернулся от них и прошептал: "Давайте сбежим".


"Плохая идея", - оценил его спутник. "У нас здесь нет союзников. Эта толпа не была бы убежищем".


"Это лучший шанс, чем ждать своей участи, как скот, не так ли?"


"Нет, если только ты не хочешь получить стрелу в спину". Он указал на зубчатые стены. Несколько лучников смотрели на них сверху вниз.


"Они не собираются убивать нас. Хаммрик был бы в ярости, если бы они отказали ему в этом удовольствии".


"Но я сомневаюсь, что им приказано не ранить. Если ты мечтаешь получить пару болтов в ноги, вперед. Хозяин".


Пожилой мужчина сердито посмотрел на новую дерзость, затем снова надулся.


Минуту спустя охранники будили их ругательствами и пинками. Он спросил, нельзя ли чего-нибудь выпить.


"Услуги - привилегия моего господина, а не моя", - ответил самый высокопоставленный, рывком поднимая их на ноги.


Короткий отдых сделал их боли более заметными, теперь, когда они снова могли двигаться. Они одеревенели, и их мышцы были скручены узлами. Но их похитители обращались с ними не более мягко из-за этого. Жалящие удары кожаных хлыстов для верховой езды ускоряли их продвижение.


Их загнали к двойным дверям, ведущим непосредственно в замок. Их ослепленным глазам интерьер показался мрачным, но было прохладнее, и это было милосердием.


Как и во многих крепостях, которые добавлялись и надстраивались на протяжении многих лет, здесь было множество проходов, коридоров и лестниц, по которым нужно было преодолевать. Они прошли через контрольно-пропускные пункты и запертые двери, но увидели лишь несколько окон, за исключением щелей для стрел.


Наконец они добрались до просторного зала. Он был обшит деревянными панелями и с высоким потолком, а шторы были задернуты, чтобы уберечь от жары. Свет исходил от масляных ламп и свечей, и воздух был спертым. Высоко наверху, где заканчивались панели и начиналась каменная стена, были изображены гербы. Но они были недавно изуродованы, их черты были разбиты, открывая под ними более белый гранит.


Присутствующие охранники были одеты в ливреи личных телохранителей. Также присутствовала горстка гражданских чиновников.


Не было никакой мебели, кроме дубового трона на возвышении в одном конце комнаты. Он тоже подвергся вандализму; кто-то отрубил устройство на его высокой спинке. Пленников заставляли стоять перед ним.


Прошла минута, леденящая душу. Они обменялись мрачными взглядами.


За троном была искусно замаскированная дверь, расположенная вплотную к обшивке. Она открылась, и кто-то вошел.


Правители бывают разных обличий. Те, кто наследует лидерство, могут быть невзрачными. Те, кто захватывает его, часто имеют вид жестоких воинов. Кантор Хаммрик выглядел как клерк. Что было уместно для того, кто фактически купил королевство. Купил в смысле финансирования кровавого свержения и цареубийства существующего монарха.


Хаммрик напоминал толкателя перьев, потому что, в некотором смысле, именно таким он и был. В самом начале своей нелегальной карьеры он осознал эффективность соотношения между деньгами и властью. Выучил это и перенес в то, что называлось его сердцем. Он научился использовать свое нечестным путем нажитое богатство, чтобы без зазрения совести манипулировать жадностью людей, и поднялся на волне крови других людей, купленный и оплаченный.


Его телосложение больше подходило для бегства от драки, чем для участия в ней; некоторые называли его жилистым. Любая мускулатура, которой он обладал, ограничивалась его мозгами. Он отреагировал на выпадение волос тем, что полностью выбрил голову, что подчеркнуло угловатость его черепа. На его костлявом безбородом лице выделялись проницательные серые глаза. Но горе тому, кто примет его за бухгалтера.


Когда Хаммрик ворвался внутрь, пленников заставили опуститься на колени. Все поклонились.


"Ах, Микалор Стэндевен", - произнес узурпатор, взгромоздившись на свой украденный трон. "Я уже начал думать, что больше никогда не буду иметь удовольствия находиться в твоем обществе".


Старший заключенный поднял глаза. "Как приятно видеть тебя, Кантор". Он изобразил обычное дружелюбие.


Хаммрик одарил его каменным, угрожающим взглядом.


"То есть, - поспешно поправил Стандевен, - приветствую вас, мой повелитель. И могу я воспользоваться этой возможностью, чтобы поздравить вас с повышением до— "


Хаммрик жестом велел ему замолчать. "Давайте примем подобострастие как прочитанное, хорошо?" Его взгляд упал на спутника Стандивена. "Я вижу, с тобой, как обычно, твоя комнатная собачка".


"Да, э-э, сир. Он— "


"Он может говорить сам за себя. Как тебя зовут?"


"Пеппердайн, сэр", - ответил пленник помоложе. "Джод Пеппердайн".


"Ты связан с ним узами?"


Пеппердайн кивнул.


"Тогда вы несете равную ответственность".


"Если это недоразумение из-за денег", - сказал Стандивен, как будто это только что пришло ему в голову, - "я уверен, что мы сможем сердечно уладить такой пустячный вопрос".


"Пустяки?" Зловеще повторил Хаммрик.


"Ну, да. Для человека твоего недавно приобретенного статуса это, должно быть, просто— "


"Заткнись". Хаммрик поманил к себе старого чиновника с прилежным видом, стоявшего в стороне. "Сколько?"


Старик держал в руках потрепанный гроссбух. Увлажнив большой палец, он начал перелистывать страницы.


"Подойдет круглая цифра", - сказал ему Хаммрик.


"Конечно, сир". Он нашел запись и прищурился. "Давайте посмотрим. С интересом назовем это ... сорока тысячами".


"Неужели это так много?" Стендевен воскликнул с притворным удивлением. "Ну и ну. Тем не менее, я немного озадачен тем, почему вы должны вызывать нас из-за этого. Я могу понять, что это могло быть необходимо, когда вы были ростовщиком — когда оказывали денежные услуги. Но, конечно, сир, вам это не нужно сейчас? "


"Оглянитесь вокруг. Это вряд ли похоже на процветающее королевство, не так ли? Свержение Вайвелла обошлось дорого, и хотя его сторонники были разбиты, они еще не полностью разгромлены. На все это нужны деньги."


"Конечно".


"Долг есть долг, и твой просрочен".


"Абсолютно. Это вопрос чести".


"И что ты собираешься с этим делать?"


Стэндивен уставился на него. "Как ты думаешь, у меня может быть что-нибудь выпить? Видишь ли, мы ужасно долго были на солнце и..."


Хаммрик поднял руку, затем попросил воды. Молодой лакей принес ему кожаный мешочек. Хаммрик встал и подошел к коленопреклоненному Стендевену. Но мешочек тот ему не отдал. Вместо этого он наклонил его так, что одна капля упала на протянутую ладонь Стандевена. Нахмурившись, пленник слизнул влагу пересохшим языком.


"Одна капля", - сказал Хаммрик. "Как ты думаешь, сколько времени потребуется, чтобы прокормить, скажем, сорок тысяч?"


Стандевен был сбит с толку и ничего не сказал.


"Вероятно, вообще не было времени, - решил Хаммрик, - если ты выпил все это за один раз. Например, в кружке".


"Кантор… Я имею в виду, сир, я— "


"Но предположим, что вы пьете ее по капле за раз, как только что. Сколько времени это займет? Дни? Недели?" Хаммрик держал мешочек с водой на расстоянии вытянутой руки, как будто изучая его. "Это вещество скоро станет здесь ценным, учитывая, как развивается эта земля. Как развивается весь мир. Я вижу, что вода так же ценна, как ... кровь ".


Стэндевен неловко заерзал. Пеппердайн не выказал никаких эмоций.


"Таков уговор", - продолжил Хаммрик. "Отплати мне монетой, или я приму это кровью. Сорок тысяч капель, по одной за раз". Он наклонился ближе к лицу Стандивена. "Я не имею в виду это как какую-то фигуру речи".


"Я могу заплатить!" Стендивен запротестовал.


"У него есть деньги?" Хаммрик адресовал этот вопрос Пеппердайну.


"Нет".


"Ты спрашиваешь раба о моих финансовых отношениях?" - Возмутился Стандевен. - Что он может знать?"


"Он умнее тебя. А может, и нет, учитывая, что он еще не перерезал тебе горло, пока ты спал. Но, по крайней мере, он не оскорбил меня ложью. Это принесет ему более быструю смерть, чем твоя."


"Ты можешь забрать его".


"Что?"


"Чтобы расплатиться с долгом. Он сильный и трудолюбивый, и— "


Хаммрик рассмеялся. "А я думал, что я ублюдок. Он не стоит и доли того, что ты мне должен. Зачем мне кормить еще один рот?"


"Я могу заплатить тебе, Хаммрик. Мне просто нужно немного времени, чтобы собраться с— "


"Я и так потратил впустую достаточно времени. У меня нет другого выхода, кроме как казнить вас обоих. Стража! "


Люди вышли вперед и схватили пленников.


"В этом нет необходимости", - взмолился Стандевен. "Мы можем с этим справиться!"


Хаммрик уходил.


"Может, мы могли бы достать тебе что-нибудь более ценное, чем деньги?" Пеппердайн крикнул ему вслед.


Король-выскочка остановился и обернулся. "Что у вас может быть такого, что могло бы меня заинтересовать?"


"То, чего ты давно хотел".


"Продолжай".


"Все знают о твоих поисках инструментов".


Страстный блеск зажегся в глазах Хаммрика, хотя его слова опровергали это. "И многие лгали о том, что знают, где их можно найти".


"Мы другие. Мы действительно могли бы помочь вам обрести их".


"Как?"


"Так получилось, что мой хозяин не совсем лгал, когда сказал, что может заплатить вам. План состоял в том, чтобы найти их, продать по самой высокой цене и погасить свой долг за счет выручки. На самом деле, мы шли по их следу, когда ваши люди подобрали нас."


"Почему ты не упомянул об этом раньше?"


"Стали бы вы на нашем месте рисковать и терять такой приз?"


Стэндевен выглядел озадаченным таким поворотом событий. Теперь он яростно кивал. "Это правда. Как и вы, я слышал истории, хотя, признаюсь, мне было неясно, для чего на самом деле предназначены инструменты. Но я всегда думал, что любой, кто их найдет, разбогатеет. "


"Я не заинтересован в том, чтобы делать на них деньги", - заявил Хаммрик.


"Тебя не интересует их стоимость?" Стендевен был шокирован.


"Это не та ценность. Если они действуют так, как о них ходят слухи, есть шанс, что я и мои люди сможем сбежать из этого вонючего мира ".


Пеппердайн и Стандивен были озадачены этим замечанием, но сочли разумным промолчать.


"Так что же заставляет тебя думать, что у тебя есть шанс найти их, когда все остальные потерпели неудачу?" Спросил Хаммрик.


"Мы наткнулись на доказательства", - ответил Пеппердайн.


"Какие доказательства?"


"Вы должны простить нас за то, что мы не выбросили наш единственный козырь", - сказал Стандивен.


"Вы оба блефуете".


"Можете ли вы позволить себе воспользоваться этим шансом?"


"И что вы теряете, если мы лжем?" Добавил Пеппердайн.


Хаммрик обдумал их слова. "Что включает в себя поиск инструментов? Что я должен был бы сделать?"


"При всем уважении, сир, - сказал ему Пеппердайн, - не к вам, к нам".


"Объясни".


"Информация, которой мы располагаем, указывает на то, что их можно найти на севере страны".


"Как далеко вглубь страны?"


"Весь путь на север, к новым землям".


"Сентразия? Насколько я слышал, там полно уродов и монстров ".


"Говорят, там тоже есть своего рода магия. Но это делает логичным место, где можно найти то, что мы ищем, не так ли?"


"Что вы можете сделать там такого, чего я не смог бы добиться с армией?"


"У вас есть лишний? Кроме того, у нас есть контакты".


"Почему бы мне просто не подвергнуть тебя пыткам, чтобы выяснить, что тебе известно?"


"Наши контакты будут иметь дело только напрямую с нами. Если появится кто-то еще, они будут уже далеко ".


Последовала долгая минута молчания, пока Хаммрик взвешивал варианты. Наконец он сказал: "В конечном счете, я тебе не верю. Но если есть шанс, я был бы дураком, если бы им не воспользовался."


Это было все, что Стэндевен мог сделать, чтобы подавить громкий вздох облегчения.


"Естественно, будет ограничение по времени, - объяснил Хаммрик, - и я сам подберу вам сопровождающих".


"Эскорт?"


"Конечно. Ты же не думал, что я позволю вам двоим расправляться в одиночку, не так ли?"


"Нет. Нет, конечно, нет".


"Если ты получишь инструменты, долг аннулируется. Я даже вознагражу тебя сверху. Если это уловка, вы просто отсрочите свою смерть короткой отсрочкой в стране ужасов. Вас вернут сюда, и я убью вас. Понятно? "


Они кивнули.


Не сказав больше ни слова, он ушел.


Стэндивен повернулся к своему связанному. "О чем ты думал?" прошептал он. "Мы не знаем, где найти эти штуки, и даже существуют ли они".


"Ты бы предпочел, чтобы они убили нас? Мне пришлось придумать историю, которая выиграла бы нам время".


"И что произойдет, когда его головорезы узнают, что мы разговаривали через свои задницы?"


"Я не знаю. Мы что-нибудь придумаем".


"Лучше бы это был чертовски хороший — "


"Ш-ш-ш".


Подошел офицер, тот самый, который ранее отказал им в воде.


"Поскольку ты на хорошем счету у моего хозяина, - объявил он, - по крайней мере, сейчас, я подумал, что тебе не помешает этот напиток".


Стэндивен выжидающе поднял голову.


Под смех большинства других людей в комнате офицер вылил содержимое фляги на поднятое лицо Стандевена.


Он покачал головой, как собака, выходящая из реки, разбрасывая миллион капель воды.


5


Стекло было редким товаром. Орки-ремесленники знали, как это делать, но редко утруждали себя этим, за исключением особых целей, таких как окна в определенных местах поклонения и одна или две великие ложи вождей. Иногда его можно было встретить в тавернах.


Когда Страйк и Хаскер приблизились к нужной гостинице, они увидели, почему стекло так редко использовалось в качестве строительного материала.


С оглушительным грохотом орка выбросило в одно из окон. Он пару раз подпрыгнул, прежде чем остановиться среди осколков.


Дверь таверны была прочной. Но не настолько, чтобы устоять перед еще одним летящим телом. Избитый орк, который вломился в нее, успел проковылять пару шагов, прежде чем рухнуть.


Внутри царил шум. Дикая какофония разбитой фаянсовой посуды, ломающейся мебели и выкрикиваемых проклятий.


Страйк сказал: "Должно быть, это то самое место".


Они шагнули сквозь расколотый дверной косяк. Орк приземлился на спину перед ними. Он тяжело рухнул, сотрясая половицы.


Страйк кивнул ему. "Доброе утро, Бреггин".


"Капитан", - простонал орк.


Интерьер гостиницы представлял собой, по сути, одну большую комнату. В одном конце стояла сервировочная скамья, а в середине - шторм. Глаз шторма стоял верхом на столе.


Коилла держала в руках железный котел для приготовления пищи. Схватившись за ручку, она замахнулась на головы полудюжины мужчин, пытавшихся дотянуться до нее.


Она была красивым образцом орочьей женственности, с привлекательной пятнистой кожей, темными сверкающими глазами, острыми зубами и мускулистым телосложением воина. Самое привлекательное, что она сражалась как демон с зубной болью.


Когда Страйк и Хаскер вошли, она нанесла меткий удар ногой в челюсть противнику, который пригнулся слишком поздно. Он упал на пол так же уверенно, как упавший мешок с потрохами. Остальные попытались поймать ее за ноги и опрокинуть, но она с легкостью увернулась. Они начали раскачивать стол.


"Должны ли мы помочь?" Хаскер задумался.


"Я не думаю, что мы смогли бы победить ее", - сухо ответил Страйк.


Зазвенев, как колокол, кастрюля Коиллы угодила одному из ее противников прямо в голову. Потеряв сознание, он рухнул на пол.


Хаскер заметил наполовину полную кружку эля. Он поднял ее и начал пить. Страйк прислонился к стойке, скрестив руки на груди, наблюдая за дракой.


Четверо оставшихся мужчин, наконец, перевернули стол. Коилла отпрыгнул, ударив кого-то ногами в грудь. Он вышел из игры по спирали. Быстро выпрямившись, она ударила следующего в очереди, расплющив ему нос своим горшком. Отброшенный назад, он разбился о кучу стульев.


Двое, все еще стоявших на ногах, одновременно бросились на нее. Один был убит простым ударом в ее поднятый локоть. Удар пришелся по переносице, отправив его в кому. Она увернулась от лап последнего оставшегося на ногах орка и ударила его по лицу кулаком свободной руки, лишив его чувств.


Коилла некоторое время наслаждалась этой сценой, затем, отбросив котелок в сторону, радостно поприветствовала Страйка и Хаскера.


"О чем это было?" Спросил Хаскер. Он со стуком поставил пустую кружку и рыгнул.


"Это началось как драка из-за меня, потом вроде как переросло в драку со мной". Она пожала плечами. "Как обычно".


"Продолжайте в том же духе, и у вас кончатся поклонники", - прокомментировал Страйк.


"Заигрываешь с этой компанией? Ты, должно быть, шутишь. Любой, кто не может сбить меня с ног, не заслуживает внимания. Итак, что вы двое здесь делаете?"


"У нас новости", - сказал ей Страйк. "Давай выйдем наружу".


Это было начало великолепного дня. Солнце взошло, заливая землю приятным теплом. Птицы были в полете, и жужжали пчелы.


Они пошли и сели на небольшой пригорок. Страйк объяснил, что произошло, а Хаскер добавила бесполезные замечания. Они показали ей амулет.


"Но Дженнеста, конечно, мертва?" спросила она. "Мы видели, как ее разорвало на части этой вихревой штукой".


"Возможно, ее не так-то просто убить", - внес свой вклад Хаскер. "При тех способностях, которые были у этой сучки, я думаю, ее вообще нельзя убить".


"Я бы поставил на то, что холодная сталь в сердце отменит ее колдовство", - ответил Страйк.


"Ты думаешь, она у нее есть?"


"Мы не знаем, как она выжила, но, похоже, она выжила, и она заставляет орков страдать. Что мы собираемся с этим делать?"


"Если мы покинем эту землю, ты знаешь, что нас, скорее всего, ждет", - напомнила ему Коилла. "Предубеждение о нас, ненависть и фанатизм. Уверен, что хочешь снова пройти через все это дерьмо?"


"Мы побеждали хуже, чем словами".


"Меня беспокоят не слова. И не рассчитывай на слишком много союзников, где бы мы ни оказались".


"Я не говорю, что не будет трудностей, пота и насилия".


"Прямо как в старые добрые времена, а?"


"Так чего же ты стоишь, Коилла? Ты говоришь "нет"?"


Она ухмыльнулась. "Черт возьми, я не такая. Это хорошее место, но через некоторое время здесь может стать скучновато. Мне не терпелось по-настоящему подраться. Я устал от легких потасовок."


Хрипящий орк, пошатываясь, вышел из таверны, скаля зубы.


"Значит, ты в игре?"


"Конечно".


"И что дальше?" Спросил Хаскер.


"Мы соберем остальных членов группы и устроим им разнос", - решил Страйк.


Хаскер наморщил свой скалистый лоб. "Странно думать о переформировавшихся росомахах".


"Если они захотят переформироваться", - сказала Коилла.


Нэпа и Гледега было легко найти; они лежали без чувств в таверне рядом с Бреггином. Зода и Проок ловили рыбу копьями немного выше по реке. Риф Доу помогал строить длинный дом в рамках исполнения указа сообщества, принятого местными старейшинами после драки. Элдо, Босе, Лиффин и Джад были с недавно вернувшимся охотничьим отрядом. Калтмона обнаружили пьяным на ступеньках гостиницы, и его пришлось окунуть в ближайшую дождевую бочку. Орбон и Сиф, как и Страйк, спарились и находились в своих жилищах, нянча потомство. Вобе, Гант, Финье и Носкаа были прослежены до регионального турнира, в котором они участвовали. Точе и Истикк оказались на территории лагеря преступников в результате небольшой заварушки, включавшей беспорядки и поджог, и их пришлось выпустить на поруки.


Страйк объяснил тайну человека, пришедшего через портал, и изложил послание Серафимии. Было некоторое обсуждение, но на удивление единодушное, несмотря на сомнения Коиллы. Как бы они ни наслаждались своей с таким трудом завоеванной свободой, все чувствовали себя измученными и радовались перспективе выполнения задания.


Ближе к вечеру Страйк был готов начать новые поиски. Требовались рекруты, чтобы заменить тех, кто был потерян в предыдущих битвах Росомах и пополнить боевой отряд. Он принялся отыскивать полдюжины вероятных кандидатов, на которые положил глаз.


Прошел слух, что что-то затевается. В тот вечер на поляне, где Страйк собирал свой отряд, собралась толпа любопытных.


Несколько товарищей Росомах тоже были там. Пришел Тифзарр в огненно-малиновом головном уборе, который Страйк впервые увидел в своих видениях об этом месте. Они стояли в стороне от остальных.


"И ты уверен, что не возражаешь?" Страйк повторил.


"Разве это имело бы значение, если бы я это сделал? Не смотри уныло, ты знаешь, что отчаянно хочешь уйти ".


"Не говори так. Я вернусь. Просто— "


Она остановила его губы грубым пальцем. "Я знаю. Ты не обязан объяснять мне инстинкты орка. Мне только жаль, что я не пойду с тобой ".


Он просветлел, испытывая облегчение от ее реакции. "Это было бы хорошо. У нас никогда не было радости сражаться бок о бок. Я всегда чувствовал, что в нашем союзе чего-то не хватает ".


"Я тоже. Пары должны проливать кровь вместе".


"Мы сделаем это", - пообещал он.


"Будь осторожен", - сказала она, внезапно посерьезнев. "Глупо это говорить. Но мне хотелось бы думать, что отец детей будет рядом, когда они вырастут. Не рискуй, Страйк."


"Я не буду", - солгал он. Он огляделся. Хаскер привел Росомах в подобие порядка. В стороне переминалась с ноги на ногу другая группа, поменьше, и выглядела слегка смущенной. "Мне нужно начать".


Она кивнула, и он пошел к своей группе.


"Выше голову!" Взревел Хаскир.


Компания выпрямила спины.


"Я рад, что вы все вызвались добровольцами", - сказал им Страйк. "Мы всегда хорошо работали вместе, и мы можем сделать это снова". Его тон стал жестче. "Но давайте проясним одну вещь. Это хорошо организованная боевая единица. Или так было раньше. Мы все немного отклонились назад, пока были здесь. Некоторые из нас стали мягкотелыми. Подпишитесь на эту миссию, и вы будете подчиняться военной дисциплине, как и раньше. Я главный, и у нас будет субординация ". Он искоса взглянул на Хаскера. "У кого-нибудь с этим проблемы?"


Ни у кого не было.


"В такое время, как это, мы вспоминаем павших товарищей", - продолжал он. "Кестикс, Меклун, Дариг, Слеттал, Врелбид, Талаг. Они все погибли, служа этой группе, и мы никогда не должны забывать об этом." Он сделал паузу. "Это означает, что у нас не вся квота. Поэтому я привожу замену ". Он махнул рукой новобранцам и пересчитал их. "Это Игнар, Кейк, Харлго, Чусс, Юнст и Пиррак. Я ожидаю, что вы окажете им радушный прием. Покажи им наши приемы и заставь их привыкнуть к нашим обычаям. Они хорошие бойцы, но не обучены бою. Хотя они будут такими к тому времени, когда мы с ними закончим. "


Раздался смех. Что касается новобранцев, то они несколько нервничали.


"Кого-то еще, кого мы потеряли, невозможно заменить", - продолжил Страйк. "Мы все уважали Элфрея". Головы согласно закивали. "Он был больше, чем медик группы и опытный боец; он был звеном в цепи, связывающей нас с прошлым нашего рода. Мы не можем заменить его, но нам нужен еще один капрал рядом с Коиллой, поэтому мы постараемся заполнить пустоту, которую он оставил ". Он поманил меня. Кто-то вышел из толпы.


Он был орком преклонных лет, хотя все еще в расцвете сил и выглядел подтянутым. Но светом в его проницательных глазах он был обязан скорее осени, чем лету, и из всех присутствующих бойцов он был, без сомнения, самым старшим. Он уверенно приближался.


"Познакомься с Даллогом", - сказал Страйк.


Старший орк слегка кивнул им; незначительный жест, но достаточно дружелюбный.


"Возможно, некоторые из вас уже знают его, особенно если вам нужно вправить сломанную кость". Снова раздался взрыв смеха. "У него талант целителя. Он уравновешенный и умный, и я произвожу его в капралы. И у него важная обязанность ". Страйк поднял руку.


К ним подбежал юноша. У него было заостренное копье со свернутым вымпелом, которое он передал Даллогу. По сигналу Страйка Даллог открыл его, показывая штандарт отряда. Он высоко поднял древко, и знамя энсина затрепетало на вечернем ветерке. Росомахи приветствовали его. За исключением Хаскера, у которого было суровое выражение лица.


"Знамя в твоей власти", - сказал Страйк. "Охраняй его хорошенько".


"Ценой моей жизни", - пообещал Даллог. Он пошел пополнять ряды.


"У нас много дел сегодня вечером", - напомнил им всем Страйк, - "так что занимайтесь своими делами. Свободны! Когда они уходили, он крикнул: "Познакомьтесь с новенькими! Теперь они Росомахи!"


Хаскер подошел к нему. "Это неправда", - пожаловался он.


"Чего нет?"


"То, что вы только что сказали о новом наборе - Росомахи. Они должны это заслужить".


"Мы все начинали с нуля".


"Мы уже были закалены в боях, когда присоединились. Не то что эти… гражданские".


"В этом весь смысл. Нам нужно быстро привести группу в форму, а это значит, заставить их с самого начала почувствовать себя частью этого ". Он посмотрел на своего сержанта. "Это все, из-за чего ты в плохом настроении?"


Хаскер ничего не сказал. Но его взгляд метнулся к Даллогу, когда он уходил со штандартом.


"А, - сказал Страйк, - это из-за тебя, не так ли?"


"Он не Элфрей".


"Никто не говорил, что он такой".


"Так зачем он нам нужен?"


"Субординация, помнишь? Нам нужен еще один капрал и целитель группы. Я думаю, Даллог подходит по всем параметрам ".


"Ну, мне это не нравится".


"Очень жаль. Ты только что слышал, как я сказал, что я главный. Если тебе это тоже не нравится— "


"О, черт".


Страйк сжал кулаки. "Вы хотите сделать из этого проблему, сержант?"


"Нет. Я имел в виду, посмотрите, кто идет".


Юноша, шедший им навстречу, едва ли был в ладах со взрослой жизнью. Для орка он одевался экстравагантно. Его куртка состояла из полосок материала разного цвета, а бриджи были сиреневыми. На нем были безвкусные ботинки. На шее у него висел струнный инструмент. У него был длинный гриф и корпус в форме нарезанной клубники. Он баюкал ее нежно, как младенца.


"О, черт", - сказал Страйк. "Будь тактичен. Помни, кто он".


Хаскер устало хмыкнул.


"Страйк! Хаскир!" - поприветствовал юноша. "Я искал тебя".


"Ух ты", - ответил Страйк.


"Чего ты хочешь?" Спросил Хаскер с каменным лицом.


"Вы собираетесь отправиться в великое приключение, - воодушевился Уим, - и это нужно отпраздновать".


"Может быть, у них будет время попировать, когда мы вернемся", - ответил Страйк. "Но в данный момент— "


"Нет, нет, я имею в виду воспетый в стихах".


"Мы не могли доставлять вам лишних хлопот".


"Это история в процессе становления; она должна быть записана. В любом случае, я уже начал сочинять эпическую балладу об этой миссии. Работа над ней, конечно, продолжается, но— "


"Ну, если это еще не закончено ..."


"Как это может быть? Вы ведь еще не начали, не так ли?"


"Верно".


"Итак, я подумал, что дам вам послушать вступление, в качестве своего рода вдохновения".


"Ты должен? Я имею в виду, ты должен сейчас?"


"Это не займет много времени. Пока что всего около сорока стихов".


"Мы сейчас очень заняты и — "


Уим начал нестройно пощипывать. Он громко откашлялся и продолжил петь фальшиво. "Накануне битвы Росомахи точат свои клинки и готовят селезенку…


"Трудно придумать что-то, что рифмовалось бы с "Росомахами", но я работаю над этим. "Их смелый капитан воспользовался своим шансом Взять в руки кинжал, меч и копье И, плюнув в лицо судьбе, повел свой отряд к волшебным вратам ..."


"Боги", - пробормотал Хаскер. "С набухшими грудями и такими верными сердцами Они поразили врага за нас с тобой..."


Появилась Коилла, скорчив гримасу за спиной менестреля. Она увидела умоляющие выражения на лицах Страйка и Хаскера и сжалилась. "На красном поле бойни он храбро повел Свою доблестную команду И взял в руки свой острый тесак..."


"Извините меня".


" Он прорубил себе путь к — "


Коилла ткнула Уима в лопатку костлявым пальцем.


" Ой! "


"Извините, - улыбнулась она, - но я должна поговорить со своими вышестоящими офицерами. Вы знаете, оперативные вопросы".


"Но я едва успеваю".


"Да, - вмешался Страйк, - и это очень жаль. Нам просто придется услышать остальное в другой раз".


"Когда?" Спросил Уим.


"Позже".


Страйк и Хаскер схватили протестующего исполнителя баллад за локти и потащили его к толпе.


Присоединившись к Коилле, Страйк вздохнул. "Спасибо. Мы у тебя в долгу".


"По крайней мере, какое-то время мы его больше не увидим".


"Никогда не будет слишком рано", - предположил Хаскер.


"Ты чего-то хотела, Коилла, или это было просто спасение?" Сказал Страйк.


"Вообще-то, мне было интересно, как обстоят дела со звездами".


"Как вы знаете, мы спрятали их в пяти местах. Я вернул четыре из них. Пятый— " На краю толпы послышалось волнение. "Собственно говоря, сейчас все должно быть кончено".


Появился человек массивного телосложения, за ним следовала свита. Он был пожилым, но все еще внушающим страх. На шее он носил эмблему доблести - ожерелье из зубов снежного барса, числом по меньшей мере в дюжину. Он был покрыт боевыми шрамами и горд.


"Трудно поверить, что он мог произвести на свет такого пижона", - заметила Коилла.


"Лучше держи это мнение при себе", - посоветовал Страйк.


Ворвались вождь и его свита.


Страйк приветствовал его словами: "Хорошо, что ты пришел, Куолл".


Куолл фыркнул. "Ты не оставил мне особого выбора".


"Извините за короткое уведомление. Мы должны действовать быстро".


"Ты скоро уходишь?"


"Первый свет".


"И у тебя есть все, что тебе нужно?"


"Все, кроме предмета, находящегося у тебя на хранении. Он у тебя?"


"Конечно. Но я тут подумал".


"При всем уважении, вождь, о чем тут думать?"


"Я подумал, что ты мог бы оказать мне услугу".


"Мы всегда рады помочь, - осторожно ответил Страйк, - если это в наших силах".


"Это вполне в пределах вашего дара, капитан".


"И при условии, что это не поставит под угрозу нашу миссию".


"Этому нет причин. Ты знаешь моего сына?"


Страйк почувствовал холодное предчувствие. "Что? Он только что был здесь".


"Без сомнения, несешь чушь".


"Ты это сказал", - заметил Хаскер.


Страйк бросил на него ядовитый взгляд. "Что насчет Wheam, шеф?"


"Я хочу, чтобы он пошел с тобой".


"Ни за что! " - воскликнул Хаскер.


"Кто здесь главный?" Спросил Куолл. "Ты или твой сержант?"


"Да", - подтвердил Страйк. "Заткнись, Хаскер. Давай проясним, Куолл; ты хочешь, чтобы твой сын участвовал в этой миссии?"


"Это верно".


"Почему?"


"Посмотри на него". Он указал на Уима, который бренчал на своей лютне для группы незаинтересованных наблюдателей. "Я породил попугая. Дурака".


"Какое это имеет отношение к нам?"


"Я хочу, чтобы из него выбили дурачество. Его нужно закалить".


"У нас нет места любителям. Росомахи - дисциплинированная боевая единица".


"Это как раз то, что ему нужно: дисциплина. Ты берешь других непроверенных рекрутов, почему бы и нет?"


"Они продемонстрировали боевые навыки. Я не вижу этого в твоем сыне".


"Тогда пришло время ему кое-чему научиться".


"Почему мы? Должен быть другой способ прорезать ему зубы".


"Ничто не сравнится с настоящей миссией, где на карту поставлено его выживание".


"И наша. У нас и так шесть тайро, без того, чтобы брать с собой кого-то неподготовленного. Это подвергает опасности всю группу ".


"Как бы мне ни было неприятно это говорить, Страйк, у тебя и твоей группы все шло по-своему с тех пор, как ты появился здесь. Не пора ли тебе чем-нибудь отплатить за наше гостеприимство?"


"Как бы мне ни было неприятно это говорить, Куолл, тебе не принадлежит эта земля. Ты вождь клана, и мы уважаем это, но ты не единственный в Серагане".


"Я единственный в этих краях, и я хочу, чтобы Уим был подписан на эту миссию".


"А если мы откажемся?"


"Если бы ты это сделал, боюсь, могла бы возникнуть некоторая задержка ... некоторая длительная задержка в поиске артефакта, который я держу для тебя".


Страйк вздохнул. "Я понимаю".


"Это шантаж!" Коилла взорвалась.


Куолл нахмурился. "Я сделаю вид, что ты этого не говорил".


"Притворяйся, как тебе нравится, это все равно то, что ты делаешь!"


"Достаточно, капрал", - сказал ей Страйк.


"Но он не может— "


"Хватит! " - Он повернулся к Куоллу. "Хорошо. Мы возьмем его".


Вождь улыбнулся. "Хорошо". Он щелкнул пальцами.


Один из его последователей вышел вперед, держа в руках небольшой деревянный сундучок. Куолл открыл его и достал оставшиеся инструменты. "Признаюсь, я рад видеть обратную сторону этого. Я не был счастлив иметь такой могущественный тотем в своем вигваме."


Пока Коилла и Хаскер молча кипели от злости, он передал его Страйку, который сунул его в сумку на поясе.


"Я попрошу Уима отчитаться перед вами сегодня вечером", - сказал Куолл. Он собрался уходить, затем остановился и добавил: "И Страйк, если с ним что-нибудь случится, не утруждайте себя возвращением".


Вождь зашагал прочь, за ним последовали его помощники.


"О, это просто здорово, не так ли?" Хаскер застонал. "Теперь мы гребаные няньки".


"Успокойся", - посоветовал Страйк.


"Хаскер прав", - заключила Коилла. "Последнее, что нам нужно, это прихлебатель".


"Что еще я мог сделать?"


"Разумеется, отказался!"


"И никогда больше не увидеть звезду?"


"Мы могли бы взять его".


"Не самый умный ход, Коилла. Теперь это наш дом".


"Этого не будет, если этот идиот даст себя убить", - вставил Хаскер.


"Нет смысла спорить об этом. Мы застряли с ним. Давайте просто попробуем извлечь из этого максимум пользы, не так ли? Мы оденем его в камуфляж или что-нибудь в этом роде, и попросим кого-нибудь из старших матросов присмотреть за ним."


"Это не сулит ничего хорошего, - проворчал Хаскер, - иметь в команде клоуна".


"Я не собираюсь извиняться за это. Но есть кое-что, за что я должен извиниться перед тобой, Коилла".


"Что это?"


"По праву я должен был повысить тебя в звании, чтобы ты занял вакансию сержанта. Ты мог бы справиться с этой работой и, безусловно, заслуживаешь ее ".


"Спасибо, Страйк, но я не возражаю. Правда. К черту такую большую ответственность. Мне нравится уровень, которого я достиг ".


"Ну, я сказал, что группе нужны два капрала, что не всем понравилось". Он взглянул на Хаскера. "Но им также нужны два сержанта".


"Кого же тогда ты думаешь продвинуть?"


"Я не такой".


"Придешь снова?"


"Моя идея состоит в том, чтобы полностью реформировать группу, насколько это возможно".


"Да, ну, это означало бы иметь Джапа, а он... О."


"Правильно. Мы возвращаемся в Марас-Дантию".


6


"Они опасны", - прошептала Коилла. "Вспомни, что они сделали с Хаскером. Черт возьми, вспомни, что они сделали с тобой".


Страйк уставился на инструменты. Он разложил их на скамье в определенном порядке: два шипа, четыре шипа, пять, семь и девять. Серые, синие, зеленые, желтые, красные. Он находил их очаровательными.


"Страйк", - прошипела Коилла.


"Все в порядке, я просто смотрю. Ничего зловещего не происходит".


"Ты знаешь, на что они способны, Страйк. Или, по крайней мере, часть того, на что они способны. И не все это хорошо".


"Они всего лишь инструмент".


"Да?"


"При условии, что ты не будешь слишком увлекаться ими".


"Именно это я и хочу сказать".


"Почему мы говорим шепотом?"


"Это они". Она кивнула на звезды. "Когда они вот так все вместе, тебе этого хочется".


"Интересно, из чего они сделаны?"


"Будь я проклят, если я когда-либо мог это понять".


"Хотел бы я, чтобы у меня был выкованный из нее клинок".


"Не слишком увлекайся. У нас в группе назревает достаточно проблем, и без того, чтобы ты терял рассудок".


"Спасибо, что выразились так деликатно".


"Я серьезно, Страйк. Если эти твари снова начнут петь тебе— "


"Они этого не сделают".


"Ты будешь носить их с собой. Постоянно подвергаться их воздействию. Это может повлиять на тебя".


"Я думал об этом. Как только мы доберемся до Марас-Дантии, ты возьмешь с собой одного? Возможно, разбив их, ты ослабишь их влияние ".


"Я польщен. В прошлом ты никогда не стремился расставаться с ними".


"И посмотри, что произошло. Ты сделаешь это? Я бы попросил Хаскера, но он такой сумасшедший ублюдок".


"Вместо того, чтобы обременять беспомощную женщину, ты имеешь в виду? Не порть все, Страйк".


Он улыбнулся. "Я не человек. Я никогда не мог думать о тебе как о беспомощном".


"Конечно, я сделаю это. Но что, если это не сработает? Ты поделишь их между кем-нибудь из нас?"


"Я не хочу увеличивать риск потери кого-либо из них. Так что ... я не знаю".


"Отлично. Нам есть о чем еще побеспокоиться".


"Мы столкнемся с этим лицом к лицу, если и когда. Время близко. Нам следует готовиться".


Они натянули толстые бриджи и сапоги на подкладке, затем надели меховые куртки. Прежде чем надеть свою, Коилла прикрепила к каждой руке по ножнам с метательными ножами.


"Кажется странным делать это в такую жару", - заметила она.


"Марас-Дантия будет чертовски круче, чем здесь, это точно". Он собрал инструменты и положил их в сумку на поясе.


Они вооружились мечами, кинжалами и топорами.


"Не забудь свои перчатки", - сказал Страйк.


"Поймал их".


"Ладно, пошли".


Снаружи, у входа в пещеру, откуда они впервые прибыли в Сераган, группа ждала, обливаясь потом в своих мехах. Хаскер поддерживал порядок, когда не бросал недовольных взглядов на Уима, который настоял на том, чтобы взять с собой лютню.


Куолл и его обычная свита были в первых рядах толпы зрителей. Тирзарр тоже был там вместе с детенышами. Страйк направился к ним.


Прежде чем он смог заговорить, Тирзарр одними губами произнесла: "Мы уже попрощались. Давайте не будем затягивать, ради них самих". Она указала на Корба и Янча.


Страйк опустился на колени. "Я рассчитываю, что ты присмотришь за своей матерью. Все в порядке?"


Они торжественно кивнули.


"И веди себя хорошо, пока меня не будет".


"Мы сделаем это", - пообещал Корб.


"Убей ведьму!" Пропищал Янч.


Его брат радостно подпрыгнул в знак согласия, и они замахали своими миниатюрными тесаками.


Страйк ухмыльнулся. "Мы сделаем все, что в наших силах".


Он бросил последний взгляд на свой выводок и отвернулся.


"Всего хорошего", - сказал Куолл, проходя мимо него.


Страйк слегка наклонил голову, но ничего не сказал.


У входа в пещеру он столкнулся лицом к лицу с бандой.


"Условия в Марас-Дантии были плохими, когда мы были там в последний раз", - сказал он. "Сейчас они будут намного хуже. Ожидайте крайней враждебности, и не только из-за погоды. Это особенно относится к вам, новобранцам, так что держитесь того приятеля, которого вам назначили. Поскольку я предполагаю, что мы остановимся в Иллексе, на крайнем севере, мы не можем взять лошадей; они не справились бы с условиями. Будьте готовы к долгому, тяжелому маршу на юг. " Он тщательно взвесил свои следующие слова. "В прошлый раз нам пришлось столкнуться со слуа". Он был уверен, что многие из группы подавили дрожь, вспомнив отвратительную расу демонов. "Я не знаю, столкнемся ли мы с ними на этот раз. Но мы победили их однажды и можем сделать это снова, если понадобится. У нас все готово, сержант?"


"Готовы и горят желанием", - ответил Хаскер.


"Если кто-то сомневается в этой миссии, это ваш последний шанс выйти из нее. Они не будут в этом опозорены ". Он многозначительно посмотрел на Уима. Никто ничего не сказал. "Есть вопросы?"


Уим поднял руку.


"Да?"


"Проходим через эту ... штуку с порталом. Это будет больно?"


"Не так сильно, как мой пинок тебе в задницу", - заверил его Хаскер.


Смех немного разрядил напряжение группы.


Страйк убедился, что толпу хорошо сдерживают, затем кивнул.


Хаскир рявкнул приказ. Были зажжены клейма, а куртки застегнуты.


Послышался ритмичный стук. Зрители стучали копьями по щитам в традиционном прощании орков с войной. Раздались подбадривающие крики и несколько одобрительных возгласов.


Страйк повел свой отряд в пещеру.


Внутри было прохладно и отдавалось эхом.


Коилла догнала Уиама. "Проходить через это непросто", - объяснила она. "Просто помни, что мы все делаем это вместе".


Он выглядел бледным. "Спасибо", - сказал он и пошел дальше.


Страйк подслушал. "Тревожно? "


"Я не мог бы сказать " ужасающий", не так ли? Он всего лишь ребенок".


Они достигли центра пещеры, и Страйк приказал им всем собраться вокруг. Он изучил амулет при свете клейм. Затем он достал звезды и начал манипулировать ими.


На мгновение ему показалось, что он не сможет этого сделать. Казалось, в том, как они связаны друг с другом, не было никакого смысла. Он начал путаться.


Затем четыре звезды плавно сошлись в быстрой последовательности, и он смог точно увидеть, куда должна попасть последняя.


"Приготовьтесь", - предупредил он, ставя его на место.


Они упали, нырнув в шахту, сделанную из света.


Извилистая, пульсирующая, бесконечная. За ее полупрозрачными стенами был синий бархат, усыпанный звездами.


Они падали все быстрее. Звездный пейзаж превратился в размытое пятно стремительно меняющихся цветов.


Мелькали мимолетные образы. Мимолетные проблески озадачивающих чужаков.


Были звуки. Необъяснимая, нестройная, оглушительная какофония.


Это длилось целую вечность.


Затем их поглотила черная бездна.


Страйк открыл глаза.


Он чувствовал себя так, словно его избили, и в голове у него убийственно пульсировало.


Поднявшись на колени, ему потребовалось мгновение, чтобы сосредоточиться на окружающем. Но он увидел не то, что ожидал.


Снега или льда не было, хотя было холодно. Мрачный пейзаж, казалось, сковала глубокая зима. Деревья были голыми. Трава была коричневой и пятнистой, а большая часть листвы не просто бездействовала, а была мертвой. Небо заволокли черные тучи. Это было полной противоположностью мягкому климату, который они только что покинули.


Он поднялся на ноги.


Остальная часть отряда была рассеяна вокруг него. Некоторые лежали на земле, все еще ошеломленные, а некоторые стонали. Другие, быстрее придя в себя, уже стояли.


"Все в порядке?" позвал он.


"Большинство из нас", - сказал Хаскер. Он презрительно ткнул большим пальцем в сторону Уима, которого рвало, прислонившись к камню, в присутствии Даллога.


Коилла и Хаскер отправились к Страйку. Они выглядели потрясенными после переноса, но справились с ним хорошо.


"Это не Иллекс", - произнес Хаскер.


"Ты не говоришь", - сказал ему Страйк.


"Но это Марас-Дантия", - сказала Коилла. "Я узнаю некоторые ориентиры. Я думаю, мы находимся у края Великих равнин, недалеко от Бевиса".


"Возможно, ты прав", - согласился Страйк. "Похоже, звезды не каждый раз помещают нас в одно и то же место". Он понял, что все еще сжимает их, и начал разбирать.


"По крайней мере, это сокращает количество маршей, которые нам придется совершать".


"И если повезет, нам не придется обращаться к Иллексу, когда мы воспользуемся ими в следующий раз". Он запихивал инструменты в поясную сумку. "Но мне жаль, что мы не взяли с собой этих лошадей".


"Здесь еще не утро", - решил Хаскер.


Коилла вздохнула. "Теперь ты эксперт по констатации очевидного, не так ли?"


Похоже, был поздний полдень, переходящий в ранний вечер.


"И сезон сейчас неподходящий", - добавил Хаскер.


"Я не совсем уверен в этом", - сказал Страйк. "Возможно, в Марас-Дантии в эти дни так называют лето".


Коилла уставилась на местность. "Дела настолько плохи?"


"Когда мы уходили, он направлялся в ту сторону, так почему бы и нет?"


Хаскер нахмурился. "Что будем делать? Разбейте лагерь до рассвета?"


"Я предлагаю идти дальше", - предложила Коилла. "Я имею в виду, мы встали всего около двух часов назад. Не то чтобы нам нужен отдых".


Страйк кивнул. "Имеет смысл. Если мы там, где ты думаешь, Коилла, нам нужно двигаться на юго-запад. До Куатта все еще чертовски далеко, но не так далеко, как мы рассчитывали."


"Может быть, нам удастся раздобыть какой-нибудь транспорт по пути".


"Я рассчитываю на это. Хорошо, давайте организуем их. Хаскер, посмотри, как идут дела с новым приемом; Коилла, оцепи территорию. Выставь несколько дозорных ".


Коилла отправилась выбирать часовых. Хаскер подошел к Даллогу и Уиму.


Знамя отряда было воткнуто в землю рядом с ним, пожилой капрал предлагал молодому рекруту выпить из своей фляги. Уим взял ее дрожащими руками.


"Почему на холостом ходу?" Рявкнул Хаскер.


"Он был потрясен переправой", - объяснил Даллог.


"Он может говорить сам за себя". Хаскер перевел взгляд на Уима. "Ну?"


Юноша вздрогнул. "Пройти через это... это… действительно ... выбило меня из колеи".


"О, какой позор. Тебе понравился бы твой папочка?"


"Ты не должен быть таким — "


" Это тебе не гребаный пикник! Мы сейчас в поле! Возьми себя в руки! "


"Полегче, Хаскер", - посоветовал Даллог.


"В тот день, когда мне понадобится твой совет, - прогремел Хаскер, - они смогут схватить меня и перерезать мне горло. И для вас это сержант. Для вас обоих".


"Я всего лишь выполняю свою работу, сержант".


"Ты ухаживаешь за ним".


"Просто даю парню поблажку. Он не знает правил игры".


"Ты и он оба. Ты никогда не был на задании и не знаешь эту группу ".


"Может быть, и нет. Но я знаю орков, сержант, и я знаю, как их исправить".


"Только один Росомаха мог это сделать, и ты не он".


"Я уверен, что Элфрей был — "


"Ты не подходишь для того, чтобы использовать его имя, Даллог. Никто не сравнится с Элфреем".


"Жаль, что ты был так неосторожен с ним тогда".


Лицо Хаскера опасно потемнело. "Что ты сказал?"


"Все меняется. Живи с этим. Сержант".


Уим уставился на них с разинутым ртом.


"Старость не освобождает тебя от побоев", - прорычал Хаскер, сжимая кулаки.


"Когда захочешь, попробуй. Но, возможно, сейчас неподходящее время".


"Теперь ты рассказываешь мне, что к чему?"


"Я имел в виду, что мы не должны устраивать драк перед группой".


"Почему бы и нет?" Сказал Хаскер, надвигаясь на него. "Пусть они увидят, как я вбиваю в тебя немного уважения".


Кто-то кричал. Его подхватили другие.


"Er, Sergeant…" Уим указал пальцем.


Хаскер остановился и обернулся.


Можно было видеть группу всадников, пробиравшихся через лужайку. Было трудно определить их количество.


"Мы разберемся с этим позже", - пообещал он Даллогу.


"Что происходит, сержант?" Спросил Уим. "Кто они?"


"Я сомневаюсь, что им рады. Будьте готовы отвечать за себя. И постарайтесь не опозорить группу ужасной смертью ". Он ушел от Wheam в ужасе.


К тому времени, как Хаскер добрался до Страйка и Коиллы, приближающихся всадников можно было узнать.


"О, хорошо", - пробормотал Хаскер. "Моя любимая раса".


Как ты думаешь, - сказала Коилла, - около шестидесяти?"


"Более или менее", - ответил Страйк. "И выглядят они разношерстно; никакой формы".


Прибыл Даллог, обменявшись сердитыми взглядами с Хаскером, когда тот проходил мимо. "Кто они, капитан?"


"Люди".


"Они... странные".


"Да, не слишком красивые, не так ли?"


"И они подбираются все ближе", - напомнила им Коилла.


"Верно", - сказал Страйк. "Мы предполагаем, что они настроены враждебно". Он обратился к Хаскеру и Даллогу. "Расположите группу в оборонительном строю вон у того столового камня. И не спускайте глаз с новобранцев. Двигайтесь! "


Они бросились прочь, выкрикивая приказы.


"А как же я?" Спросила Коилла.


"Сколько у нас хороших лучников?"


"Пять или шесть, считая пару тайро".


"И вы. Забирайтесь на вершину скалы. Вперед! "


Скалистый выступ, на который указал Страйк, представлял собой плиту размером с хижину. Она выступала из земли под углом. Но ее самая высокая точка, высотой с дерево, была плоской.


Участники группы обнажали клинки и сбрасывали свои тяжелые меха, чтобы лучше сражаться.


Коилла направила своих лучников к скале, и они вскарабкались наверх. Страйк присоединился к остальным Росомахам под сужающимся выступом у ее основания.


Люди мчались галопом, и от них поднялся шум. Страйк был уверен, что слышал, как они скандировали слово "монстры".


Он ударил камнем по своей голове. "У нас здесь хорошая естественная защита, - сказал он группе, - пока мы не нарушаем строй". Ветераны знали это достаточно хорошо; он думал о новобранцах. "Давайте посмотрим на эти щиты!"


Старые руки умело развернули свои щиты, одним ловким движением переместив их со спины на грудь. Новички замешкались. Не больше, чем у Уима, который запутался, пытаясь поменять свой щит на любимую лютню.


"Вот так", - проинструктировал Страйк, освобождая юношу. "И держи свой меч вот так".


Уим кивнул, мрачно ухмыляясь и выглядя озадаченным. Страйк вздохнул.


Всадники подняли еще больший шум.


Они бросились в атаку.


Отряд Коиллы держал стрелы на тетиве и натягивал тетивы. Некоторые предпочитали стоять на коленях. Она встала.


Лидирующие люди были на расстоянии броска копья, лошади в белых пятнах и выдыхающие пар.


"Держись крепче! " - проревел Хаскир.


Коилла ждала до последнего момента, прежде чем крикнуть: "Огонь!"


Полдюжины стрел полетели в атакующих. Один из ведущих всадников получил удар в грудь. Выбитый из седла ударом, он упал на пути следующих, сбив нескольких человек с ног.


У горстки людей были луки, и они открыли ответный огонь. Но стрельба из седла означала, что большинство их стрел были широкими.


Следующий залп орков поразил три цели. Стрелы попали в бедро одного человека и плечо другого. Третья задела висок всадника. Он упал, и его затоптали.


Команда Коиллы продолжала стрелять.


На расстоянии плевка от скалы люди замедлили шаг, и их атака превратилась в беспорядочную толчею. Они обменялись криками, затем разделились на две группы. Самый крупный развернулся и начал скакать галопом вокруг обнажения, надеясь найти брешь. Остальные двинулись на орков на уровне земли.


У некоторых из группы Страйка были рогатки. Когда люди приблизились, они пустили их в ход. Мощный залп раскроил пару черепов и сломал пару рук. Но времени оставалось не более чем на несколько ударов, прежде чем рейдеры оказались на своей линии.


Их лошади давали им преимущество в росте, а размахивающие копыта могли оказаться смертельно опасными. Загвоздкой была досягаемость. Чтобы сразиться с орками, им приходилось наклоняться и рубить, делая себя уязвимыми.


Все взбивали коней и рубили клинками у подножия скалы. Удары градом сыпались на поднятые щиты орков. Они наносили ответные удары и сражались, чтобы сбить с ног всадников. В некоторых случаях было достаточно удара кинжалом в икры. В других требовались согласованные усилия, чтобы стащить всадников с седел. Завязалась жестокая рукопашная схватка.


Около дюжины налетчиков спешились по собственной воле, чтобы лучше было вступить в ближний бой.


Один человек обратил на Страйка особое внимание. Он был дородным, покрытым боевыми шрамами, со слишком длинной растрепанной бородой. Как и его собратья, он носил разномастную, потрепанную одежду. И он размахивал обоюдоострым топором.


Страйк увернулся и почувствовал движение воздуха, когда оружие скользнуло мимо. Прежде чем оно достигло конца своей дуги, он сделал выпад, рубанув клинком. Человек двигался быстро, вовремя отступив, чтобы избежать контакта. Затем он снова атаковал, нанеся еще один убийственный удар. Страйк упал, но сохранил голову.


Мужчина начал колотить по щиту Страйка, пытаясь выбить его. Страйк выдержал удары и при первом же выпаде нанес серию молниеносных ударов в ответ. Ему не удалось пробить защиту человека. Но казалось, что, несмотря на всю свою мощь, его противник начал замедляться из-за усилий по обращению с топором. Страйк не собирался нарушать строй, несмотря ни на что. Он заставил человека подойти к нему.


Человек снова бросился вперед, плюясь яростью. Еще один пас просвистел мимо черепа Страйка, слишком близко для комфорта. Страйк рванулся вперед, используя свой щит как таран. Завязалась драка, орк и человек напрягали все свои силы друг против друга. В разгар схватки Страйк отступил в сторону, выведя щит из игры. Его равновесие нарушилось, мужчина пошатнулся вперед, выпуская топор. Он болтался на ремешке у его запястья, и он попытался пустить его в ход. Страйк был быстрее. Яростным взмахом руки вниз он отрубил руку человека. Человек взвыл, его рана налилась кровью, топор валялся в грязи.


Страйк заглушил свою боль ударом в сердце.


Когда воин с топором упал, на его место ворвался конфедерат. Хмурый, со сломанными зубами, он бросился на Страйка с ножом и мечом. Их звенящие клинки дополняли мелодию лязгающей стали.


Линия обороны орков все еще держалась. Но бои, кипевшие у подножия скалы, делали ее неразличимой.


Наверху лучники Коиллы продолжали стрелять, куда могли. Хотя по мере того, как борьба становилась все ожесточеннее, а друзья и враги начали смешиваться, их задача усложнялась. По мнению Коиллы, нападавшие были такими же недисциплинированными и разношерстными, как и то, как они одевались. Не то чтобы это делало их менее решительными, но беспорядок был непредсказуем, и это могло быть опаснее, чем столкновение с хорошо организованными силами.


Коилла переключилась на метательные ножи, которые, по ее мнению, она использовала с большим мастерством, чем лук, и были более точными в хаотичных ситуациях. Оглядев сцену, она заметила две вероятные метки. Верхом на белой кобыле человек с дикими глазами и копной волос налетел на орка с палашом. Она взяла его на прицел и с силой метнула нож. Пуля вонзилась ему в трахею. Он отлетел назад, широко раскинув руки, и ударился о землю. В качестве бонуса его лошадь запаниковала и взбрыкнула задними ногами, сбив пешего человека.


Ее вторая цель тоже была пешая. Лысый и безбородый, он был сложен как уборная из каменной плиты. На глазах у Коиллы он бросился бежать к линии обороны, выставив копье. Она отвела руку назад и сильно ударила. Ее цель была верной, но человек сделал неожиданное движение, уклонившись, чтобы избежать столкновения с упавшим товарищем. Лезвие пронзило его бок, около талии, оказавшись болезненным, но не смертельным. Он взревел, чуть не споткнувшись, и потянулся, чтобы вытащить нож. Она быстро выхватила другой и метнула снова.


На этот раз она всадила его туда, куда намеревалась, в его грудь.


Страйк выдернул свой меч из внутренностей человека и позволил ему упасть. Он огляделся. Тела усеивали землю, замедляя продвижение налетчиков, но их было еще много, с чем нужно было разобраться.


Далее по линии боя Уим съежился под натиском человека с булавой. Непрерывный стук металлического шара искажал форму его щита. Уим просто цеплялся, побелев костяшками пальцев, не делая попыток нанести ответный удар. Ветеранам с обеих сторон оставалось наброситься и разобраться со своим мучителем.


Стоявший неподалеку Даллог гораздо лучше рассказал о себе. Позади него из земли торчал штандарт отряда, и он хорошо владел своим мечом и кинжалом. Ударив нападавшего по лицу, пожилой капрал довел дело до конца, ударив его в живот.


Крича во всю силу, человек с копьем бросился на Страйка. Отскочив в сторону, Страйк схватился за древко. Завязалась ожесточенная битва за обладание. Страйк вышел из тупика жестоким ударом головой. Его противник потерял сознание, ослабив хватку. Взмахнув копьем, Страйк вонзил его в туловище мужчины.


После осады у подножия скалы всадники все еще кружили. Время от времени один из них выпускал стрелу в лучников Коиллы. Никто не причинил вреда. Но это был только вопрос времени, когда кому-нибудь повезет.


На вершине скалы Коилла стояла плечом к плечу с новобранцем Юнстом, который доказывал свое мастерство владения луком.


Она метнула нож. Человек головой вперед рухнул на бесплодную землю.


"Отличный выстрел", - сказал Юнст.


"Ведешь счет своим?" спросила она.


"Не совсем".


"Я делаю нас примерно равными".


"Этого не может быть". Он сосредоточился на цели и натянул тетиву. "Посмотрим, смогу ли я— "


Раздался глухой удар. Коилла была забрызгана кровью. Стрела пробила шею Юнста. Он рухнул на нее мертвым грузом, и она упала. От удара она отлетела к ближайшему краю. Она вскрикнула и упала.


Падение было коротким, но Коилла упала неловко. Толчок от приземления выбил у нее дыхание и привел в замешательство ее чувства. Лежа на боку, корчась от боли, она пыталась собраться с мыслями. Она осознавала, что вокруг идет драка. Шаркающие ноги и топот копыт. Крики. Со стоном она перекатилась на спину, затем подняла голову.


Что-то вплыло в поле зрения. Над ней нависла какая-то фигура. Она моргнула и прояснила зрение. Всадник с ухмылкой приближался, его копье с железным наконечником было нацелено ей в грудь. Коилла изо всех сил пыталась освободиться, одновременно нащупывая свой клинок. Было пятьдесят на пятьдесят, пострадает ли она от того, что копье пронзит ее плоть, или от того, что вставший на дыбы конь раздробит ей ребра.


Затем кто-то оказался там, встав между ней и угрозой. Она увидела, что это был Хаскер. Он обеими руками держался за уздечку лошади, пригибаясь и уворачиваясь, чтобы избежать нацеленного копья. Орк и зверь боролись. В несколько раз превосходящая силу шарахнувшегося коня сила оторвала ноги Хаскера от земли. Удары копья едва не пронзили его насквозь. Наконец, он потерял терпение.


Отпустив его, он отвел кулак назад и нанес лошади мощный удар. Передние ноги оглушенного животного подогнулись, а голова опустилась. Всадник с криком оторвался от своего копья и был сброшен с седла. Когда он упал, несколько орков бросились вперед, чтобы добить его.


Появился Страйк. Они с Хаскером рывком подняли Коиллу на ноги и наполовину оттащили ее в относительную безопасность строя орков.


"Что-нибудь сломано?" Спросил Страйк.


Она покачала головой. "Не думаю".


"Что там произошло наверху?"


"Мы потеряли нового. Юнст".


"Дерьмо".


"Вот что мы получаем, используя любителей", - заметил Хаскер.


"Он был хорошим бойцом", - строго сообщила ему Коилла. "И не бей лошадей, ублюдок".


"Нет, не трудись благодарить меня", - едко ответил Хаскер. "Я всего лишь спас тебе жизнь".


"У нас есть работа, которую нужно сделать", - упрекнул Страйк.


Они врезались в нападавших.


Ряды людей начали редеть. Но бой все еще был напряженным. Воодушевленные убийством Юнста, выжившие налетчики усилили наступление, и оборона орков подверглась серьезному испытанию. В остальном тихий пейзаж продолжал оглашаться звоном стали о сталь и криками умирающих.


Учитывая его шаткую решимость, только удача и его товарищи спасли Уима. Теперь удача подверглась испытанию. Пока все вокруг Уима были заняты, ворвался человек и с усердием окружил его. Уим применил свою обычную тактику - спрятался за щитом, позволив ему принимать удары. Но нападавший был настроен решительно. Размахивая двуручным палашом, он безжалостно бил по щиту, выбивая искры из его деформированной поверхности. Затем сильный удар выбил его из рук Уима.


С выражением ужаса на лице Уим стоял лицом к лицу со своим врагом, не защищенный своим мечом. Он сделал пару слабых взмахов, которые едва задели клинок человека. Ответный залп едва не выбил оружие из его дрожащей руки. Следующий удар переломил его меч надвое. Он стоял как вкопанный, отданный на милость своего противника.


Орк врезался в человека. Они сражались, о чем-то забыв. На мгновение показалось, что Росомаха одержал верх. Но в борьбе он был повернут к врагу спиной. Стоявший рядом человек увидел свой шанс и вонзил в него свой клинок. Когда орк упал, оба мужчины безжалостно рубанули его.


"Это Лиффин!" Коилла закричала. Она попыталась пошевелиться.


"Держись крепче! " - рявкнул Страйк. Затем тихо добавил: "Ты ничего не можешь сделать".


У пары людей было мало времени насладиться своей добычей. С вершины скалы лучники вернули долг крови. Человек с палашом получил три стрелы, каждая из которых была смертельной. Его товарищ поймал двоих. Для верности несколько росомах выбежали вперед, чтобы усилить свой гнев сталью и копьями.


Ярости банды не было выхода. С любого человека, рискнувшего приблизиться, рубили, сдирали кожу. Вскоре их численность и решимость иссякли. Более половины их отряда были убиты или смертельно ранены, и налетчики отступили. Они ускакали обратно на равнину.


Росомахи испустили коллективный вздох. Трупы Юнста и Лиффина были извлечены. Группа принялась перевязывать их раны и вытирать клинки.


"Это чертовски хорошее начало!" Хаскер был в ярости. "Двое мертвы, и один из них умирает!"


"Мы несем потери, - спокойно сказал ему Страйк, - это часть нашей работы. Ты это знаешь".


"С такой скоростью мы все будем мертвы еще до того, как найдем Джапа! Не прошло и часа, как это случилось!"


"Гнев их не вернет", - сказала Коилла.


Хаскер не успокоился. "Мы не должны были терять их! Или Лиффина, во всяком случае. Мне плевать на тайро, но Лиффин был опытным игроком. И он пожертвовал своей жизнью ради ... чего? Этот… маленький засранец!"


"Он умер за группу. Мы заботимся друг о друге, помнишь?"


"Есть некоторые, на кого не стоит обращать внимания. Будь моя воля— "


Появился Уим, все еще сжимая свой сломанный меч. "Я хотел… Я хотел сказать, что сожалею о— "


"Ты трусливый ублюдок! - взвизгнул Хаскер. - Я мог бы убить тебя за то, что ты только что сделал!"


"Хватит!" Страйк предостерег.


Уим робко попробовал еще раз. "Я не имел в виду— "


"Лиффин стоил десятерых таких, как вы, - прогремел Хаскер, - вы, сопливая куча дерьма!"


"Заткнись, Хаскер!" Приказал Страйк.


"Я заткну ему рот!" Он бросился на Уима и ударил его ладонями в грудь, отчего тот растянулся на земле. Затем он потянулся за ножом.


Страйк и Коилла схватили его, заломив руки.


"Я сказал, хватит! " - проревел Страйк на ухо своему сержанту. "Я не потерплю неповиновения в этом отряде!"


"Ладно, ладно". Хаскер перестал сопротивляться, и они ослабили хватку. Он отмахнулся от них.


"Еще раз такое скажешь, и я переведу тебя обратно в рядовой", - пообещал Страйк. "Понял?"


Хаскер неохотно кивнул. "Но это еще не конец", - прорычал он. Он ткнул пальцем в сторону Уима. "Просто держи этого урода подальше от меня".


7


Им следовало бы почтить традицию и предать своих мертвых огню. Но они не могли позволить себе того внимания, которое мог привлечь огонь. Поэтому они похоронили Лиффина и Юнста поглубже, с мечами в руках. Даллог проявил себя искусным резчиком и изготовил небольшие таблички с символами Неафетара и Вистенделя, орочьих богов войны и товарищества.


К тому времени, как это было сделано и были выслежены несколько брошенных лошадей людей, прошла добрая часть дня. Наконец, когда водянистое солнце стояло высоко, отряд отправился на родину гномов.


Лошадей на всех не хватило, даже с удвоением численности, и трети отряда пришлось идти пешком по очереди. Единственным исключением был Хаскер, чье настроение было настолько отвратительным, что Страйк посоветовал ему ехать одному. И он следил за тем, чтобы Уим в паре с Даллогом были как можно дальше от сержанта. Ничто из этого не способствовало быстрому прогрессу.


Страйк и Коилла возглавляли отряд, ехали вместе и старались выбрать маршрут, дающий наименьшее количество шансов попасть в засаду. Пейзаж был холодным и унылым, и за четыре часа пути они не встретили ни одного живого существа. Никто не был особенно разговорчив, и конвой двигался тихо.


Коилла нарушила молчание, хотя и вполголоса. "Знаешь, Страйк, он был прав".


"Хм?"


"Хаскер. Не то, как он действовал; то, что он сказал. Мы не очень хорошо начали ".


"Нет".


"Мне жаль Лиффина. Он был братом по оружию, и мы через многое прошли с ним. Но почему-то я чувствую себя хуже из-за Юнста. Учитывая, что это его первый выход, и он зависит от нас, чтобы...


"Я знаю".


"Не думай, что я тебя виню".


"Я не знаю".


"Если уж на то пошло, я виню себя. Я имею в виду Юнста. Я руководил этим отрядом. Я должен был присмотреть за ним ".


Страйк повернул голову, чтобы взглянуть на нее. "Как ты думаешь, что я чувствую?"


На некоторое время воцарилась тишина.


"Как ты думаешь, кто были эти люди?" Спросила Коилла, направляя разговор в менее мутное русло.


"Я думаю, просто мародеры. У них не было ни внешности юниса или маниса, ни дисциплины ".


"Если они типичны, Марас-Дантия еще глубже погрузилась в анархию".


"Тем больше причин, по которым я должен это сделать", - сказал Страйк, потянувшись к сумке на поясе. Он что-то достал и передал ей. "Если ты все еще хочешь это взять".


Она держала инструмент. Синий, с четырьмя шипами. Он странно ощущался в ее руке, как будто был слишком тяжелым и слишком легким одновременно. И у этого было другое, более глубокое качество, которое Коилле было еще труднее понять.


"Конечно, я хочу этого", - ответила она, выходя из задумчивости. Она положила звезду в свой собственный мешочек.


"Если это начнет тебя беспокоить, верни это".


"Как насчет того, чтобы группа несла это по очереди, по пару часов каждая? Не все, конечно, только настоящие Росомахи".


"И что происходит, когда Хаскер хочет, чтобы его очередь дошла? Нет, это только создает проблемы. Но если ты этого не хочешь — "


"Я же сказал, что знаю, не так ли?" Ее рука инстинктивно потянулась к сумке, и она задалась вопросом, каково ему было нести четыре вещи. Она снова сменила тему. "Как ты думаешь, сколько времени осталось до Кватта?"


"Такими темпами, пару дней".


"Предполагая, что именно там будет Джап".


"Ну, сегодня мы этого точно не узнаем".


Взошла оловянная луна, большая и жирная, завитки облаков окутали ее лик. Подули более холодные ветры.


"Где вы хотите разбить лагерь?"


"Ты наш стратег. Какое место кажется наиболее защищенным?"


Коилла осмотрела унылую местность. Она была плоской и в основном безликой. "В этих краях не так уж много выбора. Подожди. Что это?" Она указала.


Далеко впереди них, недалеко от тропы, по которой они шли, виднелась мешанина фигур.


"Не могу сказать", - ответил он, напрягаясь, чтобы разглядеть их. "Любопытно?"


"Конечно".


"Тогда давайте направимся в ту сторону".


Когда они подошли ближе, то увидели, что очертания были руинами. Когда-то там стояло небольшое поселение, но теперь от зданий остались только остовы или только их фундаменты. Обугленные бревна указывали на то, что огонь сыграл свою роль в разрушении. Там были полуразрушенные заборы и остов брошенной повозки. На каменной кладке рос болезненно-зеленый лишайник. Тропинки заросли сорняками.


Страйк приказал отряду спешиться.


"Здесь жили люди", - сказала Коилла.


"Похоже на то", - согласился Страйк.


"Интересно, что разрушило это место?"


"Вероятно, другие люди. Ты знаешь, на что они похожи".


"Да".


"Давайте организуемся. Я хочу выставить часовых. Проследите за этим ".


Она отправилась в путь.


Страйк окликнул ближайшего пехотинца. "Финже! Это может быть колодец. Вон там, видишь? Иди и проверь это ".


Прибыл Хаскир с лицом, похожим на гранит.


"Обыщи это место", - сказал ему Страйк. "Мы могли бы обойтись без новых маленьких сюрпризов".


"Хорошо", - угрюмо буркнул его сержант, поворачиваясь, чтобы повиноваться.


"И Хаскир".


Хаскер оглянулся.


"С Лиффином и Юнстом покончено. Смирись с этим. Твое настроение выводит группу из себя, и я этого не потерплю. Прибереги свой темперамент для врагов".


Хаскер коротко кивнул. Затем он отправился собирать поисковую группу.


"Колодец высох! " - крикнул Финье. Он продемонстрировал это, перевернув ветхое ведро. Из него высыпались только грязь и гравий.


Вернулась Коилла. "Как у нас с водой?"


"Пока это не проблема", - ответил Страйк. "Но нам не помешало бы поскорее найти чистый источник. Охрана на месте?"


"Сделано. Но есть кое-что, на что ты должен посмотреть".


"Показывай дорогу".


Она отвела его к самым большим и неповрежденным руинам. Части трех стен все еще стояли, и они могли видеть, что когда-то у них были островерхие карнизы. Среди обломков лежала пара больших тяжелых дверей. У них были признаки того, что к ним применили силу.


Пока они осматривали место происшествия, Хаскер присоединился к ним.


"Что в этом такого особенного?" спросил он.


"Я думаю, это место поклонения", - объяснила Коилла.


"И что?"


"Посмотри сюда".


Они последовали за ней к низкой сухой каменной стене. Часть ее обвалилась, и там было то, что осталось от ворот. Стена окружала примерно акр земли. Здесь почти ничего не росло, кроме трех или четырех высохших деревьев. Из земли торчали десятки каменных плит и деревянных наконечников, многие под скошенными углами.


"Ты знаешь, что это такое, не так ли?" Сказал Страйк.


"Да. Место захоронения".


"О, здорово", - пробормотал Хаскер.


"Ты не боишься нескольких мертвых людей, не так ли?"


Он свирепо посмотрел на нее.


"Но почему там ничего не растет?" она хотела знать. "Посмотри сюда, сорняки повсюду. Природа восстанавливает их. Почему не там?"


"Может быть, они сделали что-то, чтобы остановить рост растений", - предположил Страйк. "Засыпали их солью или — "


"Почему?"


"Из уважения к своим мертвецам? Кто знает, что касается людей".


"Слишком верно", - согласился Хаскер. "Они чертовски сумасшедшие".


Страйк подумал, что Хаскер - это немного чересчур, но оставил замечание при себе. "Это такое же хорошее место, как и любое другое, чтобы провести ночь. Стена может служить защитой от ветра. Заставь их разбить лагерь, Хаскер. Но никаких костров."


"Это не вызовет особого восторга".


"Просто сделай это".


Хаскер зашагал прочь с несчастным видом.


Коилла смотрела ему вслед. "Тогда он ведет себя как обычно радостно".


"Это не единственная наша проблема прямо сейчас".


"Что?"


"Ух".


"И что ты собираешься с этим делать?"


"Дай ему какую-нибудь работу, которая убережет его от наших глаз и от Хаскера. Давай."


Ошеломленный происходящей вокруг суетой, Уим стоял рядом с Даллогом дальше вдоль стены. На его лице появилось неловкое выражение, когда он увидел приближающегося Страйка.


Прежде чем Страйк успел заговорить, Уим сказал: "Ты собираешься наказать меня, не так ли?"


"Из-за Лиффина?"


"Конечно. Но я испугался и— "


"Никто под моим командованием не наказывается за то, что боится".


"О". Уим был сбит с толку.


"Только дураки не чувствуют страха", - продолжал Страйк. "Это то, что вы делаете, несмотря на страх, который влияет на наше выживание. Итак, вы будете обучены бою и будете практиковать то, чему вас учили. Согласны?"


"Э-э, да".


"Но у нас нет некомбатантов; ожидается, что все будут сражаться. Это твоя часть сделки. Понимаешь?"


"Да, сэр, капитан".


"Хорошо. Я составлю для вас расписание тренировок. Если вы хотите почтить память Лиффина, вы будете придерживаться его. Тем временем у вас должна быть соответствующая роль. Какими особыми навыками вы обладаете?"


"Я мог бы стать нашим официальным исполнителем баллад", - с надеждой ответил Уим, поднимая свою лютню.


"Я имел в виду что-нибудь полезное". Страйк повернулся к своему новому капралу. "Даллог, что ты делаешь?"


"Я собирался осмотреть раненых. Сменить повязки, что-то в этом роде". Он кивнул небольшой группе ожидающих орков.


"Что может помочь. С тобой все в порядке?"


"Отлично. Если сегодня что-то изменится, мне бы не помешал помощник".


Уим выглядел встревоженным.


"Мы не можем рисковать, зажигая для вас свет", - сказал Страйк. "У вас достаточно света для работы?"


"Луна достаточно хороша".


"Тогда начнем".


Даллог попросил Уиама подойти поближе, затем поманил первого в очереди. Пиррак, один из новоприбывших, выступил вперед с грязной повязкой на предплечье.


"Как все прошло?" Поинтересовался Даллог.


"Немного болит", - ответила Пиррак.


Даллог начал разматывать повязку. "Ты знал, что кровь течет обильнее, когда луна полная?" заметил он как бы между прочим, ни к кому конкретно не обращаясь.


"Конечно, знала", - ответила Коилла. "Я женщина".


"Ах, да". В ответе капрала был лишь намек на неловкость.


Он продолжал распутываться. По мере того, как слои бинтов отслаивались, они становились все более грязными, пока, наконец, не обнажилась рана. Даллог рассеянно повесил окровавленную повязку на стену кладбища.


"Хм. Много запекшейся крови. Возможно, придется зашить эту рану. Видишь, как лоскуты кожи свободно свисают с обеих сторон, Умм? И весь этот гной— "


Раздался стон и тяжелый глухой удар.


"Он потерял сознание", - сказала Коилла.


Стоявшие в очереди орки расхохотались. Пиррак рассмеялся, хотя и поморщился при этом.


"Что это за орк?" Зубами Коилла вытащила пробку из своей фляги и вылила струю воды на пепельно-белое лицо Уима.


"Полегче с этим, - предупредил Страйк, - у нас нечего терять".


Уим брызгал слюной и хрипел, вызывая еще большее веселье среди зрителей.


"Я позабочусь о нем", - вздохнул Даллог, опускаясь на колени перед своим новым пациентом.


Страйк и Коилла оставили их на произвол судьбы.


"Возможно, медицина - не призвание Уима", - сухо прокомментировала она.


"Интересно, что это такое".


"У него должна быть какая-то работа".


"Например? Я бы не доверил ему нести караульную службу или участвовать в охотничьем отряде. Он мог бы справиться с рытьем отхожих мест и приготовлением пайков, хотя я бы не стал исключать, что он отравит нас ".


"Я не думаю, что Куолл имел в виду именно это".


"Черт с ним. Ему следовало с самого начала вырастить свое потомство, а не сбрасывать его на нас".


"Может быть, то обучение, которое ты обещал, все уладит".


"Возможно".


"Страйк, наверняка будет нелегко привлечь новых членов".


Он кивнул. "Что ты думаешь о Даллоге?"


"Он мне нравится. Он хорошо дрался сегодня, и с медиками у него все в порядке. Я знаю, что он не Элфрей, но кто это?"


"Я бы хотел, чтобы все чувствовали то же самое".


Добравшись до разбитого фургона с сеном, они взгромоздились на все еще неповрежденные оглобли. Они наблюдали, как отряд разбивает лагерь и занимается домашними делами. Ветер становился все холоднее по мере того, как вечер переходил в полную ночь.


Пробираясь через раненых, Даллог продолжал рассеянно раскладывать их окровавленные бинты на каменной стене позади себя. Скопилось более дюжины белых полосок, развевающихся на ветру. Незаметно более сильный порыв ветра унес большинство из них прочь. Их унесло на кладбище. Один запутался в иссохших ветвях дерева, другой зацепился за деревянную надгробную плиту. Остальные были разбросаны по бесплодной земле.


Высоко вверху звезды были острыми и твердыми, как бриллианты.


"Забавно думать, что мы родились под этими небесами", - размышляла Коилла. "Ты когда-нибудь скучал по дому?"


"Нет".


"Даже укола тоски нет?"


"Тогда это была другая земля. Люди разрушили ее".


"Это правда. Но все равно странно возвращаться сюда. Все кажется таким давним, и в то же время таким близким ко вчерашнему дню. Если в этом есть какой-то смысл ".


Он улыбнулся. "Я знаю, что ты имеешь в виду".


Они провели время в тишине, осматривая место происшествия. Группа занялась приготовлениями к ночлегу. Оружие было почищено, а пайки переданы по кругу. Вдалеке патрулировали часовые.


Несколько пехотинцев, ожидавших, когда их увидит Даллог, уселись на кладбищенской стене. Уим, все еще выглядевший неуверенно, сортировал бинты для капрала.


"Я закончил", - объявил он. "Что еще я могу сделать?"


"Я здесь занят", - ответил Даллог, намереваясь очистить рану, на которую Уим не мог смотреть. "Прояви инициативу". Он передумал и огляделся. "Приведи себя в порядок и возьми эти перевязочные материалы. Нельзя допустить распространения инфекции".


"Что я использую , чтобы — "


"Вот". Даллог сунул ему небольшую холщовую сумку через плечо, обычно используемую для переноски дроби для катапульт.


Уим приступил к выполнению задания без особого энтузиазма. Скорчив гримасу, он подобрал пару бинтов, все еще висевших на стене, приподняв их большим и указательным пальцами на расстоянии вытянутой руки. Наблюдавшие за происходящим орки тыкали друг друга локтями в ребра и хихикали.


Он заглянул на кладбище и увидел другие разбросанные полоски. Неуклюже перебрался через стену. Оказавшись внутри, он наклонился, поднял первый бинт и засунул его в сумку. Заметив следующую, висящую на деревянном надгробии, он пошел за ней. Он медленно продвигался по кладбищу, собирая грязные обмотки ткани.


Он наклонился к бинту, лежащему поперек могилы. Раздался звук. Он замер, прислушиваясь. Ничего. Он потянулся за бинтом. Когда его пальцы почти коснулись его, шум раздался снова. Он снова сделал паузу, пытаясь понять, что бы это могло быть. Звук был каким-то шаркающим, скребущимся, как будто что-то копалось под землей. Уим уставился в землю. Земля вздувалась и смещалась. Он наклонился ближе.


Земля разверзлась. Костлявая рука метнулась вперед и схватила его за запястье. Уим боролся с железной хваткой. Он открыл рот, чтобы закричать, но ничего не вышло.


Земля извергалась со всех сторон, извергая корчащиеся фигуры.


Сидя на оглоблях повозки, Коилла и Страйк наслаждались ночным воздухом и тишиной.


"Теперь это кажется не таким уж плохим, не так ли?" Сказала Коилла. "С восходом луны и тишиной мы могли бы почти вернуться в Сераган".


"Я бы не стал заходить так далеко".


"Так что бы ты делал, если бы оказался там в такую ночь, как эта?"


"Если бы я был дома , я бы — "


Пронзительный крик сотрясает воздух.


Коилла вскочила. "Что за черт— "


"Вон там! Кладбище. Вперед! "


Они побежали к кладбищенской стене. Другие тоже бросились в ту сторону.


Раздался еще один громкий вопль.


Они прибыли и увидели Уима посреди кладбища, согнувшегося и, по-видимому, тянущего что-то вроде огромного древесного корня. Повсюду вокруг него неясные фигуры выбирались из земли.


Коилла и Страйк подошли ближе, большая часть группы последовала за ними по пятам, и увидели сцену. Могилы извергали странные фрукты. Что-то похожее на гниющие дыни или огромные треснувшие яйца пробивалось сквозь почву. Им потребовалось мгновение, чтобы понять, что это головы.


Существа поднимались, поднимаясь из суглинка извивающимися, волнообразными движениями. Когда они появлялись, можно было разглядеть их очертания. Они были людьми. Или когда-то были. Их тела разложились. Некоторые были просто отвратительными, с обесцвеченной, гниющей плотью. Другие были похожи на скелеты, с их обнаженных костей свисали обрывки кожи и ткани.


Они продвигались порывисто, разлагающиеся конечности дергались и дрожали, а их глаза горели злобным голодом. Запах, который сопровождал их, был отвратительным.


Одно из существ схватило окровавленный бинт и запихнуло его себе в рот. Его вывихнутая челюсть громко щелкнула, когда оно пережевывало промокшую ткань.


Всплыло множество оживших мертвецов, появлялись и другие. Орки смотрели, завороженные.


Хаскер прибыл, тяжело дыша. "Что за хрень?"


"Именно это я и сказала", - ответила ему Коилла.


"Опомнитесь, росомахи!" Крикнул Страйк. "Давайте разберемся с этим!"


Все обнажили мечи и направились к стене.


"Я иду за Уимом", - объявила Коилла.


"Неужели мы не можем забыть этого маленького ублюдка?" Взмолился Хаскер.


Коилла проигнорировала его.


Когда группа приблизилась, ходячие трупы остановились и как один повернули головы. Затем они двинулись на орков.


Существо, цепляющееся за Уима, выбралось из могилы. Оно сильно разложилось, большая часть плоти на его груди сгнила, обнажив грудную клетку и вонючие внутренности. Уим изо всех сил пытался вырваться из его хватки. Свободной рукой он схватился за ножны своего меча, пытаясь дотянуться до оружия. Существо подтащило его ближе.


Росомахи устремились к стене. Коилла перепрыгнула через нее и побежала на кладбище. Страйк и Хаскер выбрали его сломанные ворота. Пара чудовищ пробиралась сквозь толпу, и Страйку показалось, что они начали двигаться быстрее и с большей плавностью. Он атаковал ближайшего. Существо дернулось в сторону, но недостаточно быстро, чтобы избежать атаки. Меч Страйка не встретил сопротивления, когда вонзился в зловонную грудь. Единственным эффектом было то, что его цель слегка пошатнулась, и когда он быстро вытащил клинок, поднялось облако вонючей пыли.


Хаскер нанес удар своим мечом, глубоко вонзив его в бок противника. Удар рассек пергаментную плоть и раздробил кость, но почти не замедлил существо. Хаскер нанес увесистый удар по его брюху. Содержимое выплеснулось наружу, издавая невыразимое зловоние. Свисающие внутренности, мерзость продолжала приближаться, вытянув руки, похожие на когти.


Еще больше существ, спотыкаясь, вышли из ворот. Другие переползли через приземистую стену. Орки встретили их сталью и копьями. Но ощущение Страйка о том, что скорость и мобильность зверей растут, оказалось верным. Один из них, двигаясь на удивление быстро, нанес мощный удар рукой по голове пехотинца сбоку, лишив его чувств. Игнорируя угрожающие клинки, другой врезался в орка и заключил его в сокрушительные медвежьи объятия. Они оба рухнули, борясь.


Коилла не только сражалась, но и уклонялась, чтобы добраться до Уима. Существа заметно набирали скорость, хотя все еще реагировали медленнее, чем живые. Но это не было проблемой, когда огромный экземпляр преградил ей путь, широко раскинув руки. Она резко остановилась. Разлагающаяся фигура мгновенно набросилась на нее, сильно ударив по лицу. Коилла пала.


Она перекатилась и быстро поднялась на ноги. Сплюнув полный рот крови, она пошла в атаку, выставив меч. Ее противник шагнул вперед, навстречу ее вонзенному клинку. Клинок вошел немного выше его сердца, или там, где должно быть сердце, и вышел через спину. Клинок не встретил сопротивления. И не причинил никакого вреда. Коилла вытащила его и переключилась с острия на острие.


Ее рубящий удар нанес больше урона, отрубая куски гнилой плоти, но не остановил продвижение. Затем она проклинала себя за то, что не увидела очевидного решения раньше. Отпрыгнув в сторону, с пути движения существа, она наклонилась и взмахнула мечом. Он рассек ногу существа, и конечность была настолько иссушена, что одного удара было достаточно. Ампутированное чуть ниже колена существо потеряло равновесие и рухнуло на землю. Коилла оставила его метаться.


Когда она добралась до Уима, он все еще пытался убежать. И Коилла увидела, что его похититель - женщина. У нее были растрепанные, когда-то светлые волосы и намек на почти исчезнувшую привлекательность в ее изможденных чертах. Одна рука по-прежнему сжимала запястье Уима. Другой рукой она держала его за куртку спереди и притягивала к себе.


Труп резко дернулся к ее покрытому пятнами лицу. Ее рот приоткрылся, обнажив пару необычно длинных, покрытых желтыми пятнами резцов. Метнувшись, как ядовитая змея, она вонзила клыки в шею Уима.


Коилла бросилась вперед, крича и размахивая мечом. Женщина отшатнулась, из уголков ее прогорклых губ сочилась кровь. Уим выглядел в состоянии шока, его лицо было пепельного цвета, из раны на яремной вене сочилась кровь. Держа его за запястье, существо повернулось. В ее груди была большая полость, которая обнажала грудную клетку и внутренние органы. Из нее сочилась кровь Уима.


Описав нисходящую дугу своим клинком, Коилла рассекла руку существа. Уим упал, иссохшая рука все еще была прикреплена к его запястью. Оскалив клыки, с отвратительно искаженными чертами лица, женщина издала гортанное шипение.


Коилла снова взмахнула мечом и отсекла голову существа. Оно отскочило в темноту. Обезглавленное тело секунду стояло, покачиваясь, затем упало, превратившись в груду засохшей кожи, пыли и костей.


"Кровопийцы! " - закричала Коилла.


Они услышали это у стены. Но Страйк и другие не нуждались в предупреждении. Нежить, с которой они столкнулись, также пыталась перерезать горло орку.


"Что их убивает?" Крикнул Хаскер, удерживая голодное тело на расстоянии ударами копья.


"Обезглавливание!" Страйк закричал, нанося удар по своему собственному противнику.


"Правильно!" Крикнул Хаскер в ответ. Отбросив копье, он достал топор, чтобы выполнить свою работу.


"И огонь!" Добавил Даллог.


Оторвав голову от плеч своего противника, Страйк рявкнул приказ. "Стреляйте! Натяните луки!"


Горстка лучников выбыла из боя. У некоторых уже были смоляные наконечники для стрел, и они быстро прикрепили их. Остальные использовали обмотки ткани, смазанные маслом. Были откованы кремни.


Ночной воздух наполнился огненными полосами. Зажигательные стрелы вонзались в кровососов, поглощая их пламенем. Превратившись в огненные шары, существа с воем метались вокруг.


Даллог подошел к проблеме более прямолинейно. Достав фляжку, он плеснул изрядное количество бренди в ближайшую нежить. Приложенная искра превратила труп в ходячее пламя.


Страйк был впечатлен. "Отличная мысль!" Он достал свою собственную фляжку и облил ею другое существо. Охваченное пламенем, оно столкнулось с товарищем, воспламенив и его.


Хаскер выглядел обиженным тем, что его капитан одобрил инициативу Даллога.


"Давай, Хаскер!" рявкнул Страйк. "А как насчет твоих?"


"Мой паек бренди?" Его рука потянулась к фляжке на поясе, словно защищаясь.


"Хаскир!"


"Ладно, черт возьми". Он взял фляжку и вырвал пробку. Затем у него появилась собственная идея. Схватив клочок одежды с обезглавленного кровососа, он запихнул его в горлышко фляги. Он использовал пламя от горящего трупа, чтобы поджечь ее.


Отведя руку далеко назад, он швырнул флягу в группу из трех немертвых. Она взорвалась посреди них, обдав их горящей жидкостью. Они пошатнулись и упали, объятые пламенем. Со стороны орков раздались радостные возгласы.


Еще десять минут обезглавливания и сжигания положили конец последнему из существ.


Страйк крикнул: "Кто-нибудь ранен?"


"Сюда! " - крикнула в ответ Коилла.


Они вбежали на кладбище. Уим сидел на земле, Коилла склонилась над ним.


"Что случилось?" Спросил Страйк.


"Его укусили".


"Доверься ему", - пробормотал Хаскер. "Маленький глупый засранец".


"Со мной все в порядке", - сказал им Уим.


Даллог опустился рядом с ним на колени. "Ты так не выглядишь".


"Я ... в порядке. Правда. Что… что это были за твари?"


"Изначально они были людьми", - объяснил Страйк.


"Это то, на что… похожи… люди?"


"Нет", - ответила Коилла. "Они мерзкие, но обычно не настолько отвратительные. Ну, не совсем".


"Ну и что ?"


"Я думаю, это из-за магии", - предположил Страйк. "Эта земля пропитана ею. Или так было до тех пор, пока не пришли такие, как они. Из-за их жадности и грабежа большая ее часть истекла кровью. Я думаю, то, что осталось, испортилось, было испорчено… Я не знаю; я не колдун. "


Коилла подхватила идею. "И когда эти люди умерли и были похоронены здесь, испорченная магия вернула их вот такими?"


"Ты можешь придумать причину получше?"


"Я не знаю об этом", - сказал Даллог, осматривая шею Уима, - "но я знаю, что эту рану нужно перевязать".


"Нужно нечто большее", - ответил Страйк.


"Что ты имеешь в виду?"


"Мы уже сталкивались с вампирами раньше. Не такими, как эти, но достаточно близко. И они передают инфекцию ".


Коилла кивнула. "Страйк прав. Если с этим не разобраться прямо сейчас, Уим станет таким же, как они".


"Что?" Уим пискнул.


"Жажда крови - это зараза, и она в этой ране. Ее нужно очистить".


Даллог рылся в своей медицинской сумке. "Как?"


"Не с помощью какой-нибудь травы или мази, это уж точно".


"Для этого нужно то же самое, что убило большинство из них", - добавил Страйк. "У кого-нибудь осталось бренди?"


"Я уверен, что все будет в порядке", - слабо запротестовал Уим.


"Вот". Коилла протянула свою фляжку.


"Кто-нибудь, разожгите пламя", - сказал Страйк. "И держите его".


Слабое сопротивление Уима ничего не значило, и они прижали его к земле. Даллог вылил бренди на рану, отчего Уим взвизгнул. С плохо скрываемым восторгом Хаскер применил пламя.


Уим взвизгнул.


Он продолжал делать это добрых полминуты, пока они давали бренди выгореть.


"Он потерял сознание", - произнес Даллог.


"Типично", - усмехнулся Хаскер.


"Думаешь, это сработало?" Страйк задумался.


Даллог осмотрел повреждения. "Похоже на то. Но я полагаю, мы узнаем достаточно скоро. Я свяжу его ".


Страйк и Коилла стояли. Со всех сторон тлели и потрескивали трупы.


"Вот тебе и отсутствие пожаров", - сказала она.


8


Необработанный алмаз, лежащий среди градин. Жук, неторопливо ползущий по столу, усыпанному виноградом. Подброшенный ветром лепесток лилии, подхваченный далекой стаей голубей. Ни один из них не становится менее реальным из-за того, что его трудно увидеть.


Так было в безграничном океане существования, где параллельных миров было несметное количество. Там были аномалии, конструкции, которые отличались от нормы, хотя внешне были идентичны. Они были редки до невероятности, но достаточно подлинны.


Одной из особенностей такого рода была сияющая сфера, созданная и поддерживаемая силой невообразимо мощной магии. Внутри находился мир, все ресурсы и население которого были посвящены одному делу. Это предприятие осуществлялось в тайне, и сердце его находилось в их единственном городе.


Город был таким же замечательным, как и любопытный мир, созданный для его размещения. Если бы постороннему было позволено увидеть его, хотя никому никогда не было позволено, он был бы поражен его поразительным разнообразием. Он вобрал в себя мириады архитектурных стилей. Хрустальные шпили и приземистые ограждения, высокие арки и безликие кварталы. Грандиозные амфитеатры, стоящие рядом с высокими домами на деревьях; группы круглых хижин, затененных многобашенными цитаделями. Город был сделан из камня, стекла, древесины, кварца, морских раковин, застывшей грязи, железа, кирпича, мрамора, черного дерева, холста, стали и материалов, которые не поддавались идентификации.


Многие сооружения казались непонятными, без очевидной практической или эстетической функции. Некоторые сливались друг с другом, как будто они выросли, а не были возведены. Некоторые из них, казалось, не подчинялись силе тяжести или постоянно менялись, принимая разные формы по мере того, как они незаметно переделывали себя.


Дороги и водотоки пронизывали конгломерат. Извилистые дороги, в некоторых местах возвышающиеся над землей или уходящие в подземные лабиринты, не поддавались логике, и только в небольшом проценте каналов содержалась вода. То, что текло в других, было вязким и разного цвета, и на определенных участках могло быть принято за ртуть.


Вся эта сбивающая с толку неразбериха, казалось, вообще вряд ли подходила для названия мегаполиса, и все же в ней была какая-то эксцентричная органичная связность. Если бы у посетителя было достаточно времени, то он понял бы, что город лучше всего понимать как место слияния многочисленных культур. Беглый взгляд на его жителей подтвердил бы это.


В центре города находилось особенно внушительное скопление зданий. Их венчала башня, сделанная из чего-то, похожего на полированное черное дерево. Здесь не было окон, да они и не требовались; те, кто был внутри, видели бесконечно больше, чем могло показать простое стекло.


Центром башни было большое помещение около ее вершины. Если бы посторонний вошел, он увидел бы, что стены, казалось, были увешаны сотнями произведений искусства в рамках, все одинакового размера и равномерно прямоугольной формы. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это не картины и не эскизы, и далеко не натюрморт. Они двигались.


Кадры были похожи на отверстия, через которые можно было мельком увидеть ошеломляющее разнообразие постоянно меняющихся пейзажей: пустыни, леса, океаны, города, деревни, реки, поля, хутора, утесы, поселки, болота, джунгли, озера и другие, неузнаваемые местности, причудливые и чуждые.


Одна стена состояла из одного огромного отверстия, поверхность которого слегка подернулась рябью, как будто была покрыта маслянистой прозрачной пленкой. Сцена, которую она отображала, была менее понятна, чем другие. Он был полностью черным, за исключением пяти золотистых светящихся точек, сгруппированных вместе и светящихся, как раскаленные угли.


Там присутствовали существа многих рас, и они были поглощены этим.


Самым высокопоставленным был человек. У Кэррелла Реверса, достигшего поздней зрелости, были посеребренные, коротко подстриженные волосы и борода, хотя он оставался энергичным и с прямой спиной. Проницательность сверкала в его нефритовых глазах.


"Вот оно", - объявил он, указывая на изображение. "Мы нашли их".


"Ты уверен?" Спросила Пелли Мадаяр. Это была молодая женщина из народа эльфов, изящной комплекции и с такими тонкими чертами лица, что она выглядела почти хрупкой. Внешность, которая противоречила как ее выносливости, так и силе ее воли.


"Ты раньше не видела инструментов с помощью трекера, Пелли", - ответил Реверс. "За эти годы я видел, хотя и редко. Поверь мне, мы их нашли".


"И они были активированы".


Он кивнул на экран. "Как вы можете видеть".


"Мы знаем, кто это?"


"Учитывая, где находятся артефакты, мы можем сделать обоснованное предположение. Я думаю, что они принадлежат к одной расе, не представленной в Корпусе Врат ".


"Орки?"


"Я бы поставил на это".


"Итак, вы принимаете это за набор, созданный колдуном Арнгримом".


"Почти наверняка. Мы уверены, что они были созданы там, - он снова указал на экран, - в регионе, известном как Марас-Дантия, и что они прошли через множество рук, прежде чем были схвачены бандой орков-ренегатов.


"А потом они исчезли".


"Несколько лет назад, после того, как мы подобрали их последний факел. Что, конечно, указывало на то, что они, должно быть, перевезли того, кто владел ими, в другое место обитания. Где это могло быть, мы понятия не имеем. Выслеживание - неточное искусство, в большей степени полагающееся на удачу. Где бы они ни были, инструменты до сих пор бездействовали. "


"Итак, мы не знаем, что это набор, сделанный Арнгримом".


"Их происхождение можно установить. Как вы знаете, у каждого набора инструментов есть подпись. Своя песня. Мы сможем подтвердить их происхождение, как только восстановим их. Это не важно. Важно то, что набор был активирован, и возможные последствия этого ужасны даже в лучшие времена. Но подумать , что они могли быть на содержании у такой расы , как орки ...


"Этого мы тоже не знаем. Возможно, они перешли к кому-то другому".


"Кто-то, способный отобрать их у орков? Маловероятно. И я не вижу, чтобы орки торговали ими, как только осознают, на что они способны ".


"Могли бы они? Я имею в виду, увидеть их потенциал. У них нет репутации самой яркой расы ".


"Но мы можем приписать им определенную низменную хитрость. Которая, похоже, сослужила им хорошую службу, чтобы использовать инструменты. Хотя для полного управления артефактами требуются магические способности, и мы должны быть благодарны, что у орков их нет."


"Как и немногие представители вашей расы, командир", - мягко напомнила она ему.


"Ты же не предполагаешь, что они способны овладеть магией?"


"Кто скажет, какой нечестивый интеллект могла подбросить природа? Или, возможно, им помогает кто-то, у кого уже есть необходимые навыки ".


"Итак, у нас есть две тревожные перспективы. Инструменты в руках невежественной расы, преданной кровопролитию, или кто-то, направляющий орков в своих собственных целях. Последствия того и другого неисчислимы."


"Что нам делать?"


"Мы выполняем задачу, ради которой был создан Корпус; долг, который наши предки выполняли на протяжении веков. Мы делаем то, для чего все мы были рождены, Пелли. Чего бы это ни стоило ".


"Я понимаю".


"С этим нужно разобраться на самом высоком уровне. Как мой заместитель, я поручаю вам лично задачу по возвращению артефактов ".


Она кивнула.


Реверс повернулся лицом к остальным членам своей команды. Гномы, домовые, кентавры, эльфы и представители полудюжины других рас уставились на него в ответ. Все были одеты в варианты черной одежды, которую носили он и Мадаяр, со стилизованным изображением звездного поля на груди.


"У нас назревает кризис", - сказал им Реверс. "Попадание инструментов в неавторизованные руки - настолько необычное событие, что для некоторых из вас это первый раз, когда вы с этим сталкиваетесь. Но вас готовили к такому развитию событий, и я ожидаю, что вы будете действовать в соответствии с самыми высокими стандартами Корпуса Врат ". Он посмотрел на экран и его пять светящихся точек. Все проследили за его взглядом. "Мы принимаем как должное множественность миров. Мы не знаем, кто первым обнаружил их существование или способы перемещения между ними. Некоторые предполагают, что это была древняя, давно вымершая раса. Другие среди вас верят своим богам. Мы можем размышлять об этом бесконечно и никогда не найдем ответа; так же, как мы никогда не узнаем истинных истоков магии. Но это не имеет значения. Наша цель - не разгадать тайну, а запретить безответственным доступ к порталам ". Он вгляделся в их лица и увидел на них решимость. "Корпус никогда не упускал случая вернуть известные инструменты или наказать виновных в их неправильном использовании. Этот случай не станет исключением. У всех вас есть свои обязанности. Выполняйте их ".


Толпа разошлась.


Он вернул свое внимание к Мадаяру. "Мы должны действовать быстро, пока артефакты не были использованы снова и мы не потеряли их из виду. Выбери себе в отряд любого, кого захочешь, и возьми любую провизию, которая тебе понадобится."


"Есть ли у меня свобода действий в том, как я с этим справляюсь?"


"Действуй так, как считаешь нужным. И я знаю, что это требует от тебя многого, Пелли, но имей в виду, жизненно важно, чтобы существование Корпуса оставалось в секрете ".


"Это будет нелегко, особенно если нам придется применить силу".


"Попробуй убедить, если сможешь. Хотя я мало верю в такой подход, работая с орками. Они выходят за рамки дозволенного. Помни, ты служишь высшей моральной цели. Если необходимо уничтожить любого, кто встанет у вас на пути, так тому и быть. У вас будет оружие, превосходящее все, с чем вы можете столкнуться в Марас-Дантии."


"Я надеюсь, до этого не дойдет. Нам, эльфам, нравится думать, что мало кому из существ не дано спастись. Наверняка даже орки восприимчивы к доводам разума?"


9


Страйк вытащил свой клинок из желудка человека и позволил ему упасть. Развернувшись, он перерезал горло другому человекообразному существу, выпустив алую струю. Затем он бросился в третьего, нанося жестокие, звенящие удары своим мечом.


Слева и справа Росомахи сошлись в ожесточенной рукопашной схватке. Коилла и Хаскер расправились с двумя противниками, она с парой кинжалов действовала слаженно, он орудовал разрывающим топором. Даллог пронзил противника лонжероном, который группа использовала для развевания своего штандарта. Увядший газон под ногами был скользким от крови.


Был рассвет, и они сражались в импровизированном лагере, разбитом в лощине, скрытой от тропы густой рощицей. Была припаркована крытая повозка, а рядом привязано более десятка лошадей. Столько же людей сражалось, чтобы защитить его.


Конфликт был интенсивным, но недолгим. Когда больше половины их сил было уничтожено, кто-то со стороны людей выкрикнул приказ. Они отступили и бежали.


"Отпусти их!" Рявкнул Страйк. "Они оставляют нам то, что мы хотим".


Коилла мельком увидела одного из отступающих людей. Это была женщина, и у нее были длинные соломенно-светлые волосы.


"Видишь это?"


"Что?" Спросил Хаскер.


"Эти люди ускакали. Одна из них была женщина. Молодая, едва повзрослевшая".


"И что?"


"Кажется, я видел ее раньше. Хотя будь я проклят, если могу вспомнить где".


"Для меня все люди выглядят одинаково".


"Это правда". Она пожала плечами. "Не думаю, что это важно".


Страйк присоединился к ним. Он вытирал тряпкой кровь со своего клинка. "Что ж, это была счастливая встреча. Для нас".


"Как ты думаешь, кем они были?" Спросила Коилла.


"Разве это имеет значение?"


"Заметили, сколько из них были одеты одинаково? Возможно, это были юнисы".


"Итак, люди все еще разделены между собой. Сюрприз. Давайте продолжим, не так ли? В этой повозке должны быть питьевая вода и съестные припасы. И теперь лошадей хватит на всех. Если мы двинемся сами, то сможем добраться до Куатта сегодня."


Несмотря на то, что они двигались на юг, в предположительно более мягкий климат, местность стала еще более унылой. Деревья были лишены зелени, а ручей, который они проезжали, пожелтел от грязи.


"Ты уверен, что мы на правильном пути?" Спросила Коилла.


Ехавший рядом Страйк бросил на нее кривой взгляд. "В десятый раз, да".


"Не очень похоже на то, каким я его помню, вот и все".


"Люди разрушали это место еще четыре года. Это сказывается на земле. И они испортили магию. Эти кровососы были одним из последствий этого ".


"По крайней мере, Уим, кажется, идет на поправку". Она повернулась и посмотрела назад, туда, где Уим и Даллог ехали рядом. У юноши, как обычно, было несчастное выражение лица, а его шея была перевязана, но к нему вернулась часть его естественного оливково-серого цвета.


"Что это?" Спросил Страйк.


Коилла снова обратила свое внимание на дорогу. Приближалась небольшая группа фигур. Некоторые ехали на шаткой повозке, большинство шли пешком.


Хаскер галопом выскочил в начало строя. "Проблемы, Страйк?"


"Я не знаю. Они не кажутся слишком угрожающими".


"Это может быть ловушка".


"Будьте начеку! " - предупредил Страйк колонну.


Коилла прикрыла глаза рукой и, прищурившись, посмотрела на вновь прибывших. "Они эльфы".


"И паршиво выглядящая компания", - добавил Хаскер.


Отряд состоял не более чем из дюжины человек. Те, кто шел пешком, тащились устало. В повозке ехали трое или четверо старожилов и пара подростков. Все выглядели усталыми и недоедающими. Они никак заметно не отреагировали на орков и не замедлили свою сонную поступь.


Их предводителем был мужчина. Он был зрелым, хотя всегда было трудно точно определить, сколько лет эльфу. Его некогда прекрасная одежда была поношенной, а сам он покрылся грязью от слишком многих дней в пути.


Когда он добрался до орков, то поднял болезненно тонкую руку, и его окружение остановилось.


"У нас ничего нет", - заявил он вместо приветствия.


"Нам ничего от вас не нужно", - ответил Страйк.


"Включает ли это наши жизни? Это все, что у нас осталось". В его голосе был только фатализм.


"Мы не причиняем вреда тем, кто не представляет для нас угрозы". Страйк оглядел их плачевное состояние. "Вы далеко от дома".


"Что довело такую благородную расу, как эльфы, до такого состояния?" Спросила Коилла.


"Я мог бы спросить то же самое у орков".


"У нас все в порядке", - хрипло сообщил ему Хаскер.


"Тогда ты редок среди своего вида", - ответил эльф. "Ни одна раса больше не процветает на этой земле. Кроме одной".


"Ты имеешь в виду людей", - сказал Страйк.


"Кто же еще? Они находятся на подъеме, а старшие расы оттесняются во все более отдаленные анклавы. Скоро наш вид превратится в миф для людей ".


Страйк мог бы сказать ему, что это мир людей по праву рождения, не говоря уже о завоевании. Вместо этого он спросил: "Куда ты направляешься?"


"Осталось несколько убежищ, и все в отдаленных районах. Мы выбрали крайний север".


"Это мрачный регион для выбора".


"Это будет не более горько, чем стала жизнь здесь".


"Вы же не все, что осталось от народа эльфов?" Заметила Коилла.


"Нет. Наша численность значительно сократилась, но не до такой степени. Мы всего лишь остатки одного клана ".


"А остальная часть вашей расы?"


"Те, кто не умер, порабощены или рассеяны. Похоже, нам суждено стать диаспорой. Если мы вообще выживем".


"Зачем убегать?" Хаскер зарычал. "Встань против них. Сражайся с человеческими ублюдками".


"Мы не обладаем превосходящими боевыми навыками орков и не испытываем такой сильной тяги к кровопролитию. Нашим единственным реальным оружием была магия. Но она настолько истощена, что практически бесполезна. Для нас это привело только к одному: надежде на то, что мы сможем продолжать существовать. "


"Можем ли мы как-нибудь помочь вам?" Спросил Страйк.


"Вы сохранили нам жизни. Это достаточная помощь в эти неспокойные времена. Теперь, если вы позволите нам пройти ..."


Страйк достал свой мешок с водой и предложил ему. "Ты, вероятно, сможешь воспользоваться этим. И мы можем немного сэкономить на еде".


Эльф на мгновение заколебался, затем взял мешочек. Он кивнул в знак благодарности. Затем Страйк приказал паре рядовых погрузить кое-какие припасы на повозку.


Когда эльфы собирались уходить, их предводитель остановился. "Позвольте мне отплатить вам за вашу доброту предостережением, хотя вы должны хорошо знать, что я собираюсь сказать. Марас-Дантия не несет ничего, кроме страданий и опасностей, даже для орков. Она стала колесом, которое ломает самый стойкий дух. Я бы посоветовал вам найти себе убежище и попытаться пережить шторм, как это делаем мы ". Не дожидаясь ответа, он повернулся и ушел.


Росомахи наблюдали, как маленькая группа пробирается по тропе, ведущей на север.


Когда они были вне пределов слышимости, Хаскер спросил: "Что ты об этом думаешь?"


"Я скажу тебе, что я думаю", - ответила Коилла. "Почему вы, мужчины, никогда не спрашиваете дорогу?"


Они ехали изо всех сил и прибыли в Кватт три часа спустя.


То, что раньше было особенно зеленым районом, теперь выглядело так, как будто оно находилось во власти бесконечной зимы. Как и в любой другой части земли, которую они видели, местность имела истощенный, размытый вид.


Они смотрели вниз на лесистое сердце родины гномов с вершины холма.


"Я чувствую себя немного неловко", - призналась Коилла.


"Почему?" Спросил Страйк. "Думаешь, они нас не примут?"


"Мы орки, Страйк; когда еще кто-нибудь радовался нас видеть? Но дело не в этом. Я больше беспокоюсь, что они могли уйти, как те эльфы. Или что Джап мертв."


"Или, может быть, там, внизу, захватили власть недружелюбные", - вставил Хаскер.


Страйк уставился на него. "Недружелюбный?"


"Те, кто встал на сторону людей ради денег".


Коилла закатила глаза. "Ааа, только не это снова!"


"Гномам нельзя доверять, ты это знаешь".


"Джап мог", - напомнил ему Страйк. "И его племя не перешло".


"Я просто— "


"Ты хочешь повернуть назад?"


"Нет. Я только говорю— "


"Что? Что ты говоришь?"


"Трахни меня, Страйк, я просто говорю то, что мы все знаем. Гномы вероломны. Они печально известны этим ".


"Оставь это мнение при себе. У группы и без тебя хватает проблем. А теперь вернись в строй, сержант".


"Мы должны быть начеку, вот и все", - проворчал Хаскер, разворачиваясь и пришпоривая свою лошадь.


Страйк уловил выражение лица Коиллы. "Я был слишком строг с ним?"


"Ты можешь быть слишком строг к Хаскеру? Ладно, может быть, и был. Немного".


"Ну, требуется многое, чтобы пробиться сквозь его толстый череп. И я бы предпочел вести переговоры с людьми Джапа, чем драться с ними ".


"Если Джап все еще жив, как ты думаешь, мы сможем его убедить?"


"Я не знаю. Он уже однажды отказался от шанса покинуть Марас-Дантию. Мы должны быть готовы к тому, что это изменится. Но мы не собираемся выяснять это, сидя здесь. Пошли." Он жестом пригласил группу следовать за ним.


Куатт расположился в огромной долине, достаточно широкой, что ее дальняя сторона была едва видна сквозь туманный воздух. Деревья, окружающие ее центр, были жалкими по сравнению с плодородием, которое запомнилось группе. Но листвы все еще было достаточно много, чтобы создать плотный барьер.


Они шли по извилистой, нависающей тропинке, которая еще больше фильтровала скудный свет унылого дня. Запах леса был далек от летнего; его едкий запах гнили был скорее осенним. Не было слышно ни звука, кроме стука копыт их лошадей по мульче. Они держали одну руку на рукоятях мечей, прокладывая себе путь внутрь.


Мрак уступил место водянистому дневному свету, когда они вышли на большую поляну. В центре ее находился большой каменный бассейн, питаемый подземным источником, сернистая вода в котором тихо пузырилась. Вокруг нее были навалены гирлянды увядших цветов. От поляны в трех разных направлениях отходили тропы.


"В какую сторону?" Спросила Коилла.


Страйк переводил взгляд с одной тропинки на другую. "Подожди, я потерял ориентацию".


"О, хорошо".


"Прошло много времени с тех пор, как я был здесь в последний раз. Все выглядит по-другому".


"Должны ли мы послать разведчиков?"


"Я не собираюсь разделять группу. Мы вместе найдем дорогу к гномам".


"Э-э, я думаю, они нашли нас, Страйк".


Десятки коренастых мужчин высыпали на поляну по тропинкам и сквозь подлесок. Они были вооружены посохами и мечами с короткими лезвиями и превосходили Росомах численностью по меньшей мере вчетверо к одному. Они быстро окружили колонну орков.


"Спокойно! " - предупредил группу Страйк.


Дородный гном выступил вперед. "Кто ты?" - спросил он, нахмурившись. "Что ты делаешь в нашем лесу?"


"Мы здесь с миром", - сказал ему Страйк. "Мы не причиним тебе вреда".


"С каких это пор орки куда-то уходят с миром?"


"Мы делаем это, когда ищем союзника".


"У вас здесь нет союзников". Гном указал на каменный бассейн. "Это святое место. Присутствие кого бы то ни было, кроме гномов, оскорбляет наших богов".


"Они живут под водой, не так ли, эти ваши боги?" Вмешался Хаскер.


Гном бросил на него убийственный взгляд, и его спутники напряглись.


"Хаскер", - зловеще прошипел Страйк.


"Боги обитают во всех частях леса", - ответил гном, выпячивая бочкообразную грудь. "Они на деревьях и в духах лесных животных. Они населяют саму почву."


"О, точно. Принимают ванну, не так ли?"


"Хаскир! " - рявкнул Страйк. Он повернулся к гному. "Не обращай внимания на моего подчиненного. Он ... не осведомлен о твоих обычаях".


"Глупость не оправдывает богохульства".


Хаскер сверкнул глазами. "Кому ты звонишь? "


"Заткнись, сержант! " - взревел Страйк. "Послушай, - сказал он дварфу, - если ты просто позволишь мне объяснить— "


"Вы можете быть услышаны. Мы в Куатте не такие уж неблагоразумные. Но сначала сдайте свое оружие".


"Это неразумно для орка", - сказала Коилла.


"Она права", - согласился Страйк. "Мы так не поступаем".


"Они тебе нужны, ты их и берешь", - добавил Хаскер.


"Если вы не разоружаетесь, - холодно заявил гном, - значит, вы враждебны. Я даю вам последний шанс опустить свои клинки".


Хаскир шумно отхаркнулся и сплюнул, едва не угодив в сапоги гнома. "Можешь поцеловать мою чешуйчатую задницу, обрез".


Подняв оружие, гномы начали наступление. Орки обнажили мечи.


Какая-то фигура проталкивалась локтями сквозь толпу.


"Ну, трахни меня медленно зазубренной пикой".


"Только если ты настаиваешь", - сказала Коилла. Она улыбнулась. "Привет, Джап".


10


"Значит, вы контролируете инструменты?" сказал Джап.


"Немного", - ответил Страйк. "Только из-за этого". Он достал амулет.


"Могу я это увидеть?"


Страйк надел цепь через голову и протянул ее ему.


Джап изучил его, рассеянно теребя бороду. "Я никогда раньше не сталкивался ни с чем подобным этому сценарию".


"И я тоже. Но это то, что привело нас сюда".


Джап вернул амулет. "А как насчет влияния звезд? Знаешь, то, как они… Как это называется? То, как они пленили тебя и Хаскера. Тебя это не беспокоит?"


"Что за жизнь без небольшого риска?"


"Ты не можешь отмахнуться от этого, Страйк".


"Нет. Коилла присматривает за одним из них. Я подумал, что разделение их может ослабить их силу ".


"Ты ослабляешь хватку?" Он улыбнулся. "Но нет, это хорошая идея".


Они посмотрели туда, где она стояла, дальше вдоль ряда дубовых скамеек.


Столы были расставлены ярусами на поляне еще большего размера, чем та, на которую они вышли в первый раз. На ней располагалась деревня с соломенными хижинами, сараями для хранения и загонами для скота. В нескольких неглубоких ямах были разведены костры, чтобы согреться от не по сезону холодных дней и поджарить мясо.


После того, как Джап настоял на том, что они почетные гости, оркам было оказано гостеприимство. Но многие гномы, казалось, были недовольны. Теперь большинство сидели поодаль, подозрительно поглядывая на Росомах.


Хаскир подошел и плюхнулся рядом со Страйком и Юпом.


"А ты как поживаешь, старый ублюдок?" Спросил Джап.


"Голоден". Он заерзал. "И эти сиденья слишком маленькие".


"Они не были созданы для такого массивного зада, как у тебя. Ах, как я скучал по этому хмурому виду. Знаете, я не могу привыкнуть ко всем вам без ваших татуировок ранга. Выглядит странно. Как тебе удалось от них избавиться?"


"Костоправ в Церагане", - объяснил Страйк. "Он использовал какой-то купорос. Ужалил как фурия, потребовалась целая вечность, чтобы зажить".


"Потом месяц чесался как черт", - добавил Хаскер. "Хотя оно того стоило. Показывает, что мы ничьи не рабы". Он уставился на пробитые полумесяцы высоко на щеках Джапа, которые указывали на его бывший статус сержанта. "Ты тоже должен потерять свой. Хочешь, я их тебе вырежу?" Он потянулся за своим ножом.


"Не думай, что я буду утруждать себя, спасибо. Здесь меня выделяют определенным образом".


"Правда?" Сказал Страйк. "Я бы подумал, что быть в орде Дженнесты - это не то, чем можно хвастаться".


"Не все видели в ней злую суку, которую мы знали и ненавидели. И это еще кое-что, что у меня в голове не укладывается: она выжила после той ... истории с вихрем ".


"Похоже, что так и было. Если верить Серафиму".


"Большое если".


Подошел гном с кружками и молча поставил их на скамью. Хаскер схватил одну и сделал большой глоток.


Страйк выпил сам. "Странно думать, - размышлял он, опуская кружку, - что если бы не Дженнеста, мы бы никогда не узнали о Серагане. Я бы не встретил Тирзарра и не произвел на свет ребенка."


"У вас есть детеныши?" спросил Джап.


"Двое. Мальчики".


"Все изменилось".


"И, как я уже сказал, если бы Дженнеста не послала нас за той первой звездой — "


Хаскер со стуком поставил свою кружку. "Мы ни хрена ей не должны. Что бы мы ни получили, нам причитается".


Джап кивнул. "Как бы мне ни было неприятно соглашаться с "отхожим местом", я тоже так это вижу. Это кажется справедливым обменом за все горе, которое она причинила. Кстати, о Церагане..." Он оглядел поляну. "Я вижу несколько новых лиц и отсутствие других".


"Эти двое связаны", - мрачно пробормотал Хаскер. Он ткнул большим пальцем в сторону Уима и Даллога.


"Не обращайте на него внимания", - сказала Коилла, подходя, чтобы занять место.


"Когда это у меня было?"


Она подняла кружку. "Хм. Крепкая штука".


"Мы гордимся нашим напитком".


Коилла сделала еще один глоток, затем заметила тише: "Ваш народ немного серьезно относится к своим богам, не так ли?"


"Некоторые так и делают. Особенно с тех пор, как все действительно начало разваливаться. Религиозное рвение стало еще сильнее в Марас-Дантии, пока тебя не было, и не только среди людей ".


"По дороге сюда мы встретили группу эльфов. Они решили, что люди положат конец старшим расам".


"Когда-то я мог бы возразить против этого. Я не уверен, что они неправы, теперь у фанатиков в руках кнут".


Коилла щелкнула пальцами. "Фанатики. Конечно. Это была она!"


"Кто?"


"Женщина, которую я видел, когда мы забирали лошадей тех людей".


"А что насчет нее?" Спросил Страйк.


"Мне она показалась знакомой. Это была Мерси Хоброу. Дочь того сумасшедшего Кимбалла Хоброу. Сейчас она выросла, но все еще узнаваема".


Джап тихо присвистнул. "Тогда тебе повезло спастись. Она такая же сумасшедшая, как и ее старик, и она продолжила его работу. Ее группа - оплот Юнис, и у нее армия последователей даже больше, чем у ее отца. Они - бич в этих краях. "


"И мы вызвали у нее еще одно недовольство нами", - заметил Страйк.


"Я бы посоветовал тебе в будущем держаться от нее подальше".


"Мы не собираемся оставаться здесь так долго. Но, говоря об отцах и дочерях, Юп, я хотел спросить; в последний раз, когда мы тебя видели, ты вытаскивал Санару из дворца в Иллексе. Что с ней случилось?"


"Хороший вопрос. Армия Дженнесты была в хаосе, и это помогло нам выкарабкаться ". Он указал на свои татуировки. "Потом мы несколько дней пересекали ледяные поля. Женщина была жесткой, я могу вам это сказать. Когда мы спустились на равнины… ну, я ее точно не потерял. Но она ушла. Не спрашивайте меня, как. Только что она была там, а в следующую минуту исчезла."


"Гребаные торговцы магией", - проворчал Хаскер. "Скользкие, как вывалившиеся кишки".


"В любом случае, - закончил Джап, - я бросил ее искать и направился сюда. С тех пор я ее не видел".


"Неплохая семья, а?" Сказала Коилла. "Серафим и его выводок".


Гномы направлялись к ним, неся деревянные подносы, доверху наполненные дымящимся мясом.


Страйк толкнул Хаскера локтем. "Похоже, у тебя вот-вот перестанет урчать в животе".


"Извините, если это меньше, чем пир", - извиняющимся тоном произнес Джап. "Лес не приносит того урожая, который был когда-то, а дичи мало".


К нам подошли Уим и Даллог.


"Не возражаете, если мы присоединимся к вам?" Спросил Даллог.


"Если ты должен", - проскрежетал Хаскер.


Коилла бросила на него тяжелый взгляд. "Конечно. Паркуйтесь".


На стол были поставлены блюда с жареным мясом, приправленным специями, и корзиночки с теплым хлебом. Были также блюда с ягодами и орехами.


"Ты не представляешь, как это приятно после полевых пайков", - сказал Страйк.


"Хммм", - согласился Уим с набитым ртом. "Еда вкусная".


"Мы благодарны, - вставила Коилла, - особенно за то, что охота такая плохая". Она ткнула Хаскера локтем под ребра. "Разве нет?"


Он свирепо посмотрел на нее и вытер рот рукавом. "Все в порядке. Могло быть и больше".


"Это обычная еда гномов?" Даллог дипломатично вмешался.


"Более или менее", - ответил Джап. "Хотя мы бы предпочли большее количество". Он нацелил это на Хаскера, который ничего не заметил.


"Те из нас, кто живет в Церагане, никогда раньше не видели гномов, - сказал Даллог, - так что не принимайте мое невежество за недостаток вежливости".


"Без обид. Я помню, что я почувствовал, когда впервые увидел орка ".


"Ты же не думал, что мы такие же отвратительные, как люди, не так ли?" Вмешался Уим.


Джап улыбнулся. "Далеко не так. Хотя рассказчики заставили бы нас поверить, что ты, помимо всего прочего, ел плоть себе подобных ".


"Я исполнитель баллад", - гордо заявил Уим.


"Я заметил лютню".


"Это звучит несколько высокопарно", - сказал Страйк. "Надежда быть даст лучший отчет".


"Я могу это доказать", - запротестовал Уим. "Я мог бы что-нибудь спеть".


"О боги", - простонал Хаскер. Он перевернул свою пустую кружку. "Еще выпить".


"Это у нас есть", - сказал ему Джап, подзывая женщину-гнома, несущую нагруженный поднос.


Она была светлокожей, насколько могли судить орки. Ее кожа была гладкой, как керамика, а длинные каштановые волосы были заплетены в косички. Она была крепкой, и, несмотря на мощное телосложение, двигалась с грациозной легкостью для гнома.


Поставив поднос, она наклонилась и поцеловала Джапа. Клинч затянулся.


"Вот это я и называю службой", - заметила Коилла.


Пара распуталась.


"Извините", - сказал Джап. "Это Сперрел".


"Кто-то ... особенный?" Спросил Страйк.


"Она моя когорта". Он видел, что они не поняли, о чем он говорит. "Моя вторая половина. Вечный компаньон, пара, партнер. Супруга".


"Ты был прав, - сказал Страйк, - все действительно изменилось".


Коилла улыбнулась. "Молодец, вы оба".


Хаскер опустил свою кружку. "Черт возьми, я никогда не думал, что ты позволишь связать себя, Джап. Не повезло".


"Ты, должно быть, Коилла". Сперрел улыбнулся ей. "А ты Страйк".


"Хорошая догадка".


"О, я много слышал о вас всех". Улыбка исчезла. "И вы просто обязаны быть Хаскером".


Хаскер качнул перед ней своей кружкой и налил еще эля.


"Сперрал и я знаем друг друга с детства", - объяснил Джап. "Когда я вернулся сюда, просто показалось правильным, что мы сделали это вроде как официально".


"Так объединились две гордые семьи гномов", - добавил Сперрал. "Я - Горбуль, а Джап - Щепотка".


Хаскер поперхнулся пивом. "Насчет этого ты прав!" - пролепетал он.


"Маленький горшочек", - повторил Джап сквозь стиснутые зубы. "Маленький горшочек".


Хаскер раскачивался от смеха. "Итак, ты, - он указал на Спуррала с каменным лицом, - ... ты перестал быть ... Горбулевым и ... стал пис— "


"Хаскер", - зловеще прорычал Джап.


"Говорите о том, чтобы каждый день узнавать что-то новое", - продолжал Хаскер, чрезвычайно забавляясь и не обращая внимания на их кислые выражения. "Вы никогда не говорили нам, что вы ... ничтожество".


"Интересно, почему", - сухо заметил Сперрел.


"Хватит, Хаскер", - предостерег Страйк с ноткой угрозы в голосе.


"Да ладно. Я знаю, что женитьба может убить твое чувство юмора, но— "


"Мы здесь гости. Помните об этом".


Хаскер протрезвел. "Мне кажется, в нашем приходе не было никакого смысла".


"Как тебе это еще раз?" спросил Джап.


"Не могу представить, что ты присоединишься к нам, ведь у тебя есть пара и все такое. Это было напрасное путешествие".


Юп и Сперрел обменялись взглядами.


"Не обязательно", - сказал Джап.


Коилла махнула рукой, указывая на толпу гномов на поляне. "Я думала, ты остался здесь из-за них".


"Будь у тебя выбор провести свою жизнь с другой расой или со своей собственной, ты бы так не поступил?"


"Тебя могли отправить на родину гномов. Предложил Серафим".


"Я бы там тоже никого не узнал".


"Так почему же ты передумал?"


"Никогда не думал, что скажу это, но я хочу убраться отсюда. Время пришло".


"Вы можете видеть, что эта земля умирает, - сказал Сперрел, - и наш народ вместе с ней. Вы внимательно рассмотрели наше племя? Почти все старые, хромые или немощные".


Джап пожал плечами. "Мы не хотим уходить, но— "


"Мы?" Переспросил Страйк.


"Я ни за что не пойду без Сперрала".


"Это все усложняет, Юп".


"С чего бы это? Если только у вас нет проблем с гномами в группе".


"Ты знаешь, что дело не в этом. Но мы понятия не имеем, во что ввязываемся, кроме того, что это будет опасно".


"Я могу сам о себе позаботиться", - запротестовал Сперрел. "Или тебе не нравится брать с собой женщин?"


"На случай, если ты не заметила, - сказала ей Коилла, - я сама женщина. Важно уметь сражаться".


Не одна пара глаз сверкнула на Уима.


"Сперрел хороший боец", - ответил Джап. "Она должна была быть такой".


"Ты же не собираешься переключаться на это, не так ли?" Сказал Страйк.


"Нет. Либо и то, и другое, либо ни то, ни другое".


"Я руковожу этой группой точно так же, как и в старые добрые времена, как сплоченным подразделением. Все в ней подчиняются приказам".


"Нас это не беспокоит".


"Только не говори, что ты согласен с этим, Страйк", - пожаловался Хаскер.


"Я принимаю решения относительно группы, а не ты".


"Тогда не устраивай скандала. У нас и так достаточно сухостоя, и— "


"Разве Страйк только что не сказал, что вы все подчиняетесь приказам?" Прервал Сперрел. "По-моему, это не так".


"Держись подальше от этого".


"Это из-за меня!"


"Отзови ее, Джап", - прорычал Хаскер.


"Она может вести свои собственные сражения".


"Да", - подтвердил Сперрел, обращаясь к Хаскеру. "Хочешь засунуть кулаки туда, где у тебя рот?"


"Я не бью женщин".


Коилла рассмеялась. "С каких это пор?"


"Хватит", - решил Страйк. "Хаскер, заткнись. Джап, Спэррал, отойди. Все, сядьте". Они расселись. "Так-то лучше. Я подумаю о Сперреле, Джап. Хорошо?"


"Это все, о чем мы просим".


"Так что оставь это в покое".


"Да. Это должно стать праздником. Еще выпить". Он потянулся за кувшином и наполнил их кубки. "И у нас есть немного прозрачного, если кто—нибудь ... "


"О, нет. Не после последнего раза. Сначала миссия, потом удовольствие".


Хаскер пробормотал: "Дерьмо".


"Тогда как насчет этой песни?" предложил Джап. "Wheam?"


Коилла закатила глаза. "Боги, мы должны?"


Но Уим держал в руках свою лютню. "Это может быть немного грубовато. Я все еще полирую ее". Он начал наигрывать. "Росомахи, эта бесстрашная банда, Проложили свой путь по земле, Они пробивали дорогу под дождем и в грязи, Оставляя своих соперников в лужах крови, Они встречались с ужасными демонами в страшных битвах И отправляли их в вечный огонь, Ни мрачные демоны, ни людские волны Не Могли одолеть клинки росомах, Они пришли туда, где жили гномы, И увидели, что им не повезло, Но все равно их прием был довольно обильным, А гостеприимство поистине потрясающим ".


"Мне убить его или это сделаешь ты?" Сперрел спросил Джапа.


"Вот припев", - объявил Уим, увеличивая темп своего диссонирующего перебора. "Мы - Росомахи! Идем, чтобы сорвать злые замыслы! Быстроходность и сила рук! Мы — "


"Что ж, становится поздно", - громко объявил Страйк.


Уим резко остановился. "Но я не— "


"Был долгий день", - добавила Коилла, потягиваясь.


"Несомненно, - согласился Джап, - и завтра у нас будет важный день".


Лицо Уима вытянулось. "Ты никогда не позволял мне закончить — "


"Сдавайся, или я разобью эту гребаную коробку с веревками о твою голову", - пообещал Хаскер.


"Тогда нам всем пора завалиться спать", - сказал Даллог, беря Уима за руку.


"Мы отправились утром", - сказал им Страйк. "Рано".


Они разошлись по своим разным квартирам, причем большинство рядовых разместились в паре длинных домов. Джап и Сперрел привели Страйка, Хаскера и Коиллу к паре гораздо меньших хижин.


"Страйк, - сказал Джап, - вам с Хаскером придется разделить это дело". Он толкнул дверь.


Войдя, Хаскер ударился головой о дверной косяк. Он разразился потоком проклятий.


Сперрел прикрыла рот рукой, чтобы заглушить ликование.


"Не забывай, что все в масштабе гномов", - добавил Джап.


"Спасибо, что напомнил мне", - парировал Хаскер. Он оглядел убогую комнату и заметил раскладушки. "Это касается и кроватей, не так ли? Они подходят только для детенышей".


"Мы будем спать на полу", - сказал ему Страйк. "И если ты захрапишь, я убью тебя".


"Мы оставляем тебя в покое", - сказал Джап. "Ты расскажешь нам о Сперреле, Страйк?"


"Утром".


Коиллу отвели в соседнюю хижину.


Сперрал пригласил ее войти. "Возьми это все для себя. Хотя кровать не больше".


"Мне все равно. Я мог бы спать на подставке с ножами".


Они оставили ее снимать одеяла и бросать их на пол.


Коилла так устала, что даже не потрудилась снять сапоги. Как только она вытянулась, то сразу же заснула.


Был только черный бархат забвения. Бессмысленный, неподвластный времени. Всеобъемлющий.


Первый слабый свет рассвета просачивался сквозь щели вокруг двери и оконных ставен.


Она пошевелилась.


Она мгновенно поняла, что была не одна. Над ней нависла чья-то фигура. Она попыталась пошевелиться.


Холодное острие стального клинка прижалось к ее плоти.


И безошибочно человеческий голос прошептал: "Не заставляй меня перерезать тебе горло".


11


"Если ты собираешься это сделать, покончи с этим", - сказала Коилла, прижимая лезвие к ее горлу.


"Мы не хотим причинять вам вреда".


"Мы"?


"Я не один".


Краем глаза она заметила, что кто-то еще прячется в тени.


"Мы просто пытаемся вам помочь", - добавил человек.


"У тебя забавный способ показать это". Пальцы Коиллы потянулись к ее собственному ножу.


"Я не хотел, чтобы ты подняла шум и привела сюда остальных". Он схватил ее за руку, затем выдернул нож из ножен и отбросил в сторону. "Или появляются какие-нибудь блестящие идеи".


"Кто ты?"


"Долгая история".


"Зачем твоему виду помогать орку?"


"Еще одна долгая история".


"Не очень-то ты разговорчивый, не так ли?"


"У нас нет времени. Это место вот-вот подвергнется нападению. Но вы могли бы что-то с этим сделать, если соберете свои силы ".


"Почему я должен в это верить?"


"Мы видели, что там собирается. Поверьте мне на слово".


"Слово человека?"


"Как предупреждение может быть ловушкой? Послушай, если я заберу этот нож, ты будешь хорошо себя вести?"


Коилла кивнула.


Он убрал клинок и отступил.


Она лежала неподвижно. "По крайней мере, позволь мне увидеть тебя".


Человек на мгновение замешкался, прежде чем высек искры и зажег свечу.


Насколько Коилла могла судить по общению с людьми, он казался в расцвете сил. Он определенно выглядел подтянутым. Его густые волосы были светлыми, но у него не было того роста лица, который предпочитали многие представители его расы.


Он передвинул свечу. В круге мерцающего света были видны черты лица другого человека. Он был старше и имел телосложение человека, привыкшего к лени. В его редеющих черных волосах и туго подстриженной бороде виднелась седина. Его бледная кожа блестела от пота, несмотря на раннюю утреннюю прохладу.


"У вас есть имена?" спросила она.


"Я Джод Пеппердайн", - ответил молодой человек. "Это мой… Это Микалор Стэндивен. Ты?"


Она встала. "Коилла".


Заговорил мужчина постарше. "Мы теряем время. Небольшая армия религиозных фанатиков будет здесь с минуты на минуту". Он заметно нервничал больше, чем его спутник.


"Unis?" Спросила Коилла.


"Имеет ли это значение?" Сказала Пеппердайн. "Все, что вам нужно знать, это то, что они одержимы идеей хаоса".


"Нас хорошо охраняют".


"Правда? Мы достаточно легко проникли внутрь".


"Я не понимаю, почему вы встали на нашу сторону против своих".


"Они не имеют к нам никакого отношения", - настаивал Стандевен.


"Давайте просто скажем, что у нас общие интересы", - предложил Пеппердайн. "И мы будем взаимно мертвы, если вы сейчас же не начнете организовывать оборону. Поверьте мне".


"Это слишком большая просьба".


"Что вам терять? Если мы лжем, все, что вы сделали, это привели всех в боевую готовность. Если мы говорим правду, у вас есть шанс отразить атаку ".


"Но решай сейчас", - добавил Стандевен. "Потому что, если твой ответ "нет", мы можем попробовать выбраться отсюда сами".


"Ты сделаешь это, Коилла?" Сказал Пеппердайн.


"Я сделаю это. Но если это уловка, - поклялась она, - вы оба заплатите".


Он благодарно улыбнулся. "Сделайте это тихо. Мы не хотим предупреждать налетчиков".


"О, правда? Я бы никогда об этом не подумала". Она бросила на него уничтожающий взгляд, затем направилась к двери. "Вы двое держитесь рядом со мной. Многие здесь уничтожили бы тебя, едва взглянув на тебя."


Она привела их к соседней хижине и ворвалась прямо внутрь.


Хаскер все еще спал, громко храпя. Страйк стоял в дальнем конце комнаты, поигрывая клинком. Он резко обернулся.


Коилла подняла руки. "Полегче".


Он свирепо посмотрел на людей. "Что, черт возьми, это такое?"


"Они... друзья. Или, по крайней мере, не враждебны".


"Что?"


"Послушай, Страйк. Возможно, грядет атака".


"Кто сказал?"


"Они делают это". Она ткнула большим пальцем в Пеппердайн и Стэндивен. "И я не думаю, что мы можем рисковать, игнорируя их".


"Но — "


"Если они правы, нельзя терять времени, и — Ты не можешь прекратить этот гребаный шум?"


"А? О, да". Он повернулся и дал своему храпящему сержанту пинка.


Хаскер вскочил, запутавшись в своем одеяле. "Эээ? Черт! Люди! " Он выхватил нож.


"Успокойся", - сказал ему Страйк. "Мы знаем".


"Но что — ?"


"Могут быть неприятности".


"Проблемы?" Хаскер все еще пытался проснуться.


"Да. По их словам".


"По их словам?" - ответил он, протирая заспанные глаза. "Они всего лишь паршивые— "


"Мы ценим, что вы не знаете, кто мы такие", - сказал Пеппердайн.


"Мы знаем, кто ты", - пророкотал Хаскер.


"И у вас нет причин доверять нам. Но отмахнитесь от нас, и на вас набросится толпа сумасшедших".


"Это логично, Страйк", - сказала Коилла. "Мы расстроили планы Мерси Хоброу и ее подразделения. Если они выследили нас здесь ..."


Страйк перевел взгляд с нее на людей. "Какой вам интерес в этом?"


"У вас нет времени на истории из нашей жизни", - ответил Пеппердайн.


Прошло несколько долгих секунд, пока Страйк изучал их лица и обдумывал услышанное. "Хорошо, мы поднимем тревогу". Хаскер начал возражать. Страйк отмахнулся от него. "Лучше подготовиться, чем быть застигнутым врасплох".


Хаскер покорно вздохнул. "Так что нам с ними делать?" Он кивнул двум мужчинам.


"Заприте их где-нибудь".


Пеппердайн напрягся. "Никто нас не запирает. Мы часть этого".


"Мы не можем позволить им разгуливать повсюду вооруженными", - возразил Хаскер.


"Я не ношу оружия", - сказал Стандивен. В доказательство он держал расстегнутую куртку.


Хаскер был потрясен. "Нет оружия? Люди сумасшедшие".


"У этого есть клинок", - сказала Коилла.


"И если кто-то этого хочет, - вызывающе парировал Пеппердайн, - ему придется это взять".


Коилла оценила это чувство. "Мы можем уважать это".


"Но если это какая-то уловка, - пообещал Страйк, - то то, что мы вооружены, не помешает нам вытащить вас из шкур. А теперь давайте двигаться".


Они покинули хижину. Страйк приказал людям ждать, а Коилла не спускала с них глаз. Затем он и Хаскер крадучись отправились будить остальных, пробираясь от двери к двери. Вслед за ними появились орки и гномы, вооруженные и ступающие тихо.


Взъерошенный, Джап и Сперрел направились через поляну к Страйку.


Сперрел выглядела возмущенной. "Что они здесь делают?" потребовала она ответа, указывая на подопечных Коиллы.


"Предупреждают нас. Они говорят. И прежде чем ты спросишь, я понятия не имею, кто они такие".


"Ты им веришь?"


"Лучше не рисковать". Он повернулся к Юпу. "Могут ли ваши люди перейти к обороне?"


"Во сне. С чем мы столкнулись?"


"Не знаю. Или если. Но может быть большим".


"Вы видели состояние нашего племени. Не так уж много первоклассных бойцов".


"У вас есть мы".


Джап кивнул и отошел. Сперрел в последний раз сердито посмотрел на пару людей и пошел за ним.


Прибыл Хаскир. "Группа готова, Страйк. Как мы будем разворачиваться?"


"Нам нужно быть мобильными. Мы разделимся на пять отрядов, возглавляемых мной, тобой, Коиллой, Юпом и Даллогом".


"Даллог?"


"Я не обсуждаю это. Распределите эти отряды и убедитесь, что вы распределили вокруг себя новых рекрутов".


Он оставил Хаскера разбираться с этим и побежал трусцой туда, где стояла Коилла с людьми.


"Я разделяю отряд на группы", - сказал он ей. "Ты возглавляешь одну. Там будет убежище для некомбатантов. Эти двое могут пойти туда".


"Меня это устраивает", - с готовностью откликнулся Стандевен.


Пеппердайн бросил на него презрительный взгляд. "Но не я".


"Ты не имеешь права голоса".


"Я умею драться, а тебе нужны все имеющиеся у тебя руки для меча".


"Твое место рядом со мной!" Парировал Стендивен.


Его тон заставил Страйка и Коиллу обменяться любопытными взглядами.


Пеппердайн проигнорировал раздражительность своего хозяина. "Я могу принести больше пользы здесь".


"Поступайте, как вам заблагорассудится", - решил Страйк. "У нас нет времени на ссоры".


"Тебе лучше остаться в моем отряде", - сказала Коилла. "Если ты не хочешь, чтобы тебя приняли за врага".


Пеппердайн кивнул. "Верно".


"Хаскер формирует группы", - объяснил Страйк. "Иди туда и забери его с собой". Он указал на "Стой ровно". "Он может прятаться со стариками и молокососами". Он ткнул пальцем в грудь Пеппердайна. "И ты. Сделай неверный шаг или встань у нас на пути, и ты покойник."


Натренированные в отражении вторжений, гномы быстро занимали позиции. Они занимали оборонительные траншеи. Дозорные взбирались на высокие деревья. Лучники размещались на крышах зданий. Пять команд орков были размещены в стратегических точках по всей поляне.


Те, кто не мог сражаться, вместе со Стэндевеном укрылись в самом крепком сарае.


На Уима была возложена задача охранять их. Бессмысленная роль, учитывая, что если бы враг добрался до нее, все было бы уже потеряно.


Приступ скрытной активности закончился, все приготовились ждать. Ничто, даже пение птиц, не нарушало тишины раннего утра.


Группа Коиллы укрылась за небольшой группой кустов, готовая при необходимости вступить в перестрелку. Пеппердайн опустился на колени рядом с ней, его штаны были мокрыми от росы. полдюжины рядовых под ее командованием снисходительно смотрели на него.


Казалось, минуты тянулись необычайно неохотно.


"Лучше бы ты был прав насчет этого", - прошептала она, оглядывая линию деревьев.


"Я такой".


"Уверены? Они слишком долго проявляют себя".


"Они придут". Он повернулся к ней лицом. "Ты знаешь, с чем тебе придется столкнуться?"


"Мы уже сталкивались с Юнисом раньше".


"В последнее время?"


"Несколько лет назад".


"В этих краях поговаривают, что теперь они еще более безжалостны".


"Значит, ты не из этих краев?"


Он насторожился. "Не совсем".


"Тогда, может быть, ты ничего не знаешь об орках".


"Эти фанатики дикари. Они - культ смерти".


Она улыбнулась. "Мы тоже".


Раздался пронзительный крик. Через дорогу с верхних ветвей дерева упал гном, его тело было утыкано стрелами. Стрелы проносились сквозь зелень, срывая листья и расщепляя кору; расчищая путь фигурам в черном, появляющимся из леса.


Коилла выхватила свой меч. "Время показать, из чего ты сделан, розовая кожа".


Группа Страйка находилась на значительном расстоянии от группы Коиллы и делила одну из траншей гномов. Группа Юпа расположилась за несколькими фургонами с сеном, припаркованными посреди поляны. Даллоги спрятались в сарае на окраине. Но именно группа Хаскера, укрывшаяся в подлеске недалеко от опушки леса, приняла на себя первый удар.


Люди накатывались мягко, как волна в океане смолы.


Защищающиеся лучники выпустили из своих укрытий град зазубренных стрел. Десятки налетчиков пали. Затем тридцать или сорок гномов вышли из укрытия и бросились вперед, чтобы принять бой, размахивая мечами и посохами с короткими лезвиями. Это не оставило отряду Хаскера иного выбора, кроме как пробираться вперед.


Первые несколько минут боя растягивают время и подавляют чувства. Движение, шум и вонь страха всепроникающи. Единственное противодействие - жажда крови.


Хаскер ринулся в людской поток, быстро зарубив двоих. Щит третьего принял на себя всю силу его палаша. Но его носитель был сбит с ног. Он ослабил защиту и выпустил режущий клинок Хаскера. Хлынула кровь, и человек упал. Хаскер развернулся лицом к другому.


Воздух наполнился звоном скрещивающейся стали, громкими проклятиями и мучительными криками. Повсюду отряд Хаскера сражался, чтобы остановить поток плоти, трудясь, как комбайны, убирающие кукурузу.


Хотя гномы сражались со страстью, немногие расы обладали боевыми навыками орков. Итак, гномы пали первыми.


Один из них с расколотой головой рухнул поперек пути Хаскера. Он перешагнул через труп, чтобы встретиться лицом к лицу с его убийцей. Мускулистый и внушительного телосложения, человек размахивал парой топоров, которые в его массивных кулаках выглядели игрушечными. И двигался он со стремительностью, не учитывающей его габариты.


Хаскер упал, отвергнув дикий взмах топора. Затем снова увернулся, когда его напарник был близок к тому, чтобы расчленить его. Сделав выпад со всех ног, он метнулся в сторону, развернулся и нанес второй удар. В равной степени нанося удары и пригибаясь, он искал лазейку. Но человек управлялся со своими топорами с отработанной ловкостью и казался неутомимым. Хаскер мог только держаться на расстоянии.


Зная, что любой из людей в окружающей схватке может ударить его в спину, он сделал рывок. Рванувшись вперед, он попытался просто прорваться. Человек отбросил его. Хаскер собрался с силами и снова пошел в атаку. Наступил момент застоя, во время которого обменивались яростными ударами, но ни одна из сторон не сдавалась. Наконец мужчина дрогнул и сделал шаг назад. Хаскер ускорил темп. Он бил по металлу, его клинок поднимал шквал.


Затем рана прошла насквозь и была глубокой. Рука мужчины была вскрыта от сгиба до запястья.


Хлынула кровь, и он выронил топор. Хаскер не стал мешкать. Резкий взмах его клинка заставил его нацелиться на следующий укус. Он снова ударил по плоти. Человек вскрикнул, косая рана покраснела на его груди. Тяжелая, но не смертельная, хотя и достаточная, чтобы позволить другому топору выскользнуть из его потной руки. Он пошатнулся.


Хаскер бросился вперед, схватил один из топоров и сильно взмахнул им. Голова человека отскочила в гущу схватки. Его тело на мгновение замерло, выпустив алый фонтан, прежде чем согнуться.


Неподалеку Сиф был вторым в схватке с крепким фехтовальщиком. Хаскер метнул топор. Он попал человеку прямо в спину. Взмахнув руками, он рухнул. Сиф показал своему сержанту поднятый большой палец и выбрал другого врага.


Налетчики все еще выходили из-за деревьев, и борьба кипела со всех сторон. Направив свой меч на следующего бледного человека, Хаскер начал думать, что Куатт будет захвачен.


Сплоченная группа пробивалась сквозь толпу. Они двигались целенаправленно, уничтожая любого противника. Через несколько минут они добрались до команды Хаскера и присоединились к бойне.


"Не торопились!" Проворчал Хаскер, отбиваясь от нацеленного на него человеческого копья.


"Тебе повезло, что мы пришли!" Парировала Коилла.


Она выбила меч из руки одного из юнитов и пронзила ему череп. Его товарищ провел острием ее клинка по своему животу. У Коиллы осталось достаточно гнева, чтобы проткнуть следующего человека в очереди.


Она стояла, тяжело дыша, пока к ней осторожно приближались еще двое полицейских. Взвешивая, стоит ли тратить на них свои драгоценные метательные ножи, она заметила Пеппердайна.


Человек двигался среди врагов, как рыба в прозрачной воде. Он был мастером своего клинка и использовал его как ветеран. Извиваясь и поворачиваясь, он избегал свистящей стали с почти презрительной легкостью. Когда он наносил удар, это было быстро, как мысль, и всегда метко.


Он убил двух человек в быстрой последовательности. Ни тот, ни другой даже не вступили с ним в бой. Когда они падали, он искал новую плоть, орудуя мечом с мастерством хирурга. За считанные секунды его извилистый танец принес смерть еще одному человеку в черном.


Хаскер тоже это увидел. Затем он вытащил свой клинок из кишок копейщика и позволил ему упасть.


Атака шла со всех сторон. На границе поляны не было ни одной точки, где не было бы конфликта. Местами линия обороны была прорвана, и защитники отступали. Гномы несли потери, и некоторые лежали мертвыми, но пока ранения орков были легкими. Страйк сомневался, что это продлится долго.


Используя комбинацию меча и кинжала, он уничтожил поток захватчиков. Двойной удар сразил двоих как одного. Стремительность его клинков настигла еще троих за столько же ударов сердца. Враг все еще наступал.


Страйк оказался лицом к лицу с шипованной булавой. Ее владелец не проявил особого изящества в обращении с ней, но его дикие удары двумя руками были от этого не менее опасны. Целую минуту Страйку ничего не удавалось, кроме как уклоняться от удара. Затем он получил удар противника. Сдерживаясь, пока дубинка не заработала в полную силу, он поднырнул под вытянутые руки мужчины и пронзил его торс. Уни рухнул.


Страйк провел тыльной стороной ладони по своему липкому лбу и двинулся дальше.


Несмотря на все сопротивление, которое они встретили, люди пробивались к поселению. Большинство оставалось группами, узлами воинственности, подпитываемыми благочестивым рвением, свирепо нападая на все, что оказывалось в пределах их досягаемости. Защитники замедлили их продвижение, но остановить их было трудно.


Труппа Даллога, повинуясь приказу, осталась в амбаре и не участвовала в боевых действиях. То, что произошло дальше, компенсировало это. Кучка воющих людей, вдвое превосходящих их числом, примчалась, чтобы разобраться с проблемой. Вспыхнуло полдюжины неравных поединков.


Выйдя на первый план, Даллог подвергся нападению троицы разъяренных фанатиков. Их неистовство и численность пошли ему на пользу. Фьюри склонен к недальновидности, и, сражаясь в группе, они мешали друг другу. Он быстро извлек выгоду. Сокрушительный удар по голове сбоку от универа вывел его из игры.


С товарищами павшего было не так-то просто справиться. Один из них ткнул в Даллога укороченным копьем со злобно зазубренным наконечником. Противник ухитрился обойти его, чтобы напасть сбоку или с тыла. Они действовали сообща. Уменьшение шансов увеличило угрозу, и ирония судьбы не ускользнула от Даллога.


Увернувшись от копья, он набросился на кружащего мечника. Металл отозвался эхом, когда они ударили палашами друг друга. Завязался тупик, и он мог бы продолжаться, если бы не вмешался копейщик. Потеряв терпение, он бросился вперед, направив оружие на Даллога, страсть перехитрила умение. Его безрассудство было подарком. Даллог развернулся, с силой опустил свой клинок и выбил копье из рук Уни. Без паузы он довел дело до конца, нанеся смертельный удар.


Стремительность убийства сбила меченосца с толку. Прежде чем он пришел в себя, Даллог подобрался вплотную и грубо. Он нанес удар, рассекая уни от подмышки до пояса. Затем он вложил все, что у него было, в высокий замах, вонзив свой клинок в череп человека. Человек рухнул, такой большой мертвый вес.


Даллог оперся на свой окровавленный меч, тяжело дыша и надеясь, что никто из пехотинцев не заметил его усталости.


Полицейские подожгли сарай. Густой черный дым валил из его открытых дверей. Пламя охватило деревянную обшивку, и от крыши пошел пар. Мимо, спотыкаясь, прошел кричащий человек, его одежда горела. Орки и солдаты сражались без устали. Царил хаос.


Что-то привлекло внимание Даллога. Из-за деревьев появились высокие фигуры. Сначала он не мог разобрать, что это такое. Когда они вышли на поляну, он увидел. Десятки всадников в черных одеждах.


"Вторая волна! " - проревел он. "Вторая волна! "


12


Всадники мчались по полю битвы, топча защитников и рубя их.


Посреди поляны, у пары повозок с сеном, группа Джапа ничего не замечала, поглощенная жестокой рукопашной схваткой.


Спуррал был рядом с Джапом. Они были вооружены традиционным оружием гномов; он - посохом со свинцовым наконечником, она - коротким изогнутым мечом и ножом. И они усердно работали с оружием.


Джап увернулся от удара и оглушительно треснул нападавшего по голове. Перевернув свой посох, он вонзил утяжеленный конец в живот другого. Он пользовался посохом со скоростью и выдержанным изяществом. Сперрел была не менее искусна со своими клинками. Окруженная парой юнисов, она мастерски полоснула по лицу одного из них и зарезала его товарища.


Элдо сражался бок о бок с ними. Отбиваясь от нападок грубияна с дубинкой, пехотинец получил удар, от которого помялся его шлем и он пошатнулся. Сперрал быстро отразил выпад дубинщика и вспорол ему брюхо. Благодарный, хотя и ошеломленный Элдо благодарно кивнул, и Сперрал заслужил еще большее уважение со стороны наблюдавших за ним пехотинцев.


После, казалось бы, целой жизни изнурительных конфликтов наступил краткий перерыв. Но никакой передышки.


Чусс, один из новобранцев, указал пальцем. "Смотри!"


Они увидели всадников.


Затем два всадника прорвали переднюю оборону и поскакали своим путем.


"В укрытие! " - проревел Джап, махнув своей группе в сторону фургонов.


Он укрыл Чусса и его товарища-новичка Игнара под одним из них. Остальная часть команды заняла оборонительную позицию. Юп и Сперрел вскарабкались на крышу фургона, ближайшего к приближающимся всадникам.


Секундой позже прибыла пара всадников, размахивающих саблями. От их коней шел пар и они были в пене.


Один из юнисов направился прямо к Джапу и Сперрелу. Они сражались, пытаясь отбиться от него, но его мобильность делала его досадно недосягаемым. Его спутник, тем временем, наклонился и рубанул по кучке орков. Пытаясь увернуться от молотящих копыт его лошади, они наносили ему удары.


Перестрелка продолжалась, ни одна из сторон не получала преимущества. Затем у опытного стрелка Гледега появилась идея. Он достал рогатку, быстро зарядил ее и начал размахиваться. Выпущенная пуля попала всаднику в лицо и грудь. Он вскрикнул, потерял равновесие и рухнул на землю. Его лошадь понеслась вскачь. Орки ворвались внутрь и лишили его жизни.


Юп собрался последовать примеру Гледега и использовать свою собственную пращу против оставшегося всадника. Но когда он потянулся за ней, воздух наполнило пронзительное шипение. Рой стрел вонзился во всадника, выбив его из седла.


Когда Джап и остальные посмотрели на их источник, они увидели дюжину или больше лучников-гномов на крышах длинных домов. Росомахи помахали им в знак благодарности. Их проигнорировали. Гномы были заняты тем, что убивали новых всадников.


Это был еще не конец битвы. Они все еще пробивались на поляну, хотя их было меньше. Юп и его товарищи снова взялись за мечи.


У тех, кто находился рядом с периметром, было больше, чем пара всадников, с которыми им приходилось сражаться. Их ноша прореживала поток приближающихся всадников. Группы Хаскера и Коиллы столкнулись с виртуальной кавалерийской атакой. Мертвые и умирающие люди, гномы и лошади были разбросаны по передовой зоне боевых действий. Но бой продолжался.


Схватив брошенное копье, Хаскер пронзил атакующего юнийца. Мужчину сбросило с лошади, копье застряло у него в груди. Хаскер воспользовался своим надежным клинком, чтобы бросить вызов следующему незваному гостю.


Коилла свободно израсходовала свои ножи. Теперь их осталось всего два. Она метнула один в разъяренного всадника. Он был нацелен ему в грудь. Он повернулся, и клинок ударил его выше подмышки, но силы хватило, чтобы закрутить его в седле. Он потерял контроль. Поводья вырвались. Пара орков схватила их и сильно дернула, сбив с ног лошадь и всадника. Копья и топоры решили его судьбу.


Пеппердайн продолжал сражаться. Он не показал потери выносливости или уменьшения мастерства. Его меч был размытым пятном, рассекающим горло, пробивающим легкие, отсекающим конечности. Он побеждал или перехитрил любого, кто сталкивался с ним лицом к лицу.


Со своей стороны, Коилла наблюдала за другим всадником. Он рубил группу гномов топором. Пока она смотрела, он раскроил чей-то череп, сбросив его, как камень. Вытащив свой последний нож, она прицелилась, рассчитывая на чистое убийство на этот раз.


Она промахнулась. Нож рассек шею лошади Уни. Испуганное раненое животное взбрыкнуло, сбросив своего всадника. Он тяжело упал, но тут же поднялся на ноги, переполненный яростью. Заметив Коиллу, он пробился к ней. Она готовилась к встрече с ним, когда взмахнувший клинок был на волосок от того, чтобы разрубить ее плоть. Незаметно из схватки вышел другой универ, чтобы бросить ей вызов.


Коилла развернулась к новому противнику, и их мечи столкнулись с резким ударом. Они вступили в яростную схватку на мечах. Он был мощно сложен, и недостаток изящества он восполнял мощью. Они не столько фехтовали, сколько колотили друг друга, и Коилла парировал серию сокрушительных ударов.


Тогда человеку повезло. Она не спешила уклоняться от дикого удара. Его клинок задел костяшки ее руки, держащей меч, выбив оружие у нее из рук. Оно отскочило за пределы досягаемости. Отступив, Коилла потянулась за своим кинжалом, единственным оружием, которое у нее осталось. Пока она нащупывала его, появился выбитый из седла Уни.


Пара сердито глядящих людей приблизилась к ней. У одного был широкий меч, у другого - топор. Ее кинжал никак не мог сравниться с их досягаемостью. Она могла только извиваться и пригибаться, чтобы избежать их агрессии. Но был предел тому, как долго она могла уклоняться от них. Она быстро сдавала позиции. Люди пришли убивать.


"Коилла!"


Внезапно Пеппердайн оказался рядом. Он бросил ей меч. Затем он взялся за второго Уни, оставив дровосека ей.


Она бросилась на него, намереваясь расплатиться. Подпрыгнув, чтобы уклониться от удара его топора, она нанесла удар быстро и низко, на уровне лезвия. Он уклонился и полуобернулся, надеясь уклониться от ее атаки. Меч Коиллы нанес удар, но скользнул, скользнув сбоку по его поясу. Рана была далека от смертельной, но все же достаточно болезненным отвлекающим маневром. Этого было достаточно, чтобы Коилла развернулась и нанесла новый удар.


На этот раз удар был верным. Она вонзила треть своего клинка в живот Уни. Выдернув меч, она описала им дугу и сильно ударила вниз, чтобы размозжить ему голову. Человек распростерся безжизненно.


Тяжело дыша, Коилла посмотрела на Пеппердайна. Он превзошел своего противника и наклонился, чтобы нанести смертельный удар. Когда он поднялся, перерезав Уни горло, она поймала его взгляд. Она благодарно кивнула, озадаченная тем, что он встал на ее сторону против одного из себе подобных.


"Посмотри на это!"


Хаскер указывал на всадника у линии деревьев. Фигура, несомненно, была женской. Ее длинные светлые волосы были распущены, а на груди красовался металлический нагрудник, поблескивавший в слабом солнечном свете. Она была верхом на белоснежном коне, который встал на дыбы, когда с высоко поднятым мечом она собрала своих оставшихся сторонников.


"Мерси Хоброу", - выплюнула Коилла.


"Ты был прав", - признал Хаскер.


"Сука. Почему у тебя никогда нет лука, когда он тебе нужен?"


Пока они смотрели, женщина развернула своего скакуна и направилась к деревьям.


Защитники в авангарде, у оборонительной траншеи, тоже увидели Хоброу. Ее сторонники отступали вслед за ней, отставших преследовали разъяренные гномы, провожая их стрелами и копьями. По всей деревенской поляне последние подразделения отступали.


"Скорее последний вздох, чем вторая волна", - подумал Страйк, наблюдая за происходящим.


Бреггин кивнул.


"Мы больше ничего не можем здесь сделать. Соберите отряд".


Рядовой хмыкнул и ушел.


Страйк оглядел кровавую бойню вокруг себя. Повсюду были разбросаны тела десятков гномов и еще многих людей. Раненые, ходячие и лежачие превосходили их числом, хотя он не видел орков в последней категории. Или людей ни в той, ни в другой.


Он направился к скоплению хижин, ведя за собой свою команду.


Остальные Росомахи уже собирались там.


"Кто-нибудь ранен?" Страйк позвал.


"Несколько", - ответил Даллог. "Ничего серьезного".


"Коилла? Ты в порядке?"


"Это?" Она пренебрежительно махнула забинтованной рукой. "Просто укол".


"Она не единственная, кто жалит", - вмешался Хаскер.


"Что это значит?" Спросил Страйк.


"Ух".


Страйк вздохнул. "А что насчет него?"


"Получил стрелу в задницу". Он ткнул большим пальцем.


Прибывала небольшая группа. Несколько пехотинцев несли Уима, лежащего лицом вниз на доске, из его спины торчал болт. Стендевен угрюмо последовал за ним.


Хаскер ликовал. "Дальше будет лучше", - продолжил он. "Стрела была одной из наших".


Самодельные носилки Уима были бесцеремонно брошены на землю. Он громко застонал.


"Разберись с ним", - приказал Страйк.


Даллог опустился на колени и начал рыться в своей медицинской сумке.


С одной стороны, Коилла добралась до Пеппердайна в одиночку.


"Спасибо", - сказала она.


Он кивнул.


"Ты хорошо сражаешься".


Человек натянуто улыбнулся.


"Где ты подхватил этот навык?" она настаивала.


Он небрежно пожал плечами. "То тут, то там".


"Ты снова заговариваешь меня до смерти".


На этот раз в его мимолетной улыбке было немного тепла. "Это долгая история".


"Я хочу это услышать".


" Пеппердайн! " Стэндивен проталкивался к ним локтями.


Выражение лица Пеппердайна снова стало невозмутимым.


"Твое место со мной", - заявил мужчина постарше.


"Я знаю".


Коилле манеры Пеппердайн казались почти раболепными. "Что с вами двумя?" спросила она.


"Коилла! " Страйк поманил ее к себе.


Она бросила на пару людей последний тяжелый взгляд и оставила их наедине.


Страйк был с Джапом и Сперрелом, и они явно были встревожены.


"Что случилось?" Спросила Коилла.


"Наш народ заплатил за это высокую цену", - ответил Сперрал, указывая на обломки битвы.


"Но они справились хорошо. Особенно учитывая, что у вас так мало ветеранов".


"Теперь у нас еще меньше", - мрачно ответил Джап.


"В бою есть жертвы", - сказал ему Страйк. "Ты это знаешь".


"Росомахи вышли из этого положения не так уж плохо".


"Мы рождены для сражений, и у нас есть навыки. Если бы у нас были потери, мы бы смирились с ними".


"У большинства гномов нет отношения орков к этим вещам".


"Я вижу", - сказала Коилла, кивая.


Они проследили за ее взглядом и увидели группу жителей деревни, стоящих на поляне. Они смотрели в сторону Росомах и перешептывались между собой. Другие подходили, чтобы пополнить их ряды.


"Это может плохо кончиться", - рассудил Страйк. "Джап, что ты думаешь?"


"Они злы. Было бы лучше действовать осторожно, пока все не уляжется".


"Коилла?"


"Я думаю об этой старой поговорке. Знаешь, она гласит: "Доверься богам, но привяжи свою лошадь".


Страйк обвел взглядом растущую толпу. "Я соглашусь с этим. Мы не будем делать ничего, чтобы подзадорить их. Но мы остаемся начеку ". Он повернулся к Даллогу. "Поставьте Уима на ноги".


"Я не уверен , что он — "


"Он будет жить. Просто сделай это".


Даллог пожал плечами и подозвал пару пехотинцев. "Помогите мне здесь", - приказал он. "Держите его. Крепче".


Он наклонился к своему пациенту. Уим начал хныкать. Даллог быстро выдернул стрелу, вызвав вопль новичка. Затем капрал достал фляжку со спиртом-сырцом и обильно побрызгал им на рану. Уим взвыл. Наспех наложенная повязка, ворчуны быстро подняли его на ноги, вызвав еще больше визга. Уим был пепельного цвета. Его гримаса делала его похожим на то, что он высосал бушель лимонов.


Издавая недовольное бормотание, толпа гномов начала двигаться к оркам. Некоторые из них залечивали раны или ковыляли. Многие обнажили оружие.


"Ко мне!" Приказал Страйк.


Его отряд встал рядом с ним.


Перед толпой стояло знакомое лицо; гном, который выступал перед ними на поляне, когда они впервые прибыли в Кватт.


Он подошел к Росомахам, выпятив грудь и высоко подняв короткое копье.


"Ты хоть представляешь, какой хаос ты здесь устроил?" крикнул он.


"Это зависело от Полиции", - спокойно ответил Страйк.


"И посмотрите, сколько наших людей заплатили за это!"


"Орки сражались на нашей стороне, Крейк", - напомнил ему Джап. "Иначе мы бы не победили".


"Нам бы вообще не пришлось сражаться, если бы не они!"


В толпе послышался одобрительный ропот.


"Это несправедливо", - возразил Джап. "Мы должны считать, что нам повезло, что они были с нами".


"Доверяю тебе встать на их сторону. Все, что ты сделал, это принес нам неприятности".


"Мне кажется, - сказал Страйк, - пришло время тебе дать отпор этим людям".


"Ты думаешь, у нас их нет?" Крейк покраснел. "Чего мы не делаем, так это не провоцируем их!"


И снова толпа поддержала его.


"Ты не можешь винить в этом орков", - предположил Джап. "Ты же знаешь, какие сумасшедшие эти полицейские. Если бы это были не Росомахи, это было бы что-то другое".


"Снова поддерживаешь чужаков", - выплюнул главарь. "Ты слишком любишь этих… уродов".


"Кого ты назвал уродом?" Возмущенно спросил Хаскер.


Крейк сердито посмотрел на него. "Если шапка подойдет".


"Я бы не стала настаивать на этом с нашим сержантом", - посоветовала Коилла.


"Давайте просто успокоимся", - призвал Джап.


"Предатель!" Крейк кипел.


"Не смей называть моего Джапа предателем", - вмешался Сперрел.


"Что ты имеешь в виду, урод?" Повторил Хаскер.


"Это то, на что я смотрю", - сказал ему Крейк. Он помахал копьем перед лицом Хаскера.


Толпа подбадривала его.


"Я бы этого не сделала", - предупредила Коилла.


"Я не прислушиваюсь к советам гротесков, - сообщил ей Крейк, - и уж тем более к советам женщин". Он иронично рассмеялся. Большая часть толпы присоединилась.


Хаскер схватил свое копье, ловко перевернул его и вонзил в ногу гнома.


Там был алый гейзер. Крейк взвизгнул. Он проковылял пару шагов, прежде чем упасть в объятия своих товарищей. Толпа дружно ахнула.


"О, здорово", - простонал Джап.


Разъяренная толпа ринулась вперед, подняв оружие, и орки приготовились встретить их.


"Я не хочу, чтобы ты сражался с нашим народом, Страйк!" Умолял Сперрел.


"Нет, нам это не нужно", - добавил Джап, одним глазом наблюдая за приближающимися соотечественниками.


"Отступайте, росомахи!" Рявкнул Страйк. "Все вы!"


Группа отступила. Вскоре они собрались перед большой деревянной хижиной.


"Сюда!" Страйк взревел, пинком распахивая дверь.


Все повалили внутрь. Вход забаррикадировали мебелью, а единственное окно было заблокировано. Снаружи рев толпы становился все громче.


Коилла сердито посмотрела на Хаскера. "Вот тебе и то, что не провоцируешь их!"


"Маленький засранец сам напросился на это. Ему повезло, что я не... Что они здесь делают?" Он ткнул пальцем в Пеппердайна и встал ровно.


"Они предупреждали нас, помнишь?"


"Ну и что?"


"Значит, сейчас мы мало что можем с этим поделать, не так ли?"


"Я мог бы", - угрожающе ответил Хаскер.


Страйк встал между ними. "Ты собираешься ослушаться другого приказа?"


"Я ничего о них не помню".


"Теперь есть: оставь это. Я не счастливее тебя, когда рядом люди, но у нас есть более насущные заботы ".


Из задней части здания донеслось ворчание. "Это единственная дверь, шеф. Другого выхода нет".


Страйк посмотрел на далекие стропила. "Мы тоже не смогли добраться до крыши".


Как только он это сказал, они услышали звук движения над головой.


"Но они могут", - сказала Коилла.


В дверь постучали. Она сотряслась на петлях. Несколько пехотинцев бросились вперед и навалились всем своим весом на баррикаду.


"Не умеем сражаться, не умеем бегать", - проворчал Хаскер. "Что нам делать, Страйк?"


"Мы попробуем пробиться сквозь заднюю стену и — "


"Ты чувствуешь какой-то запах?" Воскликнул Сперрел.


Стук прекратился.


"Дерьмо". Коилла указала на дверь. Густой черный дым просачивался сквозь щели. "Они подожгли это место".


Дым тоже проникал сквозь некоторые доски стены, и он начал подниматься выше, над стропилами.


"Они так сильно хотят нас, что готовы сжечь одно из своих собственных зданий?" Сказал Страйк.


"Они очень разозлены", - подтвердил Джап.


"И что теперь?" Хотел знать Хаскер.


Страйк протянул руку. "Коилла, звезда. Она у тебя?"


"Конечно. Я проверяю эту чертову штуку каждые десять вдохов". Она достала ее и передала ему.


Он подошел к грубому столу и положил на него инструменты. Затем добавил остальные из сумки на поясе. Он сверился с амулетом на своей шее, затем, сосредоточенно нахмурив брови, начал складывать звезды вместе.


Дым становился все гуще. Начался кашель, защипало глаза. Даллог отрывал куски ткани, макал их в бочку с водой, которую он нашел, и раздавал пехотинцам, чтобы они прикрыли рты.


Потолок был в огне. Летели искры и падали тлеющие угли. Вонь была едкой.


Страйк все еще возился со звездами.


Теперь все собрались вокруг него, пристально наблюдая. Только Пеппердайн и Стэндивен, молчаливые и забытые, стояли чуть поодаль.


Страйку оставалось только добавить последнюю деталь.


"Мне это не нравится", - захныкал Уим.


"О, заткнись", - упрекнул Хаскер.


Страйк начал устанавливать последнюю звезду на место.


"Держитесь крепче, все! " - крикнула Коилла.


Пеппердайн схватил Стандевена за запястье, подтаскивая его ближе к месту схватки.


Произошел взрыв не-света.


И дно выпало из мира.


13


Тишину нарушали только нежные звуки. Журчащий ручеек стекал по пологому каменистому склону, впадая в ленивую реку. Отдаленное мычание овец смешивалось с успокаивающим жужжанием пчел.


Зеленые поля и мягко волнистые луга простирались от берегов реки. Ландшафт усеивали деревья в полном цвету. Горизонт обозначали пологие холмы, увенчанные лиственными перелесками. Высоко в небе вяло порхали птицы.


День был тихим и теплым. Вокруг царило буколическое спокойствие.


Качество воздуха едва заметно изменилось. В какой-то момент прямо над землей оно заколебалось, как жар над камнем летним днем. Вскоре появилось пятно тусклого молочного сияния, которое росло. Оно превратилось в неистово вращающийся вихрь, в котором кружились разноцветные точки. Водоворот породил бриз, который быстро перерос в порывистый ветер. Затем налетел шторм. Трава склонилась под его напором, растения и деревья.


Кульминацией стала ослепительно белая вспышка, сравнимая с полуденным солнцем.


Зияющая пасть бурлящего сияния извергла свой груз. Масса фигур рухнула на газон.


Ветер мгновенно стих, и вихрь прекратил свое существование.


В воздухе повис сернистый запах.


Тридцать и более фигур были разбросаны вдоль берега реки. В течение нескольких минут никто из них не двигался. Постепенно они начали приходить в себя. Несколько человек застонали. Нескольких вырвало.


Страйк и Коилла были одними из первых, кто поднялся на ноги.


"Боги, во второй раз не легче, не так ли?" Сказала Коилла, качая своей затуманенной головой. Она оценила сцену. "Ты привез нас домой? В Сераган?"


"Нет. Хотя это очень похоже на это. Я установил звезды для того места, о котором нам рассказывал Серафим".


"Предполагается, что это угнетенная земля, не так ли? И здесь есть орки?"


Он осмотрел местность. "Где-то".


"Если мы окажемся там, где должны были".


"Это мы выясним". Страйк осознал, что все еще сжимает в руке связку звезд. Он оторвал одну и протянул ей. Она была зеленой, с пятью шипами. "Ты все еще хочешь— ?"


"Конечно". Она взяла его. "Это не тот же самый. Тот, что был у меня, был синий, и в нем было всего четыре— "


"Разве это имеет значение?" Он разбирал остальные на части и складывал их в свою сумку.


"Нет, конечно, нет. Я веду себя глупо. Все еще ошеломлен тем, что попал сюда. Где бы это ни было "здесь".


Джап и Сперрел присоединились к ним. Они были бледны и выглядели слегка шокированными.


"Это адский способ путешествовать", - сказал Джап.


"Где мы?" Спросил Сперрел.


"Не знаю", - сказал ей Страйк. "Но именно в этом заключается наша миссия".


Хаскер обращался к группе с речью. Теперь он подошел.


"Все в порядке?" Страйк хотел знать.


"Более или менее. Не благодаря его судьбе". Он сердито посмотрел на Джапа.


"Мои люди были не в порядке", - признал Джап. "Но они чувствовали, что у них была причина".


"Причина? Это можно описать одним словом".


"О чем ты говоришь?"


"Вы, гномы, знаете, в какую сторону дует ветер".


"Что это значит?"


"То, что произошло там, когда вы обратились против нас, вам хорошо известно".


"О, опять эта старая песня".


"И у этого есть название". Хаскер наклонился и приблизил свое лицо к лицу Джапа. "Предательство".


Джап прилагал усилия, чтобы держать себя в руках. "Некоторые из моего народа ... некоторые ... избежали нищеты, в которую нас загнали, работая солдатами удачи. Можно сказать, что я сам поступил так, когда присоединился к орде Дженнесты. В той же армии, в которой ты служил."


"У тебя был выбор. У нас его не было. Дерьмо". Он сильно ткнул указательным пальцем в грудь гнома.


"Ты хочешь это уладить?" Джап вспыхнул, сжимая кулаки.


"Джап, пожалуйста!" - взмолился Сперрел. "Сейчас не время— "


"Как только будешь готов", - прорычал Хаскер. Он поднял свои собственные костяшки, похожие на окорока.


Страйк ворвался и разогнал их в стороны. "Прекратите это! " - взревел он. "Мы дисциплинированная группа, а не сброд!"


"Он начал это", - пробормотал Джап.


"Хватит! Я не потерплю беспорядков, и я подкреплю это поркой, если понадобится!"


Не в силах встретиться с ним взглядом, Хаскер и Джап продолжили свирепо смотреть друг на друга.


"Прямо как в старые добрые времена, а?" Заметила Коилла, выходя из тупика. "У тебя короткая память, Хаскер. Когда это Джап нас подводил? И Сперрал сегодня сражались праведно."


"Ну, это прекрасно, не так ли?" Хаскер ответил с легкой насмешкой. "И теперь у тебя есть другая женщина, с которой ты можешь поиграть".


"Да, мы можем вместе жать цветы".


Сперрел подавил усмешку.


"Беспризорники", - с отвращением пробормотал Хаскер. "Кровавый цирк".


"Хаскир", - угрожающе произнес Страйк.


"Хорошо, хорошо. Но что насчет них?" Он указал вдоль берега реки, на Пеппердайна и Стандивена. "Если они не мертвый груз, тогда я не знаю — "


"Младший помог мне выпутаться из трудного положения", - напомнила ему Коилла.


"Спроси себя почему", - ответил Хаскер. "Чего они добиваются?"


"Ты прав", - согласился Страйк. "На этот раз. Я хочу получить ответы на некоторые вопросы от этих двоих, прежде чем мы двинемся дальше".


"Как раз вовремя". Хаскер начал двигаться.


"Не ты, сержант. Ты выставил охрану? Отправил разведчиков? Нет. Сделай это. Сейчас же."


Хаскир удалился, ворча.


"В группе всегда так?" Спросил Сперрел.


"Почти", - ответила Коилла.


"Особенно когда Хаскеру из-за чего-то в зад вонзилась оса", - добавил Джап.


"Я не хочу разбираться с этими двумя бандитами и превращать это в поджаривание на гриле", - решил Страйк. "Они наверняка замолчат".


"Мы могли бы выбить это из них", - предложил Джап полусерьезно.


"Я сделаю это, если придется. Но у них есть шанс поговорить первыми. Мы в большом долгу перед ними за предупреждение и за помощь Коилле. Так что помоги с группой, Юп. И держись подальше от Хаскера. Слышишь меня?"


Джап кивнул и ушел. Сперрел пошел с ним.


"А как же я?" Спросила Коилла.


"Мы увидим людей вместе. Ты ладишь с ними".


"Вау. Я не считаю людей друзьями".


Он повернулся, не ответив, и направился вдоль берега реки. Она последовала за ним.


Группа восстанавливалась. Те, у кого раньше не было шанса, счищали кровь со своих клинков. Другим обрабатывали раны. Хаскер выходил из себя, выкрикивая приказы.


Они нашли двух мужчин у кромки воды. Пеппердайн стоял, глядя сверху вниз на Стандивена, который сидел на траве, прижав колени к груди. Он был потным и дрожал.


"Что с ним такое?" Спросил Страйк.


"Возможно, вы заметили, что добраться сюда было непросто", - ответил Пеппердайн.


"С тобой, кажется, все в порядке".


Он пожал плечами. "Где мы, черт возьми, находимся?"


"Вопросы задаем мы. Кто ты?"


"Как я и сказал. Я Джод Пеппердайн и— "


"Я имею в виду, кто ты такой".


"Торговцы", - сказал Стандивен немного слишком быстро. Он взглянул на них и содрогнулся. "Это было ужасно. Я никогда им не верил. Я никогда не думал, что это правда".


"О чем ты говоришь?"


"Те ... предметы, которые привели нас сюда".


"Так ты знал о них? Я имею в виду, до того, как пришел к нам".


Пара людей обменялась мимолетными взглядами.


Ответила Пеппердайн. "Слухи об инструментах ходили столько, сколько я себя помню".


"Мы не знали таких историй", - сказал Страйк. "До недавнего времени не знали".


"В нашем бизнесе можно услышать всевозможные истории. Включая вещи, в которые посторонние не посвящены".


"Вы говорите, что вы торговцы".


"Да", - ответил Стандивен. "То есть я. Он мой помощник".


"Для лакея торговца он неплохо сражается", - заметила Коилла.


"В его обязанности входит охранять меня. В нашей работе ты привлекаешь внимание разбойников".


Она обратилась непосредственно к Пеппердайн. "Ты не перенял свои навыки у торговцев".


"Я был поблизости", - сказал он ей.


"Военная служба?"


"Немного".


"Ты Манис?" Страйк хотел знать.


Стэндивен выглядел удивленным. "Что?"


"Ты предупредил нас об этих юнисах".


"Нет, мы не такие. Не все люди поддерживают религиозные группировки. Кроме того, мы не с Сентразии. В нашей части мира все по-другому ".


Коилла обуздала себя. "Это называется Марас-Дантия. Сентразия - это название, навязанное нам вами, чужаками".


Пеппердайн говорил за своего взволнованного хозяина. "Извините", - извинился он.


"Я этого не понимаю", - сказал Страйк, нахмурившись. "Ты не Манис, но ты помог нам против других людей. Почему?"


"Ты чего-то добиваешься, не так ли?" Добавила Коилла.


"Да", - признал Пеппердайн.


Стандевен выглядел потрясенным и открыл рот, чтобы заговорить.


Пеппердайн вмешался первым. "Нам нужна ваша помощь".


Страйк пристально посмотрел на него. "Объясни".


"Мы предупредили вас не потому, что эти солдаты были нашими врагами. Мы предупредили вас из-за того, кто ими является. Ваш враг и наш".


"Это ясно как божий день".


"Королева-волшебница", - сказала Пеппердайн. "Дженнеста".


По спине Страйка пробежал холодок, и он знал, что Коилла чувствует то же самое. "О чем, черт возьми, ты говоришь?"


"Она у нас в долгу. И мы слышали, что она, так сказать, в долгу и перед тобой".


"Что ты знаешь о Дженнесте? Будь откровенен, или это закончится здесь и сейчас. Трудный путь ". Выражение лица Страйка не оставляло сомнений в том, что он имел в виду.


"Мой работодатель потерял ценный груз. Оказалось, что это ее рук дело".


"Что это было?"


"Драгоценные камни. А также немало хороших людей. Включая некоторых родственников моего хозяина".


"Где это произошло?"


"На краю пустошей. Во всяком случае, мы так это называем. Дикая местность, отделяющая большой мир от Сен - ... от Марас-Дантии".


"Значит, вы сами отправились в Марас-Дантию".


"Искать возмездия, да".


Коилла была настроена скептически. "Вас только двое? И только у одного хватит мужества драться?" Она взглянула на Стэндивена.


"Мы были не одни. С нами была группа бойцов. Но когда мы добрались сюда.… вернее, там мы обнаружили хаос. Полицейские устроили нам засаду, и большинство наших людей были убиты. Некоторых из нас поймали и некоторое время удерживали. Так мы узнали о нападении и узнали вашу историю."


"Полицейские рассказали тебе о нас?"


"Да. Разве ты не знал, что Росомахи - легенда в тех краях? В любом случае, мы сбежали и— "


"Как?" Спросил Страйк.


Пеппердайн бойко пожал плечами. "Ничего особо героического. Они были больше заинтересованы в нападении на вас и гномов. Нас слабо охраняли ".


"И ты думал, что, помогая нам..."


"Мы надеялись, что вы поможете нам отомстить Дженнесте".


"Дженнесту считают погибшей. Разве тебе не сказали об этом в полиции?"


"Они сказали, что ее не видели довольно долго. Это не одно и то же, не так ли? Если только ты не знаешь другого".


Страйк и Коилла держали язык за зубами.


"Итак, вы решили, что мы будем вам так благодарны за то, что присоединимся к вашей маленькой миссии", - подытожил Страйк.


"Что-то в этом роде".


"А если благодарности было недостаточно?"


"Возможно, это награда. Если драгоценные камни будут найдены, мой хозяин захочет поделиться ими с тобой".


"Мы убиваем то, что едим, и забираем то, что нам нужно. Нам не нужны богатства".


"Что это нам дает?" Встревоженно спросил Стандивен.


"Там, где тебя не ждут".


"Что ты собираешься делать?" Спросил Пеппердайн.


"Я подумаю над этим", - ответил Страйк. "Держись подальше от группы. Я разберусь с тобой позже".


Он развернулся на каблуках и зашагал прочь, ведя Коиллу за собой.


Когда они были вне пределов слышимости, она сухо заметила: "Итак, каково это - быть легендой?"


"Ты верил во что-нибудь из этого?"


"Я не знаю. Может быть".


"По-моему, это прозвучало как лошадиное дерьмо".


"Заметили, что слуге было что сказать больше, чем хозяину? Это самое большее, что я когда-либо слышал от него ".


"Возможно, он лучший лжец. И я думаю, что они оговорились, когда сказали, что знают о звездах. Мы сами не знали об этом еще несколько лет назад ".


"Возможно, в этом нет никакой тайны. Мы вели замкнутый образ жизни, когда были в орде. От нас многое скрывали".


"Это не помешало нам собирать слухи. Я на это не куплюсь. И зачем Дженнесте красть партии драгоценностей? У нее было все, что она хотела, ближе к дому ".


"Я не знаю; я бы ничего не оставил без внимания. Но, Страйк… Я в долгу перед Пеппердайном. Меня могло бы здесь не быть, если бы он не— "


"Я знаю. И они предупредили нас о нападении, каковы бы ни были их мотивы. Вот почему я не приказал просто перерезать им глотки и покончить с этим ".


"А ты бы стал?"


"Если бы я думал, что они настроены на предательство, конечно, я бы так и сделал".


"Но они могут говорить правду. Что нам с ними делать?"


"Избавимся от них, как только сможем".


Они подошли к тому месту, где Даллог водрузил штандарт отряда. Он слабо трепетал на легком ветру. Капрал занимался ранеными, хотя его все еще тошнило после переноса.


Уим выглядел намного хуже. Он лежал на боку, предположительно, чтобы не нагружать свою предыдущую рану. Опершись на локоть, он уставился в деревянную миску, которую наполнял.


Даллог поднялся, увидев Страйка и Коиллу.


Он указал на местность взмахом руки и сказал: "Знаешь, это может быть Сераган".


"Мы сделали это", - сообщила ему Коилла.


Пеппердайн и Стандевен смотрели, как уходят Коилла и Страйк.


Когда они были достаточно далеко, выражение лица Стандевена посуровело. "Чего ты надеялся добиться тем дерьмом, которым только что их накормил?"


"Просто спасаем наши жизни, вот и все. И даем им повод позволить нам остаться ".


"Но поставки драгоценных камней? И эта женщина Дженнеста, о которой мы слышали только в небылицах? Вы закапываете нас глубже ".


"Они не могут опровергнуть ничего из этого".


"Особенность лжи в том, что вам приходится придумывать другую ложь, чтобы поддержать ее. Поверьте мне, я знаю ".


"Поскольку ты такой эксперт в этом вопросе, тебе не должно быть слишком сложно идти в ногу со временем, не так ли?"


"Небылицы нужно продумывать. Они должны быть правдоподобными. Когда мы подслушали, как эти подразделения планировали атаку, когда мы прятались там и слушали, мы должны были разработать план. Неопровержимая ложь."


"У нас не было времени; мы должны были воспользоваться возможностью. Мы знали, что, по слухам, у этих орков есть инструменты. Теперь мы уверены ".


"О, да, теперь мы уверены", - ответил Стандевен, травма от перехода отразилась на его лице. "Но что хорошего это нам даст?"


"Тебе нужны эти артефакты или нет?"


"Нужны ли они мне сейчас?"


Пеппердайн раздраженно вздохнул. "У тебя текли слюнки от перспективы заполучить их в свои руки! Если ты хоть раз убедил меня в их ценности, то делал это уже сотню раз."


"Следи за своим языком!" Парировал Стендевен, надменно надувшись. "Помни, кто здесь хозяин".


"Или ты сделаешь что? Обстоятельства изменились. Теперь речь идет о выживании".


Стэндевен кипел, но не стал настаивать на этом.


"Я скажу тебе, зачем тебе нужны инструменты", - сказал Пеппердайн. "Кантор Хаммрик. Он никогда не сдастся, пока не найдет тебя, а они - единственное, чем ты можешь торговаться."


"Как он мог найти нас здесь?"


"Я намерен вернуться. А ты? И это моя шея, так же как и твоя".


"Я все еще не думаю — "


"Я не могу пробиться отсюда с боем, как я сделал с эскортом Хаммрика. Было бы безумием противостоять боевому отряду орков. Мы должны использовать скрытность и выжидать подходящего момента. Или у тебя есть идея получше?"


Если у Standeven и был ответ, то у него не было возможности его дать. Дальше по берегу реки, где была сосредоточена большая часть отряда, раздался шум. Двое разведчиков вернулись, и с ними кто-то был.


"Давайте посмотрим, что происходит", - сказал Пеппердайн.


Стэндевен протянул руку. Пеппердайн помог ему подняться на ноги.


Когда они приблизились, то увидели, что разведчики привели с собой еще одного орка. Он выглядел зрелым, возможно, старым, насколько могли судить люди. Его одежда состояла из куртки из овечьей кожи без рукавов, мешковатых матерчатых штанов и крепких кожаных ботинок по щиколотку. Он был почти такого же роста, как деревянный посох, который он носил при ходьбе.


Они отвели его к Страйку. Встревоженный взгляд пленника перебегал с одного лица на другое, пока группа собиралась вокруг.


"Мы не собираемся причинять тебе вреда", - заверил его Страйк. "Понимаешь?"


Пастух кивнул.


"Как тебя зовут?"


"Йелбра". Он заговорил нерешительно.


"Ты здесь один?"


Он снова кивнул.


"Мы больше никого не видели", - подтвердил один из разведчиков.


"Где ближайший город, Йелбра?" Спросил Страйк.


Пастух проигнорировал его. Он уставился на Джапа и Сперрала. "Что это ... за ... они?" воскликнул он, указывая на них.


"Ты раньше не видел гномов?"


Он покачал головой, гораздо энергичнее, чем кивнул.


"Они с нами. Не беспокойся о них, они не причинят тебе вреда. Ближайший город?"


"Ты не знаешь?" - спросил он, его замешательство возрастало.


"Иначе мы бы не спрашивали", - пророкотал Хаскер.


"Это— " Его внимание снова переключилось, и его глаза расширились. Он издал нечто среднее между вздохом и стоном.


Причиной его тревоги были Стэндивен и Пеппердайн, которые проталкивались сквозь толпу.


Заметно дрожа, Йелбра опустился на свои изуродованные артритом колени и произнес: "Хозяева". Его поведение выражало полное почтение.


"Что, черт возьми, происходит?" Хотел знать Хаскер.


Пастух посмотрел на него снизу вверх с чем-то близким к ужасу, исказившему его черты. "Пригнись", - прошипел он. "Прояви уважение!"


"Для них? " - усмехнулся Хаскер. "Люди? Они могут поцеловать мою чешуйчатую задницу!"


Йелбра казался глубоко потрясенным. Его рот отвис, а с лица сошли все следы краски.


"С каких это пор орки падают ниц перед людьми?" Спросила Коилла.


Пастух выглядел так, словно вопрос не имел для него никакого смысла.


"Серафим сказал, что люди здесь одержали верх", - размышлял Страйк. "Похоже, он был прав. Вставай", - сказал он Йелбре.


Он остался на месте, не сводя глаз с Пеппердайна и Стэндивена.


Страйк кивнул скаутам. Они подняли пастуха в вертикальное положение. Он вцепился в свой посох, как будто это было единственное, что удерживало его в вертикальном положении.


"Вопросы задаю я, - напомнил ему Страйк более жестким тоном, - а не они. Как называется эта земля?"


Он все еще оставался под чарами людей, глядя в их сторону и дрожа. Он ничего не сказал.


Страйк поманил Пеппердайна. "Сюда".


Человек на секунду заколебался, затем выступил вперед.


"Ты спроси его", - сказал Страйк.


"Я?"


"Он больше в плену у вас двоих, чем у нас. Сделайте это".


Пеппердайн немного неловко откашлялся. "Er, Yelbra. Как называется эта земля?"


Даже когда он склонил голову, избегая взгляда Пеппердайна, было очевидно, что он был ошеломлен их незнанием. "Если вам угодно, мастер; Акуриал".


"Мне это нравится. Но я не твой хозяин. Ты меня слышишь?"


Пастух бросил на него взгляд, полный недоумения и намека на то, что могло быть жалостью к кому-то явно сумасшедшему. "Да, мас-да, я слышу тебя".


"Хорошо. Как называется ближайшее поселение?"


"Таресс".


"И там есть орки?"


"Конечно. Много".


"Где это? Как далеко?"


"Прямо на юг. Пешком туда можно добраться к заходу солнца".


"Спасибо, Йелбра". Пеппердайн посмотрел на Страйка и уже собирался отступить, когда пастух заговорил снова.


"Прошу прощения, мой… Прошу прощения, но я не могу понять, почему вы этого не знаете. Это проверка?"


"Нет. Мы ... из далекой страны".


"Это, должно быть, очень далеко отсюда".


"Больше, чем ты можешь предположить", - вставил Страйк. Он отмахнулся от Пеппердайна. "Я имел в виду то, что сказал, Йелбра; мы не причиним тебе вреда. Но я хочу, чтобы ты дал слово, что никому не расскажешь о том, что видел нас. Или тебе нужно услышать это и от него тоже? Он ткнул большим пальцем в сторону Пеппердайна.


"Никто не поверит мне, если я расскажу эту историю. В любом случае, я вижу здесь мало других. Уход за овцами - дело одиночек".


"Что это за работа для орка?" С презрением сказал Хаскер.


И снова вопрос показался пастуху неуместным. В любом случае, что-то еще привлекло его внимание. "У вас есть оружие", - прошептал он, как будто заметил это впервые. В его голосе слышались удивление и страх.


"Это необычно в этих краях?" Спросила Коилла.


"Вы действительно из далекой страны. Это запрещено законом".


"Мы провели здесь достаточно времени", - решил Страйк, отворачиваясь от Йелбры.


В стороне от остальных он сбился в кучку со своими офицерами.


"Мы сами доберемся до этого Места", - сказал он им. "И, похоже, нам не мешало бы спрятать наше оружие".


"Мы все уходим?" Спросила Коилла. "А как насчет базового лагеря?"


"Не в этот раз. Если нам снова придется в спешке использовать звезды, я хочу, чтобы мы были все вместе".


Джап взглянул на людей. "Как нам с ними поступить?"


"Им лучше пойти с нами. Судя по тому, что мы только что видели, они могут быть единственным способом поговорить с нами ".


"Мне это не нравится", - проворчал Хаскер.


"Я тоже. Но мы можем избавиться от них, как только они перестанут приносить пользу. Теперь организуйте группу для марша ".


Когда они разбрелись по своим делам, пастух окликнул их.


"А как же я? Мне нужно присматривать за своими животными".


"Ты можешь идти", - крикнул Страйк в ответ.


"Да", - добавила Коилла. "Уводите стадо отсюда".


14


В отличие от разрушенной земли Марас-Дантия, Акуриал был справедливым.


Его поля нефритового цвета и сочные пастбища омывали края густых лесов. Ручьи были кристально чистыми. По лесам бродило множество диких животных, а в подлеске прятались существа поменьше. В безоблачном небе кружили птицы самых разных расцветок.


Река текла на юг, поэтому росомахи шли вдоль нее несколько часов. Когда она повернула на запад, они нашли тропу, ведущую в том направлении, которое они искали, и пошли по ней. Других путешественников они не встретили.


По мере того, как день удлинялся, прежнее тепло начало спадать.


Страйк шел во главе колонны, рядом с ним был Джап.


Гном оглянулся на группу. "Они начинают немного сдавать. Можем ли мы уделить время перерыву? Они толком не ели со вчерашнего дня, а это было на другом конце света".


Страйк кивнул. "Но мы будем короткими и без костров. И мы съедим те пайки, которые у нас с собой; я не хочу, чтобы кто-то отрывался от охоты".


Банда сошла с тропы и направилась к роще деревьев. Были выставлены дозорные, разданы сухари и вода.


Когда все наелись досыта, Страйк позволил им немного отдохнуть. Сидя на поваленных стволах деревьев, некоторые из группы размышляли о том, насколько Акуриал отличается от мира, который они недавно покинули.


"По сравнению с этим местом, - говорил Джап, - Марас-Дантия полностью разорена. Неурожай, бесплодный скот, загрязненные реки; вы знаете, в чем дело".


"Тем не менее, в Акуриале тоже есть люди, - ответила Коилла, - и они, похоже, здесь ничего не напортачили".


Не одна пара суровых глаз повернулась к Стандивену и Пеппердайну.


"Пока что", - поправил Джап. "Мы не знаем, как долго они здесь. Им потребовалось поколение или больше, чтобы опустошить Марас-Дантию, а может быть, и дольше, прежде чем магия начала истекать кровью."


"Интересно, работает ли магия в этом мире", - задумчиво произнесла Коилла.


"Это не приходило мне в голову. Но… почему бы и нет? Если Марас-Дантия не была в чем-то особенной, возможно, во всех мирах есть магия. Или, по крайней мере, энергия, позволяющая ей работать ".


"Выясни", - предложил Страйк. "Твое умение может быть нам полезно".


"Хорошо". Джап поднялся на ноги и осмотрел местность. "Я попробую вон там".


На глазах у всех он направился к оврагу в тридцати или сорока шагах от него. Вдоль него протекал небольшой ручей, затененный парой зрелых деревьев. Джап достал нож и присел на корточки у ручья. Он выдолбил в земле яму и, когда посчитал, что она достаточно глубокая, просунул в нее руку.


"Что он делает?" Спросил Уим.


"Магия проявляется по-разному у разных рас", - объяснил Страйк. "У гномов это дальновидность".


Уим был озадачен. "Дальновидение?"


"Способность чувствовать вещи, выходящие за рамки того, что можно уловить глазами или ушами".


"Это удобно для отслеживания", - добавила Коилла.


"В земле есть энергия, которая управляет магией", - сказал Страйк. "Она наиболее сильна вблизи воды. Я не знаю почему. Но гномы с дальнозоркостью могут чувствовать силу энергии и то, как она течет. "


"Как магия проявляется у орков?" Спросил Пеппердайн.


"Это не так. Мы не владеем магией, как и люди".


"Значит, если в этом мире есть только орки и люди, никто не практикует магию?"


"Верно". Страйк не упоминал о подобных Серафиме, которые в любом случае были исключением среди людей. Или о возможности того, что Дженнеста была в этом мире. Он не видел причин рассказывать Пеппердайну и его хозяину больше, чем было необходимо.


Джап вернулся, отряхивая грязь с рук. "Я был прав. Здесь есть энергия, и она сильная. Чистая. Я бы сказал, что недалеко отсюда ее большая концентрация, и поток направлен на юг."


"Таресс?" Страйк задумался.


"Полагаю, так и должно быть".


"Тогда нам пора двигаться".


Выскочил Уим. Каким-то образом его любимая лютня осталась целой, и он размахивал ею. "Время спеть перед уходом? Чтобы придать нам бодрости в шаге?" Он увидел выражения их лиц. "Тогда мелодия? Воодушевляющий мотив, который отправит нас в наше— "


"Если ты это сделаешь, - сказал ему Хаскер, - я убью тебя".


"На ноги, росомахи! " - рявкнул Страйк. "Мы выступаем!"


Старый пастух был прав насчет того, что они прибудут на закате.


Стоя на гребне крутого холма, группа смотрела вниз на поселение. Они были удивлены, насколько оно было большим. Окраины города состояли из акров жилых домов, пронизанных переулками и кривыми улочками. Ближе к центру были более высокие сооружения с множеством башен и шпилей, а также то, что могло быть укреплениями. Хотя уже сгущались сумерки, было видно мало огней.


Спрятав оружие, они начали спуск.


Они добрались до окраины, никого не увидев, и вышли на широкую мощеную дорогу, ведущую в город. На середине ее длины стояли первые дома. Они выглядели обшарпанными, и не было никаких признаков присутствия жителей.


"Здесь живут орки?" Спросила Коилла.


"Похоже, здесь никто не живет", - ответил Страйк.


Они вошли в лабиринт улиц. Все двери были закрыты, все окна закрыты ставнями. Света не было.


"Где все?" Сперрел задумался.


Джап указал пальцем. "Вот кто-то".


С противоположной стороны дороги в их направлении бежала одинокая фигура.


"Убирайтесь с глаз долой, все вы", - приказал Страйк.


Банда быстро отступила в тенистый проход соседнего переулка.


Когда бегущая фигура поравнялась, Страйк увидел, что это молодой орк, закутанный в серый плащ.


"Что происходит?" он крикнул ему.


Орк замедлил шаг и посмотрел в сторону Страйка. Он был явно озадачен. "Что ты имеешь в виду?"


"Где все?"


"Ты что, не знаешь, который час?"


"Какое это имеет отношение к— "


"Уже почти стемнело! Убирайтесь с улиц! Они скоро будут здесь!"


"Кто?"


Орк не ответил. Он побежал дальше и исчез за углом.


Из переулка появилась Коилла. "Что, черт возьми, все это значит?"


"Возможно, мы нашли единственного сумасшедшего орка в городе", - рискнул предположить Джап.


"Что теперь?" Хотел знать Хаскер.


"Мы продвигаемся вперед, - решил Страйк, - и держимся настороже".


Они продвигались все глубже в тихий, пустынный мегаполис. Улица за улицей повторялась одна и та же история: запертые двери, зарешеченные окна и неосвещенные жилища. Они не встретили ничего, кроме бродячей собаки или крадущейся кошки.


Наконец они вышли на общественную площадь, со всех сторон окруженную домами, на каждом углу которой тянулись улицы. В центре его было большое пятно грязной травы, а посреди него - высокое деревянное строение.


"Ты видишь, что это такое?" Сказала Коилла.


Страйк моргнул в темноте. "Нет, что?"


"Это виселица".


"Значит, здесь устраивают публичные казни".


"Да, но от кого?"


"Страйк", - сказал Хаскер с беспокойным видом, - "какова наша цель? Куда мы направляемся?"


"Я не знаю. Я не ожидал увидеть город-призрак".


"Отлично. Итак, мы зашли в тупик".


"Думаешь, ты мог бы сделать лучше?"


"У меня, по крайней мере, был бы план".


"Боги защитят нас от любого вашего плана".


"Я бы не хотел, чтобы мы блуждали, как синицы в трансе".


"Придержи язык, сержант. Если ты не хочешь, чтобы я взял этот шлем и засунул его наверх — "


Коилла приложила палец к губам. "Ш-ш-ш!"


"Держись подальше от этого, капрал".


"Нет! Я имею в виду, послушай".


Все замерли.


Хотя звук был далеко, его нельзя было ни с чем спутать, и он быстро становился громче.


"Маршируем", - прошептал Джап.


"Откуда это исходит?" Спросил Страйк.


"Не могу сказать".


Звук нарастал и был совсем близко.


"В укрытие!" Приказал Страйк.


Группа начала двигаться


Никто из них не прошел и десяти шагов, прежде чем на следующем повороте на площадь вышла группа людей. Их было около сорока человек, и они были одеты в форму, которая в полумраке могла быть черной или темно-синей. Все они были хорошо вооружены, и, возможно, треть из них держала затененные фонари


Во главе их стоял командир подразделения, и именно он проревел: "Стой!"


По мере продвижения его отряд растекался по обе стороны от него, так что они выстроились почти в линию.


Росомахи остановились как вкопанные и посмотрели на Страйка.


Он знал, что они могли сбежать, но не хотел рисковать рассеять группу. В любом случае, бегство было не в их правилах. Он подал им знак оставаться на месте.


Он поймал взгляд Коиллы и одними губами произнес: "Может быть, мы сможем блефом выпутаться из этого положения".


Она скептически подняла бровь.


Командир людей был невысоким и коренастым. У него были густые черные усы, которые торчали у него из-под ноздрей и не доходили до кончиков его усмешки. Его волосы цвета воронова крыла были длинноватыми и зачесанными назад.


Когда шеренга людей была достаточно близко, чтобы в нее можно было плюнуть, он рявкнул приказ, и они остановились. Сам командир продолжал идти, а двое подчиненных следовали за ним, по одному с каждой стороны, на шаг или два сзади. В этом маневре чувствовалась отработанность, демонстрация военной точности, которая была почти комичной.


Троица остановилась, когда подошла к Страйку, Хаскеру и Коилле, которые были первыми.


"Какого черта, по-твоему, ты делаешь?" прогремел командир.


"Просто подышать свежим воздухом", - ответил Страйк, изображая невинность.


"Просто ... подышать ... воздухом", - повторил человек с чистой издевкой в голосе. "И к черту комендантский час, не так ли?"


"Не знал, что она есть".


Лицо командира покраснело. "Вы пытаетесь—" Он осекся и уставился мимо Страйка на Джапа и Сперрала. "Кто они?"


"Только не снова", - тихо вздохнул Джап.


Протиснувшись вперед, чтобы лучше рассмотреть, командир заметил Пеппердайна и встал Ровно позади толпы. Его замешательство удвоилось. "Вы пленники этих существ?"


"Нет, - сказал ему Пеппердайн, - мы вместе".


"Вместе? Вы братаетесь с туземцами?"


"Что вы имели в виду, туземцы?" Хаскер возразил.


"У нас здесь труппа шутов", - объявил командир достаточно громко, чтобы услышали его люди. "Компания дураков. Но мы посмотрим, кто будет смеяться последним".


"Сомневаюсь, что это будешь ты", - сказала Коилла.


Он повернулся к ней. "Что ты сказала?"


"Тебе будет не до смеха".


"Это так?"


"Конечно. Для этого тебе нужно сердцебиение".


"Которая у меня есть".


"Ненадолго".


"Ты мне угрожаешь?" Казалось, он нашел эту мысль забавной.


"Назови это… предсказанием".


"Что ж, вот мое предсказание. Вы, уроды, скоро поплатитесь за неуважение к тем, кто выше вас".


Коилла улыбнулась. "Давай".


Он сжимал в руке пару кожаных перчаток с шипами. Кипя от ярости, он жестоко ударил ее ими по лицу.


Группа напряглась.


Коилла поднесла руку к щеке. Из уголка ее рта сочилась кровь. Она выплюнула ее, едва не задев блестящие сапоги командира. Глядя ему в глаза, она спокойно объявила: "Он мой".


Командир рассмеялся. "О, правда. И с каких это пор у вашего вида хватает смелости противостоять вышестоящему?"


"Как насчет "с этого момента"?" - любезно сообщила она ему.


Быстро, как мысль, она нанесла ему мощный удар ногой в промежность. Он издал мучительный вопль и согнулся пополам. Она прыгнула вперед и схватила его за уши. Пригнув его голову, она пару раз ударила его лицом о свое поднятое колено. Раздался удовлетворительный хруст хрящей.


Когда она позволила ему упасть, Страйк и Хаскер выхватили свои клинки. Хаскер глубоко вонзил свой меч в грудь одного из лейтенантов. Страйк вонзил два кинжала в бока другого.


Все произошло так быстро, что остальные люди были слишком ошеломлены, чтобы действовать. На лицах многих было выражение потрясенного недоверия.


Затем кто-то крикнул: "Террористы! " и начался хаос.


Обнажив оружие, толпа Росомах и шеренга людей бросились друг на друга. В середине площади они сошлись, а затем завязалась череда схваток.


Несмотря на численное превосходство, тем более что Стэндивен и Уим фактически считались некомбатантами, орки восполняли недостаток, сражаясь со своей обычной свирепостью. И поначалу у них было другое преимущество: люди казались ошеломленными тем, что орки вообще будут сражаться.


В том, как отряд работал сообща, была ужасающая гармония. Они рубили, кромсали и колотили, прокладывая себе путь сквозь преграждавшую им путь плоть. Если и существовало изящество, то Пеппердайн был его единственным практиком.


В этом его стиль боя был ближе к человеческому. Там, где орки били, он вступал в бой. Хотя, независимо от того, применял ли он дикость или искусство владения мечом, результат был один и тот же. Вскоре булыжники стали красными и скользкими. Из первоначальной численности человеческого отряда только треть все еще стояла на ногах. Росомахи получили незначительные ранения, но смертельных исходов не было.


"Мы их разгромили!" Хвастался Хаскир.


"Не кричи слишком рано", - сказал ему Страйк. "Смотри".


Еще больше людей в форме вбегали на площадь с улиц на дальней ее стороне. Их было по меньшей мере вдвое больше, чем в подразделении, с которым сражались орки.


Хаскер был полон презрения. "С каких это пор мы стали беспокоиться о шансах?"


"Они могли бы стать авангардом гораздо большего".


"Так что же нам делать?"


"Убейте их", - прошипел Страйк.


"Почему ты сразу этого не сказал?" Он повернулся и ударил наступающего человека, перерубив ему ребра.


Сражаясь бок о бок с Джапом и Сперрелом, Коилла тоже заметила новоприбывших. "У них подкрепление!" - крикнула она.


Джап размозжил череп одному из них своим посохом. "Я вижу их. С этой группой никогда не бывает скучно". Он развернулся, чтобы сломать противнику руку, прежде чем опрокинуть его на пути Сперрала, который ловко завершил работу двумя ударами ножа.


Коилла восхищалась их командной работой.


"Возможно, нам не стоило браться за эту партию", - сказал Сперрел.


"И пропустили лом?" Ответила Коилла. "Мы так не думаем".


Но она могла видеть, что люди воспрянули духом от подкрепления и сражаются усерднее.


А затем был добавлен новый элемент.


Словно повинуясь неслышимому сигналу, люди, сражавшиеся с орками, начали расцепляться и отступать. Они оставили своих мертвых там, где те упали.


Джап ударил кулаком по воздуху. "Они отступают!"


"Я бы на это не рассчитывала", - сказала Коилла.


Когда люди поспешно отступили, они отошли в сторону, давая возможность ясно видеть новый контингент. Во главе их стояли три фигуры, одетые иначе, чем все остальные. На них было что-то похожее на мантии с капюшонами.


Там, где раньше была какофония битвы, теперь воцарилась гробовая тишина. Росомахи стояли на месте, наблюдая за происходящим.


"Они жрецы или кто?" Хаскер задумался.


Страйк пожал плечами.


"Кем бы они, блядь, ни были, чего мы ждем?"


"Спокойно. Что-то происходит".


Три фигуры в капюшонах достали из своих одежд какие-то предметы. Издалека было трудно сказать, что это такое, но они напоминали маленькие металлические трезубцы размером с длинный кинжал.


"Что, черт возьми, они делают?" Сказал Хаскер.


"Не знаю. Но мне это не нравится".


Троица подняла трезубцы и направила их в сторону орков.


Страйк проревел: " Всем лечь!"


Последовала ослепительная вспышка света. Трезубцы извергли интенсивные столбы красного, зеленого и желтого свечения.


Группа упала на землю за долю секунды до того, как потрескивающие энергетические лучи пронеслись над их головами. Два ударили в здания позади распростертого боевого отряда, снесли тяжелую дверь и пробили дыру в стене. Посыпались кирпичи и строительный раствор. Третий болт попал в угол виселицы, мгновенно воспламенив ее.


Второй залп заставил Росомах покатиться по грязи, чтобы избежать обжигающих лучей. Стрелы прошлись по земле подобно маленьким ударам молнии, выбивая булыжники и разбрасывая искры.


Страйк поднял голову и огляделся. Он увидел Истикка и Джада, растянувшихся неподалеку. У обоих были луки. Прижимаясь к земле, он пополз к ним.


"Уничтожьте этих ублюдков!" - приказал он.


пехотинцы неуклюже сняли со спин луки. Они быстро наложили стрелы на тетивы и прицелились в фигуры в мантиях.


Стрела вонзилась в грудь одного из носителей трезубца. Он пошатнулся и упал.


"А?" Пробормотал Истикк.


Он не выпустил свою стрелу. Джад тоже.


Стрелы осыпали двух других фигур в мантиях. Падая, один выпустил ослепительный энергетический разряд. Он вонзился прямо вверх, осветив небо. Затем умер.


Раздался рев.


Еще одна толпа ворвалась на площадь. Они превосходили людей численностью и бросились на них в атаку.


Страйк с трудом поднялся на ноги.


Коилла подбежала к нему. "Это орки!"


"Что, черт возьми, происходит?" Воскликнул Хаскер.


Страйк покачал головой. "Отведи группу назад. Построй их в оборонительную линию".


Повинуясь выкрикнутым приказам, Росомахи быстро собрались вместе.


Впереди бушевала кровавая схватка. Группа из пяти или шести орков отделилась от нее и помчалась своим путем.


Тот, кто вел их, крикнул: "Кто главный?"


"Я", - сказал ему Страйк.


"Пойдем с нами". Он увидел людей и гномов. "Пленники?"


"Нет, мы вместе".


Орк был ошеломлен. "Ты шутишь".


"Они с нами", - повторил Страйк.


"Мы не можем брать людей", - запротестовал один из других орков. Он по очереди посмотрел на Стандивена и Пеппердайна, а также на гномов.


"Мы разберемся с этим позже", - решил лидер. "Давайте двигаться!"


"Где?" Спросил Страйк.


"Их уже в пути. Останься, и ты умрешь".


"Кто ты?"


"Давай!" Он начал отходить.


Страйк на секунду заколебался, затем подал знак группе следовать за ним.


Когда они выбежали на затемненные улицы, Коилла сказала: "Страйк, эти люди использовали магию!"


15


Если сооружения, которые занимают правители, отражают их уважение к управляемым, то крепость, стоявшая в сердце Таресса, говорила о многом.


Его входы усиленно охранялись, а ворота были заперты. Лучники ходили по крепостным валам. На его башнях были размещены наблюдатели, а за его мрачными, неприступными стенами постоянно находился гарнизон.


Репутация замка, или, точнее, характер его обитателей, определяли то, что немногие входили туда добровольно.


Целый уровень в одной из его самых высоких точек был исключительной областью одного человека. Учитывая его статус, было бы разумно предположить, что комнаты были хорошо оборудованы, если не сказать роскошно. Но они были немногочисленны. Обстановка была минимальной, в ней было мало украшений и ничего от комфорта. В этом плане квартира отражала характер человека, посвятившего свою жизнь военной службе. Для покоренных Каппл Хашер был широко известен как Железная Рука.


Однако его внешность и манеры не соответствовали этому эпитету. Он был преклонных лет; еще не старый, но на поздней стадии зрелости. Его коротко подстриженные волосы отливали серебром, и те, кто его не знал, предполагали, что именно по этой причине он был безбородым. Но в нем не было и следа тщеславия. Он обладал телосложением гораздо более молодого человека, несмотря на то, что его лицо было изборождено морщинами, а тыльные стороны рук покрыты печеночными пятнами. Его осанка была прямой, как копье, и он носил свою безупречную униформу так, словно родился в ней. В целом, производил впечатление несколько дотошного, доброго дядюшки. По крайней мере, такое впечатление он производил на других людей.


Для человека с таким авторитетным положением он, казалось, легко относился к своим обязанностям. И власть, которой он пользовался, была велика. Хашер был одновременно губернатором провинции, которую завоеватели считали провинцией, и командующим оккупационной армией. В последнем качестве он носил звание генерала.


Он ужинал. По своему обыкновению, он ел в одиночестве. Он питался умеренно, и еда была простой: птица, хлеб и фрукты. Он редко пил вино, а когда пил, то разбавлял его водой. Что делало его вдвойне непопулярным среди дегустаторов ядов.


Ему прислуживала пара пожилых женщин-орков. Они ставили еду такой, какая она была, на хорошо вымытый стол, который составлял основной предмет обстановки, и молча выполняли свои обязанности. Несмотря на все внимание, которое Хашер уделял им, они могли быть невидимыми.


Раздался стук в дверь.


"Идем!" Решительно ответил Хашер.


Вошли двое людей, один в темно-синей военной форме, другой в коричневой мантии с опущенным капюшоном. Оба мужчины были вдвое моложе генерала.


"Прошу прощения, сэр, - сказал адъютант в форме, - но у нас есть новости о—"


Хашер поднял руку, чтобы остановить его, затем кивком отпустил слуг. Они вышли, опустив головы, а посетители смотрели на них с презрением.


"Что ты хотел сказать, Фринт?" Хашер отложил нож, которым ел.


"Произошли еще одни беспорядки. И во время комендантского часа".


"Потери?"


"Мы все еще подсчитываем, но это важно".


"Включая трех членов Ордена", - добавил тот, что в мантии, бросив на Фринта тяжелый взгляд.


"Это прискорбно, Грентор", - посочувствовал Хашер. "Государство признает их благородную жертву, и они будут вознаграждены за это".


"Дань уважения - это все очень хорошо. Мы бы предпочли адекватную защиту со стороны военных. Мы имеем право ожидать многого ".


"Учитывая магический опыт твоих братьев, я бы подумал, что они вполне способны защитить себя".


"Я очень надеюсь, что вы не намекаете на какую-либо критику компетентности моего ордена, генерал".


"Далеко не так. Я первый, кто признает, что их вклад неоценим ".


Фринт сердито посмотрел на Грентора. "Им была предоставлена защита. Количество потерь, которые мы понесли, подтверждает это".


"И все же мои братья, сопровождавшие патруль, были убиты".


"Вы потеряли троих. Наши потери были намного выше".


"Какие потери мы им причинили, Фринт?" Вмешался Хашер, чтобы спросить.


"Мы убили нескольких, сэр, и взяли полдюжины пленных".


"Видишь, Грентор? Баланс был не совсем в их пользу".


"И это должно быть своего рода утешением, не так ли? Что такое жизнь этих зверей по сравнению с жизнью людей?"


"С каждым уничтоженным нами мятежником становится на одного меньше. На шаг ближе к избавлению Акуриала от этой ... трудности".


"Но это ситуация, которая вообще не должна была возникать!"


"Давайте смотреть на вещи в перспективе. Подавляющее большинство орков безмятежны, вы это знаете. Какое сопротивление они оказали, когда мы завоевали эту землю? Нынешние проблемы вызваны небольшим меньшинством. Куча ретроспектив, не более. "


"А если эти откаты распространятся на остальное население? Лихорадка имеет свойство перерастать в эпидемию, генерал".


"Это единственная зараза, жертвой которой они не станут. Это не в их природе".


"У них есть точка опоры; это Силандия, их так называемая Основная группа. Ей никогда не следовало позволять ускользнуть от нас ".


"Никто не поддерживает ее. Насколько нам известно, она может быть мертва. Ты опечален потерей своих братьев, Грентор. Я понимаю это. Но жизненно важно, чтобы наши военные и магические силы работали в гармонии. "


"Итак, что ты предлагаешь делать?"


"Усиление присутствия на улицах, дальнейшее стремление вербовать информаторов, ужесточение наказаний для тех, кто братается с диссидентами. И усиление слежки. Орден может оказать большую помощь в этом отношении, Грентор. Если для того, чтобы расколоть этот орех, потребуется кувалда, пусть будет так. Что касается Силандии, мы активизируем усилия, чтобы найти ее или подтвердить ее судьбу."


"Ваши слова обнадеживают, генерал".


"Я рад, что ты одобряешь".


"Одобрение зависит от результатов, а не от намерений. Орден будет оценивать ваши действия по их результатам ".


"Естественно". Хэчер поднялся. "Теперь, если ты позволишь мне, брат Грентор, ты поймешь, что мне нужно многое обсудить со своим помощником".


Грентор взглянул на Фринта. Ни в одном из взглядов не было теплоты. "Конечно". Он почти незаметно кивнул, повернулся и ушел.


Фринт закрыл за собой дверь и устало вздохнул.


"Я знаю", - посочувствовал Хэчер, на его губах заиграла слабая улыбка. "Наши союзники-чародеи иногда могут быть испытанием".


"Любой мог бы подумать, что они приняли на себя основную тяжесть этих беспорядков, а не мы".


"Вполне. Но я имел в виду то, что сказал об улучшении сотрудничества между службами. Нам нужно, чтобы все работали сообща, чтобы избежать инцидентов, подобных сегодняшнему ".


"Да, сэр. Кстати, у вас есть какие-нибудь особые инструкции относительно этой новой партии заключенных?"


"Ты знаешь мою философию, Фринт. Мы должны сделать мир лучше, чем мы его нашли. Казнить их. После того, как под пытками, конечно, вытянем из них все сведения, которыми они обладают".


"Сэр. И вы будете отдавать новые приказы, касающиеся усиления мер безопасности?"


"Я сделаю это". Он помассировал переносицу большим и указательным пальцами. "Утром".


"Я думаю, вы могли бы произвести впечатление на Грентора этими новыми мерами", - рискнул предположить помощник. "Обычно вы не так охотно уступаете его требованиям, если можно так выразиться, сэр".


"Это было сделано не только для того, чтобы умиротворить Грентора и Орден".


"Сэр?"


"Сейчас неподходящее время для того, чтобы все это вспыхнуло снова". Его тон стал трезвым. "Держи это при себе, но мне сообщили, что я ожидаю визита от более высокого начальства".


"Это проблема, сэр?"


"Когда дело доходит до этого конкретного начальника, это было бы мягко сказано". Он внезапно показался усталым. "Оставь меня сейчас, Фринт. Мне нужно отдохнуть".


"Конечно, сэр".


Помощник тихо удалился.


В дальнем конце комнаты была пара дверей. Вечер был теплый, и они были широко открыты. Хашер вышел на балкон.


Он был известен своим невозмутимым характером. Но даже он почувствовал укол страха, когда посмотрел вниз на погруженный во тьму город.


Мрачные улицы, по которым вели Росомах, были настолько петляющими и извилистыми, что вскоре они потеряли ориентацию.


В конце концов их провели по узкому переулку к затемненному дому, который ничем не отличался от сотен других, мимо которых они проходили. Орк, сопровождавший их, постучал рукоятью своего меча по сигналу на двери. Всех быстро провели внутрь. Глаза охранника расширились, когда он увидел людей и гномов, но он ничего не сказал.


Дом выглядел заброшенным. В нем не было мебели, а голые полы были покрыты пылью. Большая группа продолжала двигаться, пока ее голова не достигла маленькой задней комнаты. На полу лежала груда гниющих деревянных досок. Их отбросили в сторону, открылся люк. Страйк на мгновение заколебался, затем ступил на лестницу. Группа спустилась за ним.


Они оказались в обширном подвале. Присутствовало большое количество орков, и выражения их лиц были одинаково настороженными.


Орк, который привел туда Росомах, был последним, кто упал. В свете, отбрасываемом головнями и фонарями, они впервые смогли его разглядеть. Ему было около двадцати четырех лет, и он был довольно высоким, почти поджарым, по стандартам своей расы. Черты его лица были сильными, а осанка прямой. Очевидно, он был сильным, и женщина вполне могла бы счесть его привлекательным. По тому, как присутствующие смотрели на него, было также ясно, что он обладал авторитетом.


"Мы должны забрать ваше оружие", - сказал он.


"Тебе придется забрать их с наших трупов", - сказал ему Страйк.


"Я надеялся, что ты это скажешь".


"Почему?"


"Это еще одно доказательство того, что ты такой же, как мы. Особенный".


"Особенный"?


"Ты сражаешься. Вот почему ты здесь".


"Что такого необычного в — "


"Но в чем-то вы не похожи на нас". Он указал на Стэндивена, Пеппердайна и гномов, которых сбили в кучу в углу. "Почему вы общаетесь с людьми?" Он почти выплюнул это слово. "И кем бы они ни были", - добавил он, указывая на Джапа и Сперрала.


Страйку ничего не оставалось, как рассказать историю, которую он рассказал, когда они впервые прибыли, и он надеялся, что эти орки были такими же замкнутыми, как пастух. "Мы не из этих мест".


"Что?"


"Мы путешественники".


"Откуда ты пришел?"


Страйк рискнул. "Мир велик. Ты знаешь, что в нем есть нечто большее, чем Таресс".


"В какой части света орки общаются с людьми и ..."


"Их называют гномами", - подсказал Страйк.


"Где орки, люди и эти гномы живут вместе?"


Страйк надеялся сохранить все в тайне. Он был вынужден нанести еще один удар в темноте. "Север. Далеко на севере".


Среди зрителей поднялся ропот.


"Дикая местность?" переспросил лидер. Он казался впечатленным, возможно, благоговейным. Или, возможно, не верящим. Трудно сказать.


Страйк кивнул.


"Мы мало знаем об этих краях. Там, должно быть, все совсем по-другому".


Страйк едва верил в свою удачу. Потребовалось усилие, чтобы не вздохнуть с облегчением. "Очень".


"Но вы сражаетесь как дисциплинированное подразделение, как и мы. Мы видели это. Если люди и эти другие в союзе с орками, с кем вы сражаетесь?"


Страйку снова пришлось думать на ходу. "Люди".


"Тогда как же ... "


"Некоторые люди, как и наши товарищи здесь, осуждают то, что их вид сделал с нашей расой, и делают общее дело с нами. И народ гномов всегда был на нашей стороне ".


"Я никогда не слышал о подобном. Здесь люди обращаются с нами как со скотом".


"Как ты сказал, ты мало знаешь о северных краях. Наши обычаи не похожи на тарессские".


"Если то, что ты говоришь, правда", - задумчиво ответил лидер, "я вижу преимущества в том, чтобы иметь союзников-людей. При условии, что им можно доверять".


"Некоторые могут". Страйк знал, что это может быть самой большой ложью из всех.


"Чего я не понимаю, так это как вы вообще стали бойцами".


"Там, откуда мы пришли, все орки сражаются".


Среди зрителей раздался еще один, еще более громкий ропот.


"Все?"


"Чему удивляться?" Сказал Страйк. "Ты сражаешься".


"Я сказал, что мы особенные. Другие. Нормой в Акуриале является то, что большинство орков не воинственны".


"У нас все наоборот". Он сделал усилие, чтобы не смотреть в сторону Уима. "Но как ты дошел до этого?"


"Кто знает? Возможно, слишком долго мы жили слишком мягкой жизнью до прихода захватчиков. Некоторые из нас, совсем немногие, имеют вкус к крови. Из-за этого горожане считают нас уродами. Мы считаем себя патриотами ". Он пристально посмотрел на Страйка. "Итак, почему ваша группа отправилась на юг?"


Страйк чуть не сбился с пути истинного. Он сказал первое, что пришло ему в голову. "Вербовать бойцов".


"Ты думал, здесь будет то же самое, что и на твоей земле? Что все орки сражались?"


"Мы надеялись".


"Ты, должно быть, чувствовал себя разочарованным".


"Мы только что прибыли. Мы все еще выясняем, как обстоят дела".


"В твоих словах нет радости. Если ты родом из страны, где все орки сражаются, но ты все еще не можешь одолеть угнетателей… Ты ведь не победил их, не так ли?"


"Нет".


"Тогда какие у нас шансы, ведь почти нет желающих взяться за оружие?"


"В северных землях гораздо меньше орков".


Лидер вздохнул. "Это и наша проблема тоже. Нас недостаточно".


"Кто ты?" Спросил Страйк.


"Я Брелан". Он поманил кого-то, стоявшего в темной части подвала. "А это Чиллдер".


Женщина-орк вышла на свет. Ее сходство с Брелан было поразительным. За исключением очевидных гендерных различий, они были идентичны.


"Никогда раньше не видели близнецов?" спросила она Страйка, который пристально смотрел на нее.


"Редко".


"И как к ним относятся в вашей стране?"


"Как повезет", - честно ответил он.


"Тогда это еще одно отличие. Здесь на нас смотрят как на приносящих несчастье".


"Будем надеяться, что это касается твоих врагов".


Чиллдер позволила себе мимолетную улыбку. "Мы знаем, что ты Страйк. Но кто...?" Она махнула рукой в сторону остальных Росомах.


"Это Хаскер, Коилла и Даллог, - ответил он, - мои заместители". Он не думал, что они были готовы принять идею о том, что Джап будет офицером. Ткнув большим пальцем в сторону пехотинцев, он многозначительно добавил: "Остальное вы узнаете позже, если представится шанс".


"Возможно", - ответила она с непроницаемым выражением лица.


Страйк обвел взглядом настороженные лица окружающих их людей. "Так это и есть сопротивление?"


"Кое-что из этого".


"И ты возглавляешь их?"


"Вместе с моим братом".


"Мы чужаки", - сказала Коилла. "Расскажи нам, что здесь произошло".


"Должно быть, с тобой случилось то же самое", - ответил Чиллдер. "Долгое время у нас была хорошая жизнь. Может быть, слишком хорошая, как сказал Брелан. Затем напали печзаны".


"Peczan?"


Она подозрительно посмотрела на Коиллу. "Империя людей".


"О, точно. Мы склонны думать о них просто ... как о грязных, жестоких людях". Это прозвучало неубедительно, даже для нее.


Чиллдер пропустил это мимо ушей. "Когда пришли захватчики, сопротивление было слабым. Они захватили нас между новолунием и полнолунием".


"Неужели никто не организовал надлежащую оборону?"


"Силандия пыталась. Наша главная". Она заметила вопросительный взгляд Коиллы. "Лидер Акуриал. Она была единственной у власти, кто действительно стремился организовать оборону ".


"Что с ней случилось?"


Чиллдер помолчал, прежде чем ответить: "Никто на самом деле не знает. Но в результате Таресс находится под пятой иностранных оккупантов. Теперь мы провинция Печзан. Они считают ". В ее голосе был настоящий яд. "А жизнь под Железной Рукой становится суровее с каждым днем".


"Кто?"


"Его зовут Кэппл Хэчер. Называет себя нашим губернатором".


"И люди используют магию?"


"Слишком верно! Не говори, что на севере тоже по-другому?"


"Э-э ... нет, конечно, нет. Просто поинтересовался ".


"Полагаю, это работает так же, как и в ваших краях. Магия в руках элиты среди людей, Ордена Спирали. Большинство просто называют их Орденом".


Коилла понимающе кивнула.


"Не знаю, как это было у вас, - продолжал Чиллдер, - но магия была уловкой, которую они использовали, чтобы вторгнуться сюда, на юг. Печзан сказал, что у нас есть оружие магического уничтожения, и мы представляем для них угрозу. Что за шутка. "


"А ты?"


"Я бы хотел. Если бы мы это сделали и имели возможность их использовать, все могло бы быть по-другому ".


"Мы хотим помочь сражаться с людьми", - сказал Страйк.


"Нам всегда нужны новобранцы", - сказал ему Брелан. "Но… Нам нужно посовещаться". Когда он отворачивался, то заметил татуировки на щеках Джапа. "Что это у него на лице?"


"Я могу говорить за себя", - сообщил ему Джап.


"Так что это за отметины?"


"Признак порабощения".


Чиллдер внимательно осмотрел лица нескольких Росомах и увидел их исчезающие шрамы. "Они были у всех вас", - сказала она.


Страйк кивнул. Он предположил, что близнецы считают само собой разумеющимся, что ответственность несут люди.


Чиллдер и Брелан обменялись взглядами, затем ушли. Когда они достигли самого дальнего конца подвала, к ним присоединились еще несколько человек. Последовал приглушенный разговор.


Росомахи ждали, устремив на них несколько десятков пар недоверчивых глаз.


"Это была отличная чушь, которой ты их накормил, Страйк", - прошептала Коилла.


"Я не знаю. Я не уверен, что поверил бы в это".


"Часть о приходе с севера, похоже, прошла хорошо".


"Чистая удача".


"Как ты думаешь, что они будут делать?" Спросил Хаскер.


Страйк пожал плечами. "Может пойти любым путем".


Уим подошел бочком. "Мы будем сражаться с ними?"


"Это от тебя хорошо слышать", - усмехнулся Хаскер. "Я бы подумал, что ты чувствуешь себя здесь как дома, когда вокруг столько трусов".


Уим собирался что-то возразить, когда Даллог жестом велел ему замолчать.


Близнецы возвращались во главе небольшой делегации.


"Ну?" потребовал ответа Страйк.


"Мы сказали, что можем использовать рекрутов", - сказал ему Брелан. "Но если вы действительно хотите быть частью этого, вам придется проявить себя".


"Вы хотите поставить задачу, с нашей стороны это нормально".


"Давайте назовем это проверкой. Сегодня ночью мы потеряли нескольких хороших орков, помогавших вам. С ними ничего нельзя поделать. Но семеро из нашей группы были захвачены в плен, и им грозит верная смерть из-за вас ".


"Я мог бы с этим поспорить".


"Не беспокойтесь". Он посмотрел на людей и указал на Пеппердайна. "Младший выглядит наиболее приспособленным".


"За что?" Спросил Страйк.


"Он мог бы быть полезен в твоей миссии, будучи одним из них. Как ключ, понимаешь?"


"Что это за миссия?"


"Вы должны освободить наших захваченных товарищей. Вы и ваши три офицера, этот человек и десять человек из вашей группы. Вы можете выбрать, кого именно ".


"Мне понадобилась бы вся сила, чтобы провернуть что-то подобное".


"Нет. Другой человек, гномы и остальная часть вашего отряда остаются здесь. И если вы потерпите неудачу, они умрут ".


16


Рассвет еще не наступил, и воздух был прохладным.


Комплекс представлял собой унылое скопление зданий, похожих на плиты, на окраине Таресса. Он был окружен высокой деревянной стеной и имел несколько смотровых башен. Внутри периметра патрулировали стражники, и небольшой отряд охранял единственные ворота.


В роще на склоне соседнего холма несколько фигур растянулись на земле, обозревая происходящее. Страйк, Коилла, Хаскер и Даллог были там вместе с Пеппердайном, десятью рядовыми Росомахи и двумя членами сопротивления. Пеппердайн был одет в темно-синюю военную форму.


"Они используют это место исключительно для допросов и казней", - объяснил один из орков сопротивления. "Заключенных держат в самом большом блоке, вон там". Он указал. "Те, что поменьше, - это камеры пыток и смерти".


"Где будут твои товарищи?" Спросил Страйк.


"Может быть где угодно".


"Отлично", - сказала Коилла.


Орк снова указал пальцем. "Видишь те два здания? С соломенными крышами? Это офицерская столовая и казармы ".


"Это твоя компетенция, Даллог", - сказал Страйк.


Капрал кивнул и, в свою очередь, посмотрел на Нэпа, Зод, Ганта и Риф-Доу, у всех за спинами были луки. "Думаешь, ты сможешь с ними справиться?" Квартет показал поднятые вверх большие пальцы. "Они и башни требуют многого, Страйк", - подсчитал Даллог.


"Вся эта миссия требует многого". Он адресовал это членам сопротивления.


"Комендантский час скоро закончится, - сказал один из них, - так что вы должны точно выбрать время".


"Мы вроде как знали это", - сухо ответила Коилла.


"По крайней мере, у вас будет элемент неожиданности. Они не будут ожидать чего-то настолько смелого".


"Ты хочешь сказать, что никогда раньше не пробовал ничего подобного?"


Он покачал головой. "Никто не видел".


"Становится только лучше".


"Можем ли мы рассчитывать на вашу помощь?" Страйк хотел знать.


"Мы здесь только для того, чтобы наблюдать и отчитываться. Но мы будем ждать с транспортом, если вы снова выйдете ".


Страйк воздержался от ответа и повернулся к Пеппердайну. "Тебя это устраивает?"


"У нас есть выбор?" Он запустил пару пальцев в застегнутый воротник своей формы и попытался растянуть его. "Чертова штука слишком тесная", - пожаловался он.


"Ерзание не сделает ситуацию еще больше", - сказала Коилла.


"Это беспокоит меня больше". Он указал на маленькое темно-красное пятно на груди.


"Думаю, это было от последнего владельца. Тебе придется надеяться, что никто не заметит".


Пеппердайн уставился на лагерь. "Что, если им понадобится пароль или что-то в этом роде?"


"Это риск, на который нам придется пойти", - сказал ему Страйк.


"Это офицерская форма", - объяснил один из участников сопротивления. "Высокий ранг. Этого должно быть достаточно, чтобы тебя приняли".


"Что меня беспокоит, - сказал Хаскер, - так это то, что нас будет только трое". Он взглянул на Пеппердайна. "И один из них человек".


"Еще одно было бы слишком подозрительно", - заметил член сопротивления.


Страйк вздохнул. "Хорошо, давайте сделаем это". Обращаясь к Коилле, он добавил: "Будь готова к смене, и быстро".


Пригибаясь, он двинулся прочь. Хаскер и Пеппердайн последовали за ним.


У подножия холма, вне поля зрения резиденции, они подошли к открытому фургону. Они забрались в него.


"Пришло время связать тебя", - сказал Пеппердайн, беря моток веревки.


"Меня это не радует", - зловеще проворчал Хаскер.


"Поздновато для этого", - прокомментировал Страйк. "Давай, сначала сделай меня". Он повернулся спиной.


Человек связал ему запястья. Затем Хаскер неохотно позволил связать себя.


"Я развязал узлы", - заверил их Пеппердайн. "Один хороший рывок, и вы будете свободны. Теперь садитесь".


Он забрался на сиденье кучера и бросил поводья паре лошадей.


Они обогнули подножие холма и вышли на дорогу. Мгновение спустя в поле зрения показался лагерь.


Когда Пеппердайн направил фургон на проселочную дорогу, трое стражников, бездельничавших у ворот, выпрямились. Узнав его звание, но не его самого, они на секунду заколебались, прежде чем отдать честь. Затем вперед вышел самый старший из них.


"Могу я вам помочь, сэр?"


"Двое пленников", - решительно ответил Пеппердайн.


Охранник взглянул на Страйка и Хаскера. "У нас не было приказа ожидать пленников".


"Что ты сказал?"


"Я сказал , что у нас не было — "


"Я имел в виду то, как вы обращались ко мне, сержант! Вы так разговариваете со всеми вышестоящими офицерами?"


"Нет, я... сэр! Нет, сэр!"


"Лучше. В рядах слишком много разгильдяйства. Кто-то может смириться с этим, я нет. Итак, что ты говорил?"


"Прошу прощения, сэр. Но мы не получали уведомления о том, что должны быть заключенные, сэр ".


"Ну, у меня был приказ привести их сюда".


Сержант выглядел смущенным. "Сэр, наши инструкции просты. Мне нужно было бы уточнить это у начальника лагеря, сэр".


"Итак, ты ставишь под сомнение мою власть".


"Нет, сэр. Я только— "


"Вы говорите, что не доверяете слову вышестоящего офицера. Вы добавляете наглости к неподчинению. Возможно, вы хотели бы ознакомиться с моими приказами, не так ли? Не так ли? Вот. Он полез в карман мундира. "Я уверен, что генерал Хашер был бы более чем счастлив, если бы сержант проверил директиву, которую он отдал лично мне".


Сержант побледнел. "Генерал… Хэчер, сэр?"


"Пусть это тебя не останавливает. Я уверен, ты сможешь объяснить ему свои действия, когда он прикажет тебя выпороть, рядовой".


"Я не имел в виду ... то есть я ... зайдите прямо, сэр!" Он повернулся к двум своим спутникам. "Откройте и пропустите офицера! Двигайтесь сами! "


Ворота были поспешно приоткрыты, и повозка вкатилась внутрь.


Внутри было еще два охранника. Гораздо дальше, в самом комплексе, можно было видеть других солдат, выполняющих свои обязанности.


Страйку и Хаскеру Пеппердайн прошептал: "Будьте готовы".


Он остановил повозку, затем взглянул на ближайшую сторожевую башню. Дозорный не обращал на них никакого внимания. Подошел один из стражников, и Пеппердайн спрыгнул ему навстречу.


"Что я могу для вас сделать, сэр?" - спросил охранник.


"Вздремни".


"А?"


Пеппердайн отвесил ему увесистый удар в челюсть. Человек рухнул, как срубленное дерево.


Страйк и Хаскер сбросили путы и выпрыгнули из фургона. Они вытащили спрятанные клинки, и Хаскер схватил меч потерявшего сознание стражника.


Другой охранник перестал разевать рот и бросился к настенному сигнальному звонку. Страйк взмахнул ножом и попал ему прямо между лопаток. Мужчина упал ничком.


Они подняли первого охранника и привели его в чувство парой оплеух.


К его горлу приставили клинок.


"Те, что снаружи", - сказал Страйк. "Приведите их сюда".


"Иди к черту".


"Ты первый. Теперь сделай это".


Пеппердайн посмотрел на сторожевую башню. Дозорный по-прежнему не замечал происходящего. Он был уверен, что удача ненадолго их задержит. "Страйк, поторапливайся!"


Страйк поднял клинок и провел кончиком на волосок от глаза стражника. "Давай попробуем по-другому".


"Хорошо, хорошо! Я сделаю это!"


Они подтолкнули его к воротам.


"Любой трюк, и ты покойник", - пообещал Страйк.


Они с Хаскером отошли в сторону, оставив Пеппердайна с кинжалом в спине охранника.


"Что мне сказать?" - спросил мужчина.


"Просто привлеки их внимание. Говорить буду я".


Дрожа, стражник пару раз постучал в ворота. Через несколько секунд они приоткрылись.


"Что это?" Они узнали голос сержанта.


"Нам здесь нужна помощь".


"Почему?"


Пеппердайн чуть сильнее надавил на клинок и взял верх. "Сержант, у повозки сломана ось. Нам нужна помощь, чтобы сдвинуть ее".


"Сэр!"


Сержант и еще один охранник бочком подобрались к нам.


Страйк и Хаскер набросились на них. Шквал ударов и пинок уложил их.


Они связали себя веревкой, которую держал охранник Пеппердайн. Надежно связанных, их оттащили в небольшую сторожку вместе с мертвым часовым.


"Это занимает слишком много времени", - пожаловался Хаскер.


Как по команде, стрела просвистела в направлении ближайшей сторожевой башни. Она попала в дозорного, и он исчез из виду.


"Это началось", - сказал Страйк.


Хаскер нахмурился. "Мы не готовы. Один из них все еще снаружи".


Еще одна стрела пролетела над головой, направляясь ко второй башне.


"Я позабочусь об этом", - сказал им Пеппердайн.


Он выскользнул за ворота. Увидев его, оставшийся охранник вытянулся по стойке смирно.


"Ты нам тоже нужен", - сказал Пеппердайн.


Стражник колебался. "Сэр, я—"


"Что?"


"Постоянный порядок, сэр. Этот пост ни в коем случае нельзя оставлять без присмотра".


"Но… О, к черту все это". Он пнул охранника в солнечное сплетение. Тот согнулся пополам, и Пеппердайн протащил его через ворота.


Пока они разбирались с ним, пылающие стрелы рассекли небо, направляясь к зданиям с соломенными крышами.


"Откройте эти ворота пошире!" Приказал Страйк.


Когда они это сделали, то увидели, как Коилла и другие Росомахи несутся вниз по холму.


"Вот они идут", - сказал Хаскер.


"А вот и кто-то еще", - добавил Страйк.


Группа солдат бежала через территорию лагеря. Другие двигались в другом направлении, к поднимающемуся черному дыму.


"В фургон!" Крикнул Страйк.


Они запрыгнули на борт, и на этот раз Страйк взял поводья. Он подстегнул лошадей и поехал прямо на приближающихся солдат. Пеппердайн и Хаскер стояли сзади, держась одной рукой за борт, в другой держа вытянутые мечи.


Фургон набирал скорость. Страйк продолжал следовать курсом, и наступающие войска превратились из отдаленных фигур в четко очерченных людей. Несколько человек кричали, но их слов было невозможно расслышать.


Затем на них налетела повозка. Солдаты бросились врассыпную, раздались крики и проклятия. Большинство отпрыгнуло в сторону. Некоторые избежали повозки, но пали жертвой клинков Хаскера и Пеппердайна. Одному удалось выпустить стрелу. Она пролетела безнадежно далеко.


Страйк сориентировался и вильнул. Фургон развернуло так резко, что с одной стороны его колеса ненадолго оторвались от земли. Толчок, когда они снова опустились, чуть не сбил всех, кто был на борту.


Они увидели охваченные пламенем здания с соломенными крышами. Люди разбегались во всех направлениях. Ведра с водой были прикованы цепями.


Повозка снова развернулась и направилась к блоку для заключенных.


Команда Коиллы добралась до главных ворот. С ней было всего шесть Росомах. Даллог и его лучники замыкали тыл и еще не прибыли.


У группы Коиллы не было ни единого шанса собраться с силами. Восемь или девять солдат, через которые прошел Страйк, удержались у ворот. Они добрались до них почти одновременно с Росомахами.


Коилла сразилась с первым из солдат. Он был офицером и чертовски зол. Ей нравились разъяренные противники; это затуманивало их рассудок.


Он атаковал в бешенстве, яростно размахивая мечом и бессвязно вопя. С ее стороны не требовалось большого мастерства, чтобы уклоняться от его ударов. Уклоняться от режущих ударов его клинка было немного сложнее. И она слишком хорошо понимала, что времени на промедление нет.


В ответ она пришла в ярость. Содрав кожу с клинка мужчины, она осадила его защиту, какой бы она ни была. Пробившись мимо его защиты, она вонзила сталь ему в грудь.


Коилла огляделась, готовая вступить в бой с другим врагом. В этом не было необходимости. Группа уничтожала последних людей без ее помощи.


Сиф присоединился к ней. "Не слишком большая стычка, не так ли?" Он выглядел разочарованным.


"Я думаю, они не привыкли к тому, что орки противостоят им. Но это не займет много времени, чтобы впитаться".


"Капрал! " - крикнул один из рядовых.


Это возвестило о прибытии Даллога и его четырех лучников.


Он осмотрел трупы. "Тогда вы хорошо начали".


"Там будет не только это. Теперь давайте организуемся. Ты и ты. " Она кивнула двум пехотинцам. "Оставайтесь здесь и охраняйте наш выход. Остальные, следуйте за мной."


Они поспешили на территорию лагеря.


Фургон, на котором ехал Страйк, прибыл к тюремному блоку. Внушительное здание было высоким и без окон, за исключением ряда ниш, похожих на бойницы для стрел, высоко под крышей. Они увидели только один вход; пару массивных двойных дверей, расположенных прямо посередине фасада.


Когда Страйк замедлил ход, одна из дверей слегка приоткрылась. Ровно настолько, чтобы показать бледное человеческое лицо, выглядывающее из плохо освещенного салона. Дверь снова начала тяжело закрываться.


Пеппердайн выпрыгнул из все еще движущегося фургона и побежал к нему.


"Стоять! " - крикнул он.


Мускулистый привратник замер. Пеппердайн увидел, что он держит кусок толстой цепи, подвешенной где-то над головой. Очевидно, она приводила в действие механизм из шкивов и гирь, который приводил в действие тяжелую дверь.


"Впусти меня!" Потребовал Пеппердайн.


Привратник уставился на Пеппердайна. Затем его взгляд метнулся через плечо к Страйку и Хаскеру, подъезжающим к фургону. "Я не могу этого сделать, сэр".


"Это приказ!" Прогремел Пеппердайн.


Не обращая на него внимания, мужчина продолжил дергать за цепочку. Дверь снова начала двигаться.


Пеппердайн попытался остановить его. Он навалился на нее плечом, толкнув изо всех сил. Дверь медленно подалась ближе к раме.


Хаскер подбежал и добавил своей мускулатуры. Напрягшись, они остановили продвижение двери, но не смогли повернуть ее вспять. Привратник продолжал сильно дергать за цепочку, его лицо исказилось от усилия. На несколько секунд возникла патовая ситуация.


Затем Страйк присоединился к ним. Вытащив свой меч, он наклонился и вонзил его в щель в двери. Острие вонзилось в бедро привратника. Он вскрикнул, но упрямо держался. Страйк несколько раз ударил его, окрасив штаны мужчины в малиновый цвет. Попытки увернуться от клинка и одновременно удержать цепь оказались чересчур сильными. Он отпустил цепь и упал. Натяжение ослабилось, и она со звоном взлетела вверх. Когда ее отпустили, дверь внезапно поддалась под весом Хаскера и Пеппердайна. Они практически сдались.


Стоя на коленях, привратник шарил в поисках своего собственного меча. Страйк зарубил его.


Переступив через его тело, они огляделись по сторонам.


Они находились в помещении, достаточно большом, чтобы вместить их фургон. Его потолок был таким же высоким, как и само здание, а почти наверху было одно из узких окон, которые они видели снаружи, предположительно для вентиляции. Если не считать пары настенных светильников, дающих единственный реальный свет, стены были простыми и без украшений.


На другой стороне комнаты была еще одна дверь, гораздо меньших размеров. Рядом с ней висела связка ключей на металлическом кольце размером с ножной браслет женщины-орка. Неудивительно, что дверь была заперта, и они перебирали ключи, пока не нашли подходящий.


Осторожно войдя, они оказались в центре здания. Оно было длинным, довольно узким и просто обставленным. Там был центральный проход с клетками по обе стороны. Не камеры, как они могли бы ожидать, а, по сути, загоны, сделанные из металлических прутьев. Они были слишком низкими, чтобы обитатели могли стоять, а их полы были устланы грязной соломой. В каждой клетке содержалось по уныло выглядящему орку, и место это воняло.


"Содержатся как животные", - прорычал Хаскер.


"Почему ты смотришь на меня?" Сказал Пеппердайн.


"Как ты думаешь, почему?"


"Я этого не делал".


"Это сделали такие, как ты".


"Заткнитесь, - прошипел Страйк, - вы двое. Мы еще не выбрались из этого".


Заключенные начали замечать, что происходит, и стали шумно проявлять беспокойство. В дальнем конце прохода открылась дверь, и вошел человек в форме. Он не заметил незваных гостей. Его внимание было сосредоточено на том, чтобы утихомирить заключенных, и он сделал это с помощью чего-то похожего на дротик. Просунув шест между прутьями, он ткнул в них зазубренным концом.


"С меня хватит этого дерьма", - заявил Хаскер. Он бегом направился вниз по дорожке.


"Оставь его в покое", - сказал Страйк, хватая Пеппердайна за рукав.


Хаскер был на полпути по проходу и набирал скорость, прежде чем человек заметил его. Секунду он просто ошеломленно смотрел. Затем он начал вытаскивать шест из клетки, неистово работая руками. Он почти очистил его, когда Хаскер врезался в него.


Человека отбросило назад, он потерял опору для шеста. Он должен был упасть, но Хаскер стальной хваткой схватил его за плечи. Человек вскрикнул. Хаскер отшвырнул его в сторону, яростно впечатав головой в прутья клетки, от удара раздался почти мелодичный звон. Он продолжал колотить его по клетке, пока его череп не превратился в кровавое месиво. Наконец он отпустил человека, и тот безжизненно рухнул на пол.


Запертые в клетках орки, которые все это время шумели, замолчали.


Страйк и Пеппердайн догнали его. Страйк прошел мимо Хаскера и направился к двери, из которой вышел мертвый человек. Он пинком распахнул ее. Это было пустое помещение охраны.


У него все еще была связка ключей. Вернувшись в центр прохода, он показал их заключенным. "Мы здесь из-за членов Сопротивления, захваченных прошлой ночью!" - сказал он им. "Мы разберемся, кто есть кто, позже! Но помните: это еще не конец, когда мы откроем эти клетки! Если вы хотите покинуть этот лагерь живыми, будьте готовы сражаться! Вам придется собирать оружие или импровизировать! Взглянув в сторону Пеппердайна, он добавил: "И этот человек с нами!" Он бросил ключи Хаскеру и сказал: "Выпусти их".


Снаружи царил хаос. Казармы и офицерские каюты яростно горели. Маслянистый черный дым почти заслонил восходящее солнце, а воздух наполнился запахом обугленной древесины. Большинство солдат тушили пожар; другие в замешательстве переминались с ноги на ногу. Лучники Росомахи добавили суматохи, поражая случайные цели. Для пущей убедительности они выпустили еще несколько горящих стрел во все, что могло гореть. Горела хижина стражников и деревянные опоры луковичной водонапорной башни.


Группа Коиллы и Даллога прибыла к двум зданиям, предназначенным для пыток и казней. Они понятия не имели, что есть что. Не желая разделять свои силы, они направились к первому попавшемуся. Как и тюремный блок, это было безликое строение без окон и с единственным входом. Но им не повезло, как Страйку. Дверь была плотно закрыта.


"Что теперь?" Спросил Даллог.


"Когда сомневаешься, - ответила Коилла, - прокладывай себе путь".


У пары Росомах были двуручные топоры. Она приказала им снести дверь. Пока они колотили в нее, лучники стояли рядом с натянутыми луками. Дверь оказалась такой же прочной, какой казалась, и по ней потребовались неоднократные удары, прежде чем дерево начало трескаться и скрипеть. Наконец она поддалась.


Они ожидали, что их будут ждать защитники. Никого не было видно. Пинком отодвинув зазубренные остатки двери, Коилла первой вошла в здание.


Широкий пролет каменных ступеней вел вниз, в короткий коридор, в конце которого была еще одна дверь. Она тоже была заперта, но далеко не так прочно, как та, которую они просто сломали. После пары ударов топора она распахнулась.


Теперь они были в самом сердце здания, и его назначение было сразу очевидно. С одной стороны по всей длине помещения тянулась платформа высотой по грудь со ступенями на каждом конце. Над этим была прочная балка равного пролета, к которой были подвешены шесть веревок, каждая заканчивалась петлей. Под каждой петлей был люк. На другой стороне комнаты стояли ряды скамеек для наблюдателей. Место казалось пустынным.


"Нет сомнений в том, чем они здесь занимаются", - мрачно заметил Даллог.


Коилла кивнула. "Давай выбираться. Здесь ничего нет— "


"Капрал", - прошептал Риф Доу. Он кивнул головой в сторону темной впадины под платформой.


Все поняли, что он имел в виду, и прислушались. Секунду спустя послышался самый слабый шум. Коилла молча указала на двух орков, ближайших к платформе.


Двигаясь быстро, они пригнулись и метнулись в лощину. Послышались звуки потасовки и удары кулаков по плоти. Затем они появились, таща за собой человека. Его лицо было окровавлено, а на лице читался явный ужас.


"Там только он", - сообщил один из пехотинцев.


"Так кто же ты?" Коилла задумалась.


"Держу пари, он палач", - предположил Даллог.


Риф Доу вытащил кинжал. "Нам убить его?"


Мужчина побелел как мел. Он начал умолять.


"Заткнись", - сказала Коилла. "Подожди минутку, Риф Доу". Она приблизила свое лицо к дрожащему человеку. "У тебя есть один шанс спасти свою шею. Ты можешь отвести нас в блок пыток?"


Его панический взгляд метался от нее к Риф-Доу, к Даллогу, затем обратно. Он ничего не говорил.


"Хорошо, - сказала Коилла, отворачиваясь, - перережь ему горло".


"Нет!" - взмолился человек. "Я могу это сделать! Я проведу тебя внутрь!"


"Тогда уходи". Она подтолкнула его к двери.


Человек сопротивлялся. "Не так".


"Почему бы и нет?"


"Я не смог провести вас через главный вход. Он будет охраняться из-за… того, что происходит снаружи".


"Тогда нет смысла оставлять тебя в живых".


"Нет, подожди! Есть другой путь. Вон там". Он указал на пространство под лесами. "Я направлялся туда, когда ты поймал меня".


Коилла бросила на него леденящий душу взгляд. "Если это уловка..."


"Это не так. Я тебе покажу".


Они держались поближе к нему, пока он двигался под платформой. Пройдя, сгорбившись, около десяти шагов, они вышли на площадку, где можно было стоять. Наверху были люки.


Человека отнесли к стене. "Сюда", - сказал он.


Сначала Коилла не поняла, что он имел в виду. Она протянула руку, чтобы коснуться стены кончиками пальцев, и нащупала выступ. Затем она поняла, что это дверной косяк, скрытый в тени. Она толкнула. Там был свет.


Они смотрели вдоль туннеля. Он был мягко освещен толстыми свечами, установленными в углублениях.


"Сразу от пыток к смерти, да?" Сказал Даллог.


"И аккуратно убрать ... умершего", - сказал ему человек.


"Аккуратно", - повторила Коилла с ноткой угрозы в голосе. Она сильно толкнула его. "Продолжай двигаться!"


Туннель заканчивался рядом металлических перекладин, которые вели к люку.


"Сколько их там наверху?" Прошептала Коилла.


"Я не знаю", - ответил человек. "Я действительно не знаю".


Коилла оглянулась на остальных членов своей группы, столпившихся в узком туннеле. Ей не нравилось, что они могли подниматься по ступенькам только по одной за раз. Это казалось идеальным местом для засады. "Не задерживаемся", - сказала она им. "Мы поднимаемся туда быстро. И будьте готовы ко всему". Человеку она сказала: "Ты первый".


Он взобрался по перекладинам и снял ловушку. Следующей пошла Коилла, Даллог следовал за ней.


Они появились в здании примерно тех же размеров, что и то, которое они только что покинули. Но оно было спланировано по-другому. Перед ними, огибая левую сторону, была мощеная дорожка. Пространство справа было разделено кирпичными перегородками от пола до потолка на секции, расположенные на расстоянии девяти или десяти шагов друг от друга, образуя последовательность кабинок. Это напомнило Коилле конюшню.


Остальные орки начали выбираться на поверхность из туннеля, и Даллог вытаскивал за шкирки тех, кто медлил. Коилла повернула голову, чтобы проверить узкое место. Это мимолетное развлечение было всем, в чем нуждался их пленник.


Он сбежал. Пробегая по трапу, он начал кричать. По большей части это была невнятная болтовня, но нотки тревоги были безошибочны.


"Черт! " - выругалась Коилла.


Прежде чем она успела что-либо предпринять, Даллог промчался мимо нее. Он двигался на удивление быстро, учитывая его возраст, и с очевидной легкостью поймал человека. Последовала короткая, бесполезная борьба. Затем Даллог схватил человека за голову и резко повернул ее. Раздался слышимый треск, когда его шея сломалась. Человек в мгновение ока превратился в труп и упал.


Но его выкрикнутое предупреждение возымело действие. Впереди из кабинок вышли несколько фигур. Они направились к оркам, обнажив оружие.


" Лежать! " - крикнула Коилла.


Даллогу потребовалась секунда, чтобы понять, что она имела в виду его. Он рухнул на палубу. Небольшой рой стрел пронесся над его головой. Они с глухим стуком вонзились в первых двух людей, расплющив их. Третий и последний человек бросился в укрытие, когда лучники Росомахи дали еще один залп. У него почти получилось.


"Хороший ход", - сказала Коилла Даллогу, когда он поднялся на ноги. "Обыщите это место", - приказала она остальной группе.


Несколько мгновений спустя ее позвали в одну из кабинок.


Закованный в кандалы орк был подвешен к стене. Он был без сознания и окровавлен.


Рядом стояла жаровня, наполненная раскаленными углями. В ней нагревались устрашающего вида утюги. Другие инструменты палача были разложены на забрызганной кровью скамье.


"Через несколько кабинок отсюда есть еще один", - сказал ей ворчун. "Он в таком же состоянии".


"Уложите их. Пусть Даллог осмотрит их раны".


На дорожке поднялась суматоха. Она вышла и увидела нескольких членов своей команды с пленником. Они по-лягушачьи подвели его к ней.


"Смотрите, что мы нашли", - сказал один из них.


Мужчина был крупным и мощно сложенным. Он был одет в традиционную черную кожаную одежду инквизитора, дополненную тюбетейкой и маской для глаз. Его грудь была обнажена и блестела от пота после трудов.


"Твоя работа?" Коилла кивнула на пленника, которого уводили вниз.


"И гордились этим". Его поведение было презрительным, и он почти не выказывал страха, который выказывал их последний пленник. "Кроме того, - надменно добавил он, - ваш вид не чувствует боли так, как ваши начальники".


"Как скажешь". Она быстро выхватила железо из огня и вонзила ему в грудь.


Он взвыл. Воздух наполнился запахом паленой плоти. Коилла хотела повторить это снова, но передумала и отбросила железо в сторону. Вместо этого она подняла свой меч и оборвала его крики точным ударом между ребер.


"Я думаю, этого достаточно, чтобы навредить кому угодно", - сказала она его безжизненному телу. "Импровизируй пару носилок, - приказала она, - "мы выбираемся отсюда".


Они сломали ножки у двух скамеек и использовали крышки, чтобы перевезти замученных орков. Затем они нашли главный вход и ушли этим путем.


На территории лагеря все еще царила неразбериха.


Кто-то крикнул: "Смотрите!"


Страйк, Хаскер и Пеппердайн бежали своим путем. Они тащили за собой большое количество освобожденных пленников.


"Все в порядке?" Спросил Страйк.


Коилла кивнула. "Да. Они превратили страдания и смерть здесь в изящное искусство". Она не могла оторвать взгляда от Пеппердайна. Он ничего не сказал.


"По крайней мере, мы можем вытащить эту шайку", - ответил Страйк.


Раздался оглушительный грохот. Горящие опоры водонапорной башни обвалились. Огромный деревянный контейнер, ударившись о землю, разлетелся вдребезги и извергнул свое содержимое. Несколько сотен галлонов воды пронеслись по территории лагеря, сбивая с ног ближайших солдат.


"Это должно занять их", - подсчитал Хаскер.


"Пора уходить", - сказал Страйк.


Они побежали к главным воротам, и к ним присоединилась пара Росомах, которых они оставили в качестве прикрытия. Почти сразу, как они вышли на дорогу, подъехала пара больших крытых повозок. Их вели два члена сопротивления, которые проводили Росомах до лагеря. Раненых погрузили на борт, затем все остальные разместились в двухместном номере.


Было еще рано, и людей на улицах было немного. В любом случае путешествие было не слишком долгим. Вместо того, чтобы въехать в сам город, фургоны обогнули его и направились в сельскую местность. Вскоре они подъехали к скоплению, казалось бы, заброшенных фермерских построек. Ворота охранялись отрядом орков, которые махали повозкам, пропуская их. Они остановились на просторном дворе.


Страйк вышел. Место было полно участников сопротивления. Брелан был впереди. Чиллдер маячил на заднем плане.


"Вы просили семь, - сказал Страйк, тыча большим пальцем в выходящих пассажиров, - я принес вам тридцать".


"Я впечатлен", - признался Брелан.


"И вот тебе еще кое-что", - добавил Страйк. Он сжал кулак и нанес сильный удар Брелану в челюсть, уложив его на пол. "Это за то, что подверг мою группу опасности".


Со всех сторон участники сопротивления потянулись за оружием. Несколько человек двинулись вперед.


Брелан поднял руку и остановил их. "Хорошо", - сказал он, сплевывая кровь. "Я думаю, мы сможем работать вместе".


17


"Что мне все еще трудно принять, - сказал Брелан, протыкая кинжалом кусок мяса, - так это идею о том, что люди могут встать на сторону орков".


"Как я это вижу, - ответил Пеппердайн, - дело не в людях и орках. Дело в добре и зле".


"И твой спутник тоже так это видит?" Спросил Чиллдер, уставившись на Стэндивена. "Он мало говорит".


"Э... я..." Стэндивен ткнул пальцем в Пеппердайна. "То, что он сказал".


"Он глубокий мыслитель", - объяснил Пеппердайн. "Не очень умеет обращаться со словами".


"Он такой же хороший боец, как я слышал о тебе?"


"Ты был бы... удивлен его талантам, Чиллдер".


Подошли официанты, чтобы наполнить их кубки вином, и разговоры прекратились.


Был вечер. Брелан и Чиллдер пригласили Страйка и его офицеров присоединиться к ним за трапезой. Люди были включены вместе с Джапом и Сперрелом, хотя Страйк был не одинок, думая, что это произошло с некоторым понятным нежеланием со стороны близнецов. Остальные Росомахи собирали пищу в другом месте полуразрушенного фермерского дома.


Молчание нарушил Страйк. "Итак, каков план?"


"План?" Спросил Брелан.


"Как вы собираетесь разжечь свое восстание?"


Брелан улыбнулся. Это было скорее цинично, чем весело. "Восстаниям нужна народная поддержка. В отличие от ваших далеких северных земель, у здешних орков нет вкуса к восстаниям. Как я уже говорил, мы, члены сопротивления, другие; мы готовы сражаться с захватчиками. Но мы не более чем заноза у них в боку. Хотя то, что ты сделал сегодня— "


"Ты мог бы заниматься этим каждый день", - заверила его Коилла. "Нас тоже мало, если ты не заметил. Решимость важнее, чем количество".


"Вместе с обучением и опытом", - сказал Страйк.


"Не то чтобы вы не могли справиться с гораздо большими силами", - добавил Даллог.


"Я бы отдал свою руку с мечом за еще тысячу воинов", - согласился Брелан. "Но война не в природе орков. По крайней мере, не в этой части света".


Хаскер набивал рот дичью. Он провел рукавом по жирному подбородку. "Да, почему в этих краях такие трусливые?"


Страйк бросил на него взгляд. "Извини. Мой сержант не привык к гражданской компании".


Хаскер пожал плечами и оторвал большой кусок от буханки хлеба.


"Орки, как правило, прямолинейны в своих мнениях", - ответил Чиллдер. "Похоже, в этом мы похожи на наших северных братьев, и пусть это продлится долго. Но он прав. Слабость нашей расы позорит нас."


"И мы находим это озадачивающим", - заметил Страйк. "То, что орки должны уклоняться от боя… ну, это то, чего мы не понимаем".


"Я думаю, мы стали слишком цивилизованными. Похоже, вы, жители северных пустошей, не так мягки в своих поступках. Жизнь здесь слишком долго была легкой, и это похоронило наши естественные страсти ".


"Но под ними все еще горит огонь. Ты тому доказательство".


"Вы - доказательство", - сказал Брелан. "Мы немного отличаемся от граждан Акуриала; вы могли бы быть почти из другого мира".


Страйк натянуто улыбнулся. "Я бы так не сказал".


"Я бы так и сделал. Ты не похож ни на одного орка, которого я когда-либо знал. Я имею в виду, у тебя даже есть звания, как у людей. Как это получилось?"


Страйку казалось, что он вот-вот снова начнет ходить по яйцам. Он вряд ли мог сказать, что это было навязано им как членам орды, возглавляемой безумной колдуньей. "Мы организовались, установили четкую линию командования, чтобы лучше сражаться с врагом. Это то, о чем вам следует подумать самим ".


"Это так похоже на то, как это делают люди, и из-за тех татуировок, которые у вас у всех были, я подумал, что они могли надавить на вас".


"Это то, чем они здесь занимаются?" Спросила Коилла.


"Нет. Они пытались, имейте в виду. Но они считают орков плохим материалом для сражений. Мы были настолько невоинственной расой, что у нас даже нет традиции изготовления оружия. Мы должны создать свои собственные или украсть их у оккупантов. "


"Похоже, здесь действительно все плохо", - размышлял Страйк.


Чиллдер кивнул. "Так и есть. Но то, что вашей группе удалось за один день, дает нам надежду. Если бы вы помогли нам организовать и обучить, мы могли бы нанести реальный ущерб оккупантам, а не просто преследовать их. "


"Теперь ты заговорил", - сказал Хаскер. Он залпом выпил вино. Часть его пролилась на его куртку.


"Мы можем помочь", - подтвердил Страйк.


Чиллдер посмотрел на гномов. "Юп, твой народ такой же воинственный, как эти северные орки?"


"Мы стоим на своем".


"Так же, как и любой другой в группе", - сказал ей Страйк.


"И как ты видишь наши действия против здешних людей, Джап?" Спросил Брелан.


"Я бы предположил, что их большая численность была бы проблемой".


"Они не так уж велики. Конечно, их больше, чем сопротивление. Намного больше. Но не так много, как вы могли бы подумать, чтобы запугать нацию ".


"Как же так?"


"Разве это не очевидно? При таком скромном населении им не нужны огромные полки, чтобы сдерживать нас. Вот почему мы были таким заманчивым призом. Равновесие удерживает не сила оружия, а чертова магия."


"А поскольку орки лишены этой способности, вряд ли что-то изменится".


"И все же именно ложь о том, что мы можем контролировать магию, привела к вторжению".


"Как дела у гномов?" Спросил Чиллдер.


Сперрел ковырялась в своей еде. Она подняла глаза. "Что ты имеешь в виду?"


"Мы знаем, что некоторые люди могут овладеть магией. То же самое и с гномами?"


"Возможно, мы немного похожи на них, но у нас нет этого особого дара. Если бы мы это делали, наши проблемы закончились бы гораздо раньше ".


"Жаль". Чиллдер перевела взгляд на Пеппердайн и замерла.


"нехорошо на нас смотреть", - сказал Пеппердайн, поднимая руки в знак отрицания. "Магией занимается элита, с которой мы никогда не были знакомы".


"Тогда ты не сможешь помочь нам обратить колдовство против них", - вздохнул Чиллдер.


"Забудьте о магии; она вряд ли входит в арсенал орков", - предположил Страйк. "Но холодная сталь может сравниться с ней".


"Как?" Брелан хотел знать.


"Мертвый волшебник не произносит заклинаний. Люди - это плоть, и они истекают кровью. Сосредоточься на этом".


"Это легче сказать", - напомнил ему Чиллдер. "Что мы можем сделать, чтобы добиться этого?"


"То, что ты делал, только лучше. Мы сражались с людьми и с магией. И то, и другое можно преодолеть. Мы поделимся с вами нашими навыками, покажем, как извлечь максимум пользы из того, что у вас есть."


"У меня была идея на этот счет", - рискнула высказаться Коилла.


"Продолжай", - сказал Брелан.


"Я заметил, что в ваших рядах есть несколько женщин. Но, насколько я вижу, они слуги. Кто-нибудь из них сражается?"


Ответил не Брелан, а его сестра. "Ах. Ты затронула больную тему, Коилла. Из женщин сопротивления только я сражаюсь с врагом в битве. И это только потому, что мой брат не посмел бы отказать мне."


"На самом деле это не так", - запротестовал Брелан. Он увидел, как на него смотрит его близнец. "Ну, ладно, так и есть. Но, как правило, мы не позволяем женщинам драться."


"Почему?" Спросила Коилла.


"Я скажу это снова: нас мало. Наш долг - защищать деторождающих".


"Ты спрашивал их, что они думают? Послушай, Брелан, ты орк, но поведение орков в Акуриале ... неестественно. Вы должны понимать, что женщины нашей расы такие же свирепые, как и мужчины. Или могли бы быть. Они - актив, который вы тратите впустую. "


"У нас никогда так не было".


"Тогда измени это. Ты борешься за свободу для всех. Все должны сражаться".


Чиллдер поддержал это словами: "Слышу, слышу".


Брелан на мгновение замолчал и, казалось, обдумывал слова Коиллы. Затем он сказал: "Они не могли сражаться бок о бок с мужчинами. Отсутствие у них навыков поставило бы их под угрозу".


Коилла кивнула. "Я так и подумала. Так почему бы не позволить мне собрать группу исключительно из женщин? Не для того, чтобы подбирать и переносить для вас мужчин, а для того, чтобы они сражались сами по себе ".


Чиллдер улыбнулся. "Это получает мой голос".


"Я надеюсь, что ты будешь частью этого; и ты, Сперрел".


"Почему бы и нет?" Брелан уступил. "Если это поможет делу — "


"Хорошо. Здесь должно быть двадцать или тридцать женщин, которые могли бы сформировать боевой отряд ".


"Тебе следует попросить Уима присоединиться", - пробормотал Хаскер.


"Что он сказал?" Спросил Брелан.


"Не обращай на него внимания", - сказала Коилла, метнув свирепый взгляд на Хаскера.


"Хорошо, тогда мы начнем утром", - пообещал Чиллдер.


После этого дела пошли на убыль. Один за другим посетители встали из-за стола, чтобы найти место для ночлега. Страйку и Коилле захотелось подышать свежим воздухом, и они выскользнули из дома. Они прислонились к перилам забора, подальше от патрулирующих стражников.


"Ты выглядишь обеспокоенным", - сказала она.


"Мне не нравится лгать этим оркам. О том, кто мы, откуда, почему мы здесь ..."


"Ты думаешь, правда пришлась бы им больше по вкусу?"


"Черт возьми, нет. Они, вероятно, сожгли бы нас на костре".


"Значит, вы поступаете правильно. Точно так же, как Спуррал поступил тогда, отрицая, что гномы обладают какой-либо магической силой. Они не готовы к правде, каким бы разочарованным ни казался Чиллдер ".


"Возможно".


"Здесь все поставлено с ног на голову. Я имею в виду, теперь мы знаем, почему люди не разорили это место так, как они разорили Марас-Дантию. Они понимают, что магия зависит от того, насколько богата земля."


"Они найдут другой способ все испортить".


"Это точно". Она повернулась, чтобы посмотреть на него. "Я подумала, что ты, возможно, разозлился на меня".


"Почему я должен быть таким?"


"Эта идея женского боевого отряда. Я должен был сначала спросить тебя. Но за то короткое время, что мы здесь, я успел разозлиться на всю эту чушь. Знаешь, они называют себя цивилизованными, но не кажутся такими уж чертовски цивилизованными, когда дело доходит до женщин, вносящих свою лепту."


"Не будь к ним слишком строг. Они потеряли связь со своими корнями, с тем, что значит быть орком. И нет, я не возражаю. Меня устраивает все, что дает людям пинок под зад ".


" Хорошо. Я даже придумал название для группы. Мы - Росомахи; я подумал, что они могли бы быть the Vixens ".


Он улыбнулся. "Звучит уместно".


"Но мы уклоняемся от главной проблемы".


"Что именно?"


"Дженнеста. От нее нет никаких следов. И мы здесь из-за нее, не так ли?"


"Часть этого".


"Ты хочешь сказать, что нас бы здесь не было, если бы не шанс разобраться с ней раз и навсегда?"


"Нет. Но мы еще почти не видели Таресс. Дженнеста вряд ли будет разгуливать без защиты ".


"Поквитаться с ней - вот причина, по которой большая часть группы подписалась на эту миссию. Ты не должен забывать об этом ".


"Я не буду".


"И все это из-за обиды на Пеппердайна и Стэндевена тоже. Они говорят".


"Это еще одно ведро с червями".


"Мы тут глубоко увязли, Страйк. Более чем одним способом".


Он поднес палец к губам и кивнул в сторону фермерского дома.


Брелан направлялся в их сторону.


"Вот ты где", - сказал он.


"Я рад, что ты здесь без остальных", - сказал ему Страйк. "Насчет того удара, который я нанес тебе— "


Брелан потер подбородок, как будто все еще горел от удара. "Я получил сообщение. Но это уже сделано. Я здесь не для того, чтобы повторять это. У нас есть новости ".


"Что это?"


"Похоже, из Печзана вот-вот прибудет какой-то эмиссар".


"И что?"


"Поговаривают, что это не какой-то мелкий бюрократ. Они занимают высокое положение. Важны. И это вызывает настоящий переполох среди персонала губернатора и гарнизона ".


"Откуда ты это знаешь?"


"Не все орки хотят сражаться, но некоторые из них рады передавать разведданные. Это пришло по наследству от слуг в штабе Хашера".


"Итак , если бы мы могли добраться до того , кто это был — "


"Возможно. Или устроить что-нибудь такое, что выставит Хашера неумелым в их глазах. В любом случае, с вашей помощью мы могли бы нанести удар ".


"И ты понятия не имеешь, кто этот посланник и какой властью он обладает?"


"Никаких. За исключением того, что, по мнению Хашера, их приход не сулит ничего хорошего ".


"Да", - сказала Коилла, - "но для кого?"


18


Орки Акуриала, и особенно Таресса, привыкли к тому, что на рассвете в их двери стучали военным молотком. Обычно это было прелюдией к запиранию, пыткам или казни без суда. Или, возможно, быть вынужденным наблюдать за казнью других. Иногда это было частью коллективного наказания за реальное или воображаемое неповиновение воле оккупантов; граждан заставляли смотреть, как горят их дома, режут скот и засеивают поля солью.


Гораздо реже их вытаскивали из постелей, чтобы они выстроились вдоль улиц. Им раздавали вымпелы с цветами страны-завоевателя и заставляли приветствовать приезжего сановника.


Самым необычным из всего этого было то, что объект их эрзац-одобрения на большой скорости проскакал мимо в черной карете с закрытыми от любопытных глаз окнами.


Карета, сопровождаемая свитой из таких же непробиваемых транспортных средств и почетным караулом из элитных солдат с суровыми лицами, направилась к крепости в центре города. Как только он вошел, ворота были поспешно заперты.


На вершине замка, в орлином гнезде Каппла Хэчера, губернатор ждал своего гостя.


Как всегда, он был внешне спокоен. Колдун Грентор, стоявший рядом с ним, был менее спокоен.


"Скажите мне, губернатор", - сказал Грентор, нервно теребя нитку четок "беспокойство", - "вы встречали нашего гостя раньше?"


"У меня есть. В Печзане".


"И каково ваше впечатление?"


"Я думаю,… "глубокий" было бы подходящим словом. А ты, брат? Ты был в присутствии?"


"Нет. Хотя технически наш посетитель является главой нашего Ордена, я никогда не имел такого удовольствия ".


"Удовольствие - это слово, которое вы, возможно, захотите пересмотреть".


"Как же так?"


Раздался стук в дверь.


"Идем!" Позвал Хашер.


Вошел его помощник Фринт. "Они здесь, сэр". Он запыхался.


"Ты выглядишь взволнованным", - сказал Хашер. "Я так понимаю, ты увидел нашего гостя".


"Да, сэр. Вечеринка в самом разгаре".


"Хорошо. Оставь нас. Нет, воспользуйся другой дверью".


Помощник вышел, выглядя довольным уходом.


На лице Грентора появилось озадаченное выражение.


"Небольшой совет, Верховный жрец", - сказал ему Хашер. "Вы обнаружите, что эмиссар ... скажем так, с сильной волей и нелегко переносит инакомыслие. Это человек огромной силы и влияния. Стоит помнить об этом ".


Грентор ответил бы, если бы двойные двери, ведущие в покои Хашера, с грохотом не распахнулись.


Вошли две фигуры. Они были людьми. По крайней мере, номинально. Оба были мужчинами и впечатляюще мускулистыми. Они были одеты для боя: в черные кожаные штаны, куртки и сапоги со стальными наконечниками, а в руках у них были ятаганы.


Помимо этой поверхностности, они были неправы. Их глаза были неправильными. У них было неподвижное, остекленевшее выражение, которое казалось лишенным какой-либо искры человечности. Их лица были неправильными. Кожа казалась чрезмерно натянутой и невыразительной, а также имела нездоровый желтоватый оттенок. Они двигались неправильно. Они продвигались вперед негибко, как будто их позвоночники были слишком жесткими, и была небольшая тенденция к перетасовке.


Пара осмотрела комнату, заглядывая за портьеры и открывая двери. Они ничего не сказали. По-видимому, удовлетворившись тем, что убийц в засаде нет, они заковыляли к Хашеру и священнику. Один из них протянул мясистую руку цвета пергамента.


"Надеюсь, вы не собираетесь меня обыскивать?" Возмущенно пожаловался Хашер.


"На этот раз мы пропустим это мимо ушей".


Когда они повернулись на источник голоса, в комнату ворвалась женщина. Даже Хашер, который видел ее раньше, был ошеломлен ее появлением. Для Грентора это был новый и ошеломляющий опыт.


Было что-то озадачивающее, если не сказать прямо тревожащее, в том, как она выглядела. Структура ее лица была странно неровной. Они были слишком плоскими и широкими, особенно на висках, а подбородок сужался почти до острия. У нее была необычная кожа. На нем был легкий серебристо-зеленый налет, как будто покрытый крошечной рыбьей чешуей. Ее нос был слегка выпуклым, а красивый рот казался чрезмерно широким. У нее были иссиня-черные волосы, ниспадавшие до талии.


Что привлекало Хашера и Грентора, так это ее глаза. Они были темными и, несомненно, завораживали. Но в них было что-то более глубокое, более тревожащее. Подобно порталам, они позволяли заглянуть в царство темной материи; бесконечной, безжалостной, хаотичной.


Игнорируя любое рациональное определение этого слова, она была прекрасна. Прекрасна на манер плотоядного растения, паука-волка или хищной акулы. Кошмарная, но соблазнительная. Нездоровая.


Она щелкнула пальцами. Звук был громким и ломким. В тишине, которая установилась в комнате, это было почти шокирующе. Двое телохранителей с мертвыми глазами отреагировали на это так же уверенно, как на произнесенную команду. Они как один повернулись и вышли, Хашер и Грентор смотрели им вслед.


Хашер первым взял себя в руки и поприветствовал гостью. "Миледи Дженнеста". Он почтительно склонил голову.


"Хашер".


"Позвольте представить брата Грентора, Верховного жреца Ордена— "


"Да, да". Она отмахнулась от остальной части его предложения ленивым движением руки. "Я знаю, кто он".


Грентор наполовину отвесил низкий поклон. Он выпрямился, выглядя смущенным.


"Пожалуйста, мэм", - сказал Хашер, указывая на лучшее кресло в комнате, - "присаживайтесь".


Она смотрела на это с презрением человека, ожидающего, что ему предложат трон. Но она терпела унижение, шелк ее изумрудного платья мягко шелестел, когда она садилась.


"Эти телохранители ..." Начал Хашер, его взгляд метнулся к двери в ожидании, что они вернутся в любую секунду.


"Подходящий способ нанимать негодяев, вам не кажется, губернатор?" Дженнеста улыбнулась.


Ее зубы были маленькими, белыми и довольно острыми.


"Негодяи?"


"Враги государства. Инакомыслящие. Те, кто бросит вызов нашей власти".


Хэчер был уверен, что она имела в виду свою власть, но держал это при себе. "Один из них… Мне показалось, что я узнал — "


"Вероятно, так и было. Нелояльность не имеет отношения к должности. Зараза может заразить даже тех, кто занимает довольно высокое положение в администрации".


Хашер не сомневался, что это было не очень завуалированное предупреждение, адресованное ему.


"Как лучше наказать предателей, чем заставить их служить государству, которое они стремились подорвать?" Дженнеста продолжила. "Мертвые, но нежить; изысканная судьба". Ее наслаждение было ощутимым. "Но я здесь не для того, чтобы обсуждать своих питомцев. Есть опасения, Хашер".


"Мэм?"


"Ты достаточно хорошо понимаешь, что я имею в виду. Ситуация здесь неприятная".


"Это правда, что у нас были свои проблемы. Но время от времени во всех провинциях происходят волнения. У нас все под контролем".


"Серьезно? И то, что произошло вчера, было примером того, насколько ты контролируешь себя?"


"А, ты слышал об этом".


"Я слышал обо всем, губернатор. На этот счет у меня нет сомнений".


"У нас есть небольшой мятежный элемент. Им повезло".


"С ними был человек". Она злобно посмотрела на него. "Здесь тоже распространено предательство?"


"Это была какая-то случайность. О таком никогда не знали".


"До сих пор. Сколько еще людей, как мы можем ожидать, встанут на сторону зверей?"


"Событие было серьезным; я этого не отрицаю, мэм. Но было бы ошибкой брать один инцидент и — "


"Но это не только одно из них. У вас здесь есть задатки мятежника".


"Я бы не стал заходить так далеко".


"Конечно, вы бы этого не сделали. Вы самодовольны. Какие меры вы приняли против военных, которые позволили рейду увенчаться успехом?"


"Были вынесены выговоры и — "


"Казните всех виновных".


"Наш собственный народ?"


"Подумать только, они называют тебя Железной Рукой". Она иронично рассмеялась. "Ты мягкотелый, Хашер. Вот почему управление этим регионом такое мрачное. Будет введена дисциплина, и вы начнете с того, что подпишете смертные приговоры, как я продиктую."


"Я протестую против этого вопиющего — "


"И если вы не хотите видеть ордер с вашим именем, прибитый к воротам замка, это приведет к некоторым изменениям в отношении этой администрации".


Из уважения к своему превосходству Хашер молча перенесла угрозу.


Дженнеста переключила свое внимание на Грентора. "Тебе незачем испытывать самодовольство по этому поводу".


"Я могу заверить вас, мэм— "


"Орден преуспел в Акуриале так же плохо, как и военные", - продолжала она. "Ожидается, что боевые и магические крылья будут сотрудничать и поддерживать друг друга. Очевидно, что этого не происходит ".


"Позволю себе не согласиться. Мы никогда раньше не сталкивались с подобной ситуацией".


"Но, по словам губернатора, это всего лишь горстка мятежников". Ее слова сочились сарказмом. "О, и одинокий человек, который встал на их сторону. Но это слишком много для тебя, даже с тем колдовством, которым ты владеешь."


"При всем уважении, члены Ордена отдали свои жизни, сражаясь с этими мятежниками", - серьезно сообщил ей Грентор.


"Тогда они этого заслуживали, и скатертью дорога. Тем, кто не справился с заданием, нет места ни в одном Ордене, который я возглавляю ".


"Это немного грубо, если можно так выразиться. Как вы знаете, мэм, магия может быть неточным искусством".


"Дурак. Это так же грубо, как и те, кто это практикует". Дженнеста ловко размотала шелковый шарф, который была на ней, и скомкала его. "Вот, лови". Она запустила им в священника, как будто это был детский мячик.


Он рефлекторно попытался поймать мяч. Мяч пролетел над его вытянутой рукой. Он распутался и превратился в серпантин. Затем оно стало нечетким и, казалось, изменило форму, когда затрепетало над верхней частью его тела.


Грентор шумно вздохнул. Шарф был обернут вокруг его шеи. Только это был уже не шарф. То, что раньше было вышитым шелком, теперь превратилось в трехглавую гадюку цвета серы с черной зигзагообразной полосой по всей длине чешуйчатого тела. Она сжалась, перекрыв священнику доступ воздуха. Из каждой шипящей головы высунулись раздвоенные языки. Злобно острые клыки искали его плоть.


Несмотря на то, что Грентор знал, что это должно быть наваждение, его охватила паника. Он попытался закричать, но смог лишь прохрипеть. Его лицо посерело. Змея сжалась сильнее.


Хашер смотрел на это с ужасом. Теперь он двинулся в направлении священника.


Дженнеста сделала небрежный жест рукой.


Гадюка исчезла. Грентор вздохнул с облегчением. Он, пошатываясь, сделал несколько шагов к большому дубовому столу в комнате и прислонился к нему, упершись ладонями в его поверхность и опустив голову. Он тяжело дышал.


Шарф был в руке Дженнесты. Она надела его обратно, не обращая внимания на маленькую драму, разыгрывающуюся перед ней. "Этому нет оправдания", - сказала она. "Магия сильно струится по этой земле, чистая и могущественная. В отличие от некоторых мест, где я был".


Если Хашер и Грентор и удивились, что она имела в виду, они были слишком потрясены или слишком смущены, чтобы комментировать.


"Прислушайся ко мне, священник", - продолжила Дженнеста. "Ситуация улучшится. Потому что Высшие священнослужители могут оказаться разжалованными до смиренных братьев. И того хуже".


Грентор кивнул, все еще ошеломленный. Он потер шею, и в его глазах был страх.


Воцарилось молчание. Дженнесту, похоже, это не беспокоило, но Хашер счел это неловким. За неимением ничего лучшего, как бы неуместно это ни звучало, он услышал, как произносит собственными губами: "Вы, должно быть, считаете меня плохим хозяином, миледи. Могу я предложить вам прохладительные напитки?"


Она устремила на него взгляд, который он с трудом выдерживал. "Напитки, которые я беру, заказываются по особому заказу, и я наслаждаюсь ими в частном порядке. Но это напоминает мне ..." Она посмотрела на двери, и, словно подчиняясь ее воле, они открылись.


В комнату, прихрамывая, вошла пара ее безмозглых телохранителей. У одного под мышкой была деревянная шкатулка с богато украшенной резьбой. Ее подарили Дженнесте. Когда она открыла его, обычная медлительность надзирателей сменилась чем-то вроде возбуждения. Они облизали потрескавшиеся губы черными, пятнистыми языками и начали пускать слюни.


Дженнеста выудила что-то из коробки. Оно было красновато-коричневого цвета и походило на кусок высушенного мяса или, возможно, на сильно набухшего червя. Она размахивала им на расстоянии вытянутой руки. Хорошо отработанным движением телохранители опустились на колени, словно умоляя. Она бросила кусочек.


Завязалась короткая потасовка. Затем один из надзирателей запихивал мясо в рот и с удовольствием хрустел им. Его спутница была огорчена, но просветлела, когда она бросила ему его собственный лакомый кусочек. Они растянулись на полу, усердно жуя, по их подбородкам стекал коричневый сок.


Дженнеста заметила, что Хашер смотрит на открытую коробку. "Им требуется пища", - объяснила она. "Я также считаю удобным кастрировать своих подчиненных. Так что в духе "не пропадай, не хочу..."


Хашер уставился на нее с разинутым ртом. "Ты имеешь в виду..."


"Интимные места очень питательны. Я сам могу это подтвердить". Она продолжала кормить их, как собак.


Лицо Грентора посерело. Он прикрыл рот рукой и отвернул голову.


Хашер взял себя в руки, глубоко вздохнув. "Что вы хотите, чтобы мы сделали со сложившейся ситуацией, миледи?" спросил он.


"Я знаю древних орков. Какими бы безмятежными ни казались эти Акуриалы, я знаю, на что они способны. Особенно когда они подвергаются пагубному влиянию извне, как у меня есть основания полагать, происходит ". Дженнеста бросила еще один кусок мяса. "Что нужно Таресс, - сказала она, пока ее приспешники шумно набрасывались на угощение, - так это царство террора".


19


Солнце взошло кроваво-красным. Череде погожих дней, казалось, угрожали серые облака и холодный бриз.


Погода не беспокоила группу, спрятавшуюся среди деревьев на вершине холма, возвышающегося над Тарессом. Они представляли собой пестрое сборище существ, которые привели бы в ужас как людей, так и орков, если бы их увидели. Вот почему они использовали как практические, так и магические средства, чтобы убедиться, что это не так.


Одной из них требовалось одиночество для выполнения задачи, которую ей предстояло выполнить. Она стояла на коленях на краю бассейна поодаль от остальных. Она разбрызгала определенные травы и составы по его тихим водам, произнося необходимое заклинание. Бассейн забурлил и забурлил, и приобрел вид прекрасно отполированного зеркала.


Теперь Пелли Мадаяр из расы эльфов посмотрела вниз на изображение человека Кэррелл Реверс. С помощью силы магии она и глава Корпуса Врат общались в разных измерениях.


"Думаю, я совершила ошибку", - призналась она. "Мне следовало обратиться к Росомахам в Марас-Дантии".


"Почему ты этого не сделал?" Спросил Реверс.


"У нас было мало возможностей. На земле царил такой хаос. Я боялся, что, если бы мы открылись им, это было бы воспринято как враждебность ".


"Если это было твоим лучшим решением, ты поступил мудро".


"Но из-за того, что в Марас-Дантии царил такой хаос, возможно, это было лучшее место, чтобы приблизиться к боевому отряду и при необходимости сразиться с ним. Здесь вероятность причинить вред невинным больше."


"То, что ты хочешь вернуть орудия мирным путем, делает тебе честь, Пелли. Но имей в виду, что вернуть их ты должна любыми средствами".


"Позволь мне попробовать по-своему".


"Меня это устраивает. Но если вы встретите сопротивление, у вас есть все необходимое, чтобы его преодолеть ".


"Это гораздо более регулируемый, угнетенный мир, чем Марас-Дантия. Здесь всего две расы, орки и люди; и орки жестоко порабощены. Наша свобода передвижения сильно ограничена. Мы бы и минуты здесь не продержались без того, чтобы нас не заметили. "


"Тогда используй это искусство, чтобы замаскироваться".


"Мы сделаем это, если потребуется. Но ты знаешь, насколько это может быть утомительно".


"Я доверяю твоему благоразумию. И Пелли… Я ценю, что ты испытываешь некоторую симпатию к угнетенным оркам, и это похвально. Но ты должен выбросить это из головы. Эти существа обладают потенциалом дикости, которого нет практически ни у одной другой расы. Убедитесь, что ваше сострадание неуместно. "


"Я понимаю".


"Это тем более важно, что кое-что только что привлекло наше внимание".


"Сэр?"


"Наши провидцы обнаружили аномалию в вашем секторе".


"Еще один набор инструментов?"


"Мы не уверены. Но это определенно источник огромной магической силы, и недалеко от вашего нынешнего местоположения. Это может быть отдельный человек или группа. На данном этапе мы не можем сказать наверняка ".


"Еще один игрок?"


"Возможно. Что бы это ни было, вам нужно быть вдвойне осторожными".


"Мы это сделаем".


"Какие у тебя планы?"


"В данный момент группа восстанавливается после переноса. Мы вскоре начнем наше наблюдение. Как только появится возможность противостоять боевому отряду, мы воспользуемся ею ".


"Хорошо. А пока давайте надеяться, что Росомахи не предпримут ничего такого, что могло бы привести к тому, что инструменты попадут в еще более злонамеренные руки ".


"Итак, мы договорились", - прошептал Страйк. "Если кто-то из нас падет, звезды достанутся другому. Если мы оба погибнем, это работа Даллога".


"А если его не будет рядом?" Коилла задумалась.


"Один из пехотинцев".


"Кто угодно, кроме Хаскера, а?"


"Я бы доверил Хаскеру свою жизнь. Звезды - это нечто другое".


"Если он когда - нибудь узнает , что мы строили козни за его спиной — "


"Мы не строим заговоров, просто защищаем что-то ценное".


"Хорошо. Но жаль, что мы не могли просто спрятать эти чертовы штуки где-нибудь ".


"Где?"


"Как я уже сказал, жаль, что мы не можем. Теперь мы можем сосредоточиться на том, что должны делать?"


Они были в центре Таресса. Хотя было еще рано, на улицах было оживленно. Телеги, нагруженные провизией, соперничали с торговцами, ведущими вереницы мулов. Уличные торговцы предлагали свои лотки с товарами, а придорожные лотки продавали мясо, муку и вино.


Подавляющее большинство тех, кто находился за границей, были орками. Но часто встречались человеческие патрули, и на многих углах улиц можно было увидеть пары солдат, наблюдающих за толпой. Время от времени солдаты на лошадях рассекали толпу.


Несмотря на всю активность, было на удивление мало пустой болтовни или повышенных голосов. Настроение горожан казалось мрачным. Небо наверху приобрело грифельный цвет, и день уже был неприятно душным.


Страйк и Коилла держали головы опущенными и пытались выглядеть так, как будто они занимались своими делами, как и все остальные. Они были скромно одеты в рабочую одежду, предоставленную сопротивлением, а их оружие было хорошо спрятано.


Следуя полученным указаниям, они обогнули центральную, самую густонаселенную часть города. Через площади и переулки, ровным шагом и с невозмутимым выражением лица, они наконец достигли места назначения. Этот квартал был в основном отдан под склады и скотные дворы. Но там была одна захудалая таверна.


Брелан и Чиллдер ждали их, сидя за одним из пустых деревянных столов, расставленных снаружи.


"Мы думали, ты не придешь", - мягко поддразнил Чиллдер.


"Мы выполняем план?" Спросил Страйк, протискиваясь между столом и скамьей, чтобы сесть.


"Более или менее", - ответил Брелан. "Хотя нам придется туго, если начнутся стычки".


"Мы должны быть уверены, что их нет", - сказала Коилла. Она уселась на край стола, поставив ногу в ботинке на сиденье. "Которой не будет, если все будут следовать приказам".


"Наша сторона будет".


"Тогда не беспокойся".


"С Джапом, Сперрелом и людьми все в порядке?" Спросил Страйк.


"Они вернулись в штаб, помогают с обучением, как мы и договаривались", - сказал ему Чиллдер. "Ты ведь понимаешь, Страйк, что мы не могли позволить им участвовать в этой операции? Если бы кто — нибудь их увидел ...


"Я понимаю". Он понимал, но также чувствовал скрытое предубеждение. Хотя было нетрудно понять почему, по крайней мере, в том, что касалось людей.


"Внимание". Коилла кивнула.


Хаскер и четверка орков не высокого ранга направлялись в их сторону; а с другой стороны - Даллог с еще тремя.


"Хорошее место для встречи", - объявил Хаскер по прибытии. "Как насчет того, чтобы выпить?"


"Нет", - сказал Страйк. "Для этого нам нужны ясные головы".


Брелан встал. "Остальные уже будут на позициях. Нам пора выдвигаться".


"Все понимают свою роль?" Спросила Коилла.


"Да, да", - нетерпеливо ответил Хаскер. "Давайте покончим с этим".


Они сформировали три группы. В первую входили Страйк, Коилла, Чиллдер и двое рядовых. Хаскер, Брелан и еще пара пехотинцев составляли вторую. В результате Даллог и трое оставшихся пехотинцев стали третьими. Группы были смешаны таким образом, что в каждой был по крайней мере один член сопротивления, знающий территорию.


Не сказав больше ни слова, три группы отправились выполнять свои задания. Хаскер и Даллог направились к центру города; Страйк направился вглубь района складов.


Вдоль улиц здесь стояли массивные безликие здания, а дороги были шире, чем в жилых кварталах, чтобы обеспечить более интенсивное движение фургонов. Признаков жизни было немного.


"Твой план хорош, Коилла", - сказал Страйк.


"Но?"


"Есть риск".


"Мы это знаем".


"Не так уж много для нас. На пути к— " будет много некомбатантов.


"Мы проходили через это. Посмотри на эти улицы. Высокие здания, между которыми почти нет разрывов. Идеальная воронка".


"Я думаю не об этих улицах".


"Другие команды собираются направить поток в нужное русло. Кроме того, сопротивление сделает все возможное, чтобы уберечь граждан от беды".


"Люди сделают это для нас, - напомнила им Чиллдер, - из-за того, что происходит сегодня. В этом вся прелесть." Она указала. "Это то самое место".


Впереди дорога заканчивалась у деревянного забора высотой по грудь. В его центре были широкие решетчатые ворота. За забором простиралась более неровная земля, усеянная хозяйственными постройками. Далеко позади находилось большое ограждение, сделанное из прочных деревянных брусьев.


Даже на расстоянии они могли слышать и обонять то, что там находилось.


"Уверен насчет охраны, Чилдер?" Спросил Страйк.


"Их будет всего несколько. Они не думают об этом как о цели".


"И охранники - люди?"


"Всегда. Оркам не доверяют оружие. Им достается черная работа".


Убедившись, что поблизости никого нет, они подошли к воротам. Они были просто заперты железным засовом, а через столб ворот была перекинута длинная цепь. Они расстегнули ее и проскользнули внутрь, оставив одного из пехотинцев стоять на страже.


Под ногами была взбитая, затвердевшая грязь, и ни травинки. Справа от них стояло самое большое здание на территории.


"Бойня", - одними губами произнес Чиллдер.


Как только она это сказала, открылась дверь, которую они раньше не заметили. Внутри горел свет. Затем послышались крики, безошибочно человеческие, и оттуда вышла группа мужчин. Их было четверо, по численности они соответствовали команде Страйка, и у них было оружие.


Шагнув вперед, коренастый бритоголовый человек, возглавлявший их, крикнул: "Что вы здесь делаете?"


Команда Страйка остановилась, но никто из них не ответил.


"Лучше бы у тебя была чертовски веская причина для вторжения на чужую территорию!" - прорычал бритоголовый.


Мужчины рассыпались веером перед орками, держа оружие наготове.


"Ну?" потребовал ответа лидер, разгневанный тишиной.


"Они слишком глупы, чтобы отвечать", - предположил один из его насмешливых компаньонов.


"Если вы ищете работу, - сказал лидер, - то вам не повезло. У нас есть все, кто нам нужен. Теперь убирайтесь".


Страйк медленно сложил руки на груди. Никто не произнес ни слова.


Бритоголовый подошел на шаг ближе и принял притворно рассудительный тон. "Послушайте, мы не хотим неприятностей".


"Да", - сказала Коилла. "Мы орки".


Ее рука метнулась в свободный рукав рубашки. Выхватив нож из нарукавных ножен, она метнула его в него. Удар лезвия о плоть сбил человека с ног.


Страйк и остальные не сидели сложа руки. Быстро достав спрятанное оружие, они напали на остальных людей. Бой был коротким и жестоким. Страйк и пехотинец сразили своих противников двумя ударами каждый. Чиллдер заработал кредит, потребовав всего одного.


"Теперь мы выдвигаемся", - сказал им Страйк.


Оставив тела там, где они упали, они побежали к ограде, высматривая других людей.


Загон оказался намного больше, чем ожидал Страйк. Стоя на одной из перекладин забора, он смотрел на океан коричневых спин и торчащих рогов.


"Почти тысяча голов", - сообщил ему Чиллдер. "Где-то размером с Таресс каждый день съедается много мяса".


"Что ж, это должно сработать". Он указал на пехотинца. "Оставайтесь у этих ворот. Когда увидите наш сигнал, делайте свою работу и убирайтесь восвояси. Коилла, остынь, пошли."


Они пробежали трусцой вокруг загона до его дальнего конца. Из складок своей крестьянской одежды они достали кремни, бутылки с маслом и три факела, похожие на дубинки, с просмоленными головками. Страйк протянул один. Чиллдер смочил его маслом, а Коилла поднесла искру. Она вспыхнула желтым пламенем.


Страйк вскарабкался на забор загона. Ближайший скот немедленно встревожился. Они жалобно мычали и пытались попятиться от пламени. Держа факел над головой, он размахивал им из стороны в сторону.


Двое пехотинцев, которых он разместил, увидели сигнал. Они открыли ворота, затем побежали на более высокую и безопасную территорию.


Страйк разделил пламя, прикоснувшись своим клеймом к клейму Коиллы и Чилдера. Взобравшись на забор, они подстрекали их огнем и криками.


Сначала напуганные животные беспокойно и несогласованно переминались с ноги на ногу. Но стадный инстинкт быстро взял верх. Скот у ворот обнаружил, что они открыты, и начал высыпать наружу. Из-за сброса растущего давления начался массовый исход. Домашний скот хлынул из загона и выбрал единственный доступный маршрут. В панике пробежав по покрытому грязью двору, они устремились по тропинке, ведущей к дороге. К тому времени, как они достигли ее, бегство превратилось в паническое бегство.


Они с грохотом неслись по дороге, заполняя ее всю ширину, коровы царапали шкуры о стены по обе стороны. Грохот копыт сотрясал здания, когда они проезжали.


Дорога, изгибаясь, вела их к центру города. Коровы преодолели поворот на скорости, выбивая искры из булыжников, когда сворачивали. На обочине росло взрослое дерево. Живой поток вырвал его с корнем. Увлекаемый волной, он ненадолго выпрямился, как знамя какой-то обезумевшей армии быков.


Дорога сузилась, усиливая ужас стада. И когда они приблизились к более густонаселенным кварталам, улицы больше не были пусты. Орки разбежались, устремляясь в убежище через открытые двери или прыгая, чтобы ненадежно уцепиться за оконные рамы. Несколько брошенных повозок на пути панического бегства. Из них получился костер.


Но на улицах стало намного меньше народу. В основном из-за того, что должно было произойти в центре города, частично из-за осторожных предупреждений сопротивления.


Повстанцы были заняты другими, более ощутимыми делами. С помощью Хаскера и других Росомах, они захватили фургоны и использовали их, чтобы перекрыть определенные улицы. Для пущей убедительности и усиления хаоса они подожгли блокпосты. В результате скот был направлен по определенному пути.


Большая часть горожан и оккупационных войск были собраны в другой части города. Ночью шесть печанских кораблей вошли в воды Акуриала. Держась вдоль побережья, флотилия направилась к заливу и влилась в главную реку страны. Они прибыли в порт Таресса на рассвете.


Около полутора тысяч солдат высадились на берег, подкрепление для намеченного Пекзаном разгрома. Построившись рядами на набережной, они отправились в путь под звуки барабанов и труб военного оркестра и с развевающимися вымпелами. Население орков, за исключением основных работников, снова было вынуждено разыгрывать радушный прием. Они толпились на тротуарах, но их держали за деревянными барьерами на случай, если привязанность к их славным освободителям выйдет из-под контроля.


Силы завоевателей двинулись на восток, к центру столицы.


Давка двинулась в западном направлении, направляясь к центру столицы.


Все более обезумевая, скот валил все больше деревьев, крушил прилавки с едой на обочинах и срывал навесы торговцев. Поток крушил брошенные фургоны и уносил лошадей без всадников. Под ударами бесчисленных копыт на поверхности дороги появились трещины.


Трубы и барабаны поддерживали бойкий боевой ритм. Гордо расхаживая, солдаты проходили мимо запуганной толпы, заученно подбадривая их. Кавалерийская дивизия трусила рядом с ними, подняв копья. Фургоны с припасами и коляски жен офицеров подпрыгивали в толпе.


Даже сквозь вялые крики зрителей и свой собственный марш, солдаты услышали звук. Больше, чем звук; вибрацию. Дрожь.


Здания в этом густонаселенном квартале были высокими по стандартам Таресса и производили впечатление неглубокого каньона. Впереди дорога делала резкий поворот. Ущелье из дерева и камня превратилось в невидимые части.


На углу, прямо на пути марширующих, стоял дом. Он был трехэтажным и располагался ближе к дороге, чем любой из его соседей. Пока они смотрели, он начал дрожать. Посыпались пыль и штукатурка, а когда здание затряслось сильнее, отвалились куски облицовки.


Участники марша замедлили ход. Зрители-орки за своими барьерами притихли. Теперь таинственный ритмичный звук был слышен более отчетливо и ощущался через подошвы ботинок солдат. От сотрясающегося здания посыпались еще куски каменной кладки. Участники марша практически остановились.


Появилась одинокая корова. Она шла вприпрыжку, но двигалась беспорядочно, как будто пьяная. Из толпы и даже из колонны солдат донесся отрывистый смех.


Затем из-за угла показалась тысяча голов разъяренного скота.


Это был кожистый потоп, в который засосало лошадей, разрушенные фургоны и прочие обломки. От животных шел пар после их неистовой скачки. У тех, кто был в авангарде, изо рта шла пена, и они мотали своими остророгими головами из стороны в сторону. Если они и знали о препятствии, к которому приближались, это не имело никакого значения. Они продолжали наступать.


поначалу замыкающие процессию не имели ни малейшего представления о том, что происходит впереди, и продолжали маршировать. Но войска во главе процессии не только остановились; они отступали навстречу своим наступающим товарищам.


По мере приближения панического бегства то, что было упорядоченным развитием событий, превратилось в беспорядочную анархию. Царил хаос и нарастало чувство паники. Множество людей пытались преодолеть барьеры, предназначенные для того, чтобы их нельзя было преодолеть. Горстке офицеров кавалерии, спрыгнувших с седел, это действительно удалось. Но для большинства это не стало спасением.


Зрители, которые замолчали, спонтанно возобновили аплодисменты, и то, что раньше было нерешительным, теперь приобрело новую яркость.


У кого-то из солдат хватило присутствия духа выпустить стрелы в скот. Это был находчивый, хотя и бесполезный жест. Пара ведущих бычков были ранены и упали ничком. Животные позади налетали на них, создавая хаос из извивающихся узлов и пинков. Но это не замедлило темп панического бегства. Если уж на то пошло, это усилило тревогу скота. Они либо обтекали раненых, либо просто переезжали их. Колонна солдат сжалась и, не имея возможности двигаться дальше с какой-либо скоростью, остановилась, как будто собираясь отразить вражеское наступление.


Нахлынула волна. Люди и звери столкнулись, круша кости и разрывая плоть. Какими бы плотными ни были ряды людей, скот проник глубоко, и давление со спины заставляло их двигаться вперед. Эффект был похож на удар молотком по куску масла сбоку.


Были разыграны сцены хаоса. Корова на мгновение вырвалась из схватки, пронзенная копьем солдата. Другой, на скорости врезавшийся в повозку, был отброшен в сторону и разбит о барьер. Солдаты напали на скот с мечами и только разозлили большее стадо. Люди были растоптаны.


У кавалерии дела обстояли немного лучше, хотя у многих лошади попали в неудержимый поток, который унес их прочь, а всадники остались беспомощными. Среди остатков колонны были колдуны. Раздались вспышки и треск разрядов магической энергии, и по толпе поплыл запах обугленного мяса. Распространился хаос.


С хмурого неба раздался раскат грома. Начали падать крупные капли дождя.


Опустошение разыгрывалось в тени крепости. Дженнеста наблюдала за происходящим с высокого балкона, выступающего из ее мрачного фасада. Ее черный плащ развевался на ветру, делая ее похожей на какую-то огромную хищную птицу, готовую напасть. Выражение ее лица было непроницаемым. Но она так крепко вцепилась в поручень, что костяшки пальцев побелели.


Неподалеку, на крыше более низкого и скромного здания, другие наблюдатели наблюдали за кровавой бойней.


"Это лучше, чем я надеялся", - сказал Брелан.


"Мы стремимся нравиться", - сказала ему Коилла.


Чиллдер повернулся к Страйку. "Ваша группа сегодня проявила себя".


"Я думал, мы это уже сделали".


"Тогда тем более. И теперь мы думаем, что пришло время тебе кое с кем познакомиться ".


"Кто?"


"Самый важный орк в стране".


20


Возмездие оккупантов было быстрым и жестоким.


Дома подвергались налетам. Предполагаемых сторонников уводили на допрос. Некоторые таверны, которые считались местами сбора диссидентов, были закрыты или преданы огню. Происходили произвольные аресты и казни на дорогах. На улицах было еще большее военное присутствие.


Все это делало путешествие неудобным и опасным. Но после более чем часа уклонений от патрулей и обходных маршрутов небольшая группа во главе с Бреланом и Чиллдером достигла своей цели.


"Дерьмовое местечко", - заключил Хаскер.


"Я знала, что нам не следовало брать его с собой", - вздохнула Коилла.


"Прекратите это", - сказал им Страйк. Он повернулся к Чиллдеру и сказал вполголоса: "Это действительно кажется подлым для кого-то столь важного, как вы говорите".


"Никогда не суди о томе по его переплету. Давай."


Крошечный дом находился в узком, усыпанном грязью переулке. Все жилища казались убогими и полуразрушенными, но ни одно не было таким невзрачным, как их цель. Окна были заколочены, а балки прогнили. Трудно было поверить, что это место было занято.


Брелан нажал на сигнал на двери. Хитро замаскированный глазок откинулся в сторону. Через несколько секунд задвинули засовы, и дверь открылась.


"Внутрь", - подсказал Чиллдер. "Не задерживайся".


Пара охранников с каменными лицами оглядели их, когда они вошли. В неосвещенном помещении было сумрачно, и стоял резкий запах разложения.


Дом был узким, но глубоким и больше, чем казался снаружи. Перед ними тянулся длинный коридор, исчезающий в тени. Слева от них была лестница. Близнецы жестом предложили им подняться по ней, и они поднялись по скрипучим ступенькам. На первой площадке они остановились у двери. Брелан постучал по ней и, не дожидаясь ответа, толкнул ее, открывая.


Доносился приторно-сладкий аромат благовоний, частично маскирующий запах плесени. Внутри комната была освещена свечами, и первым впечатлением был беспорядок. Большая часть из которых, при ближайшем рассмотрении, оказалась из-за книг. Они выстроились вдоль стен и стояли неровными стопками на голом полу. Книги всех размеров, переплетенные в кожу, пергамент и простые доски. Большинство выглядело старыми, и немало было сильно изношенных и рассыпающихся. Некоторые лежали открытыми. Мебели здесь было немного, если не считать грубого стола, заваленного книгами, и пары стульев, знававших лучшие дни.


В одном из них сидела женщина-орк. Она была зрелой, вышла за пределы репродуктивного возраста, но еще не старой. Ее платье было простым, состоящим из простого серого халата и тапочек, и на ней не было никаких украшений. И все же было что-то в ее осанке, из-за чего ветхое кресло казалось троном.


"Это Первичная Силандия, истинная правительница Акуриала", - объявила Чиллдер. Обращаясь к женщине, она сказала: "Это воины, о которых мы вам рассказывали. Страйк, Хаскер и Коилла. Они оказали большую помощь сопротивлению."


Женщина едва заметно кивнула троице.


"Я не знаю, как мы должны приветствовать вас", - сказал ей Страйк. "Мы не в восторге от правителей. Большинство из тех, кого мы встречали, не заслуживали поклонов и подлизываний".


"Да, - согласился Хаскер, - мы не целуем задницу".


Она улыбнулась. "Орки, которые говорят то, что думают. Освежает".


"Мы не хотели проявить неуважение", - заверил ее Страйк.


"Не порти все. Я ценю честность. Это было такой редкостью в политике".


"Тебе нужно нечто большее, чем просто разговоры, чтобы решить возникшие у тебя проблемы", - предположила Коилла.


"Силандия знает об этом", - сказал Брелан. "Она глава нашей группы сопротивления".


"И наша мать, как оказалось", - добавил Чиллдер.


Страйк кивнул. "Должен был догадаться".


"Семейное сходство?" Спросил Брелан.


"Та же отвага".


"Я приму это как похвалу".


"Ты спустился в этот мир, - рассудил Хаскер, - чтобы закончить в этом гадюшнике".


"Я знала, что нам не следовало брать его с собой", - пробормотала Коилла.


Силандия подняла успокаивающую руку. "Я сказала, что предпочитаю говорить прямо. Да, я унижена. Как и все орки под игом захватчиков. Меньшее, что я могу сделать, это терпеть это вместе с ними."


"Больше, чем просто терпеть", - сказал Страйк. "Преодолеть".


"Ты думаешь, мы не пытаемся?"


"Вас слишком мало. Вы любите откровенные разговоры, поэтому я скажу прямо. Каким-то образом здешние орки стали безмятежными. Кроткими ".


"Скорее трусы", - заметил Хаскер.


"Черта с два они такие", - прогремел Брелан. Он сделал шаг в направлении Хаскера.


Силандия остановила его взмахом руки. "Мы не можем отрицать этого, сынок. Может, они и не трусы, но их боевой дух утрачен". Она посмотрела на Страйка. "Хотя, похоже, это случалось не с каждым орком".


"Твои собственные отпрыски доказывают это", - ответил Страйк, - "и те, кто добровольно вступил в сопротивление".


"Жалкая горстка. Было время, давным-давно, когда наш вид никогда бы не позволил себя поработить. Мы были грозной расой воинов, никому не обязанных. Такими, какие вы есть до сих пор, вы, орки с севера. Или откуда бы вы ни были, - многозначительно добавила она.


"Возможно, наша удаленность защитила нас от изменений в регионах, где жизнь мягче", - предположил Страйк, надеясь развеять ее подозрения.


"Возможно. Хотя кажется странным, что боевая стойкость культивируется практически везде, кроме вашей родины".


"Мы можем вечно говорить о причинах", - вмешалась Коилла. "Важно то, как мы заставим этих орков сражаться".


"Я думаю, люди могли бы помочь с этим".


"Что ты имеешь в виду?"


"Они лгали о нас и объявили нам войну словами. Граждане Акуриала ничего не сделали. Они придумывали предлоги, чтобы вторгнуться к нам. Мы ничего не сделали. Они забрали нашу землю и богатства. Мы по-прежнему ничего не делали. Они обращались с нами как со скотом, унижали нас и убивали по своему желанию. За исключением немногих, мы страдали и ничего не делали. Они навязывают все более суровые правила, и большинство из нас всего лишь несут это бремя. Но должно прийти время, когда сук сломается под тяжестью угнетения. Тогда дух пробудится вновь ".


Хаскер фыркнул. "Я бы не стал задерживать дыхание".


"Я верю, что в глубине души в нашей расе все еще горит огонь. Если дать толчок, он может вспыхнуть снова".


"Что для этого потребуется?" Спросил Страйк.


"Две вещи", - ответила Силандия. "Во-первых, нам нужно преследовать людей, бить их как можно чаще и сильнее. Ваша группа может очень помочь в этом".


"Они не смирятся с этим. Будут репрессии".


"Мы рассчитываем на это". Она выдержала его взгляд. "Я знаю, это звучит жестоко. Но это не больше, чем вред, который люди нанесут нам в долгосрочной перспективе. Если это разжигает восстание, оно того стоит."


"Ты сказал две вещи".


"В критический момент я призову граждан восстать и сделаю все возможное, чтобы повести их за собой".


"И они прислушаются к тебе?"


"Я надеюсь, что они прислушаются к Грилану-Зеату".


"Кто?"


"Не кто, а что", - сказал Чиллдер.


"Посмотри вокруг". Силандия указала на обилие книг, разбросанных по комнате.


"Книги", - презрительно пробормотал Хаскер. "Никогда их не читал". Это было гордое заявление.


Коилла бросила на него скептический взгляд. "Ты умеешь читать?"


"Я провела много часов в своем внутреннем изгнании за этими томами, - продолжала Силандия, - в поисках какой-нибудь зацепки из нашего прошлого, которая могла бы дать ключ к нашему настоящему. Возможно, я нашел это в Грилан-Зеате."


"Тебе придется объяснить", - сказал Страйк.


"У нас есть история, несмотря на все, что захватчики сделали, чтобы стереть ее с лица земли. Если бы их не спасли патриоты, эти книги были бы сожжены. Мы внимательно изучали их страницы в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь нам в нашем бедственном положении. Ирония судьбы заключалась в том, что мы нашли это в чем-то столь знаменитом, как история Грилана и Зита ". Она проницательно посмотрела на него. "История, которую я ожидала, что ты знаешь".


"Мы отрезаны от всего, что происходит на севере. Напомни нам".


"Столетие с лишним назад Акуриал столкнулся с кризисом. В те дни наше руководство все еще осуществлялось вождями кланов. Это было наследственным, и на это претендовали две линии. Грилан был одним претендентом, Зеат - другим. Земля была разделена. Надвигалась гражданская война."


"Между орками, которые не сражаются?"


"Но они были очень близки к этому. Страсти разгорелись. Это был последний раз, когда мы были так близки к войне ".


"Что остановило это?"


"Предзнаменование. В небе появился свет, который разросся и заполнил его. Поскольку жрецы молили богов разрешить тупиковую ситуацию, многие решили увидеть в этом знак. Не в последнюю очередь Грилан и Зеат, которые заключили мир и согласились править в упряжке. Что ж, как оказалось. Они заложили фундамент нашего современного государства. До того, как комета исчезла из поля зрения, ее уже назвали в их честь."


"Какое это имеет отношение к настоящему моменту?" Коилла хотела знать.


"Углубившись в хроники, мы обнаружили любопытный факт. Комета появлялась раньше. Она появилась более чем за столетие до дней Грилана и Зеата. И более века до этого. В общей сложности мы нашли записи о четырех посещениях и упоминания о еще более ранних. Мы не знаем, сопровождались ли эти прошлые посещения великими событиями, как в случае с Гриланом и Зитом. Но одну вещь мы знаем точно. Время между каждым прибытием было абсолютно одинаковым. Оно возвращается через точные промежутки времени, и если оно будет придерживаться этой схемы, то должно вернуться. Скоро. "


"Давайте разберемся", - сказал Страйк. "Комета помешала вашим предкам взяться за оружие. Теперь вы надеетесь, что она прилетит снова и сделает все наоборот".


"И будут рассматриваться как предзнаменование", - добавила Коилла.


"Есть пророчество, связанное с кометой", - сказал им Брелан. "Говорят, что она прилетит во времена наибольшей нужды, чтобы осветить путь к спасению".


"О, пожалуйста. Пророчества так же обычны, как лошадиное дерьмо, и менее полезны".


"Возможно. Но важно то, во что верят граждане".


"В пророчестве говорилось кое-что еще", - объяснил Чиллдер. "В нем говорилось о том, что комету сопровождает телохранитель из воинов. Группа героев-освободителей".


Страйк уставился на нее. "Ты не можешь иметь в виду— "


"Если шлем подойдет".


"Чушь собачья. Это слишком много ложится на нас".


Хаскер тихо присвистнул. "Черт возьми, мы герои".


"Нам не следовало брать его с собой", - повторила Коилла.


"Старые пророчества - это одно, - заявил Страйк, - но не втягивай нас в свои фантазии. Да, мы бойцы, но мы самые обычные".


"Вряд ли", - ответила Силандия. "Вы пришли сюда во время нашего кризиса, не так ли? Вы помогаете нашему делу, не так ли? И у вас есть вкус к битвам, которые утратил наш собственный народ. Верите вы в это или нет, это придает нам мужества. Боги знают, что у нас мало что еще поддерживает нас. "


Страйк собирался дать ей отпор. Затем он посмотрел на их лица и сдержался. Вместо этого он спросил: "Когда должна появиться эта комета?"


"Мы не знаем точно, не с точностью до часа. Но если это верно по форме, то должно начаться примерно во время убывающей луны".


"Это… когда?"


"Через тринадцать дней", - сказал Брелан.


"И к тому времени ты хочешь поднять восстание".


"Мы должны", - заявила Силандия. "Если только у вас нет угрызений совести идти против людей".


Это озадачило Страйка. "Почему мы должны?"


"Я слышал, ты общаешься с ними".


"А. Ты имеешь в виду Пеппердайна и Стэндевена. Я ручаюсь за них ".


"Ты встанешь на сторону людей?"


"Эти... да".


"Интересно, поддержат ли они тебя".


"Они уже сделали это. По крайней мере, один из них".


"Общаясь с людьми, ты навлекаешь на себя неприятности".


"Они другие", - вмешалась Коилла. "Они не такие, как здешние. Они сочувствуют бедственному положению орков".


"Отзывчивые люди. Я видел много странных вещей в своей жизни. Никогда не думал услышать об этом ".


"Вам придется поверить нам на слово", - сказал Страйк, надеясь, что Хаскер будет держать рот на замке.


"Часть меня хотела бы познакомиться с этими необычными людьми. Но пока мне это не по вкусу. Я бы чувствовал себя ягненком, ищущим общества волка. Я хотел бы познакомиться с другими твоими товарищами, хотя..."


"Гномы, мама", - подсказал Брелан.


"Но было бы неразумно приводить их сюда. Возможно, в другой раз". Ее глаза были устремлены на Страйка, и они были острыми. "Сострадательные люди и неизвестная раса маленьких существ. Вас окружает так много загадок". Она смягчилась и выдавила легкую улыбку. "Но мне все равно, пока вы помогаете нам".


"Эти двое людей могли бы быть нам полезны", - сказал Брелан. "И боги знают, что нам нужны все союзники, которых мы можем заполучить. Особенно с прибытием этого нового эмиссара".


"Ты узнал о них что-нибудь еще?" Спросил Страйк.


"То, что мы слышим, не сулит ничего хорошего. Похоже, мы столкнулись с безжалостностью, по сравнению с которой даже руководство Хашера кажется добрым".


"Ты уже можешь это сказать? Эмиссар здесь всего пару дней".


"Но достаточно долго для актов жестокости и жестокой чистки в штаб-квартире людей. Во всяком случае, так говорят нам наши шпионы. И то, что мы сделали вчера, не могло закончиться хорошо для Хашера. Так что забей один гол в нашу пользу."


"Сможем ли мы добраться до этого эмиссара?" Поинтересовалась Коилла. "Их убийство нанесло бы тяжелый удар".


"Сомневаюсь в этом. Они наверняка хорошо охраняются, и, судя по всему, мы столкнулись бы с устрашающей целью. Говорят, в ней есть что-то очень странное ".


Страйк и Коилла обменялись взглядами.


"Она?" Переспросил Страйк.


"Разве я не говорил? Они прислали нам колдунью".


21


"Нет, нет, нет! " Даллог выхватил посох у Уима и держал его правильно. "Вот так". Он сунул его обратно. "Попробуй еще раз".


Уим повозился с этим, и Даллогу пришлось показать ему еще раз. "Правильно. Теперь твой противник". Он указал на набитый соломой манекен, свисающий с балки. Нарисованные черты изображали представление орков о человеческом лице.


Уим колебался.


"Не стой просто так", - сказал ему Даллог. "Атакуй!"


Юноша осторожно приблизился к манекену и слабо замахнулся на него.


"Ты начинаешь действовать, как птенец. Это существо убьет тебя, если ты не убьешь его первым. Добавь немного обратно в него!"


Уим предпринял еще одну попытку. Он собрал немного больше энергии, но был не лучше скоординирован. Неуклюже взмахнув посохом, он промахнулся мимо манекена и врезался в настенную масляную лампу, разбив ее вдребезги.


"Хорошо, - сказал Даллог, - сделай передышку".


Уим выронил посох и рухнул на пол. Он прислонился к стене, положив подбородок на поднятые колени. "Я бесполезен", - вздохнул он.


"Неправда".


"Это ты так говоришь".


"Ты неумелый, вот и все".


"Дело не только в этом. I'm…" Он огляделся, чтобы убедиться, что кто-нибудь не слышит, и прошептал: "Я боюсь".


"Хорошая".


"Что?"


"В страхе нет ничего плохого. Покажите мне орка, который идет в бой без страха, и я покажу вам дурака".


"Я не понимаю".


"Страх - союзник воина. Это шпора, кинжал в спину. Мужество - это не отсутствие страха. Это преодоление страха. Если ты будешь мудр, ты сделаешь это своим другом и обратишь это против своего врага. Понимание этого делает нашу расу такой искусной в военном деле ".


"Тогда почему здешние орки так не считают?"


"Каким-то образом, я не знаю почему, они пошли не так".


"Правда? Они живут в мире. Они не склонны к смерти и разрушению, как мы. Возможно, мне следовало родиться в Акуриале ".


"Я сделаю вид, что не слышал этого. Посмотри, к чему привели их их пути. Ты должен гордиться своим наследием".


"Ты говоришь, как мой отец. Он всегда говорил мне, каким я должен быть, и называл меня трусом".


"Трудно пытаться идти по стопам такого великого орка, как твой отец. Но он был неправ, называя тебя трусом".


"Ты, должно быть, единственный здесь, кто в это верит. Все меня ненавидят".


"Нет, они этого не делают".


"Они ненавидят меня за то, кто я есть. И тех Росомах, которые погибли… это была моя вина".


"Это было не так. Вдолби это в голову. Я тоже знаю, каково это - быть аутсайдером и пытаться занять чье-то место. Но если ты хочешь уважения группы, не отказывайся от своего права по рождению. Уважай его ".


"Это легко сказать".


"Ты можешь начать с работы над своим обучением. Действительно работает".


Уим уставился на брошенный посох. "Я не очень хорош в этом".


Даллог наклонился, взялся за посох и протянул ему. Уим ухватился за него и позволил поднять себя на ноги.


"Посмотри на своего врага", - сказал Даллог, кивая на раскачивающийся манекен. "Это все, из-за чего тебе горько. Все, что ты ненавидишь и боишься. Это вся желчь, которую ты накопил об этом военном отряде, о себе, о своем отце.… "


Уим издал пронзительный вопль и бросился на манекен. Он принялся избивать его, широко и сильно размахивая посохом, нанося сильные удары. После трех или четырех ударов из рассеченного туловища манекена начала сыпаться солома. Уим продолжал молотить его.


"Хорошо!" Воскликнул Даллог. "Хорошо!"


Дверь фермерского дома открылась. Вошли Страйк и Коилла.


Когда они проходили мимо, Коилла крикнула: "Хорошая работа, Уим!"


Юноша просиял и продолжил избиение.


"От него еще может быть какая-то польза", - сказала она.


"Если нам когда-нибудь придется сражаться с манекенами", - ответил Страйк.


Они направились в большую комнату в задней части дома, которая была отведена под трапезную. Почти ни одна из скамеек не была занята. Они выбрали самую дальнюю от всех остальных.


В конце их стола стоял бидон с водой. Коилла налила себе чашку, затем сделала глоток. "Я все еще не могу прийти в себя".


"Дженнеста? Это неудивительно; Серафим сказал, что она была здесь. Вот почему мы пришли ".


"Знание того, что она рядом, делает это как бы более реальным. Вернувшись в Марас-Дантию, мы потратили много времени, пытаясь убраться от нее как можно дальше. Кажется странным поступать наоборот ".


"Я хотел бы подойти достаточно близко, чтобы перерезать ей горло".


"А кто бы не хотел? Это определенно помогло бы поднять восстание, которого хочет Силандия".


"Но атака на Дженнесту будет самоубийственной миссией".


"Неужели? У сопротивления есть шпионы в крепости. Может быть, они смогут провести нас внутрь ".


"Это мысль. Я поговорю с Бреланом и Чиллдером. Хотя их мысли будут заняты другими вещами. Например, попыткой поднять восстание через тринадцать ... нет, двенадцать дней ".


"Конечно, они поняли бы, как устранение Дженнесты поможет этому".


"Они могли бы увидеть выгоду; я не думаю, что они захотели бы тратить на это свои растянутые силы".


"Им и не пришлось бы. Если бы мы могли получить помощь изнутри, нам потребовалась бы всего пара человек, чтобы выполнить эту работу. Я думаю, что лучше действовать скрытно, чем штурмовать это место ".


"Ты рассчитываешь, что Дженнесту так легко одолеть. Клинки против магии; это было бы на грани".


"Я готов попробовать. Посмотрим, смогут ли близнецы раздобыть нам план крепости. Это было бы началом".


"Я спрошу".


Она снова подняла кубок и осушила его. "Кстати, о планах, как ты думаешь, какие у них шансы с этой кометой?"


"Это заводит на множество "может быть". Но это все, что у них есть".


Она улыбнулась. "Я чуть не наступила на это, когда они говорили об убывающей луне. Я даже не знала, что в этом мире есть луна".


"Я тоже".


"Мы многого не знаем. Я продолжаю думать, что собираюсь выдать нас. Хотя мне интересно, насколько это было бы плохо ".


"Если бы они знали, откуда мы на самом деле? Это слишком большой риск. Орки здесь другие. Мы не знаем, как бы они это восприняли ".


"Да, они отличаются друг от друга, и не только тем, что боятся сражаться. Я имею в виду, государство? Города? Орки этим не занимаются. Если бы я думал , что у нас нет возможности вернуться домой ...


"Звезда все еще в безопасности?"


"Не смотри так встревоженно. Конечно, это так". Она похлопала по мешочку у себя на поясе. "Перестань беспокоиться об этом".


Громко хлопнула дверь фермерского дома. Они обернулись и увидели ввалившегося Хаскера. Задержавшись только для того, чтобы бросить пренебрежительное замечание Уиму и Даллогу, он присоединился к ним за столом.


"Как поживают мои товарищи-герои этим утром?" спросил он.


"О, да заткнись ты об этом", - упрекнула Коилла.


"Это не показывает особого уважения к пророчеству".


"Только идиоты верят в пророчества".


Он проигнорировал оскорбление и оглядел комнату. "Есть что-нибудь выпить?"


"Не та, которую ты хочешь", - сказал ему Страйк, кивая на бочку с водой.


Хаскер скривился. "Никакого алкоголя, никакого хрусталя, никакого экшена. Где же веселье? Я думал, у нас начинается революция".


"Сражений будет достаточно, и скоро".


"Хорошо. Я жажду немного хаоса".


"Мы все такие. Как дела у новобранцев?"


"Хорошо". Он бросил на Уима презрительный взгляд. "В основном".


"Я должен рассчитывать на них. Они должны работать как часть группы и— "


"Не переживай, Страйк. Они сдаются".


"Я привлеку тебя к ответственности за это".


Хаскер вернулся бы, если бы не подоспели Джап и Сперрел. Он приветствовал их словами: "А, писсуары".


"Как тебе понравится, если тебе засунут бочку с водой в задницу?" Спросил Сперрел.


"Ооооо!" Хаскер поднял руки в притворном ужасе. "Отзови ее, Джап!"


"Я бы предпочел помочь ей. Только я бы использовал твою голову. Это улучшило бы твою внешность".


"Я бы хотел посмотреть, как ты попробуешь, маленький клещ".


"Когда будешь готов".


Они оба встали, свирепо глядя друг на друга.


"Заткнитесь! " - рявкнул Страйк. "Сядьте, вы двое! Нам это дерьмо не нужно. Приберегите его для врага".


"Мне повезет, если я увижу их", - пожаловался Джап, опускаясь обратно на свое место. "Мы со Сперрелом сходим с ума, застряв в этом месте".


"Я знаю, это тяжело, - сказал Страйк, - но мы не можем позволить, чтобы вас увидели".


"Так какого черта мы здесь? Какой смысл, если мы не можем выйти из укрытия?"


"Вы получите свою часть участия. В течение следующих двенадцати дней ситуация будет накаляться. Вы двое на улицах - это наименьшее, с чем Тарессу придется иметь дело".


"Я не знаю, льстить ли мне этому", - заметила Сперрал. Она посмотрела на Коиллу. "Нам пора двигаться".


"Ты прав. Давай".


"Опаздываешь на свой кружок шитья?" Поддразнил Хаскер.


"Да. Хочешь присоединиться к нам?"


Коилла и Сперрал направились к двери в дальнем конце импровизированной столовой.


Они вышли на участок земли, окруженный низкой каменной стеной. Их ждала группа примерно из двадцати женщин. Они были одеты для боя и вооружены. Чиллдер стоял во главе их.


"Хорошая явка", - сказала Коилла.


"И грызут удила", - сказал ей Чиллдер.


Коилла повернулась к ним лицом и повысила голос, чтобы все могли слышать. "Вам рассказали о плане. В ближайшие дни все будет довольно оживленно, и мы должны быстро подготовиться к бою. Это означает работать вместе, как единое целое. Лучший способ - иметь такую структуру, какая есть у моего отряда. Военная структура, как у людей. Я самый опытный, поэтому я возглавляю эту группу. Если кто-то возражает против этого, выкладывайте прямо сейчас ". Никто не произнес ни слова. "Хорошо. Чиллдер здесь второй по старшинству. Мы подберем других офицеров, если они нам понадобятся. - Она указала на гнома, ткнув большим пальцем. "Для тех, кто ее не встречал, это Сперрал. Она из расы, которую вы не знаете, и вы можете считать ее ... другой. Но она хороший боец и предана делу орков. Ей можно доверять ". Коилла не могла сказать, что они думали по этому поводу. Она продолжала. "Мы надеемся, что наша первая миссия скоро состоится. Очень скоро. Так что мы будем изо всех сил подталкивать вас к тому, чтобы вы набрали форму. Сопротивлению нужны все мечи, которые оно может достать, но мужчины в этих краях, похоже, не ценят того, что мы можем предложить. Давайте покажем им, на что мы способны, лисицы! "


Они приветствовали друг друга, раздавались свистки. Они размахивали клинками в воздухе.


"Все прошло хорошо", - прошептал Сперрел Коилле.


"Не думаю, что мне было что сказать с тех пор, как… ну, я не знаю когда. Но мы должны... " Что—то привлекло ее внимание.


Сразу за каменной стеной стоял ряд конюшен. В одну из них была открыта дверь. Там на секунду обозначилась фигура, затем исчезла.


"Что это?" Спросил Чиллдер, проследив за ее взглядом.


Коилла покачала головой. "Ничего".


Стэндивен отступил от двери и отступил в мрачную конюшню. "Посмотри на них", - сказал он, едва сдерживая ярость. "Теперь в дело вовлечены даже женщины".


"В чем проблема?" Ответил Пеппердайн. "Они просто тренируются".


"Я должен был догадаться, что ты встанешь на их сторону".


"В чем? Они всего лишь тренируются".


"Они готовятся к новым неприятностям".


"Это то, что они делают. Они раса воинов".


"Эти существа сражаются на нашей стороне. Тебя это не беспокоит?"


"На нашей стороне?"


"Значит, наша раса. Наш вид".


"Они борются с угнетением. Они хотят вернуть свою свободу".


"Они провоцируют гнев правителей этого места, и мы находимся посередине".


"Те, кого вы называете правителями, - узурпаторы. Это не их земля. Они ее захватили ".


"Доверяю тебе смотреть на это именно так".


"Трудно этого не делать, учитывая историю моего народа".


"Это не оправдание для того, чтобы сейчас стать туземцем".


"У тебя короткая память. Это не я перешел дорогу Хаммрику. Мы оказались в этой ситуации из-за тебя".


Цвет лица Стандевена стал еще более алым. "Было время, когда ты не осмеливался разговаривать со мной в таком тоне!"


"Это время прошло. Теперь дело не в хозяине и рабе. Дело в выживании".


"И ты думаешь, что добьешься этого, связав свою судьбу с этими существами?"


"У них есть основания для недовольства. Это справедливое дело".


"Интересно, насколько бы они были заинтересованы в тебе как в союзнике, если бы знали то, что я знаю о тебе".


"Без понятия. Может быть, они смотрят на эти вещи по-другому. Почему бы тебе не попробовать рассказать им?"


Стэндевен ничего не сказал.


"Твои угрозы здесь неуместны", - сказал ему Пеппердайн. "Я нужен тебе, чтобы пройти через это, и ты это знаешь. Вот что засело у тебя в горле, не так ли, хозяин?"


Снаружи Лисицы разбились на пары, чтобы порепетировать фехтование. Воздух наполнился звоном клинков.


"Я хочу выбраться из этого места", - сказал Стандивен более сдержанно. "Желательно целым и невредимым".


"Я тоже. Но это не в наших руках".


"Ну, так и должно быть. Только инструменты стоят между нами и возвращением домой ".


"Знание того, как ими пользоваться, могло бы помочь. И для того, чтобы отобрать их у Страйка, потребуется чертовски много больше, чем удача ".


"Не то чтобы у него были они все".


"Что ты имеешь в виду?"


"Женщина, Коилла; она носит одного".


"Откуда ты это знаешь?"


"Многое можно сказать о том, чтобы не высовываться и прислушиваться".


"Это называется вынюхиванием".


"Я случайно подслушал", - раздраженно ответил Стандевен. "Похоже, Страйк по какой-то причине хотел разделить артефакты. Хотя мы можем только гадать, почему".


Пеппердайн пожал плечами. "Вероятно, чтобы помешать кому-то вроде тебя заполучить их".


"У меня сложилось впечатление, что это было нечто большее".


"Все это не имеет значения. Мы не собираемся отбирать инструменты у орков. Даже если бы мы могли, нам бы тоже понадобился этот амулет, который есть у Страйка, и чтобы разобраться в нем."


"Но они должны быть у нас. Если мы вернемся в наш мир, мы никогда не будем в безопасности от Хаммрика. Это единственное, чем мы могли бы торговать ".


"Скорее продавай тому, кто больше заплатит. Я знаю, как ты действуешь".


"Откупитесь ими от Хаммрика или продайте их за сумму, достаточную, чтобы увести нас подальше от него; в любом случае, они - наша гарантия".


"Наша?"


"Я бы не был неблагодарным к верному слуге, который остался со мной в этой передряге".


"Как я уже сказал, потребуется чудо, чтобы заполучить их здесь. Нам придется попытаться сделать это, когда мы вернемся домой. Если мы когда-нибудь доберемся ".


"Значит, нам придется оставаться на стороне Росомах, если у них есть такая возможность, в надежде, что они примут нас обратно. Я не так уверен в этом, как ты, кажется".


"Какая альтернатива?"


Стэндивен посмотрел ему в глаза, и в его взгляде был холод. "Возможно, есть такие вещи, как чудеса".


22


"Ну, вот и мы", - сказала Коилла, добавляя топорик к другому своему скрытому оружию. Она накинула на плечи шаль.


"Думаешь, это сработает?" Спросил Пеппердайн.


"Человек и куча женщин-орков? Мы не можем не попасть".


"Так и не удалось полностью отмыть это пятно". Он облизал пальцы и потер перед своей украденной форменной туники.


"Перестань суетиться, все в порядке".


"Однажды мы уже провернули этот трюк. Собираются ли они попасться на это снова?"


"Я рассчитываю на то, что они подумают, что мы не будем пытаться сделать это дважды".


"А если ты ошибаешься?"


"Тогда они обнаружат, что им приходится иметь дело не только со слабыми слугами".


Выражение его лица помрачнело. "Ты многое мне доверяешь, ты знаешь".


"Ты уже показывал себя честным человеком. Теперь ты собираешься измениться?"


"Я один из их вида, когда все сказано и сделано. Враг".


"Не переживай. Если я подумаю, что ты что-то задумал, я убью тебя ". Она приятно улыбнулась.


"Давайте двигаться", - сказал он.


Лисицы заняли два открытых фургона. Коилла и Пеппердайн забрались в первый, он занял место водителя. Сперрел сидела сзади, ближе к центру, зажатая между двумя женщинами, широкий головной платок скрывал ее черты. Как и все Лисицы, она была одета в серую рабочую одежду. Брелан вел вторую повозку.


Для поселения, основанного орками, Таресс был устроен на удивление организованно, по крайней мере, в своем сердце. Большая часть того, что было необходимо городу для функционирования — хранение и распределение припасов, снабжение питьевой водой, содержание скота и так далее, — имела свой собственный квартал. После вторжения люди добавили еще одного, чтобы управлять своей колонией. Именно в этот сектор направлялись фургоны.


Рабочие-орки все еще устраняли повреждения, причиненные давкой. Под холодным присмотром человеческих надзирателей вывозили деревья и восстанавливали стены. Банды рабочих сгребали мусор в целые автопарки подвод.


Путешествие Лисиц было коротким, но не без риска. Приходилось преодолевать препятствия на дорогах. Первое, на главной магистрали, ведущей в административный сектор, было самым грозным. С одной стороны стоял сторожевой пост, а дорога была перекрыта лесным заграждением. Часовые были на пределе сил.


Пара фургонов присоединилась к очереди транспортных средств, ожидающих, чтобы их впустили. Пара фургонов принадлежала торговцам орками. Там было несколько экипажей с людьми официозного вида; и двуколка, в которой сидела женщина, которая могла бы быть женой офицера, ехавшая рядом с мускулистым кучером. Шеренга состояла из горстки всадников, в основном одетых в форму.


"Кажется, они быстрее прогоняют людей", - прошептала Пеппердайн.


"Конечно, они такие", - ответила Коилла. "А чего ты ожидал? Но не рассчитывай, что у нас будет то же самое".


Они наконец достигли начала очереди. Вперед выступил сержант, увидел знаки различия Пеппердайна и отдал честь. Если он и заметил зловещее пятно на мундире фальшивого офицера, то виду не подал.


Он протянул мозолистую руку. "Ваши документы, сэр?"


Пеппердайн протянул ему сложенный лист пергамента.


Сержант изучил его, обратив особое внимание на печать. Он кивнул на пассажиров фургонов. "Кто они?"


"Детали зачистки", - сказал Пеппердайн.


"Для чего, сэр?"


"Бюро подсчетов".


Сержант прошел вдоль фургона и заглянул внутрь. Все женщины покорно склонили головы. Некоторые держали на коленях деревянные ведра. Метлы, щетки и другие инструменты были разложены на палубе. Он подошел ко второму фургону и тоже бегло осмотрел его. Затем он неторопливо вернулся в Пеппердайн.


Коилла посмотрела на яремную вену сержанта и на всякий случай нащупала спрятанный нож. Он поймал ее взгляд, расценил его как простую дерзость и уставился на нее. Она опустила взгляд и попыталась изобразить пассивность.


"Нужна помощь, чтобы поддерживать их в порядке, сэр?" - спросил сержант Пеппердайна. "Я мог бы выделить пару солдат, чтобы они пошли с вами".


"Обращать внимание на этих сук? Пустая трата рабочей силы. Эти люди кроткие, как коровы ".


Сержант взглянул на орков и ухмыльнулся. "Примите во внимание вашу точку зрения". Он вернул пергамент, затем махнул им, чтобы они шли дальше.


Спустя безопасное расстояние Коилла повернулась к Пеппердайн и прошипела: "Суки? Коровы?"


"Это то, что они ожидали услышать".


"Ты мог бы добавить в это немного меньше желчи".


"Просто играю свою роль". Он сунул пергамент в карман.


"Вы, люди, высоко цените свои листки бумаги".


"Слишком много, если судить по тому сержанту. Это не очень хорошая подделка".


"Достаточно хорошо. Это помогло нам пройти через это".


"Пока не расслабляйся. Скоро нам придется показать это снова".


Второй блокпост был менее внушительным. Он состоял из фермерской телеги, преграждавшей путь, и небольшой роты солдат. Возможно, из-за того, что фургоны уже миновали первый блокпост, осмотр был случайным. Поддельные документы были подвергнуты символическому досмотру, и как только одинокий охранник произвел тусклый досмотр пассажиров, Лисиц пропустили.


Им ничего не пришлось делать, кроме как притормозить у третьего и последнего блокпоста. Апатичный солдат едва оторвал взгляд от своей игры в кости, чтобы подать им сигнал продолжать движение.


"Все прошло гладко", - сказала Коилла.


"Будем надеяться, что выбраться будет так же легко. При условии, что мы проживем достаточно долго".


Коилла оглянулась через плечо, чтобы посмотреть, как дела у Брелана на втором фургоне. Он осторожно кивнул ей, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.


Будучи закрытым кварталом, улицы были менее многолюдными, чем в остальном Тарессе, и повсюду было больше униформы. Группы солдат стояли на перекрестках, а по пешеходным дорожкам ходили патрули. Обочины дороги украшали сторожевые посты.


Когда они проходили мимо, пассажиры фургонов привлекали к себе пристальные взгляды. Большинство из них были исполнены долга или проявляли праздное любопытство, но без этого внимания они могли бы обойтись.


"Это неудобно", - пожаловался Пеппердайн.


"Просто делай вид, что имеешь право быть здесь. Это уже недалеко".


По соседству были новые здания, возведенные захватчиками за счет старых строений, которые они реквизировали и снесли. Именно к одному из них были привязаны повозки.


Они увидели свою цель, когда свернули в центр района. Как и многие здания, возведенные завоевателями в спешке в первые дни оккупации, оно было скорее функциональным, чем привлекательным. Стоявшее в стороне от дороги, за высоким железным забором, оно было сложено из простых каменных плит с несколькими высоко расположенными окнами. Оно выглядело достаточно прочным, чтобы выдержать тотальную атаку.


Фургоны остановились у ворот. Пока они ждали, пока пара охранников неторопливо подойдет к ним, Пеппердайн поманил Брелана. Он спустился.


"Вы уверены, что остановили отряд зачистки, который они ожидают?" Спросил Пеппердайн.


Брелан кивнул. "Их задерживает фальшивая авария в дюжине кварталов отсюда".


"Неужели эти люди не смогут заметить разницу, когда появится новая группа лиц?" Поинтересовалась Коилла.


"Они не могут отличить нас друг от друга. Не больше, чем мы их".


"А что насчет него?" Коилла ткнула большим пальцем в Пеппердайна. "Они поймут, что он другой".


"У этих людей не всегда один и тот же эскорт". Его голос звучал немного раздраженно. "Мы обсуждали это тысячу— "


"Тихо", - предупредил Пеппердайн. "Они здесь".


Стражники открыли ворота настолько, чтобы можно было протиснуться внутрь, и приблизились.


Они были оживлены и умеренно настороженны. Снова появились фальшивые документы. Последовал обязательный осмотр фургонов, выполненный лениво. Охранники задали обычные вопросы. Наконец они кивнули, раздвинули ворота и пропустили фургоны внутрь.


У массивных дверей самого здания Лисицы высадились с ведрами в руках. Были опасения, что рост Сперрал привлечет внимание, но никто и бровью не повел. Как объяснили представители сопротивления, дети не были чем-то необычным в деталях работы. У Коиллы возникла неприятная мысль, что группу могут подвергнуть личному досмотру. Но снова страх оказался беспочвенным. Люди, казалось, понятия не имели, что женщины могут представлять угрозу.


Один из стражников постучал в дверь рукоятью своего меча. Панель отъехала в сторону, и он с кем-то заговорил. Затем дверь открылась, и все вошли.


Интерьер был немного величественнее, чем снаружи. Стены облицованы холодным серым мрамором и выложены мозаикой. Высокий потолок украшала богатая резьба. Но украшения были незакончены, работа над ними продолжалась.


"Они живут чертовски лучше, чем все остальные из нас", - прошептал Чиллдер.


"Сюрприз", - сказала Коилла.


Один из охранников, возглавлявших группу, повернул голову и бросил на них кислый взгляд. Они замолчали.


Здание было большим. С метлами на плечах и ведрами в руках, Лисицы протопали по казавшемуся бесконечным коридору. Они миновали несколько дверей. Некоторые из них были открыты, позволяя мельком увидеть людей, склонившихся над скамьями, заваленными бумагами и бухгалтерскими книгами; или орков, таскающих коробки. В одной комнате, больше большинства, хранилось множество артефактов. Под присмотром людей слуги-орки упаковали набитые соломой ящики с золотыми статуэтками, резными деревянными реликвиями и декоративным оружием.


"Черт! " - пробормотал Брелан себе под нос.


"Что?" Одними губами спросила Коилла.


"Наше право по рождению", - прошипел он. "Разграблено, чтобы украсить гостиные имперских пушистиков".


"Эй! " - крикнул охранник. "Это не увеселительная поездка! Хватит бормотать!"


"Слишком правильно", - сказал Пеппердайн, вступая в игру. "Поджми губы! И не мешкай!"


Он подчеркнул это, сильно толкнув Брелана и Коиллу в спины. Когда Коилла повернулась, сердито глядя на него, он подмигнул ей. Она не ответила тем же.


Наконец они подошли к высоким двойным дверям. За ними находилась просторная комната, похожая на холл. В ней стояли ряды письменных столов с высокими стойлами. Стены были увешаны стеллажами от пола до высокого потолка, а для верхних уровней имелись лестницы. На полках стояли цилиндры со свитками, переплетенные тома и коробки с документами. Через узкие окна проникало мало света. Несмотря на то, что на улице был разгар дня, комната была освещена несколькими деревянными канделябрами, в каждом из которых горело множество толстых свечей, и множеством ламп.


Присутствовало около дюжины людей, в основном клерков, сидевших за столами. Два или три лакея-орка приносили и разносили для них.


Приблизился худой, долговязый человек. Судя по его одежде и осанке, он мог быть только надсмотрщиком. Измученный вид, который у него был, усиливал впечатление.


Он хлопнул в ладоши, как чопорная школьная учительница, его костлявые ладони издали странно ломкий звук. "Послушай меня!" объявил он почти визгливым тоном. "Вы, орки, никак не можете понять, что происходит здесь, в Бюро подсчетов. Все, что вам нужно знать, это то, что это гораздо важнее, чем сумма ваших жалких жизней. Неаккуратная работа недопустима. Если ты повредишь хотя бы лист пергамента, тебя выпорют. Это понятно? Он не стал дожидаться ответа. Что было к лучшему, учитывая, что Лисицы были не в настроении подчиняться.


Коилла и Сперрал переглянулись. Коилла очень слабо кивнула.


Надсмотрщик начал отдавать приказы. Ткнув худым пальцем в эрзац-уборщиков, он распределил работу по дому. "А ты, ты и ты, - решил он, указывая на Коиллу, - можешь позаботиться об уборных".


"Я так не думаю", - сказала ему Коилла.


Надсмотрщик резко остановился. Он посмотрел на Пеппердайна. "Это существо обращалось ко мне?"


"Почему бы тебе не спросить ее самому?"


"Что ты сказал?"


"Скажи ему, Коилла".


"Убирайся сам в своем гребаном сортире", - сказала Коилла.


Надсмотрщик побагровел. "Как ты смеешь так разговаривать со своими начальниками!"


"Я просто открываю рот, и это вырывается наружу".


На лбу надсмотрщика начала пульсировать вена. "Это грубое неповиновение!" Он снова повернулся к Пеппердайну. "Ты что, не можешь контролировать это существо?"


Пеппердайн пожала плечами. "Похоже, она не хочет чистить твои уборные".


"Я не верю, что ты принимаешь сторону зверя. Ты пьян?"


"Шанс был бы прекрасной вещью".


"Если это какая - то шутка — "


"Тогда смеяться вам", - сказала Коилла. "Возможно, мы не понимаем, что здесь происходит, но мы чертовски уверены, что можем это остановить".


Встревоженный надсмотрщик попятился и начал кричать: "Стража! Стража!"


Пара часовых, сопровождавших группу по пути внутрь, ошеломленно наблюдали за разворачивающейся сценой. Теперь они зашевелились. Ближайший попытался схватить Коиллу. Она ловко взмахнула ведром, которое сжимала, и ударила его прямо в лоб. Он пошатнулся. Она снова замахнулась, нанеся еще один сильный удар, затем третий. Охранник рухнул. Его напарница упала под шквалом ударов руками и ногами от стаи Лисиц.


Багровый цвет лица надсмотрщика сменился бледностью. Коилла повернулась к нему. "Теперь держи рот на замке и делай, что тебе говорят".


Она выкрикнула приказ. Лисицы достали свое спрятанное оружие, и Пеппердайн обнажил свой меч.


"Предатель!" - выплюнул надсмотрщик.


Пеппердайн показал ему кончик своего клинка. "Она сказала тебе заткнуться!"


Лисицы откручивали фальшивые днища своих ведер и доставали запечатанные горшки с маслом.


"Разбрызгивай это вещество как можно шире", - приказала Коилла.


Глаза надсмотрщика расширились. "Хамы! " - закричал он. "Животные! Как они смеют— "


Пеппердайн ударил человека кулаком в челюсть. Он погас, как задутая свеча.


Коилла одобрительно кивнула. Обращаясь к лисицам, она сказала: "Давайте разберемся с десятиной". Вперед выступили десять женщин. "Вы знаете свою работу. Выведайте налоги, которые эти кровопийцы выжали из граждан. Помните, каждая найденная вами монета вкладывает еще один меч в руки сопротивления. А теперь двигайтесь. "


Группа ушла.


Коилла оглядела комнату и увидела, что клерки-люди и их слуги-орки застыли, разинув рты. Она подозвала троицу Лисиц. "Уведите гражданских подальше и не выпускайте их из виду, пока мы здесь не закончим".


Зевак окружили и увели прочь, двое из них тащили надсмотрщика за пятки. Когда орки проходили мимо, склонив головы, Коилла уколола их: "Нам не пришлось бы этого делать, если бы у вас хватило мужества!"


"Не будь к ним слишком строг", - сказал Чиллдер. "Они не знали другого пути".


Коилла пожала плечами.


"А как же сокровища?" Спросил Брелан.


"Что?" Ответила Коилла.


"Наше право по рождению. Произведения искусства, которыми они были— "


"Да. А как насчет них?"


"Мы не можем оставить их здесь".


"План состоял в том, чтобы захватить добычу и поджечь это место. Никто ничего не говорил о — "


"Мы не можем оставить их здесь", - вторила своему брату Чиллдер. "Это было бы непристойно".


"У нас и так едва хватает рук".


"Нам не нужно ваше разрешение, когда речь заходит о нашем наследии", - категорично заявил Брелан.


Коилла вздохнула. "Хорошо. Вы двое позаботьтесь об этом". Она посмотрела на свои истощающиеся силы. "Но мы не можем выделить больше четырех человек, чтобы отправиться с вами. Мы встретимся на выходе. И если кто-нибудь попытается тебя остановить— "


"Мы знаем, что делать".


Близнецы быстро собрали своих помощников и направились к двери.


"Без этого мы могли бы обойтись", - проворчала Коилла.


Сперрел кивнул. "Это действительно немного размазывает нас".


"Так что давайте покончим с этим", - настаивал Пеппердайн.


Лисицы принялись громить комнату. Папки были сорваны с полок, бумаги разбросаны. Мебель была разбита и разбросана повсюду. Они забрызгали обломки маслом.


"Верно", - сказала Коилла. "Как только остальные вернутся— "


Дальше по комнате началось движение. Дверь, которую они не видели, расположенная вплотную к стене, распахнулась. Из нее вышли трое мужчин в мантиях. Коилла узнала оружие в форме трезубца, которое они сжимали в руках.


Она воскликнула: "Черт".


Одна из фигур в мантиях указала своим трезубцем.


Пеппердайн крикнул: "Ложись!"


Лисицы падают на палубу.


Фиолетовый луч разрезал воздух. Они почувствовали его жар над своими головами. Его свечение было настолько сильным, что у них заболели глаза. Болт ударил в стеллаж позади них, расколов дерево и подняв облако трепещущей бумаги. Тут же последовал еще один взрыв. Он отскочил от колонны, осыпав мраморную крошку. Резкий, сернистый запах наполнил комнату.


Лисицы бросились в укрытие. Коилла и Сперрал присели за перевернутым столом. Пеппердайн воспользовался ближайшей кучей сломанной мебели.


Люди в мантиях, как один, двинулись вперед, подняв трезубцы. Еще один фиолетовый энергетический заряд с треском пролетел мимо. Он пробил стену, взорвав штукатурку и осколки камня.


"Мы должны уничтожить их, Коилла", - сказал Сперрел. "Быстро".


"Расскажи мне об этом".


"Какого черта мы не захватили с собой пару луков?"


"У меня есть это". Коилла закатала мешковатый рукав своей рубашки, обнажив наплечные ножны с метательными ножами. Она вытащила один и протянула ей. "Не используй это, пока я тебе не скажу". Коилла повернулась и привлекла внимание Пеппердайна. Она бросила ему нож. Он ловко поймал его. Затем она изобразила приказ, подняв один, два, затем три пальца, и указала на приближающихся чародеев. "Вместе", - одними губами произнесла она. Он понял и кивнул.


Фигуры в мантиях продолжали приближаться, испуская лучи ослепительной силы, разрушающие дерево, камень и стекло.


Когда троица проходила мимо груды обломков, одна из Лисиц выскочила из своего укрытия, размахивая мечом.


Коилла закричала: "Нет!"


Лисица попыталась ударить ближайшего колдуна. Он замахнулся, целясь в нее своим трезубцем. Последовала ослепительная вспышка. Клинок Лисицы принял на себя основной удар и мгновенно покраснел, как раскаленная кочерга. Она взвизгнула и выронила обжигающее оружие. Колдун попытался прикончить ее.


"Сейчас! " - проревела Коилла.


Она, Сперрал и Пеппердайн вскочили и метнули свои ножи. Бросок Коиллы был точным. Колдун, который разнес меч Лисицы, получил его прямо в грудь. Подача Сперрал тоже была хороша, хотя она скорее вывела из строя ее цель, чем убила ее. Лезвие ударило его в лицо и лишило возможности бежать. Выстрел Пеппердайна был достойным промаха, но, тем не менее, промахом. Пуля пролетела мимо левого уха его противника и застряла в корешке тома.


Оставшаяся на ногах колдунья отреагировала бешеным потоком энергетических разрядов. Схваченная своими товарищами Лисица, попытавшаяся атаковать, скрылась из виду, поскольку лучи крушили столы и пробивали стены. Орки снова прижались к полу.


"К черту все это", - пробормотала Коилла. Она подобрала свою грубую крестьянскую юбку, обнажив топор в ножнах, пристегнутых к бедру. Высвободив его, она поднялась из своего укрытия, отведя руку назад, готовая к броску.


Оставшийся колдун был в дюжине шагов от нее. Он увидел ее и поднял свой трезубец. Наступил своего рода застой. Это длилось не более доли секунды, но, казалось, растянулось до вечности. Его глаза сузились, когда он прицелился. Ее рука взметнулась вверх, мышцы напряглись. Топор выпал из ее руки.


Он кувыркался в полете, из конца в конец, его лезвие поблескивало отраженным светом. Колдун последовал за ним, запрокинув голову, озадаченный неожиданной траекторией удара топора. Не к нему, а вверх.


Над колдуном и немного впереди него висела одна из массивных люстр.


Острое, как бритва, лезвие топора перерезало поддерживающую его веревку.


С оглушительным грохотом все это рухнуло на пол, разлетевшись на куски при ударе. Зажженные свечи разлетелись во все стороны. Разбрызганное масло воспламенилось мгновенно.


Взметнулась полоса желто-белого пламени. Оно поглотило колдуна. Его раненый товарищ, стоявший на четвереньках, с метательным ножом, торчащим из его окровавленной щеки, тоже был пойман. Их одежды пылали, кричащие люди метались вокруг, распространяя пламя.


Огонь быстро проследовал по масляным следам, исследуя комнату вдоль и поперек. Он перекинулся на стены с полками и начал подниматься. Там, где догорали разбросанные свечи, вспыхивали новые языки пламени. Красные усики змеились к грудам мебели, поджигая их. Завеса дыма быстро заполнила комнату.


"Убирайтесь! " - крикнула Коилла. "Все вы! Убирайтесь сейчас же!"


Кашляя и хрипя, прижимая рукава ко рту, Лисицы ощупью искали дверь.


"Давай, давай! " - подбадривала Коилла и с помощью Пеппердайн вывела группу наружу.


В прокуренном коридоре она быстро пересчитала головы и оценила всех присутствующих.


"Не следует ли нам закрыть эти двери?" Спросил Сперрел, указывая на ад, бушующий в комнате позади них.


"Нет, - сказала Коилла, - пусть это распространяется".


В другом конце коридора началось движение. Лисицы потянулись за своим оружием.


"Полегче", - предостерег Пеппердайн. "Они наши".


Подразделение, отправленное Коиллой на поиски канцелярии, возвращалось вместе с тремя теми, кто увел пленников. Они несли четыре или пять деревянных сундуков.


Лисица во главе, приятный мускулистый образец орочьей женственности, кивнула в сторону костра. "Я думал, ты еще не собирался его поджигать".


"План меняется", - сказала ей Коилла. "Какие-нибудь проблемы?"


"Ничего такого, с чем мы не смогли бы справиться".


"Что ты получил?"


Они подняли крышку одного из сундуков. Золотые и серебряные монеты заблестели в отблесках костра.


"Хорошо". Коилла повернулась к другой женщине. "Что насчет пленников?"


"Мы нашли там внутренний двор. Затолкали их туда, заперли дверь на засов".


"Хорошо. Теперь давайте найдем Брелана и Чилдера и уберемся отсюда".


Она взяла на себя инициативу, Пеппердайн шла следом.


Коридоры заволокло дымом, когда они возвращались по своим следам в комнату, где хранились награбленные произведения искусства. Казалось, вокруг никого не было. Все изменилось, когда Коилла, бежавшая впереди, миновала полуоткрытую дверь.


Его широко отбросили, и оттуда выскочил человек с мечом. Встревоженная криками Лисиц, Коилла развернулась, нащупывая свой вложенный в ножны клинок. Мужчина бросился на нее с поднятым мечом.


Он остановился как вкопанный. Середина его груди взорвалась фонтаном крови, торчал кончик лезвия. Ошеломленный человек посмотрел вниз на текущую рану. Затем его глаза закатились, став белыми, и он упал, приземлившись к ногам Коиллы.


Пеппердайн наклонился и вытер свой окровавленный клинок о тунику мертвеца.


"Снова у тебя в долгу", - сказала Коилла.


"Забудь об этом".


Они продолжили путь, их настроение стало более настороженным, но больше они никого не встретили, пока не достигли своей цели.


Пол склада был усеян телами нескольких людей. Чиллдер, Брелан и их помощники укладывали артефакты в ящики.


"Давай, - настаивала Коилла, - мы должны двигаться!"


"Почти пришли", - ответила Чиллдер. Она запихивала фигурку в коробку.


"Мы не можем взять все это на себя".


"Мы знаем", - сказал Брелан. "Жаль, что больше. Мы выбрали лучшие части".


"Ну, поторопись".


К добыче добавилось еще три сундука, и группа направилась к выходу. К тому времени, как они добрались до него, дым стал намного гуще.


Убедившись, что на улице никого нет, они быстро погрузили ящики на повозки и накрыли их мешковиной. Они захлопнули входные двери и, как только преодолели внешние ворота, тронулись в путь.


Пеппердайн, снова взявшийся за поводья переднего фургона, выглядел мрачным. "Если этот пожар заметят до того, как мы уберемся подальше — "


"Будем надеяться, что это не так", - сказала ему Коилла. "Так что давай разыграем все спокойно и невинно".


"А если это будет замечено?"


"Ты знаешь шансы. Мы будем пробиваться с боем".


Это было все, что они могли сделать, чтобы перестать постоянно оглядываться назад. Перед их мысленным взором возвышающийся столб черного дыма образовал обвиняющий перст, указывающий в их сторону.


Они подошли к первому контрольно-пропускному пункту с трепетом, но в полном порядке. Он оказался таким же небрежным, как и при входе, и их едва узнали, не говоря уже об остановке. Второй ничем не отличался. Измученные часовые пропустили их, едва удостоив взглядом.


На третьем и самом значительном контрольно-пропускном пункте было меньше расхлябанности. Там не было очереди на выход, как при входе, но они были вынуждены остановиться.


Тот же сержант, с которым они имели дело ранее, все еще был на дежурстве. При виде них выражение его лица стало настороженным.


"Я не ожидал увидеть вас здесь так скоро, сэр".


"Нет?" Пеппердайн ответил.


"Бригады по зачистке обычно занимают в два раза больше времени".


"Правда?"


"Да, сэр".


"Ну, это особенно трудолюбивая компания".


"Это меняет дело для этих ленивых дьяволов, сэр". Он пристально посмотрел на Пеппердайна. "В чем ваш секрет?"


"Секрет?"


"Как ты заставляешь их шевелить задницами?"


"Никаких секретов, сержант. Просто щедрое применение кнута".


Сержант одобрительно ухмыльнулся. "Да, сэр". Он взглянул на Коиллу. Она избегала его взгляда.


Он заглянул в заднюю часть фургона. Его интерес сохранялся достаточно долго, чтобы Коилла заподозрила, что он заметил добычу. Она начала засовывать руку в складки своей одежды в поисках клинка.


Сержант вернул свое внимание к Пеппердайну. "Спасибо, сэр. Вы можете выдвигаться".


Пеппердайн кивнул и натянул поводья.


Они с Бреланом подавили желание ускорить шаг. Они сохраняли устойчивый темп, даже когда позади них в запретной зоне послышались отдаленные звуки суматохи.


Коилла и Пеппердайн обменялись короткими улыбками.


Фургоны проехали мимо участка пустоши с одной стороны дороги, участка, где стоял дом до того, как его разрушили пришельцы. Теперь участок был заросшим кустарником.


Прохожий с особенно острым зрением или кто-то особенно восприимчивый к атмосфере магии, возможно, почувствовал бы здесь аномалию. Карман небытия, слегка не соответствующий окружающему воздуху. Как прозрачный пузырь, сквозь который свет не совсем способен проходить. Но такой приглушенный, такой неуловимый, что сторонний наблюдатель, скорее всего, принял бы его за соринку в глазу.


Закутанная в свой колдовской плащ эльфийка Пелли Мадаяр наблюдала за подвигами Лисиц и была обеспокоена. Не было никаких сомнений в том, что банда орков-ренегатов серьезно нарушала предписания Корпуса Врат. Они играли с огнем.


И она знала, что их нужно остановить.


23


В большом зале крепости в Тарессе собралось собрание.


Зал был переполнен. Присутствовало высшее военное начальство, а также представители нижних чинов. Присутствовали облаченные в мантии члены Ордена Спирали. Бюрократы, администраторы и законодатели общались плечом к плечу. Они простояли в ожидании достаточно долго, чтобы вызвать волну шаркающих ног и сдавленных вздохов.


Генерал Хашер был в авангарде. Его помощник Фринт и брат-светило Спирали Грентор прикрывали его с флангов.


"Сколько еще?" Прошептал Грентор. "Невыносимо, когда с тобой обращаются как с просителем".


"Возможно, вы хотели бы выразить это Посланнице лично, когда она прибудет", - предположил Хашер. "В конце концов, она номинальный глава вашего ордена".


Грентор бросил на него ядовитый взгляд и снова погрузился в угрюмое молчание.


Звук приближающихся шагов вызвал непроизвольное напряжение позвоночника.


С грохотом распахнулись двери в зал. Вошли два элитных гвардейца и заняли позиции по обе стороны от входа.


Дженнеста последовала за ними. Подол ее плаща, сшитого из черной, как смоль, блестящей шкуры зверя, о котором можно было только догадываться, касался деревянного пола. Стук ее ненадежно высоких сапог на шпильках эхом разносился по всему залу.


Она прошла в начало зала и поднялась по ступенькам на помост. Затем она сбросила плащ, позволив ему небрежным движением упасть с плеч. Хашер был не одинок в своих мыслях о змее, сбрасывающей кожу.


Повернувшись лицом к своей аудитории, Дженнеста заговорила без предисловий.


"Я здесь совсем недолго, - начала она, - но достаточно долго, чтобы увидеть, как управляется эта провинция. Что более важно, я видела, кто ею управляет. Это мощь вооруженных сил Печзана? Комиссары империи или ее законодатели? Братство Спирали? Она холодно оглядела их. "Нет. Истинные правители Акуриала - это те самые существа, которых вы должны подавлять. Мятежники. Террористы. Орочьи отбросы. Как еще может быть, когда так называемое сопротивление наносит удары по своей воле? Когда скот в панике бежит по улицам столицы, патрули попадают в засады и поджигают здания. И когда сообщается, что люди помогают повстанцам ". Она позволила этому впитаться на секунду. "В этой колонии катастрофически не хватает дисциплины. Нужно подавать пример, и не только среди коренного населения". Она кивнула охранникам на входе.


Они открыли двери. Пара телохранителей-нежити Дженнесты, шаркая, вошли внутрь. Между ними был перепуганный солдат со скованными руками и ногами. Внешний вид телохранителей и неприятный запах заставили толпу охотно расступиться, чтобы пропустить их. Они молча наблюдали, как зомби подтолкнули своего пленника к передней части комнаты и подняли на помост, где он стоял, дрожа, перед волшебницей.


"Вчерашнее возмущение было обязанностью многих в этой администрации, - объявила Дженнеста, - но пусть этот человек представляет всех, кто не справляется со своим долгом". Она обратила свой мрачный взгляд на обвиняемого. Он изо всех сил старался держаться прямо. "Вы сержант, отвечающий за блокпост, преграждающий доступ в квартал, где находится Бюро десятины?"


"Да, мэм".


"И вы позволили банде орков-террористов пройти через ваш контрольно-пропускной пункт и организовать нападение?"


"Их сопровождал офицер-человек, миледи. Я— "


"Отвечай на вопрос! Ты их пропустил?"


"Да, мэм".


"Тогда ты признаешь свое бездействие и будешь осужден. Халатность такого масштаба требует наказания, равного преступлению. Приготовься заплатить штраф".


Сержант напрягся, ожидая, что его, возможно, утащат и бросят в подземелье или даже сразит один из его немертвых похитителей. Ни того, ни другого не произошло.


Вместо этого Дженнеста закрыла глаза. Зоркий человек мог бы заметить, что ее губы беззвучно шевелились, а руки сделали несколько едва заметных жестов.


Обвиняемый смотрел на происходящее с обеспокоенным недоумением; зрители обменялись озадаченными взглядами.


"Вот так", - сказала Дженнеста, ее необычные глаза распахнулись. Ее голос звучал почти дружелюбно.


Мгновение ничего не происходило. Затем сержант издал стон. Он поднял руки и прижал ладони ко лбу. Один из телохранителей дернул цепь, сковывающую его запястья, оттягивая руки мужчины назад. Пленник гортанно застонал, и его глаза закатились. Он покачнулся, как будто вот-вот упадет. Стоны стали постоянными и более пронзительными.


Область его висков и выше, до линии роста волос, быстро приобрела пурпурный оттенок, как будто от ушиба. Его череп заметно распух, и в гробовой тишине был слышен треск, когда расширение начало раскалывать его скальп. Корчась в агонии, сержант вскрикнул. Всего один раз.


Его голова взорвалась, как перезрелая дыня, упавшая с зубчатой стены замка. Разлетелись окровавленные куски волосатой плоти, фрагменты черепа и куски мозга. Обезглавленный, из обрубка хлестала ярко-красная кровь, его труп сделал неуверенный шаг, прежде чем рухнуть на пол. Он лежал, подергиваясь, его жизненная сущность вытекала в растекающуюся липкую лужу.


У многих в первом ряду были пепельные лица и парадная форма, забрызганные извержением вулкана. В воздухе висел неприятный запах.


Один из зомби-телохранителей, тупо заметив, что кровь и мозги покрывают его обнаженное предплечье, начал с шумным наслаждением слизывать их.


"Запомни это хорошенько!" Строго произнесла Дженнеста. "Поскольку этот человек признал свою вину, я решила поступить с ним милосердно. К любым другим, кто преступит границы дозволенного, не будут относиться с такой снисходительностью ". Она слегка коснулась рукой своего лба. "Усилия утомили меня. Идите. Все вы. Кроме тебя, Хашер. Ты остаешься."


Зрители начали расходиться, некоторые вытирались носовыми платками. Некоторые заторопились, выглядя так, словно искали ближайший туалет.


Хашер вытирал кровь со своего лица, когда приблизилась Дженнеста, ее группа нежити ковыляла в нескольких шагах позади.


"Я надеюсь, значение того, что вы только что видели, не ускользнуло от вас, генерал", - сказала она.


Он взглянул на труп сержанта. С края помоста капала кровь. "Вряд ли".


"Хорошо. Тогда я ожидаю увидеть перемены, глубокие перемены в управлении этой колонией. В противном случае ваша администрация познакомится с моей менее сострадательной стороной. Это ясно?"


"Да, посланник. Прекрасно".


"Я знаю орков. И я знаю, что единственное, что они уважают, - это силу. Если они поднимут мятежную руку, отрежьте ее. Если они убьют одного солдата, отправьте десять орков в склеп. Если они осмелятся восстать, сотрите их кости в пыль. Не оставляйте у них сомнений в том, кто здесь хозяин. Еще немного, и ты поставишь под угрозу наши планы относительно этой зависимости."


"Которые из них?"


"Эксплуатируют богатства земли. И, в частности, самый ценный ресурс из всех".


"Боюсь, вы можете быть разочарованы в этом отношении. Несколько залежей золота и серебра, которые мы нашли, вряд ли ... "


"То, что я задумал, стоит больше, чем простое золото".


"Я не понимаю".


"Величайшее достояние, которое может предложить Акуриал, - это не быть найденным под землей, а ходить по ней".


"Ты имеешь в виду… самих аборигенов?"


"Именно. У орков есть потенциал стать величайшей боевой силой, которую когда-либо видел этот мир ".


"Но эти существа кроткие. Или, по крайней мере, большинство из них такие. Те, кто поднял оружие против нас, являются исключением ".


"Как я уже сказал, я знаю их истинную природу. Я знаю, на что они способны. Все они ".


"Даже если у них действительно есть врожденная агрессия, и ее можно было бы проявить, зачем им сражаться за нас?"


Дженнеста указала на свою свиту зомби. "У них не было бы выбора. Подчиняясь моей воле, их послушание не подлежало бы сомнению. Представьте это. Армия рабов, несравненно свирепых и полностью подчиненных."


"И это поддерживается Печзаном?"


"Что касается тебя, Хашер, то я Печзан. Так почему бы тебе не предоставить думать мне и не сосредоточиться на том, чтобы вселить некоторый ужас в население?"


Очередная встреча проходила в столице, недалеко от крепости, в одном из многочисленных убежищ сопротивления.


Первичная Силандия совершала редкую экскурсию из своего нынешнего укрытия и была доставлена под усиленной охраной тщательно продуманным маршрутом. Она сидела в центре небольшого собрания с бокалом бренди и водой в руке.


"Вчера вы совершили великий подвиг", - сказала она, поднимая тост за свое потомство и Коиллу. "Лисицы хорошо проявили себя в своей первой вылазке".


"Пришло время женщинам получить свой шанс", - ответила Коилла.


"Как я уже сказал, рейд был триумфальным. Десятина, которую вы привезли, пополнила нашу казну, и я был особенно рад, что вы вернули эти награбленные сокровища ".


"Спасая безделушки, мы не выиграем эту битву", - заявил Хаскер.


"Не стоит недооценивать это действие как символ", - сказала ему Силандия. "Это показывает гражданам, что их наследие что-то значит".


"И что есть орки, которые выступают против наших угнетателей", - добавил Брелан.


Силандия кивнула. "Нам нужно нанести больше ударов, подобных вчерашнему. Кто знает? Возможно, если будет видно, что оккупация здесь терпит неудачу, враги Печзана на востоке и юге осмелеют."


"Восточные и южные земли далеко отсюда, мама", - напомнил ей Брелан, - "и это тоже человеческие владения. Большинство из них - варварские племена. Мало надежды на то, что враг нашего врага сделает что-нибудь, что могло бы помочь нашему делу."


"Я думаю, это верно", - согласился Страйк. "Вы не можете полагаться на помощь извне".


"Разве это не должны быть мы?" Спросила Силандия. "Или вы, северные орки, считаете себя в стороне от этой борьбы?"


"Мы рассматриваем это как битву за всех орков", - сурово ответил Страйк. "Именно поэтому мы здесь".


"Можем ли мы вернуться к текущему вопросу?" Спросил Чиллдер. "Грилан-Зит должен появиться не более чем через неделю и — "


"Если это случится", - сказал Хаскер.


"Мы должны верить, что так и будет", - сказал Чиллдер. "Это слабая надежда, но это все, что у нас есть. Вопрос в том, что еще мы можем сделать, чтобы ускорить восстание?"


"Уберите Дженнесту", - ответила Коилла. "Это было бы чертовски сильным ударом".


"Это также повлекло бы за собой жестокие репрессии".


"Разве это не то, чего мы хотим? Удар, который разбудит население и сплотит его?"


"Мы обсудили идею убийства, - объяснил Брелан, - и мы согласились, что это должно быть осуществлено".


Коилла улыбнулась. "Хорошо".


"Но не сразу".


"Зачем ждать?" Проворчал Хаскер. "Убей ее сейчас, я говорю".


"Нашим контактам внутри крепости нужно время, чтобы подготовиться и составить нам карту этого места. Тем временем мы продолжаем преследовать людей. У нас на уме особая миссия, которая должна потрясти их ".


"Что это?" Спросил Страйк.


"Не волнуйся, мы будем держать тебя в курсе. Но прямо сейчас нам нужно увезти отсюда маму. Она слишком ценная добыча для властей; мы должны держать ее вне пределов их досягаемости ".


"Новое укрытие?" Спросила Коилла.


"Да. Но я не говорю, где именно. То, чего ты не знаешь, они из тебя не вытянут".


Брелан и Чиллдер ушли, сопровождая Силандию. Пара других присутствующих членов сопротивления отправились с ними.


Не успели они уйти, как появились Сперрал и Даллог. Вскоре после этого прибыл Пеппердайн, все еще вспотевший после тренировки. Он тащил за собой Стэндевена.


"Новости", - объявил Страйк. "Они согласились, чтобы мы нацелились на Дженнесту".


Пеппердайн черпал ковшом воду из бочки. "Правда?" Он залпом выпил напиток.


"Кажется, ты не слишком взволнован этим".


"Просто будь осторожен. Это наверняка будет опасная миссия, не так ли?"


"Похоже, до сих пор это тебя не беспокоило".


"Мы все еще хотим отомстить Дженнесте", - поспешно вмешался Стандевен. "Но она опасна".


"Это ты нам говоришь", - сказала Коилла.


Страйк пристально посмотрел на людей. "Есть кое-что, о чем я хотел спросить вас двоих. Когда мы столкнулись с вами, вы сказали, что ищете Дженнесту, потому что она украла вашу партию ... драгоценных камней, не так ли?"


"Это верно", - подтвердил Стендевен.


"Но мы знаем, что ее не было в Марас-Дантии много лет. Почему тебе потребовалось так много времени, чтобы найти ее?"


"Это большой мир", - ответил Пеппердайн. "Ну, тот, из которого мы пришли, был таким". Он покачал головой, как будто проясняя ее. "Ты знаешь, что я имею в виду. Для организации экспедиции требуется время и деньги. Моему хозяину пришлось набрать небольшую частную армию, затем мы путешествовали по континентам и...


"Мне кажется, ты много говоришь за помощника, или слугу, или кем бы ты ни был. Почему твой хозяин не может говорить сам за себя?"


"У него всегда был красноречивый язык", - неловко объяснил Стандевен. "Я часто говорил, что он способен заключить более выгодную сделку, чем я сам. Слова даются ему более естественно".


Хаскер подозрительно посмотрел на Пеппердайна. "Ты же не был чертовым мастером слова, не так ли? Я ненавижу этих ублюдков. Сочиняют о нас глупые истории, клеймят нас злодеями. По их словам, мы построены как кирпичные уборные и ненавидим свет. Они говорят, что мы едим младенцев, и все знают, что мы берем человеческую плоть только тогда, когда больше ничего нет. "


"Нет, я не рассказчик".


"Не распространяй эти разговоры за пределами группы, Хаскер", - предупредил Страйк. "Орки в этих краях этого не поймут. Давайте не будем давать им больше причин видеть в нас других ". Он повернулся обратно к людям. "Я не знаю о вашей паре. Но просто не совершайте ошибку, думая, что мы дураки ".


"Даже не мечтал об этом", - холодно ответил Пеппердайн.


"Ты слишком суров, Страйк", - запротестовала Коилла. "Я обязана Пеппердайну жизнью. Он доказал, что он из себя представляет". Ни от кого из них не ускользнуло то, что она не рассчитала Стэндевена.


"Возможно", - сказал Страйк. "Посмотрим".


"Теперь ты не возражаешь, если мы поедим?" Спросил Пеппердайн. Не дожидаясь ответа, он направился к двери, оставаясь по пятам за ним.


Как только это произошло, Коилла набросилась на Страйка со словами: "Почему ты вдруг стал таким враждебным к ним?"


"Я задумался над их историей, и она не складывается. Пеппердайн, может, и натурал, но тот, другой ..."


"Да, ну, тут спору нет. Но меня бы здесь не было, если бы не Джоуд".


"Джод?"


"Ты склонен испытывать дружеские чувства к тому, кто спасает твою шкуру".


"Никогда не думал, что доживу до того дня, когда ты будешь считать человека своим другом".


"Просто будь с ним помягче, хорошо? Он был нам полезен".


Страйк посмотрел на остальных присутствующих, и Джап поймал его взгляд. "Вы мало что сказали, сержант".


"Насчет людей? У меня нет мнения, кроме того, что я не очень доверяю этой расе".


"Тебя беспокоит не только это", - сказал Сперрел, обнимая его за талию. "Ты был угрюмым несколько дней. Выкладывай".


"Ну,… Я вряд ли буду играть роль в убийстве, не так ли? Или во всем остальном, что происходит, если уж на то пошло. Я же не могу выйти на улицу в женском платье ".


"Почему бы и нет?" Хаскер пошутил. "Тебе бы подошло".


"Заткнись, Хаскер", - парировал Джап. "Я не в настроении".


"Я знаю, тебе тяжело, - сказал ему Страйк, - но твое время придет".


"И когда это будет?"


"Есть кое-что, что ты мог бы сделать сегодня вечером".


Юп оживился. "Есть?"


"Как насчет небольшого задания в нерабочее время? Часть преследования".


"Что ты имел в виду?"


"Я подумал, что мы могли бы затеять драку. Ты в игре?"


24


Ночные улицы Таресса должны были быть пустынны, если бы не патрули, соблюдающие комендантский час. Но другие были за границей.


Группа фигур крадучись передвигалась по столице, проскальзывая от одного пятна тени к другому.


Их было десять, и Страйк придерживался строго росомашьих правил. Он возглавлял стаю, Коилла, Юп и Хаскер шли сразу за ним; Орбон, Зода, Проок, Реафдо, Финье и Носкаа замыкали шествие.


По мощеным улочкам и извилистым переулкам группа пробралась в район, который при дневном свете был бы переполнен горожанами. Только однажды они приблизились к патрулю стражи, отряду примерно из двух дюжин людей в форме и мантиях, освещавших им путь фонарями, которые испускали настолько интенсивное фиолетовое свечение, что оно могло быть только магическим. Росомахи прятались, пока они не прошли, вжимаясь в дверные проемы и черные пасти узких проходов.


Наконец они вышли на широкую улицу, ставшую пустынной из-за отсутствия жизни или движения. Только легкий ветерок нарушал аромат летнего воздуха.


Используя угол одного из больших зданий в качестве укрытия, они оглянулись на свою цель. Расположенное на противоположной стороне дороги, это было простое одноэтажное кирпичное строение, типичное для многих подобных, разбросанных по всему городу. Служившее одновременно постом охраны и казармой, оно имело единственную прочную дверь и узкие окна. С одной стороны стояла коновязь, к которой были привязаны четыре из пяти лошадей. У входа в здание стояла пара охранников.


"Что ты думаешь?" Прошептал Страйк.


"Пьяные мы занимали места и получше", - подсчитал Джап. "Знаешь, сколько их внутри?"


Страйк покачал головой. "Без понятия". Он посмотрел на Коиллу. "Тебя это устраивает?"


"Конечно".


Он проверил, готовы ли остальные. "Тогда уходи".


Коилла вышла из своего укрытия и побежала к посту охраны.


Сначала часовые ее не заметили. Как только они заметили, они мгновенно встрепенулись и выхватили оружие.


Коилла начала кричать. "Помогите! Помогите мне! Пожалуйста, помогите!"


Это повергло охранников в замешательство. Они обменялись озадаченными взглядами, и хотя они сохраняли оборонительную стойку, это было нерешительно.


Коилла продолжала бежать, все еще крича и размахивая руками, как она надеялась, в манере беспомощной женщины. Часовые уставились на нее.


Страйк рявкнул приказ. Двое пехотинцев бросились вперед, их луки были натянуты. Коилла упала и прижалась к земле.


Стрелы попали в охранников. Они упали.


Когда Коилла поднялась на ноги, дверь караульного помещения распахнулась. Встревоженные суматохой, оттуда высыпали люди. Многие были без туник или в другом беспорядке одеты, поскольку были не на дежурстве. Но у них были мечи. Коилла выхватила свой и, ревя, побежала в их направлении.


Ее боевой клич подхватили Росомахи. Выскочив из своего укрытия, они бросились в атаку.


Коилла добралась до первого из солдат. Он совершил ошибку, попытавшись сбить ее с ног ударом. Она полагалась на свой меч. Когда он бросился на нее, она набросилась, царапнув его по туловищу. Когда он согнулся пополам, она вонзила свой клинок ему в спину.


Второй человек немедленно двинулся вперед. Помня о судьбе первого, он осторожно двинулся вперед. Коилла врезалась в него, и их клинки столкнулись. Последовал обмен ударами, звон стали о сталь эхом разнесся по тихой ночи. Его фехтование отличалось определенной утонченностью. Коилла обладал преимуществом в жестокости. Отбив в сторону его приближающийся меч, она воспользовалась проломом и проткнула ему легкое.


С ревом ворвались остальные орки. Две стороны встретились, и завязалась кровавая рукопашная схватка. Затем она быстро превратилась в череду отдельных схваток.


Хаскер размахивал двуручным топором. Первый человек, с которым он столкнулся, вскоре почувствовал его укол. Крича, он отшатнулся с тяжелой раной, из-за которой его левая рука висела на волоске. Следующим покровителем секиры был атакующий солдат. Быстро и сильно размахнувшись, Хаскер нанес ему удар в шею, чисто обезглавив мужчину.


Голова отлетела на несколько футов и приземлилась на пути Юпа. Он отбросил ее в сторону и столкнулся лицом к лицу с парой вооруженных копьями гвардейцев. Они были встревожены, впервые увидев гнома, и поражены, увидев гуманоидное существо, сражающееся бок о бок с орками. Воспользовавшись их нерешительностью, Джап врезался в них.


У него было преимущество как у бойца. Солдаты использовали свои копья, нанося энергичные удары, но с небольшой точностью. Джап был мастером своего посоха и пользовался им с большим мастерством. Благодаря ловкой работе ног он преодолел защиту первого копейщика и нанес увесистый удар, который размозжил ему череп.


Второй человек отступил, размахивая копьем, чтобы удержать Джапа на расстоянии. Притворившись наступающим, затем быстро сменив тактику, гном уклонился от оружия и нанес удар по голове своего противника. Человек ловко переместился, едва избежав удара. Но Джап мгновенно собрался с силами. Низко взмахнув посохом, он ударил им противника по ногам, сбивая его с ног; Риф Доу, сражавшийся рядом, развернулся и вонзил свой меч в животы распростертого солдата. Гном и пехотинец обменялись поднятыми вверх большими пальцами и продолжили драку.


Кто-то начал звонить в тревожный колокол, установленный рядом с дверью караульного помещения. Его пронзительный звон прорезал ночь, как топор. Зода поднял свой лук и выпустил стрелу в звонаря. Оно промахнулось, его заостренный наконечник пробил стену караульного помещения. Зода нащупал другое древко.


Хаскер пробился ближе к зданию. Он занес свой топор над плечом, достаточно далеко, чтобы острие почти касалось основания его позвоночника. Затем он взмахнул им вверх и поверх, кряхтя от усилия удара. Вращаясь из конца в конец, топор пролетел над борющимися бойцами, набирая скорость. Он ударил в грудь человека у звонка с достаточной силой, чтобы пригвоздить его к двери караульного помещения.


Дверь открылась наружу вместе с телом, все еще прикрепленным к ней, и оттуда вышла пара отставших. Она захлопнулась за ними, висящий труп покачнулся от удара.


Страйк был втянут в изнуряющую схватку с крепко сложенным сержантом. Оружием этого человека, по собственному выбору или в силу спешной необходимости, был железный молоток с длинной ручкой, которым он управлялся так же ловко, как Страйк своим мечом. Человек, казавшийся неутомимым, постоянно держал молот в полете. Несколько раз его размашистые пасы проходили в опасной близости от головы Страйка, и его больший радиус действия препятствовал ответному удару.


Устав от игры в кошки-мышки, Страйк переключился с прицеливания в человека на сосредоточение на оружии. Уклоняясь от очередного удара, он повернулся и опустил клинок на рукоять молотка. Сталь вонзилась в дерево рядом с головой, но не разрубила ее полностью. Короткая схватка привела к расцеплению оружия.


Отступив на шаг, сержант ухмыльнулся и занес молоток для следующего удара. Он сделал это с такой силой, что ослабевшая голова отломилась и перелетела через его плечо. Оно попало в одного из его товарищей, размозжив ему голову. Не обращая внимания, сержант взмахнул оружием вниз, в сторону Страйка. Оно пролетело половину дуги, прежде чем он понял, что головы нет. Пока он таращился на расщепленный шест, который держал в руках, Страйк проткнул его насквозь.


Росомахи взяли верх над гвардейцами. Большинство лежало мертвыми или ранеными, и орки быстро расправились с теми немногими, кто еще стоял на ногах. Страйк рявкнул приказ, и группа бросилась к посту охраны.


Коилла добралась туда первой. Рывком распахнув дверь с прикрепленным к ней мертвым солдатом, она ворвалась внутрь.


Внутри это было немногим больше длинного общежития. Вдоль одной стены стояли койки, у другой громоздились шкафчики и сундуки. В дальнем конце была приоткрыта дверь, ведущая в уборную. Коилла решила, что в этом месте нет солдат.


Она была неправа.


Когда она проходила мимо ряда коек, к ней подскочила чья-то фигура. Он прятался между двумя кроватями, прижавшись к полу в хитрой засаде или из трусости, и он поднял меч.


Он быстро набросился на нее, что-то крича, размахивая мечом. Коилла уклонилась, отбила клинок в сторону и ударила его ногой в живот. Он приземлился на койку, попытался выпрямиться, наполовину поднялся. Затем он со стоном упал на спину, ее клинок вонзился в его внутренности. Она прикончила его ударом в сердце.


Он был молод, насколько Коилла могла судить по людям. Она задавалась вопросом, почему он не попытался сдаться, хотя и не была уверена, что сделала бы, если бы он это сделал.


Дверь открылась. Вошли Джап, Хаскер и Страйк вместе с несколькими другими.


"Все чисто?" Спросил Страйк.


"Сейчас", - ответила Коилла.


Они проверили это место, чтобы быть уверенными.


"Посмотри на это", - сказал Джап, опускаясь на колени у открытого сундука.


Остальные собрались вокруг. Кто-то схватил фонарь и поднял его над сундуком. Он был аккуратно набит военными саблями, смазанными маслом и завернутыми в муслин.


"Новый выпуск, - сказал Страйк, - и, судя по виду, неплохие пьесы. Мы возьмем то, что сможем унести".


Они подняли четыре ящика и вытащили их наружу. Дверь и сопровождающий ее труп захлопнулись за ними.


"Мы подожжем это место?" Спросила Коилла.


Страйк посмотрел на небо. Оно светлеет. "Нет. Солнце скоро взойдет. Нам нужно двигаться ". Он повернулся к Юпу. "Чувствуешь себя лучше?"


Дварф улыбнулся. "Небольшое кровопускание всегда снимает паутину. Это приводит к хорошему— "


Привязанные лошади подняли суматоху. Они шарахнулись и забили копытами землю. Фигура вскарабкалась в седло одной из них и тронулась с места. Когда он ускакал, Коилла метнула в него метательный нож. Он не долетел, звякнув по мощеной улице. Пара пехотинцев бросилась в погоню за всадником.


"Оставьте его в покое! " - приказал Страйк, отмахиваясь от них.


"Мне он показался раненым", - сказал Джап.


Хаскер кивнул. "Думаю, он притворялся мертвым, пока не получил свой шанс".


"Сейчас это не имеет значения", - сказал им Страйк. "Мы сделали то, что намеревались сделать. Давайте выбираться отсюда".


На всаднике не было туники, и его белая боевая рубашка была испачкана кровью. Наклонившись вперед в седле, испытывая явный дискомфорт, он изо всех сил старался убраться подальше от караульного помещения.


Улицы по-прежнему были пустынны. Но начинался рассвет, и скоро должен был отмениться комендантский час.


Сам того не зная, раненый солдат пронесся мимо чего-то неуместного. На обочине дороги был небольшой участок пространства, не соответствующий реальности. Пакетик нереальности, который отрицал свет.


Пелли Мадаяр была скрыта в объятиях аномалии. В руке у нее было что-то вроде кристалла. Он был размером с яйцо, с отметинами, которые делали его похожим на абстрактное изображение открытого глаза, испещренного разноцветными пятнами, напоминающими масло на воде. Она держала его на расстоянии вытянутой руки и медленно просматривала сцену в нескольких кварталах от себя, где Росомахи крались в умирающей ночи со своими ящиками с добычей.


"Ты видишь?" сказала она, казалось, обращаясь ни к кому, кроме себя.


"Я вижу", - последовал ответ. Он исходил из не совсем кристалла, странно искаженного при прохождении через бесчисленные миры. Искаженный, но узнаваемый голос Кэррелл Реверс. "И это еще раз подтверждает, что орки опасно вмешиваются в дела этой равнины", - продолжил он. "Но мы знали это, Пелли. Ты должна действовать".


"Я знаю, что должно быть сделано. Я боюсь, что, пытаясь предотвратить любой ущерб, который может нанести боевой отряд, мы еще больше усугубим ситуацию. Здесь все сложно. Мы должны тщательно выбирать время."


"Вы сталкиваетесь с парадоксом, присущим Корпусу: чтобы предотвратить вмешательство, мы должны вмешаться".


"Так как же мне с этим справиться?"


"Ты используешь свое суждение. Если бы я не верил, что ты способна справиться с нынешними нарушениями, ты бы не руководила этой миссией. Но будь осторожна, Пелли. Чем дольше вы будете мешать, тем больше событий будет накапливаться; и когда вы наносите удар, это должно быть решительно. "


"Я понимаю".


"Запомни одну вещь. Росомахи должны быть остановлены любыми средствами, которые тебе понадобятся".


"Я не могу избавиться от ощущения, что судьба собирается нанести им слишком суровое наказание. Они начинают казаться не более чем пешками в этой драме".


"Вполне может быть и так. Но они - воинственная раса, и идти навстречу смерти - обычное дело. Я еще раз говорю, что вы должны отбросить любые чувства уважения, которые вы можете испытывать к этим существам. Не будь мягкотелой со мной, Пелли. Потому что силы великого разрушения пришли в движение, и они находятся на пути к столкновению. "


С восходом солнца вокруг крепости Таресс началась бурная деятельность.


Рабочие-орки трудились в опустевшем рву, расчищая завалы, которые накапливались годами, готовясь к тому, что его снова затопит. Бригады укрепляли другие оборонительные сооружения. На нижних окнах были установлены новые решетки из толстого металла. Главные ворота были укреплены листами железа.


Каппл Хэчер стоял на подъездной дороге, наблюдая за ходом работ. Его помощник Фринт был рядом с ним, отмечая пункты в пергаментном списке.


"Это вопиющий позор, - заявил Хашер, - что прежний режим позволил этому месту прийти в такое плачевное состояние. Оборона - это шутка".


"Они не воинственная раса, сэр. Я полагаю, они не видели в этом необходимости".


"Но они сочли нужным построить крепость в первую очередь, кем бы это ни было давным-давно". Он задумался. "Что заставляет меня думать ..."


"Сэр?"


"Ничего. Как ты думаешь, работа будет завершена в срок?"


"Так и должно быть, если мы заставим их работать день и ночь".


"Привлеките больше рабочих рук, если потребуется. Я хочу, чтобы это было закончено как можно скорее".


"Вы действительно думаете, что крепость может подвергнуться нападению, сэр?"


"При том, как идут дела, возможно все. И я не хочу оставлять нас открытыми для недовольства посланника".


"Ах, да, сэр. Но достаточно ли этого, чтобы удовлетворить леди Дженнесту?"


"Само по себе нет. Я бы этого и не ожидал. Это всего лишь одна мера. Репрессии, которые я планирую, должны в какой-то степени смягчить ее. По крайней мере, на некоторое время ".


"Да, сэр. Будем надеяться, что так".


"В этом отношении ..." Хашер огляделся, как будто высматривая подслушивающих, и его голос понизился. "В этом отношении произошел своего рода прорыв".


"Генерал?"


"Скажи хоть слово об этом, и я отрежу тебе язык. Понял?"


Фринт выглядел оскорбленным при мысли о том, что он может свободно обращаться с этим органом. "Конечно, сэр".


"У нас есть информатор. И не один из ваших обычных перебежчиков низкого уровня. Это кто-то внутри самого сопротивления. Фактически, близкий к руководству".


"В самом деле, сэр? Могу я спросить, кто?"


Если Хашер и собирался отвечать на вопрос, то не в тот момент.


Раздался хор криков от охраны, надзиравшей за рабочими.


Прибыл солдат верхом на лошади. Его рубашка была заляпана кровью, и он кричал. Часовые бросились к нему, и он упал к ним на руки.


25


"Может, вы прекратите этот чертов скандал?" рявкнул Хаскир.


Уим съежился и перестал перебирать струны на своей лютне. "Я только— "


"Ты всего лишь сводил меня с ума. А теперь убери эту чертову штуку и следуй за мной".


"Где?"


"Страйк хочет, чтобы ты был в чем-то замешан. Хуй знает почему. А теперь шевели задницей".


Хаскер провел его в заднюю часть конспиративной квартиры и к закрытой двери. Как правило, он игнорировал вежливость и врывался внутрь.


Комната была самой большой в здании и переполненной. Казалось, что здесь присутствовали все Росомахи, а также несколько членов сопротивления и небольшое количество Лисиц.


Страйк стоял возле двери.


"Вот он", - сказал Хаскер. "Хотя, какого черта ты хочешь, чтобы он был вовлечен — "


"Хорошо, сержант. Засядьте где-нибудь".


Ворча, Хаскер отошел и прислонился к стене, скрестив руки на груди.


Уим посмотрел на Страйка и сглотнул. "Зачем я вам нужен, капитан?"


"Планируется миссия. Нам нужны все, кого мы сможем заполучить. Включая тебя ".


"Я? Но— "


"У моей группы нет мертвого груза. Пришло время тебе проявить себя".


"Я… Я бы не хотел тебя подвести".


"Тогда смотри, чтобы ты этого не сделал. А теперь заткнись и найди место, где можно примоститься". Он ткнул большим пальцем.


Уим заметил Даллога. Он покорно пробрался сквозь толпу и устроился на клочке пола рядом с ним.


Было много невнятного бормотания. То, что должно было произойти, еще не началось.


Брелан прошел в начало комнаты, и они успокоились. "Все здесь? Хорошо. Как вы все знаете, Грилан-Зеат скоро должен проявить себя. Через не так уж много дней это будет наиболее заметно. Когда это произойдет, моя мать обратится к гражданам, и начнется восстание. По крайней мере, мы на это надеемся. Перед этим нам нужно смягчить врага и напугать его настолько, чтобы он нанес ответный удар и разозлил население. Мы хотим, чтобы котел закипел, когда появится Главная Героиня. Это один из способов, которыми мы это сделаем ". На стене позади него была грубо нарисованная карта. Он указал на область, обведенную красным.


"Что это?" Спросила Коилла.


"Армейский лагерь. Небольшой форт".


"Где?"


"Немного за чертой города, к западу. Большинство вероятных целей здесь, в Тарессе, лучше защищены с начала нашей кампании, поэтому мы смотрим дальше ".


"Что это за волнистая линия рядом с этим?"


"Река. Быстрое течение. А здесь, - он ткнул пальцем в точку у конца реки, - есть водопад".


"Возможно, здесь не так безопасно, как в других местах города, - сказал Джап, - но это все равно форт. Разве это не крепкий орешек?"


"Вот почему нам нужно собрать как можно больше сил".


"Итак, Лисицы сыграют свою роль, - объяснил Чиллдер, - и вы тоже, Джап и Сперрел, если пожелаете".


Гномы кивнули. "А как насчет того, что нас увидят?" Спросил Джап.


"То, как мы собираемся это сделать, не имеет значения. Кроме того, мы будем прятать вас, пока не выберемся из города".


Пеппердайн поднял руку с задней части комнаты. "Что мы можем ..." Он взглянул на Стэндивена, тяжело опустившегося рядом с ним. "Что я могу сделать?"


"Протяни руку с мечом", - сказал ему Страйк. "Но мы не можем снова повторить трюк с униформой".


"Нет, - подтвердил Брелан, - к этому времени они уже поумнеют. Хотя то, что мы имеем в виду, этого не требует. Но есть кое-что еще, что вам всем нужно знать о рейде. Это будет завтра."


"Это чертовски короткое уведомление", - заметила Коилла. "Почему так скоро?"


"Две причины. Во-первых, безопасность. Чем больше времени проходит между разработкой плана и его выполнением, тем больше шансов, что он просочится".


"В ваших рядах есть перебежчики?"


"Нет", - раздраженно ответил Брелан. "Но редкий орк не сломается в одной из камер пыток Печзана".


"Какова вторая причина?" Спросил Страйк.


"Мы узнали, что в форте будет смена караула. Новый контингент набран из подкрепления, которое мы встретили во время панического бегства, и сегодня они должны сменить уходящую роту. Завтра у них первый полноценный день в новом лагере. Мы будем знать планировку лучше, чем они. Сейчас самое время нанести им удар ".


"Имеет смысл. Но ты все еще не сказал, как мы собираемся туда попасть ".


Чиллдер улыбнулся. "У нас есть выход".


"Думаешь, это сработает?" Спросила Коилла.


Страйк пожал плечами. "А ты что думаешь? Ты у нас мастер стратегии".


"Это умный план, но он сложный. Чем больше деталей в схеме, тем больше ошибок".


"Что бы ты изменил?"


"Я бы хотел, чтобы у нас был хороший запасной вариант. Знаешь, лучший путь отхода. Может быть, не один".


"Есть идеи по этому поводу?"


Она кивнула. "Но это убрало бы несколько бойцов с линии фронта и означало бы для нас тяжелую работу за ночь".


"Разберись с деталями как можно скорее. Я поговорю об этом с Бреланом".


Они сидели на низкой каменной стене в небольшом внутреннем дворике дома, захваченного сопротивлением. Это было одно из немногих мест, где они могли немного уединиться.


"Ты уверен насчет Уима?" Спросила Коилла. "Я имею в виду, что он пойдет в рейд".


"Нет, это не так. Но нам нужно показать хорошую численность. Брелан считает, что в этом форте будет пара сотен человек. Нам повезет, если мы наскребем на свою сторону как можно больше людей. Кроме того, он никогда не наберет форму, если мы не выпустим его на поле боя ".


"Без присмотра?"


"Я попрошу кого-нибудь присмотреть за ним".


"И свяжи бойца".


"Тогда я назначу его на какую-нибудь вспомогательную роль".


"Стоит ли рисковать?"


"Послушай, если Уим даст себя убить… что ж, очень жаль".


"Ты это серьезно? Несмотря на то, что сказал его отец?"


"К черту это, Коилла, я не позволю запугать себя угрозам со стороны Куолла или кого-либо еще. Я думал, мы избавились от всего этого дерьма, когда покинули Марас-Дантию. Если у Куолла в итоге получится говядина, мы сможем уладить это клинками. Никто не мешает мне вернуться к Тирзарру и детенышам."


"Я бы согласился с этим. Но ты слишком строг к Уиму. Он не виноват, что попал в такую переделку".


"Возможно". Он вздохнул. "Думаю, я чувствую себя немного раздраженным".


"Причина?"


"Я не думал, что все будет так запутанно. Я хочу прорваться через все это и добраться до Дженнесты".


"Ты не одинок в этом, Страйк. Мы все этого хотим. Но тем временем мы можем помочь некоторым товарищам-оркам. Это неплохо, не так ли?"


"Предположим, что нет".


"Скажи мне кое-что. Ты беспокоился о Пеппердайне, но теперь он участвует в этом рейде. Почему?"


"Я мог бы сказать, что предпочитаю держать его там, где я могу его видеть. По правде говоря, я не уверен в нем. Но нам нужны его навыки, так что ..."


"Я думаю, ты можешь доверять ему".


"Так ты продолжаешь говорить. Я думаю, ты здесь немного пристрастен".


"Потому что он пару раз спасал мне жизнь? Держу пари, что так и есть".


"Не забывай, что он человек, Коилла. Кровь прольется".


"Может быть, нам не стоит судить других так, как судили нас".


"И, возможно, некоторые должны быть такими. Или ты предпочитаешь попытаться урезонить армию Печзана?"


Она улыбнулась. "Присматриваешь за тайро и людьми, которым не доверяешь. Завтра у тебя будет полно дел".


Несколько часов спустя, когда большинство членов сопротивления разошлись, готовясь к завтрашнему дню, а тени удлинялись, человек украдкой приблизился к конспиративной квартире. Несмотря на теплую погоду, он был закутан в плащ и надел широкополую шляпу с опущенными полями, скрывающими черты его лица. Посмотрев направо и налево, он толкнул дверь и проскользнул внутрь.


Рядом со входом была комната, дверь в которую была приоткрыта. Когда незваный гость прокрадывался мимо, Пеппердайн выскочил из нее. Они врезались в противоположную стену, и завязалась борьба. Шляпа мужчины была сорвана с его головы.


"Ты!" Воскликнул Пеппердайн.


"Убери от меня свои руки!" Потребовал Стендивен.


"Сюда!" Пеппердайн зарычал, втаскивая своего хозяина в пустую комнату. Не обращая внимания на его протесты, он швырнул его в кресло. "Тебе повезло, что я оказался на страже. Где, черт возьми, ты был?"


"Теперь я должен отчитываться перед вами за свои передвижения, не так ли?"


"Так бывает, когда ты исчезаешь на несколько часов подряд, не говоря ни слова. Что происходит?"


Стэндевен отряхнулся преувеличенным жестом. "Мне пришлось убираться".


"Что, прогуляться?"


"Ты кое-что видел в этом месте. Меня всего лишь перебрасывали из одного вонючего убежища в другое".


"Мои вылазки точно не были увеселительными прогулками".


"Это твой выбор. Мне нужен был воздух и вид других лиц. Я хотел убежать от этих существ, которых ты так любишь".


"Итак, ты прогулялся по городу, полному орков".


"Да. И как это может поставить под угрозу наше маленькое грязное предприятие?"


"Ты дурак. Что, если бы тебя подобрали власти?"


"Их интересуют только орки-повстанцы. У людей есть привилегии в этом месте, я это видел".


"Они знают, что человек работает с ними!"


"Значит, ты можешь свободно гулять снаружи, а я не могу. Ты не мой тюремщик".


"Похоже, тебе это нужно".


"Если мы когда-нибудь вернемся домой, я..."


"Ты все еще не вбил это себе в голову, не так ли? Здесь все по-другому. У нас с тобой все по-другому".


"Которая, возможно, не будет длиться вечно".


"Как пожелаешь".


"И в случае, если все вернется на круги своя, ваша судьба будет зависеть от того, как вы будете вести себя сейчас. Вам не мешало бы помнить об этом".


"Я делаю все возможное, чтобы сохранить нам жизнь. Разве этого недостаточно?"


Стандевен перешел на примирительный тон. "И я ценю это, Джоуд. Я действительно ценю".


"У тебя странный способ показать это. Откуда мне знать, чем ты там занимался?"


"Разве я не был бы глупцом, если бы сделал что-то, что могло бы поставить под угрозу мою собственную безопасность? Мое благополучие так же, как и ваше, зависит от этой разношерстной кучки повстанцев. - Он развел руками и резонно добавил: - Мне больше некуда идти.


"Знаешь, в чем твоя особенность, Стэндевен? Я никогда не могу быть до конца уверен, лжец ты или идиот".


"В данном случае, вероятно, последнее. Я был безрассуден. Мне жаль".


Пеппердайн обдумал слова своего хозяина и сказал: "Если ты когда-нибудь снова сделаешь что-нибудь подобное ..."


"Я не буду. Я даю тебе слово. А теперь забудь о моей глупости и прибереги свой гнев на завтра".


Пеппердайн выдохнул и немного расслабился. "Да, завтра. Это будет интересный день".


"Я уверен в этом", - согласился Стандивен.


26


Форт был старым. Он был построен в давно забытые времена как часть пограничной обороны Акуриала. Пацифистски настроенные орки нынешней эпохи позволили ему прийти в запустение, и его восстановлением занялись захватчики-люди.


Он стоял на краю скалы высотой около тридцати-сорока футов и смотрел на обширную открытую землю, простиравшуюся до далекого моря. Под фортом, приютившимся у подножия утеса, тянулся ряд деревянных построек. Они были гораздо более позднего происхождения, их возвели орки нынешней эпохи для хранения зерна с близлежащих ферм и для перезимовки скота. С приходом людей эти здания были заброшены и оставлены гнить.


Противоположная сторона форта, где находился его вход, выходила на травянистую равнину, простиравшуюся до города Таресс. Города не было видно. Даже если бы это было не слишком далеко, полукруг приземистых холмов закрывал обзор, и форт находился в низине. В результате дорога, ведущая к его воротам, шла под небольшим уклоном. На юго-западе, также скрытая, протекала крупная река.


Отряд орков, численностью около девяноста человек, скрытно приблизился и теперь спрятался за гребнями холмов. Они привезли три повозки, копыта лошадей были прикрыты мешковиной. Орки позаботились о том, чтобы замаскировать свое продвижение. Патрули попали в засаду, а дозорные были уничтожены.


Брелан командовал отрядом. Хаскер, Даллог и Пеппердайн были его частью вместе с Уимом. Присутствовала примерно половина Росомах, остальные составляли члены сопротивления.


Выглянув из-за гребня, Брелан осмотрел форт. Он был построен из камня. Там было две башни, и часовые обходили зубчатые стены. Но там не было ни рва, ни опускной решетки. Дорога вела прямо к деревянным воротам, которые мало чем отличались от дверей сарая, хотя и были выше и крепче.


Брелан отступил и приказал поднять повозки почти на вершину холма, где они все еще были вне поля зрения. Лошадей распрягли и тихо увели прочь, а оглобли повозок убрали. В каждой повозке был крепкий ствол дерева с железным наконечником на переднем конце. Их тащили вперед и надежно закрепляли на месте, так что концы выступали спереди.


У фургонов был центральный рычаг, установленный со стороны водителя, который соединялся с цепями, прикрепленными к передней оси.


Пеппердайн изучил устройство. "Умно. Но какой контроль дает рычаг?"


"Немного", - признал Брелан. "Ровно столько, чтобы повернуть его немного влево или вправо, хотя даже для этого требуется некоторая сила. Вот почему у нас будет по две пары рук на каждого."


"Как насчет торможения?"


"Есть только тормоз фургона. Но мы не уверены, что это сработает, учитывая вес, который мы будем перемещать. Мы полагаемся на то, что твари остановятся сами по себе, как только ворота и ровная местность замедлят их движение. "


"Немного сомнительно, не так ли?"


"Это лучшее, что мы могли сделать".


Пеппердайн обернулся и увидел стоящего неподалеку Уима. Его губы беззвучно шевелились, и на лице было выражение крайней сосредоточенности. "Все в порядке, Уим?"


Юноша кивнул и произнес вслух: "Сто четыре, сто пять, сто шесть..."


"У тебя все хорошо получается", - сказал ему Пеппердайн. "Продолжай в том же духе".


"Сто семь, сто восемь, сто девять..."


"Хорошо", - сказал Страйк. "Постарайся придерживаться этого темпа".


Сперрел подняла большой палец вверх и продолжила считать себе под нос.


Они были частью группы численностью около пятидесяти человек, осторожно пробиравшихся вдоль подножия скалы под фортом.


Страйк возглавлял их. Сперрел, Джап, Коилла и Чиллдер были его лейтенантами. Остальная часть группы состояла из Росомах, всех Лисиц и контингента сопротивления.


Они прижались как можно ближе к скале, укрывшись под узким выступом, чтобы их не заметили. Их путь привел их к первому из заброшенных зданий.


"Нам нужен третий", - шепотом напомнил ему Чиллдер.


Страйк кивнул.


Он не хотел рисковать, выходя из укрытия и приближаясь к нужному им зданию в лоб. Поэтому он подозвал пару пехотинцев, и они принялись осторожно отдирать гниющие доски со стороны первого здания. Когда образовалась достаточно большая брешь, Страйк начал вести группу вперед.


Внутри воняло плесенью, а пол был усыпан щебнем. Сквозь щели в обшивке здания едва пробивалось достаточно света, чтобы они могли что-то разглядеть. Спотыкаясь, они добрались до противоположной стены и повторили процесс, отодвигая доски лезвиями кинжалов.


К счастью, здания примыкали друг к другу, что означало отсутствие открытого пространства между ними, где орки могли бы быть замечены. Им пришлось перелезать через два набора досок, но они были настолько прогнившими, что это не представляло проблемы.


Второе здание было очень похоже на первое. За исключением того, что дальнюю стену завалило грудой упавших бревен, и ее пришлось расчищать.


"Как у нас дела, Сперрал?" Спросил Страйк.


"Четыреста семьдесят девять, четыреста восемьдесят..."


"Правильно. Шевелитесь", - призвал он остальных. "Время на исходе".


Они сдвинули бревна и атаковали последнюю стену. Она была в том же состоянии, что и остальные, и вскоре они прошли ее.


Третье здание было самым большим на данный момент, с размерами, как у сарая, и высокой крышей.


"Сюда", - сказал Чиллдер, направляясь в тыл.


Страйк приказал зажечь лампы с капюшонами, и они увидели кучи мусора и дерева, сложенные у задней стены.


"Сюда", - приказал Чиллдер.


Они все бросились разбирать препятствия и быстро справились с этим. То, что открылось, было голой поверхностью скалы. Но когда фонари поднесли поближе, свет осветил большую полукруглую область, которая была другого цвета, чем камень.


"Это всего лишь строительный раствор", - объяснил Чиллдер. "Мы уже сделали свою работу. Вам нужно только прорваться".


Трое или четверо орков вышли вперед с кувалдами, головы которых были обмотаны тканью, чтобы приглушить звук. Они колотили по ступке, и она отваливалась большими кусками. В и без того затхлом воздухе кружилась пыль, раздавался хор кашля и плевков. Через несколько минут было выкопано отверстие, похожее на вход в пещеру.


Страйк зажег еще больше фонарей и факелов.


"Там лабиринт", - предупредил Чиллдер. "Мне лучше пойти первым". Она взяла один из факелов.


Они оказались в длинном туннеле, достаточно низком, чтобы всем, кроме гномов, приходилось пригибаться. Он поднимался под крутым уклоном, а пол был настолько гладким, что их сапоги с трудом удерживались на нем.


Наконец они добрались до нужного уровня. Перед ними были выходы еще из двух туннелей. Чиллдер выбрал тот, что справа. Она была выше той, через которую они вошли, но гораздо уже, что делало ее переход тягостным. Она вела в круглое помещение. На дальней стороне была лестница, высеченная в скале. Они начали подниматься.


Лестницы, всего, наверное, сотня, привели их к проходу. По всей его длине были входы в дюжину или больше туннелей. Не колеблясь, Чиллдер шагнул к одному из них и вошел. Это было коротко.


Они вышли в высокую, но узкую галерею. С обеих сторон были каменные выступы, доходящие до потолка. Выступы были заполнены черепами. Там тоже были кости. Кости бедер, рук, ребер, все аккуратно сложено и образует сплошные желтовато-белые стены. Через каждые несколько ярдов лежали целые скелеты, стоявшие по стойке смирно, как будто охраняли дом смерти.


Если бы лучник выпустил стрелу с того места, где они стояли, она едва ли долетела бы до дальнего конца галереи. Черепа и различные кости, безошибочно принадлежащие оркам, исчислялись тысячами. Вполне возможно, сотнями тысяч.


"Добро пожаловать в одну из катакомб Акуриала", - объявила Чиллдер с некоторым благоговением в голосе.


"Как давно это здесь?" Спросила Коилла, рассматривая дисплей.


"Это древнее, - объяснил Чиллдер. "Старше, чем мы можем предположить. Когда-то, давным-давно, всех орков поместили в подобные галереи, когда пришел их конец. Наши предки спали здесь на протяжении бесчисленных веков."


"Люди не знают об этом?" Сказал Джап.


"Большинство наших не знают об этом. Это просто еще одна часть нашего утраченного наследия. Сопротивление обнаружило это случайно, когда мы искали путь в крепость ".


"Мы должны продолжать двигаться", - сказал Страйк.


Они прошли по всей галерее, их шаги отдавались жутким эхом. Пустые глазницы давно умерших, казалось, следили за их продвижением.


В конце галереи был еще один проход и еще больше туннелей. Чиллдер вошла в первый, к которому они подошли, и считала, шагая по нему. Он был таким низким, что они могли легко дотянуться до потолка. Внезапно она остановилась и подняла глаза.


"Это то самое место", - заявила она.


Их факелы освещали белый крест, начертанный на потолке.


"Как у нас дела, Сперрал?" Страйк хотел знать.


"Семьсот одиннадцать, семьсот двенадцать, семьсот и..."


"Давайте покончим с этим".


Он подозвал пехотинцев с кирками и лопатами.


"Подождите! " - воскликнул Джап.


Они обернулись и увидели, что он стоит с высоко поднятыми руками, прижав ладони к стене.


"Что это?" Спросил Чиллдер.


"Не здесь", - сказал Джап. "Это неправильно".


"О чем ты говоришь?"


Страйк подошел к нему. "Что ты чувствуешь, Джап?"


"Смысл?" Сказал Чиллдер, явно сбитый с толку.


"Это нехорошее место", - ответил Джап. "Там сосредоточено… Я не уверен. Но выше этой точки мы не хотим выходить. Там, наверху, активность. Злобные."


"Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?" Потребовал Чиллдер.


"У Джапа есть..." Страйк запнулся. "Он чувствителен к определенным вещам. Ты уверен, Джап?"


"Дальнозоркость здесь работает хорошо. Яснее, чем я когда-либо думал, - он взглянул на Чиллдера, - на севере. Поверь мне, это не то место, где мы должны быть. Можем мы немного подвинуться? Найдем другое место?"


"Ты что, с ума сошел?" Чиллдер кипел от злости.


Страйк устремил на нее решительный взгляд. "Если Джап говорит, что для нас опасно прорываться сюда, тогда нам лучше прислушаться. Он никогда не ошибается в таких вещах. Поверь мне".


"Если ты думаешь , что мы собираемся изменить план в последнюю минуту по настоянию — "


"Восемьсот семьдесят один, восемьсот семьдесят два ...", - вмешался Сперрел, свирепо глядя на них.


"Доверься нам, Хладнокровный", - сказал Страйк. "Это или отойди в сторону. Только решай сейчас. На это нет времени".


"Боги, вы все сумасшедшие", - решила Чиллдер. "Это было продумано с особой тщательностью". Она ткнула большим пальцем в потолок. "Поднимаясь сюда, мы оказываемся за пристройкой, где меньше шансов быть замеченными".


"Мы не можем этого сделать. Где же еще?"


Она колебалась долю секунды, заметив решимость на его лице, и вздохнула. "Должно быть, я сама чертовски сумасшедшая". Она повернулась и посмотрела дальше вдоль туннеля. "Давай посмотрим ..."


"Поторопись", - настаивала Коилла.


"Дай мне подумать!"


Чиллдер шла по туннелю, глядя вверх, как будто пытаясь вспомнить или представить, что находится наверху. Остальные шаркали за ней. Она остановилась, выглядела так, как будто собиралась что-то сказать, затем пошла дальше.


Туннель оказался тупиковым, и они почти достигли его, прежде чем она снова остановилась. "Здесь. Я думаю".


"Jup?" Сказал Страйк.


Гном поднял руку к потолку и закрыл глаза. Время замедлилось до леденящего темпа, прежде чем он снова открыл их и кивнул.


"Двигайтесь сами!" Приказал Страйк.


Пехотинцы бросились вперед и атаковали потолок своими кирками.


"Девятьсот тридцать четыре", - процитировал Сперрел, - "девятьсот тридцать пять..."


"... девятьсот тридцать шесть, - нараспев произнес Уим, - девятьсот тридцать семь..."


"Хорошо". Брелан повернулся к Хаскеру и Даллогу. "Готовьте повозки". Они ушли передавать приказ. Пеппердайну он сказал: "Время выбрано четко?"


Пеппердайн кивнул.


"А лучники?"


"Жду твоего слова".


"Хорошо. Займи свою позицию".


Пеппердайн бросила его.


"Что?" спросил Брелан.


"Девятьсот сорок девять, девятьсот пятьдесят..."


Несколько десятков орков толкали первую повозку к вершине холма. Вторая и третья готовились к своей очереди. По обе стороны дороги группы лучников сопротивления пригибались и смотрели в сторону Брелана.


Он подал знак первому фургону. Тот остановился прямо перед гребнем. Четырнадцать или пятнадцать тяжеловооруженных орков вскарабкались на борт.


Брелан снова посмотрел на Уима.


"Девятьсот семьдесят второй, девятьсот и..."


Ниже по склону, за ожидавшими повозками, Хаскер собирал сорок или пятьдесят воинов, чья работа заключалась в обеспечении движущей силы, а позже в пешем нападении. Его метод, казалось, состоял в основном из ударов по их задам плоской стороной меча и множества приглушенных ругательств.


"Ух", - повторил Брелан.


"Девятьсот восемьдесят девять, девятьсот девяносто..."


"Говори об этом вслух".


"Девятьсот девяносто один, девятьсот девяносто два..."


Брелан обнажил свой меч и поднял его. Он чувствовал, что все взгляды устремлены на него.


"... девятьсот девяносто четыре, девятьсот девяносто пять..."


Толкающая команда направилась к первой повозке. Лучники натянули тетивы.


"Девятьсот девяносто семь, девятьсот девяносто восемь..." Голос Уима дрогнул от напряжения. "Девятьсот девяносто девять... тысяча!"


Меч Брелана опустился в решающем ударе.


Лучники вскочили, прицелились и выстрелили. Стрелы полетели в сторону зубчатых стен форта. Часовые пали.


Команда толкачей подтолкнула первую повозку к гребню холма, а затем перевалила через него. Как только она достигла спуска, она начала двигаться сама по себе, и команда отпустила ее. Когда фургон с грохотом проезжал мимо Брелана, он ухватился за поручень и вскарабкался на борт. Фургон набирал скорость, подпрыгивая на ухабистой дороге, а Брелан и его товарищ по сопротивлению сжимали рычаг управления.


Лучники-орки продолжали выпускать непрерывный поток стрел, прижимая к земле большую часть лучников форта. Но гарнизон начал открывать ответный огонь. Стрелы свистели над мчащейся повозкой и вокруг нее.


Уим подбежал ко второму фургону Пеппердайна. "Думаешь, у них получится?"


"Если они этого не сделают, у нас есть еще две попытки. А теперь иди к себе".


Уим присоединился к Даллогу у последнего фургона.


Отряд Брелана двигался со скоростью скачущей лошади и все еще набирал скорость. Они мрачно держались, когда фургон дергался на каждой колее, в которую попадал. Но он был на полпути к месту назначения и все еще держал курс. Брелан надеялся, что так и останется. Он сомневался, что они смогут вести корабль с какой-либо точностью, если он отклонился.


На вершине холма вторую повозку вкатили на место. Ее экипаж забрался на борт, и Пеппердайн вместе с Босе взялся за рычаг управления. Толкачи заняли места, готовые к старту.


"Спокойно! " - предостерег Пеппердайн. "Подожди этого!"


Когда команда Брелана начала спуск, крепость выглядела как детская игрушка. Теперь она заполнила их мир. Они могли различить грубую текстуру его каменной кладки, лица защитников на зубчатых стенах. И по мере того, как расстояние сокращалось, опасность возрастала. Повозка стала главной мишенью лучников форта, и болты дождем посыпались на поднятые щиты орков.


Когда дорога выровнялась, произошел толчок, но инерции не было. Фургон также не изменил курса. Он влетел в тень форта, колеса смазались от скорости. Защитники метали копья и камни. Рогатки отскакивали от щитов орков.


Прямо впереди замаячили высокие ворота.


"Держись! " - проревел Брелан.


Страйк не видел ничего, кроме голубого неба.


Он подтянулся и осторожно просунул голову в отверстие. Быстро осмотревшись, он снова нырнул вниз. "Нам нужно двигаться быстро", - сказал он остальным. "Следуйте за мной". Он выбрался наружу.


Он был у одной из внешних стен форта, на краю плаца. Ворота были видны на дальней стороне площади. В нескольких минутах ходьбы от того места, где стоял Страйк, было несколько каменных зданий. Он мог видеть людей на зубчатых стенах наверху, но, насколько он мог судить, его никто не заметил.


Остальные начали выбираться из ямы. Он поторопил их, направив в укрытие у одной из хозяйственных построек.


Когда появилась Чиллдер, он отвел ее в сторону. "Куда бы мы вышли, если бы придерживались плана?"


Она сориентировалась. Затем она указала на большое здание примерно в сотне шагов от нее. Оно было простым, с несколькими окнами, расположенными высоко, и могло быть казармой. "По ту сторону этого".


Страйк отправил ее присоединиться к остальным. Он следил за местом, которое она указала, пока не подошел последний из его отряда. Затем он поспешил за ними, пригибаясь.


"Так чего же мы избежали?" Чиллдер хотел знать, все еще сомневаясь.


"Что бы это ни было, - сказал ей Страйк, - это за теми казармами".


Их прервала суматоха. Они посмотрели на площадь. Десятки солдат бежали к воротам.


"Они заметили Брелана", - сказал Страйк.


Коилла обнажила свой меч. "Тогда давайте остановим их".


"Мне не нравится, когда это у нас за спиной". Он кивнул на казармы.


"Так что же нам делать?"


"Разделим наши силы", - быстро решил он. "Ты и Лисицы как одно целое; Джап и я берем на себя остальное".


Коилла выудила монетку. "Зови". Она подбросила ее.


"Головы".


Она поймала монету и похлопала ею по тыльной стороне ладони. "Орел. Чего ты хочешь?"


"Ты получишь врата".


Она указала на Чилдера, Сперрал и других женщин. Они отделились от группы и последовали за ней.


Страйк, Джап и остальные члены отряда бросились к казармам.


Они достигли ближайшей стены и отошли в сторону, уменьшая вероятность быть замеченными с площади. Страйку было удивительно, что никто на парапете их еще не заметил. Но они, казалось, были сосредоточены на том, что происходило за пределами форта. Он приказал паре своих лучников наблюдать.


Подав остальным сигнал оставаться на своих позициях, он и Джап подкрались к углу и выглянули из-за него. Примерно в двадцати или тридцати шагах, на широком пространстве между казармами и крепостной стеной, находилась большая группа солдат. Они молча стояли широким кругом с оружием наготове, уставившись в землю.


"Это был наш прием", - прошептал Страйк.


"Откуда они узнали?" Спросил Джап.


"Хороший вопрос".


Они незаметно ретировались и присоединились к остальной группе.


Жестами и мягкими словами Страйк ввел их в курс дела. Затем он разделил свой отряд. Половину, во главе с Юпом, отправили в один конец казармы. Он отвел вторую половину в противоположный конец. Одинокий орк задержался на полпути, готовый подать сигнал, когда они займут позицию.


Как только он это сделал, две группы высыпали из-за углов здания. Они атаковали пораженных потенциальных участников засады с обеих сторон, выкрикивая боевые кличи, и обрушились на них.


Лисицы были на полпути к воротам, когда их заметили.


Солдаты бросились в бой с ними. Со стен полетели стрелы.


Коилла, Сперрал и Чиллдер были в авангарде, и они с яростью набросились на людей. Тридцать визжащих женщин, дико размахивающих сталью, набросились на войска, как стая жаждущих крови гарпий. Посреди площади кипела дюжина смертельных потасовок. Еще больше солдат бросились к водовороту.


Раздался ужасный грохот. Ворота взорвались внутрь, сокрушая защитников с обеих сторон, когда безлошадная повозка Брелана пронеслась сквозь них. Он врезался в убегающих солдат, круша их кости и отскакивая от их изломанных тел.


Повозка с грохотом проехала по площади, разбрасывая людей на своем пути. Она снесла угол склада, но продолжала ехать, хотя и снизила скорость. Наконец он врезался прямо в стену другого, более прочного здания, где его таран зарылся в кирпичную кладку.


Его боевое снаряжение, состоящее из ревущих орков, вырвалось на свободу и ринулось в бой.


Затем начался настоящий хаос.


27


"Сейчас! " - крикнул Пеппердайн.


Он и Босе схватились за рычаг управления. Позади них штурмовая группа орков собралась с духом. Команда толкачей перевалила фургон через выступ холма и направила его вниз.


Пеппердайн отчетливо видел повреждения крепостных ворот, а на зубчатых стенах появилось больше защитников, чем раньше. Лучники орков дали еще один залп, и лучники-люди ответили.


"Мы использовали элемент неожиданности", - сказал Пеппердайн, ветер трепал его волосы. "Это может быть тяжелее, чем поездка Брелана".


Босе мрачно кивнул.


Пока они набирали скорость, человек посмотрел на крепость и добавил: "Интересно, что, черт возьми, там происходит".


Страйк и его команда превратили пространство за казарменным блоком в крысоловку. Теперь это была кровавая баня.


Люди превосходили орков численностью два к одному. У группы Страйка было преимущество в том, что они устроили засаду, и они обладали орочьей свирепостью. Но поскольку бежать было некуда, люди сражались с равной агрессией.


Юпу казалось, что существует бесконечный запас голов, которые можно расколоть, и ребер, которые можно сломать. Ловко орудуя своим посохом, он подчинился. Хотя его стиль был несколько стеснен сражением в таком ограниченном пространстве. Он преодолел это ограничение и свой невысокий рост, применив технику, которая хорошо служила ему в прошлом.


Атакуя нижние конечности своих противников, он работал над тем, чтобы опрокинуть их. Доведенные до его уровня, они были готовы к смертельным ударам или быстрым выпадам кинжалом с тонким лезвием, прикрепленным к его ладони.


Страйк предпочитал комбинацию меча и ножа в ближнем бою. Когда перед ним возник неповоротливый солдат, он ударил его ножом в грудь. Затем он использовал это так, как мясник использует крюк, подтягивая человека вперед, на лезвие меча. Едва человек упал, как его место занял другой. Страйк тоже свалил его, глубоко вонзив нож в шею и выпустив алую струю.


Выплескивая свою ненависть к угнетателям, остальные орки трудились не менее усердно, собирая урожай разорванной плоти и отрубленных конечностей. Вскоре число убитых и раненых возросло. Выжившие солдаты отступили, в последний раз прижавшись спиной к стене. Команда Страйка надавила на них.


На плацу сражение было гораздо более масштабным. Группа Брелана выбралась из своего фургона и объединилась с Лисицами. Половина из них были лучниками, и они вступили в перестрелку с лучниками на парапетах. Остальные вступили в общую рукопашную схватку.


Коилла сцепилась с молодым офицером, чьи навыки фехтования превосходили навыки любого человека, с которым она до сих пор сталкивалась в Акуриале. Это было последнее, что ей было нужно, и она упорно боролась, чтобы побыстрее покончить с этим. Но ее загоняло в тупик его умение отражать каждый удар, который она наносила ему.


Она потратила драгоценные секунды, нанося удары, притворяясь, вращаясь и уклоняясь, прежде чем ее нетерпение переросло в ярость. Игнорируя осторожность, она обратилась к грубой мощи. Дико отбиваясь, она пробила его защиту. Прежде чем он восстановил свою защиту, она нанесла сильный удар по его руке с мечом плоской стороной своего клинка. Ее наградой был громкий треск, когда кость разлетелась вдребезги. Офицер вскрикнул, оружие выскользнуло из его бесчувственной руки. Коилла мгновенно довел дело до конца, нанеся ему сильный удар в грудь.


Внутренние органы разорваны, он упал, сплевывая кровь.


Она оказалась плечом к плечу с Бреланом.


"Где Страйк?" он закричал.


"Они спланировали засаду. Он справляется с этим".


Он выглядел потрясенным. "Но как— "


"Позже, Брелан, позже!"


Они превратились в новых противников.


Мгновение спустя она заметила, что он тяготеет к Чиллдеру, и близнецы сражались в согласии.


Сперрел отказалась от своего обычного посоха и предпочла вооружиться парой длинных ножей. Ее другое оружие было менее ощутимым: замешательство людей при столкновении с гномом. Более того, женщина-гном. Если недоверие означало долю секунды колебания, она с радостью воспользовалась этим, и не один ошарашенный враг поплатился жизнью.


Столкнувшись лицом к лицу с парой солдат, менее впечатленных ее непохожестью, она проворно вонзила свои ножи в их торсы одновременно. Затем она развернулась, чтобы избежать несущегося копейщика, подставила ему подножку, когда он проходил мимо, и вонзила двойные клинки ему в спину. Воин, занявший его место, отшатнулся, схватившись за перерезанное горло.


Рядом с ней появилась Коилла. "Мы забыли о воротах!"


Люди снова собирались там, намереваясь закрыть брешь.


"Что нам делать?"


"Следуйте за мной!"


Они прорвались сквозь толпу, собрав столько лисиц, сколько смогли. С шестью или семью на буксире они побежали к воротам. Это привлекло внимание нескольких лучников на зубчатых стенах. Они нацелились на бегущих женщин.


Не успели они пройти и десяти шагов, как одна из Лисиц была поражена стрелой в глаз. Она была мертва еще до того, как упала в грязь.


"Черт! " - выругалась Коилла.


"Выше голову! " - воскликнул Сперрал, указывая ножом.


Толпа солдат высыпала из одного из казарменных блоков и бросилась им наперерез.


Небольшой отряд Лисиц стоял на своем. Позади них бушевала битва, толпа солдат толпилась у ворот впереди, а вокруг были группы солдат, и выбора не было.


Ворвались свежие солдаты. Почти сразу же одна из Лисиц издала пронзительный крик. С копьем, вонзившимся ей в грудь, она, пошатываясь, сделала несколько шагов, прежде чем упасть на колени. Затем она безжизненно упала.


Вскоре один из ее товарищей был лишен чувств сильным ударом по голове. Другой получил рану, которая почти оторвала ей руку.


"Это становится проблемой!" Крикнул Сперрел. "Нам нужно подкрепление!"


У ворот поднялся шум. Солдаты падали, как скошенная кукуруза, когда фургон Пеппердайна врезался в них. Более проворные люди отскакивали в сторону, когда он проносился над площадью. Примерно на полпути Пеппердайн нажал на ручной тормоз. Фургон занесло, он перевернулся почти вплотную и резко остановился. Но его экипаж не совсем пострадал. Один был мертв, а стрелы защитников ранили еще парочку. Остальные отпрыгнули подальше и присоединились к схватке.


"Похоже, мы их достали", - сказала Коилла.


На вершине холма была спущена на воду третья повозка.


Даллог делил рычаг управления с суровым бойцом сопротивления. Уим был в тылу с остальными членами штурмовой группы.


Повернувшись, Даллог сказал: "Ожидай, что здесь будет ухабисто. Держись сзади ". Он адресовал это скорее Уиму, чем закаленным бойцам, сидящим рядом с ним.


Юноша слабо кивнул, его лицо было белым как мел.


Проводив повозку, Хаскер и остальные воины бросились вниз по склону вслед за ней.


Группа Страйка, разбиравшаяся с засадниками за казармами, не обратила внимания на общую картину. Но с быстро и жестоко расправившимися последними людьми их задача была выполнена.


"Мы потеряли здесь достаточно времени", - объявил Страйк, выдергивая свой клинок из безжизненной груди солдата.


"Тогда давайте вернемся к главному событию!" Ответил Джап тоном, который звучал почти радостно.


Они выбежали на плац.


Сцена, которая их встретила, была близка к анархии. Не было четко очерченных линий сражения, просто масса сражающихся орков и людей.


"Куда идем, Страйк?" Спросил Джап, наблюдая за неразберихой.


"Похоже, Коилле не помешала бы помощь". Он указал на разрушенные ворота.


"Кажется, это такое же хорошее место, как и любое другое".


Страйк быстро построил свой отряд клином и повел их в бой.


Они пересекли площадь простым способом, убивая всех людей, которые приближались. Как только они достигли группы Коиллы, клин распался и раскололся на дюжину отдельных лоскутков.


"Вовремя!" Сказала Коилла.


"Был занят", - сказал ей Страйк, отбивая клинок солдата.


"Эй, смотрите!" Джап закричал.


Через щель, где раньше были ворота, они увидели третью повозку, направляющуюся к форту.


Это были тяжелые времена. Стрелы падали непрерывно. Поскольку лучники-орки, часть сухопутных войск, бежали позади фургона, подняв щиты над головами, как будто отражая дождь, никто не открывал ответный огонь.


Кроме шлемов и кольчуг, у Даллога и его штурмана такой защиты не было. Это оказалось красноречивым доказательством. Стрела попала штурману в шею. Он тяжело ударился о рулевой рычаг, затем перевалился через борт. Фургон резко вильнул вправо и съехал с дороги. Даллог изо всех сил пытался управлять им.


Одному или двум оркам в задней части фургона удалось выпрыгнуть. Остальные мрачно цеплялись за него, пока он набирал скорость. Даллог попытался нажать на тормоз. Он отломился у него в руке.


Подпрыгивая на лугу, повозка отклонилась еще дальше вправо. Она миновала стену форта, слева от нее промелькнуло копье, двигаясь все быстрее. Стрелы все еще сыпались на них дождем.


Даллог что-то крикнул, но его слов было не расслышать. Уим взвизгнул.


Затем повозка выбежала на сушу и рухнула со скалы.


Рота солдат украдкой подошла к ряду ветхих зданий у подножия утеса. Они взломали двери и, вооружившись фонарями, ворвались внутрь, чтобы начать поиски.


Фургон с ревущими орками пролетел над пропастью. Подобно огромной птице, сбитой из гигантской пращи, он пробил крышу одного из зданий. С оглушительным грохотом все сооружение рухнуло.


От удара по неустойчивым зданиям с обеих сторон прокатились ударные волны. Имитируя линию игральных карт, которую провел избалованный ребенок, эффект пульсации заставил их падать друг на друга. Стены прогнулись и рухнули. Крыши обвалились. Дым и пламя вырвались из-под обломков, зажженных фонарями и головешками, которые держали в руках злополучные солдаты.


Они услышали эхо в форте, даже перекрывающее шум битвы.


"Эти гребаные лучники!" Коилла взвыла.


Страйк кивнул. "Это наша следующая цель".


Наземные войска с Хаскером в авангарде пробежали через ворота. Их лучники немедленно вступили в спор с лучниками на крепостном валу и начали обмениваться с ними болтами. Остальные ввязались в битву на площади, Хаскер возглавил ее.


Страйк заметил Пеппердайн, добивающую противника неподалеку. Он оставил Коиллу собирать своих Лисиц и направился к нему.


"Чувствуешь себя как на задании, человек?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Расчищаем эти зубчатые стены".


Пеппердайн взглянул на лучников. На вид их было по меньшей мере тридцать человек. "Я в игре".


"Мы не можем выделить много людей для этой работы".


"Я сказал, что я в игре".


"Правильно". Он сложил руки рупором. "Хаскир! Хаскир! " Привлекая внимание своего сержанта, Страйк помахал ему рукой.


Хаскер зарубил солдата по пути, чтобы сохранить свою руку при себе.


"Что?"


"Мы идем за лучниками".


"Хорошие. Ублюдки".


"Мы не можем забрать отсюда больше шести человек. Захватите троих. Сделайте их росомахами".


Хаскер нахмурил лоб, когда подсчитывал сумму. "Нас пятеро".


"Он приближается". Страйк кивнул на Пеппердайна.


Хаскер нахмурился, но ничего не сказал.


"И прикажите нашим лучникам открыть прикрывающий огонь. Вперед! "


Сержант снова нырнул в ближний бой.


"Как мы это сделаем?" Спросил Пеппердайн.


Страйк указал на каменную лестницу, расположенную у внешней стены крепости. Она вела прямо к зубчатым стенам. "Вверх по ней".


"Немного открыто, не так ли?"


"Ты видишь другой выход?"


Пеппердайн покачал головой.


Хаскер вскоре вернулся. С ним были Проок, Зода и Финье. Все были забрызганы кровью.


"Мы готовы?" Сказал Страйк.


"Лучники дадут залп, когда мы доберемся до лестницы", - сказал ему Хаскер.


"Хорошо. Давайте двигаться".


Они направились к лестнице, не позволяя никакому сопротивлению замедлить их. Это означало две или три стычки по пути, но ничего такого, с чем они не смогли бы справиться.


У подножия ступеней стояла пара лучников. Когда они увидели человека с пятью орками, несущимися на них, они заколебались. Но только на мгновение. Они выпустили стрелы. Команда Страйка упала в грязь, и болты пролетели над головой.


Хаскер первым вскочил на ноги. Когда лучники снова натянули тетивы, он побежал на них. Он отвел руку назад и метнул топор. Оно поразило одного из лучников и вывело его из строя. Другой натянул лук и целился прямо в Хаскера. Стрела с огненным наконечником пролетела мимо них и вонзилась в грудь лучника. Он упал с криком, его куртка была объята пламенем.


"Приятный штрих", - сказал Пеппердайн.


Затем они снова двинулись в путь. Когда они приблизились к ступеням, лучники-орки сделали прикрывающие выстрелы, и снова стрелы были просмолены и горели. Мертвый человек скатился с лестницы, в его спину вонзились две пылающие стрелы.


Страйк во главе с ними, шестеро рванули вверх по лестнице. Они были почти на самом верху, прежде чем кто-либо попытался их остановить. Часовой набросился на Страйка с широким мечом, рубанув им сверху вниз. Страйк увернулся от удара и продолжил движение. Он пригнулся и метнул его в ноги человека. Одним рывком он сбросил его с лестницы. Человек с криком рухнул на землю.


Они добрались до парапета. Большинство лучников были сосредоточены на битве внизу и не подозревали об их присутствии. Но несколько ближайших повернулись, чтобы защититься. У них не было времени поднять луки, поэтому они схватились за мечи. Команда Страйка мгновенно набросилась на них, и короткая, ожесточенная схватка положила конец их сопротивлению.


Страйк знал, что лучники дальше по парапету были самыми опасными, даже несмотря на то, что лучники-орки не давали им скучать. В отличие от только что убитых, они были достаточно далеко, чтобы воспользоваться своими луками и перестрелять его команду.


"Нам нужно подобраться к ним поближе", - сказал он. "Финье, Зода, Проок; возьмите эти луки и держите их занятыми".


Пехотинцы сняли оружие и колчаны с мертвых людей, когда Страйк, Хаскер и Пеппердайн отправились в путь.


Их первая встреча была с двумя часовыми, которые, увидев приближающуюся троицу, бросились на них. Страйк и Пеппердайн сразили пару на мечах. Хаскер бросился вперед и врезался в одинокого лучника, который натягивал лук. Он избил человека, затем принялся колотить его головой о зубчатую стену, вышибив ему мозги.


Страйк и Пеппердайн, расправившись с часовыми, догнали их. Все трое побежали дальше.


Они направились к группе из четырех или пяти лучников. Двое из них выпустили в их сторону стрелы. Одна безнадежно промахнулась. Другой был так близок к тому, чтобы ударить Страйка, что почувствовал смещение воздуха, когда тот просвистел у него над ухом.


Прежде чем они успели выстрелить еще раз, Пеппердайн, Страйк, а затем Хаскер врезались в них. Кровавая расплата клинками, кулаками и сапогами оставила четверых распростертыми на дорожке, а одного упавшим на плац.


Сзади Проок выкрикнул предупреждение. Страйк и остальные упали. Над головой пронесся град стрел и поразил троих быстро приближающихся часовых. Вскочив на ноги, Страйк, Хаскер и Пеппердайн бросились вперед.


Им не пришлось работать ради следующей пары убийств. Пара лучников на их пути пали от сверкающих стрел соотечественников-орков внизу.


Через десять шагов на них набросились с полдюжины часовых. Хаскер вскрыл трахею первому из них, рискнув приблизиться к его клинку. Пеппердайн проткнул грудь второму. Страйк пронзил третьего яростным ударом, затем выпотрошил четвертого. Пеппердайн вспорол живот пятому, в то время как Хаскер свернул шею шестому.


Перерыва не было. Троица оставила лишь короткую цепочку кровавых следов, прежде чем наткнулась на следующую группу защитников. Так все и продолжалось, с кажущейся бесконечной кавалькадой из человеческой плоти, которую нужно было резать, колоть и кромсать.


Пока, наконец, они не замерли, затаив дыхание, в конце парапета, окруженные грудой трупов.


Хаскер схватил оставшегося защитника. Он поднял ошеломленного, избитого человека, намереваясь сбросить его с зубчатой стены вниз по склону утеса. Внезапно он остановился, казалось, потеряв интерес к этому человеку, и небрежно бросил его на каменные плиты парапета.


"Что там внизу происходит?" спросил он.


Страйк присоединился к нему.


Он увидел обломки разрушенных лачуг у подножия утеса, над ними играли языки пламени и поднимался дым. Но что действительно привлекло его внимание, так это десятки солдат, слоняющихся по руинам, и то, что они, должно быть, делали.


"Они направлялись к туннелю", - пробормотал он.


"Посмотри на это!" Сказал Пеппердайн. Он стоял по другую сторону парапета, глядя вниз на сражение.


Страйк и Хаскер отправились к нему.


Большое количество солдат выходило из лабиринта хозяйственных построек и устремлялось к площади.


"Должно быть, это сдерживало их", - понял Страйк.


"Подставил нас", - прорычал Хаскер.


"Их должно быть сотня или больше", - подсчитал Пеппердайн. "Страйк, мы не можем— "


"Я знаю. Давай! "


Они побежали вдоль парапета к трем пехотинцам, и все они скатились с лестницы.


Битва все еще бушевала. Страйк заметил Коиллу и направился к ней. Он начал кричать: "Там— "


"Мы видим их!"


Первое подкрепление хлынуло на площадь, оттесняя орков назад.


Брелан прибыл, тяжело дыша. "Смотрите, кто с ними!" Он указал на фигуру, шагающую посреди войска.


"Кто?" Спросил Страйк.


"Это Кэппл Хэчер. Сам главнокомандующий".


"Это не случайно", - заявил Хаскер. "Нас сшили".


"Мы не можем превзойти эти шансы", - сказала Коилла.


"Нет", - с горечью согласился Страйк. "Хаскер, подай сигнал к отступлению".


Сержант снял с пояса изогнутый рог и прижал его к губам.


Когда прозвучала резкая нота, Страйк проревел: "Отступаем! Отступаем!"


28


Пронзительная, настойчивая записка, отправленная Хаскером, вызвала массовый исход.


По всему плацу форта орки расцепились и направились к воротам. Или, по крайней мере, большинство из них так и сделали. Некоторые не смогли выбраться из-за превосходящих сил противника и неминуемой смерти. Другие лежали раненые или были на грани пленения и предпочли обратить свои клинки на себя, а не попасть в руки врага. Тех, кто отступал, преследовали по горячим следам, и по всей площади велись арьергардные бои.


Отступающие Росомахи, участники сопротивления и Лисицы столпились у ворот, подгоняя отставших и выпуская стрелы в преследующих их людей.


"Разве это не один из сераганов?" Воскликнула Коилла, указывая на кипящую схватку.


Страйк кивнул. "Это Игнар".


"Он в беде, Страйк".


Новобранец-новичок почти достиг края схватки, когда его догнала группа солдат. Он пытался отбиться от них.


"Я иду внутрь", - решил Страйк.


"Я с тобой", - сказала она.


"Я тоже", - объявил Пеппердайн.


Со Страйком во главе они побежали навстречу толпе.


По пути они встретили фургон преследователей. Четверо орущих солдат преградили им путь. Страйк зарубил лидера одним мощным ударом. Коилла и Пеппердайн схватили остальных, когда он побежал дальше.


Игнар сражался с двумя противниками. Его превосходили, и он был ранен. Кровь свободно текла из нескольких ран, не в последнюю очередь из широкой глубокой раны в груди. Это было все, что он мог сделать, чтобы отбиться от нападавших, и когда Страйк приблизился, он упал на колени. Один из солдат занес свой меч, чтобы нанести смертельный удар.


Вмешался Страйк. Мощный взмах его клинка практически отсек человеку руку с мечом. Мужчина закричал и отшатнулся, заливаясь кровью. Страйк развернулся лицом к своему атакующему товарищу. Их мечи столкнулись, и они яростно рубили друг друга. Драка закончилась тем, что солдат получил удар сталью в живот.


Игнар пал. Страйк подошел к нему и нашел его едва в сознании. Прибыли Коилла и Пеппердайн.


"Он в плохом состоянии", - произнесла Коилла, осматривая новобранца. "Потеряно много крови".


"Мы выведем его на чистую воду", - сказал Страйк.


Он и Пеппердайн наполовину несли, наполовину волокли Игнара, в то время как Коилла сдерживала других потенциальных нападающих. Когда они приблизились к воротам, лучники орков открыли по ним прикрывающий огонь.


Они положили Игнара на землю, и кто-то подпер его голову сложенной курткой. Он, казалось, был без сознания.


Страйк легонько хлопнул себя по бледным щекам. "Ignar. Ignar."


Глаза молодого орка распахнулись.


"Вот", - сказала Коилла, протягивая Страйку флягу.


"С такой раной, - заметил Пеппердайн, - ему не следует пить".


"Сейчас это не имеет значения", - сказал ему Страйк. Он смочил губы Игнара небольшим количеством воды.


Игнар попытался заговорить. Страйк позволил ему отпить из фляги. Он закашлялся и что-то пробормотал. Страйк наклонился ближе.


"Мне... жаль", - прошептал Игнар.


"В этом нет необходимости", - ответил Страйк. "Ты хорошо сражался, и ты умрешь Росомахой".


Игнар выдавил слабую улыбку. Затем его глаза закрылись в последний раз.


Коилла прошипела: "Дерьмо".


"Мы не можем здесь долго продержаться", - сказал Пеппердайн.


"Заставьте их двигаться", - приказал Страйк, вставая.


"У нас там товарищи", - запротестовал Брелан. "Мы не можем их бросить".


"Мы несем потери", - сказал Страйк, взглянув на труп Игнара. "Это часть цены. Задержитесь здесь, и мы потеряем больше".


"Или все", - поправила Коилла. Она указала на массу людей на другой стороне площади. Они значительно превосходили орков числом и группировались для тотальной атаки. "Мы должны идти. Сейчас же".


Брелан неохотно кивнул в знак согласия.


Страйк повернулся к Коилле и Юпу. "Они все знают, где находится место встречи. Все раненые или пешие по пути остаются позади. Каждый орк сам за себя. Передай это дальше. "


Они отправились распространять информацию.


Он посмотрел на Пеппердайна. "Готов к быстрому отступлению, человек?"


"Просто скажи слово".


Страйк подал знак Хаскеру. Сержант еще раз протрубил в рог. Лучники-орки усилили поток стрел.


Отступление началось.


Они высыпали из ворот на подъездную дорогу. Сбросив лишнее снаряжение и даже кое-какое оружие, они направились вглубь страны, их темп увеличился до спринтерского. Едва хвост колонны покинул территорию форта, как за ними последовали первые люди. Стрелы орков помогли замедлить преследование.


"Нам крышка, если у них есть кавалерия", - сказала Коилла, трусцой бегая рядом с Джапом.


"Верно, - тяжело дыша, произнес гном, - посмотри на это с другой стороны".


Всадников не появилось. Но еще больше солдат вышли и присоединились к погоне.


Орки преодолели подъем и устремились вниз, на равнину за ним. Они направились к группе деревьев на расстоянии полета стрелы впереди.


Пеппердайн, шедший во главе колонны рядом со Страйком, оглянулся. Он увидел преследующих его людей на гребне холма, очерченных на фоне безоблачного неба. "Не похоже, что здесь весь гарнизон. Вряд ли."


"Хорошо", - ответил Страйк.


"Но почему их больше нет рядом с нами?"


Страйк пожал плечами и ускорил шаг.


Они добрались до линии деревьев и прошли сквозь них. Это вывело их на первый из ряда лугов. Они пересекли и их, вытаптывая живые изгороди, когда не было более легкого пути. Затем последовал еще один участок открытого пастбища с несколькими перелесками в дальнем конце.


Люди все еще шли по их следу, но отступили на некоторое расстояние.


"Думаешь, мы сможем их опередить?" Спросил Джап.


"Не стал бы задерживать дыхание", - сказала Коилла.


"Не так уж много осталось удержать. Сколько еще осталось?"


"Думаю, мы уже близко. Скоро должен появиться лес. Это в прошлом".


Им предстояло пересечь еще пару полей, прежде чем они заметили опушку леса. Прибавив ходу, они быстро достигли ее и скрылись за деревьями.


"Будьте начеку!" Предупредил Страйк. "Это хорошее место, чтобы устроить засаду. И для одного дня у нас было достаточно засад".


Пеппердайн бочком подошел к нему. "Теперь я их совсем не вижу", - сказал он, осматривая открытое пространство, которое они только что покинули. "Может быть, они отказались от погони".


"Или они подкрадываются, чтобы подстеречь нас, как я уже сказал. Давай, и не спи".


Легион орков крался по лесу, сохраняя бдительность и тишину, на какую были способны более сотни поспешно отступающих воинов. По мере того, как они проникали все глубже, пятнистый солнечный свет уступал место прохладному мраку под лиственным навесом. Их окутывала тишина, нарушаемая только приглушенными шагами по суглинку.


После десяти минут размеренного топота они услышали кое-что еще. Прозвучал сигнал остановиться, и они прислушались. Это был безошибочный звук журчащей воды совсем рядом. Они двинулись дальше. Деревья начали редеть, и стало светлее. Вскоре показался берег реки. Пока остальные держались позади, Страйк и Брелан в одиночку добрались до кромки воды.


Река была широкой и быстрой. Она грохотала, разбрасывая брызги и порождая белую пену там, где она пенилась вокруг наполовину затопленных камней. На дальнем берегу реки продолжался лес, а за ним едва виднелись вершины зеленых холмов.


Брелан сложил ладони рупором у рта и сносно имитировал пронзительное птичье пение. Дальше по берегу из укрытия вышли пять или шесть его соотечественников.


"Не спрашивайте", - сказал им Брелан, когда они приблизились, предвосхищая их вопросы о том, как прошел рейд. Хотя выражение его лица говорило все, что им нужно было знать.


"Мы не можем терять времени", - сказал Страйк.


Брелан кивнул. "Приведи остальных сюда".


Страйк указал на своих ожидающих товарищей. Они начали высыпать на берег реки.


Отряд, направленный к месту недалеко от места встречи, принялся расчищать маскировочный подлесок. Он скрывал десять плотов. Они были простыми, но прочными, состояли из толстых стволов деревьев, соединенных вместе и промазанных смолой. Каждый плот имел грубый руль и минимальную защиту в виде веревки высотой по пояс с трех сторон, обвитой вокруг нескольких деревянных стоек.


Когда их оттащили к кромке воды, Коилла присоединилась к Страйку.


"Жаль, что Даллог и Уим здесь не видят этого", - сказала она.


"Или Игнар, или любой другой, кого мы потеряли сегодня из-за обмана".


"Ты думаешь, это было предательство?"


"Они ждали нас не случайно".


"Это означает, что кто-то из сопротивления..." Она пропустила это мимо ушей.


"Миссия такого масштаба, возможно, слишком многие знали ее план".


"Не так уж много людей знали все это. Например, использование катакомб".


"Там, внизу, были люди".


"Что?"


"Когда мы были на зубчатых стенах, я увидел солдат у подножия утеса. Должно быть, они направлялись ко входу. Похоже, именно фургон Уима и Даллога помешал им найти его."


Коилла улыбнулась. "Значит, они сделали что-то хорошее". Она посерьезнела. "Но если люди знали о катакомбах — "


"В сопротивлении есть шпион? Может быть".


"У нас будут проблемы, если они возникнут, Страйк".


"Прямо сейчас мы ничего не можем с этим поделать. Мы должны— "


Раздался хор криков. Орки направлялись вверх по берегу реки, к группе фигур.


Мимо пробежал Джап, Спуррал тащился за ним на буксире. Затем прогрохотал Хаскер, сопровождаемый кучей ворчунов.


Страйк уставился на суматоху. "Что за— ?"


"Я в это не верю", - воскликнула Коилла. "Давай!" Она присоединилась к толпе.


Он последовал за ними и, увидев, из-за чего весь сыр-бор, ускорил шаг.


Наступающие фигуры были орками. Числом более дюжины, они были в синяках и крови, нескольким требовалась помощь, чтобы идти. А впереди шли Даллог и Уим.


Пеппердайн уставился на них. "Как, черт возьми...?"


Даллог ухмыльнулся. "Просто чистая удача".


Коилла сжала руку Уима. "Мы думали, ты потерялся".


"Мы тоже", - дрожащим голосом ответил юноша.


Страйк локтями прокладывал себе дорогу. "Не думали, что увидим вас снова, капрал. Мы списали вас со счетов".


"Нам повезло", - сказал ему Даллог. "Лачуги приняли на себя основной удар, когда повозка перевернулась. Большинство из нас отделались незначительными ранами. Не потеряли руки".


"Там были солдаты", - пропищал Уим. "Ты знал, что там были убитые солдаты? "


"Да, - сказал Страйк, - мы это сделали".


"Для них это был небольшой шок", - не без удовольствия сообщил Даллог.


"И к счастью для нас. Они бы напали на нас из засады, если бы мы ушли через катакомбы. Это или подкрасться к нам сзади внутри форта".


"Но если они знали о туннеле, что значит, что они знают и об этом пути отхода?"


"Тем больше причин убираться отсюда, и побыстрее".


Даллог оглядел столпившихся вокруг орков. "Я не вижу Игнара".


"Он не выжил".


Лицо капрала вытянулось. "Нет?"


"Нет", - подтвердил Страйк.


Уим выглядел потрясенным.


"Он умер достойно", - добавил Страйк.


"Это утешает", - ответил Даллог. "Но я обещал, что присмотрю за этими молодыми".


"Я тоже".


Даллог кивнул. Секунду он молчал, затем добавил: "Но рейд был успешным, верно?"


Никто не произнес ни слова, пока Пеппердайн не предложил: "Это спорно".


"С твоей командой все в порядке, Даллог?" Спросил Страйк.


"С нами все будет в порядке".


"Тогда давайте двигаться".


Страйк и Брелан отдали приказы, и плоты были подготовлены к спуску на воду. На каждом находилось по двенадцать или более пассажиров. Росомахи, Лисицы и члены сопротивления поднимались на борт случайным образом. Так получилось, что Страйк, Джап и Сперрал оказались на одном плоту. Хаскер и Коилла были вместе в другом; Чиллдер и Брелан - в третьем; Пеппердайн, Даллог и Уим - в четвертом.


По сигналу Брелана суда отчалили, оттолкнувшись от берега рудиментарными веслами. Сильное течение сразу же подхватило их, швыряя, как пробки, и увлекая на середину течения. Прежде чем все успокоилось, произошла небольшая драка, орки яростно гребли, чтобы избежать столкновений, поскольку судно быстро набирало скорость.


Местность промелькнула перед глазами. Обильные деревья и сочные пастбища. Проблеск небольшого озера, окруженного нефритовыми холмами. Поля со стадами овец и испуганными пастухами. Вид далеких лазурных скал, мерцающих в солнечном свете.


Они обогнули излучину. Река стала шире и быстрее. Их окатило пеной, плоты подпрыгивали на волнах, нос и корма качались.


"Эй!" Закричал Сперрел.


"Что?" Страйк взревел.


"Там, сзади!" Она указала назад.


Он прищурился сквозь пар и разглядел продолговатые белые пятна. Туман немного рассеялся, и он понял, что это паруса. Они принадлежали армаде лодок, выходящих из-за поворота вслед за ними.


Когда они подплыли ближе, их заметили обитатели других плотов.


Что касается Коиллы, то она повернулась к Хаскеру и сказала: "Теперь мы знаем, куда они исчезли".


"Эти ублюдки следят за каждым нашим шагом".


"Здесь должен быть шпион".


Хаскер зарычал: "Если он попадется мне в руки—"


"У нас есть более насущные проблемы. Держитесь крепче!"


На плоту, на котором находились Даллог, Уим и Пеппердайн, они считали преследующие корабли.


"Двадцать один", - сказал Даллог.


"Двадцать два", - поправил Уим. "Ты пропустил одного".


"Количество не важно", - раздраженно перебил Пеппердайн. "Обогнать их - значит."


"Они настигают!" Крикнул Уим.


Плот Брелана и Чилдера находился в хвосте флотилии орков. Достаточно близко к преследующим их лодкам, чтобы видеть, кто стоял на носу ведущего судна.


"Это точно он", - подтвердил Брелан, прикрывая глаза ладонью. "Каппл Хашер".


"То, что он оказался здесь, не было случайностью", - предположил Чиллдер. "Все это дело воняет, брат".


Река извивалась на протяжении мили или двух, повороты и изгибы замедляли ее ход. Это замедляло движение плотов, зависящих от течения, и заставляло орков работать веслами. Идущие за ними лодки под парусами начали сокращать разрыв. И даже когда река выпрямилась и снова быстро потекла, они продолжали догонять, пока передовые не оказались на расстоянии полета стрелы.


Люди доказали свою правоту, дав залп. Стрелы просвистели над головами орков или не долетели, упав в открытую воду. Лучники орков открыли ответный огонь. Они неуверенно держались на вздымающихся плотах, и результаты были плачевными. Но перестрелка продолжалась, и были попадания. Благодаря мастерству или удаче, два орка были поражены болтами. Один бросился за борт и погиб. Другой упал раненый на руки товарищей.


Человек поплатился жизнью, получив стрелу в грудь. Другой был ранен и его оттащили от перил.


К этому времени лодки приблизились. Но у плотов было небольшое преимущество перед более крупными судами. У них не было парусов, чтобы закреплять их, что давало им немного больше свободы маневра. Это позволило большинству лодок пройти незамеченными, хотя некоторые подплыли достаточно близко, чтобы вступить в бой. В ход были пущены копья. Стрелы, метательные ножи и пращи застучали по поднятым щитам с обеих сторон.


Скорость течения реки препятствовала попыткам лодок протаранить их. Вместо этого они пытались подойти к плотам и взять их на абордаж. Другие делали все возможное, чтобы опередить плоты, надеясь преградить им путь. Орки сражались, чтобы остановить их.


Таким образом, два небольших флота играли в кошки-мышки вдоль реки. Нападая, натыкаясь и сворачивая, швыряя оружие взад и вперед.


Наконец, над рекой произошла перемена. Она потекла еще быстрее, и впереди, казалось, исчезла в кипящем облаке. Послышался глубокий грохот.


"Что это, черт возьми, такое?" Сказал Джап.


"Должно быть, это водопады", - объяснил Страйк.


"Так что же нам делать?" Немного встревоженно спросил Сперрел.


"Брелан все продумал. Я надеюсь. Просто будь готов держаться крепче ".


Каждый рулевой на орочьих плотах был членом сопротивления, его инструктировали, что делать и когда. По мере продвижения погони они приближались к левому берегу и оставались начеку в ожидании сигнала.


Рев воды становился громче, туманное облако поднималось все выше. Несколько лодок шли ноздря в ноздрю с орочьими плотами.


На берегу, в опасной близости от оглушительного края водопада, стояла группа зрелых деревьев. Они были выше любых других на этом участке. С высоты самого высокого из них сверкнула острая вспышка света. Это повторилось несколько раз, доказывая, что это конфедерат держал в руках что-то отражающее.


Все как один, плоты резко повернули к берегу. Орки приготовились. В то же время отряды лучников на берегу, некоторые из которых прятались за деревьями, обстреляли лодки людей.


Удачно выбранное место было неглубоким недалеко от берега, и большинство плотов просто остановились. Их обитатели спрыгнули и поплыли к берегу. Некоторым плотам не удалось доплыть до отмели из-за скопления судов. Они выбросили за борт железные и каменные якоря, после чего их пассажиры по пояс добрались вброд до берега реки.


Внезапность хода сбила людей с толку, хотя они, должно быть, знали, что орки не планировали переходить водопад. Некоторые из них попытались скопировать ход и высадиться на мелководье. Но более глубокие части их более крупного судна сели на мель далеко от берега, из-за чего солдаты неохотно преодолевали быстрое течение.


Другие лодки бросили якорь на полном ходу, но безрезультатно. Прилив был такой силы, что вместо того, чтобы удерживать якоря, быстро дрейфующие лодки потащили их по руслу реки. Некоторые пытались отвернуться от притягательности водопада и вернуться тем же путем, которым пришли. Все это время на них градом сыпались стрелы.


Одна лодка, потеряв всякое управление, медленно вращалась, как детская бумажная игрушка, в бурлящем потоке, когда река несла ее мимо хаоса судов к водопаду. Люди прыгали с ее палуб только для того, чтобы обнаружить, что река держит их так же крепко, как и брошенное судно. Лодка и люди, черные точки в потоке пены, закатились в огромное облако водяного пара. Лодка, темные очертания которой проступали сквозь туман, накренилась и на секунду, казалось, встала на нос, прежде чем скрыться из виду.


Последние орки высадились на берег и укрылись за деревьями. Люди, добравшиеся до берега, встретили град стрел, которые прижали их к кромке воды.


У сопротивления были лошади, ожидающие вместе с парой фургонов для снаряжения и раненых. Все быстро вскочили в седла. Через несколько минут они были на тропе и направлялись к выходу из леса.


Их путь привел их к возвышенности, которая шла параллельно реке, так что они могли посмотреть вниз на переплетение судов и людей, толпящихся на берегу. Одну фигуру было невозможно спутать. Каппл Хэчер стоял в стороне от своих людей, сжав кулаки. Он поднял глаза и увидел убегающих орков. Даже с такого расстояния они могли почувствовать его бессильную ярость. Орки пришпорили своих коней и двинулись дальше.


Некоторое время спустя, на приличном расстоянии от реки, они позволили себе замедлиться.


Ехавший во главе колонны рядом со Страйком и Бреланом Пеппердайн задал вопрос. "Это считается разгромом или успехом?" он задумался.


"Немного того и другого", - ответил Страйк.


"Я бы сказал, что это щедрый взгляд на это".


"Мы нанесли урон. И то, как люди пытались захлопнуть свою ловушку, могло быть устроено лучше, к счастью для нас ".


"Мне интересно, стоило ли это более сорока наших жизней", - сказал Брелан.


"И теперь нам приходится иметь дело с предателем", - добавил Пеппердайн.


"Мы этого не знаем", - раздраженно ответил Брелан. "Это могла быть случайность".


"Да ладно тебе".


"Может быть, Хашер проводил внезапную проверку или что—то в этом роде, и ... "


"И в то же время они совершенно случайно обнаружили вход в катакомбы через несколько минут после того, как мы вошли? Послушай себя".


"Признай это, Брелан", - сказал Страйк. "Скорее всего, кто-то донес на нас".


"Сопротивление лояльно", - возмущенно заявил Брелан. "В наших рядах вы не найдете предательства".


"Я и не говорил, что она была".


"Тогда о чем ты говоришь? Потому что, если есть шпион, и это был не Акуриальный орк, это не оставляет большого простора, не так ли?"


"Я так же уверен в Росомахах, как ты в своих товарищах".


"Ты можешь говорить за всех них?" Он взглянул на Пеппердайна. "Даже за тех, кто не нашего вида?"


"Я ручаюсь за них всех", - непоколебимо ответил Страйк.


"Надеюсь, тебе не нужно проглатывать эти слова. У меня есть дела". Брелан повернул коня и поехал обратно вдоль колонны.


Пеппердайн посмотрел на Страйка. "Спасибо".


"Я верю, что ты это заслужил. Если я ошибаюсь… что ж, ты об этом узнаешь".


Прежде чем человек успел ответить, Коилла поскакала рядом.


"Что не так с Бреланом?" спросила она. "Он промчался мимо меня с лицом трупа".


"Он взбешен тем, как все прошло", - сказал Страйк. "Вполне естественно".


"И его раздражает мысль о предателе в его группе", - добавил Пеппердайн. "Но я думаю, это тоже естественно".


"В чем дело, Коилла?" Страйк хотел знать.


"Я закончил осматривать раненых, как вы просили. У нас двое, вероятно, потеряют конечности. Остальное все мелочи. Неплохо, учитывая обстоятельства".


"Нет. Мне нужно поговорить с тобой, Коилла. наедине". Он бросил на Пеппердайна многозначительный взгляд.


"Не обращайте на меня внимания", - ответил человек. Он отступил вдоль колонны.


"У тебя это есть?" Спросил Страйк.


Выражение лица Коиллы было пустым. "Что?"


"Звезда". Он страдальчески посмотрел на нее, не сразу поняв, что он имел в виду.


"О. Конечно, видела". Она сунула руку под куртку и достала инструмент ровно настолько, чтобы только он мог его видеть.


"Хорошо. Охраняй это хорошенько. Превыше всего".


"Ты знаешь, что я это сделаю". Она засунула его обратно. "Правда, Страйк, ты одержим этой штукой. Расслабься и доверься мне".


29


Сопротивление дало неделю на то, чтобы залечь на дно и перегруппироваться, прежде чем возобновить преследование оккупантов. В свою очередь, власти еще жестче давили на оккупированных.


Учитывая возможность появления шпиона среди них, повстанцы действовали осторожно, сознавая, что их могут разоблачить в любой момент. Страйк был не одинок в том, что на людей и гномов в его группе смотрели с подозрением. Возможно, это чувство усилилось, когда Чиллдеру открылась способность Джапа к дальновидности, несмотря на то, что Росомахи пытались отмахнуться от этого как от простой "интуиции".


Группа оказалась полностью занятой, помогая оказывать давление на людей. Vixens тоже сыграли свою роль в разжигании напряженности. В награду проявились первые признаки неповиновения со стороны широких слоев населения. Долгожданная революция начала казаться чем-то большим, чем просто возможностью.


Усиливая напряженность и предполагая, что предсказание сбылось, комета Грилан-Зеат ожидалась почти ежечасно.


Но для Страйка и его группы одна миссия была первостепенной.


О заговоре с целью убийства Дженнесты было известно очень немногим, даже среди Росомах. Страйк оставил свою команду небольшой, выбрав только Коиллу и Хаскера, с Элдо и Носкаа в качестве прикрытия. Достаточное количество, поскольку план зависел от скрытности, а не от силы оружия. Вооружившись приблизительной картой внутренних районов, предоставленной сочувствующими, работающими слугами в крепости, Страйк и остальные отправились в путь в первую же пасмурную ночь.


Как и все старые замки, крепость Таресс была большой и беспорядочной, ее пристраивали и перестраивали на протяжении веков. Такая площадь требовала множества стен для защиты и запертых дверей. Одна конкретная пристройка, выступающая с восточной стороны форта и не защищенная старым рвом, была местом, где повседневные потребности гарнизона были наиболее очевидны. Там были кухни и продовольственные склады, а также кучи растительных отходов, разделанных туш и прочего засиженного мухами мусора, ожидающего, когда его уберут. Это была провинция слуг, и добро пожаловать в нее.


Как и везде по периметру, там была охрана, но их было мало, и Страйку рассказали об их распорядке. Тайные клинки легко расправились с ними, и их тела были спрятаны в кучах мусора.


Найдя дверь в углублении, Страйк тихо постучал. Ответа ждали так долго, что он уже собирался постучать снова, когда послышался звук отодвигаемых засовов. Дверь со скрипом приоткрылась, и встревоженные глаза оглядели группу. Затем ее широко распахнули, чтобы впустить их внутрь.


Орк, который впустил их, был пожилым и с кривой спиной. На нем был некогда белый фартук, грязный от тяжелого труда и запачканный кровью.


"Ты знаешь, что ты должен сделать?" Сказал Страйк.


"Это достаточно мало", - ответил слуга. "Я провожу тебя. После этого ты предоставлен сам себе".


"А как насчет тебя?"


"Я пропаду, как только вы войдете, и я буду не один сегодня вечером". Он уставился на группу слезящимися глазами. "Я не знаю, кто ты, но если ты здесь, чтобы расправиться с этим… адским котом, я молюсь, чтобы боги были с тобой".


"Ты имеешь в виду Дженнесту".


"Кто еще?"


"Было бы лучше, если бы вы не знали, зачем мы здесь. Для вашей же безопасности".


Старейший кивнул. "Я надеюсь, что это она. Сука. Ты не поверишь, какой разврат творится с тех пор, как она попала сюда".


"Я думаю, мы бы так и сделали", - сказала ему Коилла.


"Время поджимает", - напомнил им Страйк. "Пройдет совсем немного времени, и эти часовые будут найдены и— "


"Следуйте за мной", - приказал слуга, потянувшись за светящимся фонарем, стоявшим на полке у двери.


Он вел их по коридорам и извилистым проходам, вверх по небольшим пролетам ступенек и вниз по глубоким лестницам. Пока, наконец, они не достигли тяжелой двери, которую он отпер медным ключом. Внутри было еще несколько ступенек, ведущих вниз, в полутемный проход.


"Это один из туннелей, которые мы используем, чтобы обслуживать тех, кто лучше нас, - он почти выплюнул это слово, - без того, чтобы им приходилось униженно смотреть на нас".


"Похоже, в наши дни мы проводим много времени в туннелях", - заметил Хаскер.


Туннель оказался так же плохо освещен, как они и ожидали, и по стенам свободно стекала влага; напоминание о том, что они проходили под рвом.


Они подошли к другой двери.


"Помимо этого, вы находитесь в самом замке", - объяснил старый слуга. "Вот тогда в ход вступает ваша карта. Возьмите это". Он сунул лампу в руки Хаскера. "Мои глаза привыкли к здешнему полумраку. А теперь иди! Дверь не заперта, мы об этом позаботились. И удачи ". Он повернулся и зашаркал прочь, в тень.


Они осторожно приблизились к двери. С другой стороны был коридор. Зал не был освещен, но вдоль стен висели портьеры и предметы тяжелой деревянной мебели, указывающие на то, что они перешли из мира официантов в мир обслуживаемых.


Пока Хаскер держал лампу, Страйк достал карту и разложил ее на украшенном резьбой столе в виде полумесяца. Он уже сделал все возможное, чтобы запомнить большую часть этого, и то, что он увидел, подтвердило его воспоминания.


"Мы должны быть здесь", - сказал он, постукивая пальцем по пергаменту. "Наша добыча высоко. Пять пролетов. Поэтому нам нужно идти ... в ту сторону". Он указал направо.


Коридор был длинным и разветвлялся в разных местах. Но они продолжали идти прямо до конца, к извилистой каменной лестнице.


"Это тоже только для слуг", - сказал Страйк, - "и, если нам правильно сказали, они не будут пользоваться этим сегодня вечером".


"А как же охрана?" Спросила Коилла. "Они должны быть".


"На карте показано, где размещены постоянные силы. Они там, где вы и ожидали; личные покои губернатора и тому подобное. Мы не знаем о патрулях ".


"Которые, скорее всего, будут случайными, верно".


"Так что будь начеку".


Они начали подниматься.


Через несколько сотен шагов они оказались на первой площадке. Там были две двери, обе плотно закрытые. Они прокрались мимо них. На следующем этаже было то же самое; закрытые двери, никаких признаков присутствия кого-либо. На третьем этаже все было по-другому. Здесь лестничная площадка выходила прямо в коридор. Он был устлан богатым ковром, и они мельком увидели прекрасные картины, когда проходили мимо. Четвертый уровень снова был открыт, как и тот, что ниже. На пятом они обнаружили дверь, не похожую ни на одну другую. Она была богато украшена, даже чересчур, хотя ее украшение было старым и начинало выцветать.


"Помните, - напомнил им Страйк, - это резкий поворот направо, затем два прохода вниз". Он посмотрел на Носкаа. "Вы охраняете эту дверь. Если мы не вернемся в ближайшее время, убирайся. Быстро. "


Пехотинец кивнул.


"Теперь давайте посмотрим, не заперта ли эта дверь", - сказал Страйк, потянувшись к ручке.


"А если там есть магия?" Коилла хотела знать.


"Мы доверяем нашим клинкам, чтобы улучшить ее". Он повернул рукоятку.


Дверь вела в коридор, который говорил о статусе тех, кто по нему шел. Ярко освещенный, он был устлан роскошным ковром и изысканно украшен.


"Это тебе не понадобится", - прошептал Страйк, указывая на фонарь Хаскера.


Сержант с благодарностью бросил его на ближайший мягкий стул.


Они повернули направо и направились ко второму коридору слева от себя.


"Ты остаешься здесь, Элдо", - приказал Страйк, укрепляя линию отступления. "То же, что я сказал Носкаа; если мы не вернемся или ты думаешь, что мы заблудились, убирайся сам. В противном случае, если кто-нибудь приблизится, брось его ".


"Понял, капитан".


Страйк, Коилла и Хаскер вошли в коридор. Он был таким же красивым, как и предыдущий, но в нем не было дверей. Впереди них, примерно на такое расстояние, на какое Хаскер мог забросить ногу противника, она резко повернула вправо.


Когда они добрались до угла, Страйк прошептал: "Мы думаем, их будет пара. Это должно быть быстро и правдиво".


Коилла кивнула и вытащила из нарукавных ножен метательный нож. Она отдала его ему и достала другой для себя.


"Готовы?" Спросил Страйк.


Она кивнула.


"Сейчас".


Они быстро завернули за угол. Они оказались в коротком коридоре, который тянулся к внушительным двойным дверям. У них стояли двое часовых.


Коилла, лучший метатель, первой попала в цель. Она метнула свой клинок и чисто уложила одного из стражников. Бросок Страйка попал точно в цель, но не был смертельным, его цель зацепила лезвие рядом с плечом. Коилла быстро схватила второй нож, метнула его и завершила дело.


"Спасибо", - одними губами произнес Страйк.


Вместе с Хаскером они двинулись к дверям. Примерно на полпути они заметили справа от себя отверстие, которое оказалось проходом. Вход в него был перекошен, правая сторона выступала дальше левой, так что его было трудно разглядеть, пока он почти не оказался на нем.


"Черт, - прошипела Коилла, - этого не было на карте".


Пока она говорила, до них донесся звук приглушенных сапог. Прежде чем они успели отреагировать, из потайного хода вышел патруль стражи. Они выглядели такими же удивленными, увидев орков, как и орки были удивлены, увидев их. Но чары не заставили себя долго ждать.


Стражники бросились в атаку. Троица встретила их сталью о сталь.


"Мы разберемся с этим!" Крикнула Коилла. "Вперед! Вперед!"


Страйк увернулся от взмахнувшего клинка и рванулся к двойным дверям. Он ударил по ним на скорости, и они влетели внутрь, едва не уложив его на пол комнаты, в которую он ввалился. Затем по какой-то причине двери захлопнулись за ним. Он развернулся, схватился за ручки и потянул, но они не поддавались.


Апартаменты Дженнесты были просторными и роскошно обставленными. Они также казались пустыми. Там стояла огромная кровать, задрапированная тончайшими шелками и усеянная подушками с золотыми кистями. Но не было никаких признаков того, что кто-то им пользовался.


Страйк уже собирался открыть одну из двух дверей в комнате, когда ближайшая открылась.


Вошел Каппл Хэчер.


"Я не думаю, что мы встречались", - спокойно заявил он.


"Я знаю, кто ты", - сказал Страйк.


"Тогда, возможно, ты также знаешь, что никто не входит в эту цитадель без приглашения. Если они хотят жить".


"Мое дело не к тебе, и ты меня не остановишь".


"Посмотрим".


"Только вы, не так ли? И никакого взвода солдат, чтобы поддержать вас?"


"Ты этого недостоин. Кроме того, мне не нужна помощь, чтобы справиться с такими, как ты".


"Фанатик".


"Освободитель, если ты не возражаешь. Мы вторглись на эту землю, чтобы помешать им использовать против нас оружие магического уничтожения ".


"Это чушь собачья. Орки не умеют обращаться с магией. Где они были, это оружие?"


"На самом деле мы еще ни одного не нашли, но — "


"Ложь. Уловка для вторжения. И кого, черт возьми, ты освобождал?"


"Те многие орки, которые хотели избежать последствий того, что их хозяева использовали свою скрытую магию против нас. Можно сказать, что мы были приглашены, в некотором роде негласно ".


"Ты не можешь в это поверить. Ты видел здесь орков. Они спокойны. Они никогда бы тебе не угрожали ".


"Похоже, не все ваши соплеменники безмятежны. Вы не отсюда?"


"Ты прав. Не все орки безмятежны в глубине души. Они агрессивны, жестки. Воины, намного более могущественные, чем люди".


Хашер презрительно рассмеялся. "Не на основании доказательств, которые я видел. И несколько таких уродов от природы, как ты, этого не изменят".


"Так зачем тратить слова?"


"Действительно, почему?" Хашер обнажил свой меч.


Страйк освободил своих, и они принялись за дело.


Для Хашера, достаточно взрослого и высокопоставленного, чтобы его обучали классическому стилю, драка была фехтованием. Для него схватка была дуэлью. Что касается Страйка, то драка есть драка.


Все сводилось к несомненному мастерству и стилю в противовес закаленной грубой решимости.


Хашер фехтовал, Страйк рубил. Хашер ловко блокировал пасы и проводил сложные атаки. Страйк отбивался и думал только о том, чтобы проткнуть легкие противника.


В конце концов, ярость и выносливость орка оказались сильнее. Пробив оборону генерала, он нашел брешь и направил свой клинок сквозь нее. Меч пронзил Хэчера между грудиной и плечом. Рана была неглубокой, но достаточной, чтобы нанести ему травму, и он упал, потеряв свой меч.


Страйк двинулся вперед, чтобы завершить задание. Затем остановился.


В комнату вошел кто-то посторонний. Кто-то, кому не нужно было говорить, чтобы привлечь к себе внимание. Он отвернулся от Хашера и уставился на него.


Дженнеста была одета в черное, причем кожа играла главную роль в ее наряде. На ней было колье, усеянное блестящими шипами, и уменьшенные варианты на запястьях. В ней было что-то безымянное и почти осязаемое. Это было своего рода очарование, смешанное с равной долей отвращения. Она излучала силу, и в ней было очень мало света.


Страйк не мог полностью подавить чувство благоговения. В глубине души у него был намек на эмоцию, которую орки считали чуждой. Страх.


"Прошло много времени", - сказала она на удивление мягким тоном.


"Да", - сказал он банально, чувствуя себя птенцом.


"Знаешь, тебе действительно следует поклониться мне. В конце концов, технически ты все еще у меня на службе. Я никогда не освобождал тебя от этого ".


"Мы не кланяемся и не скребемся с тех пор, как обрели свободу".


"Это было не все, что ты взял, не так ли?"


Страйк удержался от того, чтобы протянуть руку к мешочку, в котором он носил звезды. Он ничего не сказал.


"Но мы собираемся наконец все исправить", - сказала она ему. "Мы собираемся— "


Хашер застонал.


Она в ярости повернула к нему голову. "О, убирайся, бесполезный негодяй. Иди и позаботься об этом. Хотя почему я не позволяю тебе истечь кровью до смерти ..."


"С ним ты будешь в безопасности?" Спросил Хашер.


"Ты, конечно, не был! Здесь нет ничего, что было бы выше моего понимания. А теперь убирайся! "


Генерал поднялся на ноги и похромал к двери, прижимая руку к кровоточащей ране.


Когда он ушел, она снова сосредоточилась на Страйке. "На чем мы остановились? Ах да, на инструментах". Ее лицо исказилось от гнева. "Они по праву принадлежали мне. Я искал их годами, а вы добавили еще больше лет. Это не то, что я терплю. "


"Они не для того, чтобы их забирали", - сообщил ей Страйк.


"О да, это они. Захват и долгая смерть в награду за твою дерзость".


"Тогда ты не будешь возражать против последней просьбы приговоренного к смерти орка. Как тебе удалось сбежать? После того, как ты... "


"После того, как мой дорогой отец отправил меня в вихрь, ты имеешь в виду, в надежде, что я буду разорван на куски? Нет, я этого не сделаю. Я не исполняю желания. Ты можешь умереть в недоумении ".


"И ты высоко поднялся в мире людей. Я хотел бы знать, как".


"Люди - отбросы общества. Я не испытываю к ним ничего, кроме презрения. Они всего лишь средство. То, как я вырос среди них, - это то, о чем я не буду вас беспокоить. Но это было до абсурда просто, я так и скажу."


"Вечный потворник".


"Реалист". Неожиданно ее тон стал ровным, почти разговорным. "Знаешь, жаль, что все сложилось так, как сложилось. Когда-то ты был хорошим рабом. Я мог бы назначить тебя на высокий пост у себя на службе. И когда я думаю об этом, у нас действительно есть кое-что общее, не так ли?"


"Что, черт возьми, это может быть?"


"Нет дома. В моем случае нет королевства", - добавила она с горечью. "Ни у кого из нас нет корней, где-то, кому мы могли бы быть преданы. Но, по крайней мере, у тебя есть свой вид. Таких, как я, немного."


"Я верю в это. Что ты хочешь сказать, Дженнеста?" Он почувствовал небольшой спазм в животе из-за использования термина, отличного от "Ваше величество". "Что ты хочешь, чтобы я вернулся к тебе на службу?"


"Боже милостивый, нет. Я просто размахивал перед тобой тем, чего у тебя не могло быть. Никаких отсрочек ".


Страйк бросился на нее, занося свой меч. Она каким-то непостижимым образом быстро двигала руками.


Он замер. Как он ни старался, не вся его сила могла заставить его двигаться. Он стоял как статуя, вытянув меч, тело напряглось для удара.


Она рассмеялась над ним. Затем она что-то крикнула на каком-то гортанном, непонятном языке. Через полминуты ввалились двое ее неуклюжих зомби.


"Вы знаете, что делать", - сказала она им, не потрудившись посмотреть в их сторону.


Они подошли к Страйку и начали рыться в его одежде. Их мягкие, костлявые пальцы ощупали его карманы. Желтые, как у скелета, руки искали подсумки на поясе. На таком близком расстоянии отвратительный запах существ был невыносим. Но Страйк был бессилен перекинуться, как бы сильно он ни боролся.


Один из головорезов неизбежно нашел мешочек со звездами. Когда он перевернул его, и они упали на ковер, лицо Дженнесты озарилось ужасным огнем. Она бросилась к месту, оттолкнув зомби, который опрокинул сумку, словно в наказание за его неуважение. Опустившись на колени, она с благоговением взяла звезды. Если она и была разочарована, найдя только четверых, то никак этого не показала. Что какой-то маленькой части извивающегося разума Страйка показалось странным.


"Это даст мне силу, которую вы не можете себе представить", - хвасталась она, выставляя напоказ звезды в Страйке. "У меня не будет простого королевства. У меня будут королевства. Господство не в одном, а во многих мирах. И это начинается с армии орков, такой же послушной, как эти два ". Дженнеста кивнула на нежить. "Жаль, что ты этого не увидишь". Она подняла руку.


Двойные двери с грохотом распахнулись. Хаскер ворвался внутрь, неся деревянную скамью, которую он небрежно бросил на пол. Коилла была прямо за ним, с мечом и кинжалом в руке.


Вторжение сбило Дженнесту с толку, и на мгновение ее внимание отвлеклось, разрушив ту власть, которую она имела над Страйком. Освободившись, он выполнил отложенный выпад, несмотря на то, что Дженнесты больше не было перед ним, и чуть не упал. Встряхнувшись, он приготовился нанести новый удар.


Коилла добралась первой. Когда Страйк оттаял, она метнула нож в сторону Дженнесты. Он ударил ее рукоятью вперед в висок. Колдунья вскрикнула, отчасти от боли, в основном от ярости. На ее лбу было что-то похожее на кровь, если бы это был цвет крови. Отступая от того, что, возможно, было единственным физическим ударом, который она когда-либо получала, Дженнеста крикнула на тайном языке.


Пара зомби немедленно оживилась. Двигаясь на удивление быстро, они подчинились своей госпоже и атаковали. Хаскер побежал им навстречу, с ходу вонзив свой клинок в грудь ближайшего из них. Наконечник вырвался из спины зомби, но в виде столба пыли, а не струи крови. Хаскер выдернул меч. Зомби, все еще стоявший, на секунду покачнулся. Затем он продолжил как ни в чем не бывало. Хаскер попробовал еще раз, и на этот раз его меч попал точно в живот. Зомби почти не сбился с шага.


"Мы не можем их убить!" Взревел Хаскир.


"Зависит от того, как ты это сделаешь!" Крикнула в ответ Коилла. Бросившись на следующего громилу, она нанесла удар, который полностью оторвал ему руку. Конечность бесполезно упала на пол, зомби продолжал наступать.


"Порубить их на куски?" Переспросил Хаскер.


Он не получил ответа. За разрушенными двойными дверями была суматоха. Мужчины кричали и бегали, направляясь в их сторону.


что касается Коиллы, то Дженнеста, казалось, взяла себя в руки, если искаженное выражение ее лица и жесты, которые она делала руками, что-то значили.


Коилла увидела выход. Это было рискованно, и она могла убить их так же легко, как остаться здесь. Но это был шанс. Она схватила Страйка и Хаскера за руки и притянула их к себе.


"Окно!" - крикнула она.


"Ха?" Хаскер хмыкнул.


"Окно! " - повторила она, указывая на стеклянные двери от пола до потолка в одном конце комнаты.


Хаскер понял. "Правильно!"


Они бросились бежать, когда в комнату ворвались кричащие стражники. Страйк, зажатый между Коиллой и Хаскером и подгоняемый ими так же сильно, как и собственными усилиями, все еще был не в себе. Его голова мгновенно прояснилась, когда он увидел окна, несущиеся к ним.


Ему удалось крикнуть: "У нее посох—"


Какофония бьющегося стекла и ломающегося дерева заглушила его.


Затем они погрузились в тишину. Падали. Видели вспышки звезд сквозь облака в ночном небе. За ними последовали верхушки других зданий и темная земля.


Учитывая все обстоятельства, они приземлились во рву довольно близко друг к другу. Падение причинило им боль, но не причинило непоправимого вреда, хотя вода была достаточно холодной и вонючей, чтобы мгновенно протрезвить их. Они подплыли к краю и выбрались наружу. Элдо и Носкаа напряженно ждали неподалеку. Все пятеро растворились в ночи.


Они оставили Дженнесту играть со своими игрушками.


"Не могу поверить, что вы оставили это здесь!" Страйк ворчал, когда их впустили в нынешнее безопасное место, их одежда все еще была выжата.


"Не могу поверить, что ты забрал свою с собой!" Огрызнулась Коилла в ответ. "Поговорим о логове льва".


"Я думал, что ношение звезд - лучший способ защитить их. Я ошибался. Но это не оправдывает того, что ты рискуешь своими".


"Страйк, если бы это было при мне там, она могла бы убить их всех. Я подумал, что спрятать это было безопаснее всего ".


"И не сказали мне".


"Ты бы только добился… того, как ты относишься к этому сейчас. Тебе никогда не нужно было знать ".


Войдя в дом, они услышали шум. Орки Сопротивления спешили туда-сюда, а в боковой комнате была толпа.


"О, нет", - простонала Коилла.


"Что?" Спросил Страйк, поднимая тревогу.


"Лучше узнай". Она направилась в переполненный зал, Страйк следовал за ней.


Пробравшись внутрь, они обнаружили Брелана, Чилдера и Джапа в самом центре событий. Они смотрели на небольшой сейф, лежащий на полу, крышка которого была сорвана.


"Как у вас дела?" Выжидающе спросил Джап.


"Мы этого не делали", - призналась Коилла.


Из толпы раздавались стоны и слова сочувствия, которых становилось все больше.


"Что здесь происходит?" Сказал Страйк.


"О, - ответил Джап, - да, это странно и тревожно".


"Что случилось?"


"Похоже, кто-то вломился внутрь и взломал этот сейф".


"Проникли? В это место? Когда вокруг так много людей и столько охраны?"


"Здесь есть знаки. Окно в задней части дома. Замок сломан на этой двери". Он кивнул на вход. "Что мы пытаемся выяснить, так это кому принадлежит коробка".


"Это мое", - сказала Коилла.


"Не говори мне", - вполголоса взмолился Страйк.


С мрачным лицом она едва заметно кивнула ему.


"Твоя?" Спросил Чиллдер.


"Я спрятала его вон за тем незакрепленным кирпичом". Коилла указала на место, куда был выброшен кирпич, рядом с его пустой впадиной.


"Кто бы это ни был, он нашел это", - сказал Брелан. "Но, похоже, они больше ничего не забрали. В нем было что-то ценное?"


Она помолчала мгновение, затем ответила: "Нет, просто кое-какие сувениры. В основном мусор, но мне это нравилось ".


"Зачем кому-то красть мусор?" Спросила Чиллдер, не сводя взгляда с Коиллы.


"Важнее то, - сказал Брелан, - как? Если кто-то может так легко проникнуть сюда, нашу охрану нужно усилить. Значительно".


"Если бы это был кто-то извне", - предположил Страйк.


"Что?"


"Есть и другая возможность".


Брелан нахмурился, когда до него дошло. "Только не это снова, Страйк. Я говорил тебе, что лояльность нашей группы — это... "


"Я просто говорю, что это возможно. Так не помешает ли проверить здесь всех?"


" Обыщите их? Даже если бы это не было отвратительно, этого нельзя сделать. Сегодня был постоянный поток посетителей, и я бы подумал, что вор не станет задерживаться. Но обыщи их, потому что то, что Коилла называет мусором? Возьми себя в руки, Страйк. Обеспечение безопасности этого места превыше всего. Итак, если вы не возражаете, я хотел бы услышать о сегодняшнем провале, но...


"Это могло быть снова предательством", - сказал ему Страйк.


Брелан бросил на него тяжелый взгляд и сказал: "Вы могли бы вытереться", - выходя.


Зрители теперь в основном молчали и с любопытством вытягивали шеи. Страйк чувствовал себя так, словно попал в зоопарк. Он собрал Джапа и вместе с Коиллой и Хаскером отправился на поиски тихого места. Когда они нашли это, сидя за столом в дальнем конце шумной комнаты, у огня, чтобы пропарить свою мокрую одежду, Страйк сообщил новость Юпу.


"Черт возьми, Страйк, - отозвался гном, - это удар".


"Ты, должно быть, ненавидишь меня до глубины души, Страйк", - сказала Коилла.


Он покачал головой. "Нет. Я возложил на тебя ответственность, и ты действовал как мог. Я еще больший дурак, что подал ей звезды на блюдечке".


"Ты думаешь, у нее есть другой, мой?"


"Удивлюсь, если у нее ее нет".


"Дженнеста со всеми пятью инструментами", - пробормотал Джап. "Не выносит дальнейших размышлений".


"И мы застряли здесь", - вставил Хаскер.


"Будет забавно рассказать об этом остальным членам группы", - заметила Коилла.


"О, нет", - простонал Хаскер. "Значит ли это, что мы застряли с этими двумя людьми?"


Стэндевена можно было увидеть в другом конце комнаты, он сидел в одиночестве и потягивал что-то из бокала, в то время как вокруг него шла более продуктивная работа.


"Я верну звезды", - мрачно поклялся Страйк. "Они вернутся в наши руки, даже если это убьет меня".


"Хорошая перспектива с Дженнестой", - подсчитал Джап.


"Итак, нам крышка", - сказал Хаскер.


"О, я не знаю", - ответил Джап. "Посмотри на это объективно. Это справедливая земля, совсем не похожая на Марас-Дантию. Не знаю, как насчет Серагана, но разве так лучше?"


"Здесь нет людей", - сообщила ему Коилла.


"Это ненадолго. Назревает революция, и мы помогли ее разжечь. Так что есть перспектива сражаться, правильно относиться к оркам в этих краях, что мы и намеревались сделать, и в конце концов получить уютный дом. Могло быть и хуже ".


Коилла улыбнулась, но не слишком широко. "Хорошая попытка. Хотя мне интересно, как бы вы со Сперралом чувствовали себя в мире орков".


"Сочту за честь".


Она подняла свой кубок с вином, чтобы произнести тост за комплимент. "Возможно, ты прав, и нам придется извлечь из этого максимум пользы".


"У нас будут звезды", - пообещал Страйк. "Я это имел в виду, когда сказал— "


"Шшшшш! " Коилла приложила палец к губам. Она кивнула в сторону двери. К ним спешил Чиллдер.


"Это здесь!" - просияла она. "Грилан-Зеат. Комета. Она прибыла! Подойди и посмотри!"


Они встали и последовали за ней. Все остальные в комнате направились к дверям.


За пределами фермы стояла молчаливая, растущая толпа участников сопротивления. Все запрокинули головы и смотрели в небо. Страйк и остальные проследили за их взглядом. Они увидели свет в небесах. Он был маленьким, размером с самую мелкую монету, которую держали на расстоянии вытянутой руки, и имел туманный, водянистый вид. Но он излучал свет, непохожий ни на что другое в ночном небе, и казалось, что у него каким-то образом была цель.


"Замечательно, не правда ли?" Сказал Чиллдер, бочком подходя к ним. "Теперь моя мать может призвать к оружию. Тогда мы посмотрим, из чего сделаны орки Акуриала."


Страйк опасался, что так оно и есть.


"Если они все поняли правильно, - объявил Хаскер, - возможно, часть о героях тоже правдива". В его голосе звучала надежда.


Страйк заметил в толпе Уима, который восхищенно смотрел вверх. Даллог был рядом, и большинство новобранцев из Серагана. Смотрели. Завороженные происходящим чудом и тайной. Он знал, что орки по всему Тарессу, по всей стране, увидят то же самое, и ему было интересно, что они подумают об этом.


"Это будет расти!" Пообещал Чиллдер. "Чем ближе это становится, тем больше".


Коилла отошла в сторону от остальных. Она нашла участок низкой стены и села, наблюдая за небом. Она раскаивалась в своей беспечности, но, как ни странно, это было не главное, о чем она думала. Когда она смотрела на комету и слышала приглушенные разговоры из толпы, она поняла, насколько отличается эта земля. Не в больших отношениях, но в небольших отличиях, которых было достаточно, чтобы сбить вас с толку. Она чувствовала себя опустошенной и очень уставшей.


Джап заметил ее, сидящую в одиночестве, и, догадавшись, что ей, возможно, нужно подбодрить, оставил Сперрала и направился к ней.


Он подтянулся рядом с ней, его ноги почти не касались земли, и сказал: "Знаешь, это не конец света".


"Нет, - сказала Коилла, - но отсюда это почти видно".


Стэн Николлс


Inferno


В ОГОНЬ


Недовольные жизнью в пасторальном Церагане, орки из отряда Росомах были заинтригованы, получив сообщение от Тентарра Арнгрима, волшебника, известного как Серафим, который ранее помогал им. Арнгрим описал мир, где орки были жестоко подчинены захватчикам-людям. Хуже того, среди их угнетателей была развратная дочь Серафимии, волшебница Дженнеста, бывшая правительница банды, которую они считали погибшей. Страйк, капитан росомах, с подозрением относился к мотивам Арнгрима, но убедил свою группу отправиться на задание, чтобы помочь своим собратьям-оркам и, возможно, отомстить Дженнесте.


Росомахи владели пятью необычными артефактами, называемыми инструментами, созданными Серафимией, которые они называли звездами. Средства, с помощью которых группа была доставлена на Цераган, позволяли звездам переносить своих обладателей между мирами, хотя Страйк не был обучен управлять ими. Но у него также был амулет, снятый с тела убитого посланника Арнгрима, и его метки служили ключом.


В полном составе боевой отряд состоял из пяти офицеров и тридцати рядовых. Командовал Страйк. Под его началом было два сержанта. Одним из них был Хаскер; другой, Джап, единственный гном группы, остался в Марас-Дантии, анархической родине росомах. Там также должна была быть пара капралов. Присутствовала Коилла, единственная женщина-член и его Госпожа Стратегии. Но ее коллега, Элфрей, пал в бою. Смерть также унесла шестерых рядовых.


Чтобы восстановить численность, Страйк нанял группу новичков-цераганов и заменил Элфрея стареющим орком по имени Даллог. Это было не слишком популярно среди некоторых Росомах. Они были еще более недовольны, когда вождь местного клана Куолл заставил своего поп-сойку-сына Уима присоединиться к группе.


Попрощавшись со своим напарником Тирзарром и их детенышами Корбом и Янчем, Страйк сначала повел группу в Марас-Дантию на поиски Юпа, в надежде, что он вернется к своей роли сержанта. Им это удалось, и Джап вместе со своим напарником Сперрелом воссоединились. Но один из новобранцев и Лиффин, ветеран, были убиты мародерами. Хаскер, в частности, обвинил в этом Уима и других тайро и открыто выразил к ним презрение.


Перед тем, как покинуть Марас-Дантию, группа столкнулась с двумя людьми, Микалором Стандивеном и Джод Пеппердайн, которые выдавали себя за торговцев. На самом деле Пеппердайн был рабом Стэндевена, и они бежали от тиранического правителя Кантора Хаммрика, которому Стэндевен был в долгу. План Стандевена состоял в том, чтобы украсть инструменты орков, чтобы расплатиться с Хаммриком. Страйк бросил бы дуэт или, что еще хуже, если бы они не предупредили его о готовящемся налете; и в последовавшем за этим бою Пеппердайн спас Коилле жизнь. Поэтому, когда Росомахам пришлось быстро выходить из опасной для жизни ситуации, используя звезды, Пеппер-дайн и Стендевен отправились с ними. Их целью был мир миссии warband.


Росомахи не знали о существовании неопределенного количества инструментов, разбросанных по бесконечным мирам. Они также не знали, что тайная группа, Корпус Врат, была посвящена их выслеживанию. Активация звезд Страйка была обнаружена Корпусом, и его человеческий лидер, Кэррелл Реверс, приказал своему заместителю, эльфийке Пелли Мадаяр, вернуть их любой ценой. В сопровождении разновидной команды захвата и вооруженная мощным магическим оружием, Пелли отправилась в погоню за Росомахами.


Прибыв в Акуриал, столь же роскошный мир, каким была испорчена Марас-Дантия, Росомахи пришли в ужас, обнаружив, что у населения орков был взращен боевой дух. Играя на этой покорности и уловке, согласно которой Акуриал обладал несуществующим оружием магического уничтожения, Пехзан, империя людей, вторглась в страну.


Столкнувшись с оккупантами, которые владели магией - редкостью среди людей, - Росомахи обнаружили, что не все орки в Акуриале были спокойны, когда их спасла группа сопротивления, у членов которой вновь пробудились боевые инстинкты. Его возглавляли Брелан и его сестра-близнец Чиллдер. Скрывавшимся лидером была их мать Силандия, свергнутая правительница Акуриала. Росомахи присоединились к мятежу. Они обучали повстанцев, и Коилла сформировала полностью женский отряд, получивший название "Лисицы".


Сопротивлению противостояли генерал Каппл Хашер, губернатор того, что Печзан считал провинцией; и брат Грентор, высший клирик Ордена Спирали, хранителей магии. Будучи главами двух главных столпов империи в префектуре, военного и духовного, Хашер и Грентор часто враждовали. Но прибытие Дженнесты, безжалостного эмиссара Печзана и начальника обоих мужчин, затмило их разногласия.


Подразделение Корпуса Врат Пелли Мадаяр также прибыло, тайно наблюдало за событиями и спланировало захват звезд Росомах.


Сопротивление обнаружило, что комета Грилан-Зеат, которая появлялась в решающие моменты истории Acurial, вскоре должна была вернуться. Они надеялись, что это будет воспринято как предзнаменование и вместе с призывом к оружию из Силандии вдохновит покорное население на восстание. К Грилан-Зеату было приложено пророчество. В нем говорилось, что комету будет сопровождать отряд освободителей. Некоторые в сопротивлении верили, что Росомахи могут быть этими долгожданными чемпионами, и изображали их такими, чтобы еще больше воодушевить граждан.


Используя comet и prophecy в качестве пряника, повстанцы применили кнут. Они усилили преследование оккупантов с намерением обрушить их гнев, что, в свою очередь, подстегнуло бы массы к реакции. Росомахи участвовали в серии нападений на захватчиков. Пока один особенно амбициозный рейд не провалился: попытка убить Дженнесту была сорвана, и в итоге она получила четыре из пяти звезд. Страйк задавался вопросом, может ли быть шпион в сопротивлении или даже среди самих росомах. Затем пятое орудие, находившееся на попечении Коиллы, было украдено из убежища повстанцев. Почти не было сомнений, что это тоже дело рук Дженнесты. Когда комета стала видимой, казалось, что Росомахи никогда больше не увидят Сераган. У них не было другого выбора, кроме как сражаться бок о бок с сопротивлением. И в последующие недели воинственный характер орков Акуриала начал проявляться вновь, ценой чего были их угнетатели-люди.


Росомахи не знали, что Дженнеста использовала эзотерическое колдовство, чтобы дублировать их инструменты. Но Корпус Врат с помощью своих собственных магических средств осознал, что в ход был пущен другой набор инструментов, что делало их миссию сдерживания еще более неотложной.


Несмотря на вражду между их расами, Коилла и Пеппердайн сблизились по мере развития восстания, и обычно сдержанный человек рассказал кое-что из своей истории. Он был троугасианином, представителем островной расы на Марас-Дантии, чье несчастье заключалось в том, что он занимал стратегическое положение между соперничающими нациями. На протяжении поколений Троугат страдал от войны, пока, наконец, не был предан предполагаемым союзником и сломлен. Его население рассеялось, а некоторые были обращены в рабство, в результате чего Пеппердайн стал немногим больше, чем движимым имуществом Стэндевена. В основном кочевые троугатиане подвергались клевете и поношению, мало чем отличаясь от орков.


События в Акуриале приняли драматический оборот, когда на конспиративной квартире сопротивления Стендевен был найден с мертвым телом незваного гостя-орка, хотя он отрицал какие-либо нарушения. Загадка усилилась, когда выяснилось, что у мертвого орка был украденный инструмент Коиллы. Росомахи и сопротивление подозревали, что Стэндевен мог что-то замышлять, но доказать ничего не удалось.


Воспрянув духом после возвращения звезды, группа отправилась за остальными из Дженнесты. Устроив засаду, они добились этого; хотя некоторые в группе сочли, что все прошло слишком легко.


Устав от того, что Хашер управляет провинцией, Дженнеста превратила его в одного из своих зомби-телохранителей. Она приказала убить брата Грентора. И когда Силандия вышла из укрытия, чтобы сплотить население, Дженнеста убила ее. Это оказалось просчетом. Революция не только не задушила, но и раздула пламя.


Когда сопротивление было близко к победе, Дженнеста и группа верных последователей-людей бежали к побережью, преследуемые Росомахами. Но когда банда готовилась напасть на нее, появился Корпус Врат, и Пелли Мадаяр потребовала помощи Росомах. Отказ Страйка вызвал натиск мощной магии со стороны Корпуса. Зажатый между ними и наступающими силами Дженнесты, Страйк активировал приборы, хотя у него не было времени установить их координаты.


Группа путешествовала по череде враждебных реальностей, оставаясь в каждой лишь на то время, чтобы случайным образом сбросить звезды и сбежать. Наконец-то прибыв в бесплодный, но не представляющий угрозы мир, Страйк должным образом откалибровал инструменты. Его план состоял в том, чтобы вернуть Pepperdyne и Standeven в Марас-Дантию, а затем забрать группу обратно в Сераган.


Но звезды необъяснимым образом перенесли их в мир островов, на остров, населенный гномами. Кажущееся чудесным прибытие орков спасло их от резни со стороны гномов, которые приняли их за богов. Вскоре после этого на остров напали люди-работорговцы, Собиратели, которые увели несколько гномов, включая Спуррала. Захватив две лодки и грубую карту, Росомахи отправились ее спасать. Корпус Врат, который последовал за боевым отрядом в этот мир, был у них на хвосте.


Сперрел оказалась во власти безжалостного лидера собирателей, капитана Саллосса Ванта. Она немедленно начала поднимать мятеж среди своих товарищей по плену, одна из которых, хромая женщина по имени Двега, была выброшена работорговцами за борт. Подобранный Росомахами, Двиг смог рассказать им курс Собирателей. Но группе пришлось отразить нападение Корпуса Врат с моря, прежде чем продолжить охоту. А Стэндевен становился болезненно одержим звездами warband.


На борту корабля Собирателей гномы взбунтовались, и Сперрал встретился лицом к лицу с Вантом и убил его. Взяв под контроль судно, гномы поплыли на нем обратно к себе домой. По пути на них напало устрашающее существо по имени Крак - один из "Повелителей Глубин“, - и корабль был потоплен.


Одна из их лодок была повреждена Корпусом, и Росомахи высадились на соседний остров для ремонта. Оказалось, что он был занят группой гоблинов, которые держали в плену несколько келпи, которых, несмотря на то, что они были разумными, продавали как мясо. Орки объединились с ними и убили гоблинов. Узнав, что Собиратели отправились по заранее определенному маршруту, а остров келпи был их следующим портом захода, чтобы собрать рабов, Росомахи сели на корабль гоблинов и направились туда. Они не знали, что Сперрала и горстку других пленников-гномов, переживших кораблекрушение, выбросило на остров келпи, и они их вскормили.


Юп и Сперрал наконец воссоединились. Чувствуя себя обязанным чести, Страйк согласился вернуть освобожденных гномов на их остров домой. По дороге дружба Коиллы и Пеппердайн, к которой многие в группе относились неодобрительно, обострилась, и они тайно стали любовниками.


Вскоре после того, как орки достигли острова гномов, появился Корпус Врат, и Пелли Мадаяр снова потребовала помощи Страйка. Его отказ спровоцировал битву, в которой Росомахи столкнулись с колдовством Корпуса. Отряд едва избежал разгрома, когда прибыла Дженнеста со своим отрядом, и между ней и Корпусом разгорелось магическое сражение.


В разгар хаоса Дженнеста столкнулась лицом к лицу со Страйком. И, к его удивлению, она была с его парой, Тирзарром, который находился в гипнотическом трансе, в шаге от полного состояния зомби и под контролем Дженнесты. Страйк с ужасом осознал, что Дженнеста, должно быть, отправилась на Сераган, чтобы захватить Тирзарр, и могла нанести неисчислимые разрушения его приемному миру.


Дженнеста предложила Страйку сделку: отдай ей Росомах для обращения в рабство нежити, и Тирзарр будет освобожден от ее рабства. Откажись, и Тирзарр превратился бы в зомби, который никогда не оправился бы. Страйк боролся с этим предложением и отклонил его. В этот момент Дженнеста заявила, что исход боя будет зависеть от поединка один на один между Страйком и Тирзарром. По команде Дженнесты Тирзарр предпринял убийственную атаку на Страйка. Он отчаянно боролся, чтобы подавить инстинкт убийства, который мог заставить его убить свою пару. Только случайность и вмешательство Коиллы и Уима предотвратили это.


Спасенный от зловещего присутствия Дженнесты, Страйк поддался отчаянию. Росомахи, отступая в беспорядке, не видели ничего, кроме провала.


ПЯТЬЮ ГОДАМИ РАНЕЕ


События в Марас-Дантии, наконец, достигли апогея.


Дженнеста повела армию на заснеженный север, в тень наступающего ледника. Оказавшись там, они осадили великий ледяной дворец Илекса.


Ее не волновала судьба ее армии Многообразного Пути. Альянс людей, орков и наемных гномов, объединенных общим делом против богобоязненных сил Единства, манис были для нее не более чем удобством. Единственное, что интересовало Дженнесту, находилось внутри дворца.


Ситуация усугубилась предательством. Повелительница драконов Мани Глозеллан встала на сторону врагов Дженнесты и ввела в игру своих подопечных. Отряд кожистых бегемотов, яростно размахивающих крыльями, похожими на пилы, извергал языки пламени над армией. И отец Дженнесты, Серафим, использовал свое колдовство, чтобы нарисовать мрачное небо изображениями, которые грубо лгали, чтобы поколебать ее ополчение и сломить его дух. Хотя она и не ожидала ничего лучшего с этой стороны.


По мере того, как стало падать все больше снега, обжигая плоть солдат и ослепляя их зрение, она теряла терпение. В сопровождении своего командира орков, генерала Мерсадиона, и полудюжины самых способных королевских гвардейцев она проникла во дворец.


В его мрачных коридорах витало зловоние векового разложения, и ненормальные, нечеловеческие звуки эхом разносились по рушащейся груде.


Дженнеста и ее группа были не первыми, кто проник внутрь. Несколько передовых отрядов Маниса вошли до них. Их трупы усеивали это место. Все без исключения они были ужасно изуродованы, и во многих случаях это выглядело так, как будто их частично съели. Несмотря на орочий дух, беспокойство генерала было ощутимым, и гвардейцы, державшие высоко над головой масляные фонари, были явно встревожены. Дженнеста не обратила на это внимания.


Едва они проникли в лабиринт извилистых проходов и пещерообразных помещений, как из теней начали выходить бесформенные фигуры.


Слуа, отвратительная раса, меняющая облик, которую многие считали демонами, наводнила дворец. Чуждые по форме и поступкам, они были совершенно безжалостны. Что они быстро доказали, когда двое крайних охранников из отряда Дженнесты были сбиты с ног и разорваны на части. Не обращая внимания на их крики, она поспешила дальше, генерал и другие солдаты с пепельно-бледными лицами следовали за ней.


Они не успели уйти далеко, как твари напали снова. Вынырнув из мрака, их волокнистые шкуры влажно блестели в тусклом свете, одна из них поймала гвардейца жилистыми щупальцами. На этот раз товарищи солдата и генерал были наготове и повернулись, чтобы нанести удар по слуа.


“Оставь его!” - рявкнула Дженнеста.


Их страх перед ней перевесил любые чувства солидарности. Они бросили визжащего солдата. Оглянувшись, Мерсадион мельком увидел судьбу этого человека и содрогнулся.


Дженнеста зашагала дальше, ища способ добраться до нижних уровней дворца. Но это была недолгая передышка. Свернув в узкий проход, они обнаружили впереди стаю слуа. Пуская слюни и издавая сбивающий с толку лепет, твари продвигались вперед. Когда на карту была поставлена ее собственная безопасность, Дженнеста начала действовать, сотворив заклинание замысловатым движением рук, хотя и с видом блаженного нетерпения, а не какого-либо страха. Обжигающая вспышка осветила темноту. Слуа лопались, как спелые дыни, разрезанные невидимым топором, освобождая свои дымящиеся внутренности при падении.


Дженнеста продолжила идти, приподняв подол своего платья над месивом. Остальные последовали за ней, осторожно переступая через туши, прижимая руки к лицам, чтобы защититься от вони.


Они подошли к сводчатому дверному проему, ведущему на лестничный пролет, уходящий вниз, в кромешную тьму. Снизу доносилось слабое ритмичное постукивание. Дженнеста приказала двум из трех оставшихся солдат остаться у входа и стоять на страже. По выражению лиц этой пары было очевидно, что они не знали, испытывать облегчение или тревогу. На лице третьего солдата не было такой двусмысленности, когда она указала на лестницу и велела ему идти впереди.


После недолгого спуска стражники, оставшиеся наверху, подняли суматоху. Она началась с криков и закончилась воплями, которые быстро стихли. Невозмутимая Дженнеста велела двум своим выжившим подчиненным продолжать идти. Свет лампы, которую нес ведущий солдат, дрожал в его нетвердой руке, отбрасывая гротескные тени на влажные стены.


Периодическая пульсация становилась громче по мере того, как они углублялись. Но теперь к ней примешивались другие, нестройные звуки: скрежет камня о камень и поскрипывание бревен. Под ногами что-то задрожало. Крошечные осколки льда начали падать, сотрясаемые вибрацией. Ощущение было похоже на небольшое землетрясение.


Лестница закончилась, и они оказались в широком коридоре, который уходил во тьму в обоих направлениях. Но не совсем. Справа от них виднелся слабый проблеск света. Дженнеста приказала стражнику погасить его лампу. В наступившей темноте был отчетливо виден пульсирующий свет, очерчивающий очертания большой двери. Они направились к ней.


Теперь падали небольшие куски мусора и поднималась пыль. Грохот нарастал, отдаваясь в подошвах их ног. И в воздухе было что-то странное. Он казался заряженным, гнетущим и слишком теплым, учитывая холодную атмосферу.


Позади них произошло какое-то движение. Оглянувшись, они смогли разглядеть одного из слуа у подножия лестницы и еще нескольких позади. Гвардеец потерял самообладание. Он бросил потухший фонарь и побежал мимо двери, истекающей светом, по коридору. Его рывок длился менее двадцати шагов. Щупальца слуа свесились с потолка, поймали его в ловушку и подняли наверх. Воя, дрыгая ногами, он исчез в тени.


Воспользовавшись тем, что все отвлеклись, Дженнеста поспешила к двери, таща за собой генерала Мерсадиона. Дверь была не заперта, но тяжелая, и ее было трудно сдвинуть с места. Она позволила ему взять на себя основную тяжесть открывания. С другой стороны был другой, гораздо более короткий коридор, ведущий к арке. Пространство за ней было залито бьющим в глаза светом.


Она заставила его запереть дверь, а затем сказала: “Похоже, здесь только вы и я, генерал”.


Указывая на источник света, он спросил: “Что это, миледи?”


“Думай о нем как о ... вратах. Он очень старый, и именно он вдохновил моего отца на создание артефактов, которые по праву принадлежат мне ”.


Он кивнул, как будто понял.


“Активация портала высвободила энергию, которая разрушает этот дворец”, - добавила она небрежно.


Мерсадион выглядел не более довольным этим объяснением.


Они подошли к арке. Она вела к ряду широких ступеней, которые вели вниз, в просторное помещение, вмещавшее пять массивных, грубо обработанных стоячих камней, расположенных полукругом. В его центре находился низкий гранитный помост, усыпанный чем-то, похожим на драгоценные камни. С поверхности помоста исходило нечто удивительное.


Это было так, как будто сорвался водопад. Но это был не жидкий каскад. Это был свет. Бесчисленные миллионы крошечных разноцветных точек, закручивающихся по спирали, вздымающихся вверх в нескончаемом, постоянно пополняемом потоке. Ослепительный вихрь был источником пульсирующего удара, и в воздухе висел сернистый запах.


Там присутствовало несколько существ. Стоя сразу за аркой, Дженнеста оглядела их. Ее отец, Тентарр Арнгрим, известный в тайном мире магии как Серафим, был на переднем крае. Сестра Дженнесты, Санара, самая похожая на человека из всего выводка Арнгрима, была рядом с ним. Остальные были Росомахами, жалкой орочьей бандой, подвергшей Дженнесту жесточайшему из предательств. Все были потрясены блестящим зрелищем.


Дженнеста увидела женщину-орка, Коиллу, стоявшую рядом с помостом и смотревшую на поток. Коилла одними губами произнесла: “Это красиво”.


Стоявший рядом с ней карлик Джап кивнул и сказал: “Потрясающе”.


“И мой!” Громко заявила Дженнеста, потеряв терпение и спускаясь по лестнице, Мерсадион следовала за ней по пятам.


Все головы повернулись к ним. На долю секунды стальная выдержка Дженнесты поколебалась. Но она была уверена в превосходстве своей магии над чем бы то ни было здесь, будь то заклинание или оружие.


“Ты опоздала”, - сказал ей Серафим. Его тон был холоднее, чем хотелось Дженнесте.


“Я тоже рада тебя видеть, дорогой отец”, - язвительно ответила она. “За мной по пятам следует отряд королевской гвардии”, - солгала она. “Сдавайся или умри, мне все равно”.


“Я не могу представить, чтобы ты упустил возможность убить тех, кто, по твоему мнению, причинил тебе зло”, - сказала Санара.


“Ты так хорошо меня знаешь, сестра”. Она подумала, какой чопорной была Санара. “И как приятно снова видеть тебя во плоти. Я с нетерпением жду возможности лишить тебя этого”.


Заговорил лидер Росомах. “Если ты думаешь, что мы сдадимся без боя, ты ошибаешься”. Он указал на свой отряд взмахом крепкой руки. “Нам нечего терять”.


“А, капитан Страйк”. Она окинула насмешливым взглядом его отряд. “И росомах. Особенно мне понравилась мысль о новой встрече с вами”. В ее голосе зазвучали властные нотки. “Теперь бросьте свое оружие”.


Послышалось суматошное движение. Кто-то вышел из отряда с обнаженным мечом. Дженнеста узнала в нем целителя отряда, престарелого орка-дурака по имени Элфрей.


Мгновенно Мерсадион оказался рядом, преграждая путь нападавшему. Сверкнул клинок генерала. Элфрей принял удар. Он покачнулся, его глаза побелели, и он упал.


Наступил момент застоя, неподвижности всех присутствующих, когда они сделали коллективный вдох.


Затем Страйк, Коилла, Джап и неуклюжий грубиян Хаскер набросились на генерала и разрубили его на куски. Остальная часть банды присоединилась бы к ним, если бы все не закончилось так быстро.


Дженнеста не видела причин тратить свою магию на вмешательство. Но она быстро начала действовать, когда мстительные орки обратились к ней. На ладони ее вытянутой руки возник огненный шар размером с яблоко. Его интенсивность немедленно возросла, а блеск причинял боль глазам всех, кто наблюдал за происходящим.


Серафим закричал: “Нет!” - в спины наступающих Росомах.


Дженнеста швырнула в них огненный шар. Они бросились врассыпную, но он промахнулся, пройдя достаточно близко от нескольких человек, чтобы они почувствовали его обжигающий жар. Огненный шар ударился о дальнюю стену и взорвался, звук его удара заполнил помещение. Куски каменной кладки посыпались с новым оглушительным треском. Она уже начала формировать еще один огненный шар, когда вмешались Серафим и Санара.


Дженнеста завернулась в волшебный плащ, созданное магией защитное поле, почти прозрачное, за исключением едва заметного мерцающего зеленого оттенка. Ее отец и брат сделали то же самое, и началась колдовская дуэль.


Происходил обмен пылающими сферами и обжигающими разрядами, были брошены энергетические иглы и силовые листы. Некоторые залпы защитные экраны, похожие на пузыри, поглотили; другие были отклонены, в результате чего адские боеприпасы срикошетили. Разноцветные полосы рассекли воздух. По всему помещению раздались мощные взрывы, раскалывающие дерево и камень.


Все, что могли сделать орки, это укрыться. За исключением небольшой группы, которая, не обращая внимания на хаос, сгрудилась вокруг своего павшего товарища.


Под натиском и нарастающей мощью вихря дворец начал разрушаться. Грохот становился все громче. По каменному полу побежали трещины, в стенах появились трещины.


Объединенная мощь Серафимии и Санары оказалась слишком сильной для Дженнесты. Ее лоб блестел от пота, дыхание было затрудненным. Она пыталась сохранить концентрацию. Ее выносливость и уверенность в себе шли на убыль.


Чувствуя, что она слабеет, ее отец и сестра усилили ярость своего нападения. Ее защитный щит начал колебаться. Когда его изумрудный оттенок медленно сменился на розовато-малиновый, Серафим и Санара поняли знак. Они усилили свой заградительный огонь.


Дженнеста ослабила хватку. Щит беззвучно вспыхнул золотым нимбом, который растворился в ничто. Она слегка пошатнулась, затем усилием воли взяла себя в руки. Она устало вздохнула.


Серафим бросился вперед и схватил ее за запястье. Она была слишком ошеломлена, чтобы остановить его. Он потащил ее через комнату.


Росомахи хотели убить ее. Они вышли вперед с клинками в руках.


“Нет!” Взревел Серафим. “Она моя дочь! Я несу ответственность за все, что она сделала! Я разберусь с этим сам!”


Они неохотно подчинились.


Серафим тащил Дженнесту к помосту и сверкающему порталу. Когда они были почти у цели, она пришла в себя и поняла, что он намеревался сделать. Она не выказывала страха.


“Ты бы не посмел”, - усмехнулась она.


“Возможно, когда-то, - сказал он ей, - до того, как я осознал весь ужас твоего злодейства. Не сейчас. Держа ее железной хваткой, он подтолкнул ее руку к ниспадающему сиянию портала, кончики ее пальцев почти погрузились в поток. “Я привел тебя в этот мир. Теперь я вытаскиваю тебя из этого. Ты должен оценить симметричность этого действия ”.


“Ты дурак, ” прошипела она, “ ты всегда был таким. И трус. У меня здесь целая армия. Если со мной что-нибудь случится, ты умрешь смертью, превосходящей твои самые смелые фантазии”. Она перевела взгляд на свою сестру. “Вы обе это сделаете”.


“Мне все равно”, - сказал он ей.


Санара поддержала его.


Дженнесте показалось, что у них на глазах могли быть слезы. Она считала их слабаками из-за этого.


Серафим сказал что-то о зле и о том, что за это стоит заплатить. Он подтолкнул ее руку ближе к сверкающему потоку.


Она посмотрела ему в глаза и поняла, что он говорит серьезно. Она попыталась придумать защиту, но ничего не вышло. Ее самоуверенное выражение исчезло, и она начала сопротивляться.


“По крайней мере, встреть свой конец достойно”, - сказал он. “Или я прошу слишком многого?”


Она выплюнула свой вызов.


Он сунул ее руку в водоворот, затем отступил на шаг.


Она извивалась и пыталась высвободить руку, но бьющий фонтан энергии держал ее крепко, как в тисках. В пойманной плоти произошли изменения. Оно начало разжижаться, высвобождаясь в виде тысяч частиц, которые влетели в рой звезд и закрутились вместе с ними по спирали. Процесс быстро нарастал, вихрь поглотил ее запястье. Ее быстро втянуло на глубину ее руки, которая также распалась и рассеялась.


Группа была укоренена, на их лицах читалась смесь ужаса и жуткого очарования.


Теперь ее ногу засосало, и она таяла у них на глазах. За ней тянулись пряди ее волос, как будто их вдыхал невидимый великан. Распад Дженнесты ускорился, ее вещество поглощалось бушующим вихрем все быстрее и быстрее.


Когда оно начало пожирать ее лицо, она, наконец, закричала.


Звук мгновенно оборвался, когда энергия выпила все ее существо в несколько глотков.


Она ныряла в бесконечный туннель. Туннель, который извивался и поворачивал. Туннель без стен, похожий на огромную прозрачную трубу; прозрачную, но слегка переливающуюся. Снаружи, если это слово имеет какое-либо значение, было одновременно и ничто, и все. Ничто в смысле полного отсутствия узнаваемых точек отсчета. Все в этом темно-синем бархате за стенами было усыпано бесчисленными звездами.


Она беспомощно падала. И мельком увидела точку света далеко-далеко внизу. Оно росло с поразительной скоростью, быстро увеличиваясь до размеров монеты, кулака, щита, колеса повозки. Затем оно стало всеобъемлющим и устремилось на нее, уничтожая все остальное.


Она упала не в свет, а в полную темноту.


К своему изумлению, она проснулась.


Она лежала на спине, на чем-то похожем на мягкую траву. Воздух был благоухающим, и она чувствовала сладкий аромат цветов в полном расцвете. Если не считать отдаленного пения птиц, все было тихо. Моргая, она посмотрела на небо и увидела, что оно было идеально голубым, украшенным небольшим количеством белоснежных облаков. Солнце стояло высоко.


Когда ее разум начал проясняться, произошло два откровения. Во-первых, она была жива. Во-вторых, это явно была не Марас-Дантия. До нее также дошло, что она обнажена.


Ее конечности налились свинцом, и она чувствовала себя разбитой, хотя, казалось, у нее не было серьезных травм. Она попыталась поднять голову, но чувствовала слабость и тошноту и сочла, что это требует слишком больших усилий. Ее магия, по-видимому, также была истощена. Она изо всех сил пыталась сотворить простейшее из заклинаний омоложения, но ничего не получилось.


Но у нее было достаточно чувств, чтобы почувствовать силу, струящуюся сквозь землю под ней. Необработанная магическая энергия в этом месте обладала силой и чистотой, которые намного превосходили почти израсходованную жизненную силу Марас-Дантии.


Поэтому у нее не было другого выбора, кроме как лежать там, где она была, в надежде восстановить свои силы естественным путем.


Она не могла сказать, как долго пробыла там; ее лихорадило, и все рациональные мысли, которые у нее были, были о чем-то другом, кроме простого течения времени. В основном они касались возмездия, которое она обрушит на своего отца, сестру и ненавистных Росомах. Если она когда-нибудь увидит их снова.


День клонился к вечеру. Начало темнеть и прохладнеть. Над головой появились звезды.


Она услышала звук. Ей потребовалось мгновение, чтобы определить, что это приближающаяся лошадь. Животное тащилось медленно, и по скрипу колес и лязгу цепей стало очевидно, что оно тянет повозку. Она остановилась неподалеку. Кто-то спешился. Послышался хруст ботинок по гравию, затем наступила тишина, когда тот, кто это был, ступил на траву.


Кто-то пристально смотрел на нее сверху вниз. Она могла разобрать только, что это был человек мужского пола, и он был крепко сложен. Казалось, он смотрел целую вечность. Не только из-за ее наготы, но и из-за ее внешнего вида в целом. По любым критериям она была красива, но в ее красоте были аспекты, которые большинство наблюдателей сочли тревожащими. Ее необычные глаза были частью этого, как и озадачивающая конфигурация ее черт: лицо было немного слишком широким, особенно на висках; подбородок, выступавший почти заостренно; слегка выпуклый нос; красивый, но чересчур широкий рот и копна угольно-черных волос до пояса. Но больше всего привлекала внимание ее кожа. У нее был легкий серебристо-зеленый блеск и пятнистый характер, из-за чего создавалось впечатление, что она покрыта мелкой рыбьей чешуей.


Она была полностью осведомлена о порочной природе мужской расы, не раз восхищаясь их неиссякаемой жестокостью. Если бы его намерения были каким-либо образом бесчестными, она мало что смогла бы с этим поделать.


Но вместо того, чтобы подвергнуть ее похоти или жестокости, он совершил акт сострадания, о котором позже, хотя и ненадолго, пожалел. Придя в себя, он заговорил. Его тон был добрым, обеспокоенным. Когда ответа не последовало, он наклонился и завернул ее в свой грубый плащ. Затем он поднял ее с легкостью матери, поднимающей своего ребенка, и так же нежно. Он понес ее к своему фургону.


Дженнеста наконец-то получила лучшее представление о том, где находится. Даже в угасающем свете она разглядела зеленый пейзаж. Она увидела луга, возделанные поля и опушку леса. Невдалеке возвышалась гряда холмистых зеленых холмов.


Они выехали на дорогу и увидели фургон. Мужчина бережно посадил ее в него, подложив ей под голову пару сложенных мешков в качестве подушки. Когда они тронулись, он вел машину осторожно.


Убаюканная покачиванием повозки, она лежала, уставшая, глядя на восходящие звезды. Несмотря на лихорадку и слабость, она снова и снова прокручивала в голове одну и ту же мысль.


Ей посчастливилось встретить хорошего человека.


Следующая неделя прошла как в тумане.


Ее отвезли на ферму. Она была скромной, и ее нужно было почистить. Во дворе были куры и свиньи. В доме была жена фермера и ее выводок: четверо малышей, все мальчики.


Фермер и его жена ухаживали за Дженнестой. Они кормили ее, купали и успокаивающе разговаривали с ней, пока она не пришла в себя.


Она симулировала потерю памяти и позволила им предположить, что на нее напали и у нее все отняли. Они почти смирились с тем, что странный зеленоватый налет на ее коже был результатом детской болезни, и вскоре, казалось, перестали обращать на это внимание. И это было не так уж диковинно, сказали они ей, в мире, где были орки.


Упоминание об этой конкретной расе оживило Дженнесту. Она допросила пару, требуя всевозможной информации. Где были эти орки? Были ли они единственной нечеловеческой расой в этом мире? Какова была политическая система людей и в чем заключалась ее сила? Они находили ее вопросы сбивающими с толку и не могли понять, почему она не знает простейших фактов. Дженнеста обвинила в случившемся свою надуманную амнезию, притворившись, что помнит удар по голове.


Она узнала, что находится в Печзане, колыбели великой империи. Она была несравненно могущественна, хотя и имела своих врагов. Большинство из них были варварскими королевствами, часто вцеплявшимися друг другу в глотки и мало что значащими. Единственным возможным соперником Печзана были орки, которые оккупировали далекую землю под названием Акуриал. Но даже они представляли небольшую угрозу, как сказали Дженнесте, учитывая их отвращение к воинственности. Естественно, она не могла поверить разговорам своих хозяев о том, что орки Акуриала послушны, и была уверена, что они говорят по невежеству. Но она придержала язык за зубами.


То, что она узнала, определило ее планы. Теперь у нее была цель, и она направила свою волю на ее достижение.


Она почти полностью восстановилась физически. Другое дело - ее магические способности. Они начали возвращаться, но слабо, хотя она все еще чувствовала удивительную плодородность земли. Ее план вряд ли можно было реализовать, находясь на ветхом фермерском доме у черта на куличках. Ей нужно было двигаться дальше. Это означало полное восстановление ее сил и использование людей для достижения своей цели.


Дженнеста применила другой вид силы к туповатому фермеру. Его завоевание заняло всего несколько дней. Однажды соблазненный, он был глиной в ее руках, и она переделала его по своему образу и подобию. Там, где раньше была человечность, теперь была только тупая преданность ее прихотям. Там, где раньше была нежность к его семье, теперь было бездушное безразличие.


Ее влияние на мужчину было таким сильным, что он охотно вступил в заговор с целью пополнения ее сил. В данном случае вклад его жены был скудным, подлым и жилистым. Но сердца четырех мальчиков оказались чрезвычайно питательными. Ее способности восстановились, Дженнеста больше не нуждалась в фермере. Она обошлась без него, просто убрав облако из его разума и позволив ему увидеть, что было сделано. Его самоубийство на мгновение отвлекло ее.


Фермер был ее первым послушником. Их будет еще много.


Она слышала о соседнем городке и, не теряя времени, добралась туда, взяв фермерский фургон и те небольшие деньги, которые смогла найти. Так называемый городок оказался ненамного больше деревни. Но у него был портной. Наконец-то избавившись от унылого обноски жены фермера, она позаботилась о том, чтобы ее новая одежда включала капюшон и вуаль на случай, если ее внешний вид вызовет проблемы.


Она также узнала кое-что, что показалось ей интригующим, и о чем фермер не потрудился упомянуть. В отличие от подавляющего большинства людей в Марас-Дантии, в этом мире они владели магией. По крайней мере, некоторые так и сделали. Эти адепты принадлежали к Ордену Спирали, секте, имеющей такое же влияние в империи, как и ее политические хозяева.


Ближайшая ложа Ордена находилась в административном центре региона, провинциальном городе в дне езды отсюда. По сравнению с сонными деревушками, которые она проезжала по дороге, его оживленные улицы давали ей некоторую анонимность. Что еще более важно, это связывало ее с нитью сети империи.


Дженнесте не составило труда найти ложу Спирали; расположенная на видном месте, она сошла за крупный храм. Ей повезло меньше, когда она пыталась проникнуть туда не как проситель. В Ордене преобладали мужчины. В его рядах были женщины, но их было мало, и вряд ли кто-то из них обладал реальной властью. Получив отпор, она искала слабое место.


Местный надзиратель Ордена был пожилым, взбалмошным холостяком, который никогда раньше не встречал ничего подобного Дженнесте. Она с легкостью покорила его. Через полгода она стала его незаменимым помощником и неохотно была принята в ряды Спирали под его покровительством. К концу года она заняла его должность, благодаря разумному применению яда.


У нее была опора во власти.


Безжалостная эффективность, с которой Дженнеста управляла ложей, и сообщения о ее выдающихся магических способностях привлекли внимание высших эшелонов Ордена, как она и намеревалась. Результатом стал вызов в столицу, в штаб-квартиру Helix.


Конкуренция за привилегии стала намного жестче, как только она вступила в Великую ложу, и продвижение было удручающе медленным. Оказание давления на чиновников, препятствующих ей, произнесение клятв, которые она позже нарушит, формирование хрупких союзов, развращение восприимчивых, травля слабых и устранение соперников требовали всей ее хитрости. Это также требовало времени.


Прошло еще два года, прежде чем Орден Спирали перешел к ней.


Она немедленно переключила свое внимание на проникновение в правительство. Поскольку в Печзане магия и политика смешались, она уже заслужила определенную известность, которая открыла ранее захлопнутые двери. Благодаря своему положению на вершине Спирали, она автоматически получила доступ в цитадели правящего класса и гостиные влиятельных людей, несмотря на их плохо скрываемое негодование по отношению к женщине. Она снова принялась за восхождение.


Прошел еще один год махинаций и убийств. Она завершила его в качестве чиновника высшего ранга; должность со значительной властью, хотя и не самая высокая. Всем надеждам, которые у нее могли быть относительно достижения вершины империи, было позволено ускользнуть. Дело не в том, что у нее не было ненасытной жажды власти. Просто у нее было все, что ей было нужно, и она не видела смысла тратить еще больше времени на осаду вершины, где она в любом случае была бы слишком заметна.


Дженнеста никогда не переставала думать об орках. Она думала о Росомахах с точки зрения мести. А об орках Акуриала она думала как о возможности.


Она давно мечтала командовать несравненной армией, и, учитывая их неиссякаемую страсть к войне, ни одна раса не подходила для пополнения ее рядов лучше, чем орки. В этом Дженнеста воплощала мечту своей матери, волшебницы Вермеграмм, которая давным-давно собрала орков Марас-Дантии. С такой силой и вооруженная инструментами, Дженнеста не видела предела завоеваниям. Но, как и у Вермеграма, магические средства для полного контроля над расой ускользнули от нее. Орков, служивших ей в Марас-Дантии, держали в узде железной дисциплиной и жестокими наказаниями; доктрину страха Дженнеста применяла ко всем своим подчиненным. Этого оказалось недостаточно, о чем свидетельствовали действия проклятых Росомах. Ирония заключалась в том, что она практически усовершенствовала метод контроля, когда отец отправил ее в этот мир. Мир, где единственные орки населяли далекую землю.


Итак, на четвертом курсе она была заинтригована, когда до нее начали доходить слухи о военных действиях против Акуриала. Это было не потому, что Акуриал представлял какую-либо угрозу империи или ее интересам. Это было продиктовано стремлением к экспансии, жаждой природных ресурсов и желанием укрепить влияние Peczan в регионе. Но даже диктатура должна время от времени считаться с мнением своих подданных, особенно когда планирует отправить своих детей в бой. Известная пассивность орков каким-то образом убедила людей в том, что вторжение будет обходным маневром, но нужен был предлог.


Это была идея Дженнесты заявить, что в распоряжении орков есть магия, достаточно разрушительная, чтобы угрожать империи. Невежество в отношении далекого Акуриала было настолько распространено, что в эту историю многие поверили. Дженнеста заслужила признание за свою уловку, но ее просьба сопровождать силы вторжения была проигнорирована. Она пустилась в новые интриги, чтобы получить то, что хотела.


Вторжение было начато и увенчалось успехом с минимальными потерями пекзан. Это, казалось, подтверждало, что орки Акуриала были слишком пассивны, чтобы сопротивляться; Дженнесте все еще было трудно во что-либо поверить. Бюрократия империи пришла в действие и начала управлять тем, что теперь было провинцией. Были введены в действие драконовские законы. Были созданы ложи Спирали. Пока все это происходило, Дженнеста боролась со своим нетерпением, что никогда не было легкой задачей, и продолжала свою кампанию, чтобы добраться до Акуриала.


Через полгода оккупации она получила уступку. Руководствуясь принципом "знай своего врага", она настаивала на том, чтобы ей разрешили изучать орков. Она надеялась, что это приведет ее в Акуриал. Этого не произошло. Но Печзан отправил обратно значительное количество пленных орков. Их провели парадом по улицам столицы как живые символы триумфа империи, а затем передали Дженнесте для того, что официально называлось “оценкой”.


Она была сбита с толку тем, что увидела. Эти орки действительно казались пассивными, даже покорными. Ее инстинктом было испытать их кажущуюся кротость до предела. По ее приказу они подвергались унижениям, побоям, пыткам и произвольным казням. Большинство оказывало сопротивление не больше, чем скот, отправленный на убой. Но некоторые, очень немногие, вышли из состояния апатии и попытались дать отпор с той свирепостью, которую она знала по старым временам. Это убедило ее в том, что воинственные наклонности расы не столько отсутствуют, сколько дремлют, и их можно пробудить вновь.


Она рассказала об этом своему начальству. Она продемонстрировала это им, доведя до ярости отобранных субъектов. Тот факт, что по крайней мере некоторые орки были способны на неповиновение, не был для них сюрпризом. Ситуация в Акуриале становилась тревожной. Имели место организованные нападения на оккупационные силы, и они усиливались. Дженнеста убедила их в необходимости послать эмиссара, чтобы встряхнуть ситуацию в провинции. Ее репутация Спирали и, не в последнюю очередь, ее безжалостность обеспечили ей эту роль.


Но незадолго до того, как она должна была уехать, она увидела своего отца.


Время от времени Дженнеста прогуливалась по улицам инкогнито, обычно ночью. Она делала это отчасти для того, чтобы получить представление о настроении города, но в основном для того, чтобы охотиться за жертвами, когда чувствовала потребность в пропитании. Она вышла одна, уверенная, что ее силы могут предотвратить все, чему может угрожать город, хотя были те, кто убил бы ее, будь у нее такая возможность.


Она оказалась в одном из самых грязных кварталов, что с ней часто случалось. В таких местах, как правило, было много людей, по которым нельзя было скучать. Было обычное незначительное неудобство, когда мужчины пытались приблизиться к ней или приставать к ней. Большинство отворачивались, когда видели ее взгляд. Настойчивым дали попробовать это Ремесло, в результате чего они были ужалены, ранены или еще хуже. Дженнеста оставалась невозмутимой.


Пробираясь по улице, на которой, казалось, не было ничего, кроме таверн и борделей, что-то привлекло ее внимание. На некотором расстоянии впереди шел мужчина. Как и она, на нем был капюшон, и он стоял к ней спиной. Но ей показалось, что она узнала его фигуру и походку, хотя были признаки легкой хромоты. Конечно, она, должно быть, ошиблась насчет того, кто бы это мог быть, тем не менее, ее любопытство было возбуждено, и, повинуясь импульсу, она последовала за ним. Он изо всех сил старался держаться в тени. Она делала то же самое.


Некоторое время следуя за ним по оживленным улицам, они добрались до более тихого, но не менее запущенного района. В какой-то момент мужчина замедлил шаг и оглянулся. К счастью для нее, Дженнеста смогла укрыться во мраке монастыря. Скрытая рушащейся колонной, она мельком увидела его лицо. Они были тоньше, чем когда она видела его в последний раз, и он выглядел осунувшимся. Но ошибки быть не могло.


Дженнесту мало что шокировало. Это было редкое и заметное исключение. Но удивление вскоре сменилось холодной яростью.


Казалось, что ее отец не заметил ее и продолжил свой путь. Она последовала за ним, вдвойне осторожная, чтобы ее не заметили. Он повел ее вглубь нижнего квартала. Другие прятались здесь в тени, но отец и дочь оба излучали нечто, что ночные обитатели находили тревожным, и их никто не трогал. Улицы превратились в переулки, а переулки сузились до извилистых переулков. Наконец они добрались до кузницы с примыкающими к ней конюшнями, такими ветхими, что, по-видимому, они были заброшены. Ее отец остановился у боковой двери и снова оглянулся. Дженнеста была хорошо спрятана. Удовлетворенный, он толкнул дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, затем тихо закрыл ее за собой.


Она на мгновение задержалась на месте. Не было никаких сомнений в том, что она будет действовать. Ее дилемма заключалась в том, как. Вспомнив последнюю встречу со своим отцом, она подумала о вызове Спирали и военного подкрепления. Но был хороший шанс, что его все еще не будет здесь, когда они появятся. Что еще более важно, он выглядел гораздо менее крепким, чем раньше, и, возможно, не таким уж сложным. Хотя, конечно, она не знала, кто еще мог быть там с ним. В конце концов, ее ярость от его присутствия и жажда мести пересилили все остальные соображения. Она направилась к двери.


Она не была заперта и открылась от ее прикосновения. Внутри был короткий деревянный проход, ведущий к другой двери, которая была слегка приоткрыта. Она украдкой приблизилась к ней. Заглянув в щель, она увидела помещение размером с сарай, вдоль которого с двух сторон стояли стойла для лошадей, сейчас все заброшенные. Перед ней были штабеля сухих тюков сена. Она подкралась к ним и спряталась там.


Послышался гул голосов. Внутри было плохо освещено, но она смогла разглядеть две фигуры. Одна из них была ее отцом. Другой был гораздо моложе, не более чем юноша, с поразительной копной рыжих волос и веснушчатым лицом. Как и у Серафима, у него не было при себе явного оружия. Пара о чем-то серьезно беседовала. Серафим порылся в кармане, достал амулет на цепочке и протянул его юноше. Молодой человек мгновение смотрел на него, затем надел цепочку на шею и спрятал амулет за пазуху. Они продолжали разговаривать, и Дженнеста, пригнувшись, подалась вперед, пытаясь расслышать.


Серафим поднял руку, чтобы остановить то, что говорил юноша, затем повернулся в ее сторону. “Ты можешь выходить”, - сказал он, его голос был ясным и уверенным.


Дженнеста проклинала себя за то, что думала, что он не обнаружит ее присутствия. Она вышла из укрытия. Юноша выглядел потрясенным. Ее отец никак не отреагировал. Он казался спокойным, когда она шла к ним, хотя она оценила его внешний вид как более слабый, чем при их последней встрече.


“Ты выглядишь ужасно”, - сказала она ему.


“Ты не изменилась”, - ответил ее отец.


“Спасибо”, - криво усмехнулась она в ответ.


“Это был не комплимент”.


“Я думал, ты мертв”.


“Разве ты не имеешь в виду надеялся?” Он не стал дожидаться ответа. “Удача и Мастерство вывели меня из дворца. Просто.”


“И не без затрат, судя по твоему виду”. Он ничего не сказал, и она добавила: “Так как же ты здесь оказался? Или мне нужно спрашивать?”


“Я думал, что ... задание было выполнено в Илексе. Только позже я понял, что ты не погиб или, по крайней мере, прибыл туда, где не мог причинить вреда. И когда я увидел, чем ты занимаешься в этом мире...”


Она хотела сказать, что ты можешь это сделать? но сдержалась. “Ты не мог заглядывать так далеко, если не знал, что я слежу за тобой сегодня вечером”.


“Я позволяю себе быть озабоченным. Людям свойственно это. Мы не идеальны”.


“Это мягко сказано. Я полагаю, ваше прибытие в это конкретное время имеет какое-то значение?”


“Я здесь уже некоторое время. Я наблюдал за тобой. Я знаю, что ты собираешься отправиться в Акуриал”.


“Ах. Твои любимые орки. Так вот почему ты пришел сюда”.


“Мы в долгу перед ними, Дженнеста. За то, что мы с ними сделали. За то, что пытался сделать Вермеграм”.


“Моя мать была провидицей!” - огрызнулась она. “Я никогда не пойму, почему она связалась с таким слабаком, как ты”.


“Возможно, я проявил слабость, закрыв глаза на ее ... ошибочные представления. Но я верю, что она осознала ошибочность своего пути ”.


“В ее амбициях не было ошибки”, - ледяным тоном ответила Дженнеста. “Это было правильно, и она почти достигла этого”.


“Я не могу позволить тебе продолжать то, что начала она”.


“И как ты думаешь, ты остановишь меня? Повторив то, что ты сделал со мной в Марас-Дантии? Ты потерпел неудачу ”. Она стукнула себя кулаком в грудь. “Я здесь, перед тобой. Ты снова потерпишь неудачу”.


“У меня будут союзники”.


“Не в этом мире. Ни в империи, ни, конечно, ни в...” Она осеклась, когда ее осенила мысль.


Его тонкая улыбка, казалось, подтвердила ее подозрения. “Не все орки такие, как в Акуриале. Как ты хорошо знаешь”.


Нет, подумала она, не в этом мире. Она обратила свое внимание на юношу, скорее для того, чтобы дать себе время подумать, чем для чего-либо еще. Он выглядел благоговейно. “И это один из твоих… союзников?” презрительно спросила она.


“Парнол - ученик; очень многообещающий”. Он положил руку на плечо мальчика и пристально посмотрел на Дженнесту. “И он под моей защитой”.


Она не думала, что ее отец стал бы настаивать на этом, если бы этот Парнол был способен защитить себя магией на любом высоком уровне. Значит, у него должна была быть другая функция. Она начинала догадываться, что это было. “Осторожнее, отец”, - сказала она. “Здесь нет Санары, которая могла бы тебе помочь”. Она бросила взгляд на юношу. “И он не выглядит сравнимым”. Парнол неловко поерзал.


“Я предупреждаю тебя, Дженнеста”, - ощетинился Серафим.


“Сделай это сейчас”.


“Что?”


“Если ты так уверен, что сможешь победить меня, зачем беспокоиться о заговорах и схемах? Мы можем решить это сейчас. Прямо здесь”.


“Так не должно быть”, - рассуждал он. “Подумайте о выбранном вами курсе”.


“О, побереги дыхание, старина”, - с отвращением возразила она.


“Если ты можешь видеть свет, ” настаивал он, “ как твоя мать...”


“К черту все это”. Она быстро подняла руку и швырнула в него пригоршню пламени.


Несмотря на свой возраст и хрупкость, Серафим был быстрее. Мгновенно появилась полоса энергии, окутавшая его и его ученицу. Когда последовал обжигающий залп Дженнесты, он рассеялся, не причинив вреда. Она призвала свой собственный защитный щит и продолжила свою огненную атаку. Сначала ее отец не отвечал, пока под усиливающимся залпом не нанес ответный удар. Взрыв и контрудар осветили похожий на пещеру сарай.


Все это слишком напоминало их поединок в Илексе, но Дженнеста была настроена на другой исход. Она вложила всю свою концентрацию и значительные навыки в преодоление защиты своего отца. И все же, несмотря на ее решимость и явно ослабленное состояние Серафимии, она не смогла прорваться.


Затем она заметила, как ее отец достал какой-то предмет из складок своего плаща. Или, скорее, группу предметов, соединенных между собой. В мгновение ока она поняла, что это набор инструментов. Ее глаза расширились при виде этого. Она сгорала от разочарования из-за того, что то, чего она больше всего желала, было так близко, но все же вне ее досягаемости.


Ее раздражение усилилось, когда она увидела, что ее отец манипулирует артефактами. Он направил их на Парнола, который мало что делал, кроме того, что выглядел испуганным. Дженнеста догадывалась, что должно было произойти, и ничто в ее магическом арсенале, казалось, не могло пробить барьер Серафимии и предотвратить это.


В спешке она осознала изъян стратегии своего отца. Созданная им энергетическая баррикада была сосредоточена исключительно на отражении магии, что оставляло еще одну возможность. Но Серафима устанавливала на место последний инструмент, и у нее были считанные секунды, чтобы что-то с этим сделать. Она действовала скорее в отчаянии, чем в надежде.


Заклинание солнечного взрыва, которое она применила, было простым. Это была всего лишь вспышка света, но ослепительно интенсивная. Когда она открыла глаза, то увидела, что это привело Серафиму и Парнола в замешательство, и оба инстинктивно повернулись к ней спиной. Но ее отец все еще возился с инструментами. Подобрав платье, Дженнеста вытащила кинжал, который держала привязанным к бедру. Она отвела руку назад и метнула клинок со всей силой, на которую была способна.


За этот промежуток времени одновременно произошли две вещи. Серафим активировал инструменты, и его ученик, все еще ослепленный, встал на пути кинжала. Не встреченный щитом, он ударил юношу прямо между лопаток. Серафим вскрикнул. Парнол пошатнулся от удара, затем, отброшенный силой инструментов, исчез.


Потрясенный случившимся, его концентрация была нарушена, Серафим потерял контроль над защитным щитом. Когда он растворился, Дженнеста начала наносить еще один смертельный удар. Ее отец поспешно настроил приборы и, бросив последний взгляд, в котором смешались печаль и гнев, тоже исчез.


Она осталась одна. Было разочарование из-за того, что не удалось устранить ее отца, и особенно из-за того, что она позволила инструментам ускользнуть от нее. Но она посчитала это хотя бы частичной победой.


В воздухе висел сернистый привкус магии. Он смешивался с запахом горящей древесины, случайные разряды после их битвы вызвали несколько пожаров в здании.


Она оставила его гореть.


Вскоре после этого Дженнеста отправилась в Акуриал, и многие были рады ее отъезду.


Она никак не могла предвидеть, что там развернется. Никаких намеков на то, что она одержит победу в своих поисках инструментов, но увидит, как другие ее планы будут разрушены благодаря вмешательству отвратительных Росомах.


Она и представить себе не могла, что в конце концов окажется на усеянном трупами пляже в мире островов, балансируя между перспективой победы и тем, что все превратится в пепел.


1


Там царил хаос.


По всему острову бушевали сражения между сторонниками Дженнесты и Корпусом Врат. Большинство гномов, населявших остров и переживших первоначальное столкновение, бежали в свои убежища или на верхние склоны священных вулканов. Побережье и джунгли резонировали со вспышками магии и звоном клинков.


Росомахи собрались на полоске галечной земли между пляжем и линией деревьев, укрывшись за выступом скалы. Они все еще не пришли в себя от того, что рассказали им Страйк и Коилла.


Двое лучших разведчиков группы, Хистикк и Зода, были отправлены выяснить местонахождение Дженнесты. Они вернулись удрученными.


“Ее нет там, где вы видели ее в последний раз, капитан”, - подтвердила Зода. “Вокруг было слишком много ее солдат, чтобы мы могли искать дальше”.


“Так где же она, черт возьми?” Спросил Хаскер.


Коилла пожала плечами. “Сейчас может быть где угодно”.


“Этот остров не такой уж большой”, - сказал им Страйк. “Мы можем найти ее”. По мере того, как действие заклинания Дженнесты на него ослабевало, оно сменялось чистым гневом.


“Куда она, скорее всего, делась?” Спросил Пеппердайн.


Хаскер одарил человека ядовитым взглядом. “Если бы мы знали это, розовая морда, мы бы не хлопали здесь деснами”.


“Я имею в виду, разберись с этим. На самом деле она ведь не выигрывала битву, не так ли? В лучшем случае это была ничья. И мне кажется, что группа этой эльфийки удерживает пляж. Так что, возможно, она дважды подумает, прежде чем отправиться за своим флотом. ”


“Имеет смысл”, - сказала Коилла.


“Доверяю тебе поддержать его”, - пробормотал Хаскер.


Коилла метнула в него кинжальный взгляд, но промолчала.


“Так чем же она занимается?” Пеппердайн продолжила.


“Уходит вглубь материка”, - подсказал Джап.


“Выбор невелик”, - добавил его приятель Сперрел, слегка подшучивая над ним.


Пеппердайн кивнула. “Верно. Но собирается ли она бродить по джунглям? Я так не думаю. Она подошла бы для чего-нибудь более практичного ”.


“Деревня гномов!” Воскликнул Уим.


Остальные уже разобрались с этим, и он не получил того "ура", которого ожидал.


“Что ты думаешь, Страйк?” Спросила Коилла.


“Я думаю, мы теряем время, ” отрезал он, “ когда я нужен Тирзарру”.


“Да. Итак, деревня?”


Он вздохнул. “Я полагаю, это место не хуже любого другого”. Остальным он объявил: “Мы выдвигаемся! Если встретим кого-нибудь, мы перережем его!”


“Разве мы не всегда так поступаем?” Хаскер задумался.


“Она будет не одна”, - предупредил Даллог, вызвав еще один презрительный взгляд Хаскера.


“Я знаю”, - сказал Страйк. “Мы можем с этим справиться”.


“А как же сама Дженнеста?” Спросил Джап. “Что произойдет, если...” - Он увидел выражение лица Страйка. “- когда мы ее найдем? Как мы с этим справимся?”


“Я что-нибудь придумаю”, - хрипло ответил его капитан и, не сказав больше ни слова, развернулся и быстрым шагом пошел прочь.


Группа последовала за ним.


Пока они шли, Коилла обняла Пеппердайн за талию. Это привлекало взгляды.


“Насколько там было плохо?” он хотел знать.


“Довольно плохо. Я никогда не видел Страйка таким… неуправляемым”.


“Сейчас с ним, кажется, все в порядке”.


“Не обманывай себя. Послушай моего совета: держись от него подальше. Он просто собирается сдержать ярость ”.


“Не могу винить его после того, что случилось с его парой. Я знаю, что бы я чувствовал, если бы что-то подобное случилось с ... кем-то, кто мне дорог ”. Он улыбнулся ей.


Коилла вернула его, затем посерьезнела. “Дело не только в Тирзарре. Ему тоже нужно подумать о Корбе и Янче. Его детенышах”, - добавила она в качестве объяснения. “И кто знает, какой хаос Дженнеста могла учинить в Серагане. Это одна взбешенная группа, Джод”.


“Откуда я могу знать?”


“Что ты имел в виду?”


“Вы орки. Злость, кажется, естественное состояние”.


Она снова невольно улыбнулась. “Не все время”.


“К счастью, нет”.


“Имейте в виду, это было хорошо, что Уим разозлился там как раз тогда, когда нам это было нужно ”.


“Похоже, он преуспел”.


“Да. Не то чтобы Хаскер в это верил”.


Они посмотрели на Уима. Он бежал трусцой рядом с Даллогом. Но Даллога, казалось, больше интересовал Пиррак, один из других тайросов Серагана, с которым он был поглощен беседой.


“Похоже, Даллог пренебрегает им”, - заметил Пеппердайн.


“Он должен наставлять всех новичков”.


“Я заметил, что в последнее время он проводил с ней много времени”.


“Возможно, Пирраку нужно какое-то руководство. Помните, что свежеприготовленные новички в этом деле”.


“Это было для них настоящим боевым крещением, не так ли?”


“Да. Удивительно, что мы не потеряли еще больше из них, слава Тетраде ”.


“Что?”


“Ты не слышал, чтобы кто-нибудь из нас говорил это раньше? Это наш конгресс богов. Их четверо. Я объясню как-нибудь, если тебе интересно ”.


“Я бы хотел услышать об этом. И ты ... веришь в этих богов? Ты обращаешься к ним?”


“Обычно, когда кто-то пытается выкинуть меня из головы”.


Пеппердайн улыбнулся. “Мне знакомо это чувство. То же самое было с моими людьми”. Он окинул взглядом бредущую группу. “Я думаю, что прямо сейчас происходит определенная привлекательность”.


“Еще бы”.


“Итак, как твои дела, черт возьми. Внимание.” Он кивнул.


Коилла проследила за его взглядом и увидела, что Стэндивен проталкивается к ним локтями. Она закатила глаза.


Бывший мастер Пеппердайна прибыл весь в поту. “Мне нужно с тобой поговорить”, - вполголоса сказал он Коилле.


“О чем?”


Он огляделся, опасаясь, что его не подслушают. “Инструменты”, - одними губами произнес он.


Пеппердайн застонал. “Только не это снова”.


Стандивен впился в него взглядом и возмутился. “Я только хочу спросить здешнего капрала, все ли они в безопасности”.


“Тебе-то какое дело?” Спросила Коилла.


“Очень много. Как и должно быть для всех здесь присутствующих. Наш единственный шанс попасть домой зависит от...”


“Я знаю. Они в безопасности. Тебе пришлось бы убить Страйка, чтобы заполучить их. В твоем случае это маловероятно ”.


Он проигнорировал насмешку. “И он уже освоил их? Он разобрался, что с ними не так?”


Она ткнула большим пальцем в сторону Страйка. “Почему бы тебе не спросить его?”


Стэндивен посмотрел на Страйка, продвигающегося вперед на носу колонны. Он увидел ширину его спины, перекатывающиеся мышцы и, когда он повернул голову, чтобы отчитать следующих, убийственное выражение его лица. “Я ... подожду, пока он освободится”.


“У него действительно есть пара других мыслей на уме”, - сухо сообщил ему Пеппердайн.


“Но они в безопасности, верно? Звезды, они...”


“Хватит. Ты становишься одержимым этими вещами. Дай им отдохнуть”.


Стэндивен покраснел еще больше. “Было время, - сердито проскрежетал он, - когда ты не осмелилась бы говорить со мной в таком тоне”.


“Итак, ты продолжаешь говорить мне. И я продолжаю говорить, что это время прошло. Живи с этим ”.


Дрожа от бессильной ярости, его старый хозяин отступил в колонну, где ему было отведено широкое место.


“Я думаю, он сходит с ума”, - сказал Пеппердайн, по крайней мере, наполовину серьезно.


Коилла покачала головой. “Не знаю об этом. Я знаю, какой эффект могут оказывать звезды”.


“Эффект?”


“Слишком долгое общение с ними может сделать вещи немного странными. Мы видели это в группе ”.


“Странный?”


“Ты превратился в эхо, что ли?”


“Просто объясни, Коилла”.


“Позже. Это долгая история. Но у звезд есть сила завладеть некоторыми, заставить их действовать ... ну, немного как Standeven ”.


“А как же Страйк? Он все время с этими тварями”.


“Да, и это вызывает беспокойство. Но, как я уже сказал, это затрагивает некоторых, не всех. Кажется, он справляется с этим. Большую часть времени ”.


“О, здорово”.


“Что я хочу сказать, так это то, что следите за Standeven”.


“Обычно я так и делаю”.


После этого они шли молча, перебирая все в уме.


Страйк вел группу вдоль верхней кромки пляжа, держась джунглей справа от них. Скоро они достигнут линии песчаных дюн, отмечающих точку, где им нужно повернуть вглубь страны, на тропу, ведущую к поселению гномов.


Будучи самими гномами, Юп и Сперрел испытывали естественную симпатию к туземцам, но их сочувствие было к Страйку. Двигаясь четырьмя или пятью шеренгами позади него, они поймали себя на том, что постоянно наблюдают за ним.


“Он выглядит в состоянии, близком к бешенству, “ прокомментировал Сперрел. Он собирается держать себя в руках?”


“Конечно, он это сделает. Он жесткий. Во что трудно поверить, так это в то, что история повторяется ”.


“Я и Собиратели”.


Джап кивнул. “Значит, я знаю, что он чувствует”.


“Он помог тебе пройти через это”.


“Да. Я у него в долгу”.


“Теперь ты можешь отплатить. Ему нужна твоя поддержка. И, возможно, больше в будущем, в зависимости от того, как все обернется”.


“В данный момент к нему и близко не подойдешь, учитывая его настроение”.


“Ну, тебе просто придется...”


“Подожди! Посмотри”. Он указал на песчаную дюну, к которой они приближались.


Над ним толпилось несколько человек, их печанская униформа выдавала в них последователей Дженнесты. С ними было несколько ее немертвых рабов. Их движения были неуклюжими и порывистыми, а смертельная бледность была заметна даже на расстоянии. Удивление на лицах солдат свидетельствовало о том, что это была скорее неожиданная встреча, чем засада.


“Черт возьми”, - сказал Сперрел. “Как раз то, что нам было нужно”.


“Да, это так”, - сказал ей Джап.


“Нам нужны новые неприятности?” Она вытащила свой меч с коротким лезвием.


“Лучше вцепиться в глотки врагу, чем друг другу. Это снимет напряжение. ’Особенно Страйку”.


Пока Джап говорил, Страйк бросился на солдат, выкрикивая боевой клич. Остальные участники группы подхватили его и с грохотом последовали за ним. Все, кроме Стэндевена, который держался в стороне с раздраженным видом.


Две линии встретились с оглушительным ревом и лязгом стали.


Страйк ворвался в ряды людей, как раскаленный тесак в свиной жир. Пара солдат упала за пару ударов сердца, и мгновенно он вступил в бой с третьим. Он сражался как берсеркер, не обращая внимания на свистящие клинки и летящие копья. Его единственной целью было разрывать плоть на всем, что попадалось ему на пути.


Коилла и Пеппердайн работали в унисон, прокладывая путь вглубь вражеских рядов, пока не наткнулись на одного из немертвых. Процесс, с помощью которого Дженнеста волшебным образом создавала своих приверженцев-зомби, наделил их силой и выносливостью, которых большинству не хватало в жизни. Этот был исключительным примером и, должно быть, был неповоротливым еще до того, как встретил свою судьбу. Вооруженный чем-то похожим на ствол дерева, он нанес сильный удар, который застал Пеппердайна врасплох. Удар был скользящим, но достаточным, чтобы заставить его упасть на колени. Продолжение размозжило бы ему голову, если бы Коилла не ворвался, размахивая мечом. Она нанесла зомби глубокий удар в поясницу. Поднявшись на ноги, Пеппердайн присоединился к схватке, добавив к ней свой вес. Вместе они разрубили своего врага на куски.


Джап и Сперрал также сражались в гармонии. Учитывая их рост, это было такой же необходимостью, как и выбором. Используя хорошо отработанную технику, Джап использовал свой посох, чтобы разбивать коленные чашечки, опрокидывая противников и выводя их в зону действия клинка Сперрала.


Хаскер не обладал ничем подобным изяществу. После того, как он свалил солдата ударом в грудь, случайный удар выбил у него меч из руки. Под угрозой нападения троицы наступающих солдат он быстро поднял труп и швырнул его в них. Они рухнули, как кегли. Схватив свой меч, Хаскер последовал за ними.


Новобранцы инстинктивно сражались как группа, во главе с Даллогом, и показали себя с лучшей стороны. Даже Уиму, его уверенность в себе росла, удалось нанести некоторый урон.


Вся банда, охваченная разочарованием, выплеснула свой гнев с орочьей яростью. Они безжалостно кололи, кромсали и колотили врага, намереваясь устроить настоящую резню.


Наконец Страйк вытащил свой клинок из внутренностей последнего человека и стоял, тяжело дыша, обозревая бойню.


“Чувствуешь себя лучше?” Спросила Коилла.


Он вытер кровь с лица тыльной стороной ладони. “Немного”.


Прибыл Джап. “Потери незначительны”, - доложил он. “Даллог подлатывает тех, кто в этом нуждается”.


Страйк кивнул. “Тогда давайте двигаться дальше”. Он отправился в путь.


Они пошли по тропинке в джунглях, ведущей к деревне гномов, готовые к любой дальнейшей опасности. Путешествие проходило без происшествий, пока они не добрались почти до поселения, когда заметили столбы черного дыма, начинающие подниматься над деревьями. Вскоре после этого они вышли на поляну.


Все хижины, кроме двух или трех, горели, и вокруг было разбросано около дюжины мертвых гномов. Кто-то из группы заметил мельчайшее движение в джунглях. Было решено, что это местные жители, спасающиеся в своих укрытиях. Коилла окликнул их, но ответа не получил. Оставшиеся хижины были обысканы вместе с окружающей местностью и оказались пустынными. Были выставлены дозорные, и рядовому, лучше всех ориентирующемуся в высотах, Нэпу, было приказано взобраться на одно из самых высоких деревьев, чтобы осмотреть местность. Страйк поручил полудюжине пехотинцев более или менее бесконечную задачу по поиску подходящего дерева для пополнения их запасов стрел. Остальные члены отряда собрались вокруг него.


“Дженнесты нет”, - натянуто сказал Хаскер, свирепо глядя на Пеппердайна. “Вот и весь твой блестящий план”.


“Это было разумное предположение”, - запротестовал человек.


“И лучшей идеи ни у кого не было”, - добавила Коилла.


Хаскер перевел свой злобный взгляд на нее. “Правильно, встань на его сторону. Как обычно”.


“Это была лучшая идея”, - намеренно повторила она.


“Да, точно”.


“Если у тебя есть какие-то возражения, Хаскер, давай послушаем”.


“Я не в восторге от того, что люди могут вмешиваться в то, как работает эта группа”.


“Я этого не делал”, - сказал ему Пеппердайн. “Я просто пытался помочь”.


“И из этого вышло много хорошего. Нам не нужна твоя помощь. Так почему бы тебе не...”


“Заткнись”, - предупредил Страйк зловещим тоном. “Мы все в этом замешаны, и я не потерплю пререканий”.


“Теперь ты встаешь на его сторону”, - проворчал Хаскер.


“Я сказал, заткнись. В этой группе не будет недисциплинированности. И если кто-то думает иначе, они могут выступить прямо сейчас ”.


Хаскер выглядел так, словно мог бы это сделать, если бы их не прервал крик Нэпа с вершины дерева.


“Что?” Страйк проревел в ответ.


“Корабли! Они ушли!”


“Который?”


“Все, кроме нас!”


Страйк подал ему знак спускаться.


“Итак, Дженнеста покинула остров”, - сказал Джап.


“И эта другая банда тоже, судя по звуку”, - вставил Сперрел.


“Черт”, - процедил Хаскер сквозь стиснутые зубы.


“Что теперь нам делать?” Спросила Коилла.


2


Корабль Корпуса Врат ушел за пределы видимости острова гномов. Но командир Корпуса эльфов Пелли Мадаяр, которая сама встала за штурвал, не была уверена, какой курс выбрать. Для этого она обратилась к своему заместителю-гоблину, Уивану-Джирсту. Он смотрел на пухлый, сверкающий драгоценный камень, лежащий у него на ладони.


“Что-нибудь есть?” Спросила Пелли.


“Ничего”.


“Садись за руль. Я попробую”.


Они поменялись местами. Она погрела камень в руке, затем пристально посмотрела на него. Его кружащаяся поверхность была мутной.


“С этим что-то не так?” Спросил Уиван-Джирст скрипучим тембром, свойственным его расе.


“Не должно быть, учитывая качество его магии. Я проверю”.


“Как?”


Пелли знала, что, несмотря на высокое положение в магической иерархии Корпуса, ее заместителю еще многому предстоит научиться. “Сравнивая это с набором инструментов, о которых мы уже знаем”, - объяснила она.


“Те, кого удерживает боевой отряд орков?”


Она кивнула. “Вы знаете, что у каждого набора артефактов есть своя уникальная подпись; некоторые называют это песней. Мы знаем темп, который есть у росомах. Я посмотрю, смогу ли настроиться на них. Один момент ”. Лицо ее сморщилось от сосредоточенности, она тихо произнесла необходимое заклинание. Наконец она сказала: “Вот”, - и показала ему камень.


На его фасаде появились изображения. Они были загадочными и постоянно менялись, но для адептов их значение было ясным.


“Орудия орков, - перевел Уивен-Джирст, - на острове гномов”.


“Да. Что подтверждает, что ошибка заключается не в нашем методе обнаружения”.


“Я вижу это. Так почему мы не можем отследить артефакты, которые есть у Дженнесты?”


“Потому что теперь я уверен, что она совершила нечто беспрецедентное или, по крайней мере, чрезвычайно редкое. Инструменты, которые она использует, являются копиями, предположительно взятыми с оригиналов, которые есть у орков. Их эманации не похожи на те, что излучают подлинные изделия, вот почему нам трудно их отследить ”.


“Копии? Это было бы замечательным достижением”.


“О, да. Нет никаких сомнений в ее экстраординарном магическом таланте. Более того, я полагаю, что она также каким-то образом подделывала оригиналы, что давало ей определенную степень контроля над ними ”.


“Что объяснило бы беспорядочное передвижение Росомах по миру до прибытия в этот”.


“Действительно, было бы. Она играет с ними ”.


“Но я озадачен”.


“Как же так?”


“Наша миссия ’ вернуть орудия труда орков, и мы знаем, где они. Так почему же мы оставили их на острове?”


“Теперь у нас не один, а два набора инструментов в безответственных руках. И способность Дженнесты дублировать их потенциально катастрофична. Представьте себе десятки, десятки, сотни инструментов в обращении. Корпус никогда не смог бы контролировать подобную ситуацию ”.


“Об этом невыносимо думать”, - серьезно согласился Уивен-Джирст.


“У нас есть два варианта. Мы можем вернуться на остров, чтобы снова сразиться с орками, и рискуем навсегда потерять Дженнесту. Или мы сосредоточимся на ней, зная, что сможем найти орков, пока у них есть артефакты, с которыми они вряд ли расстанутся.”


“Мы не знаем, где она”.


“Я думаю, мы сможем выяснить это, перенастроив наши методы обнаружения на том основании, что ее инструменты являются копиями”.


“Возможно ли это?”


“Теоретически. Только это может занять некоторое время. Но есть кое-что еще, что может сыграть нам на руку. У Дженнесты есть пара Страйка, и мы почти наверняка можем рассчитывать на то, что он тоже будет преследовать ее. Если повезет, мы сможем собрать оба комплекта одновременно.”


“Как они узнают, куда она ушла?”


“Не стоит недооценивать, насколько упорная раса орки. Я бы поставил большую ставку на то, что они справятся с этим ”.


Гоблин выглядел сомневающимся. “Разве это не отклоняется от наших приказов?”


“В какой-то степени я самостоятельен в этой области”.


“Да, - прошипел он, - в какой-то степени. Ты собираешься обратиться к высшему руководству?”


“Кэррелл возвращается? Нет. По крайней мере, пока.”


“Могу я спросить, почему нет?”


“Я полностью уважаю его суждения, но его здесь нет”.


“Ты имеешь в виду, что он, скорее всего, прикажет тебе придерживаться нашей первоначальной миссии”.


“Возможно. И мы потеряем драгоценное время, пока ситуация обсуждается на хоумуорлде ”. Она бросила на него обеспокоенный взгляд. “Конечно, я понимаю, что ты можешь быть недоволен моим планом. Но я беру на себя всю ответственность за...


“Я буду рад подчиниться любому твоему решению, Пелли. Пока что”.


Она решила не продолжать этот комментарий. “Спасибо. Тем временем у нас есть еще кое-что, чем нужно заняться”. Она посмотрела вдоль палубы. Тела троих их товарищей были разложены, завернутые в окровавленные простыни. “Тогда нам нужно свести счеты с Дженнестой”.


На корабле Дженнесты тоже были мертвецы. Некоторые в некотором роде ходили и дышали. Другие никогда больше не сделают ни того, ни другого.


Несколько последних были выброшены за борт группой первых.


Трупы, от которых избавлялись, были гномьими, изломанными и окровавленными в соответствии с творческими методами допроса Дженнесты. Помимо мирской необходимости, судьба выброшенных трупов имела дополнительный эффект наказания ее последователей. Но хотя Дженнеста принимала и даже упивалась прозвищем тиран, она начинала понимать ценность кнута с помощью пряника, когда дело касалось лояльности ее подчиненных. Это принимало несколько форм. Обещание власти и богатства под ее властью было одним из способов. Другой была раздача удовольствия, ее колдовство было способно даровать ощущения благополучия, даже экстаза, с такой же готовностью, как и ужас.


Но был такой последователь, для которого ни наказание, ни блаженство не были стимулом. Эти редкие личности разделяли ее вкус к жестокости. И Дженнеста нашла такого. Его звали Фрейстон. Он был молодым офицером низкого ранга в вооруженных силах Печзана, одним из тех, кто связал с ней свою судьбу в надежде на экстравагантное вознаграждение. Он был человеком, поэтому, естественно, она не доверяла ему. Не то чтобы она не доверяла всем расам, но особенно подозрительно относилась к людям. В конце концов, ее отец был одной из них.


Фрейстон привлек ее внимание своим мастерством палача и страстью к нему, что оказалось полезным. На основании этого она повысила его до своего условного заместителя.


После разгрома на острове они оказались в каюте Дженнесты. Она сидела по-королевски; ему пришлось встать. Также присутствовала подруга Страйка, Тирзарр, которая лежала без чувств на койке. Казалось, что она спит, но вывести ее из этого состояния могло только колдовство Дженнесты.


“Вы получили то, что хотели, мэм?” Спросил Фрейстон.


Она улыбнулась. “Мои желания превышают все, что ты можешь себе представить. Но если ты имеешь в виду информацию, которая мне была нужна, чтобы проложить наш курс, то да”.


“Если позволите так выразиться, миледи, это иронично”.


“Что есть?”


“Что эти гномы должны были отдать свои жизни за что-то столь обыденное, как локация”.


Она бросила на него испепеляющий взгляд. “Для меня это вряд ли обыденно. Но это был тот случай, когда я дал им понять, а не они пытались утаить то, чего я хотел. Ты же не жалуешься, правда? Тебе явно понравилось. ”


“Я готов служить вам любым необходимым способом, мэм”.


“Возможно, тебе следовало быть дипломатом, а не солдатом”. Он начал отвечать. Она жестом велела ему замолчать. “Мы будем в боевой ситуации при высадке на берег. Мне нужны мои силы в хорошем порядке и хорошая информация о том, с чем им придется столкнуться. Ты проследишь за этим ”.


“Мэм. Нам будет немного не хватать сил в паре ключевых областей из-за того, что несколько наших людей остались на острове гномов ”.


“Я похож на человека, которого это волнует? Если они были слишком неряшливы, чтобы подчиниться моему приказу об эвакуации, они мне не нужны ”.


“Да, миледи. Могу я спросить, когда мы прибудем к месту назначения?”


“Примерно через два дня. То, что я ищу, оказалось ближе, чем я подозревала. Так что ты будешь занятым маленьким человеком, Фрейстон ”. Она встала. “Давайте запустим колеса”. Взглянув на лежащего Тирзарра, она вывела его из кабины.


С палубы было видно, как остальные четыре корабля ее флотилии плывут в кильватере ее флагмана. На самой палубе одна из нежити Дженнесты неподвижно стояла над телом гнома. Она направилась в ту сторону, ведя за собой Фрейстона.


Приблизившись, она увидела, что зомби был генералом Кэпплом Хэчером. Или был им. Он смотрел на труп. Фрейстон не выказал никаких эмоций, увидев, что его бывший командир так ужасно уменьшен.


Дженнеста была в ярости. “Что ты делаешь, болван?” - бушевала она. “У тебя был приказ. Возьми это...” Она ткнула пальцем в труп. “- и выбросил это за борт”.


Пускающая слюни громадина, которая когда-то была генералом великой армии и губернатором провинции Печзан, продолжала пялиться.


“Сделай это!” Дженнеста настаивала, еще больше разозлившись. “Повинуйся мне!”


Хашер поднял на нее взгляд, но в остальном остался неподвижен. Ее терпение иссякло, она продолжила разглагольствовать и принялась бить его кулаком, украшенным кольцами, поднимая клубы пыли из лохмотьев его ветшающей униформы. Через мгновение его глаза, до сих пор стеклянные, блеснули и показали что-то похожее на разум и, возможно, намек на вызов.


Рука Фрейстона потянулась к рукояти меча.


“Делай ... как ... тебе ... говорят”, - скомандовала Дженнеста, устремив на Хашера пылающий взгляд.


Свет в его глазах померк, и они снова стали бесчувственными. С каким-то хриплым вздохом он наклонился к трупу. Он поднял его без малейших усилий и, выпрямившись, перебросил через поручень. Послышался отдаленный всплеск.


“А теперь возвращайся к своим обязанностям”, - сказала ему Дженнеста.


Хашер медленно повернулся и поплелся прочь, направляясь к носу корабля и группе собратьев-зомби, нагруженных припасами.


Дженнеста увидела выражение лица Фрейстона и ответила на его невысказанный вопрос. “Иногда, когда их первоначальная сила воли была велика, испытуемые могут быть менее сговорчивыми”. Она указала на партию, к которой присоединился Хашер. “Они несовершенные существа; далеки от идеала, который я имею в виду”.


“Их можно улучшить, мэм?”


“О, да. Точно так же, как крестьянин, использующий плохую глину, делает плохие горшки, в этой первой партии есть недостатки, унаследованные от материала, который я был вынужден использовать. Но с правильными сюжетами и усовершенствованиями, которые я внес в процесс, следующая партия будет намного лучше. Как вы скоро увидите. Но у вас есть что-то на уме, Фрейстон. Что это?”


“У нас есть женщина орка”, - нерешительно ответил он.


“Подруга Страйка, да. Что из этого?”


“Если он такой упрямый, как вы говорите, миледи, разве его банда не будет охотиться за нами?”


“Я рассчитываю на это”.


“Ах”. Он знал, что лучше не подвергать сомнению ее доводы, но рискнул высказать другую мысль. “А группа, которая напала на нас? Кто они были?”


“Они могли быть только Корпусом Врат. Я думал, что это миф, но, похоже, это не так”.


“Разве они не являются еще одной угрозой?”


“Они вмешиваются. Самозваные так называемые стражи порталов. За то, что они сделали сегодня, последует расплата ”.


У Фрейстона были сомнения на этот счет, учитывая, что Дженнесте только что пришлось отступить от них. Но, естественно, он оставил свое мнение при себе.


“Ни орки, ни кучка мешающих друг другу старших рас не встанут у меня на пути”, - продолжила она. “В следующий раз, когда наши пути пересекутся, исход будет совсем другим”.


3


Ярость Страйка утихла. Ее место заняла холодная целеустремленность.


Он принялся наводить порядок. Поскольку приближались сумерки, оставшиеся неповрежденными длинные дома гномов были реквизированы, а прилегающая территория обезопасена. На корабль гоблинов, на котором прибыла банда, была отправлена группа, чтобы пополнить ее рацион и охранять его. Были отправлены разведывательные группы прочесать остров.


Сделав все, что было в его силах на данный момент, Страйк сел на ступеньки одного из длинных домов и погрузился в размышления. Все в группе знали, что лучше к нему не приближаться. За одним исключением.


Джап подошел к нему с дымящейся миской и флягой. “Вот”. Он предложил еду. Страйк едва взглянул на нее и ничего не сказал. “Ты должен поесть”, - сказал ему гном. “Для Тирзарра. От голода тебе не будет никакого толку”.


Страйк взял чашу. Он уставился на ее содержимое. “Что это?”


Джап сел. “Ящерица. В джунглях их полно. Это еще листья и корни”, - услужливо добавил он. “Есть еще фрукты, но я подумал, что тебе нужно мясо”.


Страйк принялся за еду без особого энтузиазма.


Через мгновение Джап рискнул: “Насчет Тирзарра ...” Он проигнорировал злобное выражение лица Страйка и продолжил. “Я скажу тебе то, что ты сказал мне, когда Сперрала схватили. Твоя пара имеет ценность для Дженнесты. И ты не наносишь ущерба чему-то ценному.”


“Какая ценность? Почему Дженнесте должно быть наплевать на жизнь Тирзарра?”


“Не знаю. Это может быть так же просто, как вызвать у тебя неприязнь. Важно то, что Дженнеста сохранила Тирзарр жизнь; она не оставила ее лежать там, на пляже ”.


“Но в каком состоянии она была. Как одна из проклятых нежити этой сучки”.


“Не совсем. Дженнеста угрожала сделать Тирзарра таким образом. Но она этого не сделала. Это еще один повод для надежды, Страйк ”.


“Мы не знаем, что она этого не сделала. И дело не только в Тирзарре. Есть еще Корб и Янч. Какую ценность они представляют для нее?”


“Нет причин думать...”


“И сам Сераган; что она могла там делать?”


“Страйк”.


“Если уж на то пошло, что, если...”


“ Страйк. Могла ли она превратить Сераган в большую дыру дерьма, чем Марас-Дантия?”


Джап был удовлетворен, когда это вызвало тонкую улыбку. “Куда мы пойдем дальше?” Сказал Страйк.


“Не уверен. Мы просто должны верить, что перед нами откроется путь. Но ты знаешь, что мы с тобой, Страйк. Всей группой. Чего бы это ни стоило ”.


Страйк кивнул и продолжал механически есть.


Они сидели молча.


Неподалеку, прямо на краю джунглей, Коилла и Пеппердайн занимались добычей пищи.


Он наклонился и сорвал горсть пурпурных листьев. “Как ты думаешь, с ними все в порядке?”


Коилла посмотрела, затем понюхала букет. Она скорчила гримасу. “Я бы не стала рисковать, если ты не хочешь всех отравить”.


Он отбросил комок в сторону. “Это сложнее, чем я думал. В этом мире все кажется более или менее таким же, как у нас, но если присмотреться повнимательнее...”


“Да, есть различия в мелочах. Но подумайте о том, насколько велики были некоторые различия в тех других мирах, в которые мы побывали. С этим нам повезло ”.


“Кстати, ты начал рассказывать мне, что то, что мы называем нашим родным миром, на самом деле не является твоим родным миром, несмотря на то, что ты там родился. Что, черт возьми, все это значит?”


“Это не настоящий дом ни одной из старейших рас. Как нам сказали, он по праву принадлежит вашей расе”.


“И что?”


“Ты хочешь услышать это сейчас?”


“Что еще можно сделать? Если только ты не предпочитаешь...” Он потянулся к ней.


Она высвободилась, смеясь. “Эй! Спокойно. Хорошо. Это сложно, и я даже не знаю, правда ли это, но...”


“Тогда это просто сказка”.


“Истории, которые они рассказывают, заставили бы застыть вашу кровь. Нет, мы считаем, что то, что мы слышали, вероятно, правда, но… кто знает?”


“Так выкладывай”. Он сел, затем похлопал по траве рядом с собой, и она тоже села.


“Хорошо”. Она собралась с мыслями. “История гласит, что мир, из которого мы оба пришли, был миром людей. Все, что мы знали, - это наша земля; то, что мы называли Марас-Дантия, а ваша раса - Сентразия. Мы думали, что Марас-Дантия принадлежит всем древним расам, живущим там, и что люди пришли извне гораздо позже и все испортили.” Она заметила взгляд, которым он одарил ее. “Без обид”.


Он улыбнулся. “Не обижайся. Так что же было правдой?”


“До великого наплыва в Марас-Дантии были люди, или, по крайней мере, несколько. Одним из них был Тентарр Арнгрим, который называет себя Серафим”.


“До притока? Ты сказал, что он отправил тебя на это задание. Сколько лет этому человеку?”


“Очень, я думаю. Но он колдун, так что ...” Она пожала плечами. “В любом случае, супругой Серафимии была колдунья по имени Вермеграм. В то время как он человек, она была… Я не знаю. Что-то еще. У них было трое отпрысков, все женского пола. Одну звали Дженнеста. Затем была Адпар, которая была наполовину ньядд. ”


“Что это?”


“Разновидность водяной феи. Дженнеста убила ее”.


“Очаровательная”.


“Третья сестра - Санара, которая, должно быть, пошла в своего отца, потому что выглядит как человек. Она помогла нам выбраться из затруднительного положения в Марас-Дантии”.


“Какое отношение все это имеет к...”


“Я подхожу к этому. Что мы знаем о тех первых днях...”


“То, что, как тебе кажется, ты знаешь”.


“Да, верно. А теперь заткнись. Серафим или Вермеграм, или, может быть, они оба, нашли способ перемещаться между мирами. Это то, что привело к появлению звезд, созданных Серафимом. Или обнаружен. Она пренебрежительно махнула рукой. “Все это немного расплывчато. Но их возня открыла… что-то вроде трещин между мирами. Дыры, если хотите. И старшие расы провалились из своих миров в Марас-Дантию.”


“Включая орков”.


“Да. Что поставило нас на путь рабства и в конечном итоге сделало нас костяком армии Дженнесты. Но это уже другая история. Тот, о котором я вам рассказываю, закончился тем, что Серафим и Вермеграм поссорились ... каким-то образом. Некоторые говорят, что из любовников они превратились во врагов, и произошел конфликт. Я ничего об этом не знаю. Считается, что Вермеграм мертв, хотя никто точно не знает, как и когда.”


“Подожди. Ты сказал, что она не была человеком”.


Коилла кивнула. “Тебе достаточно было взглянуть на Дженнесту и Адпар, чтобы понять это”.


“Как она могла быть кем угодно, кроме человека, если она была в Марас-Дантии до прибытия старших рас?”


“Будь я проклят, если знаю, Джоуд. Я не оракул”.


“То, что вы сказали о том, что ваши люди идут в рабство; как...”


“Хватит вопросов. Как-нибудь в другой раз, хорошо?”


Он был ошеломлен резкостью ее ответа, но пожал плечами и сказал: “Конечно”.


Она сменила тему и смягчила тон. “Становится прохладнее”.


Он обнял ее одной рукой. Она придвинулась ближе и положила голову ему на плечо.


С поляны донеслись крики.


“Черт!” Пожаловался Пеппердайн. “Каждый раз, когда у нас получается уединиться ...”


“Пошли”, - сказала Коилла, с трудом поднимаясь на ноги.


Они направились обратно в деревню.


Вернулась одна из разведывательных групп. С ними были четверо пленников-людей, их руки были связаны за спиной. Они выглядели испуганными, их форма была пыльной и изодранной, их заставили опуститься на колени. Группа собралась вокруг них, Страйк выступил вперед.


Орбон, возглавлявший разведчиков, доложил. “Нашел этих отставших дальше по пляжу, капитан. В них не осталось следов борьбы”.


Страйк с мрачным лицом приблизился и медленно пошел вдоль шеренги скорчившихся пленников. Все они избегали его взгляда и опустили головы.


“У меня только один вопрос”, - сказал он им. “Куда ушла ваша любовница?”


Пара заключенных нервно переглянулись, но никто из них не произнес ни слова.


“Я скажу прямо”, - сказал он, расхаживая взад-вперед перед ними с обнаженным мечом в руке. “Я получу ответ, или вы умрете”. Он подошел к первому в очереди. “Ты! Где Дженнеста?”


Мужчина поднял глаза. Он дрожал. “Мы… Это не ... то, что она бы ... сказала таким, как мы”.


“Неправильный ответ”, - сказал ему Страйк. Он вонзил свой меч в грудь пленника. Мужчина упал и лежал, подергиваясь, прежде чем успокоиться.


Страйк перешел к следующему человеку. “Где Дженнеста?” - повторил он, прижимая окровавленный клинок к горлу пленницы.


Этот был более решительным, или, возможно, это была бравада. “Ты можешь пойти и трахнуть себя, урод”, - проскрежетал он и хотел плюнуть Страйку в лицо.


У него не было шанса. Страйк занес свой меч и сильно взмахнул им. Удар был достаточно сильным, чтобы отделить мужчину от головы, которая пару раз подпрыгнула, прежде чем, перекатившись, остановиться у ног Стэндевена. Его лицо побледнело, и он поспешно отступил назад, чувствуя тошноту. Обезглавленное туловище на мгновение замерло, истекая кровью, прежде чем упасть.


Следующий человек в очереди был старше остальных и носил офицерскую форму. Он был забрызган кровью своего мертвого товарища.


Страйк повернулся к нему. “Это развязало тебе язык? Или мне сделать то же самое с тобой?”


Мужчина ничего не сказал, хотя это было, скорее всего, от страха, чем от храбрости. Страйк снова отвел свой клинок.


“Подожди!” Закричал Пеппердайн, протискиваясь вперед. “Что, черт возьми, ты делаешь, Страйк?”


“Это дело группы. Держись от этого подальше”.


“С каких это пор убивать безоружных заключенных стало твоим делом?”


“Тебе еще многое предстоит узнать об орках, человек”.


“Я думал, что уже понял, что ты благородный человек”.


Это, казалось, заставило Страйка задуматься, но он не опустил меч. “Мне нужно знать, куда эта сука увела Тирзарра”.


“Ты ничего не добьешься от мертвецов”.


“Сила - это все, что понимает их вид”.


“Ты имеешь в виду мой вид. И разве не то же самое люди говорят об орках?”


“Мы действительно понимаем это”, - запротестовал Хаскер.


Пеппердайн ткнул большим пальцем в мертвых заключенных. “Здесь не слишком хорошо получается, не так ли?” Он повернулся обратно к Страйку. “Дай мне попробовать. Давай. Я один из таких, как они; может быть, они откроются мне ”.


“Почему бы тебе не держать свое рыло подальше от этого?” Сказал Хаскер. “Ты не в этой группе”.


“Он показал себя”, - сказал ему Коилла. “Я предлагаю дать ему шанс”.


“Ну вот, мы снова начинаем”.


“И что это значит?”


“Ты поддерживаешь его. Снова. Мне кажется, тебе следует быть на стороне своих, а не чужаков”.


“ Мы аутсайдеры, идиот! Все гадят на нас, проклинают нас, ненавидят нас. Ты можешь подумать об этом, когда будешь занят судейством. Джоуд по-своему пострадал не меньше нас.”


“Ты говоришь о человеке. Я думаю, что они больше говнюки, чем гадят”.


Джап расхохотался. “Извини”. Он попытался взять себя в руки. “Но ... говнюки? Обосрались? Ты превзошел самого себя, Хаскер ”. Он снова начал смеяться. К нему присоединились несколько рядовых. Ему удалось лучше держать себя в руках. “Коилла права. Возможно, Джоуд смог бы заставить их заговорить ”.


Хаскер теперь кипел от злости. “Ты тоже, да?”


“Что мы теряем? Если это не сработает, мы можем отрезать им несколько пальцев на руках или ногах или ...” Он взглянул на пару встревоженных заключенных. “В противном случае Страйк может прикончить их”.


“Чего ты хочешь, Страйк?” Спросил Пеппердайн. “Информации или мести?”


“Многое можно сказать о мести”.


“У моего народа есть поговорка: ‘Если ты идешь мстить, сооруди два погребальных костра ”.


“Я построю сотню, - холодно ответил Страйк, - тысячу...”


“Приготовь самое большое для Дженнесты. Но от мертвецов ты не узнаешь, где ее найти”.


Страйк медленно опустил свой меч. “Попробуй. Но будь быстрым”.


“Спасибо. Было бы лучше, если бы вы все оставили нас. Я думаю, вы заставляете заключенных нервничать ”.


Страйк отдал приказ, и все отступили на другой конец поляны, Хаскер что-то недовольно бормотал, пока они шли. Пеппердайн присел на корточки рядом с двумя оставшимися людьми и начал серьезный разговор.


Группа приготовилась ждать.


Растянувшись на утрамбованной земле поляны, Хаскер сказал, ни к кому конкретно не обращаясь: “Откуда нам знать, что он не в заговоре с ними?”


“Что?” Спросила Коилла. “Когда ты успел поменять свои мозги на лошадиное дерьмо? Джоуд пытается помочь”.


“Да, мы знаем, насколько полезными могут быть люди”. Он пристально посмотрел на Стэндивена, сидящего рядом, заставив его беспокойно заерзать.


“Ты слишком много говоришь, Хаскер. Тебе следовало бы поумнеть и понять, кто наши друзья”.


“Друзья, Коилла? Ты пытаешься сказать мне, что...”


“Вы разбиваете мне уши!” Заявил Страйк. “Успокойтесь, вы двое”.


Хаскер и Коилла погрузились в обиженное молчание.


Группа тоже успокоилась. Пеппердайн продолжал беседовать с заключенными.


Орки только начали снова проявлять беспокойство, когда один из часовых периметра, Гант, окликнул их. Вернулась вторая разведывательная группа.


Его возглавлял Даллог, рядом с которым был тайро Пиррак. Уим шел один, чуть дальше. Но что привлекло всеобщее внимание, так это то, кто был с разведчиками: группа гномов, трое из которых были подростками.


Сперрел встала. “Это не Калгек? И те ребята, которые достали нам карту?” Она побежала к ним, Джап и еще несколько человек следовали за ней.


Калгек, с которым она пережила плен у Собирателей, бросился ей навстречу, и они обнялись. Дети, Хиг, Ретларг и Груннса, тоже собрались вокруг.


“Как я рада вас видеть”, - сказала она им, говоря на всеобщем языке. “С вами все в порядке?”


Калгек кивнул. “Нам удалось добраться до одного из наших убежищ. Хотя это было недалеко. Мы наткнулись на нескольких человеческих солдат, вроде тех, что вон там”. Он указал на пленников вместе с Пеппердайном. “Они бы убили нас, если бы не появились другие представители разных рас. Кто они были?”


“Мы не знаем”, - признался Сперрел. “Не совсем”.


“В любом случае, - продолжал Калгек, - они защитили нас. Они вроде как обстреляли солдат и отпугнули их. Затем они сказали нам бежать и прятаться”.


Коилла выглядела задумчивой. “Интересно”.


“Внимание, - сказал Джап. “А вот и Джоуд”.


Появилась Пеппердайн, сжимая в руке маленький кусочек пергамента.


“Удача?” Спросил Страйк.


“Некоторые. Им не потребовалось много времени, чтобы прозреть. Они примерно знают, куда ушла Дженнеста, но не почему. Один из них нарисовал это ”. Он протянул Страйку бумагу.


Это была грубо нарисованная карта, на которой было изображено скопление островов, причем на одном острове, отделенном от остальных, был изображен крест. Единственным другим элементом был рудиментарный набор стрелок, указывающих направления компаса.


“Значит, это к востоку отсюда”, - сказал Страйк. “Но как далеко?”


“Они не были уверены, но думали, что это займет пару дней пути. Значит, не слишком далеко”.


“Почему бы не сравнить это с картой, которая у нас уже есть?” Предложил Сперрел. “Та, которую нашли для нас эти ребята”.


“Как раз собирался”, - сказал ей Страйк. Он выудил его из кармана.


Они развернули его, положили на землю и сравнили.


“Там”, - сказал Пеппердайн, указывая на один из углов.


“Да”, - согласился Страйк. “Они более или менее совпадают”.


“Мы знаем об этом острове”, - объявил Ретларг.


“Правда?” Спросила Коилла. “Как же так?” Все трое детей начали кричать. Она подняла руку, чтобы утихомирить их. “Калгек? Ты что-нибудь знаешь об этом?”


“Да. Пара старейшин была с нами некоторое время, пока мы прятались. Мы слышали, как они говорили об этом ”.


“Что они сказали?”


“Люди, эти солдаты, они пытались выяснить, где находится остров. Они забрали некоторых из нашего племени, чтобы заставить их рассказать ”.


“Что в этом такого особенного?”


“Это место, где живут такие, как ты”.


“Что ты имеешь в виду?”


“Он имеет в виду орков”, - сказал Сперрел.


Все молодые люди энергично закивали и хором выразили согласие.


Пеппердайн, который уже достаточно наслушался Mutual, чтобы понимать, о чем идет речь, выглядел озадаченным. “В этом мире есть орки?”


“Почему бы и нет?” Предположила Коилла. “Кажется, здесь много рас, как и в Марас-Дантии”.


“Это все из-за плана Дженнесты создать армию рабов-орков, не так ли?” вставил Джап.


“Орки не позволили бы ей”, - заявила Коилла.


“Если только они не кучка слабаков, подобных тем, что были в Acurial”, - внес свой вклад Хаскер.


“Насколько это вероятно? Они бы вытерли ею пол”.


“Да? С ее магией...”


“Мы теряем время”, - сказал Страйк. “У нас есть пункт назначения. Давайте доберемся до него”.


Пеппердайн указал на заключенных. “Что с ними?”


“Мы оставим их на произвол судьбы”.


“Что ты думаешь по этому поводу, Калгек?” Сперрел хотел знать.


“Есть пустынные части острова. Они могут отправиться туда. Мы не будем им мешать, если они оставят нас в покое ”.


“Достаточно справедливо”, - сказал Страйк. “Теперь давайте отправимся на корабль”.


4


Вместо того, чтобы дожидаться рассвета, Страйк настоял, чтобы они отплыли в тот же вечер. Когда они снялись с якоря и отошли от острова, был багровый закат, обещавший жаркий следующий день.


Так оно и оказалось. Даже на рассвете было жарко, хотя постоянный умеренный ветер приносил некоторое облегчение и держал паруса полными. В каютах и грузовых трюмах было душно, и большая часть группы предпочитала относительный комфорт палубы. В разбросанных парах и группах главной темой разговоров шепотом было обращение Страйка с заключенными. Некоторые поддерживали его, у других были сомнения. Сам Страйк большую часть времени проводил в одиночестве на носу, словно желая, чтобы корабль двигался вперед.


Пеппердайн находился в середине судна, у штурвала. Как островитянину по рождению и воспитанию, это обычно доставляло удовольствие, если бы Стендевен не мучил его.


“Ты видел, что он сделал с теми солдатами. Тебя это не встревожило?”


“Страйк сделал то, что, по его мнению, должен был сделать”, - ответил Пеппердайн взвешенно. “Не могу сказать, что мне это понравилось, но ...”


“Это был поступок дикаря”.


“Я бы отнесся к твоим словам более серьезно, если бы над тобой не нависла туча из-за того мертвого орка в Акуриале”.


“Сколько раз я должен тебе повторять...”


“Да, конечно”.


“Те двое, которых убил Страйк, были людьми”, - настаивал Стандевен. “Нашего вида”.


“И не просто жалкий орк, а?”


“Забудь об этом! Я хочу сказать, что Страйк - тот, у кого есть инструменты ”.


“Ну вот, мы снова начинаем”.


“Они - наш единственный путь домой”.


“И ты ни за что их не получишь”.


“Дело не в этом. Я спрашиваю, он лучший из тех, кто может ими руководить?”


Пеппердайн рассмеялся. “Это должен быть ты, не так ли?”


“Нет! Но он нестабилен. Он показал это вчера ”.


“Может быть, так оно и есть, а может быть, и нет. Но он - то, что у нас есть, нравится тебе это или нет. Он ни за что их не отдаст”.


“Конечно, это не так. Но я думаю, что если бы мы поговорили с ним, урезонили его, возможно, мы смогли бы уговорить его отвезти нас домой, прежде чем мы еще глубже погрузимся в это безумие ”.


“Ты говоришь, что он неуравновешенный, а потом тебе приходит в голову подобная идея. Этого не произойдет, Standeven. Ты действительно ожидаешь, что он прекратит поиски своей пары, чтобы отвезти нас домой? Не говоря уже о том, насколько неустойчивыми были звезды. Как он мог быть уверен, что доставит нас домой? Или что сам вернется сюда? ”


“Значит, ты признаешь, что он не может их контролировать”.


“Я не уверен, что кто-нибудь смог бы. В любом случае, я не склонен бросать группу. Не сейчас, когда они пытаются найти Thirzarr ”.


Стандивен был озадачен. “Почему?”


“Это называется лояльностью. Понятие, с которым ты не знаком”.


“А как насчет верности человечеству? Мне”.


“Это нужно заслужить. Группа сделала это. Ты нет”.


“Твое доверие к этим оркам неуместно. Эти… отношения или что бы это ни было у тебя с Коиллой; знаешь, они смеются над этим у тебя за спиной. Те, кто не ненавидит тебя за это, то есть. Почему бы тебе не придерживаться своего? ”


“Я думаю, вы только что сами ответили на этот вопрос. Несмотря на то, что вы называете их дикостью, эти существа не такие коварные, как вы и большинство представителей нашей расы. Что бы вы ни думали, они не прячут свое истинное мнение за слащавыми словами. Они говорят прямо и выражают то, что чувствуют. Мне это очень нравится ”.


“И это твое оправдание твоему отвратительному союзу с одним из них, не так ли?”


“Я не обязан оправдываться ни перед тобой, ни перед кем-либо еще. И я не обязан слушать это дерьмо. А теперь убирайся ”.


“С каких это пор ты стал отдавать приказы?”


“Я шкипер на этом судне, и это делает мое слово законом”. Пеппердайн бросил на своего бывшего капитана суровый взгляд. “И если тебе этого недостаточно, я могу подкрепить это вот этим”. Он убрал руку с руля и сжал ее в кулак.


Стэндивен побледнел, затем, бормоча проклятия, повернулся и зашагал прочь. Коилла поднималась по лестнице к колесу, когда он спускался, и он молча протиснулся мимо нее.


“Что это было, Джоуд?” - спросила она.


“Как обычно”.


“Все еще мечтаешь о звездах, а?”


“Он говорит, что это не так”.


“Да, точно”.


“Он сказал что-то еще”.


“Так что перестань хмурить брови и выкладывай”.


“Как ты думаешь, что остальные участники группы думают о ... нас?”


“Они знают?”


“Стэндевен сказал, что они это сделали, и что они этому не рады”.


“Мне никто ничего не говорил. Ну, кроме Хаскера. Но он всегда о чем-то жалуется, а люди - не его любимая раса ”.


“Может быть, нам следует быть немного более осмотрительными”.


“Почему? Какое, черт возьми, это имеет к ним отношение?”


“Ну, не то чтобы наша ситуация была такой уж нормальной, не так ли?” Он увидел выражение ее лица и начал грести обратно. “Не то чтобы в этом было что-то ненормальное, конечно. Я имею в виду...”


“Ладно, можешь перестать копать. Это редкость, да, но это не повод для того, чтобы кто-то обижался на это. В любом случае, Standeven, вероятно, просто пытается тебя разозлить. Не позволяй ему забраться тебе под кожу.”


“Возможно, ты прав. Но я был бы счастлив, если бы...”


“Подожди. А вот и Уим”.


“Черт возьми. Здесь оживленнее, чем на городской площади в базарный день”.


Она одарила его улыбкой. “Дай парню передохнуть. Он выглядит подавленным”.


Уим уныло поплелся вверх по ступенькам.


“Почему ты такой мрачный?” Спросила Коилла.


“О, то-то и то-то”, - ответил юноша.


“Что-нибудь конкретное?”


“Даллог только что меня разжевал”.


“Почему?”


“Он говорит, что у нас на борту недостаточно питьевой воды, потому что мы отчаливали в спешке и загрузили недостаточно, а в такую жару все пьют больше”.


“В чем это твоя вина?” Сказал Пеппердайн.


“Он не винит меня за это. Но он послал меня сказать Страйку ”. Он взглянул на их задумчивого капитана на носу.


“И ты не в восторге от этой работы?”


Уим покачал головой.


“Почему Даллог не может сам рассказать Страйку?” Коилла задумалась.


“Не знаю. Кажется, сейчас он больше связан с другими тайро. Ну, один; Пиррак ”.


“Это его работа, не так ли? Присматривать за вами, неофитами”.


“Предположим”.


“Насколько низко поднялась вода?”


“Этого недостаточно, чтобы доставить нас туда, куда мы направляемся”, - говорит он.


“Хорошо. Я поговорю об этом со Страйком”.


“Ты сделаешь это?”


“Конечно”.


Уим расплылся в улыбке. “Спасибо, Коилла. Я надеялся, что ты это скажешь”.


“Я понял. Теперь забудь о себе, пока я разбираюсь”.


Он ушел более легким шагом.


Она посмотрела на Пеппердайн. “Где карта?”


Он вытащил его из кармана и протянул ей. “Думаешь, ты сможешь уговорить Страйка надеть промежуточный костюм?”


“Похоже, у нас нет выбора”.


“Лучше ты, чем я”.


“Он поймет, что в этом есть смысл”.


“В его нынешнем настроении?”


“Предоставь это мне”. Она развернула карту. “Где мы находимся?”


Он наклонился, чтобы посмотреть, затем указал. “Примерно там”.


“Значит, ближайшее место для остановки будет… здесь?” Она ткнула пальцем в цепочку островов, два довольно больших.


Пеппердайн кивнул. “Они кажутся такими же вкусными, как и все остальные. При условии, конечно, что у них есть вода”.


“Как далеко они находятся?”


“Полдня. При попутном ветре меньше”.


“Хорошо”. Уходя, она помахала картой у него перед носом. “Я принесу это обратно”.


“Удачи”, - пробормотал он.


Коилла чувствовала на себе взгляды группы, когда направлялась на нос.


Страйк, должно быть, услышал ее приближение, но не обернулся и не заговорил.


“Страйк?” - спросила она, затем более твердо: “Страйк”.


“Пришел попенять мне об этих заключенных?”


“Нет. Это сделано”.


“Тогда что же?”


“Кое-что, что тебе нужно знать и в соответствии с чем действовать”.


Он повернулся к ней лицом, и она увидела, что он выглядит изможденным. “Что это?”


Коилла перевела дыхание. “Произошла ошибка с пайками”.


“Что?”


“Мы уехали в такой спешке...”


“Мы можем обойтись без еды пару дней”.


“Конечно. Но это из-за воды”.


“Черт”. Черты его лица потемнели еще больше. “Тот, кто несет за это ответственность, должен получить порку за это”.


“Сделай это сам”.


“Это близко к наглости, капрал”.


“Возможно. Но это ближе к правде. Если мы напортачили с провизией, то это потому, что ты слишком усердствовал с группой ”.


“Я бы поставил его на окровавленные колени, когда пытался бы найти Тирзарра”.


“Когда мы ищем Тирзарра. Вы, кажется, упустили из виду, кто мы такие. Мы Росомахи. Мы заботимся о своих. Но у нас не будет шанса сделать это, если мы умрем от жажды.”


Страйк обдумал ее слова. Наконец он сказал: “Где мы возьмем воду?”


Она показала ему карту. “Мы здесь. Ближайшие острова - вот эти”.


“Когда мы туда доберемся?”


“Джоуд считает, что вскоре после полудня”.


“Предположим, мы ограничили потребление воды”.


“Даллог не поднял бы тревогу по этому поводу, если бы думал, что это сработает. Я знаю, ты в бешенстве из-за Тирзарра, Страйк, и любая задержка - это свинство, но у нас нет выбора.”


Он снова все взвесил. “Сделай это. Но я не хочу проводить там больше времени, чем необходимо”.


“Попалась”. Она побежала обратно к рулевой рубке.


Они немедленно изменили курс. Ветер оставался попутным, даже усилился на несколько узлов, и они шли хорошо. Вскоре после того, как солнце миновало зенит, они заметили один из островов ожерелья. Он был крошечным, чуть больше скалы, выступающей из океана, и они прошли мимо него. Следующие два или три были примерно такими же. Когда они достигли первого из больших островов, он оказался почти таким же бесплодным, и в любом случае высадиться там было негде, если только они не хотели взобраться на отвесные скалы. В поле зрения появилась еще пара небольших островов, и по своей форме они были утомительно маленькими и пустынными. Все на борту начали беспокоиться. Страйк угрожающе расхаживал по комнате.


Второй большой остров представлял собой совсем другое предложение. Даже издалека было видно, что он покрыт зеленью, поэтому Пеппердайн направил корабль к нему. Страйк приказал кораблю обогнуть остров, и они обнаружили, что он тоже защищен высокими скалами. Но не со всех сторон. Там был длинный участок пляжа с мелким, почти белым песком, который омывали нежные, покрытые пеной буруны. Пляж простирался до густых, залитых солнцем джунглей. Страйк попросил Пеппердайна принять их.


Они бросили якорь как можно ближе к берегу. Три лодки, которые были на их украденном корабле гоблинов, были отвязаны и спущены на воду. Страйк решил оставить только часы-скелеты и взять большую часть группы в качестве десантной группы. Он хотел провести быструю экскурсию, и чем больше людей, тем лучше. Стэндевен был одним из тех, кто остался на борту, к его облегчению и облегчению всех остальных, и остальной вахте было приказано не спускать с него глаз.


Перед отправлением Страйк велел Хаскеру связаться с островом.


“Зачем предупреждать их?”


“Потому что мы пришли с миром. Если здесь кто-то живет, я хочу, чтобы они знали это”.


“В любом случае, наш корабль проделал довольно хорошую работу, объявив о нас”, - сказал Джап.


“Я все еще хочу заявить о себе”, - настаивал Страйк. “Сделай это, Хаскер”.


“Почему я?”


“У тебя самый большой рот”, - сказал ему Джап.


Хаскер свирепо посмотрел на него, затем сложил руки рупором и взревел.


Страйк заставил его повторить несколько раз. Ответа не последовало.


“Мы не видели никаких признаков жилья, и там нет кораблей. Это должно быть пустынно”, - утверждал Джап.


“Возможно”, - согласился Страйк. “Но мы не будем рисковать. Поисковых групп будет три. Хаскер, ты возглавляешь одну; и ты, Юп. Я пойду третьим. Мы определимся с группами, как только доберемся до пляжа. Теперь двигаемся. ”


Они перевалили через борт и заполнили лодки.


Поездка была короткой, и вскоре они уже плескались на берегу по мелководью в кристально чистой воде, а разноцветные рыбки шныряли у них перед глазами. На пляже Страйк обратился к ним с речью.


“Наша единственная задача - наполнить их”. Он указал на кучу фляг и мешков с коровьими кишками, которые они принесли. “Ты знаешь, что делать; ищи природные источники или что-нибудь еще, где может скапливаться дождевая вода. И поторопись. Я не хочу, чтобы мы задерживались здесь или ...”


Джап подавал ему знаки одной рукой, а другой прижимал палец к губам. Он указал на джунгли. Вся группа притихла и посмотрела в ту сторону.


Некоторое время они стояли молча, разглядывая зелень. Дошло до того, что они начали думать, что это ложная тревога. Затем в листве появилось движение. Ограниченный только одним или двумя местами, что делало его маловероятным из-за ветра, он сопровождался шорохом и хрустом сухих веток.


В подлеске мелькнуло нечто, похожее на пару ярко-красных глаз.


“Похоже, мы все-таки не одни”, - сказала Коилла, потянувшись за своим клинком.


5


“Рассредоточиться!” Заорал Страйк. “И держите оружие наготове!”


Группа рассыпалась веером с мечами, топорами и копьями в руках.


“Мы идем внутрь?” Спросил Хаскер, кивая на участок джунглей, где они заметили движение.


“Нет”, - решил Страйк. “Если они дружелюбны, то придут к нам. Если нет, то это ловушка”.


“Мы не можем оставаться здесь вечно”, - сказала Коилла.


“Я знаю это”, - раздраженно ответил Страйк.


Прошло несколько минут. Ничего не произошло.


Пеппердайн нарушил молчание. “Что бы там ни было внутри, какова вероятность того, что они выйдут, когда мы стоим здесь во всеоружии?”


Сперрел кивнул. “Хорошее замечание”.


“Да, ” согласился Джап, “ возможно, если бы мы выглядели немного менее конфронтационно ...”


“Страйк?” Переспросила Коилла.


Он вздохнул. “Хорошо, отступайте. Но будьте начеку”.


Группа расслабилась или, по крайней мере, сделала вид, что сделала это. Некоторые сидели или опирались на свои топоры, хотя их глаза были прикованы к джунглям.


Прошло еще немного времени.


Страйк становился все более беспокойным и, наконец, заявил: “Я не могу этим заниматься”.


“И что?” Спросила Коилла.


“Я думаю, мы должны войти внутрь и разобраться со всем, что найдем, дружелюбным или нет”.


“Просто скажи слово, шеф”, - ответил Джап.


Страйк снова взялся за свой меч. “Правильно. Забудьте о группах; мы действуем толпой. Если кто-то попытается остановить нас, мы уничтожим его ”.


Группа оживилась. Они стремились разрядить свое разочарование дракой.


“самое время”, - одними губами произнес Хаскер, говоря за всех.


Страйк во главе группы двинулся к линии деревьев.


“Держите его!” Закричал Даллог. “Смотрите!”


Из джунглей появилась фигура. Она шла прямо и была выше большинства орков. Когда она приблизилась, стали видны ее черты. Выше пояса оно напоминало человека, хотя и было покрыто тонким темным мехом. Ниже талии у него были ноги, напоминающие козлиные, с более толстой рыжеватой шкурой, которая заканчивалась копытами. У него был длинный хвост, похожий на какой-то обезьяний. Борода существа, как и волосы на его голове, была черной, вьющейся и пышной. Пара маленьких рожек, опять же похожих на козлиные, торчали чуть выше линии роста волос. Его морда была близка к человеческой, за исключением маленьких, приподнятых ушей и глаз с ярко-красными зрачками.


“Что это, черт возьми, такое?” прошептал Пеппердайн.


“Фавн”, - объяснила Коилла. “Там, в Марас-Дантии, они лесные жители”.


“Они дружелюбны?”


“Мы не имели с ними большого дела. Хотя в свое время мы убили нескольких”.


“Я полагаю, что это не имеет к ним особого отношения”.


Фавн смело приблизился, казалось, ничуть не испугавшись вида вооруженного до зубов отряда орков в сопровождении гномов и человека. Его походка была уверенной, и на лице было выражение, которое можно было бы назвать властным. При нем не было видимого оружия.


Страйк вышел вперед, поднял раскрытую ладонь и обратился к фавну с взаимным приветствием. “Мы здесь с миром. Мы не желаем вам зла”.


“Для существ с мирными намерениями ты пришел хорошо вооруженным”, - ответил фавн. В его голосе звучали командирские нотки, тон, который предполагал, что он привык, чтобы ему подчинялись.


“Это жестокий мир. Но ты прав”. Он сделал жест, и группа убрала оружие. Хотя многие сделали это с неохотой.


“Кто ты?” - спросил фавн.


“Я Страйк, а это мой… это мои спутники, Росомахи”.


“Я Леванда. Если вы действительно здесь с миром, добро пожаловать ”. Он оглядел их, его взгляд задержался на Джапе, Сперреле и Пеппердайне. “Если можно так выразиться, вы, кажется, довольно широко мыслите в выборе ... компаньонов”.


“Нам нравится ладить со всеми”, - ответил Страйк с невозмутимым видом.


“Почему ты здесь?”


“Нам нужна вода. Больше ничего”.


“Конечно”.


“Мы обменяемся на это, если...”


Леванда отмахнулся от предложения. “Ваше присутствие - достаточная плата”.


Из-за своей руки Сперрел сказала Джапу: “Немного старый смузи, не так ли?”


“Вы окажете мне честь, приняв наше гостеприимство, - сказал Леванда Страйку, - которым славятся фавны”.


“Спасибо, но у нас есть неотложные дела в другом месте. Так что только воду. Без обид”.


“Мой клан будет разочарован. Мы очень ценим посетителей. Приходите ”. Он повернулся и направился к джунглям.


Обменявшись взглядами, отряд последовал за ними.


Было намного прохладнее и намного темнее, когда они вошли в зелень. Сначала, следуя за фавном, они плохо понимали, куда направляются, за исключением того, что они углублялись в заросли. Но наконец они вышли на хорошо протоптанную тропинку, и идти стало немного легче. Тропинка петляла, огибая большие заросли кустарника, ныряя в овраги и по заросшим растительностью холмам. В конце концов она успокоилась, расширилась и вывела их на открытое пространство. Здесь росли десятки крепких, зрелых деревьев, а на деревьях были построены жилища. Они немного походили на хижины, которые каким-то образом были сброшены и попали в объятия деревьев. Смесь древесины, плетня и ивовых прутьев, многие из их фасадов имели лоджии. На них сгрудились фавны и смотрели вниз.


Еще больше людей было на поляне внизу. Они занимались своими повседневными делами: готовили еду, разводили несколько костров в ямах или просто бездельничали и проводили время. Один из них сидел на пне, тихо играя на костяной флейте. Время от времени фавны сновали вверх и вниз по толстым веревкам, свисавшим с деревьев. Несмотря на их неуклюжее телосложение, они делали это с поразительной легкостью.


Когда прибыла группа, фавны прекратили все свои занятия и уставились на нее.


Оглядевшись, Пеппердайн сказал: “Я не вижу ни одной женщины. Или у них у всех тоже есть бороды?”


Коилла подавила смешок. “Здесь нет никаких женщин”.


“Что, они их прячут?”


“Нет, здесь нет фавнов женского пола. Во всяком случае, так было в Марас-Дантии”.


“Никаких женщин? Как они...”


“Говорят, что они размножаются с нимфами. Но они собираются вместе только тогда, когда им это нужно. Так что, я думаю, в этих краях есть остров, где живут нимфы ”.


“Ты видел те другие острова. На них ничего не жило”.


“Ну, тогда подальше”.


“И все же у этих фавнов, похоже, нет кораблей или даже лодок. Мы их не видели ”.


“Может быть, к ним приходят нимфы. Разве это имеет значение?”


“Полагаю, что нет”.


Звуки флейты стихли, когда оркестр остановился. Присутствовало много фавнов, но они держались на расстоянии, стоя со всех сторон. Они молчали.


“Где же знаменитое гостеприимство?” Пробормотал Джап.


“Где вода?” Спросил Сперрел.


Страйк повторил это. “Если ты просто покажешь нам свой источник, Леванда, мы отправимся в путь”.


“Ты уверен, что я не могу заставить тебя поесть и попить?” - ответил фавн.


“Как я уже сказал, мы спешим”.


“Жаль. Возможно, это твой последний шанс на некоторое время”.


Фавны, окружавшие их, негромко рассмеялись.


“Что ты имеешь в виду?”


“Нам нравится откармливать товар”.


Еще смех, и громче.


“У нас нет времени на шутки”. Гнев Страйка нарастал.


“О, это не шутка. Во всяком случае, не для тебя”.


“Так что же это, черт возьми, такое?”


“Торговать. Со своими сородичами”. Он кивнул на Пеппердайна. “Собирателями”.


Учитывая недавние события, это особенно возмутило Страйка, а также Джапа и Сперрала.


“Что?” Страйк заскрежетал зубами.


“Собиратели приносят нам нимф в обмен на любых существ, которых добывают на наших берегах. Ваша раса - ценный товар; мы получим хорошую цену. Все, что вам нужно сделать, это сдаться ”.


И снова Хаскер говорил за всех. “Можешь поцеловать нас в задницы, козлиное дыхание”.


“Мы знаем, что вы воинственная раса, но вы сами видите, что вас меньше”. Он указал на Хаскера. “Бросьте свое оружие, или мы вас разоружим”.


“Мы разоружаем”, - сказал ему Страйк. Одним плавным, быстрым движением он выхватил меч и замахнулся.


Лезвие рассекло вытянутую руку Леванды. Он закричал, отшатнулся и упал на колени, из раны хлестала кровь. Его отрубленная конечность влажно подергивалась на земле.


Фавны на долю секунды застыли в шоке. Росомахам хватило времени выхватить оружие.


Затем начался настоящий ад.


Достав скрытые клинки, фавны бросились со всех сторон, и группа развернулась им навстречу.


Стоять и ждать прилива было не в стиле орков, и Страйк двинулся первым. Он бросился навстречу надвигающейся волне, с мечом и кинжалом с длинным лезвием в руках, с ревом в горле. И когда он встретился с врагом, не было ни причудливого фехтования, ни правил поведения. Его единственной целью была резня, и он торговал ею оптом.


Под его натиском фавн рухнул с раскроенным черепом, а следующий получил удар сталью в живот. Наступая в унисон, трио попыталось повалить Страйка. Он с легкостью расправился с первым, перерезав ему шею жестоким ударом. Второго он нанес низко, подрезав ему сухожилия; а третий пал от удара в грудь. Перепрыгнув через их тела, Страйк принялся за другого противника.


Остальные участники группы не сидели сложа руки. Коилла использовала запас курносых клинков, которые хранила в нарукавных ножнах. Подтверждая свой статус лучшей метательницы ножей в группе, ее первые два удара были верными, попав фавну прямо между глаз и еще одному в трахею. Ее третья попытка просто ранила, хотя и тяжело. Затем враг оказался слишком близко для метания ножей, и она переключилась на свой меч.


Пеппердайн сражался рядом с ней, их клинки мастерски разрезали плоть, в то время как фавны продолжали приближаться. Выдернув свой меч из внутренностей противника и развернувшись лицом к следующему, он мельком увидел Хаскера. В одной руке у него был топор, а в другой - ампутированная рука Леванды, которой он бил особенно мускулистого противника. Растянувшись в багровой луже, Леванда собственной персоной наблюдал за происходящим, выражение его лица выражало смесь агонии и изумления с открытым ртом.


Как и в их практике, Джап и Сперрел работали как одна команда. Предпочитая свой посох, Джап ловко проламывал головы или использовал его, чтобы сбивать противников с ног, приближая их к паре зловеще острых ножей Сперрала. В унисон гномы проникли глубоко в ряды фавнов, оставляя за собой шлейф из мертвых и раненых.


У новобранцев также вошло в привычку сражаться вместе, как небольшая группа внутри группы, менее способные, но совершенствующиеся с каждым сражением. Уим, Кейк, Пиррак, Харлго и Чусс, управляемые Даллогом, хорошо зарекомендовали себя, их доблесть компенсировала недостаток опыта.


Не успели росомахи победить примерно половину нападавших, как из джунглей появилась еще одна группа. Вооруженные копьями и боевыми топорами, они устремились к месту сражения. Ветеранам группы не требовалось приказов, чтобы отреагировать. Те, кто мог, покинули битву и направились к свежевыгруженным; среди них Сиф, Гледег, Проок, Гант, Реафдо, Неп и Бреггин.


Оставив Пеппердайна наносить смертельный удар раненому фавну, Коилла догнала Страйка. Он стоял над своей последней добычей, разглядывая кучку кружащих врагов.


“Нужна помощь?” - спросила она.


Он искоса взглянул на нее, и она увидела, что он находится в состоянии убийства, почти похожем на сон, который приходит, когда им овладевает жажда крови. Это было то, что она знала и уважала.


Слова были не нужны. Они двинулись вперед вместе. Один из фавнов, который осторожно сдерживался, потерял самообладание и убежал. Этого было достаточно, чтобы спровоцировать остальных. Они развернулись и побежали, и это произвело эффект сшибки. Те фавны, которые все еще стояли, начали отступать.


“Я думаю, они сломались”, - сказала Коилла.


Страйк приходил в себя. Безумный взгляд покидал его глаза. “Возможно. Но мы должны...”


Раздался пронзительный свистящий звук. Что-то ударилось о землю рядом.


“Лучники!” Коилла закричала.


Еще несколько стрел вылетели из домиков на деревьях, усеяв траву.


“Всем лечь!” Взревел Страйк.


Те из группы, кто еще не вел активных боев с врагом, нырнули в любое укрытие, какое смогли найти. Некоторые, включая Страйка и Коиллу, использовали трупы фавнов в качестве укрытия, какой бы скудной защитой это ни было.


Члены группы, вооруженные луками, в основном Реафдо, Элдо, Зода и Финье, немедленно открыли ответный огонь.


Преимущество было не только у лучников фавнов. Им приходилось избегать попадания в себе подобных, оставшихся внизу. У орков не было такой сдержанности.


Фавн был поражен и упал, вызвав нестройные возгласы орков. Секундой позже еще один рухнул на землю.


“Мы никогда не доберемся до них всех с такой скоростью”, - пожаловалась Коилла. “Они могут держать нас здесь до судного дня”.


Стрелы продолжали сыпаться дождем.


Позади них раздались крики. Страйк и Коилла посмотрели себе за спину. Орк получил стрелу.


“Ты можешь разобрать, кто это?” Сказал Страйк.


“Один из тайро”, - сказала ему Коилла. “Я думаю, это Чусс. Но, похоже, это всего лишь его рука”.


“И кто это, черт возьми, такой?”


Росомаха мчалась к Чуссу. Он бежал зигзагообразно, пытаясь избежать свистящих вокруг него стрел, и было трудно разглядеть, кто он такой.


“Это еще один новичок”, - поняла Коилла. “Харлго”.


“В укрытие!” Страйк крикнул ему. “Пригнись, Харгло!”


Слишком поздно. Стрела вонзилась Харгло между лопаток. Удар сбил его с шага, но он продолжал идти. Замедлив шаг, неуверенно, как у пьяного, он сделал еще несколько шагов, прежде чем вторая стрела вонзилась ему в затылок. Он рухнул мертвым грузом. Настала очередь фавнов ликовать.


“Черт!” Прошипела Коилла.


“Сожги их!” Страйк закричал. “Сожги их дотла!”


Лучники Росомахи были готовы. В их комплект входили болты, обернутые просмоленной тканью. Быстро высекая искры, они начали поджигать их. Через несколько секунд пылающие стрелы устремились к домикам на деревьях.


Должно быть, прошло некоторое время после дождя, потому что жилища были сухими, как трут, как и листва, среди которой они укрылись. Горящие стрелы ударялись в стены домов и проходили через открытые двери и окна. Мгновенно вспыхнули пожары.


Даже когда дома запылали, фавны продолжали осыпать стрелами своих мучителей. Орки также продолжали посылать вверх свои стрелы с огненными наконечниками. Вскоре почти все высокие хижины были охвачены пламенем, и фавнам пришлось спасаться бегством. Некоторые слезли вниз, не обращая внимания на орочьи стрелы. Другие упали, во многих случаях сгорая и визжа.


Это был последний удар по выжившим фавнам на поляне. Те, кто был способен, убежали в джунгли, преследуемые мстительными членами банды.


Но триумф Росомах был умеренным.


Страйк и Коилла встали и подбежали к Харгло. Его окружала группа коленопреклоненных товарищей. Даллог был там с мрачным выражением лица, и когда они подошли, он поднял глаза и покачал головой. Как они и подозревали, рана Чусса была серьезной, но никоим образом не опасной для жизни. Это сделало потерю Харлго горько ироничной.


Страйк отделился от толпы и направился к Леванде, который все еще лежал там, где упал. Несколько человек из группы последовали за ним, среди них Джап и Сперрел.


Они собрались вокруг вождя фавнов. Он был в сознании, но потерял много крови, и его глаза потускнели.


Сперрел протиснулась вперед и посмотрела на него сверху вниз. “Знаешь шутку?” - сказала она. “Собирателей больше нет”. Затем она взяла свой клинок и вонзила его ему в сердце.


Никто не завидовал ей. Но Хаскер выглядел разочарованным из-за того, что его самого обманом лишили возможности участвовать в действии. Он ограничился тем, что плюнул на труп.


“Да”, - сказал он, вытирая рот тыльной стороной ладони. “Не связывайся с орками, говнюк”.


6


“Я говорю, что это твоя вина”, - заявил Хаскер, агрессивно ткнув Даллога кулаком в грудь.


“И как ты с этим справляешься?”


“Предполагается, что ты присматриваешь за этими новичками, не так ли?”


“Да, Страйк поручил мне эту работу, но...”


“Не слишком хорошо у тебя это получается, не так ли?” Он указал на тело Харгло.


“Нечестно”, - возразил Даллог, пытаясь сдержать собственную ярость. “Мы были в битве, и это означает потери”.


“ Битва? Это была не битва, а перестрелка. Не то чтобы ты понимал разницу. Несмотря на свой преклонный возраст, ты мокрый по уши ”.


Половина группы наблюдала за происходящим, ожидая драки.


“Мы, цераганские орки, может быть, и новички, - сказал Даллог, - но мы заплатили по заслугам за эту миссию. Харгло не первый, кого мы потеряли, помни. Там были Юнст и Игнар тоже.”


“Доказывает, что они были не готовы к этому!” Хаскер вернулся с триумфом. “И, говоря о воспоминаниях, мы потеряли Лиффина. И все из-за тебя и из-за него. - Он кивнул в сторону Уима. Юноша пристыженно уставился себе под ноги. “Но я виню тебя больше. Тебе следовало знать лучше”.


“Ты пятнаешь имя Харгло. Он был храбрым”.


“Скорее, глупый”.


“Меня это возмущает”.


“Возмущайся этим сколько хочешь”.


“Возьми свои слова обратно!”


Хаскер сжал кулаки и угрожающе наклонился. “Заставь меня”.


Даллог тоже поднял руки. “В любое время”.


В этот момент подоспел Страйк и грубо разнял их. “Что, черт возьми, с вами двумя происходит?” - потребовал он. “Я поворачиваюсь спиной и в мгновение ока ...”


“Всего лишь несколько бытовых истин”, - сказал ему Хаскер.


“Если нужно что-то сказать правду, я это сделаю, сержант!”


“Я просто говорю...”


“Вы слишком много говорите. Мне все равно, что у вас за претензии, у любого из вас. Все, что меня интересует, это выбраться отсюда и найти Тирзарра. Если это слишком тяжело для вас обоих, я оставлю вас здесь на произвол судьбы.”


Они знали, что он говорит серьезно, и это, казалось, отрезвило их.


Подбежали Носкаа и Вобе.


“Мы нашли источник, капитан”, - доложил Воуб, - “на самом деле, пару. Мы получили всю необходимую воду, а фавны держались подальше”.


Носкаа ухмыльнулся. “Да, теперь они нас стесняются, и у них достаточно забот по тушению пожаров”.


“Хорошая работа”, - сказал Страйк. Он повернулся к Даллогу. “Как Часс?”


“С ним все будет в порядке”, - угрюмо ответил капрал.


“Есть еще жертвы?”


“Только незначительный”.


“Хорошо, мы уходим”.


“А как же Харгло?”


“У нас нет времени на его достойные проводы. Извините”.


“Мы же не собираемся оставить его здесь?”


“Иногда, когда орк погибает на поле боя, у нас нет выбора”.


“На то, чтобы соорудить погребальный костер, не потребуется много времени. Если мы все...”


“Нет”.


“Я должен встретиться с его родственниками, когда мы вернемся, Страйк, если мы вернемся, и мне не нравится говорить им, что мы не смогли разделаться с ним прилично, сказав всего несколько слов”.


“Мне так же плохо из-за этого, как и тебе, но мы должны двигаться”, - настаивал Страйк.


“А ты?” В голосе Даллога слышалась резкость.


“Могу я кое-что предложить?” Сказал Пеппердайн. Все головы повернулись в его сторону, многие выглядели обиженными на человека, явно вмешивающегося во что-то столь орочье. “Почему бы нам не взять Харгло с собой и не похоронить его в море? Это дало бы вам время сделать это должным образом и оказать любую услугу, какую вы пожелаете. Это то, чем раньше занимались мои люди ”.


“Мы не твой народ”, - пробормотал Даллог.


Страйк кивнул. “Хорошо, мы сделаем это”.


“Мы не можем”, - запротестовал Даллог. “Орк должен исчезнуть из мира в пламени или, по крайней мере, быть похоронен глубоко. А не выброшен в море, как некоторые ...”


“Либо это, либо мы оставляем его”.


На мгновение показалось, что Даллог продолжит спорить. Вместо этого он ответил: “Как скажете, капитан”.


Они загрузились водой и поймали прилив. Дул попутный ветер, и они хорошо продвигались вперед. Даже издалека были видны высокие столбы черного дыма, поднимающиеся с острова фавнов.


Когда они были в полном разгаре, они обратили свое внимание на Харгло. Даллог настоял на том, чтобы позаботиться обо всем. Как хранитель штандарта группы, он носил запасные вымпелы. Пара кусков была сшита вместе и использована в качестве савана, плотно связанного.


Группа собралась на палубе. Как помощник капитана "Росомахи", Сперрел не возражал против присутствия. Но Страйк беспокоился, что присутствие людей может вызвать недовольство группы. Итак, Пеппердайн остался на мостике вместе со Стэндивеном, хотя они могли слышать, о чем шла речь.


Даллог продолжил традицию, начатую его покойным предшественником Элфреем, и провел церемонию. Учитывая уважение к Элфрею и враждебность, которую некоторые испытывали к новому составу, это понравилось не всем; особенно Хаскеру, у которого все время было кислое лицо.


Сказав что-то о характере Харгло, его качествах и происхождении из клана, Даллог вспомнил Тетраду, квартет главных божеств орков, широко известный как Квадрат. Дух молодого рекрута был посвящен Вистенделу, богу товарищества, Неафетару, богу войны, Айку, богу вина, и Зинот, богине блуда. Затем труп, соскользнувший с наклоненной доски, был отправлен в глубину.


Обычно за этим следовало бы употребление чрезмерного количества вина и прозрачных напитков, сопровождаемое раздутыми историями о подвигах покойного и пением героических песен. Но, учитывая обстоятельства, запись была перенесена на более поздний срок. Уим объявил, что он сочиняет эпическую балладу в честь Харгло, исполнение которой также было отложено до даты, которая будет определена позднее.


Когда все закончилось, и группа разошлась по своим делам, Страйк отвел Даллога в сторону.


“Это было сделано хорошо”, - сказал он.


“Я думаю, кое-кому из группы этого недостаточно”, - холодно ответил Даллог.


“Это правда, что ты не Элфрей, и некоторые завидуют этому. Но ты сам себе орк, и ты сделал работу так же хорошо, как и он, по-своему”.


“Похоже, все считают, что я не забочусь о своих подопечных так же хорошо, как он”.


“Не слушай Хаскера. В смерти Харгло нет твоей вины. Никто из них не был виноват”.


“Нет. И все же я чувствую ответственность. Кажется ... несправедливым, что они уходят из жизни такими молодыми, когда я достиг своих лет ”.


“Назови это судьбой или прихотью богов. Мы все живем в тени Жнеца”.


“Но подумай, как было бы хорошо, если бы мы этого не сделали”. В глазах капрала вспыхнула искра настоящей страсти. “Если бы мы могли повернуть годы вспять и обмануть смерть ...”


“Это приходит ко всем нам, Даллог, рано или поздно”.


“Это несправедливо, так быстро утекает время. В одно мгновение ты молод и силен, а в следующее близок к старческому маразму. По крайней мере, так кажется”.


“Большинство из нас, орков, не могут позволить себе роскошь стареть, живя так, как мы живем. Рожденные воинами, презираемые, все против нас. Вероятный исход - короткая жизнь. Ты выжил. Считай, что тебе повезло в этом отношении.”


“Но если бы только...” - Он был в своего рода задумчивости, когда говорил, теперь он вышел из нее. “Прости старую болтовню, Страйк. У тебя и так достаточно забот о Тирзарре и без моих размышлений.”


“Любой бы подумал, что ты одной ногой на костре. В тебе еще есть жизнь”.


Даллог слабо улыбнулся, кивнул, и без дальнейших слов они расстались.


На другом конце корабля происходило другое собрание. Коилла взяла за правило разыскивать тайрос, чтобы выразить им соболезнования в связи с потерей их товарища. Только Пиррак ускользнул от нее, и теперь она нашла его. Он стоял у поручня, глядя на море.


“Пиррак?”


Он вздрогнул и повернулся к ней лицом, и он казался встревоженным. “Капрал?”


“Спокойно. Ты выглядишь дерганой, как лягушка на горячей сковороде. Ты в порядке?”


“Я... да, я в порядке. Просто… Ты меня напугал”.


“Ты бледный”.


“Правда?” Он застенчиво коснулся рукой своей щеки.


“Думаешь о Харгло?”


“Харгло. ДА. Да, он был у меня на уме.”


“Ты давно знал его там, в Серагане?”


“С тех пор, как мы были птенцами”.


“Это усложняет задачу”.


Пиррак кивнул.


“Ты молод, ” продолжала Коилла, “ и ты не видел столько действий, сколько остальные из нас. Ты будешь… что ж, ты не привыкнешь терять товарища, но ты научишься принимать это. Это одна из издержек того, что мы делаем. Того, кто мы есть. ”


“Так говорит Даллог”.


“Он прав. И ты можешь немного утешиться тем, как умер Харгло. Он пытался помочь Чуссу. Это показало хорошее товарищество. Он был храбрым ”.


“Да. Храбрый”.


“Послушай, если тебе когда-нибудь понадобится с кем-нибудь поговорить...”


“Да, спасибо. Со мной все в порядке. Правда.”


“Ну, успокойся”.


Коилла повернулась и ушла от него, но не могла не заметить, что он направился прямо к Даллогу, дальше по палубе.


Она поднялась по лестнице к колесу и Пеппердайну. Стэндевен ушел куда-то заполнять угол.


“Ты выглядишь задумчивой”, - сказал Пеппердайн.


“Я только что разговаривал с Пирраком. Он был действительно напряжен”.


“Можно ли его винить? Он новичок и проходит через многое ”.


“Да, пожалуй. Но иногда я задаюсь вопросом о тайро. Например, собираются ли они держаться вместе ”.


“Пока что у них есть. И у них есть Даллог. Кажется, он наказан ”.


“Хм. Думаю, ситуация немного напряженная”.


“Да, мы все на взводе”.


“Ты тоже?”


“Нет, пока ты здесь, чтобы защитить меня”.


Она улыбнулась. “Дурак”.


В середине утра следующего дня они миновали группу гористых островов. Они были на карте Страйка и не вызвали удивления. Неожиданными были три корабля с черными парусами, которые обогнули мыс последнего острова и последовали за ними.


Орбон стоял за штурвалом корабля орков. Он был одним из рядовых, у которого проявились некоторые таланты рулевого, и Пеппердайн тренировал его в качестве сменщика. Сам Пеппердайн был внизу, на палубе, вместе с остальными участниками группы.


“Они выглядят точь-в-точь как этот корабль”, - подумал он, прикрывая глаза рукой.


“Гоблины?” Переспросил Джап.


“Многие из них погибли, когда банда освободила тех келпи”, - напомнил им Сперрел. “Могло быть и больше, жаждущих мести”.


“Может быть, они не гоблины”, - предположил Джап.


“Это корабли гоблинов, не так ли?” Возразил Хаскер.


“Мы на корабле гоблинов. Это не делает нас гоблинами, не так ли?”


“Может быть, это снова банда Пелли Мадаяр?” Поинтересовалась Коилла.


“Что ж, я предлагаю остановиться и встретиться лицом к лицу с ублюдками”, - заявил Хаскер. “Кем бы они ни были”.


“Ни за что”, - сказал ему Страйк.


“Ты думаешь, это может быть невинно, Страйк?” Спросила Коилла.


“В этом мире много кораблей”.


“Да, но гоблины...”


“Мы продолжаем идти”.


“Итак, что мы собираемся делать; привести их к месту назначения?”


“Мы разберемся с этим”.


“Но...”


“К черту гоблинов. Или кто бы это ни был. Все, что меня волнует, это добраться туда, куда мы направляемся ”. Он посмотрел на Пеппердайна. “Можем мы прибавить скорость?”


“Сейчас мы едем почти так быстро, как только можем”.


“Попробуй”.


“Я поднимусь в Орбон и посмотрю, что мы можем сделать”. Он направился к лестнице.


“Не могу поверить, что мы бежим от боя”, - с отвращением пробормотал Хаскер.


Пеппердайн применил свои навыки, и им удалось развить еще несколько узлов. Они неуклонно увеличивали отрыв от троицы кораблей. К середине дня они отстали и скрылись из виду.


Некоторое время спустя Росомахи наткнулись на пару островов. Опять же, они были отмечены на их карте, и это были самые большие острова, которые они видели до сих пор в этом мире. Один был покрыт буйной растительностью, с золотыми пляжами. Другой был его полной противоположностью; скалистый и суровый, его береговая линия состояла из одних сланцев. Острова находились близко друг к другу, разделенные узким каналом.


“Ты уверен, что нам нужно идти между ними?” Спросил Страйк.


“Согласно карте, этот район усеян рифами, - объяснил Пеппердайн, - за исключением этого пролива. В противном случае нам пришлось бы сделать большой крюк”.


Им пришлось сбавить скорость, чтобы безопасно пройти пролив. Не успели они войти в него, как матрос-дозорный на такелаже начал кричать. Он указал на зеленый остров по правому борту. К ним приближалось большое количество каноэ.


Это привлекло большую часть группы к перилам, чтобы лучше видеть. Учитывая недавние события, они проявили враждебность.


“Кто-нибудь может разобрать, кто они?” Спросил Страйк.


“Думаю, да”, - ответил Джап, прищурившись. “Они похожи на… эльфов”.


“Да, ” подтвердил Сперрел, “ ты прав”.


“Раньше они не доставляли нам хлопот”, - сказала Коилла.


“Правда?” Ответил Страйк. “А как насчет Пелли Мадаяр?”


“Я имел в виду, там, в Марас-Дантии”.


“Кто знает, как они здесь оказались? Это место полно сюрпризов”.


“Они не выглядят враждебными”.


“Мне все равно. Мы не будем рисковать”.


“С такой скоростью, с какой мы движемся, мы не можем помешать им добраться до нас”, - сказал ему Пеппердайн.


“И мы действительно не можем ехать быстрее?”


“Слишком рискованно в таком узком проливе”.


“Тогда приготовьтесь отразить нападение абордажников”.


Группа взяла свое оружие и смотрела, как приближается армада каноэ.


Когда они прибыли, лодки без особых проблем поспевали за медленно идущим кораблем. Они были многочисленны и несли много эльфов, а также кучи безделушек, поделок и прочих безделушек.


“Они хотят торговать?” Коилла задумалась.


Джап пожал плечами. “Не знаю. Но они стали необычно тихими для трейдеров”.


Он был прав. Шума, которого следовало ожидать от лоточников, наводнивших порты, не было. Эльфы притихли, как только увидели, что экипаж корабля состоит из орков. Теперь большинство из них просто сидели и смотрели. Они казались сбитыми с толку.


Одна из лодок была намного больше и наряднее остальных, напоминая речные баржи, которые Росомахи видели во время своих путешествий. Гребцы сидели на носу. На корме находилась приподнятая платформа, накрытая золотисто-синим тканевым балдахином. На платформе стояло кресло, и в нем сидел эльф зрелых лет, одетый чуть более изысканно, чем остальные. Позади него стоял гораздо более молодой эльф, управлявший рулем. С некоторым трудом эту лодку удалось провести, пока она не оказалась рядом с кораблем орков.


“Будьте начеку”, - предупредил Страйк группу. “Это может быть уловкой”.


“Они не похожи на засадников, ” сказал Джап, “ учитывая все то барахло, которое они несут, и отсутствие признаков оружия”.


“В этом месте возможно все”. Он приказал лучникам натянуть тетивы; теперь он дал им знак приготовиться. Затем он окликнул лодку. “Кто вы?”


Царственно выглядящий эльф крикнул в ответ: “Я собирался задать тот же вопрос!”


“Назовите себя!” Страйк повторил.


“Маллас Сахро! Я старейшина этого клана!” Взмахом тонкой руки он указал на покачивающуюся флотилию. “А ты?”


“Капитан Страйк из "Росомах"!”


“Вы орки!”


“Очевидно!”


“Тогда, признаюсь, я в замешательстве!”


Страйк был озадачен этим обменом репликами. “Объясни!”


“Мы думали, вы гоблины!”


“ Ты ожидал увидеть гоблинов?”


“Да!” Он указал на груз с лодок. “Это дань уважения им!”


“Ты думаешь, он имеет в виду те три корабля, которые мы видели?” Спросила Коилла.


“Я не знаю”, - признался Страйк. Он снова закричал. “На этом корабле нет гоблинов!”


“Я вижу это! Кажется, мы снова ошиблись!”


“Опять?”


“Ты не первый в своем роде, кого мы видим за последнее время!”


“Что ты имеешь в виду? Когда?”


“Вчера! Прошли корабли с людьми на борту и орком!”


Сердце Страйка подпрыгнуло. Ему пришлось заставить себя задать вопрос. “Это была ... женщина?”


“Да! Мы видели ее мельком на палубе!”


“Могло ли это быть?” Прошептала Коилла.


“Нам нужно поговорить!” Позвал Страйк. “Вы подниметесь на борт?”


“Нога моя не ступит на корабль гоблинов!”


“Я сказал, что здесь нет гоблинов!”


“Это табу!”


“Черт”, - прошипел Страйк. “В этом рычании друг на друга нет ничего хорошего! Как мы можем вести переговоры?”


Маллас Сахро обдумал это. “Выходи на берег! Встретимся на пляже!”


“Осторожно”, - предупредил Хаскер. “Это может быть ловушка”.


Страйк проигнорировал его. “Хорошо, мы будем доверять тебе!”


“Как и вы! Я возвращаюсь, вы следуете за мной!” Он подал знак своим гребцам, и лодка отчалила. Все каноэ сделали то же самое и направились обратно к острову.


“Они кажутся достаточно безобидными”, - сказала Коилла, глядя им вслед.


“Фавны делали то же самое”, - напомнил ей Джап.


“Мы не будем рисковать”, - заверил их Страйк. “Останови нас, Пеппердайн”.


“Ты уверен? Я думал, мы спешим”.


“Да. Но если эти эльфы могут сказать нам что-нибудь, чтобы ускорить наше путешествие, я хочу это услышать. Теперь делай, как тебе сказано ”.


Якорь был брошен, и паруса подняты.


Страйк решил оставить Даллога и тайросов на борту охранять корабль. Пожилой капрал выглядел так, словно счел это своего рода пренебрежением, но ничего не сказал. Не зная, как эльфы отреагируют на людей, принимая во внимание репутацию Собирателей, Пеппердайн и Стандевен тоже остались позади. Решив, что гномы, вероятно, будут приемлемы, Страйк включил Джапа и Сперрала в состав десантного отряда. К тому времени, как все это было улажено, эльфы вернулись на свой остров. Группа погрузилась в свои три лодки и последовала за ними.


Маллас Сахро ждал их на пляже, сидя в своем кресле, похожем на трон. С ним была только пара функционеров или слуг. Остальные члены его клана отошли далеко назад, к линии деревьев, где они сидели и наблюдали. Ни у кого из них, похоже, не было оружия. Страйк воспринял это как многообещающий знак доброй воли.


Старейшина приветствовал их словами: “Вы пришли хорошо вооруженными для разговоров”.


“Где мы слышали это раньше?” Прошептала Коилла.


“Мы всегда вооружены”, - сказал Страйк и попытался успокоить его, добавив: “Для нас это все равно что изысканные украшения, которые носит ваш клан”.


Маллас Сахро действительно был украшен кольцами, браслетами и ожерельями, сделанными из серебра, хотя и со вкусом простыми по дизайну. Судя по выражению его лица, сравнение его не убедило, но он ответил: “Очень хорошо”.


“Я должен сказать вам, что мы уже имели дело с эльфийским народом раньше, и у них не было причин сожалеть об этом”.


“И мы знаем, что орки, несмотря на всю вашу устрашающую натуру, благородны и справедливы”.


“Да, мы убьем кого угодно”, - пробормотал Хаскер.


Эльф поднял свои тонкие брови.


“Не обращайте на него внимания”, - сказал Страйк, бросив на Хаскера убийственный косой взгляд, - “у него странное чувство юмора. Откуда вы узнали о нашей расе?”


Маллас Сахро, казалось, был озадачен вопросом. “Я подозреваю, что так же, как вы знаете наш. В этом мире много рас и много встреч”.


“Конечно”. Он не видел смысла объяснять, что Росомахи не от мира сего. Старейшина, вероятно, счел бы его сумасшедшим. “Что нас беспокоит, так это орк, которого ты видел вчера”.


“Женщина”.


“Да. Как она выглядела?”


“Мы видели ее лишь мельком. Она была высокой и прямой, а ее волосы были как пламя. Я не могу сказать вам больше ”.


“Это мог быть Тирзарр, не так ли, Страйк?” Сказала Коилла.


“Возможно. И ты говоришь, что она была с людьми, Старейшина?”


“Да”.


“Вы видели с ними еще одну женщину? Одну ... необычной внешности?”


“Нет. Но мы не задерживались слишком долго возле тех кораблей. Видишь ли, мы совершили ту же ошибку, что и с тобой сегодня ”. На его лице появилось обеспокоенное выражение. “Мы думали, что это он”.


“Кто?”


“Глитон-Рук. Гоблин, владеющий темной магией, и совершенно безжалостный по натуре. Не раз мы страдали от его гнева ”.


“Так вот для кого был дань уважения?”


“Да. Мы торговцы, а не бойцы. Мы производим такие вещи, как эти украшения, которыми ты восхищался. Здесь есть серебряные швы, и мы их добываем. У гоблинов нет ни таких навыков, ни терпения, чтобы научиться им. Они только берут. Их таланты заключаются в жестокости и разрушении, и мы платим дань уважения за то, чтобы держать их подальше от наших дверей ”.


“Да, мы уже сталкивались с гоблинами раньше”, - сказала Коилла.


“При всем уважении, ” сказал ей эльф, “ я думаю, что даже грозные орки сочли бы Глитон-Рук устрашающим противником”.


“Значит, когда вы увидели наш корабль, вы подумали, что это он”, - рассуждал Страйк.


“Да. Это и тот факт, что он должен родиться”.


В толпе эльфов в задней части пляжа поднялся шум. Они показывали на море.


На горизонте появились три черных паруса.


7


На острове эльфов царило нечто близкое к панике. Но население не исчезало в джунглях; они бежали по пляжу к своим лодкам.


“Что происходит?” Спросил Страйк, когда они проносились мимо.


“Мы должны встретить их данью уважения!” Ответил Маллас Сахро.


“Или что?”


Старейшина, казалось, не понял. “Я думал, что ясно дал это понять”.


“Этот Глитон-Рук собирается здорово порезаться”.


“Мягко говоря!” Эльф был взволнован. “Он уничтожит наш урожай, сожжет наши дома, предаст нас мечу!”


“Почему?”


“Почему?”


“Потому что он угрожал это сделать, верно?”


“Да. И он наказывал нас в прошлом. Несколько человек из моего клана были убиты им ”.


“Это тяжело, но это всего лишь несколько. Он не убил вас всех и не сжег дотла”.


“Нет, потому что мы платим дань!”


“А если бы ты этого не сделал или предложил меньше, что бы он сделал?”


Маллас Сахро затруднился с ответом. “Как я уже сказал, он убьет нас и ...”


“Неправильно”, - сказал Страйк. “Если бы вы были уничтожены, у него не было бы ни дани, ни серебра. Зачем ему это делать? Разве ты не видишь, что здесь происходит? Он убивает нескольких, чтобы держать вас в узде. Остальное - бахвальство. ”


Старейшина развел руками. “Но что еще мы можем сделать?”


“Ты когда-нибудь думал о том, чтобы бросить ему вызов?”


“Мы не воины!”


“Мы такие”.


“Это не наше дело, Страйк”, - сказал Хаскер.


“Я думаю, что это возможно. Помните, что Спуррал говорил здесь ранее, о том, что они, возможно, хотят отомстить за то, что мы сделали с теми работорговцами-гоблинами. Чем больше я думаю об этом, тем больше в этом смысла ”.


“Я думал, ты больше не хочешь терять времени”.


“У меня такое предчувствие, что у нас не будет выбора. И ты была права, Коилла, насчет того, чтобы привести их туда, куда мы направляемся. Мы этого не хотим ”.


Хаскер фыркнул: “Да ладно тебе, Страйк”.


“Ты не готов к драке, Хаскер? Ты? ”


“Ну...”


“Пожалуйста, ” взмолился Маллас Сахро, “ я должен идти!”


Страйк схватил его за руку. “Ты мог бы положить этому конец сейчас”.


“Тебе легко говорить. Мы должны жить здесь”.


“Жить в страхе - это не значит жить”.


“И мы не в восторге от тиранов”, - добавила Коилла, воодушевленная такой перспективой.


“Ты просишь меня подвергнуть риску мой народ”, - запротестовал эльф.


“Я прошу тебя освободить их. С нашей помощью”.


“Эти корабли движутся с чертовски большой скоростью”, - заметил Сперрел.


Они были намного ближе, чем должны были быть с тех пор, как группа смотрела на них в последний раз. Их черные паруса вздымались, готовые лопнуть.


“Это магия”, - сказал Старейшина. “Я говорил тебе, что он повелевал могущественным колдовством. Даже ветер повинуется ему”.


“Разве вы, эльфы, тоже не владеете магией?” Спросила Коилла.


“Да, но в другом масштабе. Наш метод исцеляющий, доброкачественный, защищающий”.


“Так используй это для защиты своего клана и предоставь сражаться нам”.


“Я не знаю ...” Его взгляд метнулся к береговой линии. Большинство эльфов сейчас были у своих лодок, явно встревоженные, ожидая его приказа отчаливать.


“Глитон-Рук обычно прибывает на трех кораблях?” Страйк задумался.


“Что?” Старейшина снова перевел взгляд на него. “О... Э-э, нет. Обычно только одна. Мы подумали, что вчерашний день был исключением, когда мы увидели женщину твоего вида. Тогда сегодня, когда ты...


“Верно. У меня есть подозрение, что они вступили в силу из-за нас”.


“Ты?”


“Они чувствуют, что у нас в долгу. Кровью. Ну что, ты собираешься сопротивляться?”


“Ты не можешь драться с ним. У него исключительные навыки”.


Страйк хлопнул своим вложенным в ножны мечом. “Мы тоже”.


“Прости. Я ценю то, что ты говоришь, но я не могу рисковать. Я должен думать о своем клане ”. Низко опустив голову, словно от стыда, он поспешил прочь в сопровождении своих хранителей.


“Ты сделал все, что мог”, - сказал Хаскер. “Давай выбираться отсюда”.


“Я не шутил, когда сказал, что у нас нет выбора. Ты думаешь, они просто позволят нам уплыть?”


“Не говоря уже о том, что мы не можем оставить этих эльфов на милость гоблинов”, - добавила Коилла.


“Что для тебя важнее, Страйк, ” прогрохотал Хаскер, “ эти эльфы или Тирзарр?”


“Я бы сбил тебя с ног за это, если бы не знал, что ты сказал это, потому что ты идиот. Я полагаю, что вчера эльфы видели Тирзарра. Если Дженнеста так долго сохраняла ей жизнь, есть шанс, что она проживет дольше. Но прежде чем мы сможем это выяснить, мы должны пройти через это ”.


Хаскеру больше нечего было сказать.


Они смотрели, как лодка Старейшины отчалила в окружении множества каноэ его клана. Три корабля гоблинов были достаточно близко, чтобы можно было разглядеть фигуры на их палубах.


“Так что же нам делать?” Спросил Джап.


“Если я ошибаюсь, ” сказал ему Страйк, - дань будет передана, и гоблины уйдут. Если я прав, тогда мы сделаем то, что у нас получается лучше всего”.


Они смотрели, как корабли гоблинов приближаются, а лодки эльфов направляются к ним. Затем события приняли неожиданный оборот. Ловко маневрируя, несмотря на узость канала, одно из судов изменило курс.


“Должны ли они это делать?” Сказал Сперрал.


“Какого черта...” - воскликнул Джап.


Не сбавляя скорости, два корабля направились к пестрому флоту эльфов.


“Это выглядит не очень хорошо”, - сказала Коилла.


Корабли пробивались сквозь рой эльфийских лодок. Многие были затоплены, перевернуты или разбиты вдребезги. Эльфы прыгали с лодок, чтобы избежать приближающихся носов. Вскоре вода наполнилась качающимися головами, обломками кораблей и остатками трибьюта. Послышались крики плывущих эльфов.


Вынырнув из хаоса, корабли начали разворачиваться, чтобы приблизиться к берегу.


“Похоже, они сегодня не в настроении для безделушек”, - сказал Джап.


“Им нужны мы”, - сказал ему Страйк. “Оружие!”


Группа набила руку.


“Эй!” Коилла закричала, указывая. “Там!”


Они не обратили внимания на третье судно гоблинов. Оно направлялось прямо к стоящему на якоре кораблю орков.


Те, кто был на борту, наблюдали. Они видели, как пара кораблей гоблинов врезалась в лодки эльфов, потопив или перевернув десятки из них и оставив за собой след из обломков. Теперь в их сторону направлялся третий корабль.


Пеппердайн взглянул на своих товарищей. Даллог, Уим, Пиррак, Кейк и Часс; ни один из них не был ветераном, и один залечивал рану. И Standeven, на которых можно было положиться, были бесполезны или того хуже. Итак, шесть защитников. Он посмотрел на приближающийся корабль. На его палубе было, возможно, вчетверо больше гоблинов.


Поскольку Пеппердайн не был членом группы, а группа действовала по военным принципам, у него не было полномочий. Звание Даллога делало его главным. Пеппердайн сомневался в мудрости этого решения, но вместо того, чтобы тратить время на споры, он предпочел пойти на примирение.


“Как мы с этим справимся, капрал?” спросил он.


“Чем меньше людей попадет на борт, тем лучше”.


“Я так и думал. Сколько у нас лучников?”


“Хорошие? Это были бы Кейк и Чусс. Но Чусс...”


“Да, точно”. Он взглянул на новичка. Рана Часса означала, что его рука была перевязана и на перевязи.


“Я не так уж плохо владею луком”, - добавил Даллог. “Ты?”


“Я человек клинка. Но я могу пользоваться копьем”.


“Итак, я и Кейк - лучники, Уим, Пиррак и ты с копьями. Чуссу придется сделать все, что в его силах. К счастью, это не его рука с мечом ”.


Корабль гоблинов шел рядом; немудрено в таком узком канале.


“Если ты не собираешься драться, ” саркастически сказал Пеппердайн Стэндивену, “ тебе лучше спрятаться”.


Стандивен кивнул и, избегая взглядов остальных, побежал в трюм.


“Вот и они!” Крикнул Даллог.


Корабль гоблинов скользнул внутрь, его поручни находились не более чем в размахе ладони от поручней орков. Раздался всплеск, когда его якорь опустился. Гоблины бросились вперед с абордажными крюками, чтобы закрепиться на корабле Росомах.


Даллог и Кейк выпустили стрелы. Одна попала гоблину в грудь, вторая нашла трахею другого. Они продолжали стрелять, в то время как Пеппердайн, Пиррак и Уим использовали свои копья, чтобы помешать абордажу, в то время как Часс рубил по протягивающим руки и торчащим головам.


Первая, скромная волна потенциальных абордажников лежала мертвой или раненой, вторая бросилась к поручням. Помня о судьбе первой волны, большинство из них несли щиты. Теперь попадания были более редкими, поскольку орочьи стрелы со звоном ударялись о щиты, а копья отклонялись. Битва у перил превратилась в тяжелую схватку, и Пеппердайн отказался от копья в пользу своего меча и ножа. Ни один гоблин не ступал ногой на корабль орков, но битва за то, чтобы не подпускать их к себе, неуклонно проигрывалась.


Орочьи лучники продолжали стрелять и сумели сбросить еще пару врагов, несмотря на их щиты. Затем в них полетела стрела. Не от толпы, пытающейся забраться на борт, а сверху. Стрела вонзилась в палубу достаточно близко от Даллога, чтобы задела его ногу. Они посмотрели вверх. Гоблин находился высоко в такелаже атакующего корабля, вооруженный луком и снова целящийся. Они разбежались, когда его вторая стрела вонзилась в палубу.


Кейк натянул тетиву и направил ее в снайпера. Промахнулся. Стрела продолжила полет и, описав большую дугу, исчезла с другой стороны корабля гоблинов. Гоблин в такелаже открыл ответный огонь и поразил бы Кейка, если бы Даллог не оттащил его в сторону, едва избежав попадания в себя. Даллог быстро атаковал лучника-гоблина. Его удар был гораздо более промахнутым, чем у Кейка, который к тому времени уже натянул свой лук. Сдерживая желание немедленно выстрелить, он потратил время на то, чтобы прицелиться. Когда он выстрелил, его стрела попала точно в цель. Пуля попала в живот гоблина. Он держался мрачно, но недолго, прежде чем с пронзительным криком рухнуть на палубу своего корабля, приземлившись на двух своих товарищей.


Отвлечение внимания отвлекло Даллога и Кейка от перил. Теперь они увидели, что это была схватка, с несколькими гоблинами на борту и еще несколькими, которые вот-вот последуют за ними. Они побросали луки, обнажили клинки и побежали, чтобы присоединиться к битве.


Поскольку защитников было так мало, чтобы отразить атаку абордажников, они были хорошо распределены вдоль ограждения. Это означало, что Уим находился в добрых двадцати шагах от Пиррак, следующей в очереди, и не мог рассчитывать на помощь. Он думал, что ему это нужно. Все еще сжимая свое копье, он направил его на приближающегося гоблина. Гоблин был вооружен богато украшенным железным топором с двуглавым наконечником и кипел яростью.


У тайро было преимущество в досягаемости, но гоблин обладал мастерством и уверенностью опытного бойца. Как его и учили, Уим использовал свое копье, чтобы его противнику было как можно труднее правильно применить свое оружие. Гоблин, разгневанный решимостью Уима держать его на расстоянии, попытался выбить копье дикими взмахами. Когда они соединились, Уим почувствовал передаваемый удар в своих вспотевших руках и изо всех сил старался удержаться.


Гоблин наносил удары плоской стороной топора, чтобы лучше отбивать копье в сторону. Теперь он ловко перевернул топор, отклонился в сторону и нанес удар вниз. Копье было разрублено надвое, оставив Уима сжимать примерно треть сломанного древка. Уверенный в победе, гоблин двинулся вперед, все еще размахивая. Уим быстро попятился, потерял равновесие, споткнулся и упал. Затем гоблин стоял над ним с гримасой триумфа на лице, занеся топор для смертельного удара.


Уим все еще держал в руке сломанное древко. В отчаянии, взревев от усилия, он изо всех сил вонзил его вверх. Древко, неровно отрубленное, так что его наконечник походил на кол, глубоко вонзилось в живот гоблина. Вскрикнув от шока и боли, он отшатнулся назад, топор выскользнул из его ороговевших пальцев. Затем он упал и лежал, корчась, схватившись руками за торчащее древко. Уим вскочил на ноги, нащупал свой меч из ножен и вонзил его в грудь существа.


Он отвернулся. Он задыхался и дрожал. Но он никогда не чувствовал себя так хорошо. Еще больше гоблинов перелезали через перила. Уим поднял свой меч и приготовился встретить их.


Для Пиррака ситуация, с которой столкнулся Уим, была обратной. Многие из гоблинов, которые сейчас поднимались на борт, имели при себе свое традиционное оружие: металлический трезубец длиной с копье, вилки которого были заточены до ужасной остроты. Вооруженный теперь мечом, Пиррак оказался в невыгодном положении, и он не осмелился попытаться достать свое копье. Поэтому он стал уворачиваться, наклоняться и наносить удары ниже пояса. В одном из таких проходов он врезался в жилистую ногу гоблина, выпустив поток темной, почти черной крови. С воплем его жертва упала, и ее сменил другой гоблин с трезубцем.


Они кружили, Пиррак отражал удары трезубца своим клинком. Гоблин сделал выпад, направив трезубец вперед, и только ловкая работа ног Пиррака спасла его. Ему удалось пару раз ударить по металлическому наконечнику трезубца, но его клинок лишь издал мелодичный звон. Пиррак знал, что в любой момент на него могут напасть другие противники, но он не мог преодолеть защиту или опыт гоблина. Он выбрал атаку, двигаясь параллельно своему врагу, нанося удары на ходу. Лучшее, что он мог сделать, это зацепить противника за плечо, нанеся приятную, но поверхностную рану. Это только разозлило гоблина, который возобновил свои попытки пронзить Пиррака.


Дуэль продолжалась, как показалось Пирраку, целую вечность. Он начал верить, что будет первым, кто ослабеет или сделает неверный ход по неопытности. Притворяясь, нанося удары, нанося колющие удары друг другу, они двигались в причудливом смертельном танце.


Внезапно все закончилось. В короткой паузе впереди Даллог поискал Пиррака. То, что он увидел, заставило его потянуться за топором. Гоблин снова приближался к Пирраку, когда топор ударил существо между лопаток. Он крутанулся и упал. Тайро и капрал обменялись взглядами, затем оба вернулись к бою.


Даллог и Кейк вступили в бой вместе и таковыми и остались. Их работа состояла из рубящих ударов, уклонений и выкручиваний. Кейк полоснул клинком по лицу гоблина, заставляя его отступить. Выбив щит, Даллог вонзил свой меч в туловище противника, с хрустом проломив его твердый, почти насекомоподобный панцирь.


Пеппердайн выбрал комбинацию меча и ножа. Он мог использовать их с мастерством хирурга или применить грубую силу по мере необходимости. Столкнувшись с атакующим гоблином, он использовал и то, и другое. В последний момент он отпрыгнул в сторону, развернулся и обрушил свой клинок на вытянутую руку гоблина. Ампутированная конечность упала, все еще держа трезубец. С воем раненый гоблин упал. Пеппердайн воткнул пару своих клинков в палубу и подобрал трезубец. Он швырнул его в гоблина, который как раз перелезал через перила. Трезубец настиг его, отбросив назад и скрыв из поля зрения. Пеппердайн подобрал с палубы свой дрожащий меч и кинжал и огляделся в поисках следующей цели.


Со своей стороны, Чусс был полезен, добивая раненых, оставленных другими. У него был неприятный момент, когда один из раненых гоблинов железной хваткой схватил его за лодыжку. Но существо умирало, и удар меча Чусса довершил дело.


Вскоре поток абордажников поредел и прекратился. На корабле гоблинов оставшиеся невредимыми нападавшие отступили и перелезли через дальний поручень. Предположительно, чтобы перебраться вброд на берег и там вступить в бой.


Защитники стояли молча, тяжело дыша, окровавленные, с ноющими мышцами.


“Это все?” Уим тяжело дышал.


“Думаю, да”, - ответил Пеппердайн.


“Там могло быть больше укрытий”, - сказал Даллог, указывая на другой корабль окровавленным лезвием.


“Мы проверим. Но я думаю, что мы взяли верх над ними. Я думаю, они недооценили нас и не хотели избавлять многих от главного удара по пляжу ”.


Даллог кивнул. “Вероятно”.


Пеппердайн посмотрел на тайрос. “Я должен сказать, что ваши подопечные хорошо зарекомендовали себя”. Он приложил рукоять своего меча к груди, отдавая им честь.


Они выглядели застенчивыми. Снова молодежь.


“Это орки”, - ответил Даллог. “Они оживают в крови”.


“Я должен убедиться, что со Стэндевеном все в порядке”, - сказал Пеппердайн. “Хотя зачем мне беспокоиться ...”


Он отправился в одно из любимых убежищ своего бывшего хозяина; складской шкафчик под мостом. Распахнув дверь, он обнаружил его свернувшимся калачиком внутри.


“Они ушли?” С дрожью в голосе спросил Стандивен.


“Да, ты в безопасности”.


“Я беспокоюсь не о себе”, - ответил он с притворным негодованием.


“Нет? Тогда кто?”


“Не кто, а что. Как ты думаешь, Страйк хранит инструменты в безопасности? Я имею в виду, что все эти бои продолжаются ...”


Пеппердайн захлопнул за ним дверь и присоединился к остальным.


“Интересно, как идут дела на острове”, - сказал Даллог.


“Стоит ли нам присоединиться к ним?” Кейк задумался.


“Я не думаю, что Страйку было бы очень приятно, если бы мы покинули наш пост”, - ответил Пеппердайн.


“Он прав”, - добавил Даллог. “Мы должны оставаться на месте. Они предоставлены сами себе”.


8


Страйк и остальные участники группы наблюдали за происходящим на пляже.


Они видели, как их корабль атаковали гоблины, во время чего у Коиллы, по крайней мере, были опасения за тех, кто был на борту. Теперь корабль гоблинов, который почти полностью закрывал обзор корабля орков, эвакуировался.


Джап указал на гоблинов, которые прыгали или спускались с борта на веревках, а затем плескались к берегу. “Похоже, Даллог и остальные преуспели”.


Коилла кивнула. “Хорошо для них”.


“Да”, - сказал Страйк. “Но у нас есть свои проблемы”.


Два других корабля гоблинов стояли на якоре, и их команды тоже брели к берегу вброд, держа трезубцы над головами. Эльфы тоже прибывали, выходя, пошатываясь, из волн, некоторые поддерживали сородичей.


“Здесь слишком открыто”, - решила Коилла. “Нам лучше встретиться с ними лицом к лицу в глубине страны”.


“Убегать?” Хаскер зарычал.


“Стратегическое отступление на выгодную для нас позицию”. Она кивнула на разворачивающуюся сцену. “Посмотри на их численность”.


“Коилла права”, - сказал Страйк. “Мы не в полной силе. Для нас имеет смысл выбрать местность. Мы проберемся в джунгли сзади и подстережем ублюдков.”


Сперрал смотрел на выживших островитян, с трудом выбирающихся на берег. “Будем надеяться, что эльфы останутся в стороне”.


“Не беспокойся об этом”, - усмехнулся Хаскер. “У них кишка тонка для драки”.


Когда группа трусцой направилась к зелени, из воды показались первые гоблины.


Оказавшись в прохладе джунглей, Страйк приказал группе собраться вокруг. “Вот как мы это делаем. Четыре группы. Там ...” Он указал на большое поваленное дерево. “... там ...” Большая, покрытая мхом скала. “... там ...” Густые заросли деревьев прямо у кромки джунглей. “... и там”. Остатки заброшенной хижины эльфов, гниющие в тропическом климате. “Они, вероятно, видели, как мы вошли, поэтому последуют за нами. И они будут ожидать ловушки, поэтому нам нужно хорошо спрятаться и вести себя тихо. Он взглянул на Хаскера. “Лучники стреляют по моему приказу, не раньше. Мы не хотим давать им шанса отступить. Сержанты, распределите группы.”


Юп и Хаскер быстро разделили уменьшившуюся группу на четыре подразделения и возглавили по одному каждому. Группа Хаскера выбрала в качестве убежища скалу, Юп - упавшее дерево. Коилла возглавил третье подразделение и направился к разрушенной хижине. Группа Страйка спряталась в роще деревьев. Он выбрал шкуры, потому что они образовывали четыре стороны загона или ящика. Задачей группы Страйка было обезопасить четвертую сторону, ворота загона, как только враг войдет внутрь.


Они заняли свои позиции и ждали.


Казалось, прошла целая вечность, и Страйк был не одинок, думая, что гоблины просто переждут их. Затем на границе пляжа и джунглей произошло движение. Зашуршали листья и затрещала сухая кора. Можно было различить темные фигуры.


Гоблины пришли в джунгли. Они использовали некоторую скрытность, но, казалось, больше полагались на свою многочисленность. Орки выжидали своего часа, хорошо спрятавшись и бесшумно, ожидая, когда враг попадет в ловушку. Вскоре в этом районе собралось столько гоблинов, сколько было возможно, и они начали расходиться веером. Ловушка должна была сработать, пока они еще были в сборе.


“Огонь!” Страйк взревел.


Лучники были рассредоточены по укрытиям. Теперь они стреляли со всех сторон. Стрелы попали в крайнего из стаи гоблинов. Добрых полдюжины упало мертвыми или ранеными. Как только они упали, обрушилась вторая волна стрел. В этот момент практически все гоблины упали, независимо от того, попали они или нет, чтобы избежать ливня болтов. У некоторых были луки. Опустившись на колени, они начали открывать ответный огонь. Но орки играли в "стреляй и прячься". Подпрыгивая или обходя свое укрытие, они стреляли, а затем мгновенно ныряли обратно, скрываясь из виду.


Это продолжалось некоторое время, и не в пользу гоблинов. Их единственной надеждой было выйти из тупика. По гортанному приказу, отданному, предположительно, одним из их командиров, они поднялись и бросились в атаку. Подобно распускающимся лепесткам какого-то экзотического черного цветка, гоблины бросились на все четыре шкуры.


Орки сделали еще несколько выстрелов, но ситуация становилась слишком интимной для луков. Их место заняли клинки и топоры.


Наибольшее количество гоблинов направилось обратно к тому месту, где они вошли в джунгли, надеясь вернуть себе пляж. Им противостояло подразделение Страйка, привратники, которые соскользнули с деревьев, чтобы заблокировать выход. Эта группа была немного больше трех других, учитывая, что ей предстояло принять на себя основную тяжесть, но все равно ее было отчаянно мало по сравнению со стаей атакующих гоблинов. И не только численность гоблинов давала им преимущество; у многих были трезубцы.


Орки встретили их лоб в лоб, решительная линия из зазубренной стали, преисполненная решимости не допустить выхода. Это было жестокое столкновение, и Страйк был впереди. Его первая схватка была короткой и жестокой. Гоблин бросился в атаку, подняв трезубец. Страйк проворно отступил в сторону, отбил трезубец и нанес второй удар, целясь существу в горло. Как только гоблин был повержен, его мгновенно заменили. Страйк и его подразделение стояли на своем, уворачиваясь от натиска противников и сбивая их с ног.


Каменная плита, укрывавшая группу Хаскера, кишела гоблинами, в то время как другие пытались обойти ее. Игра называлась "Истощение". Гоблины были полны решимости одолеть орков, а орки не менее страстно стремились остановить их. В ближнем и ожесточенном бою трезубцы оказались слишком громоздкими, и большинство из них было выброшено. Гоблины перешли на свои зазубренные мечи с тупыми лезвиями и изогнутые кинжалы. Но попытка взобраться на барьер была непростой задачей. По камню текла кровь, затрудняя движение.


С тесаком в каждой руке Хаскер замахнулся на наступающих гоблинов, круша черепа и круша кости. Когда один из топориков зацепился за рукоять меча гоблина, он был вырван из рук Хаскера. В ярости он нанес удар оставшимся топориком, вспоров брюхо существа и выпустив его вонючее содержимое. Быстро подняв оружие, он замахнулся на другого гоблина, ударив его сбоку по голове плоской стороной лезвия. Когда он упал, его место заняли другие. Отряд Хаскера продолжал сражаться.


Юп и Сперрел были в авангарде группы, размещенной у поваленного дерева. По сравнению с подразделением Хаскера их прикрытие было минимальным. Но они были столь же решительны. Они стояли за преградой, ощетинившейся клинками и наконечниками копий и вооруженной щитами, на которые обезумевшие гоблины едва не бросились. Обойдясь без посохов, гномы использовали свои короткие мечи и ножи, нанося удары по плоти гоблинов.


Удары по щитам Росомах были такими же безжалостными, как ливень по пшеничному полю. И когда один из поджарых гоблинов особенно сильно ударил Сперрал по щиту, тот был выбит у нее из рук. Существо завершило атаку выпадом в грудь. К счастью, реакция Джапа была быстрее. Он блокировал клинок, и Сперрел, низко пригнувшись, вонзила свой меч в кишки гоблина.


Шарканье ног сражающихся привело к тому, что ее щит был отброшен прочь, за пределы досягаемости. Гоблин попытался воспользоваться этой уязвимостью, ударив своим клинком, когда надвигался на нее. Она не могла больше ожидать помощи от Юпа, у которого были свои проблемы с противником, владеющим топором. Не то чтобы она нуждалась в ней. Ее коренастое, крепкое телосложение противоречило скорости и ловкости, на которые она была способна, как обнаружил ее враг. Пригибаясь, извиваясь, она уклонилась от клинка, затем нанесла гоблину пару увесистых ударов по голени. Этого раздражителя было достаточно, чтобы встряхнуть существо и позволить Сперрелу нанести смертельный удар. Мстительные гоблины продолжали наступать.


В разрушающемся домике Коилла сидела на куче рухнувшего дерева, глядя вниз на бушующий конфликт. Она отбивалась от гоблинов запасом метательных ножей, извлеченных из нарукавных кобур. Выбрав свою цель, она выбросила клинок и ударила существо по голове, сбив его с ног. Повинуясь рефлексу, порожденному опытом, она мгновенно выхватила другой нож. Недостатка в мишенях не было, и ее следующий выстрел пришелся в незащищенную шею гоблина.


Она снова поймала шарик и метнула. Но гоблин, в которого он был нацелен, успел поднять свой щит. Нож отскочил от него и приземлился в нескольких шагах от нее. Наклонившись, гоблин подобрал его и быстро швырнул в Коиллу. Это был умелый бросок, хотя и недостаточно хороший. Лезвие вонзилось в стену сторожки на расстоянии ладони от головы Коиллы. Это привело ее в ярость. Когда гоблин бросился на нее, она выдернула дрожащий нож и, крякнув от усилия, метнула его в него. Лезвие попало ему в глаз. Коилла потянулась за ножнами. Оставался один нож. Она швырнула его в ближайшего нападавшего. Он попал существу в живот, не убив, но нанеся тяжелую травму. Израсходовав свой арсенал, она выхватила меч и ринулась в бой.


Сражение продолжалось, в ближнем бою и было кровавым. Орки получили ранения, но могли пострадать и хуже, если бы у них не было защиты в виде шкур. Несмотря на это, неблагоприятные шансы начинали угнетать их.


Гоблины, сражавшиеся с группой Страйка у входа в ловушку, издали крик; хриплый, пронзительный вопль, совершенно непохожий на грубый рев, который издала бы толпа орков аналогичного размера. Это был крик триумфа. Страйк и его подразделение хорошо зарекомендовали себя, но в конце концов, возможно, неизбежно, они сдались. Гоблины прорвались. Не имея другого выбора, кроме как отступить, когда они хлынули потоком, команда Страйка приготовилась продолжить сражение в виде потасовки. Но загнанные в угол гоблины в панике пронеслись мимо них и высыпали на пляж, оставив поле боя усеянным их убитыми и смертельно ранеными.


Страйк проревел приказ, подзывая к себе остальные три команды. Они побежали к нему трусцой, переступая через трупы и рубя раненую дичь, все еще готовую к бою.


“Давайте покончим с этим!” Страйк крикнул, указывая мечом в сторону моря.


Они бросились в погоню, выбравшись из джунглей и устремившись к пляжу. То, что они увидели там, остановило их.


Убегающие гоблины присоединились к остальной части своего прибывающего контингента, группе почти равного размера, и они строились, чтобы встретиться лицом к лицу с орками.


“Черт”, - одними губами произнесла Коилла.


Воцарилась тишина, пока две группы разглядывали друг друга.


Затем гоблин протолкался сквозь ряды и с важным видом вышел в разделяющий их проход. Он был более изысканно одет, чем остальные, и у него был длинный лук, перекинутый через плечо. Он был черным, с искусно выбитыми крошечными иероглифами золотом, и сделан из материала, который было трудно идентифицировать, поскольку не походил ни на дерево, ни на металл. На поясе у него висел кожаный колчан со стрелами, которые также были черными и помечены золотыми символами.


“Кто ведет вас?” - потребовал он ответа, его голос был окрашен характерным шипением, свойственным его виду.


“Я знаю”, - сказал Страйк, делая шаг вперед.


Гоблин оглядел его с презрительным выражением на лице. “Я Глитон-Рук”.


“Я догадался об этом”.


“Ты у меня в долгу”, - проскрежетал гоблин.


“Как?”


“Ты убил нескольких моих братьев и сестер”.


“Ты имеешь в виду тех, кто использует келпи в качестве мяса”.


“Что бы они ни делали, это не твоя забота”.


“Мы сделали это своей заботой”.


“И за это ты в долгу передо мной кровью”.


“Ты думаешь, что сможешь это забрать?”


“Не сомневайся на этот счет, орк. А теперь брось оружие”.


Росомахи разразились издевательским смехом.


Улыбка Страйка растаяла. “Это то, чего мы не делаем”, - спокойно сообщил он гоблину.


“Сдавайтесь или умрите”.


“Ни хрена себе, мы так и сделаем”, - сказал Хаскер.


Гоблин уставился на него. Он указал на свою силу взмахом костлявой руки и прошипел: “Подумай о шансах”.


Страйк хладнокровно оценил их. “Да, это действительно кажется немного несправедливым по отношению к вам”.


Глитон-Рук начал закипать. “Так ты отказываешься?”


“Что ты думаешь?”


“Тогда расплачивайся за последствия”.


“Мы не против”, - сказал ему Страйк.


Гоблин повернулся к ним спиной и направился к своей линии. Его прощальным выстрелом было “Да будет так! Приготовьтесь к аду!”


“Увидимся там!” Радостно пропищала Коилла.


Ряды гоблинов расступились перед ним, и он исчез.


“Я вижу, он сам не берет на себя инициативу”, - заметил Джап.


Хаскер кивнул. “Только рот и бриджи”. Он презрительно сплюнул на землю.


Росомахи наблюдали, как гоблины готовились к атаке. Они могли отступить в джунгли и встретиться с ними там, или остаться на месте и встретить их защитным строем. Но их кровь была на исходе.


Страйку не нужно было отдавать приказ. Благодаря своего рода осмосу намерение распространилось по группе подобно заразе.


Все как один они бросились в атаку.


Издавая боевые кличи, Росомахи с грохотом ринулись на испуганных гоблинов.


Они нанесли быстрый удар по их рядам, сбив противника с ног и приведя его в замешательство. Орки врезались в них с дикой яростью, отрубая конечности, протыкая легкие и отрубая головы. Не готовые к гневу такого масштаба, десятки гоблинов пали, как кукуруза под косой.


Коилла работала парой мечей, прорываясь сквозь хаос. Она пробила грудную клетку справа от себя, проломила череп слева. Один клинок перерезал горло гоблину, в то время как другой глубоко вошел в живот его товарища. Оружие, направленное против нее, было отброшено в сторону, дерзость их владельцев была оплачена холодной сталью. Как и остальными участниками группы, ею двигала жажда крови, несравненная черта ее расы.


Свирепость разделяли Джап и Сперрал, которые сражались с неистовой яростью, почти равной оркам. Они разделились, когда проникли в тыл врага, но оказались такими же грозными, сражаясь поодиночке, как и в команде. Для Сперрал гоблины были таким количеством плоти, которое питало ее ненасытный клинок. Джап, размахивая парой кинжалов, последовал за своей парой, принося ее объедки. Заблокированный особенно упрямым противником, он атаковал гоблина низко и с силой, опрокинув существо на ожидающий меч Хаскера.


Как правило, Хаскер атаковал с таким же, если не большим остервенением, чем кто-либо в группе. Вырвав свой клинок у гоблина, которого Юп бросил в его сторону, он быстро вернул его в действие, отрубив ногу другому. Масса целей не давала ему скучать.


Страйк взял за правило разыскивать Глитона-Рука и договариваться с ним. Но вождя гоблинов нигде не было видно. И теперь внимание Страйка было приковано к его группе. Шок от их атаки проходил, и гоблины собирались с силами. Начиналась контратака, оттеснявшая Росомах просто численным превосходством, и банда получала ранения.


Справа от Страйка, на расстоянии не более чем хорошего плевка, один из ветеранов, Босе, боролся с гоблином с трезубцем. Босе проиграл. Гоблин прорвал его защиту и ударил его трезубцем, острые, как бритва, зубья которого прошли сквозь плечо орка. Босе упал под ударом, в результате чего нападавший выпустил из рук застрявший трезубец. Гоблин прыгнул вперед, наступил своей костлявой ногой на грудь Босе и попытался вытащить трезубец. Руки сжимали древко, лицо исказилось от боли, Босе изо всех сил пытался остановить его.


Страйк быстро расправился с противником, с которым столкнулся, затем пробрался к Босе. К тому времени, как он добрался туда, гоблин высвободил свой трезубец и занес его для смертельного удара, в то время как Босе протянул руку за своим мечом, лежавшим вне пределов его досягаемости. Страйк вонзил свой клинок в спину гоблина. Изрыгая кровь, существо рухнуло.


Босе был не единственным орком, получившим ранение. Несмотря на всю их браваду и боевые навыки, росомахи подверглись слишком серьезному испытанию со стороны выздоравливающих гоблинов и были близки к поражению. Страйк счел разумным отойти и перегруппироваться. По его сигналу пара ближайших рядовых схватили лежащего Босе и начали оттаскивать его в сторону. Затем Страйк выкрикнул приказ. Группа, как один, отступила. Все остались целы, благодаря как удаче, так и ловкости. Опасаясь какой-то уловки, гоблины не стали их преследовать.


Росомахи вернулись на то место, откуда начали. Они платили дань за бой. У некоторых были ранения, и все они болели от напряжения в битве. Они были забрызганы кровью и запыхались, а Джап и Сперрел обливались потом.


Страйк быстро осмотрел раненых. Поддерживаемый парой товарищей, Босе выглядел хуже всех. Коилла осматривал его плечо.


“Как он?” Спросил Страйк.


“Это ужасная рана, ” сказала она ему, “ и она сильно кровоточит”.


“Я в порядке”, - запротестовал Босе.


“Жаль, что Даллога здесь нет, чтобы перевязать его”, - подумал Джап.


“Яйца”, - сказал Хаскер. “Кому он нужен? Любой мог бы залечить такую рану”.


“Может быть, кто угодно, но не ты”.


“Как ты смотришь на то, чтобы я отрезал от тебя кусочек и попробовал?”


“Заткнись!” Рявкнул Страйк, тыча большим пальцем в гоблинов. “Прибереги свою желчь для них”. Он повернулся к пехотинцам, державшим Босе. “Отведи его в тыл”.


“Я в порядке”, - слабо повторил Босе.


“Делай, как тебе говорят”.


Они оттащили его прочь.


Гоблины готовились к атаке.


“Приготовьтесь!” Страйк предупредил.


У лучников-орков осталось несколько стрел, и они наложили их на тетивы. Все напряглись.


На этот раз росомахи не будут атаковать. Эта тактика была отработана. Настала очередь гоблинов.


Кто-то с их стороны выкрикнул приказ. Они начали наступать, сначала медленно, затем набирая скорость.


“Спокойно!” Крикнул Страйк.


Гоблины перешли на рысь, затем перешли на бег.


Когда они преодолели примерно половину расстояния до Росомах, произошло нечто странное.


В пространстве между орками и гоблинами произошла аномалия. Сам воздух, казалось, потяжелел и приобрел красноватое пыльное свечение. Появилась пленка, мерцающая, как поверхность гигантского мыльного пузыря, подернутая пульсирующей алой рябью. Она полупрозрачной вуалью преградила путь атакующим гоблинам.


Большинство замедлилось или остановилось. Некоторые, храбрые, безрассудные или обезумевшие, продолжали бежать. Обманутые прозрачностью завесы, эти немногие бросились сломя голову, думая прорваться. Трое или четверо из них ударились о барьер одновременно. Он оттолкнул их. Они отлетели назад, словно отброшенные гигантской невидимой рукой. И в тот момент, когда они коснулись блестящей стены, они загорелись. Окутанные пламенем с головы до ног, они тяжело приземлились, чтобы корчиться и кричать, сгорая.


Росомахи почувствовали волну жара и невольно отступили назад.


Хаскер разинул рот. “Что за...”


Коилла указала. “Там!”


Дальше по пляжу собралась большая группа эльфов. Маллас Сахро, их старейшина, был впереди.


“Они используют свою магию”, - сказал Страйк.


“Значит, у них действительно есть какой-то стержень”, - пробормотал Хаскер.


Товарищи горящих гоблинов тщетно пытались сбить пламя, когда от завесы донеслась еще одна, более сильная волна жара.


Группа снова отступила. Они увидели, что из-за завесы вырвался столб огня, который устремился к толпящимся гоблинам. Когда он достиг первых из них, тех, кто ухаживал за павшими, они тоже загорелись. Это не прекращалось. Непрерывно регенерируя себя, пылающий занавес продолжал двигаться со скоростью пешехода. Не обращая внимания на предсмертные крики охваченных огнем, оставшиеся гоблины попятились, затем быстро отступили, когда огонь погнал их в направлении береговой линии.


Группа заметила, что один гоблин рисковал собой, чтобы поднять оброненный трезубец. Он выбрал именно это оружие, а не какое-либо другое, хотя это подвергало его опасности соприкосновения с надвигающейся стеной пламени. Как только он это сделал, он со всех ног бросился в море, держа трезубец высоко над головой и плескаясь в воде. Остальные вошли в воду следом. Позади них огненная завеса остановилась у кромки берега.


Страйк и группа наблюдали, как огненная пелена медленно исчезает вместе с ее жаром. За ней гоблины были по пояс в воде, направляясь к своим кораблям.


Джап прикрывал глаза рукой. “Это их вождь?” он задумался.


На носу самого большого корабля стояла фигура.


“Да”, - подтвердила Коилла.


“Гребаный трус”, - пробормотал Хаскер.


“Что он делает?” Спросил Джап.


Коилла снова прищурилась. “Похоже, он натягивает лук”.


Хаскер насмешливо фыркнул. “Чертов дурак. Во что он надеется попасть с такого расстояния?”


“Что с ними такое?” Спросил Сперрел, кивая на толпу эльфов на пляже. Они кричали и жестикулировали, но были слишком далеко, чтобы разобрать их слова.


“Наверное, празднуют”, - предположил Страйк.


Глитон-Рук выпустил стрелу со своего корабля.


“Это далеко от цели”, - усмехнулся Хаскер. “Даже если бы это зашло так далеко, оно промахнулось бы в миле от нас”.


Большинство Росомах согласились, демонстрируя презрение насмешливыми выкриками. Их презрение казалось оправданным, поскольку стрела пролетела справа от них и слишком высоко, чтобы нанести какой-либо урон, кроме верхушек деревьев.


Но затем произошло изменение. Бросив вызов природе, стрелка изменила курс. Она резко развернулась и начала снижаться, направляясь прямо к группе.


“Лежать!” Страйк взревел.


Все упали и прижались к земле. Босе уже сидел, залечивая свою рану. Один из сопровождавших его пехотинцев толкнул его, и со стоном боли он рухнул на спину.


Стрела устремилась к ним, и на мгновение показалось, что она пролетит над головой. Вместо этого ее траектория стала более острой. Невероятно набирая скорость, она снижалась так быстро, что они не могли ее разглядеть.


Стрела попала Босу в грудь.


“Назад!” Страйк закричал. “Назад!”


Группа поспешно отступила, направляясь к деревьям, пригибаясь и таща Босе за собой.


Как только они добрались до укрытия, Джап осмотрел их товарища.


Он посмотрел на круг Росомах. “Он получил удар прямо в сердце. Он мертв”.


Коилла посмотрела на удаляющиеся корабли гоблинов и спросила: “Как, черт возьми, они это сделали?”


9


Окруженный своими братьями по оружию, орк лежит мертвый на краю пляжа, его кровь просачивается на песок.


Песок состоит из неисчислимого количества песчинок. Количество песчинок на всех пляжах всех островов ничтожно мало по сравнению с количеством существующих миров.


Пустота между ними невообразимо велика и ужасна. Но тонкие, как паутина, мосты соединяют миры, сотканные силой инструментов.


Бесконечное пространство. Иссиня-черное полотно, испещренное бесконечными точками света.


Одно пятнышко, не ярче и не тусклее большинства, было зеленым. Сераган, сине-зеленый мир, был домом орков. Он был в основном нетронутым, но небольшая его часть была осквернена.


В лагере они все еще устраняли повреждения. Их собственные мертвецы отправились на свои погребальные костры; от трупов нападавших, которых было гораздо больше, избавились менее церемонно. Теперь орки ремонтировали свои жилища.


Почти половина хижин была полностью или частично уничтожена огнем. Загоны были сломаны, а скот разбежался. Фургоны были перевернуты, а сарай лежал в руинах. Туши лошадей и коров увозили.


Поселение оглашалось эхом от звуков молотка и распиливания. Древесину выгружали из перегруженных вагонов. Кузнецы колотили по наковальням рядом с жаровнями с тлеющими углями. Были сплетены длинные веревки и заново покрыты соломой крыши. Возводились новые укрепления.


Среди всего этого действа блуждали два молодых птенца мужского пола. Они были братьями и сестрами, старшему больше четырех лет, его брату - трех. Каждый сжимал в руках искусно сделанный топорик. Это были гораздо уменьшенные версии оружия, которое носили взрослые, но такие же острые, и горе любому, кто попытался бы отобрать у них эту пару. Оркам и в голову бы не пришло так поступать.


Детеныши бродили без особой цели, движимые скукой, любопытством и некоторой долей беспокойства. У них отняли родителей, и хотя о них заботились, они были растерянны и капризны. Они были более беспечны, чем были бы, если бы за ними присматривали взрослые, которых они уважали. Это было заметно по их заляпанным грязью ботинкам и грязным бриджам.


Младший из двоих двигался менее уверенно, чем его брат. Как и все самые молодые представители многих рас, он шел как маленький пьяница, время от времени спотыкаясь. Только когда он упал и не смог выпрямиться, его брат протянул ему руку.


Они смотрели, как чинят крыши, восстанавливают заборы и выгребают мусор из колодца. Некоторые приветствовали их кивком или несколькими рассеянными словами. Большинство проигнорировало их. Их предложения помочь отвергались с грубым смехом или резкими словами. Они смирились с тем, что будут пялиться.


“Вот ты где!”


Они обернулись на звук знакомого и не совсем желанного голоса и увидели вождя клана Куолла, направлявшегося к ним. Он все еще был большим и мощно сложенным, несмотря на свои преклонные годы, и казался им невероятно древним. Украшенный браслетами и ожерельями из зубов леопарда, обозначающими его положение, он был в сопровождении своей обычной свиты из родственников и собачьих тел.


Он стоял над детенышами, а его последователи наблюдали за ним. “Где ты был?” он требовательно спросил.


“Прямо здесь”, - сказал ему Корб.


“Ты самый старший. Твой долг - заботиться о своем брате”.


“Он знает!” Запротестовал Янч.


Куолл смерил его ледяным взглядом, который, к чести юноши, он выдержал и попытался, менее успешно, вернуть. “Судя по тому, в каком состоянии вы оба, я в этом не уверен. Чем ты занимался?”


“Просто играю”, - небрежно ответил Корб.


“Хммм. Скорее, путаться у всех под ногами”.


“Нет, мы этого не делали”, - пробормотал Янч, теперь его взгляд был устремлен на собственные ноги.


“Наступает время отбросить детские шалости”, - зловеще провозгласил вождь. “Что с твоими потерянными родителями и...”


“Это не так!” Корб запротестовал.


“Только не это снова. Послушайте меня, вы оба. Часть взросления - это научиться принимать то, что боги приготовили для нас. Вы должны смириться с тем, что их больше нет ”.


“Не говори так!”


“Это правда, Корб. Ты должен смириться с этим”.


“Нет. Они не мертвы. Я знаю, что это не так. Мне все равно, что ты говоришь ”.


“Откуда ты знаешь?”


“Они великие воины. Никто не мог их убить. Я просто… чувствую это ”. Янч энергично кивнул в знак согласия.


Куолл вздохнул, и его напористый тон немного смягчился. “Да, Страйк много раз демонстрировал свою доблесть; и Тирзарр не уступал ему в храбрости и мастерстве. Посмотри на цену, заплаченную силой, похитившей ее. Но посмотри также на командира этой силы, ведьму. ”


Корб и Янч внутренне содрогнулись, вспомнив истории, которые их мать рассказывала о ведьме, и рейд, который подтвердил их догадки.


Сам Куолл помнил свирепость ее атаки, но оставался хозяином своих эмоций. И он решил не критиковать Страйка в присутствии детенышей, хотя отчасти винил их отца в том, что он чуть не разорил их всех. “Идти против такой силы, как у нее, - это мочиться в шторм, - продолжил он, - даже для орка. Я восхищаюсь твоей преданностью своим родителям и твоей верой в них. Но лучше не слишком полагаться на надежду.”


“А как насчет Wheam?” Вмешался Янч.


Вождь сохранял непоколебимое выражение лица, независимо от того, что происходило внутри. “Я должен предположить, что мой сын тоже потерян. Он разочаровал меня. Я хочу, чтобы он встретил свой конец с достоинством и отвагой, как и подобает орку ”. Он говорил в какой-то мягкой задумчивости, избегая смотреть им в глаза. Теперь к нему вернулась ясность, и он посмотрел на них. “Посмотри правде в глаза. Страйк и Тирзарр, вероятно, мертвы, благодаря ведьме”.


Она не была ведьмой. Она была колдуньей, и ей не нравилось, когда о ней думали иначе. И негодование Дженнесты было нелегко возбудить.


Она стояла на пляже в мире, невообразимо далеком от Серагана. Опускалась ночь, и начинали появляться луны. Не то чтобы это зрелище хоть как-то смягчило ее.


Приближалась фигура. Она узнала в ней своего последнего помощника, майора, чье имя она уже забыла. Он был еще одним повышением в звании, его предшественник был убит ранее в тот же день. Эта замена была более молодым человеком и умеренно умным для человека, но она мало что видела в его будущем. Он подошел к ней, отводя глаза и неуверенной походкой.


Она не стала дожидаться, пока он начнет свой, без сомнения, сбивчивый отчет. “Как они?”


“Похоже, они успокоились, миледи”.


“Надеюсь, не слишком много. Мне нужна их свирепость, а также послушание”.


“Да, мэм”.


“У вас неуверенный вид, майор”.


“Ну, миледи, они… они немного ... доставляют хлопоты”.


“Я ожидал, что они будут такими. Хотя больше для моих врагов, чем для нас. Идем ”. Она повернулась и зашагала к сердцу острова, ее помощник следовал за ней на безопасном расстоянии.


Они пришли во временный лагерь. Как мальчишки, застигнутые врасплох, ее солдаты быстро стали серьезными, когда увидели ее, и чопорно представились. Она проигнорировала их и пронеслась мимо. Ее целью был центр лагеря, рядом с ее собственной палаткой.


Там стояло несколько больших деревянных клеток. Они были хорошо сложены и, по необходимости, прочны. Вокруг них была расставлена охрана. Присутствовали двое или трое зомби-слуг Дженнесты. Им доверяли простые дела: они проталкивали куски мяса и кувшины с водой через перекладины. Пленники смотрели на подношения, но не проявляли особого интереса к еде или питью. Большинство из них стояли неподвижно. Несколько человек скорчились в грязи с отсутствующими взглядами, а один или двое бесцельно бродили взад-вперед. Они в некотором роде ожили, когда заметили приближающуюся Дженнесту.


Из них вырвался какой-то рев, отчасти разочарованный, отчасти яростный, но странно искаженный, как будто он должен был быть менее приглушенным. Они в какой-то мере разволновались и принялись греметь прутьями своих клеток, продолжая выть.


Дженнеста подняла руки. “Молчать!”


Они мгновенно притихли. Но они повиновались, не будучи запуганными, и при внимательном рассмотрении могли заметить крошечный намек на что-то вроде неповиновения в их глазах.


“Хорошо”, - сказала она, изучая их. “Они выглядят многообещающе”.


“Многообещающе, мэм?” - рискнул спросить майор, бросив нервный взгляд на обитателей клетки.


“Мне нужен их огонь”, - объяснила она. “Но также должно быть подчинение моей воле. Это баланс”.


“Могу я спросить, для чего будут использованы эти существа, миледи?”


“Сначала месть”, - ответила она, игнорируя его дерзкий вопрос. “Я был изгнан из империи Печзан из-за тех террористов в Акуриале, и Росомахи сыграли в этом свою роль. Но именно дурной ветер приблизил меня к достижению моей цели. В следующий раз, когда я столкнусь с этим жалким отрядом, меня ждет расплата ”.


“Прошу прощения, мэм, но если мы снова вступим с ними в бой, нам, возможно, придется оценить уровень наших сил. Немало людей пало на вашей службе. Только сегодня мы потеряли...”


“Я в курсе этого”, - ледяным тоном сообщила она ему, и в ее тоне был намек на то, что ее это не особенно волнует. “Но здесь, перед вами, начало; подкрепление, которое пополнит наши ряды, более гибкое и гораздо более свирепое, чем эти жалкие усилия”. Она указала на троицу некогда человеческих зомби, толпившихся возле клеток.


Одним из них был Каппл Хэчер, в прошлом могущественный человек, который совершил ошибку, вызвав гнев Дженнесты. Казалось, он слабо ощущал ее презрение. В глазах пленников мелькнуло узнавание, отголосок несогласия. Это осталось незамеченным.


“Мы уходим отсюда. Сейчас же”, - резко объявила она. “Отдавайте приказы”.


“Мэм. А росомахи?” спросил майор.


Она посмотрела в сторону своей большой палатки. Ее створки были открыты. Внутри, на самом виду, сидела подруга Страйка, Тирзарр. Ее осанка была напряженной, а выражение лица отсутствующим.


“Росомахи придут ко мне”, - сказала Дженнеста. “И они будут не одни”.


Пелли Мадаяр оказалась перед дилеммой, и ее терзала неуверенность. Дилемма заключалась в том, как лучше всего действовать во все более сложной ситуации. Неуверенность проистекала из сомнений в ее собственных способностях.


Она стояла у поручней своего корабля, вокруг нее суетились представители множества рас Корпуса Врат. Ее заместитель, Уиван-Джирст, стоял рядом с ней.


“Ты придаешь этому слишком большое значение”, - прошипел он.


“Это я?”


“Ваши приказы достаточно просты: вернуть инструменты”.


“В твоих устах это звучит просто. Реальность оказывается намного запутаннее”. Она искоса взглянула на него. “Или это просто мой эльфийский взгляд на вещи?”


“Возможно. С другой стороны, возможно, мы, гоблины, склонны видеть события слишком черно-белыми ”.


Пелли улыбнулась. “Это неплохое признание”.


“Одно из преимуществ пребывания в Корпусе и общения с другими расами заключается в том, что это знакомит тебя с другими взглядами. Но я придерживаюсь того, что сказал. У нашей миссии есть четкая цель ”.


“Это произошло. Но теперь в этой драме есть два набора инструментов и, по крайней мере, еще один игрок. Эти факторы увеличивают переменные. Я нахожусь в затруднительном положении, не зная, как решить эту проблему. ”


“У нас есть оружие. Решите использовать его как против орков, так и против этой колдуньи. И не просто в умеренной дозе, как раньше”.


“Опять же, легко сказать. Но это не учитывает невинные жертвы, которые могут привести и ...”


“Не мне вам напоминать, но то, во что верит Корпус и чего он ожидает, - это вернуть инструменты, чего бы это ни стоило. Если это можно сделать, не причинив вреда ни в чем не повинным, хорошо. Но это не главное соображение. ”


“Вот тут-то и зародились мои сомнения. Прошли поколения с тех пор, как Корпусу приходилось делать что-либо подобное, и эти правила были сформулированы давным-давно ”.


“Это не делает их неправыми”.


“Я думаю, что да. Вот почему я задаюсь вопросом, не подхожу ли я лучше всего для руководства этим подразделением ”. Она вздохнула. “Судя по тому, как идут дела, мое первое задание похоже на последнее”.


“Кэррелл Реверс дал тебе эту работу, потому что знал, что ты справишься. И ты сможешь, если преодолеешь свои угрызения совести и увидишь, что наша работа направлена на общее благо ”.


“Так что несколько смертей случайных прохожих по пути - приемлемая цена, да, я знаю. Я не могу этого принять ”.


Уиван-Джирст изучал ее лицо, его собственное оставалось типично бесстрастным. “Кто именно эти прохожие?” Он ткнул худой рукой в сторону океана. “Сколько истинно невинных людей мы, вероятно, встретим на тамошних островах?”


“Хватит”.


“Или дело в том, что вы испытываете симпатию к какой-то конкретной группе?” Вряд ли это был вопрос.


“Орки? Ты знаешь, что я испытываю… не сочувствие, но некоторое уважение к тому положению, в котором они оказались ”.


“Ты не можешь считать их невинными”.


“Я считаю их невольными”.


“Не забывай, что они напали на нас”.


“Я не думаю, что это было сделано намеренно”.


“Не намеренно? Ты говоришь о дикой, разрушительной расе. Один из очень немногих, кто никогда не получал членства или знаний о Корпусе ”.


“Многие расы оклеветаны. Есть те, кто опорочит всех гоблинов одинаково из-за действий нескольких человек”.


Он серьезно кивнул. “Я согласен с тобой в этом”.


“Итак, как мы можем быть уверены, что то, что говорят об орках, правда? И даже если это так, то такова природа, с которой они родились. Кто мы такие, чтобы судить?”


“Корпус судит постоянно. Он решает, у кого не может быть инструментов, и какие средства необходимы для обеспечения этого. Корпус был создан для того, чтобы предотвратить попадание инструментов в руки такой запредельной расы, как орки, и этой колдуньи.”


Глядя на далекий горизонт, она снова вздохнула, на этот раз более смиренно. “Полагаю, ты прав. Картина шире. Я буду помнить об этом”.


“Ты простишь меня за то, что я собираюсь сказать. И я бы не хотел, чтобы ты думал ...”


Она никогда раньше не видела, чтобы он колебался. “Да?”


“Я бы не хотел, чтобы вы думали, что мои слова вдохновлены чем-то иным, кроме стремления к успеху нашей миссии”.


“Хорошо. Продолжай”.


“Хотя я и рад слышать, что вы намерены действовать более решительно, я понимаю, что это может оказаться ... трудным для вас. В таком случае я был бы готов взять на себя руководство этим подразделением”.


Пелли потребовалось время, чтобы осознать это. “Ты бросаешь вызов моему командованию?”


“Нет. Я просто заявляю, что если ты не сможешь выполнять свои функции, я вмешаюсь ”.


“Это было бы твоей обязанностью в любом случае, если бы я был убит, или тяжело ранен, или...”


“Это не те варианты развития событий, которые я имею в виду”.


“Что есть?”


“Ваше возможное нежелание применять силу, необходимую, когда дело доходит до критической ситуации”.


“Я понимаю”.


“У меня есть право взять командование на себя”, - напомнил ей Уивен-Ирст. “Это изложено в принципах Корпуса. Вы были бы обязаны предоставить мне доступ к вашим средствам связи с Реверсом, и я бы сообщил ему о вашей неспособности. ”


“Это он тебя подговорил на это? Я имею в виду, тебя проинформировали, что тебе, возможно, придется предпринять такие действия?”


“Только... во многих словах”.


“Значит, Реверс мне не доверяет?”


“Он не доверяет твоей неопытности. Как ответственный лидер, он должен был предусмотреть любые ... недостатки”.


“В какой момент меня считают некомпетентным? Должен ли я принимать каждое решение с учетом вашей реакции? Я не вижу, чтобы это облегчало мое положение ”.


“Естественно, я бы руководствовался здравым смыслом. Но если бы успеху этой миссии угрожало бездействие с вашей стороны, я бы принял решение отстранить вас от командования. Не то чтобы я легкомысленно пошел бы таким путем.”


Если и был способ определить, когда гоблин выглядит смущенным, то она этого не знала. Но было очевидно, что он говорил серьезно.


“Тебе и не придется”, - сказала она ему.


10


Росомахи соорудили погребальный костер на пляже острова эльфов.


Страйк предпочел бы пропустить ритуал и двигаться дальше. Но недовольство по поводу похорон Харгло в море, которое испытывали многие в группе, было тем, что он не хотел разжигать вновь.


Приняв на себя функцию, которую когда-то выполнял его предшественник, покойный Элфрей, Даллог снова провел ритуал, в ходе которого вверил их павшего товарища заботам богов. Не все в группе были довольны тем, что капрал выполнил эту роль; в частности, выражение лица Хаскера выражало нечто большее, чем простое горе. Но он и несколько других несогласных промолчали.


Тело Босе было положено на погребальный костер. Его оружие, шлем и щит были распределены между отрядом, как того требовал обычай, но в руку ему вложили меч. Затем Страйк сказал несколько слов, отдавая дань мужеству и верности Босе, и они предали его тело огню.


Все эльфы собрались, наблюдая издалека в почтительном молчании. Помня о том, чтобы не нагнетать напряженность в группе, Пеппердайн позаботился о том, чтобы он и Стэндевен тоже держались особняком. Коилла предпочла бы, чтобы Пеппердайн был рядом с ней, но на протяжении всей церемонии довольствовалась тем, что бросала на него косые взгляды.


Погребальному костру потребовалось несколько часов, чтобы сделать свое дело. Росомахи оставались до конца в настроении, близком к благоговейному, в то время как эльфы медленно возвращались в свое поселение. Наконец Страйк разрушил чары, приказав группе отступить.


Проходя мимо, Хаскер сказал: “Ушел еще один хороший товарищ”.


Страйк кивнул. “Да”.


“Эта миссия дорого обходится нам в жизнях”.


“Иногда это цена, которую нам приходится платить”.


“Босе должен был заплатить сегодня?”


“Что ты имеешь в виду?”


“Я не уверен, что в том, как мы сражались, было много смысла. Пытались загнать этих гоблинов, а потом вытащить их на пляж”.


“Что бы ты сделал?”


“Дело не только в этом; дело в целой миссии. Начиналось все просто. Теперь мы плаваем вокруг этих паршивых островов с кучей прихлебателей и истекающими кровью участниками группы ”.


“Ты рисуешь все слишком черным. Мы сражаемся, и некоторые из нас умирают, ты это знаешь. Это удел орков ”.


“Да, но...”


И у нас нет выбора. По крайней мере, у меня его нет, пока Тирзарр где-то там. Даже если бы мы были готовы уйти, мы больше не можем полагаться на звезды. Так что, нравится нам это или нет, мы остаемся с тем, что у нас есть ”.


“А если мы не доберемся домой?”


“Тогда мы довольствуемся тем, что отомстим за себя на Дженнесте”.


“Хоть какой-то шанс”.


“Рисковать - это то, что мы делаем, даже если риск невелик. Но ты не обязан. Если тебе не нравится, как идут дела, ты можешь остаться здесь, с эльфами ”.


“Нет, нет. Я только...”


“Или, если ты думаешь, что можешь лучше руководить группой, будь моим гостем и попробуй”.


“Послушай, Страйк, я просто...”


“В противном случае, прекрати ныть. Понял?”


Хаскер вздохнул и пробормотал: “Понял”.


“Хорошо. Теперь посмотрим, сможем ли мы выяснить, что случилось с Босе”. Он повернулся и пошел прочь. Хаскер последовал за ним, а остальные участники группы последовали за ними.


Страйк привел их в деревню эльфов. Она стала мрачным местом. У эльфов были свои мертвецы, многие из них, и тела были разложены перед домиком Малласа Сахро. Он сидел на внушительном, похожем на трон кресле, наблюдая за происходящим, рядом с ним была пара слуг. Когда он увидел приближающихся Росомах, он поднялся им навстречу.


“От имени моего клана, ” сказал он, “ позвольте мне выразить сожаление по поводу потери вашего товарища”.


Страйк кивнул. Он взглянул на ряды мертвых эльфов. “Твой народ тоже пострадал. Наши соболезнования”.


“Спасибо. У нас есть старая поговорка: ‘Слез будет достаточно, чтобы соперничать с океаном’. Это никогда не казалось более подходящим ”.


“Почему ты все-таки решил использовать свою магию?”


“Ответ лежит перед тобой. В прошлом гоблины забирали жизни здесь, там. Никогда прежде они не убивали нас в таких масштабах. Из-за этого, а также из-за того, что ты сказал о том, что мы используем наши силы, чтобы сбросить их ярмо.”


“Вы помогли нам, и мы благодарны. Но это была наша вина. Они оказались здесь из-за нас. Мы доставили вам неприятности, и за это мы должны перед вами извиниться ”.


“Нет, ты не понимаешь. У нас уже была эта конкретная проблема. Гоблины преследовали нас долгое время, но потребовались сегодняшние события, чтобы заставить нас действовать. Это был урок. Трудный, конечно, но необходимый.”


“Я рад, что ты видишь это именно так. Хотя ты должен знать, что они могут вернуться, чтобы отомстить”.


“На этот случай у нас есть наша защитная магия. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы отразить их нападение. В любом случае, учитывая побои, которые вы им нанесли, я подозреваю, что пройдет некоторое время, прежде чем они снова осмелятся высадиться на наших берегах. ”


“Я верю, что вы правы насчет этого. Но вы, вероятно, не единственные островитяне в этих краях, которых они мучают. Вы могли бы подумать о создании общего дела со своими соседями. Сила в количестве. ”


“Мудрая мысль. Я займусь этим, как только закончится наш траур”.


“Не затягивай с этим”, - предупредил Страйк.


“Чего мы не понимаем, - сказала Коилла, - так это того, что случилось с Босе”.


“Да, как, черт возьми, гоблину удалось сделать такой выстрел?” Джап хотел знать.


“Крыло Тени”, - ответил Маллас Сахро.


“Что?” Спросил Страйк.


“Лук, которым пользовался Глитон-Рук. Его зовут Крыло Тени. По крайней мере, это одно из его названий. У него их много ”.


“И он заколдован”.


“Конечно. Ни один обычный лук не смог бы так играть”.


“Как это работает? Я имею в виду, почему в нем был выделен именно Bhose?”


“Тенекрыл подвержен очень специфическому типу магии. Стрелы, которые он выпускает, должны быть обмазаны кровью намеченной жертвы. После нанесения такого мазка стрела всегда найдет свою цель. Всегда. Это не имеет никакого отношения к мастерству лучника. ”


“Это объясняет то, что мы видели, когда гоблины отступали”, - вспоминает Коилла. “Один из них рисковал собой, чтобы поднять оружие”.


“Должно быть, это было оружие, которым ранили твоего товарища во время битвы. Кровь на нем могла направить стрелу Тенекрыла. По всей вероятности, гоблин подобрал оружие, зная только, что оно ранило орка. Так получилось, что это был ваш товарищ Босе. Это мог быть любой член вашей группы, который получил рану, из которой текла кровь. ”


“Почему ты не предупредил нас об этом луке?” Сказал Джап.


Он пожал плечами. “У нас просто не было шанса”.


“Что ты знаешь о луке?” Спросил Страйк. “Откуда он взялся?”


“Долгое время считалось, что это миф. Как и все подобные басни, с ним связано множество историй, самых противоречивых. Но преобладающая легенда гласит, что его создали боги гоблинов, давным-давно. Как ты знаешь, у них есть странные боги, и немало темных.”


“Как получилось, что эти боги расстались с ним?”


“Опять же, существуют разные истории. Некоторые говорят, что его украл у них знаменитый герой-гоблин, у которого самого много имен. Другие считают, что боги подарили его гоблину в благодарность за выполненную им задачу. Или что один бог использовал его, чтобы убить другого, соперника, и лук был с отвращением сброшен с облаков и приземлился на землю, чтобы досадить миру смертных. Историй множество. Как и те, что окружают прохождение Shadow-wing по истории. Что объединяет эти истории, так это то, что коррупция, предательство и смерть всегда сопровождают лук. Глитон-Рук - мастер этих черных искусств, так что, полагаю, неудивительно, что он овладел ими. Как я уже сказал, мы думали, что лук - это просто история. Я бы хотел, чтобы так все и оставалось ”.


“Что ж, мы уезжаем отсюда. Скорее всего, мы больше не увидим Глитона-Роука, как бы нам ни хотелось с ним посчитаться. Скорее всего, именно тебе снова придется столкнуться с этим проклятым оружием.”


“Если это так, мы будем особенно осторожны с любой пролитой нашей кровью”.


“Я бы не рассчитывала на то, что в последний раз видела Глитон-Роука, Страйк”, - предположила Коилла. “У него зуб на нас”.


“Мы не собираемся его искать. Тирзарр на первом месте”.


“Я думал, эта группа верит в то, что она отомстит за своих”, - прогрохотал Хаскер.


“Мы отправимся за ним, как только сведем счеты с Дженнестой”.


“Если мы все еще живы”.


“Если мы сможем, я клянусь, наши пути с Глитон-Рук снова пересекутся”.


“И будь осторожен, чтобы не истекать кровью где-нибудь рядом с ним”, - добавил Джап.


Сперрел ткнул его локтем в ребра.


“Когда ты должен уходить?” Спросил Маллас Сахро. “Ты можешь остаться и перекусить или отдохнуть?”


“Мы выдвигаемся, как только сможем”, - сказал Страйк. “Кроме того...” Он посмотрел на трупы эльфов. “... сейчас ваше время для скорби, а не для пира с незнакомцами”.


“По крайней мере, позвольте нам снабдить вас едой и пресной водой для вашего путешествия”.


“Это помогло бы. Спасибо”.


“И это”, - сказал шеф полиции, засовывая руку в карман своей мантии. Он достал браслет. Сделанный из серебристого полужесткого материала, он был шириной примерно с палец орка в длину и был усыпан голубыми камнями разных размеров. Имелась застежка на петлях, указывающая на то, что он открывается. “Это заклинание для отражения магических атак. Оно тоже старое, хотя и не такое древнее, как лук. Оно не отразит самую сильную магию, но может дать вам короткую передышку. Возьми это.”


“Ты уверен?”


“Я знаю, что у орков нет врожденного таланта к магии, как у эльфов, и у нас есть другие чары. Я думаю, что тебе это может понадобиться больше, чем нам ”.


“Мы примем любую помощь, которую сможем получить”.


“Имейте в виду, что, как только браслет окажется у вас на запястье, снять его будет невозможно до тех пор, пока либо в его защите больше не отпадет необходимость, либо его мощность не истратится”.


“Я полагаю, это не даст мне потерять его”, - рассуждал Страйк. “Но как долго хватит его энергии? И как он узнает, что больше не нужен?”


“Если его не использовать, его магической энергии может хватить на столетия. В случае, если ему придется противостоять действительно мощному колдовству, это может занять меньше суток. Что касается того, как он узнает, когда нужно высвободиться… оно узнает. ” Он пристально посмотрел на Страйка. “ Итак, твоя рука?


Страйк подчинился, и Маллас Сахро надел браслет ему на запястье. Как только застежка со щелчком встала на место, браслет заметно сжался. Страйк почувствовал, как оно мягко прилегает к его плоти.


“К концу дня ты даже не будешь об этом знать”, - заверил его шеф.


Страйк осмотрел его, поворачивая запястье. “Я обязан”. Его взгляд устремился к морю. “Нам пора двигаться”.


“Я немедленно распоряжусь, чтобы принесли припасы”. Он кивнул одному из своих помощников, и тот поспешил прочь. “И у меня есть предложение. Уходя, гоблины бросили один из своих кораблей; тот, на котором они пытались захватить ваш. Он не такой большой, как тот, на котором вы прибыли, но быстрее. Почему бы не воспользоваться этим?”


“Хорошая идея, мы так и сделаем”.


“Тогда иди с миром и будь уверен, что здесь тебе всегда будут рады”.


Вскоре после этого Росомахи вернулись в море, и остров эльфов скрылся из виду. Дул сильный ветер. С Пеппердайном на его обычном месте за штурвалом и более изящным судном они добились хорошего прогресса.


Страйк был на корме, сидел на палубе спиной к поручням и изучал браслет. Карта была разложена у него на коленях. Он стал еще более угрюмым с тех пор, как они отплыли, и Коилла подошла к нему с осторожностью.


“Тебе идет”, - сказала она, кивая на браслет.


Он тонко улыбнулся. “Мне было интересно, защитило ли это только меня или всех нас. Глупо с моей стороны не спросить”.


“Будем надеяться, нам не придется это выяснять”. Она взглянула на черные, вздымающиеся паруса корабля. “Они были правы насчет того, что этот корабль быстрее”.


“Я мог бы пожелать той волшебной скорости, с которой он двигался, когда мы впервые увидели его”.


“Джоуд считает, что мы скоро будем там. Может быть, завтра ближе к вечеру. Держись ”.


“У меня нет выбора”.


Она присела на корточки рядом с ним. “Страйк… насчет Босе. Я...”


“Ты ведь не собираешься возмущаться и по этому поводу, правда? Достаточно неприятно слушать ворчание Хаскера”.


“Я не собираюсь тебя ни в чем обвинять. Меня больше беспокоит, что ты, возможно, винишь себя в смерти Босе”.


“Не больше, чем когда кто-нибудь из группы сам себя убивает”.


“Значит, довольно много”.


“Мы рождены убивать и заигрывать с собственной смертью. Это кредо орков. Но когда ты командуешь, ты не можешь отделаться от мысли, что какой-то твой выбор, отданный тобой приказ мог быть неправильным и подвергнуть группу опасности ”.


“А Тирзарр?”


“Тирзарр тоже. Я подверг опасности ее и детенышей. Я даже не знаю, живы ли они еще ”.


“Мы все подписались на эту миссию. Хорошо, Тирзарр и детеныши этого не сделали, но они тоже орки. Я хочу сказать: они знают шансы ”.


“Корб и Янч этого не делают, пока нет. Они слишком молоды ”.


“Клан в Серагане так и делает. Они будут присматривать за ними, как мы все в группе прикрываем спины друг другу”.


“Если Дженнеста оставила кого-нибудь в живых”.


“У тебя должна быть надежда, Страйк. Зачем еще продолжать?”


Он на мгновение задумался над этим, затем сказал: “Похоже, ты сам живешь надеждой”.


Она была озадачена. “Что ты имеешь в виду?”


“Ты и Пеппердайн”.


“Что?”


“Ты надеешься, что это сработает. Но ты можешь накликать беду на себя, Коилла. Орки и люди происходят из разных миров, и ты знаешь, сколько неприязни было между ними. Есть вероятность, что ты...


“О, ты молодец, Страйк. Тебе удалось переключить внимание с себя на меня. Как обычно”.


“Я серьезно. Я просто не хочу видеть, как тебе причиняют боль”. Его слова не были сказаны недоброжелательно.


Из-за этого и напряжения, в котором он находился, она подавила свой гнев. “Ты нашел удовлетворение, - холодно ответила она, - не отрицай этого мне”.


“Возможно, я потерял его”.


“Ради твоего же блага, я надеюсь, что нет. Но что бы ни произошло между мной и Джодом, это наша забота, и никого больше”.


“Просто подумай о том, что ты делаешь”.


“Да, точно”, - сказала она, поднимаясь на ноги. “Увидимся позже”. Когда она ушла, Страйк вернулся к изучению браслета.


Она кипела от злости, направляясь к носу.


“Коилла”.


“Да?” - рявкнула она, поворачиваясь лицом к тому, кто это сказал. “О, ух ты. Извините”.


“Все в порядке. Это был тяжелый день, из-за Босе и всего остального”.


“Ты не ошибаешься. Я хотел сказать: ты хорошо справился, помогая защищать корабль. Мы все гордимся тобой ”.


Юноша выглядел одновременно довольным и смущенным. “Спасибо, Коилла”. Затем радостное выражение исчезло с его лица. “Я бы хотел, чтобы все чувствовали то же самое”.


“А кто этого не делает?”


Вместо ответа он кивнул. Она проследила за его взглядом. Дальше по палубе, близко друг к другу, стояли Даллог и Пиррак. Они были погружены в беседу.


“Как я уже говорил вам раньше, ” сказал Коилла, - Даллог отвечает за всех вас, тирос. Вы не можете ожидать, что у него будут фавориты”.


“Похоже, в последнее время у него совсем нет на меня времени. Только Пиррак”.


“Который, вероятно, нуждается в особом внимании. Ты должен радоваться, что этого не делаешь”.


Уим немного просветлел. “Я не думал об этом с такой точки зрения”.


“Обычно есть несколько способов взглянуть на вещи. Не выбирайте худший”.


Появился Хаскер с суровым выражением лица и прошел бы мимо них, не сказав ни слова, если бы Уим не заговорил.


“Сержант!” Хаскер остановился и уставился на него. “Мы все были опечалены потерей нашего товарища Босе, ” сказал Уим, потянувшись за гоблинской лютней, которую он обычно носил за спиной, “ и я почтил его память стихами. Могу я предложить вам оплакивание?”


“Только если я смогу предложить тебе пинок под зад”, - прорычал Хаскер. Он потопал прочь, нахмурившись.


“Счастливого пути”, - заметила Коилла. “Не обращай на него внимания, Уим. Почему бы тебе немного не поспать? После того, как мы причалим, шансов будет немного”.


“Да, я полагаю, что должен. Но ...”


“Что теперь?”


“Кое-кто из группы говорил о Краке и о том, как он может затянуть корабль под воду и ...”


“Им следовало бы знать лучше. Не беспокойся об этом; у нас есть более насущные проблемы. А теперь отправляйся в свою койку. И если на нас нападут морские чудовища, я тебе позвоню ”.


Они плыли всю ночь и большую часть следующего дня. Ближе к вечеру они заметили массив суши.


“Должно быть, это оно”, - сказал Пеппердайн, изучая карту.


Страйк кивнул. “Итак, давайте приземляться”.


“Нам нужно быть осторожными. Эта карта не самая четкая, которую я когда-либо видел, но похоже, что у тех берегов могут быть скрытые скалы ”. Он указал. “Вот, видишь? Нам нужно будет провести зондирование.”


“Делай то, что должен”.


Они осторожно приблизились к острову, и Пеппердайн попросил одного из рядовых измерить глубину воды с помощью длинной веревки и свинцового груза. Здесь оказалось необычно глубоко, но не было проблем с поиском пути через любые затопленные камни. В конце концов они бросили якорь недалеко от главного пляжа. Немногочисленный экипаж был оставлен охранять корабль вместе со Стэндевеном, в то время как остальная часть группы пробралась на берег. Они не видели признаков жизни.


“Что касается островов, ” сказала Коилла, “ то этот не очень большой”.


“Достаточно большой для поселения”, - ответил Страйк. “Мы отправимся вглубь страны”.


Внутренняя часть острова была покрыта густыми джунглями, и поначалу им пришлось прорубаться сквозь них. Они ожидали потревожить птиц или мириады мелких животных, обитавших в подлеске, но там была только тишина. Вскоре они добрались до местности, где были срублены деревья и расчищен кустарник, образовав открытое пространство. Они нашли поселение.


Он лежал в руинах. Там было, наверное, с десяток домиков и хижин, и ни одна не была неповрежденной. Примерно половина выгорела. Они видели изуродованные тела нескольких собак, но никаких других трупов и уж точно ничего живого.


“Мы опоздали”, - прошептала Коилла.


“Так что же нам теперь делать, Страйк?” Спросил Сперрел.


Он огляделся по сторонам с выражением крайнего уныния на лице.


“Страйк?” Позвала Коилла.


“Я не знаю”, - сказал он.


11


Отношения эльфов с внешним миром не закончились с уходом орков. На следующий день после ухода Росомах прибыл корабль Корпуса Врат.


Насторожившись из-за недавних событий, эльфы воздвигли свои магические барьеры. Странная группа посетителей, состоящая из представителей разных видов, отвергла эти препятствия с почти небрежным презрением. При появлении гоблина Уивана-Джирста поднялась тревога; и смущение при виде эльфийки Пелли Мадаяр. Ее присутствие и клятва в том, что они пришли с миром, в какой-то мере завоевали доверие эльфов. Со своей стороны, они рассказали незнакомцам, что случилось с гоблинами, бросая при этом настороженные взгляды в сторону Уивана-Джирста; и они честно рассказали о том, что Росомахи были там. Но они остались верны боевому отряду и отказались сказать, куда направляются.


Пелли не стала задерживаться. Она немедленно поднялась на борт и приказала возобновить прежний курс.


Уиван-Джерст был недоволен и выказал свое раздражение, когда они вместе стояли у руля.


“Мы должны были заставить их рассказать нам”.


“Кто мы такие, - парировала она, - мародеры? В любом случае, нам не нужен от них бычок; у нас есть наше колдовство, которое помогает нам преследовать орков”.


“Так зачем же мы тратили время, останавливаясь там?”


“Собирать разведданные”.


“Мы очень мало выиграли в этом отношении”.


“Я не согласна. Мы подтвердили, что находимся на правильном пути, и узнали о связях Росомах с ...” Она бросила на него быстрый взгляд. “... представителями вашей расы”.


Если ее помощник и счел ссылку какой-либо неприемлемой, он этого не показал. “Вы могли бы надавить на них сильнее. Мы могли бы узнать больше”.


“Ты видел могилы там, сзади? И сколько их? Это было неподходящее время для допроса ”.


“Это было как раз подходящее время, пока они были ослаблены горем”.


“Я думал иначе”.


“Потому что они эльфы? Твой собственный вид?”


“Нет. Я придаю своей расе не больше значения, чем любой другой”, - твердо ответила она. “Не больше, чем я стала бы привлекать тебя к ответственности за проступки каких-то гоблинов”.


Он издал что-то вроде низкого кудахтанья своей костлявой челюстью, гоблинский эквивалент фырканья или раздраженного вздоха. “Факт остается фактом, ” прошипел он, “ что мы действуем не совсем целенаправленно”.


“Я думаю, ты имеешь в виду безжалостность. Как я уже сказал, я не считаю, что это достойный способ поведения Корпуса, и я бы не хотел быть частью этого, если бы это было так ”.


“Тогда, возможно, вам следует подумать о своем положении командира этой миссии”.


“Лучше всего это определить нашему лидеру”.


“Если только я, как заместитель командира, не сочту вас некомпетентным”.


“Вы уже высказывали это мнение. Я предпочитаю совет Кэррелл Реверс ”.


“Как вам будет угодно”.


“И я опоздала с отчетом перед ним. Так что, если вы меня извините ...” Не дожидаясь ответа, она развернулась на каблуках и ушла.


Когда Пелли добралась до своей каюты, она заперла дверь, о чем обычно не беспокоилась. Затем она достала кристалл, который обычно использовала для связи с Кэррелл Реверс. Через несколько мгновений, после соответствующих заклинаний, он засветился на ее ладони.


На поверхности кристалла появилось изображение лица зрелого человека. Он заговорил без предисловий. “Прошло слишком много времени с вашего последнего доклада. Что происходит?”


“События здесь развиваются стремительно. Репортажи не были моим главным приоритетом ”. Она была не в настроении извиняться.


Реверс выглядел так, словно собирался упрекнуть ее за это. Он ограничился тем, что сказал: “Так скажи мне сейчас”.


“Мы по горячим следам преследуем Росомах. И я уверен, что волшебница не может быть далеко ”.


“Ты действительно уже встречался с кем-нибудь из них?”


“Нет, со времени нашей стычки на острове гномов”.


“Которую вы могли бы выиграть, если бы использовали весь потенциал своего оружия”.


“Я не счел это уместным. Там были невинные люди”.


“И орки”.


“Да, но...”


“И, возможно, твои симпатии к ним могли бы остановить твою руку?”


“Нет. Я имею в виду, ты знаешь, что я за то, чтобы дать им презумпцию невиновности. Я верю, что ими манипулируют. Но это никоим образом не ставит под угрозу мою...”


“Кажется, мы ведем этот разговор бесконечно. Вашей единственной целью должно быть возвращение инструментов, как оригинальных, так и дубликатов. Любые другие соображения вторичны. Сострадание к оркам, безусловно, имеет значение ”.


Магия кристалла была такова, что его слова были слышны как в ее сознании, так и, менее громко, в каюте. Это было то, что она всегда находила немного сбивающим с толку. “Я могу вернуть инструменты, - ответила она, - и если все будет сделано должным образом, без пролития слишком большого количества крови. Конечно, это лучший исход для Корпуса?”


“Единственный результат, который имеет значение, - это получение артефактов. Я думаю, ты близок к провалу в этом ”.


“Так почему же вы вообще дали мне эту работу?”


“Потому что я верил, что ты способен на это или, по крайней мере, что ты дорастешь до этого”.


“Мои шансы были бы выше, если бы мое лидерство не было подорвано”.


“Что ты имеешь в виду?”


“Уиван-Первый. Вы приказали ему тщательно изучить мои действия? И отстранить меня от командования, если он сочтет нужным?”


“Пелли, ты должна понять, что...”


“А ты?”


“Для каждой миссии должен быть план действий на случай непредвиденных обстоятельств. Ты не проверен. Мне нужно было знать, что наша цель будет достигнута, чего бы это ни стоило”.


“Итак, вы поручили моему заместителю шпионить за мной”.


“Чтобы не спускать с тебя глаз. Только это”.


“И взять на себя эту миссию, если ему не понравится то, что он увидит”.


“Корпус и наше призвание важнее любого человека, Пелли. Я не приношу извинений за то, что пытался обеспечить успех этого предприятия ”.


“Я отдал свою верность тебе и Корпусу. Это то, как ты отплатил мне?”


“Не было бы никакой угрозы вашему командованию, если бы вы действовали решительно”.


“Под этим ты подразумеваешь, что ты не обращаешь внимания на потери среди ни в чем не повинных”.


“Потери среди гражданского населения достойны сожаления, но они незначительны в свете того хаоса, который могут причинить инструменты, попавшие не в те руки”.


“Я не могу считать смерть невинных неважной. Я думал, что Корпус занимается не этим ”.


“Если вы до сих пор не знаете нашу единственную цель, возможно, есть основания усомниться в вашем суждении”.


“Похоже, ты твердо решил в это поверить”.


“Нет, я думаю, что дал тебе более чем достаточно шансов проявить себя. Но мы дошли до той стадии, когда больше нечего сказать. Я хочу поговорить с Уиваном-Первым ”.


Не видя смысла спорить дальше, Пелли просто ответила: “Хорошо”.


Она вышла из каюты, сунув кристалл в карман. Но она не стала искать своего заместителя. Вместо этого она направилась в тихую часть корабля и подошла к поручням.


Она достала кристалл, держа его в сжатом кулаке и не глядя на него. Это правда, что были и другие способы общения с Кэррелл Реверс, но они включали в себя заклинания, известные только ей, и она ни за что не собиралась их разглашать. Кристалл был самым простым, самым прямым каналом.


Затем последовал момент колебания, осознание серьезности того, что она собиралась сделать.


Она огляделась, не наблюдает ли кто-нибудь. Затем она выбросила кристалл за борт.


Группа беспокоилась о Страйке.


Он был в настроении, в котором отчаяние смешивалось со вспышками воинственности. Они оставили его размышлять в руинах покинутой деревни.


По наущению Коиллы несколько разведывательных групп были отправлены прочесывать остров. Никто не думал, что из этого что-нибудь получится, но это было лучше, чем ничего не делать. Поскольку остров был сравнительно небольшим, поиски не заняли много времени, и разведчики вскоре вернулись. Они не могли сообщить ничего существенного.


Калтмон повел одну из групп исследовать противоположную сторону острова. У него было наблюдение. “Есть и другие острова, недалеко от этого. Их три или четыре”.


У Пеппердайна была карта, которую Страйк без возражений одолжил ему. Он сверился с ней. “Да, мы это знали. Они здесь, на карте. Судя по этому, путь свободен.”


Калтмон покачал головой. “Не-а. Ты можешь поразить ближайшего стрелой. Вода между ними тоже неглубокая. Думаю, мы могли бы пройти ее пешком ”.


“Я беспокоился, что эта карта может быть не очень точной. Что там? Ты можешь посмотреть?”


“Ничего. Они просто каменистые. Бесплодные”.


“Это не очень нам помогает, не так ли?” сказал Джап.


“Так что же нам делать?” Спросил Хаскер. “Мы не можем просто сидеть на задницах, ожидая, пока Страйк возьмет себя в руки”.


“Будь я проклят, если знаю”.


“А не могли бы мы вернуться на остров эльфов?” Предложил Сперрел.


“Не вижу, чтобы они сильно помогли”, - сказала ей Коилла. “Есть еще идеи? Есть у кого-нибудь?”


“Я полагаю, мы могли бы проплыть по этим водам в надежде найти подсказку о том, куда пропала Дженнеста”, - сказал Пеппердайн. “Хотя я почти уверен, что это было бы бесплодно”.


“Отлично”, - вздохнула Коилла. “Кто-нибудь еще? Нет? Хорошо. Я думаю, все, что мы можем сделать, это отточить наши клинки, проверить снаряжение и ждать, пока Страйк придет в себя. Он знает, что делать ”.


“Сможет ли он?” Спросил Хаскер.


Она проигнорировала это. “Если кто-нибудь придумает план получше, озвучьте его”.


“Если мы будем ждать, я сделаю это на пляже”, - решил Сперрел. “Там веселее, чем в этом месте”.


Коилла посмотрела на разрушенное поселение. “В этом я с тобой согласна”.


“А как же Страйк?” Спросил Джап.


“С ним все будет в порядке”.


Сперрел направилась прочь, а остальная часть группы последовала за ней. Если Страйк и заметил это, он не подал виду.


Большая часть группы расположилась вместе на пляже. Они приступили к ремонту своего оружия и тихому обсуждению ситуации. В зале царила атмосфера общего уныния.


Коилла и Пеппердайн сидели отдельно от остальных. Коилла проводила время за чисткой метательных ножей, которые она подобрала после битвы с гоблинами.


“Что ты думаешь?” Спросил Пеппердайн. “Ты видишь выход из этого?”


“Навскидку, нет”.


“А как же Страйк?”


“А что насчет него?”


“ Он собирается прийти в себя?”


“Конечно, он такой. Я видел его таким раньше, хотя и не в таком плохом состоянии. Ему просто нужно немного времени ”.


“И то, что ты сказал о том, что он знает, что делать. Сможет ли он?”


“Без понятия. Но если кто-то и может что-то придумать, то это Страйк ”.


“Итак, мы ждем”.


Коилла пожала плечами. “Что еще мы можем сделать?” Она посмотрела на остальных участников группы. Как и она и Пеппердайн, двое других предпочли сесть в стороне. “Я хочу с кем-нибудь поговорить, Джоуд. Подожди здесь”.


Он кивнул. Она встала и ушла.


Почти сразу после того, как она ушла, появился Стандевен.


“Что это?” Раздраженно рявкнул Пеппердайн.


Стэндевен изобразил обиженный вид. “У меня обязательно должна быть причина для разговора с моим многолетним помощником?”


“За всем, что ты делаешь, стоит мотив. И "помощник” - не совсем то слово, которое я бы выбрал для описания нашей связи ".


“Слова, слова, слова”. Стендевен пренебрежительно махнул рукой. “Мы придаем им слишком большое значение”.


“Ты имеешь в виду такие слова, как "рабыня"? Это легкое, как перышко. Только ни к кому оно не относится”.


“ Связь. Это единственное слово, которое вы использовали, имеющее хоть какое-то значение”.


“О чем, черт возьми, ты говоришь, Стэндивен?”


“Как бы вы это ни называли, у нас действительно есть связь. Мы через многое прошли вместе, и мы всегда побеждали все и каждого, кто вставал у нас на пути ”.


“Ты имеешь в виду, у меня есть”.


“Теперь мы попали в другую переделку”.


“Это утверждение чертовски очевидного. К чему ты клонишь?”


“Инструменты”.


“О, ради богов! Только не это снова. Никогда не смей...”


“Выслушай меня. Ты думаешь, я хочу наложить на них лапы”.


“Интересно, что натолкнуло меня на эту идею”.


“Но все, чего я действительно хочу, это вернуться в наш мир”.


“Ты не совсем скрывал свои амбиции”.


“Будь серьезен”, - строго ответил он. “У меня есть план”.


“И ты собираешься рассказать мне об этом”. Тон Пеппердайна был смиренным.


Стэндивен наклонился к нему слишком близко, на взгляд Пеппердайна, и завладел его ухом. “Страйк не хочет расставаться с инструментами, и это совершенно справедливо, поэтому его нужно убедить использовать их, чтобы вернуть меня обратно. И ты тоже, конечно, - добавил он, подумав.


“Убедил”.


“Да”.


“Тобой”.


“Ну, учитывая, что он думает обо мне, было бы лучше, если бы это исходило от тебя”.


“Я. И что я должен ему сказать?”


“Это просто. Все, что ему нужно сделать, это забрать меня ... отвезти нас домой, а затем вернуться сюда. Мы от него отвязались, у него все еще есть инструменты ”.


“Он собирается сделать это в разгар поисков своей пары, в то время как его группа гибнет как мухи, а странная кучка колдунов преследует нас. Не говоря уже о помешанном на мести гоблине с потрясающим луком.”


“Я не прошу так уж многого, учитывая все, через что мы прошли с этой бандой уродов”.


“Это безумие. Как я тебе уже говорил, Страйк ни за что не согласился бы на подобную безрассудную идею. Вбей это в свою тупую башку. И даже если бы он согласился, каким-то чудом ты кое о чем забываешь: нет гарантии, что ты доберешься домой. Инструменты не работают должным образом ”.


“Так он говорит”.


“Что?”


“У нас есть только его слова. Откуда нам знать, что он не лжет?”


“Какого черта Страйку понадобилось это делать?”


“Кто знает’ как работает разум этих существ?”


“Твоя жизнь больше похожа на загадку. Послушай, если ты хочешь попытаться уговорить Страйка принять тебя обратно, иди и спроси его. Думаю, я могу угадать его ответ. Но не втягивай меня в свои нелепые планы.”


“А как же ты? Наверняка ты хочешь вернуться в наш собственный мир”.


“Нет. По крайней мере, не сейчас”.


Стандевен принял понимающее выражение лица. “А, точно. Женщина”. Он гротескно, плотоядно подмигнул. “Предпочитаешь сначала побыть с ней наедине, не так ли? Должен сказать, мне бы это не понравилось, но каждому свое, и...


“Скажи еще хоть слово, ” холодно проинформировал его Пеппердайн, “ и я сломаю тебе нос”.


Один взгляд на его лицо убедил Стэндевена, что задерживаться там - не самая разумная идея. Бормоча что-то себе под нос, он поплелся прочь.


Дальше по пляжу Коилла подошла к Даллогу и Пиррак. Они сидели немного поодаль от остальных, поглощенные разговором, но остановились, когда увидели ее.


Даллог кивнул в знак приветствия. “Коилла”.


“Все в порядке?”


“Насколько это возможно, учитывая, где мы находимся”.


“А как насчет тебя, Пиррак?”


“Я, капрал? Я... в порядке”.


“Вы преуспели в битве с гоблинами. Все, что вы, новобранцы, сделали”.


“Э-э... спасибо”.


Она повернулась к Даллогу. “Мы можем поговорить?”


“Конечно”. Он посмотрел на Пиррака, который встал и ушел.


“Он кажется немного нервным”, - сказала Коилла, наблюдая, как тайро уходит.


“Разве не все мы такие?”


“Да, наверное, так”.


“О чем ты хотел со мной поговорить?”


“Не нужно выглядеть таким серьезным. Я только хотел спросить о Wheam”.


“Что он натворил?”


“Ничего. Просто он чувствует, что в последнее время ты немного ... отдалился от него ”.


“Он просил тебя обсудить это со мной?”


“Нет. Он не знает, что я говорю с тобой об этом. И я думаю, что так и должно быть”.


“Что ж, это правда. Хотя я бы не назвал это отстраненным”.


“Как бы ты это назвал?”


“Я пытаюсь помочь ему расти, Коилла. Ты знаешь его историю”. Он считал на своих мозолистых пальцах. “У него могущественный отец, который всегда за его спиной. Его вера в себя невелика. У него нет врожденного таланта к бою, несмотря на его орочью натуру. У него мокро за ушами и...


“Ему становится лучше”.


“Согласен. Он сильно продвинулся с тех пор, как началась эта миссия. Но он не продвинется дальше, пока на кого-то опирается. Я посчитал, что пришло время его отпустить ”.


“Значит, все дело в том, чтобы заставить его встать на собственные ноги”.


“И он не сделает этого, пока есть реквизит”.


Коилла задумчиво кивнула. “Я вижу это. И еще кое-что. Кажется, его беспокоит, что ты проводишь так много времени с Пиррак”.


“Глядя на это, он наверняка возмутился бы, если бы его заменил один из других тайро”.


“Почему ты так интересуешься Пирраком?”


“В отличие от Уима, ему все еще нужен свой реквизит”.


“Почему?”


“По-своему, он так же неуверен в себе, как и Уим. Только ему лучше удается это скрывать. В основном. Ты сам сказал, что он нервный ”.


“Значит, вы не верите в жесткий подход в каждом конкретном случае”.


“Это разные орки. Уим получил воспитание. Пиррак еще не закончил”.


“Можем ли мы на него положиться? Я имею в виду, в бою”.


“Так же уверен, как и любой другой в группе. Он уже проявляет себя. Как Wheam ”.


Она взвесила его слова. “Хорошо. Я обязан, Даллог”.


“Не за что, капрал”.


Коилла ушла, думая, что он мудро разбирается в людях. Она была впечатлена.


Направляясь обратно к Пеппердайну, она увидела удаляющегося от него Стендивена. На полпути к ней присоединился Сперрел.


“Знаешь, о чем я думаю?” сказала она.


“Нет”, - ответила Коилла. “Чтение мыслей не входит в число моих талантов”.


“Я думаю, насколько "поиски Тирзарра" Страйка отражают то, что случилось со мной и Джапом”.


“Когда Собиратели забрали тебя, ты имеешь в виду. Допустим, так и есть. Это было трудное время для вас обоих”.


“Да, но это закончилось счастливо”.


“Ты думаешь, этого не произойдет?”


“Я не знаю. Я, конечно, надеюсь, что так и будет. Но разница между моей ситуацией и ситуацией Тирзарра заключалась в том, что у тебя было некоторое представление о том, куда меня везут ”.


“Да, трудно знать, что делать дальше”.


“Коилла, ты когда-нибудь задумывалась ...”


“Что?”


“Ты когда-нибудь задумывался, что бы ты делал, если бы то же самое случилось с тобой и Джодом? Если бы вы расстались и ...”


“Это не приходило мне в голову. Я думаю, что немного сошел с ума”.


“Значит, ты так сильно к нему относишься”.


“Это хитрый способ заставить меня открыться тебе, Сперрел”.


“Извини”.


Коилла ухмыльнулась. “Я не возражаю”.


“А кто-нибудь еще знает?”


“Что ты имеешь в виду?”


“Ты должен знать, что в группе есть люди, которые неодобрительно относятся к тому, что ты делаешь”.


“Ты один из них?”


“Я? Ну же, Коилла, надеюсь, ты знаешь меня лучше, чем это ”.


“Ну, мне наплевать, что думают другие”.


“И тебе не следует. И Джоуд чувствует то же самое?”


“Наверное, да. Почему ты спрашиваешь?”


“Чтобы оказать тебе небольшую поддержку, если ты в ней нуждаешься, и сказать, что я знаю, как Джоуд может чувствовать себя аутсайдером. Как и я, гном в боевом отряде орков”.


“Мы заставляем тебя чувствовать себя аутсайдером? Или Джапом?”


“Нет, далеко не так; и я бы не ожидал такого от орков. Если кто-то и знает, каково это - быть изгоем, так это ваша раса. Но когда все сказано и сделано, у вас свои пути, а у нас свои. Мы ничего не можем поделать с нашими разногласиями. Хотя следует сказать, что гномы более приемлемы для орков, чем люди, учитывая вашу историю. ”


“Я не могу с этим поспорить”.


“Имейте в виду, Джоуд не кажется типичным для своего вида”.


“Нет, это Уравновешенность”.


Они обменялись тихим, заговорщицким смешком по этому поводу, и оба посмотрели на Стэндивена, пробиравшегося сквозь угрюмые группы росомах, развалившихся на песке.


“Я просто хотел, чтобы вы знали, что кто-то в группе поддерживает вас, - сказал Сперрел, - и я подозреваю, что мы с Джапом не единственные”.


“Спасибо, Сперрел”.


“Эй, смотрите, сюда идет Страйк”. Она кивнула в сторону опушки джунглей.


“Будем надеяться, что он сносный”.


Когда Страйк подошел ближе, у Коиллы создалось впечатление, что он немного восстановился. В его походке появился намек на целеустремленность, которой раньше не хватало.


Он приветствовал их легким кивком головы. “Что происходит?”


“Мы надеялись, что ты нам расскажешь”, - ответила Коилла. “У тебя есть план?”


“Выпуск бренди, чтобы взбодрить группу. Похоже, им это не помешало бы”.


“Это не очень-то похоже на план, Страйк”.


“Что касается того, куда мы отправимся дальше, нет, это не так. Этого я не знаю. Что я знаю точно, так это то, что это боевое подразделение работает лучше всего и лучше всего разбирается в вещах, когда оно в хорошем состоянии. Давайте поднимем их и займемся делом ”.


“Тогда что?”


“Посмотрим”.


Сперрел почувствовала себя немного лишней. Она отошла всего на несколько шагов и уставилась на их корабль, мягко покачивающийся на якоре у берега.


Она заметила всплески пены на спокойной поверхности. Пока она смотрела, плеск становился все более шумным. Другие тоже это видели. Орки стояли, и некоторые что-то кричали.


Страйк и Коилла присоединились к ней.


Сейчас в воде поднялось сильное волнение.


“Что, черт возьми, происходит?” Страйк хотел знать.


Большая часть моря была взбаламучена. Сквозь туманные брызги они уловили проблеск блестящей кожистой оболочки.


Сперрел прошептал: “Боги мои...”


“Что это?” Спросила Коилла.


Что-то очень большое и громоздкое поднималось из воды.


Сперрел попытался заговорить, но ничего не вышло.


“Что это? ” - повторила Коилла.


Повернувшись к ней, Spurral удалось, “на… Krake не”.


12


Казалось, целую вечность группа стояла как вкопанная, уставившись на это зрелище.


Масса серой, эластичной плоти поднималась все выше, извергая каскады морской воды. Толстые, как стволы зрелых деревьев, появились дюжины усиков и угрожающе закачались.


Страйк был первым, кто ожил. “Оно движется сюда!” - крикнул он. “К оружию!”


Группа взялась за оружие. Коилла и Пеппердайн нашли друг друга, как и Джап и Сперрал. Тайро собрались вокруг Даллога. Стэндевен попятился, спотыкаясь, в направлении джунглей, руки у него тряслись.


С поразительной быстротой существо приближалось к пляжу. Его продвижение поднимало дымку пара, но за ней виднелось множество глаз размером с колеса телеги для воза сена и ряды клыков размером с надгробные камни. Лес щупалец ужасно и гигантски извивался, как независимые организмы. Вода, вытесненная массой левиафана, устремилась к острову и захлестнула его берег.


По приказу Страйка семь или восемь членов группы выстрелили из луков. Они использовали стрелы бодкина, самые подлые из имевшихся у них. Все попали в цель, но по крайней мере половина просто отскочила от закаленной кожи. Другие попали в цель, но, похоже, не возымели никакого эффекта. Лучники продолжали стрелять.


“Мы должны сделать что-то получше этого”, - сказал Джап.


“Мы не можем бороться с этой тварью”, - настаивал Сперрел.


“Если он жив, его можно убить”.


“Я не знаю об этом”.


“Да ладно тебе, Сперрел!”


“Я видел, на что это способно. Мы должны отступить!”


Но отступление было последним, о чем думала группа. Несколько вздымающихся конечностей, покрытых присосками, возвышались над пляжем. Другие начали прощупывать его, скользя внутрь, как огромные раздутые змеи. Группа орков подбежала к ближайшему с обнаженными топорами. Он набросился на них, нанося удары с достаточной силой, чтобы опрокинуть большинство из них. Вскочив на ноги, они принялись кромсать придаток и преуспели в его отсечении, выпустив темно-зеленую, дурно пахнущую жидкость. Оставшаяся часть извивающейся конечности была быстро извлечена, оставив на песке след из клейкой жидкости, впитавшейся в песок.


Вся банда бросилась в атаку на наступающие щупальца с мечами, копьями и топорами. К несчастью Риф Доу, он подобрался слишком близко к одной конкретной конечности. Быстрое, как ярость, оно закружилось вокруг него. Пойманного в сокрушительные объятия и ревущего, пехотинца потащило в сторону моря. Его меч был потерян, но он держался за кинжал. Он полоснул по щупальцу, и то, что сошло за кровь существа, потекло обильно. Но оно не ослабило хватку.


Группа его товарищей бросилась в погоню, Страйк впереди. Догоняя, они рубили, кололи и колотили конечность. Ее хватка на Риф-Доу оставалась крепкой. Затем оно начало подниматься, поднимая сопротивляющегося ворчуна с земли. Его цель была очевидна: пещерообразная пасть существа.


Страйк прыгнул, ухватился за щупальце и вскарабкался на него верхом, как будто оседлав лошадь. Его движение вверх немного замедлилось. Другие орки поняли идею. Они последовали примеру своего капитана, прыгнув на поднятую ветку и повиснув там, пока их общий вес снова не опустил ее вниз. В результате яростной атаки ветка была отрублена, освободив Риф Доу. Там, где его обнаженная плоть была покрыта ярко-красными отметинами от присосок. Он споткнулся, чтобы подхватить оброненный меч и вернулся в бой.


Хаскер действовал прямолинейно. Взобравшись на большой камень, вросший в песок, он бросился на одно из ищущих щупалец. Копье, которое он держал острием вниз, пробило толстую шкуру и прошло насквозь. Временно пришпиленная извивающаяся конечность была разрублена на куски стаей ворчунов.


Осмелев, Хаскер попробовал еще раз. Прыгнув с другого камня, сжимая копье, он упал навстречу извивающемуся щупальцу. Копье ударилось и переломилось надвое. От неловкого удара его отбросило в сторону, и он тяжело приземлился на пляж. Какое-то время он лежал, из него вышибло воздух, голова кружилась. Пока он не почувствовал, как что-то неприятное коснулось его ноги.


Щупальце метнулось к нему. Толще, чем он смог бы обнять, если бы захотел, оно двигалось с ужасающей скоростью. Хаскер откатился в сторону, едва избежав его объятий. Он продолжал двигаться, пятясь, отталкиваясь руками от песка, пиная ногами; полз, как краб, необходимость двигаться перевешивала его неспособность подняться. Щупальце последовало за ним. Он рискнул и вскочил на ноги, ничуть не опасаясь, что его поймают. Все еще отступая, исполняя гротескный танец, чтобы избежать захвата, он попытался отразить нападение поспешно выхваченным кинжалом.


Прибыл Уим вместе с парой других тайро, Кейком и Чассом, последний все еще в игре, несмотря на то, что нянчился со своей раненой рукой. Они нанесли удар по щупальцу.


“Что тебя задержало?” Рявкнул Хаскер.


Они были слишком заняты, чтобы ответить. Он добавил к своему ножу топорик и присоединился.


Пеппердайн и Коилла сражались с поднимающимся щупальцем. Их клинки рассекли его в дюжине мест, но оно все равно продолжало двигаться. После долгих уворачиваний им удалось обойти его с обеих сторон. Их решительные, скоординированные взмахи отделили приличную длину плоти, выпустив ее отвратительный запах. Остальная часть щупальца отдернулась. Но там был легион замен


“Это тяжелая работа”, - сказал Пеппердайн. Он тяжело дышал.


“Будет еще сложнее”, - сказала она ему, указывая пальцем.


Крак подобрался намного ближе. Теперь он был недалеко от берега, гора дрожащей серой плоти, распускающая все больше своих эмиссаров-щупалец.


“Как ты думаешь, это может произойти на суше?”


Она покачала головой. “Я не знаю”.


“Мы должны отступить!”


“Слишком верно”. Она огляделась и заметила Страйка. “Страйк! Страйк! Смотри!”


Он увидел и начал выкрикивать приказы.


Росомахи расступились, предоставив пляж мясистым захватчикам, и направились в его сторону.


“Вглубь страны!” - крикнул он, подгоняя их. “К деревьям!”


Хаскер отступал последним. Пропустив по пути охотничье щупальце, он нанес ему мощный удар ногой, который оказался неэффективным, но приносил удовлетворение.


Когда группа бежала в укрытие, тень Крака упала на пляж. Они врезались в джунгли и продолжали идти, пока Страйк не решил, что они зашли достаточно далеко, и не объявил привал. Движение в подлеске заставило их поднять оружие. Вытащив источник, не слишком осторожно, мало кто удивился, обнаружив, что это был съежившийся Стэндевен.


“Что теперь, Страйк?” Джап хотел знать.


“Я думаю, мы переждем это”.


“Это все, не так ли?” Сказал Хаскер. “Мы прячемся здесь и надеемся, что эта штука исчезнет”.


“У тебя есть план получше?”


“Борись с этим”.


“Ты иди вперед”.


“Это то, что мы делаем, Страйк. Мы не убегаем от боя, как испуганные птенцы”.


“И мы не тратим жизни впустую, выступая против того, с чем не можем бороться. Возможно, у нас был бы шанс, если бы мы были армией, а не просто боевым отрядом. Но это не так ”.


“Ну, я думаю...”


Со стороны пляжа донесся какой-то звук. Шуршащий, раскалывающийся звук. Что-то двигалось в их сторону.


“Смотри!” Воскликнула Коилла.


Щупальце пробиралось сквозь джунгли. Оно добралось до особенно большого дерева, обвилось вокруг него, с легкостью вырвало с корнем и отбросило в сторону. Почти не замедляясь, оно продолжало приближаться к ним. Где-то слева от них появилось второе щупальце, уничтожающее все на своем пути.


“Назад!” Приказал Страйк. “Всем назад!”


Их не нужно было подгонять. По мере того, как они отступали все глубже в джунгли, звуки разрушения нарастали сзади и с обеих сторон. Растительность здесь была намного гуще, а воздух пропитан приторно-сладким запахом гниющих вещей и застоявшейся воды. Напоминание о том, что места, где жили люди, были и местами смерти.


Немного дальше, все еще отчетливо слыша шум преследующих щупалец, они миновали небольшую поляну. В центре ее стоял скромных размеров алтарь, сделанный из камня и простой по своей конструкции. На лицевой стороне альбома были вырезаны четыре иконки. Большинству участников группы он показался знакомым.


Они продвигались вперед, все были начеку. Группа прорубалась сквозь листву мечами; Джап и Сперрел предпочитали разбивать препятствия своими посохами. Как обычно, тайро держались вместе, во главе с Даллогом. Уим мрачно брел, его драгоценная лютня была привязана к спине. Стэндевен следовал за Коиллой и Пеппердайном, как будто последний все еще был его верным защитником. В этом случае любое спасение Пеппердайна сводилось к тому, что он вытаскивал Standeven каждый раз, когда спотыкался о корень.


Следующая атака произошла без предупреждения, если не считать шороха в зеленом пологе над головой. Внезапно щупальце ткнулось вниз, как палец разъяренного великана, ударилось о землю и устремилось в их направлении. Банда пустила в ход копья и осыпала его стрелами. Коилла вытащила один из своих метательных ножей и метнула его с достаточной силой, чтобы пронзить жесткую плоть. Конечность отдернулась. Не полностью, но достаточно, чтобы они могли продолжить свой полет.


“Похоже, мы немного замедлили ход”, - заметил Пеппердайн Коилле, когда они пробирались через джунгли.


“Все, что я сделала, это потеряла хороший нож”, - пожаловалась она.


“Эти щупальца слепы. Очевидно, у них нет глаз. Так как же, по-твоему, они нацеливаются на нас таким образом?”


“Кто знает? Инстинкт?”


“Может быть, они могут обнаружить движение. Ну, знаешь, вибрации или...”


“Имеет ли это значение? Избавиться от всего этого гораздо важнее, не так ли?”


“Да, конечно”.


Они продолжали идти, и звуки позади них становились все более отдаленными.


“Считаешь, что дело закрыто, Страйк?” Спросил Джап.


“Не знаю. Может быть”.


“Как ты думаешь, как далеко могут дотянуться эти конечности?” Поинтересовалась Коилла.


“Невероятно долгий путь”, - сказал ей Сперрел.


“Еще одни хорошие новости”, - проворчал Хаскер.


Страйк посмотрел с сомнением. “Не так далеко, конечно?”


“Я бы на это не рассчитывал”, - сказал Сперрел.


“Это не такой уж большой остров, - напомнил им Джап, - и он намного длиннее, чем в ширину. Так что, куда бы мы ни направились, мы можем оказаться в пределах его досягаемости”.


“Возможно, и нет”, - ответил Пеппердайн.


“Что ты имеешь в виду?”


“Существо размером с Крака будет жить в глубокой воде. Возможно, оно даже не сможет выбраться на сушу, как не может рыба. Вот почему он использует свои щупальца, чтобы заманивать добычу в ловушку.”


“Как это поможет нам?” Страйк хотел знать.


“Эти острова недалеко от берега, к которому мы направляемся. Разведчики сказали, что вода достаточно мелкая, чтобы мы могли перейти ее вброд ”.


“Там нет ничего, кроме камня”.


“Важна глубина воды вокруг островов. Она была бы недостаточно глубокой для чего-то такого большого, как Крак ”.


“Ты предполагаешь это. Как ты предполагаешь, что эти щупальца не могли протянуться так далеко, как острова ”.


“Если бы они могли, ” сказал Джап, - без укрытия там мы бы созрели для того, чтобы нас ощипали”.


“Вы правы, ” сказал Пеппердайн, “ я предполагаю. Но у кого-нибудь есть идея получше?”


Последовавшую тишину нарушил новый грохот позади них. В их сторону ползли два или три щупальца.


“Мы сделаем это”, - решил Страйк. “Давайте двигаться”.


Им приходилось двигаться быстрее, невзирая на препятствия; ветви с шумом сокращали разрыв. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем джунгли начали редеть. Деревья были реже, и за ними виднелось гораздо более яркое открытое пространство.


Вскоре после этого они вырвались из джунглей. Они оказались на пляже, более грязном и галечном, чем тот, с которого они начинали. Недалеко от берега, возможно, на расстоянии полета приличной стрелы, находился ближайший из соседних островов. Он был намного меньше того, на котором они находились, и совершенно голый.


Выхватив копье у одного из пехотинцев, Хаскер метнул его высоко и по дуге, так что оно пролетело примерно треть расстояния до острова. Он приземлился почти вертикально, погрузившись в воду менее чем на половину своей длины.


“Если на всем пути одно и то же, ” сказала Коилла, - то нам должно быть не больше, чем по пояс в воде”.


Хаскер ткнул большим пальцем в сторону гномов. “За исключением этих двух коротышек. Им придется туго”.


“Мы прекрасно справимся”, - холодно сказал ему Сперрел.


“Даже если здесь слишком глубоко, чтобы переходить вброд, - сказал Стандивен, внося редкий вклад, “ разве ты не мог бы плавать?”


“Со всем нашим оружием, всем нашим снаряжением?” Парировал Пеппердайн.


“Хорошо, хорошо. Я только спросил. Я все равно не умею плавать”.


Это вызвало хор стонов.


Пеппердайн впился в него взглядом. “Просто ... заткнись”.


Из джунглей все еще доносились зловещие звуки, слабые, но отчетливые.


“Мы собираемся сесть и сделать это, Страйк?” Спросила Коилла, разглядывая бесплодный остров.


“Да”.


“Предположим, что эти щупальца могут протянуться так далеко”, - сказал Хаскер. “Если нас там поймают, нам конец”.


“Тогда не задерживайся”, - сказал ему Пеппердайн.


“Если ты ошибаешься, человек...”


“А у нас есть выбор?”


“Пошли”, - приказал Страйк.


Они двинулись вперед и вошли в воду, многие из них держали оружие над головой.


Примерно на трети пути один из пехотинцев вскрикнул и указал пальцем. Все оглянулись. Пара щупалец шарила по пляжу, который они только что покинули. Пока группа смотрела, появилось еще несколько, извиваясь высоко над деревьями.


“Они не идут за нами”, - сказала Коилла. “Возможно, они достигли своего предела”.


“Возможно”, - ответил Страйк. “Давай не будем торчать здесь, чтобы выяснить”.


Они продолжили путь, бросая тревожные взгляды через плечо. Руки Коростеля остались на месте, исследуя местность, как принюхивающиеся гончие, и еще пара человек появилась из джунглей, чтобы присоединиться к ним.


Наконец Росомахи добрались до пустынного острова и выбрались на его скалистый берег. Они забрались на его самую высокую точку, на самом деле очень скромную, и продолжали наблюдать.


“Предположим, это не исчезнет?” Сказал Уим.


“Если это такое же животное, как любое другое, - ответил Страйк, - то оно устанет или проголодается и будет искать добычу полегче”.


“Как долго это, вероятно, продлится?” Джап задумался.


“Посмотрим”.


Они уселись, от их влажной одежды шел пар под палящим солнцем.


Прошло достаточно времени, чтобы их одежда высохла, а характер начал портиться, прежде чем что-то произошло.


“Выше голову!” Крикнул Джап.


Все щупальца, как одно целое, быстро убирались.


“Он исчез”, - сказал Даллог.


“Придержите коней, ” предупредил Страйк, “ это еще не конец. Теперь мы подождем и посмотрим, действительно ли вода достаточно мелкая, чтобы удержать эту штуку подальше от этой стороны”.


“Да”, - сказал Хаскер, бросив враждебный взгляд в сторону Пеппердайна.


Они снова ждали. И Страйк заставил себя ждать долго, чтобы быть уверенным. Тени удлинялись, когда он решил, что настало время действовать. Группа осторожно пробралась обратно на главный остров. Они сделали это в тишине, если не считать невнятного ворчания Хаскера о том, что он снова промок. Оказавшись там, Страйк отправил Нэпа, Элдо и Сифа вперед в качестве разведчиков.


Прежде чем группа добралась до пляжа, где стоял на якоре их корабль, вернулись скауты.


“Это осталось”, - сообщил Сиф.


“Ты уверен?” Сказал Страйк.


“Мы не смогли его разглядеть. И он слишком большой, чтобы его не заметить”.


“Хорошо”.


“Но мы не выходим из этого света, капитан. Наш корабль поврежден”.


“Дерьмо. Плохо?”


“Ну, он все еще плавает. Но он испорчен. Думаю, Коростель дал ему подзатыльник, прежде чем он улетел ”.


Страйк отправил группу, включая Пеппердайна, оценить ущерб.


“Это выглядит мрачно, но я думаю, что большую часть этого можно отремонтировать”, - объяснил человек немного позже. “В него поступает немного воды, и грот-мачта получила удар. Это самые важные вещи, о которых нужно позаботиться ”.


“Как долго?”


“Пара дней”.


“Слишком долго”.


“Может, доведем дело до одного, если мы все попотеем”.


“Что тебе нужно?”


“В основном древесина. В здешних джунглях есть дерево, которое подойдет. Не идеально, но...”


“Давайте начнем”.


“Ночь не за горами. Ты хочешь, чтобы мы работали в темноте?”


“Нужно, должно”.


“Страйк, что будет дальше, когда корабль выровняется?”


“Мы еще доберемся до этого”.


“Мы не знаем, куда идти. Не говоря уже о том, что нам, возможно, снова придется сражаться с Крейком, как только мы уйдем отсюда”.


“Я сказал, что мы дойдем до этого”. В его голосе было достаточно резкости, чтобы заставить Пеппердайна отказаться от продолжения.


Страйк отправил большую часть пехотинцев в джунгли на поиски подходящего дерева, как для ремонта, так и для разведения костров. Не успели рядовые уйти, как прибежал Бреггин.


“Что это?” Требовательно спросил Страйк.


“Мы не одни!” Пехотинец тяжело дышал.


“Кто? Сколько?”


“Не знаю. Один. Возможно. Не смог разобрать, что именно. Просто увидел, как что-то движется в подлеске, в той стороне”. Он указал. “Это ускользнуло от меня”.


Обнажив меч, Страйк рывком направился к джунглям. Остальные последовали за ним; даже Стэндивен, хотя он держался значительно позади. В быстро темнеющих внутренних помещениях к ним присоединилось несколько пехотинцев-разведчиков. Страйк приказал им рассредоточиться и прочесать местность. Он двинулся дальше, другие офицеры, гномы и Пеппердайн следовали за ним по бокам.


Им не пришлось заходить очень далеко.


Было достаточно темно, и сначала Страйк не был уверен, что видит. Затем он понял, что в тени действительно стоит фигура. Он осторожно приблизился и, подойдя ближе, увидел, что существо стоит к нему спиной. Оно стояло совершенно неподвижно, хотя к этому времени, кто бы это ни был, если только не глухой, должно было услышать его и приближение остальных.


“Никаких резких движений!” Страйк рявкнул на него. “Повернись. И держи руки на виду”.


Фигура оставалась неподвижной, как статуя.


Страйк сделал еще пару шагов. “Покажись!”


Фигура медленно повернулась.


Теперь Страйк был достаточно близко, чтобы разглядеть его лицо. То, что он увидел, заставило его усомниться в своем здравомыслии.


Он смотрел на себя.


13


Страйк был слишком ошеломлен, чтобы говорить.


Он уставился на существо, с которым столкнулся. Это было похоже на смотрение в зеркало. Черты лица были его собственными, идентичными во всех деталях. Отличалась только слегка мешковатая, невзрачная одежда, которую носил его двойник: матерчатая куртка поверх хлопчатобумажной рубашки, толстые штаны красновато-коричневого цвета, заправленные в кожаные сапоги до колен. Никакого оружия; по крайней мере, такого, которое можно было бы увидеть.


Размышления Страйка были прерваны криком Хаскера: “Колдовство! Убей его!”


Обнажив клинки, он и остальные начали наступление. Сам Страйк остался на месте.


Незнакомец, который выглядел точь-в-точь как он, поднял руки и спокойным, мелодичным голосом, совсем не похожим на голос Страйка, сказал: “Вы можете опустить оружие. Я не представляю угрозы”.


“Предполагается, что мы должны верить вам на слово, не так ли?” Ответил Джап, держа свой посох наготове.


Страйк жестом велел им опустить руки, и к нему вернулся дар речи. “Кто… что вы?”


“Прости меня”, - сказало ему его подобие. “Это небольшая уловка с моей стороны. Теперь держись и не бойся того, что ты видишь”.


Хаскер был не единственным, кто возмущенно вздернул подбородок при этом замечании.


“Осторожно!” Предупредила Коилла. “Оно что-то делает!”


Незнакомец начал меняться. Его черты стали странно расплывчатыми. Плоть, казалось, таяла, растекалась и изменяла свою форму. Раздался звук, похожий на треск костей, когда тело скручивалось, сжималось, расширялось. Через мгновение фигура преобразилась.


То, что стояло сейчас перед ними, было более стройным и высоким, чем имитация Страйка, которой оно только что было. Его лицо было намного ближе к человеческому, чем к орочьему, хотя и не совсем таковым. Но в существе было что-то андрогинное, из-за чего его пол был неясен. Глаза, зеленые, как изумруды, имели отчетливый разрез; нос был маленьким и немного вздернутым. Появились каштановые волосы, обильные и длиной до воротника. Это было хорошо сложенное лицо с тонко очерченными чертами, которое можно было назвать либо красивым, либо красавицей, если определить пол его владельца.


“Кто ты, черт возьми, такой?” Сказал Страйк.


“Друг”. Голос существа остался прежним.


“Это ты так говоришь”, - пробормотал Джап.


“Меня зовут Дайнала”.


“Ты фетч, не так ли?” Рискнула спросить Коилла. “Меняющий облик”.


“Да, у меня есть способность принимать другие обличья”.


“Зачем делать из себя похожего на меня?” Спросил Страйк.


“Самооборона. По моему опыту, большинство существ неохотно нападают на кого-то, кто похож на них самих ”.


“Ты он или она?” Спросил Хаскер. “Или это тоже можно изменить?”


Динахла улыбнулась. “Я вижу, тебе было бы комфортнее иметь дело с существом мужского пола”. Пока оно говорило, произошло еще одно изменение, хотя оно было незначительным по сравнению с тем, что они только что видели. Плоть стала более тонкой, слегка изменив черты лица. Подбородок, скулы и брови несколько затвердели; тело немного обросло мышцами, а бедра уменьшились. Результат был более явно мужским, сохраняя при этом некоторую двусмысленность.


“Я надеюсь, ты не собираешься продолжать это делать”, - заметил Сперрел.


“Что ты здесь делаешь?” Требовательно спросил Страйк.


“Меня послали”, - ответила Дайнала.


“Эта кучка колдунов следит за нами?” Хотел знать Хаскер.


“Корпус Врат? Нет, я не с ними”.


Страйк был озадачен. “Что?”


“Тебе предстоит многому научиться, Страйк, и если ты будешь терпелив со мной, то получишь объяснения”.


“Откуда ты знаешь мое имя?”


“Я знаю все ваши имена”. Дайнала указала изящным пальцем на одного за другим членов группы. “Коилла, Хаскер, Юп. Вы, должно быть, Сперрел. Даллог. Это Джоуд Пеппердайн, и...


“Откуда ты так много знаешь о нас?”


“Это колдовство”, - заявил Хаскер. “Здесь действует магия, и мне это не нравится”. Он наполовину поднял свой клинок.


“Нет”, - сказала Динала. “Или, скорее, да. Но не в том смысле, который ты имеешь в виду. Мягкая магия. И она не моя. Я говорю о том, кто послал меня сюда.”


“Ты еще не сказал, кто это был”, - напомнил ему Страйк. Он решил, что думать об этом существе как о мужчине было менее запутанно.


“Кто-то, с кем ты знаком и кто не желает тебе зла. Меня послал Тентарр Арнгрим, тот, кого ты знаешь как Серафим”.


“ Он послал тебя?”


“Чтобы помочь тебе”.


“Кто ты для него?”


“Интересный вопрос. ... послушник”.


“Утверждение, подобное вашему, тем лучше для доказательства”, - сказал Джап.


“Я могу это доказать. Всем, Страйк, или ты хочешь, чтобы мы остались одни?”


“Нет. Мы все в этом замешаны”. Он бросил на Пеппердайна мимолетный взгляд и застыл, отступив немного назад. “Что бы ты ни хотел сказать, это касается всех”.


“Тогда, возможно, вы хотели бы собрать их”.


Он кивнул. “Но не здесь. Давайте вернемся к тому, что осталось от света”. По его приказу Даллог дважды протрубил в свой рог, созывая разведчиков домой. “Ты пойдешь под вооруженной охраной”, - сказал Страйк Дайнале. “Я тебе не доверяю. Доверяю ли я, зависит от твоих так называемых доказательств”.


“Я понимаю”.


“Если ты начнешь меняться...”


“Я не буду”.


Они направились обратно на пляж.


С мечом наготове, Коилла была одной из тех, кто окружал Дайналу по бокам. Повернувшись к нему, она сказала: “Уловы очень редки, не так ли? По крайней мере, они были на Марас-Дантии.”


“Так мне сказали”.


“Говорят, что видеть фетча в твоем облике, как это только что сделал Страйк, предвещает твою смерть”.


“А еще говорят, что вы, орки, не переносите дневного света”.


“Чушь собачья”.


“Именно”.


Больше ничего не было сказано, пока они не достигли берега. Когда последний из разведчиков начал возвращаться, Страйк задал еще несколько вопросов.


“Ты из этого мира?”


“Нет”.


“Как ты сюда попал?”


“Так же, как и ты”.


“У тебя есть звезды?”


“Серафим перенес меня, как и моего предшественника Парнола”.


“Кто?”


“Еще один послушник. Ты знал его только после смерти. Он был посланником, которого Серафим отправил к тебе в Сераган”.


“Человек с ножом в спине”.


“Да. Дженнеста была ответственна за это”.


“Тогда в этом нет ничего удивительного”, - сказал Хаскер.


Рука Страйка потянулась к горлу. “У меня его амулет”.


“Хорошо”, - сказала Динала. “Это было предприимчиво с твоей стороны”.


“Но это бесполезно. Звезды не работают должным образом”.


“Они все еще у тебя?”


“Да”.


“Оказали ли они на вас какое-либо ... влияние? Вы можете быть правдивы. Я знаю, что они влияли на вас в прошлом и на Хаскера ”. Он посмотрел на сержанта. Он ответил хмурым взглядом.


“Нет”, - ответил Страйк. “Я ничего не почувствовал”.


“Это тоже хорошо. Надеюсь, ты настроился на них”.


“Что это значит?”


“У каждого набора инструментов есть своя подпись, то, что некоторые называют своей песней. Существо, проводящее какое-то количество времени в их присутствии, либо страдает, либо гармонизирует с ними, как, возможно, делаете и вы. Ты понимаешь?”


“Я думаю, что да”.


“Но неразумно слишком долго находиться в зоне их влияния, даже если их воздействие кажется благоприятным”.


“Почему бы и нет?”


“Потому что инструменты воплощают невообразимую силу. Силу, которую даже самый искусный из магов не осознает полностью”.


“Я их не отдам”, - настаивал он, чувствуя, к чему клонятся дела.


“Я и не прошу тебя об этом”.


“В любом случае, как я уже сказал, они не работают. Не так, как должны. Знаешь почему?”


“Да, ” добавил Джап, “ и Дженнеста имеет к этому какое-то отношение?”


“Что насчет этого Корпуса Врат?” Вмешалась Коилла. “Кто они? Чего они хотят?”


“А где Тирзарр?” Потребовал ответа Страйк.


Дайнала подняла руку, чтобы утихомирить шум. “Эти вопросы лучше всего разрешаются доказательствами, которые я могу предложить. Это вся твоя группа, Страйк?”


Он огляделся. Последняя пара отставших трусцой направлялась к ним. “Да”.


“Тогда у вас скоро будут ответы на некоторые вопросы. Но не ожидайте, что все разрешится немедленно”.


“Звучит не слишком многообещающе”, - мрачно заметила Коилла.


“Доверься мне”, - сказала Динала.


Пока они пристально наблюдали, держа руки на оружии, ловкач достал из кармана маленький шелковый мешочек и высыпал содержимое на ладонь. Насколько они могли видеть, это был песок, такой же, как на пляже. Он подбросил его в воздух. Он не упал, а повис облаком. Затем он перестроился, образовав нечто вроде плоского полотна, не толще отдельного зернышка, подвешенного прямо над их головами.


Внезапно это перестало быть песком, по крайней мере, внешне. Оно превратилось в прямоугольник мягко пульсирующего белого света, который, в свою очередь, уступил место череде основных цветов, вспыхивающих по всему спектру. Когда все стихло, изображение попало в фокус, вызвав вздохи и восклицания у некоторых членов группы.


Человек-Тентарр Арнгрим, Серафим братства волшебников и провидцев, смотрел на них сверху вниз.


Уим выглядел испуганным. Даллог, другие тайрос, Сперрал, Пеппердайн и Стандивен, ни один из которых почти ничего не знал о колдуне, были почти в таком же благоговейном страхе.


“Этот образ записан в песчинках”, - объяснила Динахла. “Ты не можешь разговаривать с ним”.


“Как тогда, на Церагане, в прошлый раз”, - прошептал Хаскер.


Страйк шикнул на него.


Серафим заговорил, его голос был громким, почти раскатистым, и все могли слышать. “ Приветствую тебя, Страйк; и Росомахи, я приветствую тебя. Вас следует поздравить с вашими усилиями в Acurial. Ваши действия там сыграли немалую роль в освобождении вашего вида от оков угнетения ”.


“Однако Дженнеста нам не досталась”, - пробормотал Джап себе под нос.


Словно отвечая, изображение Серафимии продолжило: “Прискорбно, что у вас было меньше успеха в отношениях с моей дочерью. Но не упрекайте себя за это, и наберитесь мужества, зная, что этот аспект вашей миссии далек от завершения. Чародей сделал короткую паузу. Когда он продолжил, его тон был менее официальным и выдавал некоторую усталость. “Мне многое нужно тебе рассказать, хотя, боюсь, не все твое любопытство будет удовлетворено. Пока нет ”. Он стал более практичным. “ Во-первых, позвольте мне поблагодарить Dynahla. В лице этого адепта у вас есть верный, надежный союзник, который пользуется моим полным доверием и заслуживает вашего. Силы Дайналы могут вам очень помочь. Все, о чем я прошу, это не допустить, чтобы моему самому верному слуге причинили вред. Я был бы опустошен, если бы Диналу постиг такой же жалкий конец, как у Парнола, о судьбе которого вы, несомненно, теперь узнали ”. Было что-то, что могло быть вздохом, прежде чем он продолжил. “ Как и многое другое, что коррумпировано, за смертью Парнола стояла Дженнеста. Для нее это всего лишь еще одно случайное убийство, но это серьезный удар по мне и по нашему делу ”.


“У нас есть причина?” Пробормотала Коилла.


“ Я знаю, что какое-то время Дженнеста владела инструментами, которые находятся у тебя, - продолжил Серафим, - и с тех пор, как ты вернул их себе, они перестали работать должным образом. Разве тебя не удивляла легкость, с которой ты их вернул? Я не хочу принижать твои способности, но если бы она была полна решимости сохранить их, тебе пришлось бы гораздо труднее. Дело в том, что Дженнеста хотела, чтобы вы вернули инструменты. По двум причинам. Во-первых, она овладела древним магическим процессом, который позволил ей копировать их. Во-вторых, она наложила заклятие на оригинальный набор, который позволила вам забрать. Заклинание, которое объясняет их неустойчивое поведение и, возможно, даже позволит ей отслеживать ваши перемещения. ”


Некоторые понимающе кивнули в ответ. Это было более или менее то, что уже подозревали более умные участники группы.


“Насколько я могу судить, поддельные инструменты, которыми обладает Дженнеста, обладают такой же силой, как и настоящие. Мне не нужно говорить вам, что это делает ее еще более опасной. Что касается влияния, которое она оказывает на ваши инструменты, то у Дайналы есть умение противостоять ему, хотя и ограниченным образом. Я ожидаю, что у меня получится лучше, но только если вы принесете мне необходимые инструменты ”.


“Почему ты сам сюда не пришел?” Спросил Хаскер.


“Он тебя не слышит”, - напомнила ему Динала.


“О, да”.


Несколько человек свирепо посмотрели на него и махнули рукой, чтобы он замолчал.


“Как вы уже знаете, ” гласило изображение Серафимии, “ мы не единственные, кто интересуется артефактами. Группа, охотящаяся за вами, - члены братства под названием Корпус Врат. Это невероятно древний орден, действующий, возможно, столько же, сколько существовали инструменты. Их единственная цель - найти и захватить артефакты. Они делают это из лучших побуждений, и, учитывая мощь инструментов, их беспокойство понятно, но они преследуют свою цель с полной самоотдачей, сродни фанатизму. Они тоже опасны. Их магия очень мощна, и они владеют современным оружием.”


“Это ты нам рассказываешь”, - заметила Коилла.


“Опять же, Dynahla может обеспечить некоторую защиту Корпуса. Хотя вашей лучшей стратегией было бы держаться от них как можно дальше. Позвольте мне повторить, что вы можете доверять моему помощнику в этом и во всех других вопросах. Позвольте Динале направлять вас, она приведет вас ко мне. Будь добр сердцем и сохраняй веру в то, что твой путь приведет тебя к победе”.


Изображение Серафимии исчезло. Мерцание песчинок погасло, и они упали крошечным песчаным дождем на пляж.


“Что насчет Тирзарр?” Страйк сердито потребовал ответа. “Он ничего о ней не говорил. Где она?”


“Серафим предупредил тебя, что не на все твои вопросы будут даны немедленные ответы”, - сказала Динахла.


“Это приносит мне много пользы”.


“Но это не значит, что эти ответы невозможно найти. Это одна из причин, по которой он послал меня к вам; помочь вам найти правду ”.


“Единственная правда, которую я хочу знать, - это местонахождение Тирзарра и наших детенышей”.


“Если вас это хоть немного утешит, мы верим, что ваши детеныши в безопасности”.


“Откуда ты можешь это знать?”


“У Серафимии есть свои способы познания”.


“Но он не может сказать мне, где находится Тирзарр?”


“Твоя пара находится под влиянием магии Дженнесты. Это скрывает ее и затрудняет выслеживание. Но Серафим усердно работает, чтобы преодолеть этот барьер ”.


“Что там говорилось о том, что мы отправляемся в Серафим?” Спросила Коилла. “Почему мы должны хотеть этого?”


“Потому что, кроме меня, он единственный союзник, на которого ты можешь положиться”, - ответила Динахла, - “и самый могущественный”.


“Так почему же он не пришел сюда сам?”


“На то есть веские причины. Ты увидишь”.


“Где находится Серафим?” Спросил Страйк.


“Наш путь к нему лежит в этом мире”.


“Что это значит?”


“Это недалеко. Но сначала нам нужно выйти в море. И для этого ваш корабль должен быть отремонтирован ”.


“Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю. Но куда мы направляемся?” Страйк повторил.


“Запад”.


У Пеппердайна все еще была карта Страйка. Он достал ее и сверился с ней. “Где именно на западе?”


Дайнала посмотрела, затем указала. “Там”.


“В этом регионе ничего нет. Это просто открытое море”.


“Только согласно вашей карте”.


“Я знаю, что местами эта диаграмма немного расплывчата, но...”


“Есть многое, чего он не показывает. Поверь мне”.


Страйк был не одинок, задаваясь вопросом, смогут ли они. “Что, если мы решим не идти с вами?”


“Ты мудрее этого. Ты знаешь, что у тебя нет другого выбора”.


Он должен был признать это. Но он этого не сказал.


“А что насчет снаряжения Корпуса Врат?” Спросил Джап.


“Да, а что насчет них?” Вмешался Хаскер. “Они доставят нам еще какие-нибудь неприятности?”


“Они никогда не перестанут преследовать вас, пока не получат необходимые инструменты, ” объяснила Дайнала, “ или вы убьете их всех до единого. Учитывая, насколько они могущественны, это маловероятно даже для банды орков. Конечно, это предполагает, что вы сможете избежать когтей Крейка. Тогда вы сможете закалить себя, чтобы встретиться лицом к лицу с Дженнестой. ”


“Звучит как кусок дерьма”, - саркастически заметила Коилла.


Динахла невесело улыбнулась. “Никто не говорил, что это будет легко”.


14


Росомахи усердно ремонтировали свой корабль, трудясь всю ночь и весь следующий день, а Страйк безжалостно подгонял их. Вскоре после полудня они были близки к тому, чтобы сделать судно пригодным к плаванию.


Пеппердайну, как единственному по-настоящему опытному моряку из присутствующих, было поручено наблюдать за работами. Страйк, желая поскорее приступить к работе, попросил его сойти на берег, чтобы доложить о ходе работ.


“Сколько еще?”


“Мы почти закончили”, - сказал ему человек. “Осталось всего несколько мелких дел по дому, и нам нужно раздобыть там запасы пресной воды, а также любую еду, которую мы сможем раздобыть в джунглях”.


“Я поручил группе поработать над этим. Ты уверен, что корабль готов к полету?”


“Это не идеальная работа, но она должна приносить пользу”.


“Это все, что нам нужно”.


“Имейте в виду, что некоторые ремонтные работы носят временный характер и вряд ли продлятся слишком долго. Я бы хотел провести их должным образом при первой же возможности ”.


“Я не знаю, когда это будет. Пока мы обходимся”.


“И… группа”.


“А что насчет них?”


“Они работали как собаки всю ночь. Им не помешал бы отдых”.


“Нет времени”.


“Они едва держатся на ногах. Если они не доберутся...”


“Ты позаботишься о корабле, ” Страйк подчеркнул свои слова, ткнув пальцем в грудь Пеппердайна, “ а я буду беспокоиться о своей группе. Они привыкли к тяжелой работе. Что-нибудь еще?”


“Нет”.


“Тогда возвращайся к этому”. Он повернулся на каблуках и покинул человека.


Уходя, Страйк мельком увидел Дайналу, которая стояла дальше по пляжу и смотрела на море. Не имея ни аппетита, ни времени на дальнейшие загадки, он оставил существо в покое.


Затем он заметил Хаскера, возвращавшегося во главе одной из групп фуражиров. Они катили бочки к берегу, а некоторые несли мешки. Он пошел в их сторону.


“Уже закончили?”


Его сержант кивнул. “Примерно так. Воды много, но еды мало”.


“Мы справимся”. Он посмотрел на группу, которую только что возглавлял Хаскер. “Кажется, я говорил тебе взять с собой кого-нибудь из тайро”.


“Да, но я этого не делал”.


“Это был приказ, Хаскер. Я хочу, чтобы новобранцы больше общались с группой; они недостаточно быстро учатся. Чего ты добиваешься, игнорируя меня?”


“На них нельзя положиться. Они новички”.


“Чего ты ожидаешь, если мы не будем их учить?”


“Я боец, а не кормилица. Пусть Даллог выкармливает свой собственный выводок”.


“Что у тебя с ним не так? Почему ты так плохо относишься к тайросу?”


“Ну, для начала, он не Элфрей”.


“Черт, только не это снова. Пора тебе осознать, что Элфрей мертв и его больше нет”.


“Еще больше жаль. И кого мы получили вместо этого? Надутый, самодовольный...”


“Даллог не пытается заменить Элфрея. Никто не смог ”.


“Это ты мне говоришь”.


“Ты слишком строг к нему. Ко всем им. Тайрос заплатили кровью за это задание. Игнар, Харгло, Юнст. Все мертвы ”.


“И мы потеряли Лиффина, а теперь и Босе. Каждый из которых стоил дюжины таких новичков. Если ты хочешь поговорить о смерти, Страйк, может быть, тебе стоит взглянуть на группу ”.


“Что это значит?”


“Как будто мало того, что у нас есть кучка учеников для пастырства, так еще пара людей, которые следуют за нами по пятам”. Он почти выплюнул это слово. “И один из них - убийца орков в Акуриале”.


“Мы не знаем этого наверняка”.


“Да, точно”, - усмехнулся Хаскер. “Ты тоже собираешься защищать другого и то, что он замышляет с Коиллой?”


“Что бы ни делали Коилла и Пеппердайн, это не наше дело, если это не ставит под угрозу группу”.


“Ты уверен, что этого не произойдет? Мы говорим о человеке”.


“Он не сделал ничего, что заставило бы меня не доверять ему. Скорее наоборот”.


“Мне достаточно того, что он делает с Коиллой. Это неестественно, Страйк. Это ... отвратительно. Теперь, вдобавок ко всему, у нас есть этот fetch, или как его там, который говорит нам, что делать. Мне кажется, что все это сводится к свинскому уху, когда речь заходит об этой группе ”.


Страйк собирался ответить или, возможно, закончить тираду своего сержанта, выбив ему зубы, когда Хаскер сердито уставился мимо него. Повернув голову, Страйк увидел, что бесшумно подошла Дайнала.


“Я ничему не помешал?” спросил оборотень.


“Не для меня”, - сказал Хаскер. Он протиснулся мимо них и зашагал прочь.


Глядя, как он уходит, Дайнала сказала: “В нем много гнева”.


“Мы все хотим. Чего ты хотел?”


“Похоже, корабль почти готов”.


“Почти”.


“И мы скоро уедем?”


“Как только сможем”.


“Может возникнуть проблема. Я чувствую, что Крейк все еще поблизости”.


“Это еще один из твоих талантов, не так ли, чувствовать вещи?”


“Да, у меня есть кое-какие способности к этому. Похожие на дальнозоркость, которой обладают гномы, хотя и несколько отличающиеся по природе. Но откуда я знаю, не имеет значения. Важно то, что ты собираешься делать с Крейком.”


“Есть предложения?”


“Только то, что тебе не мешало бы продумать стратегию, прежде чем отплывать. Возможно, это существо нас и не побеспокоит, но если это случится...”


“Да, я понял. Это все, что ты можешь предложить?”


“Я мог бы затуманить то, что считается разумом зверя, и немного замедлить его. Но не намного больше”.


Страйк кое-что вспомнил. “У меня есть это”. Он показал браслет, который дал ему Маллас Сахро. “Это может помочь?”


Дайнала изучила браслет, затем наклонилась и понюхала. “Эльфийская магия”.


“Ты можешь определить это по запаху?”


Принесший кивнул. “Разные классы магии имеют разные ароматы, если ты знаешь, как их обнаружить. Что касается эффективности этого тотема, то он может отражать незначительные магические атаки. Хотя вы не должны ожидать, что это обеспечит какую-либо защиту от Дженнесты. ”


Страйк опустил рукав. “А против Крейка?”


“Подобное существо действует на чистом инстинкте. Нам нужен более физический метод противодействия ему. Возможно, у вашей группы появятся идеи ”.


“Еще больше потерянного времени”, - проворчал он.


“Это лучше, чем встретиться с монстром неподготовленным”.


Страйку пришлось согласиться.


Приказав большей части группы продолжать работу по снабжению корабля, он спешно собрал конклав своих офицеров. Естественно, в него вошел Даллог, несмотря на молчаливое, хотя и явное неодобрение Хаскера. Ему тоже не хотелось, чтобы присутствовали Пеппердайн и Дайнала, но, зная, что Страйк больше не потерпит никаких споров, он прикусил язык.


“Мы готовы уходить”, - сказал им Страйк. “Только у нас проблема. Крейк все еще там”.


“Что заставляет тебя так думать?” Спросил Джап.


“Динахла здесь может это почувствовать”.


“Правда?” Спросила Коилла. “Ты можешь это сделать?”


“Да”, - подтвердила Дайнала.


“Итак, как нам избавиться от Крейка?” Страйк хотел знать. “Есть идеи?”


“Мы этого не делаем”, - возразил Хаскер. “Мы убиваем эту гребаную тварь”.


“Есть какие-нибудь полезные идеи?” Страйк повторил, игнорируя оскорбленный взгляд сержанта.


“Разве мы не можем обогнать его?” Предложил Даллог, еще больше раззадорив Хаскера.


Пеппердайн сказал: “Маловероятно. Не со стоячего старта, даже при сильном ветре. Которого у нас нет у этих берегов. Хотя при достаточно хорошем отвлечении, я думаю, у нас был бы шанс уйти.”


“Например?” подсказал Страйк.


“Помните, что сопротивление использовало против сил печзана? Они называли это акуриалианским огнем, не так ли? Возможно, мы могли бы это использовать ”.


“Как?”


“Так же, как это делало сопротивление; в качестве заграждения, и, возможно, мы могли бы наконечниками копий и стрел использовать его”.


“Это не убьет зверя”, - возразил Хаскер.


“Но это может замедлить процесс”.


“Знаем ли мы, как это приготовить?” Спросил Страйк.


Пеппердайн кивнул. “Это похоже на оружие, которое было у нас на Троугате. В основном это масло. Другая часть - это что-то подмешанное, чтобы горящее масло прилипало к цели. Мы использовали разные ингредиенты: древесный сок, мыльную стружку, мед, некоторые клейкие ягоды. Хотя, думаю, для чего-то размером с Коростеля нам понадобится изрядное количество.”


“На корабле полно бочек с маслом для фонарей, - вспоминал Джап, - а также кастрюль и других емкостей для его хранения”.


“И еще много чего разбросано вокруг поселения вон там”, - сказала Коилла, ткнув большим пальцем в джунгли.


“Хорошо, ” решил Страйк, “ мы попробуем. Давайте доставим это масло на берег”.


“Зачем тащить это сюда? Мы могли бы сделать это на корабле ”.


“А что произойдет, если Крак всплывет до того, как мы закончим? Нет, Коилла, я хочу, чтобы мы были полностью вооружены и готовы к отплытию. Итак, одна партия должна принести масло. Еще один ищет безвкусные вещи к нему. Ты, кажется, знаешь об этом, Пеппердайн, так что иди с ними. Третья сторона прочесывает поселение в поисках горшков и тому подобного. Остальные займитесь изготовлением стрел и копий. Нам нужно много. И ткань или что-нибудь еще, чтобы обернуть их. Теперь двигайтесь сами. ”


Юп и Хаскер собрали остальных участников группы и разбили их на группы. У каждого была своя задача, включая Standeven и Dynahla. Человек рылся в мусоре в поисках тряпья; принесший помогал смешивать варево.


Для смешивания нефти и различных вязких жидкостей использовались бочки, некоторые более успешно, чем другие. Как только они приготовили нужную смесь, ее разлили по всем подходящим сосудам, которые смогли найти: кастрюлям, бутылкам, фляжкам, кувшинам и фляжечкам. Все, что могло разбиться при ударе. Пропитанные маслом тряпки, заткнутые в горловины контейнеров, служили предохранителями.


Стрелы и копья изготавливались в огромном количестве. Это должно было быть просто, но оказалось непросто, потому что древесина, добываемая в джунглях, была разного качества. После того, как их обтесали, их заостренные наконечники закалялись над пламенем. Не обошлось без внимания и обычное оружие группы. Были наточены мечи, топоры и метательные топоры, а тетивы луков натянуты.


Все, что оставалось, это испытать акуриалианский огонь. Выбрав наугад заряженный котелок, Страйк расположился примерно в пятидесяти шагах от одного из больших, наполовину погребенных камней, которыми был усеян пляж. Запал зажжен, он бросил бомбарду. Она ударилась о скалу рядом с ее вершиной и мгновенно взорвалась. Липкое, пылающее масло покрывало добрых две трети поверхности скалы, его ярко-оранжевое пламя поднимало клубы черного дыма. Оно продолжало гореть намного дольше, чем они ожидали.


“Они подойдут”, - объявил Страйк. Он повернулся к Пеппердайну. “Погода подходящая?”


“Начался прилив, и должно быть достаточно ветра. Но если мы не отправимся прямо сейчас, это придется сделать завтра. Мне бы не понравилось плыть через эти проливы в темноте ”.


Страйк проревел приказ, и посадка началась.


Как только все оказались на борту, он расставил контейнеры в ряд на палубе. Были разожжены жаровни для поджигания фитилей. Лучники и копьеносцы выстроились вдоль поручней. Джада отправили в "Воронье гнездо", а другие ворчуны копошились на снастях. Паруса были спущены, и причудливо украшенный якорь корабля гоблинов был поднят.


Пеппердайн встал за штурвал. Коилла была рядом с ним, сжимая лук. Страйк бродил по палубам, ругая, подбадривая, сквернословя. Дайнала в одиночестве стояла на носу, ее алые волосы развевались на прохладном ветру.


Они отправились в путь.


Группа погрузилась в напряженное молчание, когда судно постепенно начало двигаться. Усталость, которую они испытывали от работы всю ночь, исчезла, когда они осматривали акваторию, выискивая малейшие признаки чего-либо неладного.


Наконец, и мучительно медленно, корабль вышел в открытое море.


“Пока все идет хорошо”, - полушепотом произнес Пеппердайн.


Коилла оторвала взгляд от океана. “Может быть, вся эта работа была напрасной”.


Паруса раздувались. Они начали понемногу набирать скорость.


“По крайней мере, у нас есть пополнение в нашем арсенале”, - сказал он. “Этот акуриалианский огонь мог бы пригодиться, если ...”


Они увидели, как голова Дайналы повернулась в их сторону. Оборотень что-то кричал, но они не могли уловить смысла. Мгновение спустя Джад закричал из "вороньего гнезда" и указал пальцем. Это была прелюдия к общему возмущению тех, кто находился на палубе.


Впереди них, по правому борту, вода была неспокойной. Над поверхностью показался кожистый купол, больше любого, что они когда-либо видели на храме или прихоти тирана. Оно неумолимо поднималось, становясь все больше, проливая воду и отталкивающе блестя на свету. Появилось несколько щупалец, толще грот-мачты и увитых гирляндами морских водорослей.


Пеппердайн отчаянно крутанул штурвал. Корабль медленно начал поворачиваться влево.


Динахла направлялась в их сторону. С грохотом взбежав по лестнице к штурвалу, Страйк добрался туда первым.


“Мы можем это потерять?”


Пеппердайн покачал головой. “Не знаю. Может быть, если бы мы продержались еще немного...”


Крак все еще поднимался, вода каскадом стекала с его грубой шкуры. Корабль качало на волне.


Прибыла Динахла.


Прежде чем ловкач успел заговорить, Страйк рявкнул: “Что ты там говорил насчет затуманивания разума этой твари?”


“Как, по-твоему, мы зашли так далеко? Я выиграл нам немного времени. Используй его!”


Пеппердайн применил все свое мастерство для маневрирования кораблем. Крейк все еще был впереди и намного ближе. Он был не на их пути, но близко к нему. Когда корабль повернул на новый курс, удаляясь от существа, Крейк рванулся вперед, как будто хотел отрезать им путь. Трудно было сказать, чья скорость была больше.


Они избежали столкновения, но оказались в неудобной близости от чудовища. Они все еще отклонялись. Оно продолжало наступать. Разрыв быстро сокращался, и щупальца Крака протянулись в их сторону.


“Сейчас у нас нет выбора”, - сказала Коилла, взглянув на Страйка.


“Итак, мы забираем ублюдка”.


Несмотря на то, что Пеппердайн узнавал орков лучше, чем большинство других людей, он был ошеломлен дикими, почти безумными улыбками, которыми обменялись Коилла и Страйк. Жажда борьбы орков, каковы бы ни были шансы, была столь же глубоко укоренившейся в них, как жестокость в его собственной расе.


“Постарайся держать нас подальше от этого!” Проревел Страйк.


Пеппердайн кивнул и нажал на штурвал. Коилла наложила на тетиву стрелу с матерчатым наконечником. Дайнала вцепилась в поручень и пристально посмотрела на надвигающегося монстра.


Страйк направился к лестнице и на нижнюю палубу. Крейк превратился в извивающуюся гору, загораживающую свет. В воздухе стоял рыбный запах.


“Смирно!” Страйк крикнул группе. “По моему приказу!”


Копья и стрелы были занесены над жаровнями. Факелы были наготове, чтобы зажечь бомбарды.


Щупальце коснулось борта корабля. Для Крака это было не более чем прикосновение, как для детеныша мягкое подталкивание игрушечной лодки. Для the Wolverines это было похоже на небольшое землетрясение. Корабль сильно накренился. Несколько участников группы потеряли равновесие и упали. Незащищенные предметы заскользили по палубе, и левый борт промок.


“Сейчас!” Взревел Страйк.


Лучники были первыми. Рой горящих стрел устремился к ощупывающим щупальцам. Все поражены. Расстояние было достаточно близким, чтобы многие проникали внутрь, шипя, доставляя свой пылающий груз. Те, кто не пронзал, все равно оставляли огненный след на влажной плоти существа. Ближайшее щупальце, утыканное светящимися шипящими стрелами, ушло обратно под воду. Ему на смену немедленно пришло другое, и второе облако сияющих стрел устремилось в его сторону.


Основная масса Крака, его хищные глаза и разинутая пасть, теперь были отчетливо видны за растущим лесом размахивающих конечностей. В них летели стрелы, похожие на стремительных светлячков. Как только по щупальцам потекло пламя, они отступили, но Крак только замедлил движение, а не остановил.


Страйк опасался, что, если оно попадет в зону досягаемости, существо запустит щупальца под корабль, чтобы перевернуть или раздавить его. И оно было почти достаточно близко, чтобы сделать это. Его дилемма заключалась в том, что Крак был все еще слишком далеко, чтобы бомбарды или копья могли достать его. Точка, в которой он был бы достаточно близко, но не угрожал кораблю, была правильным решением. Все, что Страйк мог сделать, это подстегнуть лучников и выжидать удобного момента.


На мосту Пеппердайн и Коилла наблюдали, как огненная радуга стрел описала дугу в сторону приближающегося зверя.


“Стрелы, конечно, долго не протянут?” Сказал Пеппердайн, крутя колесо.


Коилла сама наложила стрелу на тетиву. Она применила пламя, прицелилась и послала ее в Коростеля. “Нет”, - ответила она, доставая другую стрелу из своего колчана. “Я удивлен, что они продержались так долго, учитывая скорость, с которой мы их используем”.


Он посмотрел на массу живой плоти, надвигающуюся на них, затем снова на нее. “Я не уверен, что мы сможем убежать от этой твари”.


“Если кто-то и может это сделать, так это ты”.


“Я польщен, но ваша вера, возможно, неуместна. Крейк движется почти так же быстро, как и мы, несмотря на то, что мы в него бросаем”.


“Мы еще не все выбросили”.


Он еще раз сильно дернул руль. “Может быть, нам лучше начать”.


Коилла выпустила свою стрелу.


Волна вытесненной воды захлестнула корабль, снова раскачивая его, причем более яростно, чем раньше. Орки в такелаже прекратили свою работу, повиснув на нем.


Страйк правильно рассчитал момент для усиления атаки; Крейк казался достаточно близко. Он просто надеялся, что его оценка разделяющего их промежутка была точной.


По его команде банда начала поджигать запалы бомбардиров. Мгновение спустя они уже вовсю метали их, добавляя свою мощь к залпу стрел. Дистанция была сложной и отняла у метателей все силы, но большинство снарядов нашли свою цель. При попадании в Крака они взорвались с гораздо большей силой, чем стрелы. Некоторые из них при ударе лопаются красноватого цвета, другие - желто-синего или оранжевого, в зависимости от клейкой жидкости, смешанной с маслом.


“Лучшее, что ты можешь сделать?” Хаскер насмехался.


Джап свирепо посмотрел на него. “Может, я и бросаю меньше, чем ты, но, по крайней мере, я попадаю в ублюдка”.


“Да? Победи это”. Он поджег фитиль, отвел руку назад и прицелился. С ворчанием он подбросил горящий горшок.


Они смотрели, как он пронесся на фоне темнеющего неба. Он ненадолго исчез из виду в сумятице взрывов, пылающих стрел, дыма и дребезжащих конечностей. Это проявилось снова, когда сбоку от гигантской головы существа появился красновато-оранжевый налет. От взрыва взметнулись огненные завитки, покрыв мрамором кожистую шкуру Крака.


Хаскер наградил гнома высокомерной ухмылкой.


“Отойди”, - сказал Джап, поднимая бомбу.


Он запустил его, как диск, крутанувшись для инерции и с ревом отпустив. Снаряд взлетел высоко и быстро. Это тоже отразилось на сверкающем куполе монстра; кроваво-красный цветок, извергающий ручейки лавы.


“Верно”, - проскрежетал Хаскер. Он закатал рукава и потянулся за бомбой.


Еще одна волна обрушилась на корабль, вызвав сильную дрожь по всему телу. Последовавший за этим крен был самым сильным на сегодняшний день. Большая часть незакрепленного мусора уже переместилась на левый борт. От этого сильного удара сдвинулись некоторые из более тяжелых предметов, включая жаровню, рядом с которой стояли Джап и Хаскер. Она опрокинулась, рассыпав раскаленные угли. Поскольку палуба была мокрой, это не имело бы значения. За исключением того, что от толчка Хаскер уронил бомбу, которую собирался поджечь. Горшок разбился, и его содержимое мгновенно вспыхнуло. Отпрыгнув назад, им повезло избежать брызг жидкости, вязкой, как пиявка, и едкой, как кислота. Но они столкнулись с распространяющейся стеной огня. Они принялись колотить по нему, Хаскер использовал свою куртку, а Джап - кусок мешковины.


Нескольким пехотинцам было дано дополнительное задание firewatcher. Для Standeven это была его единственная работа, и считалось, что даже он не сможет напакостить. Как ближайший пожарный наблюдатель, он должен был отреагировать и прибыл, сжимая в руках два ведра, в одном плескалась вода, другое было наполнено песком.


Он бросил один взгляд на огонь и замер.


Юп и Хаскер были по другую сторону от него, чувствуя жар и не в силах добраться до него. Им пришлось довольствоваться выкрикиванием проклятий. Стандивен ничего не замечал.


Затем там был Даллог с Уимом и Пирраком, а Сперрел замыкал тыл. У Стэндевена выхватили ведра и оттолкнули его в сторону, достаточно грубо, чтобы он упал и растянулся на палубе. Они атаковали пламя, забрасывая его одеждой и мешками. Вода не годилась; ведра с песком приходилось приковывать цепями, пока, наконец, они не смогли затоптать то, что осталось от огня, и погасить его.


Стэндивен все еще стоял на палубе, опершись на локоть, и ошеломленно наблюдал за происходящим.


Хаскер бросился к нему, схватил за шкирку и занес кулак. “Ты, чертов бесполезный маленький...”


Страйк прибыл, тяжело дыша. “Оставь это”.


“Этот тупой ублюдок позволил бы нам сгореть”, - запротестовал Хаскер.


“У нас есть более важные причины для беспокойства. Возвращайся на свое место”.


“Но...”


“Сделай это!”


Хаскер бросил на Стендевена убийственный взгляд, затем отпустил его. Съежившийся человек с пепельным лицом обмяк. Хаскер вернулся к бою.


Бросив на Стэндевена полный отвращения взгляд, Страйк приказал всем вернуться к своим обязанностям. Он также пустил в ход копья.


Обстрел Крейка продолжался. То, что осталось от запаса стрел группы, продолжало лететь своим путем. Бомбы взрывались непрерывно, к ним присоединялось облако пылающих копий.


Существо было объято пламенем. Не отдельными участками, как раньше, а полностью. В воздухе висел зловонный запах обугленной плоти. Пронзенный многочисленными копьями и стрелами, Крак замедлил свое продвижение и остановился.


Под одобрительные возгласы группы он начал погружаться под волны. Когда он полностью погрузился, огонь все еще был виден, наполняя воду призрачным сиянием.


Страйк помчался к мосту. Динахла все еще была там, осматривая место происшествия.


“Это закончено?” Спросила Коилла.


“Не знаю”, - ответил Страйк, взглянув на бурлящую воду в том месте, где затонул Крейк. “Но мы здесь не для того, чтобы выяснять”. Он повернулся к Пеппердайну. “Теперь все зависит от тебя, человек. Вытащи нас отсюда”.


Пеппердайн кивнул и крутанул руль.


Они направились на запад.


15


Не все участки суши в мире островов были населены. Но один из таких, ничем не примечательный, как и многие другие, принимал тайных посетителей.


Дженнеста не стремилась к комфорту, с чем бы ни приходилось сталкиваться ее последователям. Хотя они разбивали лагерь, как могли, ее палатки предлагали убежище и даже некоторую роскошь. Но именно уединение она ценила больше всего, когда занималась определенными магическими практиками, как сейчас.


Она стояла у маленького столика. На нем стояло изображение Крейка; миниатюрная, грубо сделанная модель. Она была в огне. Языки пламени играли по всей его поверхности, но они никогда не повредили бы Восприимчивой Материи, которую Дженнеста использовала для создания подобия существа.


На мгновение она была буквально зачарована. Она желала, чтобы чары рассеялись, пока связь между ее макетом и настоящим зверем не была разорвана, и она не потеряла контроль. Она пристально смотрела на пламя. Легким движением руки она погасила его.


Она не рассматривала столкновение Росомах с морским существом как поражение. Она преследовала орков, как и фавнов, что доставляло им неприятности и задерживало их. Это было приятное времяпрепровождение. Удовлетворение.


Восприимчивая Материя мгновенно остыла. Если она когда-либо была горячей. Она подняла ее, сжала в ладони и вернула в обычное бесформенное, бесцветное состояние. На ощупь оно было неприятным, но имело сладкий, почти пьянящий запах. Она вернула его в свой драгоценный запас, в простую серебряную шкатулку, затем убрала шкатулку с глаз долой.


Усилия по поддержанию заклинания утомили ее. Скоро должна была появиться пища. Желательно свежая, теплая и все еще бьющаяся. Но с этим придется подождать.


Она была не одна, хотя могла бы быть, учитывая всю осведомленность ее пленницы. Тирзарр сидела в дальнем конце помещения. Она была напряженно неподвижна, ее взгляд был пустым.


Дженнеста подошла ко входу в палатку, остановилась недалеко от него и дважды резко хлопнула в ладоши. Вскоре после этого раздался скрежет по брезентовым клапанам. Пара ее слуг-нежити неуклюже прошли мимо и ожидали ее удовольствия, выражения их лиц были такими же пустыми, как у Тирзарра.


“Отведите ее обратно к остальным в клетку?? Приказала Дженнеста, указывая на орка.


Один из зомби подчинился и зашаркал в направлении Тирзарра. Другим был Хашер, который оставался неподвижным. Он медленно повернул голову к Дженнесте и уставился на нее тусклым, но ровным взглядом. Она повторила приказ, более твердо, но Хашер все еще колебался.


“Что с тобой не так?” Рявкнула Дженнеста. “Делай, что тебе говорят!”


Он медленно двинулся. Не к Тирзарру, а к Дженнесте. Она метнула в него сгусток энергии, как пастух наказывает домашний скот кнутом. Удар наполовину развернул Хашера, и он упал бы, если бы какой-то скрытый инстинкт не всплыл на поверхность и не заставил его ухватиться за стол в поисках поддержки. Его рука сильно ударилась о его край, в результате чего один из его высохших пальцев отломился. Он упал на покрытый толстым ковром пол.


Дженнеста презрительно рассмеялась. “Не слишком-то у вас теперь железная рука, не так ли, генерал?” Выражение ее лица снова стало суровым, и она холодно добавила: “Выполняйте мой приказ”.


Хашер тупо уставился на свое уродство. Он поднял глаза, когда она заговорила, и после секундного колебания начал ковылять в направлении Тирзарра.


Дженнеста велела Тирзарру подняться. В своем почти кататоническом состоянии она покорно подчинилась, и в сопровождении Хашера и другой нежити ее вывели из палатки, причем троица двигалась неторопливым шагом.


Почти сразу же вошел офицер-человек, склонил голову и попросил у Дженнесты прощения за вторжение.


“Что это?”


“Прибыл ваш... гость, миледи. Вместе с чем-то вроде свиты”.


“Впусти его. Одного”.


“Мэм”.


“И возьми это с собой”. Она указала на отрубленный палец Хэчера.


Изо всех сил стараясь скрыть свое отвращение, офицер осторожно взял его большим и указательным пальцами. Он ушел, держа это перед собой, как будто был нервной судомойкой, которой приказали избавиться от утонувшей крысы, найденной в кастрюле с супом.


Дженнесте не пришлось долго ждать следующего посетителя. Он вошел широким шагом, его черный лук был перекинут через костлявое плечо, на бедре висел колчан со стрелами.


“Я Глитон-Рук”, - свистящим голосом объявил гоблин.


“Добро пожаловать”, - ответила Дженнеста с приторной, искусственной искренностью в голосе. “Я благодарна вам за то, что вы приняли мое приглашение”.


“Меня привели не твои слова”.


“То, что ты нашел драгоценные камни и монету, которые я отправил, говорило более красноречиво. Я понимаю. Но это был пустяковый подарок по сравнению с тем, что ты мог получить”.


Алчность вспыхнула в его темных глазах вместе с подозрением. “Чего ты хочешь от меня?”


“Две вещи. Во-первых, мне нужен дополнительный корабль”.


“Почему?”


Дженнеста подавила желание сказать этому существу, чтобы оно не лезло не в свое дело. “Я набираю определенное количество… помощников в своих путешествиях. Мне нужен другой корабль, чтобы перевезти их, и я понимаю, что у вас есть все возможности предоставить его.”


“Это может быть возможно. Если ты сделаешь так, чтобы это стоило моего времени”.


“У меня нет недостатка в средствах”.


“Я посмотрю, что смогу сделать. Ты сказал, что есть две вещи”.


“Я так понимаю, это твой знаменитый лук”, - сказала она, разглядывая его и, казалось, игнорируя его вопрос. “Это красивое оружие”.


“Это не продается”, - прошипел Глитон-Рук.


Она рассмеялась. “Я не собиралась делать предложение”.


“И это не может быть отнято у меня”, - добавил он мягко.


“Правда? Не волнуйся, мне это не нужно”.


“Тогда зачем говорить об этом?”


“Отчасти из того, что вы могли бы назвать профессиональным интересом, поскольку я сам занимаюсь древним искусством”.


Он насмешливо фыркнул. “Любая сила, которой ты можешь командовать, не сравнится с силой Теневого крыла”.


“Как бы то ни было, я пригласил вас сюда не для того, чтобы обсуждать эффективность магии. Поклон касается второй причины, по которой я хотел встретиться с вами ”.


“Как же так?”


“Я знаю, что ты недавно использовал его, чтобы убить орка”.


“А тебе-то что до этого?”


“Я хвалю тебя за это. У меня тоже кровная вражда с Росомахами, и особенно с их лидером. Работая вместе, мы с тобой могли бы свести счеты ”.


“Мне не нравится, когда меня вербуют”.


“Я сказал работать вместе. То, что я предлагаю, - это альянс”.


“У тебя маленькая армия, и ты претендуешь на магическую силу. Зачем я тебе нужен?”


“Потому что у тебя есть нечто большее, чем простая магия. У тебя есть страсть к мести. Как и у меня”.


“И все же ты ищешь союзника”.


“Мне нужен тот, кому я могу доверять. Я окружен дураками”.


“И чего бы мы достигли?”


“Мы могли бы оказать давление на отряд и привести к смерти его проклятого капитана Страйка”.


“Что мне с этого?”


“Я должна надеяться, что сладость мести будет достаточной наградой”. Она заметила выражение его лица и добавила: “Хотя, конечно, я бы также выразила свою признательность в виде дополнительных богатств”.


Глитон-Рук подумал об этом и, наконец, прошипел: “Я согласен. При условии, что детали мне понравятся”.


“Конечно”, - спокойно ответила Дженнеста, размышляя о том, как лучше всего предать этого нового партнера. Она не сомневалась, что он думал о том же. “И в знак моей доброй воли я хотел бы преподнести вам еще одно денежное подношение. Назовем это авансовым платежом. ”После того, как она разграбила казну перед бегством из Акуриала, ее кажущаяся щедрость не имела никакого значения. Кроме того, она всегда могла получить больше, тем или иным способом.


Гоблин едва заметно кивнул ей в знак согласия. “А я, со своей стороны, приму меры относительно корабля, который вам нужен”.


“Сколько времени это займет?”


“Это будет улажено до конца дня”.


“Тогда я предлагаю вам вернуться сюда, чтобы продолжить нашу дискуссию”.


Глитон-Рук кивнул, и они вместе вышли из палатки.


Снаружи было много активности. Ее солдаты занимались своими делами вместе с несколькими зомби. Окружение Глитона-Рука наблюдало за последними с подозрением и немалым недоумением. Их было около дюжины, и они стояли вместе недалеко от палатки Дженнесты, сжимая в руках трезубцы.


Когда Глитон-Рук направился к ним, Дженнеста остановила его: “Есть еще одно маленькое дело, которое нужно прояснить”.


“Что бы это могло быть?” - спросил он, поворачиваясь к ней.


“Когда моя делегация обратилась к вам с просьбой организовать эту встречу, один из них был убит”.


“Прискорбный случай. Мы понятия не имели, что это за группа людей и настроены ли они враждебно. Мы думали защититься ”.


“Я понимаю”.


“Я полагаю, это было не больше, чем ты сделал бы сам”.


“Твоя вражда с Росомахами из-за того, что они убили кого-то из твоих сородичей, верно?”


Он был озадачен тем поворотом, который принял разговор, но ответил: “Ты же знаешь, что это так”.


Дженнеста посмотрела на его свиту. “Это твои родственники?”


“Некоторые да, некоторые нет. Все они - мой клан”.


Она указала на гоблина. “Он родственник?”


“Да”.


“А что насчет него?” Она указала на другого.


“Он? Нет, у нас нет общей крови”.


Не говоря больше ни слова, Дженнеста подняла открытую руку ладонью вверх и прижала тыльную сторону к подбородку. Как ребенок, разгоняющий головки одуванчиков, она осторожно подула. Из ее руки вырвалась струя черного пара. Когда она потекла, то затвердела во что-то, напоминающее скопление выстрелов из катапульты. Быстрее, чем мог уследить глаз, облако пуль метнулось к гоблину, которого она выбрала. Оно ударило с огромной силой, изрешетив его тело мириадами крошечных багровых взрывов. Многие прошли сквозь него насквозь. Мгновенно от него осталось чуть больше мякоти, и он рухнул окровавленной кучей.


Заклинание Дженнесты было настолько точным, что спутники мертвого гоблина, хотя и стояли рядом с ним, остались совершенно нетронутыми, если не считать крови их товарища. На мгновение они застыли, затем начали размахивать своим оружием, их лица были искажены яростью. Последователи Дженнесты напряглись и потянулись за своими собственными клинками.


“Ты забрал одного из моих, я забрала одного из твоих”, - сказала она Глитон-Руку достаточно резким голосом, чтобы его услышала свита.


Впервые с момента прибытия на лице лидера гоблинов появилось выражение, которое выдавало его истинные чувства. Это были неверие и благоговейный трепет. Но когда до него дошло, с чем он имеет дело, это уступило место сдержанному уважению, которое один хулиган испытывает к другому. Все это было мимолетно, и он быстро вернулся к кажущейся пассивности, но Дженнеста видела.


“Я понимаю необходимость ... компенсации”, - сказал он, взмахом костлявой руки давая знак своим телохранителям отойти. Они сделали это неловко. “Давайте считать это уплаченным долгом”.


“И я не буду взимать никаких процентов”, - ответила она, одарив его улыбкой, призванной быть очаровательной, но не вполне достигшей цели.


“Тогда до скорого”. Он кивнул головой. Взглянув на слегка дымящиеся останки своего мертвого последователя, он добавил более мягким тоном: “Ты должен как-нибудь научить меня этому”.


“Я могла бы просто сделать это”, - сказала она.


Они ушли, и она вернулась в свою каюту.


Убийство гоблина утомило ее еще больше. Несерьезно, просто достаточно, чтобы раздражать. Но нужно было сделать еще кое-что, прежде чем она сможет принять пищу.


Она распорядилась о полном уединении и в прохладе своей палатки провела ритуал. Тот, который установил мысленную связь с другой стороной. Кто-то был не слишком далеко и приближался.


Дайнала прислонилась к поручням в тихой части корабля орков, обхватив голову руками, ее алые локоны развевались на ветру.


“Привет”.


Ответа не последовало.


“Привет. Дайнала!”


Оборотень зашевелился и медленно повернулся.


“Ты в порядке?” Спросил Страйк. Его сопровождал Джап.


“Да. Я ... в порядке. Я не знал, что ты...”


“Что ты делал?” Спросил Джап.


“Причащение”.


Страйк нахмурился. “Тебе лучше объяснить это”.


“Я общался кое с кем. То есть мысленно”.


“Кто?”


“Серафим”.


Он был в замешательстве. “Ты можешь это сделать?”


“При определенных обстоятельствах. Хотя это нелегко”.


“Как ты это делаешь?”


“Можно сказать, у нас есть экстрасенсорная связь. Это трудно объяснить”.


“Ты сказал, что Серафим не может говорить с нами напрямую”, - вспомнил Джап. “Вот почему ты принес его сообщение”.


“Он не может напрямую общаться ни с кем из вас. Связь должна быть, и даже с ней это сложно. Но все это неважно. То, что он мне сказал, таково ”.


“Так выкладывай”, - потребовал Страйк.


“У него есть идея, где находится Дженнеста, и это недалеко. Мы должны изменить курс ”.


“Есть идея?”


“Нечто большее. ... смысл”.


Он медленно покачал головой. “Я не знаю...”


“Я думал, ты больше всего на свете хочешь найти свою пару”.


“Да. Но я не уверен, хочу ли я погони за дикими гусями, основанной на интуиции ”.


“Поверь мне, Страйк, это скорее правильно, чем неправильно. Кроме того, какой еще вариант у тебя есть?”


“Ты говорил это о том, что мы отправляемся в Серафимию”, - напомнил ему Джап. “И ты сказал, что он нужен нам, чтобы помочь сразиться с Дженнестой”.


“В идеале, он должен быть там. Но она ближе, чем он, и мы должны воспользоваться этой возможностью, прежде чем она снова двинется в путь. Что скажешь, Страйк?”


“Я думал, нам нужна магия Серафимии, чтобы устоять против нее”.


“Нам придется довольствоваться моими и несомненными боевыми навыками вашей группы”.


Он подумал об этом. “Хорошо. Но лучше бы это не было пустой тратой времени. Я попрошу Пеппердайна изменить курс”.


“Я как раз поднимался наверх, чтобы сменить руль”, - сказал Джап. “Я скажу ему”.


“Хорошо, продолжай”.


“Что я говорю Пеппердайну? Я имею в виду, о новом курсе”.


Страйк посмотрел на оборотня. “Иди с ним, Дайнала. Я проинструктирую группу”.


Юп и оборотень молча добрались до мостика. Как обычно, Коилла была там вместе с Пеппердайн. Им рассказали о смене направления и о том, почему это произошло.


“Куда именно мы направляемся?” Спросил Пеппердайн, доставая изрядно потрепанную карту.


“Нам нужен ориентир на юг”, - объяснил Динахла, проводя пальцем линию. “В этом направлении”.


“Там ничего нет. Точно так же, как в прошлый раз, когда мы смотрели на эту карту, прежде чем проложить наш нынешний курс. Тебе нравятся невидимые острова?”


“Я не думаю, что кто-либо когда-либо полностью составлял карту этого мира. В нем гораздо больше, чем показано на этой схеме. Поверьте мне, именно в этом заключается наша цель”.


Пеппердайн пожал плечами. “Если это то, чего хочет Страйк”. Он начал крутить колесо.


“Не забывай, что я должен сменить рулевое управление”, - сказал гном. Он взглянул на Коиллу. “И да, я могу дотянуться”.


“Я ничего не собиралась говорить!” - запротестовала она. “Вы путаете меня с Хаскером”.


Джап улыбнулся. “Да, я думаю, это он предложил бы мне встать на ящик, раздражающий ублюдок”.


“Я не думаю, что сейчас подходящее время для вашего урока, ” сказал Пеппердайн, “ учитывая смену курса. Извините”.


“Все в порядке. Честно говоря, перспектива боя привлекает меня больше, чем игра в моряков ”.


“Мне нужно оставить вас”, - заявила Дайнала, как будто требовалось их разрешение. Никто и глазом не моргнул, поэтому он добавил: “Скоро увидимся”.


Они кивнули, и оборотень ушел.


“Что ты думаешь, Джоуд?” Тихо спросила Коилла. “Он на уровне?”


“Динахла? Я не знаю”.


“Это новое блюдо кажется необычным”, - сказал Джап.


“И снова мы направляемся туда, где, согласно карте, его не существует. Хотя я не вижу, чего он добьется, солгав. Мы бы достаточно скоро выяснили, действительно ли там ничего нет ”.


“Хотя, может быть, стоит приглядеть за ним”, - предложила Коилла.


“Я уже делаю это”, - сказал ей Джап.


“Хорошая идея”, - сказал Пеппердайн. “Всегда есть шанс, что...”


Коилла шикнула на него, приложив палец к губам. Она мотнула головой, указывая на лестницу. Кто-то тяжелой поступью поднимался по ней.


Хаскер выбрался в поле зрения. Когда он увидел Юпа, черты его лица озарились чем-то таким, что им потребовалось мгновение, чтобы распознать. Это была улыбка.


“Ага!” - прогремел он. “Я искал тебя”.


“Если тебе нужна ссора, ” сказал Джап, инстинктивно сжимая кулаки, “ забудь об этом. Я не в настроении”.


“ Лом? Ты ранишь меня, старый друг. С чего бы мне хотеть причинить тебе боль?”


“Старый друг?” Одними губами произнесла Коилла.


“Ты не смог бы причинить мне вреда, даже если бы я был гвоздем, а у тебя был молоток”, - заверил его Джап. “Что за игра, Хаскер?”


“Желать лучшего другу - это игра?”


“Вы, кажется, в необычайно хорошем настроении”, - сухо прокомментировал Пеппердайн.


“А почему бы и нет?” Прогремел Хаскер. “Я окружен хорошими товарищами, не в последнюю очередь нашими товарищами-людьми”. Он поднял руку. Пеппердайн напрягся. Но вместо ожидаемого удара он получил сильный шлепок по плечу, от которого пошатнулся.


“Я думала, ты ненавидишь людей”, - сказала Коилла.


“Как тебе пришла в голову эта идея? Разве в глубине души мы все не братья по оружию, готовые отдать свои жизни друг за друга?”


“Ты пил морскую воду?” Спросил Джап.


“Ты всегда был шутником, не так ли, старина? Мой Джап. Мой маленький Джуппи-Вуппи”.


“Хватит”, - решил гном. “Он сошел с ума”.


“Если я и сумасшедший, ” серьезно произнес Хаскер, - то это от страсти и нежности, которые я испытываю к тебе”. Он расплылся в широкой улыбке и шагнул вперед, раскинув руки. “Ну же, обними меня!”


“Держи его подальше от меня!”


Хаскер остановился и начал хихикать.


“Минутку”, - сказала Коилла. “Во всем этом есть что-то подозрительное”.


Хаскер кивнул. “Поймал меня”.


Черты его лица изменились. Они смягчились, сместились и преобразились. Мгновение спустя Дайнала стояла перед ними.


“Извини”, - сказал он. “Я не смог удержаться”.


Когда их изумление прошло, остальные рассмеялись.


“Это было... впечатляюще”, - признался Пеппердайн.


“Это ты мне говоришь”, - согласилась Коилла. “Я могла бы поклясться, что это был он. Если бы не эта чушь собачья”.


“Как ты это делаешь, Дайнала?” Джап хотел знать.


“Как ты пользуешься дальнозоркостью?”


“Я родился с этим. Как и вся моя раса”.


“Но с практикой это улучшается?”


“Ну, да”.


“Большинство существ рождаются, по крайней мере, с потенциалом к магии. Правда, у некоторых рас он сильнее, чем у других. У орков, например, он гораздо более скрыт, но он есть. Хитрость в том, чтобы развить его. ”


“Для этого нужна сила воли, верно?”


“Доминирование воли - наименее важный фактор”.


“Я не понимаю”.


“Воображение гораздо важнее”.


“Неужели?”


“Какое твое любимое блюдо, Джап?”


“А?”


“Скажем,… оленина. Ты ее любишь?”


“Да. А кто нет?”


“Ты чувствуешь голод?”


“Теперь, когда ты упомянул об этом ...”


“Я думаю, мы все такие”, - сказала Коилла. “У нас не было возможности поесть”.


Дайнала улыбнулась. “Хорошо. Так что представь себе окорок оленины, поворачивающийся на вертеле, истекающий соком. Представь это в своем воображении. Почувствуй этот восхитительный аромат ”.


“У меня от тебя слюнки текут”, - признался Джап.


“Вонзите зубы в сочную мякоть. Подумайте, насколько она хороша на вкус”.


“Хммм”.


“Теперь давайте предположим, что вы не можете позволить себе есть оленину. Очень важно, чтобы вы этого не делали. Допустим, ваша жизнь зависит от того, чтобы не есть ее. Ты должен использовать свою волю, чтобы не захотеть съесть это мясо. ”


“Легче сказать, чем сделать, когда я так голоден”.


“Используй силу своей воли. По-настоящему сконцентрируйся. Откажись от этого. Закрой глаза, если это поможет”.


Он так и сделал, и все они некоторое время молча наблюдали за происходящим.


“Как ты справился?” Спросила Дайнала.


“Ну...”


“Не слишком хорошо?”


“Ты вложил в мою голову довольно соблазнительный образ. Трудно этого не хотеть”.


“Хорошо. Представь еще раз этот кусок мяса”.


Джап снова закрыл глаза.


“Посмотри, какое оно вкусное”, - продолжала Дайнала. “Оно золотисто-коричневого цвета. Сочное. Пахнет восхитительным мясным привкусом. Но подожди! Что это? Посмотри внимательно. Оленина лежит в уборной. Она покрыта грязью и кишит личинками и жуками. ”


“Фу!” Джап скорчил гримасу. Коилла и Пеппердайн тоже выглядели не слишком радостно.


“Насколько легко тебе было сопротивляться в тот раз?” Спросила Дайнала.


“Без проблем”. Его слегка подташнивало. “Я уже не чувствую себя таким голодным. Но что это доказывает?”


“Это колдовство лишь частично заключается в упражнении воли. Гораздо важнее представлять невероятное с достаточной интенсивностью, чтобы сделать его реальным. Воображение сильнее воли. Когда ты поймешь это, ты приблизишься к пониманию магии.”


Джап нашел это интригующим и начал расспрашивать Дайналу об этом. Увлеченные, гном и ловкач неопределенно помахали Коилле и Пеппердайн, когда они вместе покидали мостик.


“Неплохой персонаж”, - сказал Пеппердайн.


“Хотя и впечатляет”, - ответила Коилла. “Это был мертвый плевок Хаскера”. Она ухмыльнулась. “И ты должен признать, что это было забавно”.


“Да. Но одна вещь меня немного беспокоит”.


“Что это?”


“Dynahla может идеально подражать любому из нас. Насколько тебе комфортно иметь такого человека в группе?”


16


Завеса между мирами тонка, как кисея, и непреодолима, как океан. Она разделяет неисчислимое количество реальностей, бесконечное множество сверкающих точек, зависших на бархатном небосводе. При ближайшем рассмотрении, если это возможно, они кажутся глобусами. Некоторые из них представляют собой бесплодные скалы, или покрытые вулканической активностью, или покрытые льдом. Некоторые плодородны.


Два вида обитали под голубым небом и белоснежными облаками одного из таких миров. Раса людей захватила обширные владения, империю Печзан, и теперь терпит первое поражение, несмотря на свою огромную военную мощь и владение магией. Недавно освобожденная раса орков, ставшая причиной этого унижения, заняла более отдаленный, гораздо меньший сегмент планеты. Подкрепленные вновь пробудившимся боевым духом, они были полны решимости никогда больше не попадать под власть людей.


Земли орков были пустынны. Таресс, их крупнейший город на сегодняшний день и столица, принял на себя основную тяжесть недавней оккупации. Наконец-то освободившись, население решило стереть все следы режима Печзана. Захваченным зданиям было возвращено их первоначальное назначение. Здания, построенные империей, сносились, а лагеря для содержания под стражей, места пыток и места казней были объектами особой ярости. Посты охраны, жилые помещения, указатели и все остальное, относящееся к свергнутым, было снесено и предано сожжению на кострах вместе с портретами печанских бюрократов и военных вождей. Мраморные бюсты были разбиты вдребезги.


В то же время Таресс восстанавливал себя. Вторжение и восстание опустошили многие районы города, и легионы трудились над восстановлением.


Главная площадь была одной из первых площадей, которые были восстановлены. Работы там приняли мемориальный характер. Были установлены статуи. Самый высокий, хотя во многих отношениях и самый простой, чествовал покойного директора Силандию. Правительница Акуриала до оккупации Печзана и лидер сопротивления, ее мученическая смерть стала искрой, которая подарила огонь революции. Она была показана сидящей, но не производила впечатления восседающей на троне, как можно было бы ожидать от главы государства. Ее одежда и поведение были скромными, выражение лица мягким. Скульптор не пытался польстить ее памяти, скрывая ее преклонный возраст, как это могло бы быть в случае с более тщеславным объектом. Ее фигура была хрупкой. И все же она излучала безошибочную властность.


Два орка стояли у основания памятника, глядя на фигуру. Они были близнецами, мужчиной и женщиной, и им было меньше тридцати лет.


“Что бы она подумала об этом?” Поинтересовался Чиллдер.


“Думаю, не очень”, - ответил ее брат. “У нашей матери было мало времени на тщеславие. Это было одним из ее многочисленных достоинств”.


“Так было и с горой пергаментов, которые досаждают нам сейчас”.


“Не так захватывающе, как сражаться в роли повстанцев, не так ли?”


“Нет, Брелан, это не так”.


“Но в этом суть управления государством. Это должно быть сделано”.


“В этом ты больше похожа на маму, чем я. Я думаю, тебе нравится тасовать бумагу”.


Он улыбнулся. “Как я уже сказал, это должно быть сделано. Соблюдение формальностей - это цена, которую мы платим за возвращение нашей свободы”.


“Я бы хотел, чтобы она была здесь, чтобы провести нас через это”, - сказал Чиллдер, кивая на статую.


“Я тоже”.


“И если бы не эта сука Дженнеста, ” добавила она с горечью, “ так бы и было”.


“Я знаю. Но смерть нашей матери была не напрасной. Если бы она не погибла так, как погибла, революция, возможно, никогда бы не произошла ”.


“Я в этом не уверен. В любом случае, Дженнеста осталась безнаказанной, и это не дает мне покоя”.


Он дал ей минуту, затем: “Давай, - мягко настаивал он, “ нам нужно двигаться”.


Они направились через площадь.


“Конечно, она могла быть такой”, - сказал Брелан.


“Кто мог бы быть кем?”


“Дженнеста. Наказана. Насколько нам известно, банда считалась с ней”.


“Или их могла постигнуть та же участь, что и нашу мать. Самое неприятное, что мы, вероятно, никогда этого не узнаем”.


Они добрались до тени другого памятника и замедлили шаг, остановившись, несмотря на неотложный характер своего дела. Он был больше, чем у Силандии, хотя скорее приземистый, чем высокий, и располагался на пьедестале не выше пояса от земли. На нем были изображены пять фигур в натуральную величину: четыре орка, одна из них женщина, и гном. Они стояли в героических позах с оружием наготове. Позади группы находилась низкая каменная стена, служившая фоном. На ней по всей длине была вырезана фигура еще двадцати или более товарищей руководителей. Как ни противоречиво для многих в Тарессе, на нем также был изображен человек.


Передняя часть памятника была усыпана ожерельями из клыков, кувшинами с вином, украшенным оружием, эскизами героев, не все из которых были грубо выполнены, и другими подношениями. В не очень орочьем жесте было даже несколько букетов цветов. На основании памятника была простая надпись “Росомахи”.


“И что, по-твоему, они подумают об этом?” Спросил Брелан, повторяя предыдущий вопрос своей сестры.


“Хаскеру бы это понравилось. Не уверена, что остальным было бы все равно”. Она повернулась к нему. “Куда они могли подеваться, Брелан? Как ты думаешь, они все еще живы?”


“Ну, ты можешь поспорить, что они не вернулись в свои так называемые северные земли. Я никогда на это не верил. Что касается того, живы ли они еще ...” Он пожал плечами. “Кто знает? Я просто благодарен, что они пришли сюда вовремя ”.


“Кроме человека. Тот скользкий”.


“Стоять ровно”.


Она кивнула. “Убийца орков”.


“Может быть”.


“Как ты можешь сомневаться в этом?”


“Возможно, ты прав. Но я не могу отделаться от мысли, что даже он не был бы настолько глуп, чтобы убить одного из нас на нашей собственной земле ”.


“Жаль, что мы позволили ему выйти сухим из воды”.


“Доказательств не было”.


“Сколько тебе было нужно?”


“Это все, что осталось позади, Чиллдер, и кое-что еще, с чем мы ничего не можем поделать. Теперь мы можем двигаться дальше? Помни, у нас есть проблема, с которой нужно разобраться ”.


Они продолжили свое путешествие.


Улицы, ведущие от площади, были оживленными. Шли обширные восстановительные работы, и улицы были забиты гружеными повозками. Прохожие смотрели, как Брелан и Чиллдер проезжают мимо, а некоторые махали им рукой. Теперь они были общественными деятелями.


Пока они шли, Чиллдер сказал: “Иногда я задаюсь вопросом, стоит ли нам вообще заниматься всей этой работой”.


“А почему бы и нет?”


“Гордость Пекзана получила удар. Откуда нам знать, что они не вторгнутся снова, хотя бы для того, чтобы сохранить лицо?”


“У нас столько же рабочих рук, которые возводят оборону, сколько и восстанавливают. Еще. Если люди вернутся, мы будем знать об этом, и на этот раз они столкнутся с населением, готовым сражаться.”


“А они бы стали? Грилан-Зита больше нет. Что меня беспокоит, так это то, что наш воинственный дух исчезнет вместе с памятью о комете ”.


“Я так не думаю. Наши люди почувствовали вкус свободы, которую принесли им боевые действия. Им нелегко это забыть ”.


“Я надеюсь, что ты прав”.


“Поверь мне. У нас есть более важные дела, о которых стоит беспокоиться, и не в последнюю очередь мы пытаемся пополнить нашу разграбленную казну, благодаря Дженнесте ”.


“А теперь эта... странность. Что, черт возьми, происходит, Брелан?”


“Будь я проклят, если знаю. Может быть, мы чему-нибудь научимся из этого нового события”.


Они двинулись дальше, удаляясь от центра и выходя на менее людные улицы. Чем дальше они шли, тем больше видели защитных мер, о которых упоминал Брелан. На площадях, или открытых пространствах, где здания сгорели дотла во время восстания, граждан муштровали. Мобильные дорожные заграждения, состоящие из повозок с сеном, нагруженных камнями, стояли по обочинам основных проспектов. Крыши использовались в качестве наблюдательных пунктов, а в некоторых местах строились специально построенные сторожевые башни. Угроза повторного вторжения воспринималась всерьез.


Наконец близнецы добрались до района, ранее отведенного под скотные дворы и склады. Теперь там был размещен контингент недавно созданного регулярного ополчения Акуриала. В дополнение к вооруженному населению считалось желательным создать постоянную армию, и бывшие бойцы сопротивления составляли ее ядро. Это были первые дни существования вооруженных сил; их униформа была самодельной, а оружие - разномастным. Их жилье тоже находилось в зачаточном состоянии, и, как и весь Таресс, этот район представлял собой строительную площадку.


Пройдя через ворота комплекса, поприветствовав охрану, Чиллдер и Брелан направились к недавно возведенному казарменному корпусу. Снаружи их встретил офицер, товарищ по сопротивлению, который отпер дверь казармы и впустил их внутрь.


“Не то чтобы там было на что смотреть”, - сказал он.


В опустевшем интерьере были лишь незначительные признаки беспорядка. Пара коек стояла покосившись, стул был перевернут, а несколько предметов из аптечки были разбросаны по полу.


“Это оставили точно так, как было?” Спросил Брелан.


Офицер кивнул. “Именно так, как вы это видите”.


“Сколько?”


“Одиннадцать”.


“Когда?”


“Где-то ночью. Мы узнали об этом только тогда, когда они не появились к пробуждению”.


“Вы обыскали лагерь?”


“Конечно”.


“Был ли кто-нибудь из них ... чем-нибудь недоволен?” Спросил Чиллдер.


“Они не были нарушителями спокойствия. Они были такими же надежными и лояльными, как и все, кто у нас есть ”.


“Их оружие тоже исчезло?” Она указала на пустую стойку с оружием.


“Да”.


“Ты никому об этом не рассказывал?” Спросил Брелан.


“Нет”, - ответил офицер.


“Хорошо. Продолжай в том же духе. Теперь ты можешь оставить нас. И спасибо ”.


Когда офицер ушел, Чиллдер повернулась к своему брату. “Сколько раз это повторяется?”


“Думаю, семь. Возможно, восемь. Это только из Таресса, имейте в виду. Есть несколько неподтвержденных сообщений из-за пределов города. С учетом этой новой партии, я думаю, мы говорим о более чем семидесяти пропавших без вести ополченцах, о которых нам известно.”


“Итак, с чем мы имеем дело? Дезертирство? Захват заложников?”


“Насколько нам известно, у кого-либо из них нет причин дезертировать. И я не вижу, чтобы похищение вооруженных банд воинов было такой уж легкой задачей, особенно изнутри такого комплекса, как этот ”.


“Все ли остальные пошли похожим путем?”


“Некоторые так и сделали. Из своих кварталов, точно так же, как и то, что произошло здесь. Одна группа отправилась на патрулирование и не вернулась. Было несколько случаев исчезновений во время дежурства в карауле, и один, когда, по-моему, четверо исчезли со склада оружия. Реальной закономерности нет. За исключением того, что никто ничего не видел. ”


“Мог ли Печзан стоять за этим? Могли ли они внедрить агентов и ...”


“Люди пытаются спрятаться среди народа орков? Я так не думаю, Чиллдер”.


“Или это могут быть наши соплеменники? Предатели, выполняющие приказы людей”.


“Для этого потребовалось бы много людей, не говоря уже о довольно крупном заговоре. Я не хочу думать, что предателей может быть так много. Я не верю, что они есть. По какой-то извращенной причине может быть один или два перебежчика, но не в таком масштабе.”


“Есть и другая возможность. Ты заметил, какой здесь запах?”


В воздухе витал слабый сернистый аромат, смешанный с запахом нового дерева в казармах.


“Я не уверен”.


“Да ладно тебе, Брелан, ты же знаешь, что это такое”.


“Магия?”


“Да. Разве это не могло быть так?”


“Я не понимаю, как. Люди владеют магией, а не орки, и, как я уже сказал, где люди могли бы спрятаться в Акуриале?”


“Дженнеста не человек. Это могло быть ее рук дело”.


“То же самое применимо. Я имею в виду, она бы выделялась, не так ли? В любом случае, я не верю, что она все еще ошивается поблизости. Толпа разорвала бы ее на куски, не говоря уже о ее колдовстве. Это не тот риск, на который она пошла бы. ”


“Что тогда? Кто это делает?”


“Кто бы или что бы ни было ответственно, нам придется приготовиться к повторению того же самого”.


“Ты так считаешь?”


“У нас нет причин думать, что это может прекратиться. Что бы это ни было”.


“Как нам защитить себя?”


“Я понятия не имею, если не считать сбора всей армии вместе и прикрытия спин друг друга. И кто может сказать, сработает ли даже это?”


“Должно же быть что-то, что мы можем сделать, Брелан”.


“Мы не знаем, от чего пытаемся защититься. Все, что мы знаем...”


“Заключается в том, что наши товарищи исчезли так же бесследно, как Росомахи”, - закончила она за него.


Он кивнул с мрачным видом.


17


Еще долго после того, как солнце скрылось за горизонтом, и свежее ночное небо было усыпано звездами, корабль Росомах продолжал свой путь.


Они использовали лампы с капюшонами для получения необходимого освещения и разговаривали приглушенными голосами. Dynahla была единственным реальным проводником к месту назначения, и поскольку они не были уверены в том, насколько близко они находятся и могут ли быть другие корабли за границей, они бежали в темноте и тишине.


Страйк собрал своих офицеров в помещении, которое раньше было капитанской каютой, или как там ее называли бывшие владельцы корабля-гоблины. Окна были плотно закрыты ставнями.


“Что мы будем делать, когда доберемся туда?” Спросил Хаскер, прежде чем все закончили рассаживаться.


“Это то, что мы здесь должны выяснить”, - сказал ему Страйк. “Теперь сядь и заткнись”.


Сержант угрюмо сделал, как ему сказали.


“Мы не знаем, с чем столкнемся”, - сказал Страйк. “Поэтому нам нужен план. Ты наш стратег, Коилла; поговори со мной”.


“Мы знаем, с кем столкнемся: с Дженнестой. Вопрос в том, как лучше всего одолеть ее и выполнить нашу миссию. И при этом не погибнуть ”.


“Разве не так всегда бывает, когда мы с ней сталкиваемся?” Спросил Джап.


“Да, ” вмешался Хаскер, - с каких это пор мы стали беспокоиться о шансах, когда дело доходит до драки? Я говорю, что мы идем с обнаженными клинками и не даем пощады, Страйк, как мы обычно делаем. ”


“Это другое дело. Я хочу, чтобы Тирзарр убрался оттуда в безопасности. Именно это Коилла подразумевал под миссией. Речь идет не только об убийстве Дженнесты ”.


“Ты не хочешь драться?” Хаскер посмотрел недоверчиво.


“ Конечно, хочу. Но я хочу драться с умом”.


“Возможно, мы сразу столкнемся с оппозицией, ” сказал Коилла, “ и в этом случае это будет тотальная драка. Но если мы сможем высадиться на берег незамеченными, возможно, отряд захвата - лучший вариант вытащить Тирзарра.”


“А как же Дженнеста?” Джап хотел знать.


“Как только мы очистим Тирзарр, мы сможем сразиться с ее силами лоб в лоб”.


“Единственная проблема с этим, - рассудил Страйк, - в том, что это сильно размывает нас”.


“Да”, - согласилась Коилла. “Три группы. Отделение захвата, основная часть сдерживается, пока не получат приказ атаковать, и группа, защищающая корабль”.


“Это могли бы быть мы”, - предположил Даллог. “Я и остальные сераганцы. Мы могли бы охранять корабль”.


Хаскер усмехнулся. “Быстро ввязался в это дело, не так ли? Боишься драки?”


“Нет. Просто мы хорошо работаем вместе. Мы это доказали ”.


“В прошлый раз ты хорошо поработал, удерживая его”, - признал Страйк. “Тогда это твоя команда”.


“Нам лучше без них”, - пробормотал Хаскер.


“Но я не могу пощадить вас всех”, - добавил Страйк. “Возьмите Чусса, Пиррака и Кейка. Уим может пойти с нами”.


Хаскер громко застонал. “Как будто у нас и так мало проблем”.


Страйк показал ему сжатый кулак. “Я не буду повторять тебе это снова. Нам нужны все тела, которые мы сможем достать. Он в том числе”.


“Не в отряде захвата?” Спросил Джап, слегка встревоженный.


“Нет. Он будет частью основных сил”.


“Кто входит в команду захвата?” Коилла задумалась.


“Я, ты, Джап и пара пехотинцев. Я думаю, Элдо и Риф Доу. Дайнала тоже должна быть в этом ”.


“Почему?”


“Он говорит, что владеет магией. Нам это может понадобиться. И прежде чем ты это скажешь; да, мы действительно ничего о нем не знаем. Я рискну ”. Он посмотрел на Хаскера. “Ты возглавишь основные силы”.


“Итак, я получаю удовольствие от компании Уима. Мне повезло. Пеппердайн тоже?”


“Да”.


“А как насчет другого?”


“Стендевен остается на корабле. Ты будешь присматривать за ним, Даллог”.


Кто-то постучал в дверь и ворвался внутрь. Это был Финье, тяжело дышащий после рывка.


“Мы видим это”, - доложил он. “Остров. Он в поле зрения”.


“Он большой”, - сказал Страйк, вглядываясь в длинную черную плиту острова, очерченную на горизонте занимающимся рассветом. “Забавно, что этого нет на карте”. Он бросил на Дайналу испытующий взгляд, окрашенный намеком на подозрение.


“Существует множество карт. Я сомневаюсь, что есть хоть одна, которая точно отображает этот мир. В любом случае, о чем беспокоиться? Вот она. ”


“Ты уверен, что Дженнеста там, и Тирзарр?”


“Да”.


“Потому что тебе так сказал Серафим”.


“Не только это. Теперь, когда мы близко, я сам чувствую его присутствие ”.


“Ты можешь? Как?”


“Как и многое другое, связанное с ремеслом, это трудно объяснить непосвященным. Давайте просто скажем, что живые существа излучают определенную ... частоту, и некоторые из нас могут это обнаружить ”.


“Я не могу притворяться, что понимаю это”.


“Тогда тебе придется поверить мне на слово. Но будь уверен, что Дженнеста и твоя пара находятся на том острове ”.


Они были на носу корабля, и Страйк некоторое время продолжал смотреть на остров, прежде чем заговорить снова. “План состоит в том, чтобы отправить отряд захвата, чтобы вытащить Тирзарра, прежде чем мы начнем полноценную атаку. Ты будешь частью отряда?”


“Думаю, так и должно быть. Хотя ты должен знать, что колдовство Дженнесты сильнее, чем ты думаешь, и, вполне возможно, превосходит все, что я могу призвать”.


“Это лучше, чем ничего. Но вот кое-что, о чем ты должен знать. Все, что я знаю о тебе, - это то, что ты нам рассказал. На основании этого я доверяю тебе. Предашь это доверие или сделаешь что-нибудь, что может навредить Тирзарру, и ты не вернешься с этой миссии, что бы ни случилось с остальными из нас. Понял?”


“Я понимаю. Ты можешь положиться на меня, Страйк. А теперь, если нет ничего другого, я бы хотел подготовиться ”.


“Что это включает в себя?”


“Ничего слишком радикального. Мне просто нужно найти тихий уголок для созерцания, сосредоточиться ”.


“Мне нужно кое-что подготовить самому. Я пришлю за тобой, когда придет время”.


С мостика Коилла и Пеппердайн наблюдали, как Страйк и оборотень расстаются.


“Думаешь, мы можем доверять ему?” Спросил Пеппердайн.


“Страйк, похоже, понимает. Не то чтобы у него был большой выбор. Хотя для Дайналы это плохо кончится, если это какой-то трюк ”.


“Для нас это тоже обернулось бы довольно плохо”.


“Группа привыкла попадать в трудные ситуации”.


“Я беспокоюсь не о группе. Это ты”.


“Ты беспокоишься о том, что орк ввяжется в драку”. Ей пришлось улыбнуться. “Это все равно что беспокоиться о том, летает ли птица или умеет ли плавать рыба”.


“Охотники сбивают птиц, а рыба проигрывает из-за крючков”.


“Я не рыба и не птица, так что мне не о чем беспокоиться, есть


Я?”


“Ты знаешь, что я имею в виду”.


“Послушай, Джоуд; моя раса живет для сражений. Это то, чем мы занимаемся. Или ты не заметил? Я думал, ты поймешь, раз сам боец ”.


“Только по необходимости”.


“И ты не получаешь удовольствия от победы в бою? Нет прилива радости, когда ты повергаешь противника?”


“Ну ... может быть. Немного. Но мне не нравится каждый день рисковать своей жизнью, как это делаешь ты”.


“Это в нашей природе. Мы сражаемся, и мы сражаемся, чтобы убивать. Если смерть заберет нас, это цена, которую мы платим. Хотя мы делаем все возможное, чтобы быть чертовски уверенными, что именно тот, против кого мы выступаем, платит больше всего. Мы доверяем нашему мастерству, удаче и Тетраде. Если вам нужно кредо орков, это все, что я могу передать словами. ”


“Я не спорю о твоей природе, Коилла. Это часть того, что я люблю в тебе, и я бы никогда этого не изменил. Я только хочу, чтобы ты была осторожна ”.


“Почему ты просто не сказал это с самого начала?”


Пеппердайн хлопнул себя по лбу тыльной стороной ладони в жесте притворного раздражения, и они рассмеялись.


“Итак, каков план?” - спросил он. “Как мы собираемся провести этот рейд?”


“Страйк скоро введет нас в курс дела, но идея состоит в том, чтобы бросить якорь подальше от берега и переплыть на лодках. Если мы доберемся туда незамеченными, мы разделимся на две группы, и игра начнется ”.


“А если нас заметят?”


“Тогда все становится грязным”.


Все произошло так, как сказал Коилла. Все огни были погашены, корабль встал на якорь как можно дальше от острова. Подразделение Даллога осталось за старшего. Остальная часть группы осторожно спустила лодки и так же в темноте направилась к берегу, используя заглушенные весла.


Море было услужливо спокойным. Это мало уменьшило напряжение переправы. Глаза и уши были начеку, соблюдалась тишина, они ожидали, что тревога будет поднята в любой момент. Но они достигли берега, по-видимому, никем не замеченные. Не было никаких признаков кораблей Дженнесты; группа предположила, что они встали на якорь на другой стороне острова.


Место, где они встретились с берегом, было скалистым и слишком крутым для высадки. Поэтому они двинулись вдоль береговой линии, держась поближе, пока не нашли песчаный пляж. Выбравшись на берег, они направились под прикрытие деревьев, волоча за собой лодки.


Чтобы встретиться с Дженнестой, они должны были найти ее. Страйк отправил столько разведчиков, сколько смог выделить. Зода, Проок, Неп, Бреггин и Орбон получили задание. Осторожно ступая, они рассыпались веером по джунглям. Остальные росомахи притаились и ждали.


Это было недолгое бдение. Остров был большим, но Дженнеста не видела смысла проникать внутрь него, чтобы разбить временный лагерь. Ее отряд находился на небольшом расстоянии от берега, к западу. Конечно, там была охрана; и Бреггин и Зода, которые оказались ближе всех, подумали, что армия Дженнесты, возможно, увеличилась. Страйк не стал размышлять, как это могло быть.


Он разделил группу на две группы. Более крупные основные силы, возглавляемые Хаскером, должны были следовать за отрядом захвата, но в более медленном темпе. В условленном месте он останавливался и ждал сигнала к атаке. Если сигнала не поступало, никто не сомневался, что они все равно войдут.


Была глубокая ночь, когда Страйк отправился в путь вместе с Джапом, Коиллой, Дайнахлой, Элдо и Риф-Доу на буксире, последняя пара несла луки. Динахла отказался от любого вида оружия, кроме маленького декоративного кинжала, который он всегда носил.


Коилла быстро улыбнулась Пеппердайну, когда они уходили. Он подмигнул в ответ, не обращая внимания на хмурый взгляд Хаскера.


Отряд захвата двигался с размеренной скоростью, стараясь не выдать себя. Вскоре они оказались вне поля зрения основных сил, шедших у них в тылу. Следуя указаниям разведчиков, они продвигались вперед по полуземлянам, суровым, но далеко не непроходимым, пока не вышли на более чистую местность. Здесь сияние луны и звезд было более обильным, и группа двигалась уверенно. Наконец они добрались до поросшего травой холма. Поднимаясь по нему на животах, они заглянули через его гребень в долину внизу. Они увидели скопление палаток, привязанных лошадей и фигуры, очерченные в свете костров для приготовления пищи и жаровен оружейников.


Предвидя возможный отказ, Страйк не позволил Дайнале иметь дело с охранниками. Кажется, их было четверо, но они не были исправлены. Патрулирование привело их через дорогу орков к лагерю. Страйк решил позволить лукам Элдо и Риф-Доу позаботиться о них. Охранники патрулировали парами, что облегчало задачу. Хитрость заключалась в том, чтобы устранить одну пару так, чтобы другая не знала. Это означало ждать, пока они не скроются из поля зрения друг друга.


Четверо охранников, завершив свой обход, сбились в кучу. Любая попытка двух лучников Страйка сбить их с ног приводила к риску того, что их цели поднимут тревогу прежде, чем они смогут перезарядить оружие. Но, наконец, охранники расступились, каждая пара разошлась в противоположных направлениях. Страйк послал Риф-Доу и Элдо направо, чтобы они следили за идущей в ту сторону парочкой. Охотники и добыча вскоре исчезли из виду. Другая пара охранников, направлявшаяся влево, тоже исчезла из поля зрения.


“Насколько хороши твои лучники?” Приглушенно спросила Дайнала.


“Достаточно хороши”, - сказал Страйк. “Именно поэтому я их и выбрал”.


“Чего нам следует опасаться, - объяснила Коилла, - так это того, что охранники пойдут в другую сторону”. Она кивнула налево. “Когда они вернутся и не увидят остальных ...”


“Возможно, пришло время орать”, - закончил за нее Джап.


Дайнала кивнула.


Они продолжали наблюдать.


Ожидание было достаточно долгим, чтобы они начали подозревать, что что-то пошло не так. Затем Элдо и Риф Доу появились снова, показывая поднятые вверх большие пальцы. Точно в то же время вернулись двое оставшихся охранников. Страйк и другие отчаянными жестами указали на это и подтолкнули пехотинцев вперед. Согнувшись пополам, напоминая скачущих обезьян, Элдо и Риф Доу побежали к ним.


Пара охранников, возвращавшихся слева, теперь были у всех на виду. Они оживленно разговаривали друг с другом и замедляли шаг. Отсутствие их товарищей было замечено.


Элдо и Риф Доу прибыли, тяжело дыша и нашаривая стрелы.


“Шевелись!” Прошипел Страйк. “Они знают, что что-то не так!”


Пехотинцам пришлось подняться над гребнем холма, чтобы выстрелить из луков. Когда они это делали, один из стражников взглянул в их сторону и увидел их. Его рот сложился буквой “О”. Было слишком поздно. Стрелы устремились к ним, попав точно, и они упали без звука.


“Вперед!” Приказал Страйк.


Отделение преодолело подъем и спустилось в долину.


Они убедились, что стражники мертвы, подобрали стрелы и спрятали тела в подлеске. Покончив с этим, они двинулись к лагерю Дженнесты, двигаясь скрытно.


Укрывшись в небольшой рощице, они впервые осмотрелись вблизи. Место было не из лучших. Перед ними была хорошо освещенная открытая площадка, и по меньшей мере дюжина солдат работала или бездельничала на ней. Страйку показалось, что дальше, в тени, он мельком увидел то, что могло быть гоблинами и, возможно, другими нечеловеческими существами. Остальные тоже их увидели.


“Похоже, Дженнеста усилила свою маленькую армию”, - сказала Коилла.


Страйк кивнул. Он повернулся к Дайнале. “Чувствуешь что-нибудь? Я имею в виду, она здесь? И где она?”


“Она точно здесь. Вон там”. Он указал на западный конец лагеря. “В одной из тех палаток”.


“Не нужно быть волшебником, чтобы понять это”, - сказал Джап.


Динахла проигнорировала его и добавила: “Возможно, мы столкнемся с более сильным сопротивлением, чем рассчитывали”.


“Может быть, несколько гоблинов и все такое прочее”, - пренебрежительно ответил Страйк. “Мы справимся с этим”.


“Я не имел в виду их. Здесь больше, чем один вид магии”.


“Ты уверен?”


“Вполне. Они разных порядков, заметьте, и разных дисциплин. Вероятно, две не связанные расы. То, что излучает Дженнеста, похоже на огромный черный, сердитый океан. Этот другой источник… Я не могу определить. Но по сравнению с этим это озеро. Наполненное кровью ”.


“Звучит забавно”, - невозмутимо заметила Коилла.


“Встречаться с Дженнестой достаточно опасно. Идти против двух обладателей магии ... что ж, это требует многого ”.


“Ты хочешь уйти?” Сказал Страйк. “Потому что, если ты не стоишь за этим, ты можешь убираться прямо сейчас”.


Взгляд Дайналы метнулся обратно к лагерю, затем вернулся к Страйку. “Нет. Нет, я в деле. И я сделаю все, что смогу. Я просто хотел предупредить вас о том, что может вас ожидать. ”


“Ты сделал это. Теперь давай начнем”.


Он повел их в направлении скопления палаток. Из-за необходимости скрываться они продвигались медленнее, чем ему хотелось бы, но в конце концов они оказались напротив палаток. Здесь было не так заметно активности, за исключением случайных прохаживающихся солдат. Территория была тускло освещена, так как находилась на некотором расстоянии от костров для приготовления пищи, хотя там были одна или две жаровни.


“Я думаю, это, должно быть, палатка Дженнесты”, - сказал Джап, указывая на самую большую и богато украшенную.


“Должно быть”, - согласился Страйк. “Но это не значит, что Тирзарр там. Есть какие-нибудь идеи, где она может быть, Дайнала?”


Меняющий облик покачал головой. “Гораздо сложнее обнаружить существо, не обладающее никакими магическими способностями. Что я могу вам сказать, так это то, что Дженнеста находится в этой части лагеря, но ее нет в той палатке.”


“Ты можешь сказать, где она?”


“Не совсем. За исключением того, что она близко”.


Страйк вздохнул. “Хорошо. Тогда, я думаю, мы начнем с ее палатки”.


“Все, что нам нужно сделать, это добраться до него незамеченными”, - сухо сказала Коилла.


“Я бы хотел сделать это без необходимости сталкиваться с кем-либо из солдат и поднимать шум. Поэтому мы остаемся на месте, пока там не прояснится”.


“А что, если этого не произойдет?”


“Мы подумаем еще раз”.


Они снова ждали, держась подальше от посторонних глаз и не сводя глаз с лагеря. По мере того, как ночь тянулась, приходы и уходы становились все реже, если не считать редких обходов стражников. В большой палатке, которую они приняли за палатку Дженнесты, не было света. Никто не выходил из нее и не входил внутрь.


“Это настолько хорошо, насколько это возможно”, - решил Страйк, окидывая взглядом опустевшее пространство между ними и их целью. “Мы заберемся в палатку с задней стороны”.


“А что, если там пусто?”


“Сегодня вечером у тебя полно вопросов, Коилла. Если он пуст, мы продолжим поиски. Юп, рожок под рукой?”


Гном похлопал по сумке у себя на поясе. “Еще бы”.


“Будь готов использовать это, когда я дам команду”. Он снова осмотрел лагерь. Поблизости никого не было. “Мы идем парами. Вы и Коилла первые. Двигайтесь ”.


Они поспешили к палатке, максимально используя тени, и достигли ее без происшествий. Затем они обогнули ее сзади и скрылись из виду.


“Риф До, Элдо, ты следующий”, - сказал Страйк. “Я хочу, чтобы ты позаботился о входе. Сможешь?”


“Без проблем”, - проскрежетал Элдо.


“Вперед!”


Пехотинцы также добрались до палатки без проблем. Их позиция спереди была более рискованной, но они проделали хорошую работу, растворившись во мраке по обе стороны от входа.


“Теперь мы?” Спросила Дайнала.


“Подожди!” Страйк зашипел, хватая оборотня за рукав. Он указал.


С дальней стороны лагеря появился часовой, и он направлялся к палатке Дженнесты.


Они затаили дыхание, когда он приблизился. Его шаг был невыносимо медленным, но казалось, что он может обойти большую палатку. Это оказалось обманчивым. Поравнявшись с ним, он развернулся и направился ко входу. Страйк знал, что в любой момент Элдо и Риф-Доу могут быть замечены. Он напрягся, готовый вырваться из укрытия и наброситься на человека.


“Что нам делать?” прошептала Динала.


“Оставайся на месте. Я разберусь с этим”.


Часовой был почти у палатки Дженнесты. Страйк привстал, положив руку на рукоять меча.


Элдо появился в поле зрения, подняв руки в знак явной капитуляции. Пораженный страж выхватил свой меч. Но он не поднял тревогу. Элдо медленно подошел к нему и сказал что-то, чего Страйк и Дайнала не могли расслышать. Разговаривая, привлекая внимание охранника, пехотинец продолжал двигаться, описывая хитрый круг, который заставлял человека поворачиваться, пока тот не оказался спиной к палатке. В этот момент Элдо остановился.


Риф Доу выскользнул из своего укрытия, в его кулаке поблескивал нож. Быстро и бесшумно он подкрался к охраннику сзади. Одним плавным движением он зажал рот мужчины рукой и вонзил лезвие ему в поясницу. Охранник рухнул на землю. Элдо и Риф Доу быстро оттащили его тело прочь, бросив среди густой растительности на краю лагеря.


“Хорошо”, - сказал Страйк, убедившись, что поблизости больше нет охранников. “Давайте перейдем туда”.


Он и оборотень бросились к палатке. Риф Доу и Элдо, вернувшись на свои позиции у входа, помахали им, когда они проходили мимо. Страйк и Дайнала обошли дом сзади и обнаружили ожидающих там Коиллу и Джапа.


“Что тебя задержало?” Слегка раздраженно спросила Коилла.


“Мы писали стихи”, - сказал ей Страйк. “Теперь давай сделаем это”. Он вытащил нож. “Готова?”


Остальные кивнули и приготовились к тому, что могло оказаться внутри.


Страйк воткнул лезвие в ткань и сделал длинный надрез. Он раздвинул две стороны, сделав отверстие, достаточно большое, чтобы они могли заглянуть внутрь. Внутри было сумрачно; только слабый свет от лагерных костров проникал сквозь ткань палатки. Не обнаружив ни звука, ни движения, он проскользнул внутрь. Остальные последовали за ним.


Повсюду были разбросаны различные предметы плюшевой мебели, из-за чего некоторые спотыкались в темноте, но казалось, что там никого не было. Затем Страйк кое-что заметил.


В одном конце палатки, в почти полной темноте, виднелась какая-то фигура. Он подошел к ней и понял, что это кто-то сидит. Какое-то время он не мог разобрать, кто или что это было. Как только его зрение привыкло к темноте, он бросился вперед.


“Тирзарр? Тирзарр!” Он сжал ее руку. Она была холодной. “Тирзарр!” Он не получил ответа. “Здесь так чертовски темно!” - выругался он.


“Это могло бы помочь”, - сказала Дайнала.


Он сложил руки чашечкой, и впервые Коилла заметила, какими элегантными и почти женственными они были. Когда он снова открыл их, между его ладонями лежал фиолетовый огненный шар размером с куриное яйцо. Он заливал все вокруг мягким, жутковатым сиянием. Это показало им, что Тирзарр сидела неподвижно, и ее глаза были открыты, хотя они были остекленевшими и расфокусированными.


“Тирзарр!” Страйк с тревогой произнес одними губами.


“Дженнеста ввела ее в ... своего рода транс”, - объяснил фетч.


“Как в прошлый раз, когда мы ее видели”, - вспоминала Коилла.


“Ты можешь вывести ее из этого состояния, Дайнала?” Спросил Страйк.


“Возможно. Но не здесь. Сначала нам нужно доставить ее в безопасное место”.


“Что нам делать?” Джап сказал: “Нести ее?”


“Возможно, нам и не придется этого делать. Скажи ей, чтобы встала, Страйк”.


“Сможет ли она?”


“Она в очень внушаемом состоянии. Заклинание, связывающее ее, должно отзываться только на голос Дженнесты. Но знакомый голос, тот, который она близко знает, может быть не менее эффективным. Попробуй ”.


“Встань, Тирзарр”, - сказал Страйк.


Ничего не произошло.


“Может быть, нам стоит отнести ее”, - пробормотала Коилла.


“Попробуй еще раз, Страйк”, - предложила Дайнала. “Немного тверже. На этот раз прикажи ей”.


Страйк выглядел сомневающимся, но сделал это. “Встань! На ноги, Тирзарр. Сейчас же!”


Она встала.


“Пока ты не просишь ее сделать что-нибудь сложное, - добавила Динахла, - она должна делать то, что ты говоришь”.


Коилла хихикнула. “Это впервые”. Она посерьезнела, когда увидела лицо Страйка.


Он обратился к своей паре твердо, но без злобы. “Тирзарр, пойдем со мной”. Он сделал несколько шагов, наблюдая за ней через плечо. Она тоже двинулась, хотя и скованно, и последовала за ним. “Будет легче, если мы выйдем через главный вход”, - решил он. “Проверь, чисто ли там, Джап”.


Гном подошел ко входу и тихо присвистнул. Риф Доу просунул голову внутрь.


“Там все чисто?” спросил Джап.


Риф Доу кивнул и отодвинул для них клапан.


Страйк взял Тирзарр за руку и повел ее. Остальные последовали за ней. Динахла пришел последним, зажав в кулаке сияющий огненный шар и погасив его.


Снаружи все казалось тихим. Даже шумы с другого конца лагеря стихли.


“Теперь мы уведем Тирзарра подальше и спрячем”, - сказал им Страйк. “Затем мы вызовем основные силы. Вперед”.


Он направился к периметру так быстро, как только мог, все еще держа Тирзарра за руку.


Едва они начались, как в темноте на окраинах лагеря возникло движение. Появились фигуры. Большое количество людей с оружием. Они приближались с трех сторон, и Страйк не сомневался, что еще больше нападало с тыла. Фигуры приносили с собой свет, отбрасываемый пылающими факелами, разбросанными по их рядам. Стало достаточно светло, чтобы можно было разглядеть Дженнесту на переднем плане.


Она остановилась в десяти шагах от группы Страйка. Ее последователи поняли намек и тоже отступили.


“Ты полон сюрпризов, Страйк”, - сказала Дженнеста. “Я не думала, что у тебя хватит ума найти меня. Ты, конечно, безмозглый, если веришь, что мог войти сюда без моего ведома.”


“Ты бы знал это”.


“Ах. Это рейд, не так ли? Атака ... вшестером. Или ты рассчитываешь, что твой напарник доведет ее до головокружительных высот в семерых?”


“Что ты сделал с Тирзарром?”


“Я нахожу это таким трогательным, что такие звери, как вы, могут проявлять настоящие чувства друг к другу. Или то, что их заменяет в вашей части пищевой цепочки”.


“Я забираю ее отсюда”.


“Я так не думаю. Тирзарр? Сюда. Ко мне.” Дженнеста указала на землю рядом с собой.


Тирзарр рванулась вперед. Страйк попытался удержать ее, но она яростно вырвалась. Быстрее, чем показывала ранее, она направилась к Дженнесте.


“Тирзарр!” Страйк закричал. “Не надо! Оставайся здесь!”


Ничего не замечая, она продолжила путь к рядам противника и оказалась рядом с Дженнестой, затем развернулась лицом к отряду Страйка, ее глаза все еще были непроницаемыми.


“Так приятно, что ты вернулся, любовь моя”, - промурлыкала волшебница.


Тирзарр закрывал Дженнесте вид на Диналу. Теперь она разглядела его как следует, и что-то вроде тени сомнения промелькнуло на ее лице.


Пристально вглядываясь, она сказала: “Росомахи становятся все более пестрыми с каждым днем. Я тебя знаю?”


“А ты?” - спокойно ответил оборотень.


“Я ожидаю ответа, а не загадки”.


“Это был ответ. Вот тебе вопрос. Ты знаешь себя?”


То, что могло быть обеспокоенным выражением, на мгновение промелькнуло на лице Дженнесты. “Поправка, Страйк: ты привел пятерых бойцов и одного невменяемого человека”. Она посмотрела на Дайналу. “Ты человек?”


Оборотень ничего не сказал.


“Неважно”. Она повернулась к Страйку. “Твой лучший вариант - сдаться, здесь и сейчас. Любой другой вариант тебе не подойдет”.


Страйк оторвал взгляд от Тирзарра. “Ты так думаешь?”


“О, я не сомневаюсь, что остальные участники вашей группы не сильно отстают. Но вам не победить ”.


Он оглядел ее подписчиков. Хотя они определенно превосходили численностью его группу, он ответил: “Ты уверена в этом?”


“Это единственное, что мне нравится в вас, орках; вы не стесняетесь драться. Так что давайте сделаем это немного интереснее для вас, хорошо?” Она подняла руку над головой, затем лениво опустила ее.


Из темноты появились новые фигуры. Глитон-Рук вел свою команду гоблинов, насчитывавшую около дюжины человек. Позади них виднелись смутные очертания тех, кого орки все еще считали древними расами; скопление разнообразных существ, подобных тем, которых они знали и с которыми часто сражались на Марас-Дантии. Их количество выглядело таким же, как и у всей группы.


Глитон-Рук нес свой лук, Тенекрыло, со стрелой наготове. “Я рад снова встретиться с вами, капитан Страйк”, - прошипел он.


“Ты можешь пойти и трахнуть себя”.


Дженнеста рассмеялась. “Вот именно, видишь? Всегда готова к драке. Очень ... по-орочьи”. Ее тон стал жестче. “Но сейчас не время для драки. Ваш единственный выход - сдаться.”


“То, что я ему сказал”, - сказал Страйк, кивая на гоблина.


“Ты можешь быть утомительно упрямой”.


“Мы будем разговаривать или драться?” Краем глаза он заметил, как Джап лукаво протянул руку к своей сумке.


“Ты кажешься абсурдно уверенным, учитывая шансы”.


“Мы судим о наших врагах по их качеству, а не по количеству”.


“В таком случае, - ответила она, улыбаясь, - позволь мне предоставить тебе противников, достойных твоего высокомерия”. Она снова подняла руку.


Мрак извергнул еще одну группу существ. Прекрасно вооруженные, размером с боевой отряд, они смотрели тем же мертвым взглядом, что и Тирзарр. Они были мускулистыми, с каменными лицами и свирепой внешностью.


Это были орки.


18


Основные силы росомах, возглавляемые Хаскером, прохлаждались в назначенном месте остановки. Они были слишком далеко от лагеря Дженнесты, чтобы увидеть его, но достаточно близко, чтобы услышать сигнал.


Группа проводила время в тишине, проверяя или затачивая свое оружие. Некоторые воспользовались случаем, чтобы перекусить сухими пайками, которые они пропустили ранее, и раздали по кругу пакеты с водой. Несколько человек растянулись на газоне, надвинув шлемы, чтобы прикрыть глаза, и, возможно, даже дремали.


Бессознательно Пеппердайн и Сперрел признали свой статус аутсайдеров и держались вместе. Они шли бок о бок, а теперь взгромоздились на валун немного в стороне от остальных. Неподалеку Хаскер выговаривал Уиму за какое-то незначительное нарушение, но необходимость говорить потише означала, что он не получал от этого удовольствия.


“Ты выглядишь мрачным, Джоуд”, - заметил Сперрел.


“Ты сам выглядишь не слишком радостным”.


“Что ж, нам обоим есть о ком беспокоиться, не так ли?”


“Верно. Хотя, может быть, нам и не следует этого делать”.


“Что ты имел в виду? О, да. Джап и Коилла не совсем новички, когда дело доходит до драки, не так ли?”


“Именно. По крайней мере, это то, что я говорю себе”.


“Я тоже. Но они сражаются с Дженнестой, а не с каким-то общим врагом”.


“Довольно скоро мы все выступим против нее”.


“По крайней мере, у нас есть Дайнала. Он мог бы помочь в этом отношении”.


“Хм”.


“Ты сомневаешься?”


“Мы знаем, что у него есть магические способности, но сравнимы ли они с ее? На самом деле, мы действительно ничего не знаем о нем, кроме того, что он нам рассказал. Тебя это не беспокоит?”


“Насколько я понимаю, если Страйк доверяет ему...”


“Да, именно так говорит Коилла. Надеюсь, вы оба правы”.


Покончив с изводящим видом, Хаскер побрел в их сторону. Он тоже выглядел мрачным. Хотя в его случае это было более или менее нормально.


“Мы только что говорили о Дайнале”, - сказал ему Сперрел. “Что ты о нем думаешь?”


“Он не один из группы. Я не люблю аутсайдеров”.


“Это нам сказали”.


Хаскер бросил презрительный взгляд в сторону Уима. “По крайней мере, вы двое умеете драться”.


“Поистине редкая похвала, - сказал Пеппердайн, - исходящая от вас”.


“Да, но я не собираюсь за тобой ухаживать, так что не забивай себе этим голову”.


“Я думаю, вы несправедливы к Уиму”, - заявил Сперрал. “У него все не так уж плохо”.


“Сколько нам осталось жить, прежде чем у него все получится? Будь моя воля...”


Ночной воздух прорезал звук горна.


“Поехали”, - сказал Пеппердайн.


Группа ожила. Вскочив на ноги, они схватили свое оружие и щиты.


“Шевелитесь, ублюдки!” Взревел Хаскер.


Рог прозвучал снова, на этот раз длиннее и пронзительнее, чем раньше.


Они побежали к лагерю.


Джапу повезло отделаться парой гудков. Он был слишком занят, чтобы справиться с чем-то еще.


Парадоксально, но небольшая группа, которой противостоит гораздо большая, не обязательно находится в невыгодном положении, потому что по необходимости количество бойцов, которые могут вступить в бой одновременно, ограничено. Это не означало, что отряд Страйка был в меньшей опасности.


Дженнеста, должно быть, знала, что сигнал Джапа призовет остальных Росомах, но, похоже, была уверена в своей большей силе. Щелчком пальцев она отправила часть своих человеческих войск вперед, так что Страйку и его спутникам противостояло по меньшей мере по два противника каждому. Сама она сдерживалась, позволяя своим слугам предпринять первую атаку. Глитон-Рук тоже был спокоен, лук был далеко не идеальным оружием для ближнего боя. В любом случае зачарованные стрелы Shadow-wing не были смазаны кровью врага.


Джап отбросил рог и поднял свой посох, вращая им с достаточной скоростью и мастерством, чтобы сбить с толку наступающего солдата. Быстро, как мысль, он со всей силы обрушил его на голову мужчины, проломив ему череп. Второй противник мгновенно взял верх. Опасаясь такой же участи, он держался на расстоянии, нанося удары руками и ногами всякий раз, когда мог подойти достаточно близко. Они начали кружить друг вокруг друга, ища преимущества.


Мысленно поблагодарив богов за то, что она всегда доставала свои метательные ножи, когда это было возможно, Коилла попыталась держать их на расстоянии от своих противников. Своим первым броском она попала точно, пронзив шею мужчины, но второй прошел мимо, когда ее цель увернулась. Быстро схватив другой клинок, она попыталась сделать это лучше. В конце концов, его уклонение не соответствовало ее мастерству, и нож попал ему в глаз.


Элдо и Риф Доу сражались в типичной для орков манере, вступив в бой на поражение. Они колотили по щитам своих противников, сталь звенела о сталь, и поглощали ответные удары. Поначалу грубая сила быстро одержала верх над изяществом. Один из людей, прорвав защиту, упал с зияющей раной в груди.


Страйк столкнулся с наибольшим сопротивлением, когда трое или четверо приспешников волшебницы нацелились на него. Они были по-разному вооружены, но самый опасный держал в руках зазубренную пику, которая давала ему больше досягаемости, чем меч Страйка. Делая вид, что движется к одному из других нападавших, Страйк развернулся в последний момент и жестоким ударом отсек руку человека с пикой от своего запястья. Затем он нанес удар по остальным.


Его настоящим страхом было то, что против него снова пошлют Тирзарр. Но Дженнеста не вызывала ее на бой. По крайней мере, пока.


Когда ее подчиненные падали мертвыми или ранеными, Дженнеста приказала ввести замену, продолжая оказывать давление. Однако не орки-зомби, которые стояли и смотрели с отсутствующим, неумолимым выражением лица. Помимо борьбы с Тирзарром, Страйка больше всего беспокоила встреча с ними. Он не знал, как Росомахи отнесутся к необходимости примириться с другими орками. Он не знал, как справится с этим сам. Все, что он мог сделать, это продолжать сражаться и надеяться, что подкрепление скоро прибудет.


Страйк, Коилла, Джап, Риф Доу и Элдо были на пределе возможностей, отбиваясь чередой солдат и несколькими людьми-зомби-рабами Дженнесты для пущей убедительности.


Было единственное исключение. Динахла. Он оставался неподвижным, пока вокруг царил хаос. Двое солдат противостояли ему, но по крайней мере на расстоянии длины меча, и, казалось, не были уверены в своем следующем шаге, думая, возможно, что кто-то явно безоружный должен быть опасен. Он не обратил на них внимания и не сводил глаз с Дженнесты. Она поймала его взгляд и вернула его с непостижимым выражением на лице.


Отбиваясь от череды претендентов, Страйк взвешивал вариант добраться до Тирзарр и вытащить ее отсюда, каким бы трудным это ни оказалось. Краем глаза он заметил Джапа и подумал, что гном, возможно, обдумывает тот же ход и может помочь ему. Расправившись с одним из неуклюжих зомби Дженнесты, когда-то человеком, чья плоть рвалась, как древний пергамент, Страйк двинулся к своей паре.


Затем чаша весов склонилась.


Основные силы Росомах появились из темноты, выкрикивая боевые кличи.


Дженнеста отреагировала мгновенно. Она выпустила на волю весь свой отряд, включая магически порабощенных орков. Всех, кроме Тирзарра, которого она держала при себе.


То, что было конфликтом, превратилось в битву.


Поскольку единственным источником света были лагерные костры и головни, которые несли последователи Дженнесты, освещение было скудным. Приближающимся Росомахам потребовалось мгновение, чтобы понять, что те, с кем они столкнулись, были представителями их собственной расы. Некоторые заколебались, хотя и на долю секунды. Хаскера среди них не было. Когда его кровь бурлила, он был одержим желанием бороться с чем угодно.


Импульс атаки подкрепления заставил их ворваться в ряды врагов. Хаскер был впереди, размахивая топором в одной руке и ножом с длинным лезвием в другой. Менее проворные зомби-люди были первыми, кто уловил его гнев. Он рубил их конечности своим клинком и бил топором по головам, которые в некоторых случаях взрывались от удара.


Союз Сперрала и Пеппердайна продолжался, когда они вступили в бой. Он полагался на свой привычный меч и, как обычно, воздержался от ношения щита, предпочитая полагаться на скорость и ловкость. Она также придерживалась знакомого оружия, своего посоха, и использовала его с большим успехом. В стратегии, которую она разработала вместе с Юпом и которую Пеппердайн видела и которой восхищалась, они работали вместе. Так что, когда появлялся шанс, Сперрал сбивал противников с ног, а Пеппердайн наносил смертельный удар.


Но, несмотря на всю их сосредоточенность на борьбе, оба все еще пытались присматривать за Уимом. Хотя он больше не нуждался в няньках. Его боевые навыки развились, а уверенность в себе возросла. В любом случае, он был частью клина, вбивающегося в линию фронта, окруженный товарищами-ветеранами. Когда он исчез в схватке, его любимая лютня была нелепо пристегнута к спине, Пеппердайн и Сперрал увидели, как тайро протаранил своим мечом внутренности солдата.


Битва разорвалась на части, когда волны хаоса пробежали по враждующей толпе. Юп и Коилла воспользовались этим, чтобы сражаться на стороне своих товарищей. И Страйк подобрался немного ближе к Тирзарру, который оставался неподвижным рядом с Дженнестой. Но самая жесткая оппозиция, орки-зомби, начали действовать. Они продвигались вперед немного неуверенно, но без компромиссов. Любого, кто вставал у них на пути, даже если они были союзниками, прорубали или даже валили с ног. Некоторые из человеческих зомби Дженнесты, которые были медленнее в обращении, были просто вырублены. Захваченные чарами колдуньи, орки не признавали преград в повиновении воле своей госпожи.


Глитон-Рук и его команда гоблинов также начали присоединяться к битве. Но он не смог воспользоваться своим луком, вторым источником магии, который обнаружила Дайнала, как из-за давки, так и из-за того, что он не был испачкан кровью. Страйк беспокоился, что это скоро произойдет.


Несмотря на численное превосходство, у росомах было одно преимущество. В отличие от самых разных последователей и соратников Дженнесты, они были единой силой, привыкшей сражаться как единое целое. Это дало им небольшое преимущество в the mayhem. Не то чтобы это означало, что они победят при таких шансах. До сих пор группе везло. Но Страйк знал, что это всего лишь вопрос времени, когда они начнут нести потери.


Он выдернул свой клинок из груди гоблина и позволил существу упасть. Затем он посмотрел на Тирзарр. Она была непоколебима физически и, по-видимому, эмоционально. Но его внимание привлекла Дженнеста, стоявшая рядом с ней. Она пристально смотрела на что-то за спиной Страйка. Он обернулся и увидел, что Дайнала отвечает ей тем же взглядом.


В это мгновение произошла ослепительная вспышка света. Она была такой сильной, что все замерли, и сражение прекратилось. Даже зачарованные орки замедлили шаг и, шаркая, поползли. Когда зрение Страйка прояснилось, он разглядел, что происходит.


Дженнеста и Дайнала были вовлечены в колдовской поединок. Они колотили друг друга энергетическими стрелами. Обе подняли руки ладонями наружу, на их лицах застыли маски сосредоточенности. Генерируемые ими лучи магической энергии пульсировали разноцветным светом; в случае Дженнесты они были в основном алыми, в случае Диналы - зелеными, хотя в них переливались и другие, более тонкие оттенки. Воздух начал наполняться сернистым ароматом, а от лучей исходили потоки тепла.


Один из рабов-зомби волшебницы, в спине которого торчал топор Росомахи, шатаясь, подошел к манящему потоку. Наклонившись вперед, он соприкоснулся с ним. Он немедленно воспламенился, и столб оранжевого пламени быстро распространился, покрывая все его тело. Пылающее с головы до ног, жалобно стонущее существо было поглощено, превратившись в груду пепла и пожелтевших костей.


Дайнала сильно вспотела. На лице Дженнесты было выражение чрезвычайной внимательности. Насыщенные оттенки энергии, которую они излучали друг другу, становились все ярче, а излучаемый жар усиливался. Все, кто наблюдал за происходящим, оставались загипнотизированными.


Все еще поддерживая свою магическую защиту, Дженнеста подняла руку и сделала какой-то жест. Некоторые из ее последователей начали вяло двигаться. Она повторила сигнал с сердитой настойчивостью. На этот раз откликнулись все. Страйк подумал, что они собираются возобновить бой, и приготовился. Вместо этого они расцепились и быстро отступили. Опасаясь того, что может произойти дальше, он жестом приказал своей группе поступить так же. Они подчинились и пришли к нему.


Вскоре две стороны разделились, пространство между ними было усеяно убитыми и ранеными Дженнесты. Страйк метнул взгляд влево и вправо, проверяя росомах. Все они тяжело дышали от напряжения боя. У нескольких были ранения, пара из них тяжелые, но ни одно не казалось смертельным.


Словно по негласному соглашению, Дженнеста и Динахла одновременно прекратили свое столкновение. Лучи прекратили свое существование, оставив следы на глазах у всех, кто наблюдал. Дженнеста вздохнула и выглядела опустошенной. Динахла был измотан. На секунду или две черты его лица расплылись и замерцали, прежде чем вернуться к своей знакомой форме. Он покачнулся и мог бы упасть, если бы Юп и Носкаа не подхватили его под руки и не поддержали.


В рядах Дженнесты началось движение. Глитон-Рук и его клан отходили в тыл. Люди-зомби неуклюже двинулись за ними, вместе с зачарованными орками и небольшим количеством представителей других рас из ее разнообразной орды, которые все еще держались на ногах. Они продолжали идти и были потеряны в ночи.


Страйк заподозрил уловку, предположив, что они, возможно, кружат, чтобы атаковать с другого направления. Но прошло несколько мгновений, и, казалось, они вообще отступили.


Дженнеста и ее солдаты-люди остались, а Тирзарр остался рядом с волшебницей. Страйк решил отдать приказ о нападении, схватить свою пару и положить конец шараде.


Он заметил, что Дженнеста что-то держит в руках. Сначала при слабом освещении было трудно разобрать, что это. Затем он понял, что она собирает дублирующий набор инструментов.


Их взгляды встретились. Дженнеста улыбнулась.


Страйк выкрикнул имя Тирзарра и бросился вперед.


Последняя звезда со щелчком встала на место.


Дженнеста и ее отряд исчезли.


19


Интуитивное чувство Пелли Мадаяр, природная восприимчивость, обостренная годами тренировок, уловила определенное возмущение в эфире. Она не сомневалась, что это означало.


Подразделение Корпуса Врат находилось в море, преследуя свою цель. Пелли вышла из своей каюты и разыскала своего заместителя, гоблина Уивана-Джирста. Она нашла его посреди корабля, одиноко стоящим у поручней. У него было суровое выражение лица.


“Произошел переходный период”, - сказала она ему.


“Правда”, - ответил он, не поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее.


“Да, и по всем признакам, это Дженнеста, использующая свой поддельный набор инструментов”.


“И что, по-вашему, мы должны с этим делать?”


“Делать? Следовать за ней, конечно”.


“А как же орки и поиск артефактов, которые у них есть? Разве это не должно было быть нашей миссией?”


“Есть разница. Владение инструментами Росомахами опасно, я этого не отрицаю. Но нет никаких признаков того, что они используют их злонамеренно. Дженнеста, с другой стороны, имеет злые намерения. Я считаю ее большей угрозой. Мы сможем разобраться с орками после того, как разберемся с ней. ”


Теперь он оторвал взгляд от усыпанного звездами ночного неба и посмотрел на нее. “Что Кэррелл Реверс может сказать обо всем этом?”


Это было то, о чем она надеялась, что он не спросит. “Я не общался с ним по этому поводу”.


“Почему?”


“Были практические проблемы”.


“Ах, да. Потеря кристалла”. Он имел в виду самый прямой и надежный способ связаться со штаб-квартирой.


Пелли сказала ему, после того как в порыве гнева выбросила кристалл за борт, что он потерян. Что в некотором смысле было правдой. “Да”, - ответила она, выдерживая его взгляд.


“Но есть и другие способы связи с нашим командиром”.


“Да”, - повторила она.


“Средство, которым можешь воспользоваться только ты, как обладатель высочайших магических навыков среди присутствующих”.


В тоне Уивен-Джерста было что-то такое, что заставило Пелли впервые задуматься, может ли он ей завидовать. В ответ она просто кивнула.


“Поскольку ты ... потерял кристалл”, - продолжил гоблин, - “похоже, мы должны прибегнуть к твоим талантам, чтобы связаться с Реверсом”.


“Если бы мы захотели пообщаться с ним, да, мы бы это сделали”.


“Что ты имеешь в виду?” - прошипел гоблин.


“Я не вижу необходимости обращаться к нему за советом в этом вопросе”.


“Да. Более того, я требую своего права как заместителя командира лично поговорить с ним, как указано в уставе Корпуса ”.


“Те же самые правила гласят, что командир такого подразделения, как это, обладает полной свободой действий, когда дело доходит до оперативных решений”.


“Итак, вы отрицаете мои права”.


“Только твое право постоянно подвергать сомнению мое лидерство”, - раздраженно парировал Пелли. “И мы не достигнем нашей цели, если будем продолжать двигаться в разных направлениях”. Она вздохнула, смягчилась и перешла на примирительный тон. “Послушайте, у нас есть разногласия, но мы оба хотим, чтобы эта миссия увенчалась успехом. Разве мы не можем отбросить в сторону наши разногласия и двигаться вперед в том же духе?”


“Похоже, у меня нет выбора”. Прочитать настроение гоблина было трудно и в лучшие времена, но не нужно было быть экспертом, чтобы сказать, что Уивен-Джирст был недоволен. “Хотя я хочу выразить свои опасения по поводу выбранного вами курса”, - добавил он.


“Официально отмечено. Со своей стороны, я обещаю, что мы обратим все наше внимание на орков, как только разберемся с ситуацией в Дженнесте ”.


“Мне придется подчиниться этому решению”, - ехидно ответил он. “Мое единственное желание - положить конец этому фиаско”.


“Поверь мне, колдунья представляет гораздо большую угрозу, чем все, что могут сделать Росомахи”.


“Я надеюсь, что ты прав, ради всех нас”.


Росомахи уставились на то место, где только что были Дженнеста и ее последователи.


Джап нарушил молчание. “Что нам теперь делать?”


“Мы идем за ней”, - ответила Дайнала.


“Можем ли мы?” Спросил Страйк, выходя из оцепенения. “Ты знаешь, куда они ушли?”


“Не совсем. Но я могу идти по следу”.


“Так давайте сделаем это!” Вмешалась Коилла.


Со стороны группы послышался одобрительный ропот.


“Хорошо”, - сказал Страйк. “Что для этого нужно, Дайнала?”


“Держись. Если мы будем преследовать Дженнесту, неизвестно, где мы можем оказаться. Что насчет Даллога и остальных на корабле?”


“Мы всегда могли бы оставить их там”, - пробормотал Хаскер.


Уим, казалось, был шокирован.


Страйк пристально посмотрел на своего сержанта. “Мы возвращаемся на корабль. Это означает задержку. Этот след, о котором ты говорила, остынет, Дайнала?”


“Какое-то время с нами все будет в порядке. Хотя, конечно, чем дольше мы будем здесь оставаться, тем дальше Дженнеста может оказаться от того места, где ее подобрали”.


“Или она могла бы вообще переместиться в другой мир”, - предположил Сперрел.


Оборотень пожал плечами. “Вполне возможно”.


“Вы могли бы все еще отследить ее, если бы она это сделала?” Сказал Страйк.


“Возможно. При условии, что мы не будем слишком долго тянуть”.


“Тогда давайте пошевеливаемся. Мы отправимся на корабль в дабл”.


Обратный путь к берегу был мучительным. Но они успели вовремя, и когда они вытаскивали свои лодки из зарослей, уже начинал светать.


Вернувшись на борт корабля, Страйк проинформировал Даллога, других тайрос и Стэндевена о случившемся. Он попросил Даллога перевязать раненых. Затем он приказал пехотинцам собрать все оружие и провизию, которые они могли унести, и побыстрее.


Когда они заканчивали работу, один из рядовых вскрикнул и указал рукой. Три корабля отходили от дальнего конца острова и направлялись в море. Это были безошибочно суда гоблинов.


“Это, должно быть, Глитон-Рук и его команда”, - сказала Коилла.


“И, без сомнения, коллекция зомби Дженнесты”, - добавил Пеппердайн.


“Мы пойдем за ними?”


“Нет, Коилла”, - ответил Страйк. “Я хочу Дженнесту и Тирзарра”.


“Силы Дженнесты были больше, не так ли?”


“Да”, - согласилась Пеппердайн. “Помимо того, что у нее общие интересы с гоблином, она, похоже, занимается вербовкой. В том лагере были самые разные люди”.


“Зачем кому-то хотеть обслуживать ее?” Джап задумался.


“Обещание власти, шанс разбогатеть или просто ради удовольствия”, - сказал Страйк. “Может быть, они даже заколдованы, как ее зомби. Кто знает?”


“Те орки-зомби были менее чем… правы, не так ли? Я имею в виду, они не были бы правы, учитывая, что на них наложено заклятие, но даже в этом случае им не хватало какой-то жизненной искры ”.


“Можешь не сомневаться, она работает над этим”.


“Мы теряем здесь время, Страйк”, - сказала Дайнала.


“Вы правы”. Он поманил группу, и они собрались вместе. “Давайте сделаем это”.


“Мне понадобится твой набор инструментов”.


Страйк бросил на оборотня настороженный взгляд. “Мне приятнее держаться за них”.


“Разве я еще не проявил себя?”


“Ну...”


“Я вижу, что нет”.


“Дело не в том, что я тебе не доверяю, просто...”


“Я понимаю. Но манипулировать ими через тебя будет действительно сложно, особенно если это нужно сделать быстро. Ты должен довериться мне, иначе это не сработает ”.


Страйк мгновение боролся с этим. Затем он полез в поясную сумку, достал звезды и, после секундного колебания, протянул их ему.


“Спасибо”, - сказала Динахла. Он начал складывать их вместе с впечатляющей ловкостью.


Стоявший с краю группы Стендевен наблюдал за происходящим алчными глазами.


“Что помешает Дженнесте вмешаться в то, где мы приземлимся?” Спросила Коилла. “Так, как она делала раньше”.


Дайнала сделала паузу. “Да. Я могу противостоять этому. По крайней мере, в какой-то степени ”. Он продолжал готовить инструменты, пока не осталось установить только один. “Приготовьтесь”.


Группа придвинулась ближе. Уим сделал храброе лицо. Сперрел потянулся к мозолистой руке Джапа. Стендевен выглядел испуганным.


“Мы не знаем, во что ввязываемся”, - сказал им Страйк. “Поэтому, независимо от того, насколько плоха переправа, мы должны быть готовы вступить в бой в тот момент, когда прибудем… где бы мы ни были”. Он кивнул Динале.


Выборка установила последнюю звезду на место.


Независимо от того, как часто они совершали переходы, и при всем их безразличии к страху, они находили этот опыт глубоко тревожащим.


Пережив то, что казалось бесконечным, головокружительным падением в колодец, сотканный из разноцветных огней, они встретили твердую основу.


Большинство участников группы были потрясены, но готовы сражаться. Некоторые, в основном Standeven, Wheam и пара the tyros, были менее собранными. Но даже они, с пепельными лицами и чувством тошноты, быстро, хотя и нетвердо, встали на ноги.


Они стояли на плоской, унылой равнине. Дул резкий ветер, поднимая серое вещество, больше похожее на пепел, чем на почву или песок, которое покрывало землю. Тут и там из него выступали огромные плиты черного камня. Камни казались остекленевшими, как будто какой-то невообразимый жар расплавил их, заставляя течь, как жидкость, перед охлаждением.


Небо над головой имело мрачный зеленоватый оттенок. Болезненно красное солнце казалось не больше монеты, которую держали на расстоянии вытянутой руки. Было холодно, и воздух был отвратительным, похожим на то, как воняло, когда после битвы зажигали тысячи погребальных костров.


Не было никаких признаков силы Дженнесты или любого другого живого существа, включая деревья, растительность или животных.


На горизонте виднелось нечто, похожее на город. Даже в слабом солнечном свете оно казалось кристаллическим. Но это было неправильно. Многие из его многочисленных башен были усечены, напоминая сломанные зубы, или наклонены под сумасшедшими углами.


Группа уставилась на это, разинув рты.


Потребовался Хаскер, чтобы высказать то, о чем они все думали. “Где мы, черт возьми, находимся?”


“Где-нибудь чертовски мрачном”, - сказала Коилла, застегивая куртку, чтобы защититься от холода.


“Не имеет значения, где мы находимся”, - сказал им Страйк. “Суть в том, где Дженнеста? Динала, ты уверена, что не привела нас не в то место?”


“Нет. Она здесь”.


“Есть какие-нибудь идеи, где именно?”


“Исходя из моих собственных способностей, нет. Психический заряд здесь слишком ... мутный, чтобы говорить конкретно. Но это кажется очевидным местом ”. Он кивнул в сторону города.


Страйк отдал приказ, и они направились в его сторону.


Это был гораздо более длительный марш, чем казалось на первый взгляд, что позволило им осознать, насколько на самом деле велик город, а пепельная местность была твердой под ногами. Но у порошкообразного покрова оказалось одно преимущество. Когда они были примерно на полпути к месту назначения, насколько они могли судить, они заметили на нем следы. Они вели в направлении города.


“Человек”, - объявил Джап, опускаясь на колени рядом с ними, - “и не один комплект. Должно быть, это она”.


Страйк кивнул. “Давай двигаться дальше. И смотри в оба”.


Они осторожно тащились дальше.


Прежде чем они добрались до города, следы исчезли, стертые ветром. Но они не сомневались в своей цели.


Вскоре после этого они прибыли на окраину. Даже до того, как город превратился в руины, он не был похож ни на одно жилище, которое они когда-либо видели. Большая часть его архитектуры была для них необъяснимой. Здесь были изящные сооружения без дверей и окон, здания в форме спиралей или кубов, или увенчанные пирамидами. Остатки одного здания были покрыты странными декоративными символами. Другой имел форму конуса, углы которого были настолько острыми, что в нем никто не смог бы жить. Они увидели остатки знаков на совершенно непонятном языке, если это был язык, и опрокинутые предметы, которые могли бы быть статуями, за исключением того, что они были безумно абстрактными. И когда они присмотрелись повнимательнее и пробежались пальцами по стенам, колоннам и упавшим карнизам, они обнаружили, что они были сделаны из неизвестных им материалов.


Насколько они могли видеть, город был безлюден и лежал в руинах. Свидетельства упадка были повсюду: осыпающиеся стены, здания, опутанные паутиной трещин, и разломы, уродующие проспекты. Но были и признаки более сильных разрушений в виде рваных отверстий, изогнутых шпилей и выбоин, которые выглядели так, как будто были оставлены невероятно мощными снарядами. Обугленные обломки и явные следы задымления в некоторых районах свидетельствовали о том, что свою роль сыграло пламя.


“В этом месте нет никакого смысла”, - сказал Сперрел. “Что за существа могли здесь жить?”


“И что положило им конец?” Джап задумался.


“Война?” Дэллог размышлял. “Или природа восстает и обрушивается на них с землетрясением, или...”


“Возможно, это были боги, - мрачно предположил Гледег, - чем-то расстроенные”.


“Нет смысла пытаться понять это”, - сказал Страйк. “Давайте придерживаться того, зачем мы здесь”.


Коилла прикрыла глаза ладонью и осмотрела сцену. “Она огромна. Куда мы идем?”


Страйк повернулся к Джапу. “Как ты относишься к тому, чтобы попробовать farsight?”


“Конечно”. Он опустился на колени и запустил руку в пепел. Закрыв глаза, он оставался в таком положении мгновение. “Черт возьми!” Он вскочил, размахивая рукой, как будто она была обожжена.


“Что это?” С тревогой спросил Сперрел.


“Энергия загрязнена. Это даже хуже, чем Марас-Дантия”.


“С тобой все в порядке?”


“Да”. Он перевел дыхание, успокаивая себя. “Да, я так думаю”.


“Что бы здесь ни произошло, магия или использованное оружие, запятнали это место”, - сказала Дайнала.


“Не думаю, что ты получил хоть какой-то намек, не так ли, Джап?” Страйк задумался.


“Ничего особенного. Извините, шеф”.


Хаскер локтями проложил себе дорогу вперед. “И что теперь, Страйк?”


“Мы сформируем отряды и начнем поиски”.


“Это займет целую вечность”.


“У тебя есть идея получше?”


“Страйк”, - сказала Коилла.


“Что?”


Она указала на нагромождение полуразрушенных зданий. “Я видела, как что-то двигалось”.


“Уверен?”


“Да”.


“Думаю, я тоже”, - добавил Пеппердайн.


“Оружие”, - приказал Страйк. Все они обнажили клинки, и он повел их в сторону цели.


Осторожно двигаясь, они добрались до места. Там не было видно ничего, кроме разрушения. Они немного покопались в обломках, но безрезультатно.


“У вас двоих разыгрывается воображение”, - проворчал Хаскер, свирепо глядя на Коиллу и Пеппердайн.


“Я так не думаю”, - спокойно ответила Коилла.


“Ш-ш-ш!” Джап взмахом руки призвал их к тишине и кивнул на участок чуть дальше, где груды хлама были окутаны темнотой.


Из него доносились слабые звуки. Царапанье и шорох, а также звук перемещаемого щебня.


Страйк во главе группы тихо двинулся вперед. И снова они ничего не нашли, и звуки прекратились. Но они заметили узкий проход, образованный стенами двух соседних зданий, и в его конце был слабый свет. Они вошли в него. По мере того, как они шли по коридору, свет становился все ярче. Когда они оказались на его дальнем конце, то увидели его источник.


Они вышли на открытое пространство, которое, возможно, первоначально было чем-то вроде общественной площади. Оно было завалено мусором, и сцена освещалась множеством костров, разбросанных по всему месту. Пламя отбрасывало тени на уцелевшие стены окружающих зданий.


“Где, черт возьми, Дженнеста?” Коилла пожаловалась.


“Она где-то здесь”, - заверила ее Дайнала. “Ты можешь на это рассчитывать”.


“Чего я не понимаю, ” сказал Пеппердайн, “ так это почему эти пожары так долго не гаснут. Чем их подпитывать?”


“Меня больше волнует, что бы это ни было”, - сказал ему Страйк. Он смотрел прямо перед собой.


Какая-то фигура выползла из темноты в дальнем конце разрушенной площади. Когда она вышла в мерцающий свет, они смогли разглядеть ее получше. Это была не Дженнеста и не один из ее последователей, как они наполовину ожидали. Это был зверь. Но такого вида, с которым они никогда раньше не сталкивались.


На первый взгляд, одни подумали, что это кошка, другие - собака. На самом деле, существо, казалось, представляло собой смесь того и другого, и в некоторых отношениях оно было почти насекомоподобным. Ростом примерно по пояс орку, у него было шесть ног, заканчивающихся длинными, похожими на рога когтями. Его шкура была желтовато-коричневой. Голова зверя напоминала львиную, за исключением того, что у него отсутствовала грива и была гораздо более вытянутая морда. У него была широкая, полная клыков пасть, а вместо двух глаз было шесть, рубиново-красных.


Группа оставалась неподвижной, наблюдая за происходящим, готовясь к атаке. Но, хотя группа, казалось, знала о них, ее интерес был в другом месте. Издав гортанное фырканье, оно направилось к самому большому из костров. Затем, к изумлению орков, оно сунуло голову в пламя и начало лакать его.


“Боги мои, ” воскликнула Коилла, “ оно пьет огонь”.


“Как это может быть?” Сказал Джап.


“Все возможно в бесконечном количестве миров”, - сказала им Динала.


Еще два зверя вышли из тени. Присоединившись к первому, они тоже глотали пламя, троица огрызалась и рычала друг на друга, как будто ссорилась из-за добычи.


Хаскер ошеломленно наблюдал за происходящим. “Должно быть, у них шкуры крепкие, как сталь”.


“Будем надеяться, что нет”, - сказал Пеппердайн.


Его желание было уместным. Насытившись, существа обратили свое внимание на группу. В их многочисленных багровых глазах горела злобная интенсивность.


Коилла промычала: “Э-э-э”.


Пожиратели огня бросились в атаку.


Один из них, шедший впереди, открыл свою массивную пасть и изрыгнул столб пламени. Орки на его пути разбежались, едва избежав поджаривания.


“Теперь мы знаем, что поддерживает огонь”, - сказала Коилла. “Они поддерживают!”


Она и Пеппердайн отпрыгнули в сторону, чтобы избежать встречи с другим существом, которое выделило их. Оно вильнуло и, плюясь огнем, поскакало за убегающей парой. Они направились к одному из разрушенных зданий, граничащих с площадью.


Страйк и Хаскер едва увернулись от испепеляющего удара чудовища, нацелившегося на них. Пламя, которое оно извергло, пролетело над их пригнутыми головами и опалило ближайшую стену. Они принялись кружить вокруг существа и изводить его, как могли. К ним присоединились Юп и Сперрел, а также Хистикк и Гледег.


Остальные участники группы атаковали третьего огнедышащего, их большее количество позволило им окружить его. Они атаковали издалека, используя стрелы и копья, хотя многие из их снарядов отскакивали от его закаленной кожи, и им периодически приходилось отступать, когда он изрыгал языки пламени.


Ни для кого не стало большим сюрпризом, что Стандевен не вмешивался. Он поспешил спрятаться за грудой каменных плит.


В довершение неразберихи появилось четвертое существо и метнулось к месту схватки. Даллог заметил его и выкрикнул приказ. Он и тайрос, Уим, Чусс, Кейк и Пиррак, отделились и побежали ему навстречу.


Страйк и его команда добились прогресса в том, чтобы расстроить своего противника, если не победить его на самом деле. Когда он отвернулся от них и поскакал прочь, они подумали, что он побежден. Но он остановился у ближайшего костра, поужинал там и вернулся к ним.


“Пожар длится недолго!” Страйк закричал. “Они должны возобновить его!”


Они знали, что делать. Юп, Сперрел и двое пехотинцев двинулись, чтобы перекрыть существу доступ к пополняющемуся огню. После этого они старались держаться подальше от него и наносить удары, когда могли. Вскоре зверь исчерпал свое пламя. Его клыки и когти означали, что это все еще было трудным испытанием, но менее опасным. Они двинулись вперед, рубя своими клинками. Страйк с размаху рассек мускулистую грудь, заставив голову противника опуститься, и Хаскер обрушил свой топор на его череп, раскроив его. Существо рухнуло и лежало, подергиваясь, из его ноздрей вырывались крошечные струйки пламени.


“Эти ублюдки могут сунуть свои лица в огонь, но они не убиваемы”, - торжествующе объявил Хаскер.


Участники группы, сражающиеся со вторым зверем, также заметили, что ему нужно освежить свое пламя, и последовали примеру группы Страйка. Они были заняты тем, что отделяли его голову от извивающегося тела серией жестоких ударов.


Когда они все бросились помогать Даллогу и тайросам с их добычей, Страйк огляделся. “Кто-нибудь видел, куда пошли Коилла и Пеппердайн?”


Джап покачал головой.


Мчась во весь опор, жар от огнедышащего практически обжигал им спины, Коилла и Пеппердайн нашли открытый дверной проем. Открытый, но на две трети заблокированный. Срочность обострила их ловкость, и им удалось прорваться. Громоздкое существо просунуло внутрь голову и часть верхней части тела, но яростно сопротивлялось, пытаясь продвинуться дальше. Он излил свою ярость вспышками пламени. Они быстро отступили в здание и едва избежали их.


Внутри царил полный разгром. Но был еще какой-то свет, кроме того, что исходил от огнедышащего устройства. Он исходил из небольшого отверстия, возможно, окна, расположенного примерно посередине дальней стены. Наклонная насыпь щебня, которая, вероятно, попала внутрь через отверстие, образовала естественный пандус, ведущий к нему.


“Думаешь, мы сможем пройти через это?” Спросил Пеппердайн.


Коилла кивнула. “Было бы туго, но да, я так думаю”.


Существо выпустило еще один взрыв, который осветил комнату. Это позволило на короткое время увидеть хаос и некоторые странные предметы, разбросанные повсюду, которые могли быть остатками мебели необычного дизайна.


“Так что давай выбираться отсюда”, - настаивала она.


“Держись”.


Над дверью и над головой исследующего существа было большое количество обломков, включая блоки из чего-то похожего на камень. Все, что поддерживало дверь, - это пара стоек. Для Пеппердайна все это выглядело ненадежным.


Коилла проследила за его взглядом и догадалась, что у него на уме. “Если ты думаешь о том, о чем я думаю, ты думаешь, это может обрушить на нас все это место”.


“Я думаю, нам это сойдет с рук”.


“Зачем беспокоиться, когда мы можем просто выбраться через это?” Она ткнула большим пальцем в окно.


“Это не решило бы проблему. Что помешает этому монстру кружить вокруг и поджидать нас снаружи?”


Коилла взвесила шансы. “Хорошо. Давай сделаем это”.


“Хорошо. Ты залезай к окну, а я позабочусь об этом”.


“Ни за что. Мы делаем это вместе”.


“Для этого не потребуется двоих из нас. Посмотри на состояние этих стоек. Один хороший удар и ...”


“Я не какая-то беспомощная женщина, Джоуд, и не смей обращаться со мной как с таковой!”


Независимо от их бедственного положения, он почти рассмеялся. “Я бы никогда не совершил ошибку, увидев тебя такой, Коилла. Это просто практично. Если что-то пойдет не так, у нас обоих будут проблемы. Лучше, чтобы один из нас был готов помочь в случае необходимости. ”


Существо у двери становилось все более неистовым. Оно выпустило еще один столб пламени.


Она кивнула. “Будь осторожен, имей в виду”. Затем она пробралась к куче обломков и начала разгребать ее.


Пеппердайн подождал, пока она доберется до окна, и крикнул: “Мы можем пролезть?”


“Да, - ответила она, “ я почти уверена, что мы сможем”.


Он повернулся обратно к двери. Чтобы добраться до стоек, ему пришлось подойти к разъяренному существу ближе, чем ему хотелось. Он подумывал забросать их обломками, но знал, что это не сработает. Поэтому он начал скользить к ним на спине, ногами вперед. Когда он подошел так близко, как только осмелился, он сильно пнул одну из опор. Она издала громкий треск и отвалилась. Пеппердайн, похожий на краба, поспешно отступил. Но ничего не произошло. Было очевидно, что вторая стойка была единственной, что удерживала огромный вес над дверью.


Обезумевшее существо все еще пыталось протиснуться в слишком маленькое отверстие и выпустить еще один поток пламени. Огонь не достиг Пеппердайна, но он почувствовал жар через подошвы ботинок. Он снова двинулся вперед, целясь в оставшуюся опору. Мощный удар ногой на нее не подействовал, поэтому он ударил по ней ногой. Начали сказываться повторяющиеся удары. При каждом ударе раздавался скрип, и стойка начала трястись.


Стойка внезапно поддалась с оглушительным треском. Пеппердайн откатился в сторону, инстинктивно закрыв лицо руками. Обломки рухнули с оглушительным грохотом. Тонны обломков обрушились на голову и верхнюю часть тела существа, мгновенно превратив его в кашицу и извергнув липкую зеленую жизненную жидкость.


Вся конструкция не обрушилась, как они опасались, но комнату заполнило облако пыли.


“Ты в порядке, Джоуд?” Встревоженно крикнула Коилла.


Он ответил не сразу, а когда ответил, то только после приступа кашля и того, что ему пришлось выплюнуть гадость изо рта. “Я ... в порядке”.


Поднявшись на ноги, он взобрался по каменистому склону, взяв Коиллу за протянутую руку. Она протащила его последние несколько ступенек, и они вылезли из окна. До земли оставалось совсем немного.


Они без особых проблем нашли дорогу обратно на площадь. Остальная часть группы была там, вместе с окровавленными трупами огнедышащих. Стандевен вышел из укрытия и посмотрел на бледнолицего.


“Решил немного поласкаться?” Поддразнил Хаскер, вызвав неровный смех у некоторых ворчунов.


Коилла и Пеппердайн проигнорировали его.


“Я как раз собирался послать поисковую группу за вами двумя”, - сказал Страйк.


“У нас все в порядке”, - сказала ему Коилла. “Есть какие-нибудь признаки Дженнесты?”


“Нет”. Он бросил критический взгляд в сторону Дайналы. “Я начинаю думать...”


Как по команде, один из рядовых крикнул: “Вон там!”


Все обернулись. В дальнем конце площади, недалеко от того места, где появились существа, стояла группа фигур. Дженнеста была впереди, а рядом с ней можно было разглядеть Тирзарра.


Страйк побежал к ним, группа следовала за ним по пятам. Он позвал Тирзарра.


Руки Дженнесты задвигались. Она и ее сила исчезли.


“Я думаю, мы это предвидели”, - заметила Коилла, подходя к Страйку.


“Динахла!” - проревел он.


Оборотень достал инструменты и манипулировал ими. Группа быстро собралась вместе.


“Ну вот, мы снова начинаем”, - сказал Джап.


Дайнала установила последнюю звезду на место, и все, что их окружало, исчезло.


20


Они оказались в месте, совершенно не похожем на то, которое они только что покинули.


Погода была приятно мягкой. Воздух был чистым, небо голубым, местность зеленой и изобильной.


Они находились на возвышенности. Перед ними расстилалась пасторальная картина. Холмы, пышные луга, перелески, леса, спокойное озеро и далекий блеск извилистой реки. Луга и огороженные изгородями поля свидетельствовали о возделывании, но не было никаких признаков зданий. Однако там была хорошо проложенная дорога, покрытая утрамбованной землей. В одном направлении она тянулась прямо и открыто, насколько хватало глаз. В другом она вскоре дошла до поворота в лесистой местности и исчезла.


“Куда эта сука подевалась на этот раз?” Проворчал Хаскер, обозревая пейзаж. Подчеркнуто, что он не задал вопрос Динале.


“Я думаю, где-то там”. Страйк обвел рукой панораму.


“Насколько я вижу, нет, - сказал Джап, - а ее группа должна быть достаточно большой, чтобы ее можно было заметить”.


“Логичным решением для нее было пойти по дороге”, - предположил Пеппердайн. “В ту сторону, к повороту”.


Коилла кивнула. “И хорошее место для засады”.


“Тогда мы обойдем его с осторожностью”, - сказал Страйк. “Пошли”.


Марш приветствовали не все. Многие из них все еще были истощены и страдали от битвы с огнедышащими в мире, который казался невероятно далеким. Что, конечно же, так и было.


Стэндевен тоже был недоволен, хотя его дискомфорт был вызван скорее праздностью, чем чем-то таким напряженным, как драки, или опасным. Покинув свое обычное место в хвосте группы, он пробрался к Пеппердайну, который шел один, Коилла была занята Страйком, шедшим впереди.


“О, ” сказал Пеппердайн, увидев его, “ это ты”.


“Да, я. Твой хозяин и обладатель титула, хотя ты, кажется, забыл об этом”.


“Ты просто не можешь уложить это в голове, не так ли? Все это больше ничего не значит. Теперь это совершенно другая игра ”.


“Для тебя это может быть так. Я считаю, что обещание все еще что-то значит”.


“Ты хоть представляешь, насколько нелепо из-за твоей смеси тщеславия и жалкого поведения ты выглядишь?”


“Было время, когда ты бы не осмелился сказать ничего подобного”.


Терпение Пеппердайн было на исходе. “О чем мы разговариваем? Чего ты хочешь, Стэндивен?”


“Я хочу знать, как долго еще будет длиться этот… фарс”.


“Шарада?”


“Это, конечно, перескакивание из одного вонючего места в другое”.


“По-моему, этот мир не так уж плох. Если ты так устал от происходящего, почему бы тебе не поселиться здесь?”


“О, тебе бы это понравилось, не так ли? В любом случае, если мы не будем осторожны, мы все можем оказаться там, где не хотим быть ”.


“Что это значит?”


Стэндивен кивнул Дайнале, шедшей во главе колонны со Страйком и Коиллой. “Ты действительно думаешь, что этому уроду можно доверять?”


Это перекликалось с собственными сомнениями Пеппердайна, но он ни за что не собирался признаваться в этом этому человеку. “Мне кажется, Dynahla сделала для этой группы больше, чем ты когда-либо делал”.


“Достаточно, чтобы получить необходимые инструменты?”


“С тобой это всегда возвращается к этому, не так ли? Страйк знает, что делает”.


“Правда? Что бы ты ни думала обо мне, Джоуд, я не сумасшедший. Я хочу выбраться из этой передряги живым так же сильно, как и ты. Если ты думаешь, что Страйк поступает правильно, то это твоя вина ”. Он больше ничего не сказал и позволил Пеппердайну идти дальше.


Они приближались к повороту дороги. Страйк остановил колонну и послал вперед четырех разведчиков. Он велел еще четверым прорубиться сквозь опушку леса на случай, если там таятся какие-нибудь неприятные сюрпризы. Вскоре они вернулись с сообщением, что путь свободен. Группа возобновила свой марш.


Дорога сделала еще несколько поворотов, хотя ни один из них не был слепым, пока не обогнула подножие холма, скрывая все, что находилось за ним. Не желая рисковать, они сошли с дороги и поднялись на вершину холма. Посмотрев вниз, на дальнюю сторону, они увидели одинокое здание на среднем расстоянии.


Это был не фермерский дом, как они могли ожидать. Казалось бы, построенный из камня, он больше напоминал замок. На каждом углу стояло по низкой круглой башне и большому входу с широко открытыми дверями. В своей деревенской обстановке это выглядело странно неуместно.


Можно было почти разглядеть какие-то фигуры, передвигающиеся перед зданием. Помимо того факта, что они ходили прямо и, казалось, были одеты в белое, они были слишком далеко, чтобы можно было разглядеть какие-либо детали.


“Наконец-то появились признаки жизни”, - сказала Коилла.


“Да”, - ответил Страйк. “Интересно, какого рода”.


Они спустились с холма, пересекли дорогу, окаймляющую его подножие, и направились по лугу.


“Уберите свое оружие в ножны, но держите его под рукой”, - приказал Страйк. “Мы не хотим их спугнуть, если они не настроены враждебно”.


“Они выглядят достаточно миролюбиво”, - подсчитал Сперрел.


“Если это так, возможно, они смогут сказать нам, где Дженнеста”.


“Ты думаешь, она могла быть там, и Тирзарр?”


Он пожал плечами.


“Сохраняй решимость, Страйк. Мы найдем твою пару”.


“Может быть”.


Когда группа приблизилась, их заметили существа в белом, которые просто прекратили все свои действия и уставились на них. Они, казалось, не были встревожены видом банды орков, пары гномов и нескольких людей, появившихся из ниоткуда.


Когда Росомахи оказались достаточно близко, они, наконец, смогли хорошенько рассмотреть этих существ.


“Они люди”. То, как Коилла произнес это, выражало удивление большинства участников группы.


“А почему бы и нет?” Спросила Динахла. “В бесконечном количестве миров...”


“Да, я знаю. Все возможно. Я просто этого не ожидал”.


Их было пятеро, и поразительно было то, насколько они были похожи. Все были мужчинами, хотя и слегка андрогинными внешне, высокими, стройными и светловолосыми. У них была кожа цвета слоновой кости и они были безбородыми. Их одежда была идентичной, состоящей из белого, похожего на халат одеяния, прикрывающего их от шеи до лодыжек. Но их руки и, как ни странно, ступни были босы. По человеческим стандартам они были красивы. Кто-то сказал бы, что они прекрасны. Судя по выражению их улыбающихся лиц, их нрав можно было бы назвать солнечным.


“Люди ухмыляются, как гребаные идиоты, - мрачно процедил Хаскер, - это все, что нам нужно”.


“Что-то здесь не так”, - сказал Пеппердайн.


“Твоя раса улыбается”, - сказала ему Коилла. “Я уверена, что однажды видела, как ты это делаешь”.


“Я имею в виду, что не все люди выглядят совершенно одинаково”.


“Ты поступаешь так же с большинством орков”.


“Я серьезно, Коилла. Этот букет - горошины в стручке. Это ненатурально”.


Стэндевен снова встал на сторону Пеппердайна. Он тоже выглядел обеспокоенным.


Коилла заметила это. “Что с вами двумя не так? Джоуд?”


“В них есть что-то такое. Я не знаю. Что-то… знакомое”.


Стандивен кивнул в знак согласия, его взгляд был прикован к предполагаемым людям.


Страйк вышел вперед остальных, подняв руку в примирительном жесте, и обратился к ближайшему существу с взаимным приветствием. “Мы пришли к вам с миром”.


“Мир”, - повторило существо с неизменной улыбкой.


“Да. Нам ничего от тебя не нужно”.


“Ты ничего не хочешь”, - сказал кто-то из остальных.


Страйк посмотрел на него. “Верно. Разве что задать вопрос”.


“Вопрос?” Это прозвучало от третьего существа.


Прежде чем Страйк успел ответить, четвертый спросил: “Какой вопрос?”


“Э-э... Мы хотим знать, не проходила ли этим путем еще одна группа”.


“Вы говорите, еще одна группа”, - заметил пятый.


Страйк был сбит с толку, но он был полон решимости настаивать. “Вечеринку возглавляет женщина, которая выглядит немного ... странно”.


“Странно?” - эхом отозвался второй или, возможно, третий.


“Ты бы заметил ее”, - настаивал Страйк.


“А мы бы стали?” - спросил первый.


“Это странно”, - пробормотал Джап.


Раздражающий обмен репликами продолжался, Страйк пытался добиться от существ хоть какого-то здравого смысла и не знал, кто из них ответит следующим.


Наконец его терпение лопнуло, и он заорал: “Смотрите! Это просто! Видели вы сегодня еще кого-нибудь из незнакомцев или нет?”


Ответ пришел от всех них последовательно, их улыбки не дрогнули.


“Незнакомцы...”


“... являются...”


“...никогда...”


“... добро пожаловать...”


“... здесь”.


Затем произошло нечто поразительное. Все они, как один, расправили массивные крылья, скрытые до сих пор. Крылья были чисто белыми и, казалось, состояли из пушистых перьев.


“Ангельское воинство”, - благоговейно прошептал Стандивен.


Коилла посмотрела на него, затем заметила, что Пеппердайн выглядел почти таким же обманутым. “Что?” - спросила она.


Он оторвал взгляд от зрелища. “Они что-то значат для моей расы. Особенно для Юнис и им подобных”.


“Хорошо или плохо?”


“О, хорошо”, - сказал Стандивен. “Нам сказали, что он воплощение добра”.


“Ну, я думаю, тебе сказали неправильно. Или это что-то другое. Посмотри еще раз ”.


Симпатичные, доброжелательные лица крылатых существ исказились в оскаленных, полных ненависти гримасах. Их челюсти отвисли, обнажив рты, полные острых, как бритва, резцов. Их глаза, мягкие и голубые, как небо, мгновение назад, превратились в чернильно-черные шары, обрамленные алым. И по мере того, как их лица становились отвратительными, становились и они сами.


Они одновременно взмыли в воздух, сильно хлопая своими мощными крыльями. На мгновение они покружили над головой, и группа увидела, что они достали спрятанное оружие: золотистые булавы, усеянные шипами. Затем они спикировали.


Орки со щитами держали их над головами. Они наносили удары по мучающим существам своими клинками и топорами, но не могли соединиться. Были выпущены стрелы, которые, как оказалось, не могли сравниться с ловкостью летунов. Снова и снова они пикировали вниз, угрожая Росомахам своими булавами.


Страйк знал, что если группа не найдет укрытия, они наверняка проиграют бой. Он подождал, пока летающие твари достигнут наивысшей точки, готовясь снова нырнуть. “К дому!” - крикнул он. “В дом!”


Они со всех ног бросились к дверям, отчаянно пытаясь обогнать существ, которые потенциально были намного быстрее. Коилла и Пеппердайн, повинуясь какому-то инстинктивному акту милосердия, схватили Стандевена за руки с обеих сторон и потащили хрипящего человека за собой. Насколько группа знала, внутри было еще больше тварей, но это был шанс, которым они должны были воспользоваться. Другого укрытия не было.


Добравшись до дома на мгновение раньше листовок, они ворвались внутрь. Они навалились всем весом на двери и захлопнули их. Послышался приятный звук, по крайней мере, одного летающего существа, врезавшегося в деревянную обшивку с другой стороны.


Задыхаясь от натуги и чувствуя, что у Standeven вот-вот начнется припадок, группа воспользовалась моментом, чтобы перевести дыхание.


Придя в себя, они огляделись. Они находились в длинном, высоком, облицованном камнем коридоре с несколькими дверями по обе стороны и рядом гораздо более крупных в конце. Боковые двери вели в комнаты без окон или тупиковые проходы, поэтому они превратились в двойные двери. Пинком распахнув их, они обнаружили просторное помещение, возможно, банкетный зал, обшитый деревянными панелями и увешанный тяжелыми канделябрами. В его дальнем конце, справа, был еще один широкий коридор, отходящий под углом.


“Что теперь нам делать?” Дэллог хотел знать.


“Я думаю, мы начнем с того, что посмотрим, есть ли другой выход”, - ответил Страйк.


“А если нет?” Спросил Хаскер.


“Будет. Или мы его создадим”.


“Страйк”, - сказал Динахла с настойчивостью в голосе.


“Что это?”


“Я чувствую чье-то присутствие”.


“Она?”


“Должно быть”. Оборотень указал на коридор. “Туда”.


Они бросились к нему.


Он был плохо освещен и длинный, но где-то в глубине виднелась толпа фигур. Среди них была Дженнеста. Она увидела группу. Вертя в руках предметы, она и ее стая исчезли из виду.


Дайнала достала инструменты и по кивку Страйка соединила их вместе.


Росомахи материализовались в болоте, по колено в теплой, вонючей воде. В случае с гномами - по пояс. Воздух был влажным и неуютным. Вокруг было бесчисленное количество мух, заставлявших орков хлестать себя по обнаженной плоти. Маленькие неопознанные существа зигзагами носились по воде. Все вокруг них было погружено в зеленый полумрак, благодаря растительному пологу высоко над их головами.


Хаскер хлопнул себя по шее, раздавив насекомое. “Это не улучшение”.


“Так где же, черт возьми, Дженнеста сейчас?” Коилла пожаловалась.


“Да, от нее нет и следа”, - сказал Уим. “Почему ее каждый раз нет там, где мы приземляемся?”


“Мы не всегда оказываемся в том же месте, что и кто-то другой, совершивший переход”, - объяснила Дайнала. “Отчасти это зависит от меня, потому что трудно быть точным. Но в основном это зависит от инструментов.”


“Значит, она может быть где угодно”, - сказала Коилла.


Динахла покачал головой. “Нет. Мы всегда прибываем в определенном радиусе. Она здесь, и недалеко ”. Он огляделся. “Вопрос в том, где”.


“Похоже, ты ужасно много знаешь о звездах”.


“Серафим был хорошим учителем. Он научил меня этому...”


“Мы можем поговорить об этом в другой раз?” Страйк перебил.


“Так куда же, шеф?” Спросил Джап.


“Вон там есть участок земли посуше. С него мы и начнем”.


Они добрались до него вброд и обнаружили, что это конец гораздо более длинной полосы земли, грязной и опутанной корнями, но предпочтительнее грязной воды. Группа была рада выбраться на нее.


“Что теперь?” Коилла хотела знать.


“Мы могли бы следовать по этой полосе суши и посмотреть, куда она нас приведет”, - сказал Страйк.


“Немного попал или промахнулся, не так ли?”


“Да”. Он повернулся к Дайнале. “Ты что-нибудь чувствуешь?”


“То, что я получаю, сбивает с толку”, - признался получатель. “Это недостаточно ясно, чтобы точно определить ее”.


Страйк вздохнул. “Отлично”.


“Но есть другой способ, которым я мог бы помочь”.


“Сделай это, что бы это ни было”.


“Хорошо. Вот”. Он достал инструменты и протянул их ему. “Тебе лучше позаботиться об этом, пока я не вернусь”.


“Вернуться?”


“Я собираюсь использовать свою способность менять облик, чтобы разведать местность. Есть возражения?”


“Э-э... нет”.


“Тогда дай мне немного места”.


Группа отступила назад.


Дайнахла опустился на землю и вытянулся. Он начал меняться. Его корчащееся тело сжималось и удлинялось одновременно. Руки и ноги втянулись внутрь и исчезли. Плоть почернела по мере перераспределения и вытянулась в длинную цилиндрическую форму с заостренным хвостом на одном конце и гладкой безволосой головой на другом. По всей длине появились блестящие чешуйки.


Секундой позже огромная водяная змея уставилась на них немигающими золотистыми глазами, из ее безгубой пасти высунулся раздвоенный язык. Она повернулась, скользнула в воду и исчезла.


Последовавшее за этим молчание было наконец нарушено, когда Джап сказал: “Это было ... странно”.


Они ждали, шепотом обмениваясь мыслями о том, что только что сделала Дайнала, высматривая засаду и отмахиваясь от мух.


Вскоре в воде поднялось волнение. Змея всплыла и выползла на берег. Немедленно произошло возвращение Динахлы в первоначальную форму. По завершении он стоял на четвереньках, опустив голову, мокрые волосы свисали торчком. Он стряхнул капли воды, совсем как собака, и встал.


“Туда”, - просто сказал он, указывая на другой берег. “Недалеко. На другом участке сухой земли. Ну, посуше”.


“Ты в порядке? Спросила Коилла.


Он кивнул. “Трансформация может истощить меня, особенно самые экстремальные. Я в порядке ”.


“Снова собираешься переезжать?” Спросил Страйк.


“Да”.


“Тогда тебе лучше взять вот это”. Он протянул инструменты.


Дайнала, казалось, была озадачена. Он принял их и прошептал: “Спасибо”.


Все собрали свое снаряжение, и они отправились в путь, во главе с оборотнем и Страйком.


Когда они приблизились к месту назначения, о чем сигнализировал поисковик, они старались двигаться как можно тише, учитывая, что практически плыли. Тем не менее, обогнув обширную заросль, они почти неожиданно наткнулись на отряд Дженнесты.


Обе стороны заметили друг друга одновременно. Пара стрел пролетела над бандой. Укрывшись в густой растительности, они открыли ответный огонь. Перестрелка становилась все более ожесточенной, вражеские стрелы пронзали зелень вокруг Росомах, а их стрелы отлетали назад.


Один из лучников Дженнесты был достаточно смел или глуп, чтобы показать себя, когда он готовился к выстрелу. Орочья стрела попала ему прямо в грудь, и он рухнул в воду. Оно зашевелилось, покрылось рябью и вспенилось, когда живущие в нем падальщики почувствовали жажду крови и принялись пожирать его труп.


Дженнеста сама подставила руку, метнув обжигающий огненный шар в сторону отряда. Динахла отразил его и послал ей один из своих. Дженнеста отбила его в сторону.


Дуэль была недолгой. Дженнеста использовала звезды, и ее сила иссякла.


Дайнала быстро проверила, что все были вместе, и сделала то, что было необходимо.


“Она издевается!” Хаскер был в ярости.


Они находились в тундре, огромной стеклянной равнине, покрытой льдом. Единственной чертой, которую можно было разглядеть, был черный горный хребет, протянувшийся до горизонта.


Шел снег, дул пронизывающий ветер, и группа, все еще промокшая насквозь после болота, чувствовала, как холод пробирает их до костей.


“Там!” - крикнул пехотинец, его дыхание вырывалось, как пар.


Дженнесту и ее приспешников можно было только разглядеть, на самом деле не слишком далеко, но их почти не было видно из-за падающего снега. Страйку показалось, что он мельком увидел Тирзарра.


“За ними!” - прокричал он, перекрывая шум бури. “Прежде чем они...”


Колдунья и ее последователи стали единым целым с небытием.


“Черт!” Джап выругался.


“Динахла!” Страйк взревел.


“Я займусь этим!”


Группа совершила скачок в другое место.


Они находились в полумраке.


Им потребовалось мгновение, чтобы осознать, что они находятся под землей, и то, как мало света исходило от мириад крошечных кристаллов, встроенных в стены большой пещеры.


Пеппердайн знал, что Коилла не очень любит замкнутые пространства, и ободряюще сжал ее руку.


От камеры, в которой они находились, отходило несколько туннелей.


“Каким, блядь, путем нам идти?” Потребовал ответа Хаскер.


“Ш-ш-ш!” Сперрел приложила палец к губам.


Он уже собирался обругать ее, когда понял, что остальные уже слышали. Гулкие звуки, похожие на шаги.


“Туда!” Заорал Кейк.


Они побежали к туннелю с большим входом, чем у других.


Он был длинным и извилистым, и стук их ботинок отражался от стен, как град.


Они вышли в другую, еще большую пещеру, напоминающую уменьшенный каньон. Через нее протекала подземная река, а вокруг нее был выступ, обнимающий стену. Там, где она доходила до дальней стороны, она расширялась до естественной платформы, огромной плиты из желтоватого камня. Дженнеста и ее орда стояли там. Но недолго.


“Только не снова! ” - воскликнул Сперрел.


Дайнала применила лекарство.


Сначала они подумали, что вернулись в мир злых ангелов.


Погода была умеренной, и их окружение не было неприятным, но это был более заросший, менее зеленый пейзаж. Там была трава, хотя и неровная, и деревья, которых могло бы быть больше. Вдалеке виднелись скромные беловато-серые скалы.


Банда стояла на дороге, точнее, тропе, широкой и хорошо протоптанной. Их добычи нигде не было видно.


“Послушай”, - сказала Коилла. “Что это за звук?”


21


“Барабаны”, - сказал Джап, склонив голову набок и внимательно прислушиваясь. “И приближаются”.


“Не только барабаны”, - добавил Пеппердайн. “Кто-нибудь еще слышит звуки рожка?”


Они могли. И Джап был прав; шум становился все громче. Вскоре они смогли различить ритмичное пение и топот марширующих ног, смешанный с шумом.


“Армия?” Даллог задумался.


“Если это так, то он недисциплинированный, раз поднимает такой шум”, - сказал Страйк. “Но что бы это ни было, их здесь много. Лучше убраться с глаз долой”.


На обочине дороги был ряд внушительных валунов. Группа спряталась за ними, когда звуки усилились.


“Кто-нибудь может понять, что они поют?” Спросила Коилла.


“В нем больше, чем один язык”, - сказал Сперрал. “Чертовски много других”.


“Будь я проклят, если могу найти в этом смысл”, - признался Джап.


“Осторожно!” Предупредил Даллог. “Они идут!”


Немного дальше по дороге был поворот. Несколько фигур огибали его. Группа сразу узнала их.


“Эльфы?” Переспросила Коилла. “На них не похоже поднимать такой шум, не так ли?”


“Это не просто эльфы”, - сказала ей Пеппердайн, кивая на дорогу.


Эльфы, числом двадцать или тридцать человек, возможно, и возглавляли толпу, но они ни в коем случае не были ее представителями. Прямо за ними двигалось стадо кентавров, трусивших парами, многие из них прижимали к губам длинные серебряные трубы. За ними следовал огр в сбруе. Он служил проводником для шеренги троллей с завязанными от ненавистного света глазами, которые держались за две толстые веревки, тянувшиеся от упряжи. Следующей шла компания чванливых гоблинов. После этого расы более или менее смешались между собой. Гномы ходили с сатирами, карлики с кобольдами. Люди шагали рядом с группами танцующих пикси, вертящих в руках бубны. Брауни сопровождали гремлинов и лепреконов. Там были ревуны, хобгоблины, гарпии, фавны, химеры и хихикающие нимфы. Стаи фей, от которых у орков текли слюнки, порхали над ордой. Было много других видов, которые росомахи не распознали: млекопитающие, инсектоиды, рептилии и неклассифицируемые.


В то время как большинство ходило пешком, скользило, прыгало или летало, некоторые ездили верхом на повозках, лошадях, ящерицах и гигантских домашних птицах. В толпе подпрыгивали фургоны с цистернами, в которых находились водные существа, такие как мерц и речные эльфы. Размахивали флагами и транспарантами. Музыкальные инструменты дули, стучали и перебирали пальцами, перекрикивая лепет сотен языков. Многотысячная толпа была сильной, и шум стоял оглушительный.


“Там, внизу, есть расы, которые никогда не ладят друг с другом, - сказала Коилла, - по крайней мере, на Марас-Дантии”.


“Это не Марас-Дантия”, - напомнила ей Динала.


“Могу поклясться, что я видел орков”, - выпалил Хаскер, потрясенный этой мыслью.


“Почему бы и нет? Все возможно”.


“В бесконечном количестве миров”, - закончила за него Коилла. “Да, мы понимаем”.


Оборотень не обиделся. На самом деле он улыбнулся.


Мимо проносились все новые и новые существа, заполоняя дорогу.


“Что, черт возьми, здесь происходит?” Удивился Джап. У него возникла мысль. “Может быть, это как-то связано с той бандой, которая преследовала нас? С Корпусом Врат?”


“Нет, это что-то другое”, - заверила его Дайнала. “И если Корпус преследовал вас, они все еще будут преследовать”.


“О, хорошо, есть о чем еще беспокоиться”. Он повернулся к Страйку. “У нас нет надежды найти Дженнесту на этой стоянке. Как ты думаешь, куда они направляются?”


“Есть один способ выяснить это. Присоединяйся к ним”.


“Почему бы и нет? Мы вряд ли выделялись бы в такой толпе”.


Страйку пришлось кричать, чтобы все услышали сквозь шум. “Если нам нужно убираться отсюда быстро, я имею в виду, со звездами, нам нужно держаться вместе! Так что держись поблизости, или рискуешь остаться в этом сумасшедшем доме!” Он заметил, что его сержант разглядывает облако фей. “И Хаскер! Ничего не ешь ”.


Они вышли из своего укрытия и, держась поближе, локтями прокладывали себе дорогу в процессии. Толпа отнеслась к этому добродушно. Они выглядели увлеченными, но, по-видимому, не были враждебными. Для группы это что-то изменило.


Поток тел увлек их за собой. Движение, шум, водоворот красок и запах ладана и экскрементов были почти ошеломляющими. То, что они могли видеть за плотью, было ничем не примечательным и более или менее неизменным. Он не выглядел возделанным или даже обитаемым, состоящий в основном из кустарника, россыпи деревьев и дороги. Всегда дорога.


Некоторые участники группы, в основном Коилла и Юп, пытались завязать разговор с другими участниками марша. Но они мало что от них добились, кроме ворчания и чего-то похожего на ликование, насколько они могли судить сквозь шум.


Дайнала, шедшая рядом со Страйком, прокричала ему в ухо. “Я думаю, это мир перекрестка!”


“Что?”


“ Мир-перекресток. Не все путешествия между мирами являются целенаправленными, с использованием инструментов”, - объяснил он, формулируя как можно четче. “Иногда в мирах есть червоточины, через которые отовсюду падают существа. Я имею в виду, случайно”.


“Я помню, Серафим говорил что-то о том, что Марас-Дантия когда-то была такой. Вот почему там было так много рас ”.


Оборотень кивнул. “И я думаю, что эти, - он указал на толпу“ частью которой они были, - могут быть паломниками, и это какой-то религиозный праздник”.


“Может быть”, - признал Страйк.


“Вопрос в том, что могло объединить такую смесь существ?”


Дорога шла на подъем, и они начали подниматься, но по-прежнему было невозможно разглядеть, куда они направляются. Страйк оглянулся и, благодаря преимуществу дополнительной высоты, мельком увидел множество существ, следовавших за ним. Они казались бесконечными.


Он задавался вопросом, как, черт возьми, он здесь оказался.


Дайнала коснулась его руки и указала. Дорога сделала поворот, и теперь они могли видеть высокий холм или, возможно, гору. На его вершине стояло здание. Оно было похоже на крепость. Если подумать, то это мог быть храм. С другой стороны, все было совсем не так.


Пелли Мадаяр стояла среди руин хрустального города. Уиван-Джирст был рядом с ней, остальные бойцы Корпуса расположились вокруг них. Нескончаемый ветер дул с равнины, принося постоянный вихрь серого пепла, похожего на мелкий снег. Он почти скрывал слабый свет больного красного солнца.


“Она была здесь”, - утверждала Пелли. “Следы не оставляют сомнений”.


“И не только она”, - ответил гоблин. “Похоже, боевой отряд тоже был здесь”.


“Да, это так”.


“Мы прекращаем поиски орков, чтобы последовать за Дженнестой, и в конце концов оказываемся снова на их следе. Разве это не иронично?” В его поведении был элемент самодовольства.


По крайней мере, он не сказал " Я же тебе говорил ", - подумала она. Но будь она проклята, если собиралась извиняться. “Можно сказать, что это был пример непреднамеренных последствий, имеющих положительный результат. Поскольку два набора инструментов преследуют друг друга, мы идем по следу обоих. Я называю это экономичным использованием наших ресурсов. В любом случае, я всегда говорил, что если мы найдем одну группу, то найдем и другую.”


“Как тебе повезло, что слепая удача оказалась такой услужливой”.


Она проигнорировала насмешку. “Мы узнали кое-что еще. Росомахи не просто скачут по миру наугад. Они движутся с определенной целью. Так что либо они внезапно научились мастерски владеть инструментами, что, мягко говоря, маловероятно, либо кто-то или что-то помогает им. Не только это. Мы знаем, что Дженнеста вмешалась в набор орков и имела определенный контроль над ними. Похоже, что это больше не так. Какая бы помощь у них ни была, она противодействует ее влиянию, по крайней мере, в некоторой степени. ”


“Еще один игрок. Это становится сложнее. Я бы сказал, что если вы готовы связаться с Кэррелл Реверс, сейчас самое время попросить вывести на поле боя еще одно подразделение. Очевидно, нам не помешала бы некоторая помощь.”


“Мы вполне способны справиться с этим сами. Я компетентен справиться с этим ”. Она надеялась, что это прозвучало с большей уверенностью, чем она чувствовала на самом деле.


“Если ты так говоришь”.


В руинах началось шевеление. Из темноты выступила громоздкая фигура. Когда она вышла на водянистый свет, стало видно, что это один из шестиногих многоглазых огнедышащих существ. Оно приближалось к ним, изрыгая оранжевое пламя.


Пелли небрежно подняла руку ладонью наружу и послала энергетический импульс в его сторону. Фиолетовый луч ударил в зверя и превратил его в облако мельчайших осколков. Они были мгновенно рассеяны настойчивым ветром.


Ей было немного стыдно за себя за то, что она убила это существо. Это был акт досады, и в любом случае это не могло причинить им вреда, поскольку они были окутаны защитным щитом из чар.


“Как ты думаешь, что здесь произошло, Уивен-Джирст?” - спросила она, скорее для того, чтобы разрядить обстановку между ними, чем для чего-то еще.


“Кто может сказать? Я предполагаю, что это какой-то конфликт, учитывая, что все формы жизни, похоже, стремятся к уничтожению ”.


“Это пессимистичный взгляд”.


“Это то, что я сформировал благодаря опыту и наблюдению. Где бы ни была жизнь, она влечет за собой смерть”.


“А как же Корпус? Мы применяем силу только тогда, когда это необходимо, и во благо”.


“Как ты только что сделал?” Он кивнул в сторону места, которое мгновение назад занимал разложившийся огнедышащий.


У нее не было ответа на это, но она согласилась: “Возможно, в каждом из нас скрывается примитивное животное, каким бы цивилизованным ни был наш внешний вид. Но, конечно, это аргумент для Корпуса и всех остальных, кто пытается навести хоть какой-то порядок и восстановить справедливость? ”


“Как это согласуется с вашей симпатией к оркам? Их вряд ли можно назвать конструктивной силой”.


“Быть воинственными - это в их природе”.


“То же самое можно сказать и о существе, которое ты только что убил”.


“Я испытываю к оркам не больше привязанности, чем к любой другой разумной расе, и враждебности тоже не больше. Как я уже сказал, меня интересует правосудие, и я нутром чую, что они чьи-то пешки во всем этом ”.


“Как вы можете поставить вид, который живет ради войны, на тот же уровень, что и те, кто стремится к терпимости?”


“Я думал, ты сказал, что все формы жизни способны на смертоносные действия? Ты не противоречишь сам себе?”


“Некоторые стараются контролировать свои порывы больше, чем другие”.


“Я еще никогда не встречал расу, какой бы дикой она ни была, которая в конечном счете не была бы способна на некоторую степень сострадания. Почему орки должны быть исключением?”


“Их действия говорят за них самих”.


“При всем уважении, у народа гоблинов самих по себе не совсем незапятнанная репутация. Без сомнения, вы бы возразили, что это неоправданно, и ваше членство в Корпусе является свидетельством этого. Но это моя точка зрения. Все не черно-белое, как вы, кажется, думаете. Жизнь - штука запутанная. Мы делаем все, что в наших силах ”.


Уиван-Джирст не ответил. Он просто сохранял непроницаемое выражение лица, характерное для его вида.


Она огляделась вокруг, увидела разрушенные башни, горы обломков и запустение опустошенного мира. “Знаешь, что я думаю? Предположим, то, что здесь произошло, произошло в результате межмирового конфликта, потому что кто-то, кому не следовало, заполучил набор инструментов. Я не говорю, что это произошло, но это возможно, не так ли? В любом случае, это может служить примером того, что может произойти, если мы потерпим неудачу. Я думаю, это делает его подходящим напоминанием о нашей цели. Так что давайте делать нашу работу, не так ли? ”


“Я никогда не хотел ничего другого”.


“Тогда пришло время продолжить охоту”.


22


Чем ближе росомахи подходили к строению на вершине холма, тем больше оно казалось им.


Казалось, что его переделывали и расширяли на протяжении поколений, причем каждое оставляло свой след, добавляя любой архитектурный стиль, который был предпочтителен в то время. В результате получился любопытный гибрид стилей. Большая часть здания была из белого камня. Но были секции, окрашенные в красный или черный цвет, и пристройки, сделанные из дерева. У здания был центральный шпиль в форме иглы и луковичные купола, украшенные золотыми украшениями. Здесь было несколько башен разной высоты и разных контуров. Множество окон украшали многие стены, некоторые с тонированными стеклами, которые боролись за пространство с балконами. Летающие контрфорсы помогли сохранить целостность всего проекта.


По мере того, как толпа набирала обороты, росло и ее возбуждение. Скандирование достигло новой высоты, барабаны забили громче, рожки зазвучали пронзительнее.


Когда группа, наконец, добралась до огромного плато, простиравшегося перед зданием, они обнаружили скопище существ.


“Что нам делать теперь, когда мы здесь, Страйк?” Спросила Коилла.


“Думаю, заходите”. Он оглянулся через плечо на толпу, напирающую сзади. “У нас нет выбора”.


“Да, но взгляните на вход. Они впускают только небольшое количество людей одновременно”.


Она была права. В огромном изогнутом дверном проеме стояла группа фигур в коричневых одеждах. Их капюшоны были подняты, а черты лица скрыты, так что было невозможно разглядеть, что это за существа, кроме в основном гуманоидов. Они строго контролировали поток. Один из них, в характерных синих одеждах, казался кем-то вроде начальника, отдававшего приказы. Время от времени он исчезал внутри, предположительно, чтобы оценить ситуацию.


“Не так уж много шансов, что мы все останемся вместе, пока они этим занимаются”, - сказал Джап.


“Почему бы нам не поторопить их и не пробиться внутрь?” Предложил Хаскер с типичной прямотой.


“Я думаю, нам нужно что-то более утонченное”, - решил Страйк.


“Я могу помочь”, - сказала Дайнала.


“Как?”


Он объяснил.


Страйк кивнул. “Попробовать стоит”.


“Тогда нам нужно подобраться поближе”.


"Росомахи" пробились почти в начало очереди. Это несколько напрягло обычно добродушный дух толпы, но никто не поднимал особого шума. Оказавшись на месте, недалеко от входа, они подождали, пока надзиратель войдет в здание.


“Теперь, быстро!” Сказала Динала.


Группа собралась вокруг и скрыла его из виду. Через несколько секунд они расступились, открыв двойника чиновника в синей мантии. Затем они локтями проложили себе путь к двери вместе с ним.


Они беспокоились о том, что, не зная языка, на котором разговаривали стражи входа, уловка будет раскрыта. В этом случае Страйк подумывал о том, чтобы сделать то, что предложил Хаскер, и прорваться внутрь, и плевать на последствия. Он сделал бы ставку на то, что толпа будет достаточно миролюбива, чтобы не оказывать слишком сильного сопротивления.


Когда группа подошла ко входу, несколько существ в коричневых одеждах искоса посмотрели на своего старейшину, появившегося из толпы, когда он, по-видимому, только что вошел в здание позади них. Дайнала противостояла этому и проблеме общения, используя какой-нибудь надежный язык жестов, значение которого было универсальным. После серии размахиваний руками, тычков пальцами и размахивания кулаками испуганные привратники отступили в сторону, чтобы впустить Росомах.


Оказавшись внутри, группа снова окружила оборотня, и он появился в своем обычном обличье.


“Это действительно полезный навык”, - восхищенно сказал Джап.


“Спасибо”, - ответила Дайнала, потягиваясь после трансформации. “Это показалось почти слишком простым”.


“И это могло быть”, - предупредил Страйк. “Так что будьте начеку”.


Они осмотрели свое окружение. Там присутствовало множество существ, но, учитывая, что вход строго контролировался, он не был переполнен.


Интерьер был роскошным. Все было отделано белым, розовым и черным мрамором, тщательно отполированным. Стены были щедро украшены фресками, гобеленами и бархатными драпировками. Потолок наверху был также богато украшен, и со всех сторон возвышались высокие колонны. Свет проникал внутрь через замысловатые витражные окна.


Они увидели, что в дальнем конце большого зала, в котором они стояли, была такая же большая дверь, из которой выходили вереницы паломников.


“Это кое-что объясняет”, - сказала Коилла. “Мне было интересно, почему мы не видели, чтобы кто-нибудь спускался с горы. Должно быть, это выход на дорогу с другой стороны”.


“Похоже, нам нужно идти этим путем”, - сказал им Джап.


Шелковые канаты, протянутые между стойками, привели верующих в коридор, который оказался таким же великолепным, как и зал, который они только что покинули. Он был украшен фризами, изображающими, как они предположили, какие-то басни. По правде говоря, они не обратили на это особого внимания. Их внимание было приковано к камере, в которую вел коридор, в самом центре здания.


Опять же, он был отделан мрамором, хотя по сравнению с вестибюлем выглядел аскетично. Но каким-то образом это делало его более впечатляющим. Здесь не было окон; свет исходил от множества свечей и нескольких массивных канделябров. Здесь также не было никакой мебели или каких-либо украшений. Воздух был насыщен благовониями, исходящими от пары тяжелых медных курильниц, подвешенных на серебряных цепях.


В центре комнаты находился большой саркофаг, также мраморный, установленный на подиуме. Около дюжины существ различных рас столпились вокруг него, некоторые стояли на коленях. Сама гробница была увенчана статуей в натуральную величину. Они подошли к ней.


“Человек?” Воскликнул Хаскер, заставляя головы повернуться. “И все это ради окровавленного человека?”


Так казалось. Статуя была подобием человека в расцвете сил, мужчины лет тридцати. Он был высоким и скорее худощавым, чем мускулистым. Одетый просто, в брюки, высокие сапоги с пряжками и рубашку, распахнутую до пояса, он производил впечатление лихого человека. На нем был головной убор, что-то среднее между шлемом и шапочкой, а в поднятой правой руке он держал меч.


“Там есть надпись”, - сказала Коилла, наклоняясь к ней.


Они столпились вокруг.


“Освободитель’, - зачитала она. “И там есть название… ‘Охотник за томом ”.


“Tomhunter-tomhunter-tomhunter”, - продекламировал Сперрел. “Это то, что скандировала толпа”.


“У них действительно дурацкие имена, у этих людей”, - хихикнул Проок.


Истикк ухмыльнулся. “Ты это сказал”.


Гледег, Нэп и Чусс согласились. Они ткнули друг друга локтями в ребра и насмешливо фыркнули.


У Пеппердайна и Стэндевена было несколько иное мнение. Первого это слегка позабавило, второй выглядел возмущенным.


“Что, черт возьми, сделал этот Охотник за кошками, чтобы заслужить все это?” Прогремел Хаскер.


“Давай выясним”, - сказал Страйк. Он заметил молодого эльфа, одиноко стоявшего неподалеку и уважительно смотревшего на статую, и схватил его за шиворот. “Так что же тогда за история стоит за этим Tomhunter?”


Эльф выглядел озадаченным и немало шокированным. “Что?”


“Это место”. Страйк указал на окрестности взмахом руки. “О чем оно?”


“Ты не знаешь?”


“Нет”.


“Неужели?”


“Нет. Мы… э-э... новообращенные”.


“Ты не знаешь о селаромпийских войнах или революции в Гимффе?”


“Нет”.


“Поселение Ректар или битва за Последний перевал?”


“Не совсем”.


“Или...”


“Просто представь, что мы ничего не знаем, хорошо?”


“Так почему же ты здесь?”


“Учиться”. Он ткнул большим пальцем в статую. “Расскажи нам об этом Tomhunter”.


“Освободитель? Всепобеждающий искупитель? Самое почитаемое существо в истории цивилизации?”


“Да, он”.


“Если вы действительно не знаете легендарную историю Tomhunter, да будет благословенно его имя, то я вам завидую. Впервые услышать рассказ о его подвигах - это опыт, который изменит вашу жизнь и останется с вами навсегда ”.


“Так расскажи нам”, - процедил Страйк сквозь стиснутые зубы.


“Произошел единственный случай, который, как только вы узнаете о нем, прольет свет на характер этого мученика, этого святого, этого образца всего благородного и великодушного”.


“Что было...?”


“Единственным самым великолепным, героическим, самоотверженным поступком, который он совершил, единственным подвигом, который навсегда сохранил память о нем в сердцах всех, был...”


Между ними просвистела стрела, едва не задев головы обоим. Она ударилась о гробницу, отскочила и со звоном упала на мраморный пол.


“В атаку!” Взревел Хаскер.


В комнату вошла группа головорезов Дженнесты, их было пятеро или шестеро, и двое целились из луков.


“В укрытие!” Страйк закричал, толкая перепуганного эльфа на землю.


Банда перебежала на другую сторону гробницы, используя ее как щит. В нее ударилось еще несколько стрел. Банда открыла ответный огонь.


Среди паломников царила паника. Те, кто не прижимался к полу, бежали к выходу. Раздавались крики, взывания к Освободителю наполняли воздух. Было слышно, как хаос распространяется вместе с убегающими верующими по коридору наружу и в большой вестибюль.


Когда группа Дженнесты израсходовала все стрелы, Страйк повел их в атаку. Враг развернулся и обратился в бегство, росомахи преследовали их по пятам. Они промчались по коридору в вестибюль, затем направились через него, сбивая с ног всех адептов, которые были слишком медлительны, чтобы убраться с дороги.


Коилла указала. “Они направляются к выходу!”


“Шевелись!” Страйк призвал группу.


Они прибавили ходу, Стоя и даже тащась сзади, тяжело дыша. Их добыча, расталкивая всех на своем пути, добралась до задней двери и выскочила наружу. Следующими в авангарде группы были Страйк, Коилла и Пеппердайн. Пара стрел едва не пробила им волосы, и они нырнули обратно.


“Ты видел ее там?” Спросила Пеппердайн. “Дженнеста?”


Страйк кивнул. “Мне тоже показалось, что я видел Тирзарра. Готов попробовать еще раз?”


Они были.


Двигаясь быстро и низко, они вывалились наружу, обнажив оружие. Там была мощеная площадка, похожая на ту, что находится перед мавзолеем, и десятки паломников были распростерты на ней, закрыв головы руками и лапами, в ужасе распростертые ниц. Справа, рядом с ведущей вниз тропой, на расстоянии не более удара кинжала, стояли Дженнеста и ее клика, среди них была и подруга Страйка.


Но даже когда группа бросилась к ним, они исчезли.


“Черт!” Страйк был в ярости.


Когда Динахла снова приготовилась транспортировать Росомах, Коилла пробормотала: “В Серагане никогда не было ничего подобного”.


В Серагане никогда не было ничего подобного.


Будучи всего лишь птенцами, Янч и Корб не знали, что происходит. Но они знали, что что-то не так.


Они не могли не знать, что некоторых взрослых больше не было видно в поселении, но никто не сказал им, куда они делись. Корб, старший, подозревал, что никто не знает; и его брат передал общее настроение тревоги, даже если не мог сформулировать это. Поскольку их собственные родители уехали неизвестно куда, их отец добровольно, а мать забрали, они сочли это новое развитие событий особенно тревожным.


Куоллу, вождю клана, казалось, тоже было трудно иметь с этим дело. Не то чтобы он подал бы виду, особенно такой молодой паре, как Корб и Янч. Чего он не мог скрыть, так это того, что он, вместе со старейшинами и прорицателями, которые давали ему советы, казались в растерянности, несмотря на их многочисленные собрания и обращения к богам.


Теперь Куолл решил пойти другим путем. Признав, что тайна превратилась в угрозу, он отказался от совета и призвал оставшихся способных воинов племени. По сути, это означало, что все, за исключением очень старых и хромых, а также молодежи, еще не взявшей в руки меч в гневе. Корб и Янч, оставленные на попечение этой группы, ускользнули и слонялись без дела возле длинного дома, где должны были состояться переговоры.


Они уселись на кучу дров и смотрели, как все заходят внутрь. Были принесены бочонки с элем и бутыли с вином, чтобы разнообразить трапезу, и несколько целых дичи, готовящихся на вертеле, чтобы желудки не урчали. Никогда не испытывавший недостатка в театральности, Куолл прибыл последним в сопровождении своих ближайших помощников. Он выглядел изможденным и нехарактерно опустошенным.


Он заметил детенышей и замедлил шаг, и на мгновение они подумали, что сейчас получат взбучку. Но он просто смотрел, и на его лице было выражение, которое они не были достаточно опытны, чтобы прочесть. Затем он продолжил и вошел в хижину.


Братья остались там, где были, несмотря на наступление вечера и похолодание. Возможно, они надеялись, что взрослые выйдут и чудесным образом получат какой-то ответ о том, что случилось с их отцом и матерью.


Они могли слышать гул голосов из длинного дома, и время от времени их поднимали. Из-за искаженного чувства времени, свойственного очень маленьким, им казалось, что они сидели там очень долго. Янч начал капризничать. Корбу стало скучно, и он подумал об их кроватях.


Внутри царила суматоха. Это отличалось от обычных звуков спора, к которым они привыкли, когда орки собирались вместе, чтобы что-то обсудить. Это был шум, направленный на общий объект, а не на разногласия между ними. Фурор сопровождался глухими ударами и грохотом, как будто вокруг швыряли мебель. Он достиг высоты звука и замер. Последовавшая за этим тишина была еще более тревожной.


Им и в голову не приходило убегать и прятаться. Даже таким юным оркам это было не свойственно. Тем не менее, Корб долго колебался. Наконец он встал, и Янч тоже. Выпятив грудь, он направился к хижине, его озадаченный брат шел рядом с ним.


У единственной двери длинного дома снова возникло короткое колебание. Корб достал уменьшенный топор, который дал ему Хаскер, а Янч достал свой, что укрепило их решимость. Корб на цыпочках дотянулся до ручки, повернул ее и толкнул дверь. Она распахнулась, и они заглянули внутрь.


Внутри было пусто. Длинный массивный стол стоял покосившись. Стулья были перевернуты. На полу валялись объедки и пивные кружки. Окна все еще были закрыты ставнями.


В воздухе витал запах, который, если бы они могли дать ему название, они бы назвали сернистым.


Это были странные дни в Акуриале.


Никто на самом деле не знал, что за этим стоит, несмотря на избыток теорий, и это незнание порождало недоверие и что-то близкое к страху. Это было ядовитое сочетание для нового, все еще хрупкого порядка.


Брелан и Чиллдер, правители-близнецы, отходили от последнего происшествия. Они пытались сохранить это в секрете, как и все остальные, но слухи были быстрее, чем любое подавление, на которое они могли надеяться. Количество инцидентов возросло до такой степени, что сокрытие стало не только практически невозможным, но и, вероятно, контрпродуктивным, учитывая стремление близнецов к открытости. Но была ли правда предпочтительнее домыслов, было спорным вопросом.


На этот раз это произошло недалеко от окраины Таресса, столицы. Двадцать три орка всех рангов ушли из столовой в армейском лагере, первоначально построенном печзанскими оккупантами. Все происходило по ставшей уже знакомой схеме. Без предупреждения. Без намека на то, как жертвы могли быть вывезены из замкнутого пространства в предположительно безопасную зону. Нет очевидного сходства с теми, кого похитили, за исключением того, что это были ополченцы. Никаких реальных признаков насилия, за исключением небольшого беспорядка. Не осталось никого, кто мог бы рассказать эту историю.


Чтобы дать себе время подумать, вдали от подслушивающих и вопрошающих взглядов, близнецы отправились на прогулку по полусельским дорогам.


“Нам придется объявить чрезвычайное положение”, - сказал Брелан. “Ввести военное положение”.


“Ты знаешь, у меня есть сомнения на этот счет”, - возразила его сестра. “Это только вызовет тревогу и, возможно, вызовет панику”.


“Граждане имеют право защищать себя”.


“Как? Мы не можем сделать это сейчас. Военные не могут защитить себя. Какие шансы были бы у обычного орка на улице? Я предлагаю проинформировать их, а не предпринимать что-то драконовское ”.


“И вы думаете, это не вызовет паники? Дайте им знать, что происходит, да, но поддержите это войсками на улицах, комендантским часом, контрольно-пропускными пунктами и ...”


“Это попахивает временами оккупации”.


“Это для их же блага”.


“Это звучит как язык, который пекзан использовал, чтобы оправдать свое угнетение”.


“Мы не пекзаны”.


“Конечно, это не так. Но все дело в том, как нас воспринимают. Не забывайте, что наша раса наконец-то восстановила свой боевой дух. Произведите неправильное впечатление, и мы рискуем снова восстать, на этот раз против нас. Вы упускаете из виду политический аспект этого ”.


“Боги, Чилдер, неужели мы дошли до этого? Думаем как чертовы политики?”


“Нравится нам это или нет, но мы такие, какие есть. Все, на что мы можем надеяться, - это быть другими. Такими, которые ставят граждан превыше личных интересов ”.


“Интересно, все ли политики так начинают. Знаете, с благими намерениями, которые развращаются властью и целесообразностью”.


“Наша мать так не поступила. И мы не собираемся этого делать”.


“Я не могу дождаться, когда мы создадим комитеты граждан. Дайте слово простым людям, распределите нагрузку и процесс принятия решений”.


“Да, что ж, без сомнения, у этого будут свои проблемы, хотя в этом я с вами согласен. Но сейчас нет смысла обсуждать это. У нас есть более насущная проблема ”.


“К разгадке которого мы ничуть не приблизились”.


“Послушайте, это ополчение принимает на себя основную тяжесть… что бы там ни происходило. Я прав, говоря это, не так ли? Исчезновений гражданских лиц не было?”


“Насколько нам известно. Трудно быть уверенным, имейте в виду”.


“Давайте предположим, что это так, и еще больше усилим безопасность военных”.


“Как?”


“Возможно, какая-то система приятелей, когда одно подразделение присматривает за другим подразделением”.


“А кто за ними присматривает?”


“Или мы заставляем весь военный персонал проходить регистрацию через действительно короткие, регулярные промежутки времени. Или заставляем их всех есть и спать под открытым небом, у всех на виду. Или ... что угодно. Я хочу сказать, что придумать меры предосторожности не должно быть выше нашего разумения.”


“Подобные меры нанесли бы ущерб армии. Насколько эффективными боевыми силами они были бы, если бы мы нуждались в них, при такого рода ограничениях? Не говоря уже о том, что мы станем всеобщим посмешищем, и это вряд ли успокоит население ”.


“Тогда что же?”


“Чрезвычайное положение - это все, о чем я могу думать. Хотя вы правы: это не идеальное решение ”.


“Это вообще не решение, Брелан”. Она показала свое разочарование и раздраженно добавила: “Если бы мы только знали, кто это делает!”


“Ты имеешь в виду, кто. Мне все еще кажется, что за этим каким-то образом стоит Пекзан”.


“Мы прошли через это. Как они могли? И я не верю в то, что у них есть агенты среди наших соплеменников ”.


Он вздохнул. “Я тоже. Послушай, мне нужно подумать. Ты не мог бы сам вернуться? Я бы хотел задержаться здесь ненадолго ”.


“Раз ты так говоришь. С тобой все будет в порядке?”


“Конечно, я так и сделаю. Увидимся позже”.


За разговором они прошли довольно большой путь и теперь находились на проселочной дороге. Домов почти не было видно, а ближайший почти скрылся из виду. По обе стороны дороги простирались открытые поля. Больше ничего не было, кроме вялого ручья и редких деревьев. Брелан подошел к краю одного из полей и остановился, глядя на него. Чиллдер бросила на него последний взгляд и направилась туда, откуда они пришли, погруженная в свои мысли.


Она не знала, что заставило ее остановиться, совсем недалеко по дороге. Это был не звук, это было ощущение. Она обернулась.


Брелана нигде не было видно. Чиллдер на мгновение задержалась на месте, ожидая увидеть его снова. Он не появился, и она пошла назад. Затем она перешла на бег.


Когда она добралась до места, где оставила своего брата, там не было никаких указателей. Она осмотрела поля по обе стороны дороги, но ничего не увидела. Здесь не было никакого укрытия, и уж точно ничего достаточно близкого, чтобы он мог добраться до него за такое короткое время. Ей пришло в голову, что он, возможно, по какой-то причине пересек поле и упал в высокую траву. Но она знала, насколько это маловероятно. Она позвала его по имени, но ответа не получила. Она снова закричала, громче, прижав руки ко рту, и продолжала звать.


По ее спине пополз холодок. И она заметила что-то в воздухе, запах, одновременно знакомый и отталкивающий.


Чувство, которое она испытала, уходя, вернулось. Она не могла выразить словами, что это было, но от этого оно не стало менее ощутимым. На нее навалился ужасный гнет, и у нее начала кружиться голова. Она чувствовала слабость и легкую тошноту. Все вокруг казалось размытым, и она нетвердо стояла на ногах. Она пыталась бороться с этим.


Это было бесполезно.


Тьма поглотила ее.


23


Росомахи приземлились с плеском.


Они были в воде, в большом количестве, и она была соленой у них во рту.


“Мы в чертовом океане!” Джап завопил.


“Вот и берег!” Пеппердайн указал на песчаный пляж неподалеку.


Страйк оглядел покачивающиеся головы музыкантов и быстро сосчитал. “Где Стэндивен?”


“Черт!” Воскликнул Пеппердайн. “Он не умеет плавать”.


“Наконец-то боги стали добры к нам”, - сказал Хаскер.


“Я не могу позволить ему утонуть”.


“Почему бы и нет?”


Пеппердайн глотнул воздуха и исчез под волнами. Остальные поплыли по воде.


Казалось, он появлялся ужасно долго, и Коилла начала беспокоиться. Она уже собиралась нырнуть сама, когда две головы показались на поверхности чуть поодаль. Пеппердайн держал Стэндевена, у которого посинело лицо и он задыхался. Джоуд потащил его к оркестру, где другие очень неохотно протянули ему руку помощи. Все они направились к берегу.


“В воде что-то есть!” - крикнул кто-то.


Позади них, но быстро двигаясь в их направлении, виднелось размытое очертание большого чешуйчатого существа, его шипастая голова и похожий на парус плавник были смутно видны сквозь туман. Группа увеличила скорость, и вскоре их ноги коснулись дна.


Они, пошатываясь, выбрались на берег и продвинулись по нему так далеко, как только могли, волоча за собой Стендевена, пока не сбросили его. Но существо не вышло на берег, возможно, не смогло, и оставалось в более глубоких водах, курсируя взад-вперед.


“Я думал, ты говорила, что звезды не могут высадить нас там, где это могло бы нас убить, Дайнала”, - сердито пожаловался Страйк.


“Нет, я этого не делал. Я сказал, что они не могли отвезти нас туда, где это убило бы нас. Если бы они исключили всякую возможность опасности, они бы нас никуда не отвезли ”.


Страйк фыркнул. “Да, ну ...” Он огляделся по сторонам. Они добрались трусцой почти до белого утеса, который подпирал пляж. Кроме нескольких участков унылой растительности, больше смотреть было не на что. “Как ты думаешь, где мы находимся?”


“Могли бы мы вернуться в мир островов?” Спэррал задумался.


“Нет”, - сказала ей Коилла. “У того было две луны. У этого два солнца”.


Она была права, но им пришлось хорошенько вглядеться, чтобы разглядеть пару тусклых шаров сквозь молочно-белое облако, которое доминировало в небе.


“Итак, где Дженнеста на этот раз?” Спросил Уим, отливая воду из внутренностей своей драгоценной лютни. Все они были удивлены, что она так долго оставалась нетронутой.


“Она близко, ” ответила Дайнала, “ как всегда”.


“Есть какие-нибудь подсказки, где именно?” Спросил Страйк.


“Не совсем, нет. Но разве это имеет значение?”


“Это имеет значение? Конечно, это имеет значение!”


“Нет, ты не понимаешь, что я имею в виду. Нам не нужно точно знать, где она, потому что скоро она появится там, где мы сможем ее увидеть. Она играет с нами ”.


“Я думаю, мы с этим разобрались”, - кисло заметил Хаскер.


“Да, для нее это все игра”, - добавил Сперрел.


“Возможно”, - признал оборотень. “Хотя ее мотивы могли быть не просто озорными”.


Страйк вопросительно посмотрел на него. “Например?”


“Кто знает? Возможно, это все ради всего святого. Даже мне трудно ее понять”.


“Даже ты? Что делает тебя таким экспертом по Дженнесте?”


Дайнала колебалась всего секунду, прежде чем ответить. “Я провела много времени с ее отцом, не забывай, и с Серафимовым… очень познавательно”.


“Выше голову!” Крикнул Джап. “Вон она, как по команде”. Он указал на мыс в конце пляжа, на расстоянии приличного полета стрелы.


Там была группа фигур. Они оставались достаточно долго, чтобы их можно было разглядеть, затем исчезли.


“Мы должны следовать за ней, Страйк?” Сказал Даллог. “Я имею в виду, если это какая-то сумасшедшая игра, должны ли мы в нее играть?”


“Какой у нас есть выбор? А что насчет Тирзарр? Ты хочешь, чтобы я бросил ее?” Он свирепо посмотрел на него.


“Нет ...” Пожилой капрал выглядел смущенным. “Нет, конечно, нет, шеф”.


“Делай то, что должен, меняющий облик”, - приказал Страйк.


Дайнала работала над инструментами.


“Если бы я только мог дотянуться до этой сучки ...” Пробормотал Хаскер, уставившись на то место, где мгновение назад была Дженнеста.


“Тебе придется постоять в очереди”, - сказала Коилла.


Они материализовались ночью, которая была бы намного темнее, если бы не большая полная луна и небо, усыпанное звездами.


Насколько они могли разглядеть, в окружающем пейзаже не было ничего особенного. Под ногами была жесткая трава, на среднем расстоянии виднелись призрачные деревья, а на пределе их видимости виднелось то, что могло быть горным хребтом. Температура была приятной, воздух сухим, ветра не было и в помине. Что было удачно, поскольку все они были насквозь мокрыми.


Стэндивен, все еще пыхтящий и хрипящий после падения, плюхнулся на землю. Они оставили его в покое.


“Так где же она?” Спросил Хаскер, предвосхищая появление Дженнесты с обнаженным мечом.


“Трудно что-либо разглядеть”, - ответила Коилла.


Бреггин указал во мрак. “Что это?”


Все они напрягли зрение. Группа фигур, темнее ночи, казалось, приближалась к ним.


“Правильно”, - заявил Хаскер. “На этот раз мы не ждем, пока она отдаст приказ”. Он побежал в том направлении.


“Подожди!” Страйк крикнул ему вслед. “В этом нет смысла! Она только… О, какого черта”.


Остальные, похоже, разделяли мнение Страйка, или же они уже достаточно устали, чтобы им было на это наплевать. Никто из них не последовал за Хаскером.


Наблюдая, как он стремительно приближается к своей цели, они ожидали, что группа фигур исчезнет из виду. Из-за расстояния и плохого освещения было почти невозможно разобрать, что произошло, но это было не так. Фигуры остались, и он, казалось, вступил с ними в контакт.


“Как ты думаешь, на этот раз она действительно останется на бой?” Спросила Коилла.


Джап поднял свой посох. “Если это она, давайте пойдем туда!”


Группа была полностью за это, и они были готовы ринуться в бой.


“Стой!” рявкнул Страйк. “Похоже, Хаскер возвращается”.


Он был на большой скорости, а фигуры были прямо за ним. Когда они подошли ближе, группа заметила нечто странное.


Сперрел заморгал, глядя на эту сцену. “Они бегут на четвереньках?”


“И они выглядят крупнее людей”, - добавил Пеппердайн.


“А”, - сказал Джап.


Хаскер прибыл, размахивая руками, тяжело дыша. За ним гналось с полдюжины взрослых бурых медведей.


Это был один из тех случаев, когда группа инстинктивно прибегла к своей подготовке и опыту, а в свое время они имели дело со множеством диких животных. Они немедленно образовали защитное кольцо. Выставив клинки и копья, они начали кричать и бить себя по щитам. Атака медведей сразу замедлилась, и они стали обходить отряд издалека, выискивая слабое место в их защите.


“Точе! Вобе! Ваши луки!” приказал Страйк.


Они приготовили стрелы, и он указал на самого крупного из зверей, который поднимался на задние лапы. Обе стрелы попали в цель. С торчащими из его груди стрелами медведь упал, перекатился на бок и затих. Его товарищи издали вой и быстро ретировались. Но не полностью. Они возобновили свой облет издалека, едва различимые в темноте, все еще надеясь на шанс напасть.


“Должно быть, проголодался”, - заметила Носкаа.


“Повезло, что они не откусили кусок от жирной задницы Хаскера”, - сказал Джап. Это вызвало смех. “Они бы выплюнули это, имейте в виду”. Пехотинцы взревели.


Большинство из них остановились, когда увидели лицо Хаскера.


Страйк и сам был не в восторге. “Смотрите вперед! Они все еще там”.


“Что-то там есть, капитан”, - сказал Гант, кивая в темноту.


Он был прав, и это были не медведи, которых каким-то образом, вполне вероятно, магическим, отпугнули. То, что теперь было в темноте, никого из них не удивило. Они достаточно хорошо знали звук ее насмешливого смеха.


Дайнала приступила к работе над инструментами.


На них обрушился дождь. Дул пронизывающий ветер. Гремел гром и сверкала молния.


“О, здорово”, - проворчала Коилла. “Еще одно замачивание”.


Из-за ливня было трудно разглядеть, в каком месте они находятся. Где бы это ни было, все было залито водой по щиколотку. Земля, по-видимому, представляла собой скальную породу, по всей вероятности, весь верхний слой почвы и растительность были смыты.


Мимо проплыл обломок дерева и пара дохлых рыб.


Страйку стало интересно, всегда ли здесь идет дождь. Словно в ответ, яростное черное небо разверзлось и обрушило на них еще больше дождя.


Он заставил группу поискать поблизости укрытие, но там ничего не было, поэтому они некоторое время с несчастным видом жались друг к другу, не зная, что делать дальше, и все больше промокая.


Затем они заметили пурпурное свечение в потопе. Оно становилось все сильнее, пока они не увидели, что это Дженнеста, сухая внутри пузыря эфирной энергии. Защита, которую она не распространила на свою промокшую свиту, включая находящегося в коме Тирзарра. Это был акт обычной подлости, который взбесил Страйка едва ли не больше, чем все остальное, что сделала колдунья. Хотя он и знал, что это бесполезно, он выхватил лук у одного из пехотинцев и послал стрелу в сторону Дженнесты. Силовое поле испарило ее.


Когда он сунул лук обратно в руку пехотинца, она и ее последователи исчезли.


Росомахи последовали за ним.


Они были где-то высоко. Головокружительно высоко.


Это была крыша здания, которое казалось невероятно высоким, и открывающийся с нее вид был поразительным. Насколько они могли видеть во всех направлениях, ландшафт был полностью урбанизирован. Были и другие башни, такие же высокие, а некоторые даже выше той, на которой они стояли. Посмотрев вниз, они не увидели ничего, кроме зданий, тесно прижатых друг к другу, всех мыслимых форм и дизайна, и многие из них имели такой внешний вид, который они и представить себе не могли.


Шоссе прорезали гигантский мегаполис и переплетались друг с другом, словно нити ленты, случайно брошенные своенравным великаном. На дорогах было множество транспортных средств, вид которых они не могли идентифицировать, и казалось, что они передвигаются без помощи лошадей или волов. Все это место находилось в движении и напоминало не что иное, как гигантское муравьиное гнездо. Даже со своей огромной высоты группа могла слышать отдаленные, нестройные звуки всего этого.


Еще более удивительными были существа, населявшие небо. Они не были драконами, грифонами, гиппогрифами или любыми другими воздушными существами, которых могло ожидать разумное существо. У некоторых даже не было крыльев, и они отражали солнечные блики, когда летели, как будто были сделаны из металла или стекла.


“Должно быть, это база могущественных волшебников”, - с благоговением предположил Уим.


“Если это так, то они построили себе адское место”, - сказал Страйк, выражая общее мнение. “Кому захочется жить так оторванно от природы? Где деревья, реки, травинки?”


“А где Дженнеста?” Вмешалась Коилла.


“Я думаю, она чувствовала бы себя как дома в таком улье, как этот. Ей понравилась бы его низость”.


“Но, по-видимому, недостаточно”, - объявила Динала. “Она ушла”.


“На этот раз я не пожалею, что последую за ней”.


Место, в котором они оказались, обычно показалось бы им либо тусклым, либо потенциально враждебным. По сравнению с тем, где они только что были, оно казалось гостеприимным.


Это была пустыня. Песок от горизонта до горизонта, прерываемый лишь редкими дюнами. Было жарко, но не невыносимо, и даже чувствовалось легкое дуновение ветра. Похоже, не было ничего такого, что могло бы угрожать им в ближайшее время.


“Все в порядке?” Спросил Страйк.


“Меня тошнит”, - сказал Уим.


“Ты бы так и сделал”, - ответил Хаскер.


Стендевен тоже выглядел не слишком умно, но он знал, что лучше не жаловаться.


Хотя они и не знали, насколько скоротечным будет их пребывание здесь, группа воспользовалась возможностью отдохнуть, и большинство из них сели или легли на мелкий песок. Страйк был рад позволить им это.


Коилла оказалась рядом с Динахлой, они обе немного в стороне от остальных. Это была возможность спросить его о том, над чем она размышляла.


“Скажи мне, перенос звезд оказывает на тебя какое-нибудь влияние?”


“Что ты имеешь в виду?”


“Ну, однажды они определенно что-то сделали с разумом Страйка и с Хаскером, когда он какое-то время был рядом с ними”.


“Такие мощные предметы, как эти, могут оказывать влияние на тех, кто находится под их воздействием, особенно в течение длительного времени. Ты же знаешь, что это не игрушки ”.


“Какого рода... влияние?”


“Хорошо или плохо, в зависимости от характера и подготовленности человека. Я предполагаю, что со Страйком и Хаскером все было не очень хорошо ”.


“Возможно, странным было бы более подходящее слово”.


“У каждого набора инструментов есть своя подпись. И поскольку каждый набор уникален, его эффект будет разным. Но тот, кто ими обладает, тем не менее, почувствует это сильно ”.


“Но не ты?”


“Я обучен противостоять их негативной силе и использовать позитивную. И помни, что Серафим создал этот набор ”. Он похлопал по карману, в котором они лежали. “Какой может быть лучший учитель, чем их создатель?”


“Значит, они повлияют и на Дженнесту?”


“О да. Это одна из причин, почему ее набор так опасен. Она, безусловно, преуспела бы от их негативных эманаций. Хотя у нее есть эрзац-набор, конечно, скопированный с этих. Я не знаю, изменило бы это что-нибудь. Это почти беспрецедентно ”.


“Спасибо, что рассказали мне это. Хотя я не могу сказать, что все понял ”.


Динахла улыбнулась. “Величайшие адепты никогда не добирались до сути секретов всех инструментов, даже Серафимии, а я, конечно, нет”. Он сделал паузу и ненадолго закрыл глаза. “Она снова в движении”.


“Меня поражает, что ты можешь это сказать”.


“Как я уже сказал, меня обучали”. Он повернулся и крикнул: “Страйк! Пора уходить!”


Страйк подошел. “Уже?”


“Да. Я думаю, что теперь все примет несколько иной оборот”.


“Откуда ты это знаешь?” - подозрительно ответил он.


“Я объясню позже. А пока...”


“Доверяю тебе. Да”.


Он выкрикнул приказ, и группа собралась вокруг.


Переход был самым долгим и тревожным из всех, что они когда-либо испытывали.


Они открыли свои глаза на место, не похожее ни на одно другое.


Они находились на огромной, абсолютно плоской равнине, лишенной каких-либо очертаний. Небо над ними было неизменно алым, и невозможно было понять, откуда исходил свет, заливавший эту сцену. Земля, на которой они стояли, была однородно серой и состояла из какого-то неестественного вещества. Она была губчатой под ногами. Единственным ориентиром было отдаленное, чисто-белое строение коробчатой формы. Трудно было судить о масштабах происходящего, но здание выглядело огромным. Резкий, сернистый запах витал в воздухе.


Больше никого не было видно, и меньше всего Дженнесты и ее приспешников.


“Где мы, черт возьми?” прошептала Коилла.


“Что ты знаешь об этом, Дайнала?” Потребовал ответа Страйк.


“Только то, что был хороший шанс, что мы окажемся здесь”.


“Ты знал? И не подумал рассказать нам?”


“Только шанс, - сказал я. Это ни в коем случае не было наверняка и ...”


Страйк схватил оборотня за горло и приблизил его лицо к себе. “Тебе лучше начать рассказывать нам, что ты знаешь об этом месте”.


“Я могу сказать вам, что не все здесь реально, но все это может навредить. И что ничто из того, с чем вы сталкивались до сих пор, не сравнится с тем, с чем вам предстоит столкнуться”.


24


“О чем, черт возьми, ты говоришь?” Потребовал ответа Страйк. “Где мы?”


“Было бы легче объяснить, ” прохрипела Динала, “ если бы ты позволил мне перевести дух”.


Страйк так туго стянул воротник оборотня, что сдавил ему трахею. Он хрюкнул и отпустил его.


“Спасибо”, - ровным голосом произнесла Дайнала, массируя его горло.


“Так что же это за место?”


“У него много названий. Запретный сектор, Запретная зона, Вечный Разрыв...”


“Черт бы побрал, как это называется”, - вмешался Хаскер. “Для чего это?”


“Давным-давно, очень давно, это было ... создано. Квартет великих адептов работал вместе, чтобы создать это ”.


“Почему?” Страйк нажал.


“Его цель не до конца понятна. Но история гласит, что четверо поссорились, и они создали эту среду как место, где можно урегулировать свои разногласия ”.


“Похоже на какую-то арену?” Сказал Пеппердайн.


“Вроде того, хотя все гораздо сложнее. Мы не знаем исхода битвы, в которой здесь сражались чародеи. Они давно ушли, но эта зона остается, и она потенциально очень опасна. Вот почему он закрыт для тех немногих, кто способен туда войти.”


“Почему мы здесь?” Страйк хотел знать.


“Нас привел Серафим”.


“Зачем?”


“Потому что он здесь”.


Страйк окинул взглядом незнакомую местность. “Я его не вижу”.


“Ну, это… почти там, где он сейчас”.


“Ты держишь нас за дураков?” Хаскер угрожающе зарычал. “Он либо здесь, либо его нет”.


“Объяснись, Дайнала, - сказал Страйк, - так, чтобы мы поняли”.


“Серафим сделал нечто подобное тому, чего достигли здесь четыре волшебника древности. Он построил себе карманную вселенную ”.


“Я сказал так, чтобы мы поняли”, - предупредил его Страйк.


“Он использовал магию, чтобы создать свой собственный мир, тайное убежище вне времени и пространства”.


“Почему?”


“Это поддерживает в нем жизнь. Он стар, возможно, старше, чем вы думаете, и даже он не может вечно сдерживать последствия старения. Мир, который он создал, ограждает его от худшего в старении. Это замедляет процесс. ”


“Как это может быть?” Прервал Даллог, проявляя особый интерес.


“Как я уже сказал, его мир существует отдельно от пространства и времени. Он может замедлять течение времени. Поэтому, хотя тамошние условия не могут сделать его бессмертным, они могут помочь сохранить его жизнь ”.


“Я все еще не понимаю, где он”, - признался Джап. “Как он может быть почти здесь?”


“Точнее было бы сказать, что мы почти там, где он. Хотя, честно говоря, это большое ”почти". Дайнала увидела выражения их лиц и попыталась снова. “Серафим опирался на это место, когда создавал свою карманную вселенную. Он объединил свою магию с магией здесь, чтобы прикрепить свою сферу к этой. Думайте об этом, как о пристройке нового крыла к дому или башни к крепости. Вход в его владения находится здесь, в этом мире. Нам просто нужно добраться до него ”.


“Как мы это сделаем?”


“Всегда двигаясь на север”.


Страйк снова окинул взглядом их причудливое окружение. “Откуда мы знаем, где находится север?”


Изменяющий облик указал на точку прямо над горизонтом. Там висело пятнышко света, сверкающее, как бриллиант. “Северная звезда. Не то чтобы север здесь был таким же, как север Марас-Дантии, Церагана или любого другого мира.”


“У меня начинает болеть голова”, - сказала Коилла. “В этом месте есть что-нибудь нормальное?”


“Ты можешь умереть здесь”.


“Это звучит как норма, которую мы знаем. Что означает убийство?”


“Почти все; это непредсказуемо. Здесь все происходит случайным образом. Это одно из его свойств, и именно поэтому путешествовать так опасно ”.


“Зачем нам это нужно?” Пеппердайн задумался. “Путешествовать, я имею в виду. Разве Серафим не мог просто перенести нас прямо туда, в эту свою карманную вселенную?”


“Нет. Даже со всеми своими великими способностями он не смог перенести нас прямо в свой мир”.


“Что его останавливает?”


“Если бы проникнуть в его мир было легко, это не дало бы ему особой защиты. Мы должны проложить свой собственный путь к входу в него ”.


“Зачем нам это?” Сказал Страйк.


“Потому что Серафим - твое единственное спасение. Если ты хочешь получить шанс рассчитаться с Дженнестой и помочь предотвратить катастрофу, которую она может обрушить на все наши головы, тебе нужна его помощь. В любом случае у нас нет выбора. Инструменты были аннулированы. Они не будут работать в этом мире ”.


“Мы не можем уйти?”


“Нет. Даже если бы мы могли, это не помогло бы тебе найти Тирзарра, который где-то здесь, вместе с Дженнестой”.


“Тогда я заберу их обратно”. Страйк протянул руку.


Дайнала создала звезды и отдала их ему.


Страйк положил их в сумку на поясе и убедился, что она надежно закреплена. “Есть еще какие-нибудь жемчужины мудрости, прежде чем мы отправимся в путь?”


“Только то, что, что бы этот мир ни бросил на нас, я сделаю все возможное, чтобы помочь противостоять этому. Я знаю, что Серафим тоже сделает все, что в его силах ”.


“Мы сами о себе заботимся. Мы не полагаемся на посторонних”.


“Конечно. Но попытайся хоть немного поверить в Серафим”.


“Доверяй человеку. Да, верно”.


“В этом нет никаких сомнений, ” сказала Пелли Мадаяр, глядя на бесконечные просторы пустыни, “ они были здесь совсем недавно. И теперь они вошли в запретный сектор: Сферу Четырех.”


“Они все отправились туда?” Ответил Уиван-Джирст.


“Росомахи и Дженнеста, безусловно, есть. Есть признаки того, что другие тоже мигрируют туда ”.


“Другие?”


“Я думаю, что волшебница импортирует остальную часть своей армии и рекрутов, которых она собрала в мире островов”.


“Я понятия не имел, что она обладает такой силой, чтобы сделать это”.


“Ее магия необычайно мощна, тем более в сочетании с силой даже дублирующего набора инструментов. Но я не думаю, что она единственная, кто приносит сюда формы жизни. Есть признаки действия другой силы.”


“Ситуация скатывается к хаосу”, - прошипел гоблин. “Посторонние существа в запретной зоне, вооруженные двумя наборами артефактов. Подумайте о хаосе, который они могут вызвать. Это стало кризисом высшего порядка ”.


“Так было всегда”, - сказал Пелли. “Просто стало еще грязнее”.


“Это больше, чем мы ожидали. Вы когда-нибудь заходили в запрещенный сектор?”


“Не больше, чем у тебя есть”.


“Но, как и я, вы должны знать об опасности, которую таит в себе такое место”.


“Конечно”.


“И у Сферы особенно неприятная репутация”.


“Я знаю”.


“Несомненно, сейчас самое время проконсультироваться с Кэррелл Реверс”.


“Позже”.


“Когда? Ты должен сообщить ему об этом”.


“Я так и сделаю. Но сначала мы отправимся в Сферу”.


25


Серое вещество, которое считалось землей, слегка пружинило, а багровое небо было непоколебимым.


Росомахам было трудно судить об их продвижении. Их окружение было слишком однообразным, и никаких ориентиров, кроме белого сооружения, к которому они направлялись, и звезды, висящей над ним. Место было ярко и равномерно освещено, но они не могли видеть, откуда исходит свет. Они шли в тишине.


Страйк повернулся к Коилле, идущей рядом с ним, и заговорил вполголоса. “Думаешь, мы поступаем правильно?”


“А у нас есть выбор?”


Он покачал головой. “А как же Динахла?” Оборотень продвигался вперед и был вне пределов слышимости.


“Не знаю. Кажется, что в нем всегда есть какой-то другой поворот”.


“Мне кажется, что нас водят в веселом танце. Ты знаешь, я бы пошел на край света ради Тирзарра, или любого другого мира, но...”


“Но является ли следование за Dynahla правильным способом добиться этого?”


“Да”.


“Опять же, какой у нас есть выбор?”


Страйк вздохнул. Он оглянулся на марширующую позади колонну. “Я пренебрегал тайро. Я проверю, как они ”.


Коилла кивнула, и он направился вдоль очереди.


Даллог и Пиррак находились в конце колонны, в нескольких шагах позади Уима, Часса и Кейка, а Страйк подошел к троице первым.


“Все в порядке?” спросил он.


“У нас все в порядке, капитан”, - ответил Кейк.


“Хотя мы и не мечтали, что увидим что-то подобное, когда регистрировались”, - добавил Чусс.


“Всегда делай ставку на неожиданности”, - посоветовал Страйк.


“Это невероятно”, - сказал Уим, указывая рукой на причудливое пространство, по которому они двигались. “Я не могу дождаться, когда включу это в свою эпическую балладу”.


“Все еще работаешь над этим, да?”


“Когда смогу. В основном в своей голове”. Он указал на предмет, о котором шла речь. “Сегодня я сочинил еще кое-что”. Он потянулся за своей лютней. “Возможно, ты захочешь...”


“Нет. У нас и так достаточно неприятностей”.


Он покинул Уима, выглядя опустошенным.


Страйк застал Даллога и Пиррак за разговором шепотом, который они прервали, увидев его.


“Капрал”.


“Капитан”, - ответил Даллог.


Пиррак нервно кивнул и ничего не сказал.


“Ты все еще группируешься”, - объявил Страйк.


“Капитан?”


“Я хотел, чтобы Ceragans смешались с группой Dallog, но этого не произошло”.


“Разве не все мы сераганцы? Будь то коренные или усыновленные?”


Страйк задумался, было ли это копанием. “Значит, новобранцы. Они не будут учиться обычаям группы друг у друга ”.


“При всем уважении, капитан, вы видели, как хорошо мы работаем как единое целое. Имело смысл держать нас в напряжении ”.


“Что не имеет смысла, так это неподчинение одному из моих приказов”. Он оборвал ответ капрала движением руки. “Но я не собираюсь сейчас поднимать этот вопрос. Мы разберемся с этим позже. Он посмотрел на Пиррака. “Ты мало говоришь, рядовой”.


Пиррак замялся в поисках ответа.


“Он... застенчивый”, - предположил Даллог.


“Застенчивый?” Переспросил Страйк. “Я слышал, что орков называли по-разному, но никогда - застенчивыми”.


“Эти новобранцы молоды. Они далеко от дома. Все это выбивает их из колеи, и они воспринимают это по-разному. Это еще одна причина, по которой я сохранил нас как единое целое ”.


“Лучший способ закалить их - в полевых условиях, в бою”.


“Нельзя сказать, что у нас этого было мало. И, возможно, впереди еще много ”. Он кивком указал на то, что ждет нас впереди.


Страйк поднял голову. Белое строение внезапно и необъяснимо приблизилось, всего на расстояние полета скромной стрелы. Он не мог понять, то ли из-за своеобразной географии этого места оно казалось дальше, чем было на самом деле, то ли магия сыграла определенную роль в том, что оно приблизило его или их.


Страйк прошел вдоль колонны, миновал ее голову и присоединился к Дайнале.


“Что это за штука?” спросил он, глядя на белую плиту.


“Вход, собственно, в этот мир”, - ответил ищущий.


“Ты хочешь сказать, что это не то?”


“Это не более чем вестибюль. Наше настоящее путешествие начинается там”.


Здание, если можно так выразиться, "строение", представляло собой огромный блок чисто белого цвета, мало чем отличающийся от гигантского кирпича. Она была такой же широкой, глубокой и высокой, как любая крепость, которую они когда-либо видели, но больше ни на что не походила.


Страйк подошел к нему и приложил ладонь к его поверхности. Оно было гладким, как стекло, и слегка теплым. Он понятия не имел, из чего оно сделано.


Прибыли остальные участники группы и начали собственное расследование.


“Оно абсолютно гладкое”, - сказала Коилла, проводя по нему рукой. “Никаких признаков стыков или...”


“Ты ничего не найдешь, - заверила ее Дайнала, - или дверь. Она спроектирована так, чтобы быть непроницаемой”.


“Если это означает, что это должно помешать нам, - заявил Хаскер, - то это полная чушь. Это сработает”. Он поднял свой топор.


“Я бы не стал этого делать”, - предупредил оборотень.


Хаскер проигнорировал его, замахнулся и нанес сильный удар по стене. Топор отскочил и вылетел у него из рук, заставив нескольких Росомах пригнуться, когда он пролетел у них над головами. В тот же момент Хаскера отбросило назад, как будто он получил мощный удар. Он тяжело приземлился на зад.


“Встреться с ним силой, и он вернет эту силу”, - объяснила Динахла. “Увеличь силу, и она окупится с лихвой”.


“Теперь он говорит мне”, - проворчал Хаскер, поднимаясь на ноги. Его свирепый взгляд стер ухмылки с лиц наблюдавших за ним пехотинцев.


“Так как же нам попасть внутрь?” Спросил Страйк.


“Для этого мне понадобятся необходимые инструменты”.


“Ты сказал, что они здесь не работают”.


“Они не в том смысле, что переносят нас куда-то еще. Но у них есть другое применение”.


Страйк пожал плечами, достал звезды и протянул их ему.


Динахла соединил их вместе с такой скоростью и ловкостью, что остальные не смогли последовать за ним. Затем он на мгновение прислонил набор инструментов к стене, прежде чем отступить.


Появилась пара параллельных борозд, поднимающихся от уровня земли примерно на такую же ширину, как у орка с вытянутыми руками. Когда они поднялись выше роста самого высокого участника группы, они повернули налево и направо и продолжали двигаться, пока не встретились, образовав продолговатую форму. Она имела форму двери, но не имела видимых способов открывания. Страйк собирался прокомментировать это, когда оно начало менять цвет. Белое стало серым, а серое - черным. Через несколько секунд оно стало похоже на вход, хотя и внутрь в полной темноте.


Дайнала вернула инструменты Страйку и сказала: “Ты хочешь начать первым?”


“Как мы собираемся заглянуть туда?”


“Это не будет проблемой”.


“Тогда ты иди первым”.


Динахла кивнул. Без колебаний он шагнул в дверь и исчез из виду.


Страйк на мгновение заколебался, решил на всякий случай обнажить свой меч и последовал за ним.


Он шагнул не во тьму, а в полный свет. Обычно это казалось ему чем-то примечательным, но теперь он ожидал чего-то экстраординарного.


Динахла ждала его в огромном квадратном помещении, пол, стены и потолок которого были ослепительно белыми, как и снаружи.


“Это большое здание, но не такое большое, как выглядело снаружи”, - сказал Страйк.


“Нет. Это всего лишь часть интерьера, но это единственная часть, которая нас касается ”.


В зал начали входить остальные участники группы во главе с Коиллой и Пеппердайн. Когда все они вошли, дверь снова стала белой, а ее очертания исчезли. Даже при самом пристальном рассмотрении не было обнаружено никаких признаков того, что он когда-либо был там.


Они осмотрелись, но смотреть было особенно не на что. Комната была совершенно пуста и без украшений. В ее противоположном конце была другая, более обычная на вид дверь. Динахла направился к нему, и все они последовали за ним.


Дверь, когда они подошли к ней, показалась им неуместной. Она была сделана из дерева или чего-то похожего на него, и у нее была массивная латунная ручка. Дайнала открыла ее. За ним был туннель, снова белый, снова ярко освещенный невидимым источником.


“И что теперь?” Спросил Джап.


“Не намного дальше”, - сказал ему меняющий облик.


Он вошел в туннель, Страйк и остальные последовали за ним. Когда они начали идти, Сперрел оглянулась. Она не удивилась, увидев, что двери, которой они только что воспользовались, там больше не было.


Туннель тянулся прямо и ровно на расстоянии, которое никто из них не мог оценить. С точки зрения времени, они могли бы спеть, возможно, десять куплетов одной из своих маршевых песен, прежде чем дошли до его конца.


“О, смотрите, ” саркастически произнес Хаскер одними губами, “ еще одна дверь”.


Этот мог быть сделан из железа. Он был крепким, с заклепками и защелкой с толстым металлическим кольцом. Дайнала протянула руку и повернула его. Руки замерли на рукоятях мечей, когда дверь распахнулась.


Их встретил другой вид света. Он был естественным по сравнению с тем, откуда они пришли, и сопровождался мягким, ароматным бризом. Они вышли гуськом.


Это было то, что они считали обычным пейзажем. Там была зелень и деревья. Небо было подходящего цвета, и с него светило большое желтое летнее солнце. И все же северная звезда каким-то образом все еще была видна, мерцая над изумрудными холмами. Они услышали то, что могло быть тихим пением птиц.


“Не будьте самодовольны”, - предупредила их Динала. “То, что кажется обычным, может оказаться не тем, чем кажется”.


“Мы продолжаем двигаться на север?” Спросил Страйк.


“Да”.


“Как далеко?”


“Кто может сказать? Это может быть короткое путешествие или долгий марш”.


“Разве мы не можем ускорить процесс?”


“Мы могли бы найти верховых животных”.


“В этом месте?”


“Как я уже сказал, здесь есть жизнь”.


“Ты бывал здесь раньше, не так ли?”


“Да”, - признался меняющий облик. “Только однажды, когда я впервые попал в частную вселенную Серафимии. Это было давно, и я оставался там, пока меня не послали к тебе”.


“Так ты вышел этим путем?”


“Нет. Серафим использовал силу инструментов, чтобы перенести меня прямо к тебе”.


“Но ты уже был здесь однажды, так что знаешь, чего ожидать”.


“Только в самом широком смысле. Как я уже сказал, в этом месте есть элемент случайности. Я очень сомневаюсь, что здесь будет так же, как во время моего единственного предыдущего визита ”.


Страйк обдумывал это, пока они продолжали идти.


В конце концов они вышли к реке.


“Это подходящее место, чтобы найти нашу попутку”, - тихо сказала им Дайнала, делая знак успокоиться.


Было негромко решено, что Дайнала, Страйк, Коилла и Джап отправятся на разведку в поисках верховых животных. Они крадучись двинулись к берегу реки, оставив остальную часть группы прятаться на краю рощицы.


Удача была на их стороне. Они нашли то, что искали, у кромки воды. Четыре или пять существ, каждое размером с трех боевых коней, с удлиненными ребристыми беловато-коричневыми телами и лесом ног. На рудиментарных лицах многоножек преобладали хищный рот и пара немигающих черных пуговичных глаз.


“Опасно?” Переспросил Страйк, выглядывая из-за скалы, за которой они прятались.


“Скорее, хлопотно”, - ответила Динахла. “Но их можно заставить нести нас”.


“Как?”


Меняющий облик объяснил.


Страйк пошел подбодрить остальных участников группы и повел их на берег реки посмотреть. Они спокойно восприняли вид гигантских многоногих насекомых, даже если Уим немного побледнел. Стэндевен, который не знал, испытывать ему ужас или отвращение, поклялся, что и близко не подойдет к этим тварям. Угрожающий кулак заставил его замолчать.


Когда все было готово, Страйк сказал: “Готова, Дайнала?”


“Да”.


“Уверен, что сможешь подделать что-то настолько большое?”


“Почти. Требуется много выносливости, чтобы поддерживать это. Но как только мы заставим их работать, я смогу отказаться от этого. Теперь, если бы вы могли дать мне немного места ...”


Они отошли и смотрели, как он опустился на землю и стал извиваться, корчиться и разрастаться. Они увидели, как отросли мириады ног, появились угольно-черные глаза и хищный рот.


Наконец он закончил. Он восстал как существо, идентичное тем, что черпали воду на берегу реки. Вопрос был в том, примут ли они его как своего. Извилисто двигаясь, многочисленные конечности работали в унисон, фальшивая многоножка поспешила к ним. Проходя мимо, она задела ногу Стандевена. Человек вздрогнул, закрыв глаза.


Им не стоило беспокоиться. После некоторого сопения, щебетания и извилистого танца инсектоидов подделка Дайнала была принята. Вскоре после этого он привел их к группе.


Многоножки оказались на удивление послушными. Однако на них было трудно сесть верхом и еще труднее удержаться. Для Стэндевена забраться на борт было тяжелым испытанием, и он получил много ненужной помощи. Существа были достаточно большими, чтобы вместить всю группу, по шесть или семь человек сидели верхом на каждой широкой спине. Орки сплели из лиан поводья и привязали себя к месту.


У многоножки Дайналы не было наездников. Его работой было руководить настоящими существами, задача стала возможной благодаря принятию женской формы. Все настоящие были мужчинами.


Они отправились быстрым кролем, группа пыталась приспособиться к извилистой походке своих скакунов слева направо и справа налево.


Местность, по которой они проезжали, была в основном неизменной. Насколько они могли видеть, все это было в сельской местности, и они не встретили ни коттеджей, ни ферм, ни каких-либо других признаков жилья. Здесь было изобилие животной жизни, о чем в основном свидетельствовал шорох в подлеске, когда они пробегали мимо, или мелькание меха или шкуры, когда что-то бросалось в укрытие. В какой-то момент они увидели стадо зверей, собравшихся в поле на склоне холма. Но они были слишком далеко, чтобы разглядеть, что это такое.


Их путешествие продолжалось, и по прошествии времени они осознали, что день так и не наступил с тех пор, как они прибыли. Солнце находилось точно в том же месте на небе.


“Дайнала сказала мне, что здесь всегда самый разгар дня”, - объяснил Страйк.


“Здесь всегда бывает ночь?” Спросил Коилла через плечо.


“Я спросил его об этом. Он сказал, что мы не хотели бы быть здесь, когда это произойдет ”.


Вскоре после этого ландшафт начал меняться. Он стал более редким и каменистым. Впереди замаячила группа бледных утесов, сквозь которые был пробит узкий каньон.


Многоножка Динахла, шедшая впереди, остановилась, заставив процессию замедлиться, а затем и вовсе остановиться. Она трансформировалась, сжимаясь, корчась и дергаясь, пока не приняла свою обычную форму. Истинные многоножки, казалось, не были обеспокоены потерей своей любви.


Он отряхивался, когда Страйк соскользнул вниз и подошел к нему.


“Что случилось?”


“Это”. Он указал на утес.


Страйку пришлось напрячься, чтобы разглядеть, что это такое. Даже так, он мог различить только темную фигуру на более светлом фоне скалы. “Что это?”


“Кое-что, что ты должен взять с собой. При условии, что тебе это сойдет с рук живым”.


26


“Что мы должны взять?” Спросил Страйк. “Что такого важного?”


“Я верю, что то, что находится там, будет жизненно важно для нас. Но нам нужно больше информации. Вы позволите мне взглянуть?”


“Продолжай”.


Оборотень превратился в птицу. Трудно сказать, в какую. Возможно, в большую чайку, хотя она была черной. Он взлетел на скорости.


“Почему кажется, что он всегда знает больше, чем говорит?” Джап задумался.


“Это приходило мне в голову”, - сказал Хаскер.


“Тогда короткое путешествие”.


Вскоре Динахла вернулся. Как только он сменил форму, он просто заявил: “Это оружие”.


“Какого рода?” Спросил Страйк.


“Такого вы вряд ли видели раньше. Вам стоит пойти и посмотреть на это”.


“Почему?”


“Как я уже сказал, это будет полезно для того, что последует дальше”.


“И что же это такое?”


“Я не знаю”.


“От тебя много пользы”, - пробормотал Хаскер.


“Я не знаю точно, - сказала Дайнала, - но я знаю, что будут проблемы. Что я знаю точно, так это то, что вам нужно это устройство, чтобы иметь возможность продвигаться дальше”.


“Откуда ты это знаешь?”


“Мне сказал Серафим”.


“Почему ты не сказал нам до сих пор?”


“Я не знал, что должен был это сделать, пока мы не попали сюда. И все, что сказал мне Серафим, это то, что в этом месте дареных лошадей нельзя игнорировать. Это оружие здесь не просто так. Все здесь не просто так. Ты должен принять это ”.


“Ну...”


“По крайней мере, взгляни. Это не повредит?”


“Хорошо. Но лучше бы оно того стоило”.


“Я думаю, ты поймешь, что это так”.


Группа направилась к скалам.


Когда они добрались до объекта, он оказался необычным. По сути, это была длинная труба из темного металла, окружностью напоминающая бочку, установленная на колесах. Из-за расположения шестеренок и ручек казалось, что угол наклона трубки можно регулировать. С одной стороны на ее тупом конце находилось большое колесо, с другой - рычаг. В верхней части трубы располагался прицел в виде выступающего кольца со вставленным крестом. С обеих сторон корпуса были широкие пазы, в которых размещалось оружие. Каждый из них держал около дюжины больших черных шаров, возможно, из железа.


“Как это работает?” Спросила Коилла.


“Думаю, я знаю”, - ответила Дайнала.


Хаскер посмотрел на него. “Ты теперь эксперт по оружию, да?”


“Нет. Но когда я был здесь раньше, я превратил себя во что-то, что могло проникнуть внутрь этой штуковины. Ну, не такой уж маленький, но придаток с прикрепленным глазом сделал свое дело ”.


“И ты это выяснил?” Спросил Страйк.


“Я думаю, да. Внутри этой трубки находится очень мощная катушка, сделанная из какого-то прочного, гибкого металла. Вы опускаете один из этих шариков в трубку, затем поворачиваете это колесо в конце. Он отводит катушку назад, забирая с собой мяч. Когда он на месте, рычаг отпускает катушку. Он высвобождается с энергией, достаточной для запуска мяча. И с большой силой, я полагаю.”


“Умно”, - восхищенно заявил Джап.


“Они одного размера”, - сказал Хаскер, указывая на увесистые металлические шарики.


“Почти такой же большой, как твоя голова. Хотя и менее плотный”.


Хаскер ограничился тем, что смерил гнома убийственным взглядом.


“Эта штука, должно быть, весит тонну”, - сказал Страйк.


“Мы можем привязать к нему многоножек”, - предложила Динала. “Они сильные. И, возможно, придется немного тащить их, где это необходимо. Но поверь мне, Страйк, мы должны это принять.”


“Хорошо, я тебе верю. Я надеюсь, что это не напрасные усилия, ради твоего же блага”.


Уим уставился на оружие. “Почему оно просто лежит здесь? Разве оно кому-нибудь не принадлежит?”


“Вполне возможно”, - ответил оборотень. “В таком случае тебе, возможно, придется за это побороться”.


Уим огляделся. “С кем сражаться?”


“Если нам повезет, то никого. Но мы должны оставаться начеку”.


“Это мы можем сделать”, - сказал ему Страйк.


Используя веревку, которую несла группа, и несколько сплетенных лиан, они соорудили грубую упряжь. Они обнаружили, что две многоножки способны тащить груз, а также нести наездников.


Когда они, наконец, были готовы, Страйк сказал: “Мы должны обогнуть эти утесы. Это означает, что мы должны двигаться с севера, а затем повернуть обратно, как только обогнем их ”.


“А как насчет того каньона?” Предложила Коилла. “Разве он не ведет на север?”


Необычная дневная звезда висела прямо над ним.


“Думаю, да. Если это не тупик”.


Дайнала предложила выяснить это. Он сменил обличье черной птицы и улетел. Вскоре он вернулся, чтобы подтвердить, что каньон действительно проходит сквозь скалы.


“На что это похоже по ту сторону?” Страйк хотел знать.


“Более или менее похоже на это, хотя и более скалистое. Там есть несколько пещер”.


“Хорошо, давайте двигаться”.


Они отправились в путь, поначалу неуверенно, волоча за собой оружие.


Каньон был узким с высокими склонами. Его дно было каменистым, с редкими зарослями жалкой растительности. Он не был прямым; были изгибы.


Когда один из них появился в поле зрения, они увидели тень, отбрасываемую чем-то, двигавшимся в их сторону. Что-то очень большое. Страйк остановил конвой. Не успели они остановиться, как из-за поворота показалось существо.


Он мог бы сойти за человека, если бы не его размеры. Высокий, как взрослый дуб, и выглядящий таким же выносливым, это был самец. Существо было обнажено, если не считать набедренной повязки из шкур. Это был чрезвычайно волосатый экземпляр с густой шевелюрой, окладистой бородой и гривой на груди цвета ржавчины. На талии у него был пояс, а за ним торчала дубинка величиной с молодое деревце. В его поросячьих глазках горел злобный огонек.


Когда он увидел их, то издал яростный рев.


“Черт, огр”, - сказал Джап. “Это все, что нам нужно”.


“Я думаю, мы можем догадаться, кому принадлежало это оружие”, - добавил Сперрал.


“Почему ты не видела этого, когда ходила на разведку, Дайнала?” Потребовал ответа Страйк.


Прежде чем ищейка успел ответить, кто-то крикнул: “Осторожно!”


Огр поднял большой камень и готовился швырнуть его в них.


“Назад!” Приказал Страйк. “Отступаем!”


“Ты пытался заставить эти штуки дать задний ход?” Крикнул Хаскер, сильно натягивая поводья многоножки.


Тем, кто тащил оружие, было еще труднее развернуться в ограниченном пространстве. Но им удалось отступить на небольшое расстояние, хотя и попав в нечто вроде завала.


Камень упал с оглушительным грохотом, не долетев до группы, но слишком близко, чтобы это было легко. Его простое лицо исказилось от ярости, огр потянулся за другим.


“Лучники!” Страйк взревел.


Были выпущены луки, и начался оборонительный огонь. Стрелы устремились к ошеломленной цели, и многие попали. Больше всего казался удивленным огр. Стрелы, возможно, и ужалили его, но реального вреда не причинили. Корректируя прицел, лучники старались попасть в более чувствительные области, вокруг лица и шеи.


Огр метнул свой второй камень. Удар снова был коротким, но намного ближе, подняв облако сланца и пыли, которое окатило группу. Существо немедленно начало продвигаться вперед, немного сдерживаемое раздражением от стрел. Затем одна из них вонзилась ему в щеку, вызвав сердитый рев. Он вытащил его, тупо уставился на него и отшвырнул. По его лицу сбоку потекла струйка крови. Он вытащил зловещего вида дубинку и попытался отбивать ею летящие стрелы.


“Возможно, сейчас самое время испытать наше оружие, Страйк”, - предположила Коилла.


“Именно об этом я и думал”.


“Если мы сможем заставить его работать вовремя”, - добавил Джап, соскальзывая со спины многоножки.


У лучников был лишь ограниченный запас стрел, но они продолжали стрелять. Страйк приказал всем остальным расцепить оружие, задача осложнялась тем фактом, что приближение огра делало многоножек пугливыми.


Чтобы выиграть им время, Дайнала превратился в орла и улетел, чтобы напасть на огра со злобно острыми когтями. Внизу группа пыталась высвободить оружие и повернуть его.


Огр принялся наносить удары по Дайнале своей дубинкой. Удачно повернувшись, оружие было заряжено. Пара ворчунов забросили один из металлических шариков в горловину трубки. Еще несколько рядовых вместе с ревущим Хаскером изо всех сил пытались повернуть колесо, отводящее катушку назад.


Динахла чудом избежал удара дубинкой. Он сделал круг, снова спикировал и был почти пойман ею во второй раз. Оборотень объявил перерыв и подлетел к группе. Он приземлился и трансформировался одним плавным движением, когда оружие было наклонено вверх. Нэп и Сиф подпрыгивали вверх-вниз на его нерабочем конце, чтобы стимулировать прогресс.


Наконец они были установлены. Обезумевший от ярости огр надвигался на них. Страйк держал руку на спусковом рычаге и смотрел в прицел.


“Чего ты ждешь?” Спросил Хаскер.


“У нас только один шанс. Я хочу, чтобы он был ближе”.


Огр был любезен. Он побежал к ним трусцой, подняв дубинку, его шаги были подобны грому.


“Ради богов, Страйк!” Воскликнула Коилла.


Он все еще колебался.


Огр был достаточно близко, чтобы они могли находиться в его тени.


Страйк нажал на рычаг. Оружие дернулось. Пуля вылетела из цилиндра.


Меч достиг цели в мгновение ока, ударив огра прямо в грудь с тошнотворным стуком. Он судорожно вздохнул, лицо его исказилось от боли. Затем он упал, рухнув на землю и заставив ее задрожать. Он был неподвижен.


Группа выждала мгновение, прежде чем осторожно приблизиться.


“Мертв, как дверная ручка”, - заявил Джап.


“Что ж, по крайней мере, мы знаем, что эта штука работает”, - сказала Коилла.


“Будем надеяться, что он был единственным”.


Смертоносный шар был извлечен. Затем Страйк заставил группу откатить чудовищный труп в сторону от трека, чтобы они могли пройти. Затем им предстояло перезарядить оружие и разобрать своих лошадей. После этого они сделали короткую передышку и передали по кругу бутылки с водой. Страйк решил, что небольшая порция алкоголя тоже заслужена, и позволил им налить крепкого бренди. У Уима случился приступ кашля, когда он принял свою порцию. Стэндевен осушил свой одним глотком и попросил еще, но был проигнорирован. Пьяный сумасшедший человек был дополнительной обузой, без которой Страйк мог обойтись.


Они снова тронулись в путь, проезжая мимо гигантского трупа.


Некоторое время спустя, проезжая по заросшей кустарником земле по другую сторону каньона, Коилла заметила: “Этот бесконечный полдень выводит всех из себя, Страйк”.


“Да, это кажется странным”.


“Но в основном им нужен сон. Нам всем нужен. У нас было не так уж много сна до того, как мы пришли сюда. И группе нужно питаться ”.


“Я хочу двигаться дальше”.


“Они ни на что не будут годны, если мы это сделаем”.


Он вздохнул. “Верно. Но это ненадолго. Организуй смены”.


Они нашли удобное место у груды валунов. Оружие было закреплено, верховые немного повозились и выставили часовых. Страйк не хотел тратить время на охоту за дичью, если таковая имелась, и заставил группу подкрепиться железным рационом. Заснуть под безжалостным солнечным светом оказалось нелегко, но они устали настолько, что большинству удалось хоть немного.


Слишком рано для всех Страйк приказал им сворачивать лагерь, и они продолжили свой путь отдохнувшими, если не освеженными.


Они ехали долго, направляясь прямо к северной звезде. Местность стала более зеленой, и они обнаружили, что движутся по травянистому пространству. К счастью, растительность была недостаточно густой, чтобы помешать им. Было ли это потому, что здесь что-то паслось, или потому, что так пожелала магия древних колдунов, они не знали.


Пеппердайн был первым, кто заметил нечто необычное. Вдалеке, насколько хватало глаз, справа и слева тянулась непрерывная желтовато-коричневая линия. Дайнала еще раз вызвался проверить, как там дела. Он выбрал форму голубя. Группа воспользовалась случаем размять ноги.


“Ты должен признать, что его удобно иметь рядом”, - сказала Коилла, наблюдая, как Динахла уносится прочь.


“Хотя у меня все еще мурашки по коже”, - сказал Хаскер.


Она взглянула на многоножек. “Их нужно кормить или поливать? Они ничего не ели с тех пор, как мы их поймали”.


“Предположим, что так. Хотя и не знаю, что именно”.


“Кажется, они довольны тем, что щиплют траву”, - сказал им Сперрел.


“Да”, - сказал Джап. “Дайнала считает, что они не мясоеды, несмотря на то, что они так выглядят”.


“Я думаю, они в некотором роде милые”.


Джап скорчил гримасу.


“Уродливые ублюдки”, - пробормотал Хаскер.


“Именно такие вещи говорят о нас”, - напомнила ему Коилла.


“Только не мне в лицо, что это не так”.


“Им невыносимо на это смотреть”, - предположил Джап с ухмылкой.


“Как тебе нравится, когда тебя самого переделывают, кроха?”


“В любое время, когда у тебя хватит сил попробовать, дыхание лошади”.


Страйк уже собирался прихлопнуть их, когда кто-то крикнул: “Он возвращается!”


Голубка влетела внутрь и превратилась в Динахлу.


“Ну?” Сказал Страйк.


“Это стена, и хорошо защищенная”.


“Чем?”


“Оборотни, насколько я мог видеть”.


“Мы уже сталкивались с ними раньше. Какого они вида?”


“Вид, который может превращаться из обычного человека во что-то вроде медведя”.


“Такого мы раньше не видели. Есть ли шанс, что мы могли бы вступить с ними в переговоры?”


“Ты мог бы попробовать, но я сомневаюсь в этом. Хотя, полагаю, если бы у тебя было что-то ценное, что ты мог бы предложить в качестве дани уважения...”


“У нас ничего нет”.


“Я так и думал. И природа этого места такова, что с препятствиями нужно бороться, а не обсуждать их. Думаю, теперь вы понимаете, почему нам пришлось тащить оружие с собой ”.


“Неужели нельзя обойти эту стену?”


“Нет. Ну, может быть, если бы мы проехали гораздо больший путь, то обнаружили бы, что он заканчивается. Но я бы на это не рассчитывал ”.


“Давайте подойдем к этому поближе”.


“Здесь есть по крайней мере одни врата. Я покажу тебе, где”.


Когда они подошли достаточно близко, чтобы разглядеть это, то увидели, что стена выглядела древней, но от этого не менее прочной. Они могли разглядеть фигуры на его высоких крепостных стенах и, как сказала Динахла, пару массивных ворот, сделанных из дерева, с железными перекладинами.


Страйк все-таки решил попробовать поговорить. Тирзарр, как всегда, был у него на уме, и заключить какой-нибудь пакт было бы быстрее, чем устраивать битву.


“Я бы не возлагала на вас слишком больших надежд, ” предупредила Дайнала, “ и подходите с осторожностью. Они не выглядели особенно приветливыми по отношению ко мне”.


Страйк забрал одну из многоножек вместе с Хаскером, Джапом и Калтмоном, который отвечал за зверя. Они сделали белый флаг, универсальный знак перемирия, по крайней мере, так они надеялись. Хаскер ненавидел белые флаги. В своем отвращении к идее капитуляции или даже разумности, он был довольно представительным представителем группы в целом. Он отказался держать его, и это выпало на долю Джапа.


Они направились к стене.


Фигуры на зубчатых стенах наблюдали за их приближением. Они выглядели как люди, что вселяло в Хаскера мало уверенности в исходе любых переговоров.


Остановившись на небольшом расстоянии, Страйк сложил руки рупором и крикнул в унисон. “Мы пришли с миром! Мы можем поговорить?”


Несколько оборотней посовещались, но ответа не последовало.


Страйк позвонил снова. “Мы здесь с миром! Мы хотим переговоров!”


Фигуры, казалось, становились все темнее и громоздче.


“Похоже, они меняются”, - сказал Джап.


“Это хорошо?” Спросил Хаскер.


На них обрушился град стрел.


“Нет”, - сказал Джап.


Им повезло, что они не пострадали. Но одна стрела попала в многоножку, заставив ее извиваться. Страйк наклонился вперед и вытащил древко.


Полетели новые стрелы и несколько копий. Они не долетели.


“Забери нас отсюда, Калтмон!” Страйк закричал.


Они отступили под звуки чего-то похожего на приветственные возгласы с зубчатых стен.


“Оружие?” Спросил Джап, когда они направлялись обратно.


“Да”, - подтвердил Страйк.


Они подтащили его к месту, где, как они думали, могли попасть в стену, но достаточно далеко, чтобы стрелы оборотней были неэффективны. Был проведен ритуал заряжания оружия.


Гледег и Проок были надежными стрелками. Страйк предоставил им самим вести огонь.


“Первый выстрел, капитан?” Спросил Проук. “Двери?”


“Давайте попробуем пробраться на зубчатые стены”.


Они скорректировали угол наклона.


“Готовы?” Спросил Гледег.


Страйк кивнул.


Рычаг отошел назад, и оружие взбрыкнуло. С громким хлопком мяч вылетел и полетел почти так быстро, что его невозможно было разглядеть.


Он ударил в зубчатые стены. Раздался треск каменной кладки и поднялось облако пыли. Когда он рассеялся, в зубчатых стенах была дыра, и оборотней не было видно.


“Теперь двери”, - сказал Страйк.


Они уже перестраивали трубу, и поднимали шар. Закончив, Страйк убедился, что остальные участники группы смонтированы и готовы.


Оружие выстрелило. Двери взорвались дождем деревянных щепок и железных осколков.


“Двигайся! Двигайся! Двигайся!” взревел Страйк.


Большая часть группы рванулась к дверям, Страйк ехал впереди. Остальные отчаянно пытались подхватить оружие и последовать за ними.


На мгновение им показалось, что двери были разрушены не полностью. Но когда они подошли ближе, то увидели дневной свет через отверстие и проблеск земли за ним. План был прост. Очистите крепостную стену. Снесите двери. Быстро пройдите через них. Первые две были достигнуты, третья обещала быть сложной.


Они мчались к своей цели. Пара многоножек, тащивших оружие, были сзади. Когда стена приблизилась, Страйк был не одинок, задаваясь вопросом, достаточно ли широк вход, чтобы они могли пройти.


На зубчатых стенах появилось еще больше оборотней, прибежавших с аванпостов. Они выпустили стрелы. Росомахи подняли щиты. Это, а также их скорость позволили им пройти сквозь первый поток стрел нетронутыми. Второй прилетел как раз в тот момент, когда они достигли ворот. Древки и копья застучали по их поднятым щитам. Затем они перебежали через разрушенные двери и выскочили через проем. Еще один град стрел встретил их с другой стороны и оказался столь же неэффективным, хотя двое верховых получили незначительные ранения.


Остальная часть группы прорвалась, не обращая внимания на обрушившийся сверху потоп, в который теперь входили камни и содержимое ведер. Последним вошел трубчатое оружие, его кони неслись как бешеные, дюжина орков цеплялась за их спины. Оружие отскочило от обломков разрушенных дверей и в какой-то момент казалось, что оно вот-вот перевернется, но оно удержалось на месте и ускользнуло.


Росомахи не сбавляли скорости, пока не оказались на значительном расстоянии.


27


Потребовались все навыки Пелли Мадаяр и ее подразделения Корпуса Врат, чтобы попасть в Сферу Четырех.


Теперь они стояли под алым небом, а податливый серый материал служил им почвой под ногами. Вокруг них расстилалась равнина, ничем не примечательная, за исключением огромного белого здания вдалеке. Это был уникальный опыт для представителей разных видов отряда, и они деловито изучали местность.


Уиван-Джирст понюхал воздух. “Уровень энергии кажется необычайно высоким”.


“Здесь попахивает магией”, - согласилась Пелли более содержательно. “Я не уверена, что даже на наше оружие здесь можно полностью положиться”.


“Чтобы выяснить это, нам нужно знать, в каком направлении мы выйдем к нашей добыче”.


“У нас есть подсказки. Должна быть причина, по которой единственным ориентиром является вон то строение. И я бы сказал, что звезда, или что бы это ни было, что висит над ней, подтверждает наш путь. Я не вижу других признаков. Вы согласны?”


“Разве это имело бы значение, если бы я этого не сделал?”


“Конечно, было бы. Если только ты не считаешь меня тираном”.


Гоблин уклонился от ее молчаливого вызова и просто сказал: “Я согласен с твоим выводом. Мы должны ориентироваться по звезде”.


“Хорошо. Теперь давайте двигаться, и быстро. Если нас привели в такое место, как это, события, должно быть, достигают кульминации ”.


“Тогда будем надеяться, что мы успеем вовремя”, - мрачно ответил Уивен-Ирст. “Потому что, если мы этого не сделаем, последствия будут ужасными”. Он уставился на нее своим пристальным взглядом-бусинкой. “Для всех нас”.


Когда они были достаточно далеко от стены, чтобы больше не видеть ее, и Страйк убедился, что за ними никто не гонится, Росомахи остановились, чтобы перегруппироваться.


После того, как оружие было проверено и закреплено, многоножки были обработаны, а незначительные повреждения устранены, группе было предоставлено короткое время, чтобы размять ноги.


Большинство просто сидели на корточках или растянулись на траве. Но несколько человек отошли на небольшое расстояние, в том числе Коилла и Пеппердайн, которые были увлечены беседой. Страйк заметил, что Даллог тоже отошел. Он стоял дальше, чем кто-либо другой, спиной к группе, и на этот раз с ним не было Пиррака. Страйк увидел, что этот человек сидит в одиночестве с краю группы. Он решил поговорить с ним.


Новобранец выглядел смущенным, когда увидел приближающегося Страйка, и неловко встал.


“Вольно”, - сказал ему Страйк.


“Сэр”. Он заметно не расслабился.


“С тобой все в порядке, Пиррак?”


“Да, сэр. Разве так не должно быть, сэр?”


“Ну, так и должно быть, но у меня такое чувство, что это не так”.


“Я в порядке”. Ответ был слишком быстрым и немного резким.


Страйк попробовал другой подход. “Группа хорошо к тебе относится? Они настроены по-товарищески?”


“Да, сэр”.


“А Даллог?”


Последовала пауза, прежде чем он получил ответ. “Что вы имеете в виду, капитан?”


“Он заботится о тебе?”


“Да”.


“Послушай, Пиррак, может быть, со мной было не так легко разговаривать, как следовало бы. Но ты же знаешь, что с тех пор, как мы покинули Акуриал, все стало безумным ”.


Выражение лица рядового заметно напряглось. Он сказал: “Да, сэр”, - его голос был напряжен.


Страйк объяснил это неопытной натурой парня. “Мои мысли были заняты миссией и другими вещами, и, возможно, я забыл о своих обязанностях перед группой. Но я хочу, чтобы ты знал, что если тебе когда-нибудь понадобится поговорить со мной о чем-нибудь, ты можешь. Или с любым другим офицером. Хотя, возможно, ты не захочешь выбирать сержанта Хаскера в первую очередь. ” Если Пиррак и увидел в этом предполагаемый юмор, он никак не отреагировал. “Если Даллога нет поблизости, то да”, - быстро добавил Страйк.


“Я понимаю”. Очевидно, подумав, он добавил: “Спасибо, сэр”. В этих словах было больше искренности и, возможно, даже немного теплоты, чем во всем остальном, что он говорил.


“Хорошо. Просто имей это в виду. И встряхнись, мы скоро переезжаем ”.


“Сэр”.


Страйк повернулся и оставил его стоять там с неприглядным видом.


Почти сразу же его пути пересеклись с Коиллой и Пеппердайн, когда они возвращались со свидания.


“Вижу, ты поболтал с Пирраком”, - сказала Коилла. “Ободряющая речь?”


“Вроде того. Не знаю, насколько глубоко погрузился”.


“Большую часть времени он кажется немного взъерошенным, не так ли?”


“Он не самый простой в общении новичок, - сказал Пеппердайн, - но все они немного зеленые, не так ли, Страйк?”


“Я надеялся, что к этому времени они будут немного более зрелыми. Но я думаю, это то, что получается из-за того, что Даллог держит их отдельно от остальных”.


“Теперь мы продолжаем?” Спросила Коилла.


“Да”, - ответил Страйк, - “начинай их будить”.


Коилла отправилась на приступ крика, Пеппердайн тащился за ней по пятам.


Поддавшись импульсу, Страйк решил перейти на сторону Даллога.


Когда он подошел к нему, то увидел, что тот закрыл глаза и, казалось, что-то бормочет себе под нос.


“Даллог?”


Капрал, вздрогнув, пришел в себя и на мгновение растерялся. Но в его четком “Капитан!” прозвучало обычное воодушевление.


“Что ты делал?”


“Молится”.


“Молиться?”


“Просим Тетрадь благосклонно отнестись к нашей миссии”.


Страйк знал, что так поступали многие в группе. Иногда он делал это сам, когда дела шли неважно, и он не раз обращался к богам с тех пор, как был захвачен Thirzarr. Но это было не из тех вещей, о которых много говорили. Он был склонен считать это личным делом, которое его не касалось. Поэтому он просто сказал: “Тогда извините, что беспокою вас”.


“Нет проблем, капитан. Что я могу для вас сделать?”


“Я разговаривал с Пирраком”.


Взгляд Даллога метнулся к пехотинцу, о котором шла речь, который собирал свое снаряжение. “А ты?”


“Да. И я все еще сомневаюсь, подходит ли он ”.


“Ах, это. Как я уже говорил тебе, он немного скрытен. Немного мыслитель, если ты понимаешь, что я имею в виду. Не то чтобы это делало его менее надежным в бою ”.


“Может быть, и нет. Но он будет драться лучше, если будет больше микшироваться с группой. Все тайро будут ”.


“Вы уже высказывали это мнение, капитан”.


“Просто чтобы ты знал, что я говорю серьезно. В будущем произойдут некоторые изменения”.


“Если у нас есть будущее”.


“Что?”


“Я имею в виду, я вроде как полагал, что эта миссия была разовой. Я не знаю, есть ли у тебя какие-либо планы относительно группы после этого и будем ли мы ее частью ”.


“Я и сам не знаю. И ты, возможно, прав: возможно, ни у кого из нас нет будущего. Кто знает, как все обернется?”


“Это мрачный взгляд на это, капитан. Я уверен, что под вашим командованием...”


“Да. Посмотрим. А пока присматривай за Пирраком”.


“Ты можешь на это рассчитывать”.


“И приготовь их, мы выдвигаемся”.


Они ехали, возможно, четверть дня, если у них были какие-то возможности точно судить об этом. Солнце, как всегда, стояло высоко в небе, и их чувство времени было нарушено.


Пейзаж оставался прежним, не совсем пышным и не совсем кустарником, пока не замаячили перемены. Впереди показалась опушка леса. Он простирался далеко-далеко на запад и восток. Страйк остановил конвой.


“Насквозь или в обход?” он спросил Динахлу.


“Раунд сильно задержит нас и, вероятно, будет таким же опасным”.


“Леса слишком хороши для засад. Они мне не нравятся. Если только я сам не устраиваю засаду”.


“Я мог бы разведать это для нас. Но если там нет очевидной ловушки ...”


“Ты можешь этого не видеть. Я знаю. Вот почему я не люблю леса”.


“Ну, а мне стоит?”


Страйк кивнул.


Оборотень снова принял облик птицы, на этот раз небольшой, предположительно, чтобы легче было ориентироваться в лесу. Они наблюдали, как он полетел к линии деревьев, но потеряли его из виду прежде, чем он туда добрался.


Ожидание было таким долгим, что они начали думать, что видели последнюю добычу. Затем птица появилась снова, летя на большой скорости.


Вернувшись в свою привычную форму, Дайнахла сообщил. “Это большое. Мне потребовалось некоторое время, чтобы пройти весь путь. Я не увидел ничего, что выглядело бы угрожающим, но это, возможно, мало что значит. Местами он довольно плотный и темный.”


“Мы сможем пройти через это?” Страйк ткнул большим пальцем в любопытное оружие.


“Я думаю, что да. Хотя я ожидаю, что будет некоторое количество сплетен”.


“Полагаю, тогда нам придется это сделать”.


“Как я уже сказал, у всего в этом месте есть цель. Лес здесь потому, что мы должны войти в него”.


“Это еще один способ сказать, что мы с чем-нибудь столкнемся”.


“Не обязательно. Это может быть просто лес. Но стоит ожидать неприятностей ”.


“Какого хрена”, - сказал Хаскер. “Мы любим неприятности”.


“Ты вряд ли будешь разочарован”, - сказала ему Динала.


Страйк убедился, что у каждого под рукой есть хотя бы одно оружие, и заставил лучников натянуть тетивы.


Они продолжили свое путешествие.


Чем ближе они подходили к лесу, тем больше он становился доминирующим, и становилось очевидно, что многие деревья были невероятно высокими. Войти в него было все равно, что быть проглоченным каким-то гигантским зверем, состоящим скорее из дерева, чем из плоти.


Мульча из несметного количества гниющих листьев устилала землю. Это способствовало мягкому передвижению, но скорее замедлило, чем полностью затруднило его. Как правило, деревья стояли на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы позволить им пройти, хотя были исключения. Большинство препятствий можно было объехать, но несколько раз им приходилось возвращаться и искать другой путь. Несмотря на это, они добились достаточно хорошего прогресса.


Это закончилось, когда, по оценке Дайналы, они прошли примерно половину пути. Местность, по которой они проезжали, была заболоченной, но обманчивой, потому что недавно опавшие листья скрывали угрозу. Многоножки, на которых были только всадники, частично погрузились, но продолжали карабкаться. Увидев опасность, Страйк взревел, требуя остановить лошадей, вытаскивающих оружие. Но было слишком поздно. Под весом оружия и всадников верховые животные барахтались в трясине. Груз, который они тащили, начал тонуть, и группе пришлось освобождать многоножек . К тому времени, когда это было сделано, оружие упрямо увязало.


Они пытались тащить оружие. Но даже объединенная сила группы не смогла освободить лафет оружия.


“Нам нужно что-то, чтобы усилить это”, - сказал Хаскер.


“Мы в лесу”, - напомнила ему Коилла. “Выбирай сам”.


“Этот должен это сделать”. Страйк указал на ближайшее дерево. “Повалите его”.


Хаскер оказался там первым. Он взмахнул топором и ударил им по стволу.


Послышался отдаленный воющий звук, который остановил их всех на месте. Он был печальным. В своем ужасном отчаянии он был почти прекрасен. К нему присоединились другие, но они были разгневаны, и вскоре жуткий хор превратился в хор ярости.


“Звучит знакомо”, - сказал Джап.


“Да”, - согласилась Коилла. “Ньядды”.


“Кто они?” Спросил Уим. Он выглядел испуганным.


“Духи леса. Или так их называли в Марас-Дантии. Это лесные фавны, и все они женского пола. По крайней мере, никто из моих знакомых никогда не видел мужчин. Обычно они такие застенчивые, что вы бы этого не заметили, если бы прошли прямо мимо них. ”


“За исключением тех случаев, когда ты возишься с их деревьями”, - добавил Страйк.


“Неужели это такое уж серьезное преступление?” Сказал Пеппердайн.


“Каждый ньядд связан духом с определенным деревом. Если оно умирает, умирает и ньядд. Когда дереву причиняют боль, как этому, они все чувствуют боль ”.


“И они очень злятся”, - объяснила Коилла. “Говорят, что Дженнеста наполовину ньядд, что должно навести вас на некоторое представление”.


“Что нам делать, Страйк?” Сперрел хотел знать.


“Судя по звукам, они были далеко, и нам все еще нужно откопать фургон. Давайте поставим на то, что им потребуется некоторое время, чтобы добраться сюда. Хаскер, дерево”.


“Кажется почти жестоким после того, что ты сказал о ньяадах”, - мягко возразил Сперрел.


“Есть идея получше?”


“Черт возьми, нет”.


Топор Хаскера вонзился в дерево. Несколько пехотинцев присоединились и быстро срубили его. Затем они принялись рубить нужные им дрова. Вскоре у них появилась пара прочных рычагов и пара длинных досок для придания колесам тяги.


Даже с этими вспомогательными средствами было нелегко высвободить оружие. Только когда оно было извлечено и снова закреплено, а шум, который они производили, стих, они поняли, что вопли прекратились. В лесу было тихо.


Ненадолго. Из-за деревьев вокруг появилась толпа фигур. Они были высокими, худощавыми, с оливковой кожей, а их наготу частично скрывали каштановые волосы длиной до щиколоток. Их красивые лица были искажены яростью, обнажая необычайно белые и необычайно острые зубы. Они были вооружены; в основном кривыми кинжалами, хотя у некоторых были короткие мечи.


Зазвучала пронзительная версия the wail, и они бросились на группу.


У ньяддов была своя ярость. У росомах было оружие с большей дальнобойностью. По приказу Страйка оно было пущено в ход. Девять или десять ньяддов пали со стрелами в груди. Это не остановило остальных, и пока лучники перезаряжали оружие, первый из нападавших добрался до группы.


Страйк уложил двоих одним широким ударом. Коилла поймал другого метательным ножом, а Джап подпрыгнул, чтобы раскроить череп своим посохом. Вооруженные кинжалами ньядды не могли подобраться достаточно близко, чтобы нанести большой урон, но они угрожали окружить группу. Все больше и больше их появлялось из-за деревьев.


Даже съежившись, Пеппердайн сделал выпад и пробежал сквозь наступающего ньядда. Рядом Хаскер замахнулся на них своим топором. Неофициальное подразделение Даллога рубило в унисон. Но, несмотря на то, что это было похоже на протыкание рыбы в бочке, прилив был неумолим, и новые нападающие спотыкались о тела своих товарищей, чтобы добраться до группы.


“Мы не собираемся удерживать это вечно”, - сказала Коилла, нанося удар зондирующим кинжалом ньядда.


Страйк парировал выпад ньядд, сбил ее с ног и снес ей голову. Золотистая кровь забрызгала его тунику. “Тогда мы доберемся до их сердца. Лучники! Сжигаемые предметы! Деревья! ”


Они поняли и достали свои воспламеняющиеся стрелы. Искры от кремня подожгли пропитанную смолой ткань, и расцвело пламя. Горящие стрелы вылетели и попали в дюжину деревьев. Большинство из них загорелось немедленно.


Среди ньяддов раздался еще более громкий вопль. Они отступили и в ужасе уставились на горящие деревья. Пока они смотрели, лучники-орки выпустили второй снаряд, распространяя пламя.


Ньядды были не просто разбиты; они забыли о битве. Теперь многие из них проявляли признаки отчаяния и даже боли. Некоторые сильно дрожали, некоторые опустились на колени, некоторые просто рухнули. Жестокая болезнь охватила их, и по мере того, как пламя становилось сильнее, росли и их мучения.


Тут и там ньядды вспыхивали пламенем. В некоторых случаях они падали и сгорали с каким-то печальным смирением. В других случаях объятые пламенем ньядды шатались, спотыкались и визжали, когда вспыхивало пламя. Некоторые бежали в лес, освещая его глубины. Воздух наполнился запахом обугленной плоти.


Росомахи вмешались и помогли процессу своими клинками. Но то, что происходило с деревьями, было более эффективным оружием. Вскоре на ногах осталась лишь горстка ньяддов, да и те ненадолго.


Страйк окинул взглядом кровавую бойню. “Давайте выбираться отсюда!”


“Что насчет этого пожара?” Сказал Сперрел, кивая на горящие деревья. “Мы не можем просто оставить его распространяться”.


“У нас нет времени на тушение пожара”.


“Ты уничтожишь целый лес?”


“Посмотри на это. Сомневаюсь, что мы смогли бы потушить это сейчас, если бы попытались ”.


“И ты не собираешься этого делать?”


“Я бы не стала слишком беспокоиться”, - перебила Дайнала. “Ты забываешь о волшебной природе мира, в котором мы находимся. Это место само о себе позаботится. Только я думаю, что нам следует выбираться отсюда, пока мы еще можем. Огонь скоро окружит нас. ”


Они ушли раньше, чем это произошло. Костер горел у них за спиной, отбрасывая свой свет им вслед, так что они отбрасывали длинные тени. Но вскоре он померк, а затем и вовсе погас, когда лес поглотил все, кроме воспоминаний о нем.


Группа больше не встречала враждебности и в конце концов добралась до конца леса.


Они оказались на вершине пологого склона, спускающегося к зеленому пространству. Пересекать его было абсолютно прямым искусственным водным путем. Они не могли видеть достаточно далеко, чтобы сказать, откуда он берется или куда ведет.


На воде стояло несколько барж, и одна очень большая была пришвартована рядом с маленьким коттеджем. Это был потрепанный красный кирпич с неухоженной соломенной крышей. Вокруг него двигались фигуры.


Коилла прикрыла глаза ладонью. “Похоже на ... гномов”.


“Жалкие ублюдки”, - сказал Хаскер.


“Этот канал ведет на север”, - понял Страйк. “И у них есть баржа”.


Коилла кивнула. “Думаешь, для этого понадобимся все мы и оружие?”


“Я полагаю. Но нам придется отпустить многоножек ”.


“Позор”.


“Давайте посмотрим, сможем ли мы договориться”.


Они направились к водному пути. Паника началась еще до того, как они добрались до него. Увидеть, как к ним приближается боевой отряд орков, восседающих на гигантских многоногих насекомых и тянущих за собой черную трубу, было достаточно, чтобы встревожить гномов. Это вызвало массовый исход. Они забрались в фургоны и на большой скорости помчались по буксирной дорожке.


“Грубые ублюдки!” Воскликнул Хаскер. “Они могли бы выслушать нас”.


Джап пожал плечами. “Избавляет нас от необходимости вести переговоры”.


Страйк не терял времени даром. Они погрузили оружие на баржу, что оказалось непростой задачей. Затем группа погрузилась на борт, и они отчалили, используя весла баржи. Там тоже был небольшой парус, и Страйк распустил его, несмотря на слабый ветер.


Уходя, они увидели освобожденных многоножек, волнообразно направляющихся к лесу. Всем было жаль, что они уходят. Кроме Стэндивена.


28


Водный путь вел их по местности, которая была в основном плоской и без каких-либо конкретных ориентиров. Все, что они видели, было зеленым пространством, усеянным редкими деревьями или камнями. Случайный невысокий холм, мелькнувший вдали, стал событием, заслуживающим внимания. Воспользовавшись своим величественным продвижением, группа отдохнула, подкрепилась и привела в порядок оружие. Любопытно, что они не встретили других лодок.


Насколько они могли это оценить, прошло больше дня, пока они медленно плыли к своей неизвестной цели. Некоторые в группе задавались вопросом, есть ли цель и не может ли канал продолжаться вечно. Те, кто думал, что где-то должно быть место назначения, размышляли о том, как они узнают его. Единственной уверенностью была полярная звезда, и они по-прежнему направлялись прямо к ней.


На второй день они увидели впереди вершины горного хребта, а также заметили нечто странное в звезде над ним.


“Это определенно становится больше”, - решила Коилла.


“Я думаю, ты прав”, - согласился Страйк. Он повернулся к оборотню. “Дайнала?”


“Этого следует ожидать по мере приближения к нашей цели”.


“Ты хочешь сказать, что мы, наконец-то?”


“Это витает в воздухе. Разве ты этого не чувствуешь?”


Хаскер протяжно и шумно шмыгнул носом. “Я не могу”.


“Поверьте мне на слово, сержант; наша цель близка. Хотя нам не следует слишком волноваться. Возможно, она ближе только на расстоянии ”.


После этого звезда и горы, которые она венчала, быстро увеличились в размерах.


В конце концов проблема с местом назначения была решена: канал подошел к концу. Он заканчивался скромным доком, в котором имелась лебедка, оказавшаяся достаточно прочной, чтобы разгрузить баржу. Но на этом их удаче в том, что касалось оружия, пришел конец. Без животных, которые могли бы помочь нести ношу, ее пришлось переносить самому. Группа вряд ли была в восторге от этой идеи, но у них был опыт перетаскивания осадных машин на большие расстояния. После того, как они натянули веревку, они обнаружили, что на ее натягивание уходит примерно половина группы, а это означало, что они могут работать посменно.


Теперь такая же большая, как луна урожая, и соперничающая с солнцем, звезда висела над тем, что находилось за горами. К счастью, через них был широкий проход. Они направились к нему.


На полпути галечное дно долины начало покрываться пятнами мелкого песка. К тому времени, как они добрались до конца перевала, под ногами не было ничего, кроме песка, и он был довольно плотным. Им пришлось еще больше потрудиться, чтобы договориться об этом. Температура также была заметно выше.


Перед ними был низкий гранитный гребень. Оставив оружие у его основания, они поднялись по пологому склону, чтобы посмотреть, что находится за ним. Лежа на животах, они смотрели на начало обширной пустыни. Еще более впечатляющим было то, что находилось на нем вблизи. Это была пирамида, самая большая из всех, что они когда-либо видели, и, казалось, она была сделана из молочного стекла. На его вершине находилось нечто, похожее на массивный многогранный драгоценный камень. На нем сверкал солнечный свет.


“Что это, черт возьми, такое?” Спросила Коилла.


“Что-то легендарное”, - объяснила Дайнала. “Если я права, это Призма Сина-Холма”.


“Что именно?”


“Артефакт, созданный волшебниками, которые построили этот мир”.


“Что он делает?” Спросил Страйк.


“Это убивает”.


“Как?”


“Можете ли вы заставить одного из лучников послать стрелу в его сторону?”


“Конечно. Оно в пределах досягаемости. Но я не думаю, что стрела причинит ему вред”.


“Дело не в этом”.


Страйк пожал плечами и приказал одному из пехотинцев вытянуться по струнке.


“Было бы неплохо, если бы мы все не высовывались”, - предложила Дайнала.


Лучник выпустил стрелу, и она полетела к пирамиде. Она почти достигла ее, когда яркий белый луч вырвался из драгоценного камня на вершине, поразив стрелу и уничтожив ее.


“Он нацелен на все, что приближается”, - сказала Дайнала.


“Там кто-нибудь управляет этой штукой?” Пеппердайн хотел знать.


“Нет, он функционирует полностью сам по себе. Он работает, черпая энергию из того, что здесь считается солнцем, концентрируя ее и используя для самозащиты ”.


“Обязательно ли нам этим заниматься?” Спросил Страйк.


“Ты уже знаешь природу этого места. Оно здесь, потому что это следующее, что нам нужно преодолеть. Возможно, последнее. К счастью, благодаря этому у нас есть шанс. ” Он кивнул на оружие, припаркованное под ними.


“Разве пирамида не уничтожит то, чем мы в нее выстрелим?”


“Что, если мы будем стрелять более чем из одной штуки одновременно?” Предложила Коилла.


“Неплохая идея. Думаешь, это сработает, Дайнала?”


“Твоя вера в мои знания об этом месте трогательна, Страйк. Честно говоря, я не знаю. Но попробовать стоит, не так ли?”


Им нужно было место, откуда они могли бы видеть цель из оружия и где было бы какое-нибудь укрытие для группы. Разведчики нашли такое место недалеко от склона, по которому они поднимались. Это была каменная плита на уровне земли, достаточно большая, чтобы вместить оружие, и с прекрасным видом на пирамиду. Вокруг нее было разбросано достаточно крупных валунов, чтобы росомахи могли укрыться. Они принялись перетаскивать к нему оружие.


“Хорошо, ” сказал Страйк, когда они были установлены, “ давайте загрузим эту штуку и настроим”.


Пока это продолжалось, он выбрал шестерых лучников.


Было много возни с настройкой оружия, и когда Страйк, наконец, был удовлетворен, он стоял наготове у рычага. Лучники наложили стрелы на тетиву и натянули тетивы.


“Сейчас!” - крикнул он, сильно нажимая на рычаг.


Оружие выплюнуло свой снаряд, когда было выпущено шесть стрел.


Стрелы летели быстрее шара, который описал дугообразную траекторию. Из драгоценного камня вырвалась вспышка, и одна из стрел испарилась. Появилась еще одна ослепительная полоса, и вторая стрела исчезла. Затем настала очередь шара. Луч настиг его, разнеся на куски. Оставшиеся стрелы прошли сквозь него и слабо застучали по поверхности пирамиды.


“К черту это!” Хаскер выругался.


“Мы доказали, что он не может выполнять несколько задач одновременно”, - сказал Страйк.


“Но он получил самое важное, не так ли?”


“Мы сделаем это снова, на этот раз с большим количеством лучников”.


Десять лучников выстроились в линию, когда оружие было перезаряжено и угол его наклона слегка скорректирован.


И снова запуск был одновременным. Луч от камня сбил две, три, а затем и четыре стрелы, и они были сбиты до того, как долетели до первого залпа. Но мяч прошел мимо. Пуля попала в пирамиду низко, у ее основания, и нанесла некоторый урон, хотя и не смертельный. Группа разразилась одобрительными возгласами.


Оружие было заряжено еще раз, а угол его наклона изменен на основе предыдущего выстрела. Стрелы были готовы.


“Сейчас!” Взревел Страйк. Он потянул за рычаг и бросился вперед, чтобы увидеть результат.


На этот раз луч выхватил не менее пяти стрел и перехватил их гораздо ближе к точке выстрела, чем раньше. Кувыркаясь в воздухе по высокой траектории, мяч остался невредимым.


Последовала ослепительная вспышка и рев. Страйк обнаружил себя на земле вместе с остальными, не понимая, что только что произошло. Когда они посмотрели вверх, то увидели, что мяч попал в пирамиду в том месте, где драгоценный камень был прикреплен к ее вершине. Звук удара был оглушительным. Покачнувшись на секунду, драгоценный камень упал, и когда он упал, сама пирамида покрылась многочисленными трещинами и начала разваливаться на части. Огромные осколки стекловидного материала упали на землю и разлетелись на тысячи осколков. За пару ударов сердца вся конструкция рухнула, останки окутало облако пыли от обломков.


Группа зааплодировала. Им потребовалось мгновение, чтобы услышать, как Коилла кричит на них, и понять, что что-то не так. Страйк обернулся и увидел, что это было. Оружие лежало на боку, трубка разломана на несколько частей, деревянные детали почернели от обугливания. Его боеприпасы, железные сферы, были разбросаны повсюду. Некоторые были расколоты надвое.


Коилла стояла на коленях рядом с чем-то, наполовину скрытым под опрокинутым оружием. Страйк и остальные бросились к нему.


“Пирамида выстрелила в нас как раз перед тем, как мяч попал в цель”, - объяснила она. “Воуб стоял рядом с оружием”.


Страйк посмотрел. Их товарищ был раздавлен, окровавлен и безошибочно мертв.


Они хотели бы отдать Вобе то удаление, которого он заслуживал, но знали, что на поле это не всегда возможно. Итак, Страйк и Коилла сказали несколько слов об одном из своих старейших братьев по оружию, и Даллог похвалил его дух перед Тетрадой под презрительным взглядом Хаскера. Затем они закопали тело как можно глубже в песок пустыни.


“Странно думать, что мы похоронили его в месте, которого на самом деле не существует”, - сказала Коилла, когда они отошли.


“Ничто из происходящего в эти дни меня не удивляет”, - ответил Страйк. “Но я хотел бы, чтобы мы могли проводить его на погребальный костер на Серагане, где ему самое место, с пиршествами и выпивкой в его честь. Он заслужил по крайней мере это ”.


“Мы поднимем за него кружку, когда выберемся отсюда”.


“Думаешь, мы выберемся?”


“Конечно, мы так и сделаем. И ты же не хочешь, чтобы другие слышали, как ты так говоришь ”.


“Нет, ты прав. Но что с Тирзарром, а теперь и с Вобе...”


“Я знаю. Но лучший способ послужить им - это выполнить эту миссию так, как мы намеревались ”.


“Кажется, что это было давным-давно, и тогда все казалось намного проще”.


“Расскажи мне об этом”.


К ним подошла Дайнала. “Я не хочу вторгаться в ваше горе, - сказал он, - но нам следует подумать о том, чтобы двигаться дальше”.


“Да”, - трезво согласился Страйк. “Но в какую сторону?”


“К тому, что охранял Сина-Холм. Теперь, когда призмы нет, мы должны быть в состоянии пройти ”.


С тяжелым сердцем группа отправилась по песку к руинам пирамиды. Они поняли, насколько большой была эта штуковина, когда им пришлось преодолевать огромное количество обломков, в основном остро заточенных осколков стеклообразного материала, из которого она была построена. Но они с трудом добрались до его основания и, покопавшись в хаосе, обнаружили отверстие в полу с пролетом каменных ступеней, которые спускались в темноту. Они спустились вниз с оружием в руках.


У подножия лестницы они обнаружили, что их путь освещен, как и другие области во время их путешествий в этом мире, из неизвестного источника. Они находились в широком, высоком туннеле, по-видимому, построенном без блоков, кирпичей или каких-либо признаков стыков. Был только один путь, и они им воспользовались.


“Я действительно кое-что знаю об этом”, - сказала им Динала. “Я была в этом лабиринте, когда впервые попала в карманную вселенную Серафимии. Мужайтесь. Теперь мы совсем рядом с нашей целью”.


Они тащились по туннелю, казалось, целую вечность, окружение никогда не менялось, а свет оставался на том же равномерном уровне. Более чем один из них заметил сернистый запах в воздухе, который указывал на магический заряд. И он становился все сильнее.


Где-то далеко впереди было более яркое сияние, и по мере того, как они приближались к нему, оно сияло все сильнее. Когда они добрались до его источника, то обнаружили, что туннель заканчивался водопадом разноцветного света.


“Мы здесь”, - объявила Динахла. “Все, что нам нужно сделать, это пройти сквозь этот энергетический занавес в мир Серафимии”.


“Это безопасно?” Спросил Сперрел.


“Отлично. Страйк, я думаю, тебе следует оказать честь пройти первым ”.


“Я думаю, этот ... вход, или что бы это ни было, должен быть достаточно большим, чтобы мы все могли пройти через него вместе”.


“Хорошая идея”, - сказал оборотень. “Ну что, пойдем?”


Группа выстроилась перед ослепительным каскадом, не совсем веря, что это может быть какой-либо выход. Стендевен, как обычно, держался в нескольких шагах позади остальных, выглядя испуганным.


По слову Страйка они двинулись вперед и ступили в светящийся водоворот.


Ощущения были похожи на прыжки по миру с помощью инструментов. Казалось, что они падают с огромной высоты сквозь безумие бурлящих красок и взрывающихся звезд.


Они открыли свои глаза на нечто похожее на рай.


Солнце ярко освещало зеленые пастбища, мягкие холмы, деревья в полной листве и посеребренные озера. Небо было таким голубым, что почти резало глаза. По нему плыло несколько пушистых белых облаков. Воздух был свежим, и дул легкий ветерок, благоухающий тысячью полезных растений. Не было никаких признаков вибрирующего занавеса, через который они прошли.


“Это нечто”, - восхищенно сказал Пеппердайн.


Сперрел кивнул. “Это... красиво”.


“Он основан на Марас-Дантии до того, как она впала в порчу”, - прогремел голос сзади.


Они резко обернулись. Серафим стоял перед ними с широкой улыбкой на лице. “Поздравляю с прибытием сюда, - сказал он, - и добро пожаловать в мой мир”.


29


Тентарр Арнгрим, или Серафим, как его знали в мире магии, выглядел почти так же, как группа запомнила с их первой встречи на Марас-Дантии, хотя у него были признаки старения. Но у него, по крайней мере, был видимость энергии, несмотря на то, что Динахла говорила о его пошатнувшемся здоровье. Его спина по-прежнему была прямой, а телосложение худощавым. У него были каштановые волосы до плеч и аккуратно подстриженная борода. Живые голубые глаза над слегка ястребиным носом и рот хорошей формы. Он был одет в синюю шелковую мантию и блестящие черные кожаные сапоги. Оборотень был рядом с ним.


“Приветствую вас, росомахи”, - сказал он. “Рад видеть вас снова, и приятно приветствовать несколько новых лиц.” Он посмотрел на новобранцев Серагана, Сперрала, Пеппердайна и Стэндивена. Затем он перешел на более торжественный тон. “Позвольте мне выразить вам соболезнования по поводу тех, кто пал по пути сюда. Я знаю, что потеря твоих товарищей, должно быть, тяжкое бремя. ”


“Я думаю, тебе нужно кое-что объяснить”, - сказал ему Страйк.


“Да, это так. Ты заслуживаешь не меньшего. Но пойдем, давай сделаем это с большим комфортом, чем стоять здесь ”.


Он привел их на виллу из белого мрамора. Она была элегантно оформлена и со вкусом обставлена, и было трудно поверить, что все это - продукт магии. В комнате размером с банкетный зал он пригласил Росомах отдохнуть и перекусить. Несколько молодых людей мужского и женского пола, одинаково одетых в синие мантии, появились с подносами с водой, соком и элем, а также с блюдами с хлебом, сыром, фруктами и свежеиспеченным мясом и птицей. Трудно было поверить, что еды и питья, как и виллы и мира, в котором она находилась, в буквальном смысле не существовало.


Серафим позволил им поковыряться в еде и выпить, прежде чем перейти к более важным вопросам, несмотря на очевидное нетерпение Страйка и нескольких других.


Наконец он сказал: “Я могу понять ваше разочарование и озадаченность тем поворотом, который приняли события”.


“Сможешь?” Страйк ответил холодно. “Мы подписались на это задание, чтобы отомстить Дженнесте. Но все оказалось намного сложнее, не так ли?”


“Не совсем”. Он поднял руку, мягко пресекая возражения Страйка. “Вы подписались, имея в виду две цели. Один помогал освобождать орков Акуриала, и вы добились этого. Вы должны гордиться этим. Это снова опровергает клевету о том, что орки - эгоистичные, чисто деструктивные существа. Что касается второго этапа вашей миссии - выяснения отношений с моей дочерью, то это было и остается главной целью задания. ”


“Есть еще надежда, что мы сможем это сделать?”


“Вся надежда. Именно поэтому ты здесь. И позволь мне добавить, Страйк, что я полностью осведомлен о ситуации, в которой находится твой приятель, Тирзарр. Ее благополучие так же важно, как и победа над Дженнестой, и я даю вам слово, что будут приложены все усилия, чтобы воссоединить вас ”.


“Может быть, она вообще не попала бы в эту переделку, если бы я не согласился на этот безумный план”.


“Если что-то из того, что я сделал, привело к тому, что Тирзарр оказалась в опасности, то я приношу извинения. Это никогда не входило в мои намерения. Но вы должны понимать, что она все равно была бы в опасности, рано или поздно. От Дженнесты. Мы все в опасности из-за моей дочери. Ты знаешь о ее плане создать армию послушных орков-зомби?”


“Конечно, знаю”, - сердито ответил Страйк. “Тирзарр - один из них”.


“Нет, это не так. Ее держат в состоянии между нормальностью и бессмысленным рабством. Дженнесте было выгодно, чтобы все было именно так, чтобы ей было легче манипулировать тобой. По крайней мере, она так думала. Ее кончина положит конец ее власти над Тирзарром и всеми остальными, кто попал под ее влияние.”


“Мы убьем ее...”


“И они живы, да”. Он оглядел остальных в комнате, все они были сосредоточены на том, что говорилось. “Некоторым из вас, особенно новичкам в этом отряде, может быть трудно понять, как я могу так спокойно говорить о смерти моей собственной плоти и крови. Но Дженнеста больше не моя дочь. Как будто я никогда не был ее отцом. Я отрекся от нее давным-давно, и на сердце у меня от этого тяжелее, чем ты можешь себе представить. Дело в том, что я помог воплотить зло в жизнь, когда она родилась. Мое единственное желание - исправить это ”.


“Ты уже пытался однажды”, - напомнил ему Страйк.


“Да, и каким-то образом, по какой-то счастливой случайности, она выжила в вихре. На этот раз я думаю о том, чтобы уготовить ей участь, от которой нет спасения ”. На мгновение он впал в некое подобие задумчивости, в его глазах была нескрываемая печаль. Затем он встрепенулся. “Но насчет ее плана создания армии рабов. Ты знаешь, кто вдохновил ее на эту идею?”


“Нет. Должен ли я?”


“В некотором смысле, ты уже знаешь. Боюсь, мы были немного обманчивы с тобой, Дайнала и я, и за это я тоже приношу свои извинения ”.


“Что ты имеешь в виду?” Спросила Коилла, обретя дар речи.


Серафимия повернулась к Дайнале и сказала: “Может, покажем им?”


Оборотень улыбнулся и кивнул. Он встал и немедленно начал трансформироваться.


Группа с благоговением наблюдала за тем, как процесс извивался и корчил тело Дайналы. В конце перед ними предстала симпатичная, некоторые бы сказали, красавица, женщина. Сохранились только ее малиновые волосы, ниспадающие на молочно-белые плечи. Было трудно определить ее возраст, но она казалась в расцвете сил для человека.


“Позвольте мне представить вам Вермеграма”, - сказал Серафим. “Мою пару, моего партнера, мою невесту. И мать Дженнесты. Ей столько же лет, сколько мне, то есть очень много… Я надеюсь, ты простишь мою нескромность, моя дорогая... и такой же высокий знаток путей колдовства, как и я.


“Почему?” Спросил Страйк. “Зачем этот обман?”


“Чтобы защитить ее и вашу группу. Если бы Дженнеста знала, что ты общаешься с ее матерью, которую она презирает, ей не пришлось бы просто играть с тобой или с Тирзарром. Вероятность того, что вы все уже были бы мертвы.”


“Мне жаль”, - сказал Вермеграм. “Мы не пытались обмануть вас. Просто это показалось самым безопасным способом предложить вам некоторую защиту и провести вас по этому миру”. Группе было трудно привыкнуть к мягкому, почти мелодичному голосу человека, которого они до сих пор считали мужчиной. “Что касается того, что я вдохновил нашу дочь на создание своей армии рабов, я думаю, по крайней мере, некоторые из вас немного знают об этом от Серафимии. В основном это было потому, что я сам пытался сделать что-то подобное давным-давно, когда Марас-Дантия была еще такой же справедливой, как этот искусственный мир. В отличие от Дженнесты, мои намерения были благими. Я хотел творить добро. Но, как гласит старая поговорка, дорога в Ад вымощена потускневшим золотом благородных намерений. Я была проклята за это и с тех пор пытаюсь исправить ошибку. Она с любовью посмотрела на Серафиму. “Мы оба были прокляты ”.


Последовавшее за этим молчание было нарушено прямым вопросом Хаскера: “Ты настоящий фетч или как?”


Вермеграм улыбнулся. “Я человек. В принципе. Я не родился со способностями менять облик; я приобрел их в результате своих магических исследований ”.


“Твои дети...”


“Почему они так сильно различаются внешне? Почему Дженнеста выглядит так, как она выглядит? Почему ее покойная сестра Адпар получилась гибридом? И она была еще одной плохой партией, стыдно признаться. Это произошло из-за вмешательства в себя, изменения самой сути моего существа, когда я обрел способность менять облик. Были непредвиденные последствия. Одним из которых было то, что я передал некоторые необычные черты своему потомству. Только моя младшая дочь, Санара, имеет нормальную человеческую внешность. К счастью, ее путь всегда был путем добра, в отличие от ее братьев и сестер.”


“Это напомнило мне”, - сказал Серафим. Он протянул руку. Из воздуха появился бархатный шнурок колокольчика. Он дважды дернул за него, и он исчез.


“Хороший трюк”, - пробормотала Коилла.


Открылась дверь, и вошла Санара. На ней была такая же синяя мантия, как и у ее отца. Когда она увидела Джапа, то направилась прямо к нему, обняла и поцеловала в щеку. Сперрал посмотрел на него с каменным лицом. Джап покраснел. Затем Санара приветственно помахала другим участникам группы, которые ее помнили, и заняла место рядом со своими родителями.


“Вермеграм и я не можем противостоять силам Дженнесты в одиночку, несмотря на все наши силы, потому что ее силы стали по меньшей мере такими же сильными”, - объяснил Серафим. “Признаюсь, мои собственные колеблются. Поскольку эта карманная вселенная поддерживается силой моей воли, я обнаружил, что мне нужны дополнительные умственные силы моих учеников, молодых людей, которые подавали вам еду, и поддержка того, что осталось от моей семьи ”. Он обменялся улыбками с Вермеграмом и его дочерью. “Санара - один из наших союзников в этой борьбе. Хотели бы вы познакомиться с некоторыми другими?”


Он провел их через дверь по просторному коридору. Другая дверь вывела их на открытый воздух и большую площадку, напоминающую плац, за исключением того, что она была покрыта травой. Там было многолюдно.


Там был Куолл, вождь сераганских орков и отец Уима, а также, похоже, все трудоспособные мужчины клана. Так же поступили Брелан и Чиллдер, ранее участвовавшие в Акуриальном сопротивлении, и несколько сотен их солдат.


Были приветствия, рукопожатия воинов и объятия.


“Это потрясающе”, - сказала Коилла.


“Мы были только рады помочь, ” сказал Чиллдер, - после всего, что вы для нас сделали”.


“Хотя мы могли бы добраться сюда и более щадящим способом”, - добавил Брелан. “Способ передвижения в Серафиме был несколько сбивающим с толку”.


Уим подошел к своему отцу, выглядя встревоженным.


“Нет необходимости в робости”, - заверил его Куолл. Он хлопнул мясистой рукой по плечу юноши. “Из того, что я слышал, тебе есть чем гордиться, и я знаю, что я буду гордиться тобой в грядущей схватке”.


Уим улыбнулся.


Страйк направился к вождю. “Куолл”, - сказал он, почти боясь задать вопрос. “Янч и Корб. Они...”


“С ними все в порядке, Страйк. Они в безопасности и находятся под защитой клана. Как могло быть иначе? Хотя, конечно, они скучают по своему отцу и матери”.


Он почувствовал волну облегчения. “Спасибо”.


“Но я сожалею, что мы не смогли предотвратить захват Тирзарра. Я сожалею об этом”.


“Не нужно. Немногие могут сравниться с Дженнестой”.


“Сука. Она забрала жизни некоторых из наших лучших и опустошила наши ложи. Я не могу дождаться, когда заставлю ее заплатить за это ”. Он похлопал по палашу, который носил.


“Знаете ли вы, во что вы здесь ввязались? Знает ли кто-нибудь из вас?”


“Да”, - согласился Брелан. “Серафим все объяснил”.


“Это больше, чем он сделал с нами”.


“И это упущение с моей стороны”, - сказал волшебник, появляясь рядом со Страйком. “Тебе нужно услышать план. Пойдем со мной, и я расскажу тебе”.


Он отвел Страйка обратно в дом, в помещение, очень похожее на кабинет колдуна, с полками, заставленными массивными гримуарами в кожаных переплетах, флаконами с зельями и порошками и разнообразными скелетами неопознанных маленьких существ причудливой внешности.


“Для вас не будет сюрпризом, что Дженнеста здесь”, - объявил Серафим, когда они устроились. “Она получила доступ в Сферу Четырех, к которой присоединен этот мир. И она использовала свои поддельные инструменты, чтобы импортировать подписчиков, которых оставила позади. Я склонен верить, что с мира островов. Это только вопрос времени, когда она попадет сюда ”.


“Ты не можешь остановить ее?”


“Остановить ее? Я хочу, чтобы она была здесь. Это часть плана ”.


“Почему?”


“Несколько причин. Во-первых, если между ее силами и нашими произойдет сражение, то лучше, чтобы оно произошло здесь, где пострадают только комбатанты, а не невинные люди. Во-вторых, набор инструментов, которые у нее есть, здесь не работает, хотя я не думаю, что она об этом знает, и я хочу, чтобы так и оставалось. Это лишает ее возможности сбежать, если придется. В-третьих, план, который мы задумали, должен быть выполнен Вермеграмом, Санарой и мной, и поскольку я не могу удобно покинуть этот мир, я ухитрился заманить Дженнесту сюда.”


“Каков твой план действий с ней?”


“Без всякого неуважения, Страйк, но я держу это при себе. Только потому, что из тебя невозможно вытянуть то, чего ты не знаешь. О, я знаю, что ты крутой и не склонен выдавать чужие тайны, но мы говорим о Дженнесте.”


“Достаточно справедливо. Так что ты хочешь, чтобы мы сделали?”


“Я хочу, чтобы Росомахи были частью нашей маленькой армии и вступили в бой с ее силами. Но я хочу, чтобы ты выбрал двух или трех членов своей группы, которые помогут тебе выполнить особое задание”.


“Не сражаться, ты имеешь в виду?”


“Я ожидаю, что они будут сражаться нормально, просто я не хочу, чтобы ты участвовал в настоящем сражении. У меня есть кое-что другое на уме, хотя это более опасно. Если ты захочешь ”.


“Если это дойдет до Дженнесты, я готов”.


“В нашей стычке с ней наступит момент, когда будет жизненно важно отвлечь ее. Другими словами, на нее обрушится больше, чем она сможет выдержать, и при этом она будет трезво мыслить. Вот тут-то ты и вступаешь в игру.”


Страйк кивнул.


“Я дам тебе знать, когда придет время, - добавила Серафима, - и удостоверюсь, что ты сможешь добраться до нее. Возможно, ты захочешь пойти и выбрать своих помощников прямо сейчас”.


“Придержи коней. Я хочу тебя кое о чем спросить. Нас преследует подразделение под названием Корпус Врат. Что ты о них знаешь?”


“Говорят, что они существуют почти столько же, сколько существуют сами инструменты. Самопровозглашенная миссия Корпуса - выслеживать артефакты и ограничивать ущерб, который они могут нанести. Амбиции, которые я не совсем одобряю.”


“Они - проблема, которая мне была не нужна”.


“Понятно. Они упорны и преданы только своему делу. Но мы можем с этим справиться ”.


“Судя по тому, что я видел, они могущественны”.


“Мы тоже. Но я верю, что Корпус в основе своей добродетельный и потенциально полезный союзник. Однако они не являются нашей главной заботой. Выбросьте их из головы ”.


Страйк пожал плечами и собрался уходить.


Серафим жестом пригласил его вернуться на свое место. “Есть еще кое-что. Это не имеет реального отношения к поставленной задаче, но вы могли бы найти это ... интересным. Вы знаете, что мир, по которому вы только что путешествовали, был создан группой высших адептов, называемых Четверкой. Но знаете ли вы, как их звали?”


“Нет, зачем мне это?”


“Это были Айк, Зинот, Неафетар и Вистендел”.


“Тетрада?” Страйк был потрясен, несмотря на то, что считал, что на данный момент на него не повлияют никакие откровения.


“Я говорю вам это не для того, чтобы подорвать ваши убеждения. Я думаю, что они были в некотором роде богами. Таковыми их, безусловно, считают не только вы, орки, но и ряд других рас. Вам достаточно взглянуть на то, что они создали, чтобы увидеть их богоподобные качества. Я говорю вам это как урок. Урок в том, что вы не должны всегда полагаться на то, что, как вам кажется, вы знаете или думаете, что видите. Это может оказаться ценным в том, что должно произойти ”.


“Кажется, я понимаю”.


“Имей это в виду. Теперь тебе лучше...”


Дверь распахнулась, и вошла Санара. “Отец! Дженнеста здесь. Она и ее последователи только что прорвали западную мембрану ”.


“Этого следовало ожидать. На самом деле, на это надеялись. Займи свою позицию, Санара. Страйк, проинструктируй свою группу и жди моего слова”.


Подразделение Корпуса Врат также проникло в убежище Серафимии, хотя и с огромным трудом.


“Это великолепное место”, - заметила Пелли, обозревая происходящее.


“Внешность может быть обманчивой”, - напомнил ей Уивен-Джирст.


“Тем не менее, трудно поверить, что в такой обстановке могло происходить что-то гнусное”.


“И все же мы знаем, что это так”.


Она махнула рукой на его упрямство и промолчала.


Они отошли от корпуса своего подразделения, чтобы изучить варианты и решить, в какую сторону идти. Они не могли видеть ни дорог, ни каких-либо признаков жилья. Пелли подумала, что это место похоже на огромный сад.


“Что это?” Спросил Уиван-Ирст. Он указал на ближайший холм.


На нем были цифры.


Пелли напряглась, чтобы разглядеть. “Они похожи на ... гоблинов”.


“Так они и делают”.


“Интересно, как они вписываются в это”.


“Мы могли бы спросить у них”.


“Разумно ли это?”


Он одарил ее гоблинским эквивалентом снисходительного взгляда. “Они моего собственного вида. Я уверен, что смогу разговаривать с ними цивилизованно”.


“Хорошо. Мы поднимемся и...”


“Я думаю, было бы лучше, если бы я сделал это один. Мой народ не всегда хорошо реагирует на другие расы”.


“Как пожелаешь. Но будь осторожен. Я либо буду здесь, либо вернусь к остальным”.


Он ушел, а она смотрела ему вслед. Но она не ушла. Ей было любопытно посмотреть, как он справится с этим.


Когда он проходил мимо зарослей кустарника, из него выскочила фигура и начала бороться с ним. Потрясенная Пелли крикнула и бросилась на помощь. Когда она приблизилась, фигура убежала.


Она добралась до своего заместителя, тяжело дыша. “Что… случилось?”


Он показал ей свою руку. Поперек нее была глубокая рана, из которой свободно текла кровь. “Он напал на меня”.


“Кто это сделал?”


“Гоблин”.


“Он пытался тебя убить?”


Уиван-Джерст перевязывал ему руку полевой повязкой, которую достал из сумки на поясе. “Я не знаю. Я так не думаю. Это было бессмысленно. Он выскочил, полоснул меня по руке и попытался убежать. Я пытался остановить его, но он убежал ”.


Она заметила движение на холме. Одна фигура бежала вверх по нему, навстречу остальным. “Это он?”


Он посмотрел. “Полагаю, это возможно. Я подумываю подняться туда и ...”


“Я думаю, было бы разумно этого не делать”.


“Они гоблины. Мой вид. Зачем ему это делать?”


“Во всех расах есть хорошие и плохие. И я начинаю подозревать, кто они такие и в их отношениях с Дженнестой ”.


Прежде чем она смогла продолжить, он спросил: “У кого-нибудь из них есть лук?”


Она посмотрела. “Я думаю, он может. Мы должны либо убираться отсюда, либо быть готовыми защищаться магией. Похоже, он целится в эту сторону ”.


“Тогда он дурак. Ни один лучник ни в одном мире не смог бы произвести такой выстрел. Расстояние слишком большое, а угол неправильный ”. Послышался звук чего-то рассекающего воздух. “Почему он думает...” Спазм сотряс его, и он сдавленно ахнул. Из его груди торчала черная стрела.


“Уиван-Джирст”, - ошеломленно сказала Пелли. “Уиван-Джирст!”


Он упал. Она опустилась перед ним на колени, пощупала сердцебиение, что было нелегкой задачей для панциря гоблина, затем попробовала вену на его шее. Он был мертв.


Она снова посмотрела на холм. Лучник и остальные ушли. Она подумала, что любой, кто может использовать такой лук на таком расстоянии, владеет сильной формой магии, и его лучше избегать. Пригнувшись и все еще оцепенев от того, что только что произошло, она поспешила обратно к остальным.


Район, занятый Серафимимом, гудел от активности, поскольку разнородные силы готовились к битве. Ученики Серафимии, числом около дюжины, вступили в ее ряды с намерением использовать свою магию для содействия общему делу.


Страйк стоял в стороне от всего этого вместе с тремя другими. Группа была встревожена, когда он сказал им, что не будет сражаться бок о бок с ними. Но как только они узнали почему, они одобрили это.


Он решил взять Гледега, Коиллу и Пеппердайн с собой на миссию, порученную Серафимией. Человека он, возможно, и не выбрал бы, каким бы хорошим бойцом он ни был, но Коилла настояла, чтобы они оставались вместе, и Страйк хотел, чтобы она была с ним. Никто из них понятия не имел, где находится Стандевен, да это его и не особенно заботило.


Поднялась суматоха. Раздался хор “Они здесь! Они здесь!”. Страйк и остальные бросились посмотреть, что происходит.


На равнину, простиравшуюся недалеко от виллы Серафимии, наступало войско. Они узнали Дженнесту во главе его. С ней были ее солдаты-люди из Acurial, а также шаркающие люди-зомби и более энергичные орки. Там была масса обломков различных рас, которых она завербовала в мире островов, включая то, что выглядело как остатки Собирателей. Сзади к ним примчался гоблин Глитон-Рук и его пиратская банда.


Страйк знал, что Тирзарр была где-то в орде, но не мог ее обнаружить. По крайней мере, он надеялся, что она была там. Ему не нравилось думать о том, что произошло бы, если бы ее не было.


Армия Дженнесты была еще более разношерстной, чем та, частью которой был Страйк. Но ее армия превосходила его численностью по крайней мере в два к одному.


“Страйк!”


Он обернулся и увидел приближающегося Серафиму, и он был не один. С ним была Пелли Мадаяр вместе со своими товарищами из Корпуса Врат разных видов.


“Я разрешил принять себя в группу, которую, думаю, вы знаете”, - объяснил Серафим.


“Еще раз здравствуйте, капитан”, - сказала Пелли.


“Что ты здесь делаешь?” Подозрительно спросил Страйк.


“Я давно чувствовал, что ваша группа была простой пешкой в этой игре. Принципы Корпуса и моя подготовка не позволяли мне действовать импульсивно. Но недавние события заставили меня усомниться в своей беспристрастности. Наступает момент, когда нужно выбрать сторону, и плевать на последствия. Я решил… мы все решили, что вам стоит предложить наши услуги ”.


Страйк на мгновение задумался об этом, затем сказал: “Рад видеть вас на борту”.


30


Две армии столкнулись друг с другом.


Для Дженнесты это была кульминация мести, которую она стремилась отомстить своему отцу и ненавистным Росомахам. Для защитников это был вопрос выживания.


Боевые действия начались на расстоянии, с использованием комбинации магии и стрел, причем первая блокировала большую часть стрел. Произошел обмен полосами энергии, желтыми, белыми и красными, напоминающими цветной серпантин детеныша, подхваченный ветром. Появились мерцающие защитные пузыри, созданные Дженнестой с одной стороны, Корпусом Врат - с другой. Разница в том, что задача Дженнесты состояла в том, чтобы защитить ее и небольшую группу, в то время как Корпус пытался защитить всех.


Когда стороны, наконец, начали наступать, это не было атакой. Темп был более обдуманным, почти величественным, если не считать насмешек и грязных ругательств, которыми каждая сторона осыпала другую. Но в конечном счете им пришлось встретиться, и когда они встретились, это было кроваво.


Крыша виллы Серафимии была отличной наблюдательной точкой. С нее Страйку, Коилле, Пеппердайну и Гледегу открывался лучший вид на битву. Все они хотели бы быть там.


К ним подошел Серафим. “Там”, - сказал он, указывая. “Вы можете просто увидеть Дженнесту на дальней стороне. После начала сражения она отошла на безопасное расстояние”.


Страйк посмотрел, но ему пришлось напрячь зрение. Он смог разглядеть Дженнесту. С ней были другие, и он подумал, что одним из них может быть Тирзарр, но не был уверен.


“Ты должен добраться до нее”, - продолжил Серафим. “Ты можешь либо обойти поле битвы...”


“Слишком долго”, - сказал ему Страйк.


“Или, боюсь, через это. Может, мне выделить вам несколько дополнительных тел в помощь?”


Они посмотрели друг на друга, и Страйк ответил за всех. “Нет. Мы справимся”.


“Я надеялся, что ты это скажешь. На самом деле мы никого не можем пощадить”.


Коилла слегка покопалась. “Какая-то армия”.


“Какими бы доблестными они ни были, мы полагаемся не на них. Это ты. Береги себя ”.


Страйк и остальные отправляются в путь.


Когда они добрались до равнины, битва была в разгаре, и с нее доносился сильный рев. Страйк надеялся переправиться, пройдя через их собственные ряды, но все перемешалось. По-прежнему большая часть сил Дженнесты находилась справа, а Страйка - слева, но обе армии были заражены бойцами друг друга.


Они выхватили оружие. Страйк попытался выбрать место, где было больше друзей, чем врагов, и они бросились туда.


Росомахи были там, где им всегда нравилось находиться, - в самом центре битвы.


Для Хаскера это был единственный предлог, в котором он нуждался, чтобы крушить черепа и отсекать конечности своим топором. Он предпочитал живых противников. Зомби были в основном пыльной работой по сносу зданий, в которой почти не было драк. Орки-зомби были живее, но им все еще не хватало искры. Хаскер без колебаний сражался с ними.


Джап и Сперрал, как обычно, стояли бок о бок, работая в унисон посохами и ножами. Они взяли за правило разыскивать гоблинов и дрались с парой из них на дуэли, посохами против трезубцев. Неподалеку цераганы сражались вместе, их возглавлял Даллог. Уим стоял рядом со своим отцом, и тот совершил величайший жест, оставив свою лютню на вилле.


Члены Корпуса Врат были повсюду в битве, нанося магические удары, которые валили людей с ног и заставляли людей-зомби взрываться облаками пыли. Пелли Мадаяр сражалась обычным способом, в чем от Корпуса требовалось быть опытной. Она прикончила Собирателя ударом меча и, развернувшись, врезалась в Уима. Они обменялись кивками и повернулись к своим новым оппонентам.


Вскоре после этого, в редкое затишье, они оба случайно увидели Глитона-Роука, крадущегося по неровному краю поля битвы в поисках добычи.


“Ты его знаешь?” Спросила Пелли.


Уим кивнул. “Его зовут Глитон-Рук. Он убил одного из нашей группы”.


“Со стрелой?”


“Да. Его лук заколдован. Разве ты не знал?”


“Я так и предполагал”.


“Стрела, обмазанная кровью жертвы, всегда находит свою цель. Всегда ”.


“Это кое-что объясняет”.


“Что?”


Человек в форме подошел слишком близко. Пелли отбил его, и его подхватил водоворот. “Не имеет значения”.


“У меня есть идея насчет Глитон-Роука”, - признался Уим. “Кое-что, что могло бы навредить ему”.


“Могу я тебе с этим помочь?”


Пока они прокладывали себе путь в ближнем бою, Даллог и Пиррак сделали то же самое, но двигались в другом направлении.


Поначалу Страйк и его крошечная команда добились хорошего прогресса. Они были в самой гуще событий, прежде чем наткнулись на врага, затем начались неприятности, густые и яростные.


Но теперь, обливаясь потом и тяжело дыша, они были в поле зрения Дженнесты. С ней был Тирзарр, прямой, как прут, с пустыми глазами. Там также был один из ее когда-то человеческих зомби и горстка солдат.


“Так как же мы собираемся это сделать, Страйк?” Спросил Пеппердайн, когда они приблизились.


“Я думаю, просто войди прямо, и охрана упадет”.


“А как насчет самой большой угрозы?”


“Я рассчитываю на то, что Дженнеста все еще хочет, чтобы я и группа служили ей. Иначе зачем бы ей сохранять жизнь Thirzarr?”


“Тебе лучше быть уверенным в этом”, - сказала Коилла. “Возможно, она держит ее как домашнее животное”.


“Если ты сможешь придумать другой способ за то время, что у нас есть ...”


“Нет, давай сделаем это. Я привык доверять твоей интуиции”.


Они пробились к краю поля битвы, задержались в толпе на удобный момент, а затем бросились в атаку по открытому пространству. Их первой целью были охранники. Их было пятеро, все люди, так что шансы были невелики. Гледег добрался до первого с одного удара и неожиданно. Пеппердайну было так же легко справиться со своим защитником, он сбил его с ног парой ударов. Страйку и Коилле пришлось немного сложнее. У их противников было немного огня, и потребовалось мгновение, чтобы уложить их.


Там присутствовал человек-зомби, но по какой-то причине Дженнеста не натравила его на них. Он стоял неподвижно, и они узнали в нем то, что осталось от Каппла Хэчера.


Волшебница приставила украшенный драгоценными камнями кинжал к горлу Тирзарра.


“Брось это”, - посоветовал Страйк.


“Ты смеешь так разговаривать со мной, сопливое животное? И это в то время, когда я приставляю лезвие к твоей сучке?”


“Я никогда не был склонен к тонкостям”. Он хотел, чтобы появились Серафим и остальные. В равной степени он надеялся, что никто из сторонников Дженнесты в битве не заметит, что происходит, и не придет ей на помощь.


“Если кто-то и должен сдаться, ” надменно заявила Дженнеста, - то это ты”. Она прижала кинжал ближе к горлу Тирзарра. Складка на ее теле была отчетливо видна.


“Я думаю, если бы ты собирался убить Тирзарра, ты бы уже сделал это”. Он молился, чтобы она не раскусила его блеф. И подумал о Тетраде и о том, что сказал ему Серафим.


“Ты думаешь, я бы этого не сделал?”


Ситуация заходила в тупик. Страйк раздумывал, как далеко зайти, когда все они были отвлечены движением и шумом.


Пара солдат Дженнесты, как и опасался Страйк, покинули поле боя и бросились спасать ее. Но когда они приблизились, и Страйк попытался поднять свой меч, другая фигура встала у них на пути и яростно напала на них. Это был Пиррак. Он быстро уложил одного человека. Другой вонзил свой меч в кишки Пиррака. В свою очередь, нападавший был сражен клинком Росомахи.


Даллог вышел из схватки и присоединился к остальным, окружившим Пиррака.


Юноша был смертельно ранен, и все они знали это. Он быстро терял кровь и едва мог говорить, но пытался. “Прости ... прости за… Акуриала”.


“Что это было?” Спросил Страйк.


“Акуриал ... не хотел ... чтобы он...”


“Я не могу разобрать”, - сказала Коилла. “Что ты имеешь в виду?”


“Нет ... выбора… в Acurial ... сп - Ухх”.


В сердце Пиррака был вонзен кинжал, на котором лежала рука Даллога. Все произошло быстро и гладко.


“Что за черт?” Страйк взорвался.


“Что ты делаешь?” Воскликнула Коилла.


“Он страдал, и я положил конец его страданиям. Это была доброта”.


“Ты с ума сошел? Он все равно был бы мертв в мгновение ока”.


“Или это было что-то, что он собирался сказать, и ты хотел положить этому конец?” Рискнул предположить Страйк.


“А”, - сказал Даллог и поднялся с трупа.


В суматохе они почти забыли о Дженнесте. Теперь Даллог подошел к ней. Подойдя к ней, он повернулся лицом к ним. “Да, было бы неловко, если бы Пиррак заговорил. Не то чтобы это имело значение сейчас, когда моя преданность больше не является секретом ”.


“Твой кто?” Спросила Коилла.


“Я служу леди Дженнесте. По крайней мере, в этот раз”.


“Ты служишь мне, когда я захочу”, - холодно сообщила она ему.


“Это началось в Акуриале, не так ли?” Рискнул предположить Страйк. “Это был ты”.


“Кто?” Спросила Коилла. “Что произошло в Акуриале, Страйк?”


“Мы знаем, что произошло. Мы просто не знали, кто это сделал. Когда того орка нашли мертвым на конспиративной квартире сопротивления”.


“Ты думаешь, это сделал он?” Она указала на Даллога.


“Я этого не отрицаю”, - сказал ей Даллог.


“И мы винили Стэндевена, - сказал Пеппердайн, - бедного ублюдка”.


“Как ты это сделал, Даллог?” Страйк хотел знать.


“Я попросил юношу помочь мне. Мы передавали информацию о сопротивлении силам печзана и миледи здесь. Кое-что, что я совсем недавно сделал с группой ”. Он щелкнул пальцем у себя над головой, затем указал им на Дженнесту. “У нас есть способ разговаривать. Я назвал это молитвой, вы помните, капитан ”. Он улыбнулся. “Мертвый орк в Акуриале был когортой исключительно ради денег. Он пожадничал и сказал, что разоблачит меня. Меня устраивало, что Стэндевен взял вину на себя ”.


“Ты сказал, что попросил Пиррака помочь тебе. Как ты это сделал?”


“Он не был святым. Он достаточно легко согласился на мой план”.


“Ты хочешь сказать, что он был молод и зелен, и его легко было поколебать. Или над ним издевались. Ты оскорбляешь имя Пиррака. Он умер достойной смертью”.


“Спасаю тебя”, - усмехнулся Даллог.


“Почему ты это сделал?” Хотела знать Коилла. “Что она тебе пообещала?”


“То, что ты никогда не смог бы предложить. То, что было потрачено впустую на Пиррак, Уиама и всех остальных детенышей с бледными лицами, которым мне приходилось подтирать задницы. Она пообещала вернуть мне молодость. Я снова буду молодым, сейчас и навсегда ”.


“Ты дурак”, - сказал ему Страйк.


“Все это очень интересно”, - сказала Дженнеста, - “но я собиралась перерезать горло твоей паре”.


“Вознагради меня сейчас, моя госпожа”, - сказал Даллог.


Она одарила его взглядом, который обычно приберегают для собачьего дерьма. “Что?”


“Я сделал все, о чем ты просил, и даже больше. У нас был договор. Я выполнил свою часть”.


“У тебя не очень хорошее чувство времени, не так ли? Возможно, это ускользнуло от твоего внимания, но в данный момент я немного занят, война и все такое”.


“Теперь моя истинная преданность открыта; нет смысла откладывать. И теперь, когда моя молодость восстановлена, я могу служить вам намного лучше. Вы можете сделать это легко, я знаю, что вы можете ”.


“Достаточно”. Она протянула свободную руку. “Тогда иди, получи свою награду”.


Страйк и остальные бессильно смотрели, как Даллог, сияя, подошел на шаг ближе и слегка поклонился, чтобы Дженнеста могла слегка коснуться его лба.


“Поскольку возраст - это твоя проблема, - сказала она, - позволь этому положить конец”.


С ним произошла перемена, но не обязательно та, которую он ожидал. Морщин на его лице появилось больше, а не меньше, и кожа начала сереть. На его шее, руках и тыльной стороне ладоней начали проступать синие вены. Его ногти пожелтели. Улыбка исчезла, и в его угасающих глазах был ужас. Он пытался сопротивляться, но какие бы чары она ни использовала, они не давали ему вырваться на свободу.


Остальные в ужасе смотрели, как отваливаются чешуйки кожи, а его лицо обвисает. Его тело съежилось, кости проступили сквозь плоть из рисовой бумаги. Его гниющие зубы выбились, когда рот разинулся в беззвучном крике. Он съежился, его плоть превратилась в пыль, пока не стал отчетливо виден скелет. Затем и это рассыпалось, рассыпавшись, как сыплющийся песок. За считанные секунды он превратился в горстку пепла.


Дженнеста все еще держала часть его черепа с прикрепленной к нему обесцвеченной кожей. Она небрежно отбросила его в сторону, и он разлетелся вдребезги, ударившись о землю. “Старики - это такое испытание, тебе не кажется?” - сказала она.


“Мы чертовски рискуем”, - сказал Пелли, когда они приблизились к своей цели.


“Мы сможем сделать это, если будем действовать быстро”, - заверил ее Уим.


“Ты уверен, что ты прав насчет этого?”


“Да”. Он указал. “Вон тот гоблин, я полагаю, какой-то целитель, и он, кажется, ухаживает только за Глитоном-Руком. Я наблюдал за ним. И в том ведре, что стоит рядом с ним, полно окровавленных бинтов.”


“Это не значит, что это кровь Глитона-Рука”.


“Нет. Но я думаю, что есть хороший шанс. Когда мы видели Глитона-Роука раньше, я заметил, что у него две перевязанные раны, на верхней и нижней части руки. Но даже если на этих бинтах не его кровь, это кровь какого-то другого гоблина, и это должно быть результатом, не так ли?”


“Думаю, да”.


“Ты готов?”


“Да. Но не забудь закрыть глаза, когда я тебе скажу. С тобой все будет в порядке, когда ты их снова откроешь. Но если ты не закроешь их, когда я скажу ...”


“Да, я знаю. Давай начнем”.


Целитель был вне поля боя и в стороне, на некотором расстоянии от своего учителя, хотя и в поле его зрения. Он был один и рылся в сумке с аптечкой. Они подобрались к нему так близко, как только осмелились.


“Сейчас!” Приказал Пелли. “Закройте их!”


Она тоже закрыла глаза и произнесла то, что в принципе было простым заклинанием, но очень эффективным. Оно породило вспышку невероятно интенсивного света, которая на мгновение ослепила всех в радиусе действия. Это значило больше, чем просто целитель, но они думали, что это оправданно, поскольку это никому не давало реального преимущества, за исключением маловероятного случая, когда кто-то сражался с закрытыми глазами.


Мощь вспышки сделала свое дело. Когда Пелли и Уим посмотрели, целитель тер глаза и шатался. Он был не единственным.


“Быстрее!” Настаивала Пелли. “Это ненадолго!”


Уим метнулся к медику, уворачиваясь от нескольких временно потерявших зрение. Он добрался до ведра, схватил бинт и помчался обратно. Затем они затерялись в суматохе.


Найдя уголок поля подальше от все еще кипящего сражения, Уим достал характерную черную стрелу, которую он нашел на поле боя ранее. Они смазали ее кровью с повязки.


“Следующий этап еще сложнее”, - сказала Пелли.


“Ты можешь это сделать”.


“Давай посмотрим”.


Они направились туда, где в последний раз видели Глитона-Рука. Он все еще был там и целился из лука, казалось бы, наугад поверх голов сражающихся. Стрела взлетела, сделала пару кругов и опустилась, чтобы поразить кого-то в толпе.


“Он заявил права еще на одного с нашей стороны”, - сердито заметил Уим.


“Давай, подойдем поближе”.


Они подошли к гоблину так близко, как только осмелились, и увидели, что ножны для стрел, которые он носил, были почти пусты. Но рядом с ним на земле стоял другой, полный, предположительно содержащий запас стрел, запятнанных кровью, собранной его бандой.


Пелли забрала их стрелу у Уиама. “Прикрой мне спину, ладно? Это требует некоторой концентрации”. Она добавила себе под нос: “Надеюсь, никто этого не увидит”.


Она положила древко на вытянутые ладони и уставилась на него. Секунду ничего не происходило, затем оно дернулось. Подергивание стало более оживленным. Внезапно стрела вылетела из ее рук и под ее руководством направилась прямо к колчану. Она сделала аккуратное сальто и упала внутрь. Все произошло так быстро, что, казалось, никто ничего не заметил, и меньше всего Глитон-Рук.


“Отличная работа”, - поздравил Уим.


“Мы не знаем, когда он выстрелит, и выстрелит ли вообще”.


“Мы сделали все, что могли. Теперь давайте убираться отсюда”.


Они вернулись к битве. Но всякий раз, когда наступал редкий момент тишины, они поглядывали в сторону гоблина. Дважды они видели, как он выпускал стрелы, которые, казалось, охотились за своими целями, как за живым существом, и оба раза находили их. Уим и Пелли начали думать, что их план не сработает.


Чуть позже, во время еще одной короткой паузы, когда они лишились всякой охоты сражаться, Уим толкнул Пелли локтем и кивнул в сторону гоблина. Он снова натягивал лук. Они наблюдали за происходящим без особых ожиданий.


Стрела, выпущенная Глитоном-Руком, пролетела над полем боя, сделала пару кругов и направилась обратно в его направлении. Он огляделся, предположительно, чтобы увидеть, кто станет последней жертвой. Но стрела приближалась к нему. Когда она была достаточно близко, чтобы не оставалось сомнений в ее цели, выражение лица гоблина сменилось ужасом, и он попытался убежать. Стрела попала ему прямо в спину. Он тяжело упал. Другие гоблины подбежали к нему, но то, что они обнаружили, выглядело довольно убедительно даже на расстоянии.


Уим и Пелли хлопнули друг о друга правыми руками и издали радостный возглас. К ним присоединились одобрительные возгласы довольных зрителей.


Страйк подумывал о том, чтобы броситься на Дженнесту и одолеть ее. То, что он счел такой неразумный шаг признаком его отчаяния. Существовала вероятность, что Тирзарр пострадает из-за этого, и, скорее всего, они все умрут. Но Серафим и его родня все еще не объявились, и ситуация стала еще более напряженной после того, что Дженнеста сделала с Даллогом.


У него сложилось впечатление, что Гледег, Коилла и Пеппердайн, возможно, тоже подумывают о нападении на Дженнесту. Поймав их взгляд, он попытался передать мимикой, насколько безрассудным был бы такой шаг. Он надеялся, что они поняли сообщение.


“Мне это начинает надоедать”, - сказала Дженнеста, все еще приставляя нож к горлу Тирзарра.


“Это, должно быть, тяжело для тебя”, - сказала ей Коилла.


“Как мне облегчить это? Убив этого?” Она слегка повернула кинжал. “Убив вас четверых? Может быть, обоих”.


“Ты большой любитель поговорить”, - сказал Страйк. “Почему бы тебе не отпустить Тирзарра и не встретиться со мной один на один?”


Она рассмеялась. “И ты думаешь, у тебя был бы шанс?”


“Тогда испытай меня”, - предложил Пеппердайн. “Я бы взял тебя”.


Дженнеста оглядела его с ног до головы. “Хммм. Неплохо. Для человека. Возможно, мне следует позволить тебе взять меня с собой, красавчик ”.


Коилла метнула в нее яростный взгляд.


В этот момент в воздухе произошло то, что можно было назвать только сдвигом. За ним быстро последовала вспышка света. Когда все вернулись к нормальной жизни, там присутствовали еще три существа. Наконец-то прибыли Серафим, Вермеграм и Санара.


“Ах”, - проворковала Дженнеста. “Какой приятный сюрприз. Семейное сборище”.


“Отпусти женщину, Дженнеста”, - сказал Серафим. “Она не имеет к этому никакого отношения”.


“Я так не думаю”.


“Не заставляй меня заставлять тебя”.


“Ты такой мелодраматичный, отец”.


“Это здорово слышать от тебя”, - сказал Вермеграм.


“И у тебя нет чувства мелодрамы, мама? Ты не стремишься привлечь к себе внимание, когда принимаешь облик какого-нибудь паршивого животного?”


“Я не приставляю ножи к шеям невинных существ”.


“Тебе стоит попробовать, это могло бы скрасить твою скучную, ханжескую жизнь”.


“Этого достаточно”, - сказала Санара.


“О, пожалуйста, сестренка. Ты всего лишь еще более чопорная версия нашей матери. Мне наплевать на твое осуждение ”.


“Опусти нож”, - потребовал Серафим ледяным тоном.


“Иди к черту”.


Он сделал быстрое движение руками. Кинжал, который держала Дженнеста, стал податливым, а затем растаял, как сосулька при сильной жаре. Он превратился в лужицу металлического цвета у ее ног.


В то же время Вермеграм сплела свое собственное заклинание. Тирзарр вздрогнула, пошатнулась и, казалось, пришла в себя.


“Страйк!” Настойчиво закричал Серафим.


Страйк бросился к своей сбитой с толку подруге, схватил ее и оттащил прочь.


Встревоженная скоростью развития событий, растерянность Дженнесты сменилась гневом. Подняв руки и произнеся какое-то заклинание губами, она приготовилась нанести ответный удар.


“Убирайся!” Крикнул Серафим.


Страйку и остальным не нужно было повторять дважды. Они отошли с линии огня.


Дженнеста швырнула энергию в своих сородичей. Они отразили это, мгновенно подняв блестящий защитный пузырь, и ответили огненными разрядами. Эти дженнесты отбивались в сторону, как будто от них было не больше вреда, чем от удара котенка.


“Что, черт возьми, происходит, Страйк?” Спросила Тирзарр. Она выглядела измученной и сбитой с толку.


“Я расскажу тебе позже”, - пообещал он, притягивая ее ближе.


Поединок набрал обороты, так что даже те, кто сражался на небольшом расстоянии, отступили на шаг от своих противников, чтобы посмотреть.


Затем произошло развитие событий с неожиданной стороны. Зомби-Хашер, который стоял в стороне, забытый всем этим, теперь зашевелился. Возможно, в том, что осталось от его чувств, оставалось еще достаточно человечности или достаточно неумолимой злобы. Наклонившись к Дженнесте сзади, он схватил ее мертвой хваткой.


“Отстань от меня, ты, мразь!” - взвизгнула она, пытаясь освободиться.


Когда ей не удалось разорвать его хватку, она прибегла к более экстремальной мере. Все, что потребовалось, - это легкий жест рукой. То, что когда-то было Хашером, издало стон агонии и начало корчиться. Он отпустил ее, и его руки потянулись к голове. Их было недостаточно, чтобы удержать ее вместе. Она взорвалась так же уверенно, как дыня, по которой бьют молотком. Липкая черная жидкость просочилась сквозь его пальцы и потекла по груди. Он рухнул, действительно мертвый.


Серафим и остальные все еще наращивали свою магическую атаку. Для Дженнесты все это становилось чересчур. Она сунула руку под платье и достала свой эрзац-набор инструментов. Четыре из них уже были на месте. Торжествующе улыбнувшись своим врагам, она быстро поставила пятого на место и исчезла.


“Я думал, ты сказал, что они здесь не работают”, - пожаловался Страйк. “Ты позволил ей уйти!”


Родители Дженнесты и ее брат выглядели по-настоящему скорбными. У Вермеграма и Санары, возможно, даже были влажные глаза, как это бывает у людей.


Это заговорил Серафим, его тон был отягощенным. “Нет, они здесь не работают, и она не сбежала. Таков был наш план ”.


“Я не понимаю”.


“Работая вместе, потому что это то, что потребовалось, даже с поддельным набором инструментов, нам удалось изменить их издалека. Дженнеста думала, что сможет использовать их, чтобы сбежать, и, без сомнения, у нее были координаты безопасного места. Мы изменили эти координаты ”.


“Куда она ушла?” Спросила Коилла.


Серафим взглянул на небо. “Я объясню”.


Мир, созданный Серафимией, был во всех отношениях искусственным, подпитываемым и поддерживаемым магией и силой его воли. Но для всех практических целей он был реальным. Пища, которую он производил, могла быть съедена, дождь, который шел, был влажным, аромат цветов был таким же сладким. Там можно было испытать удовольствие, а также боль и смерть. Реальность простиралась до его солнца. Оно было не меньшим источником тепла и света, чем любое другое, существовавшее в так называемой естественной вселенной.


И вот, когда Серафим объяснял, что случилось с его порочной дочерью, на поверхности солнца, которое он создал, появилась крошечная точка. Минутная, невероятно кратковременная вспышка энергии, когда вновь прибывшее инородное тело было мгновенно поглощено этим ужасным адом.


Уход Дженнесты оказал ряд последствий на поле боя. Ее человеческие зомби просто перестали функционировать и рассыпались в прах. У зачарованных орков были разорваны цепи, сковывающие их разум, и они пришли в себя. Другие, представители многих рас, также почувствовали, что ее влияние ослабевает, и они сложили оружие. Все же другие, те, кто далеко погряз в разврате, кто добровольно последовал за колдуньей, продолжали сражаться. Поскольку битва превратилась отчасти в ошеломляющий хаос, отчасти в смертельную схватку, именно один из последних был ответственен за то, что произошло дальше.


Страйк и Тирзарр стояли вместе с Коиллой и Пеппердайн немного в стороне от остальных, наблюдая за развитием событий, когда боец на поле боя прицелился и выпустил стрелу.


Учитывая непредсказуемость обычного длинного лука, он мог поразить любого из них. Он выбрал Пеппердайна. Стрела глубоко вошла ему в грудь, пройдя сбоку от сердца. Он упал без звука.


Холодная рука ужаса сжала сердце самой Коиллы. Она опустилась перед ним на колени, и, если требовалось подтверждение того, что только что произошло, она увидела, как его белая майка быстро становится алой.


На поле боя лучник, пославший стрелу, возможно, Собиратель или какой-то другой вид подонков, был разрублен на куски мстительной стаей Росомах.


Страйк схватился за стрелу, торчащую из груди Пеппердайна, думая извлечь ее. Пеппердайн поморщился и застонал. Страйк отпустил ее. Сперрел поймала его взгляд и почти незаметно покачала головой.


Коилла взяла своего возлюбленного за руку. Глаза Пеппердайна замерцали и приоткрылись. Он пристально посмотрел ей в лицо.


“Успокойся”, - прошептала она. “Мы тебя подлатаем и...”


“Нет ... любовь моя”, - ответил он почти слишком тихо, чтобы его можно было расслышать. “Я ... за гранью ... исправления”.


“Не оставляй меня, Джоуд”.


“Я... никогда… не покину тебя”.


Коилла крепче сжала его руку. “Как я могу жить дальше? Как я могу жить без тебя?” Она повернулась к Серафиму и его родственникам. “Ты не можешь что-нибудь сделать?” она умоляла. “С твоими великими способностями, конечно...”


Серафим печально покачал головой. “Даже нашим способностям есть пределы. Некоторые вещи должны идти своим чередом. Мне жаль”.


Опустошенная, она перевела взгляд на Пеппердайна. Он попытался заговорить снова, и Коилле пришлось приложить ухо к его губам, чтобы расслышать, что он сказал. Что бы это ни было, на ее лице мелькнула улыбка, прежде чем ее сменила печаль.


Эпилог I


Страйк, Джап, Сперрел, Пелли Мадаяр и Стандивен стояли на полузасушливых пустошах измученного засухой куска Марас-Дантии. Солнце палило безжалостно, воздух был на грани фола.


“Это несправедливо”, - заныл Стандивен. “Ты мог бы, по крайней мере, привезти меня куда-нибудь еще, кроме вотчины Кантора Хаммрика”.


Страйк указал через пустыню. “Я думаю, что если вы будете идти в том направлении около трех дней, то выйдете из нее”.


“У меня нет припасов, нет подходящей одежды, нет...”


“Вот бутылка воды. Тебе лучше, чтобы ее хватило надолго”.


Стэндевен схватил его. “Знаете, я был так же расстроен тем, что случилось с Джоуд, как и любой из вас”.


“Да, точно”.


Он все еще скулил и бормотал проклятия, когда остальные исчезли, оставив его наедине с этим.


Страйк, Джап, Сперрал и Пелли смотрели на значительно более приятный мир. Он был благословлен плодородием и почти полностью нетронутым. В долине внизу была небольшая деревня из круглых хижин и длинных домов. Из кухонных печей лениво поднимался дымок, а на соседнем поле пасся скот.


“Мир, состоящий исключительно из гномов”, - сказал Пелли, указывая рукой на сцену. “Корпус уже контактировал с обитателями раньше, и мы в хороших отношениях. Они ожидают тебя там, внизу. Просто упомяни мое имя. ”


Джап и Сперрел поблагодарили ее, затем повернулись к Страйку. Пелли отошла на приличное расстояние.


“Ну, мы уже попрощались”, - сказал Джап, - “и ты знаешь, что я не из тех, кто делает эмоциональные жесты, поэтому я предлагаю тебе свою руку, Страйк”.


Страйк взял его в воинскую хватку и сильно сжал.


“Ты и твое "Я" не из тех, кто любит эмоциональные жесты”, - поддразнила Сперрел, протискиваясь мимо Джапа. “Ну, я такая”. Она крепко обняла Страйка, ее голова была не совсем на уровне его груди. “Спасибо вам, капитан. За все”.


“И ты”, - ответил он.


В глазах Сперрал стояли слезы. Джап притворился, что в его глазах было пятнышко грязи.


Они не стали задерживаться, а отправились вниз по склону к своей новой жизни.


Страйк и Пелли смотрели им вслед.


“С Коиллой все будет в порядке?” - спросила она.


Он вздохнул. “Я надеюсь на это. Сейчас ее гнетет великая печаль. Но как раз перед тем, как мы пришли сюда, она рассказала мне кое-что, что, как мне кажется, на некоторое время отвлечет ее от этого ”.


“Я верю, что время исцелит ее. О, есть еще кое-что, Страйк”. Она протянула руку.


Он порылся в сумке на поясе и достал инструменты. Мгновение он изучал их, затем передал.


“Жаль с ними расставаться?” - спросила она, засовывая их под тунику.


“Нет”. Он подумал об этом. “Ну, и да, и нет”.


Она улыбнулась. “У них действительно есть привлекательные качества. Но Корпус прав. Они не должны быть за границей”.


“Я выпью за это”.


“Давайте, отвезем вас всех домой”.


Эпилог II


В последующие месяцы разрушения, которые Дженнеста навлекла на поселение орков на Серагане, были устранены. Были построены новые длинные дома и отремонтированы загоны.


Тем более личным обидам требовалось больше времени, чтобы затухнуть.


Страйк бродил погожим летним днем. Небо было голубым, пели птицы, в долинах, лесах и реках было много дичи.


Он прошел мимо Тирзарра, который сидел на деревянной скамейке возле их домика и разделывал тушу острым, как бритва, топором. Они обменялись улыбками. Неподалеку Хаскер дурачился на траве с Корбом и Янчем, детеныши готовы были лопнуть от смеха. В этот момент Страйк немного ускорил шаг, чтобы Хаскер не остановил его и не заставил еще раз сказать, насколько он был прав насчет Даллога.


Уим и его отец, Куолл, сидели на ступеньках длинного дома вождя. Уим бренчал на своей потрепанной гоблинской лютне. Куолл вел себя так, как будто ему это нравилось.


Дальше, в более тихом уголке, он заметил Коиллу, сидящую на земле у могилы Пеппердайн, места, к которому она все еще часто приходила. Он подошел к ней.


Когда она увидела его, то сказала: “Как ты думаешь, что бы Джод подумал об этом здесь?”


“Я думаю, ему бы это понравилось. Хотя, возможно, это было немного непохоже на то, к чему он привык”.


“Я не думаю, что он возражал против перемен. Никто из нас не должен. Разве кто-то не говорил, что единственное, что остается постоянным, - это перемены?”


“Возможно. И хорошо, что ты так считаешь”. Он протянул руку и нежно погладил ее сильно раздутый живот. “Потому что ничто уже не будет таким, как прежде”.


Стэн Николлс


Армия теней


О Предзнаменованиях, восстаниях и легендарных героях


После побега из Марас-Дантии, их хаотичной родины, выжившие члены орочьего отряда Росомах поселились в Церагане, мире, населенном исключительно им подобными. Страйк, лидер группы, взял в супруги местную самку Тирзарр, произведя на свет двух детенышей мужского пола. Но к тому времени, когда старшему из отпрысков Страйка исполнилось четыре года, группе надоела их буколическая жизнь.


Во время охоты Страйк и сержант-росомаха Хаскер оказались неподалеку от пещеры, откуда отряд прибыл в Сераган, и были потрясены, когда оттуда появился неизвестный человек. Но мужчина был смертельно ранен, из его спины торчал кинжал.


При обыске трупа был обнаружен амулет со странными отметинами и драгоценный камень.


Волшебный камень передал сообщение от Тентарра Арнгрима, известного росомахам как Серафим, волшебника, который сделал возможным их побег из Марас-Дантии. В нем были изображения орков в другом мире, жестоко порабощенных людьми, и, к ужасу Страйка и Хаскера, они, казалось, не сопротивлялись. Еще более шокирующим было то, что архитектором их угнетения оказалась злобная дочь Серафимии, королева-волшебница Дженнеста, старый враг банды и когда-то их правительница.


Изображение Арнгрима утверждало, что во власти Росомах помочь этим собратьям-оркам и отомстить Дженнесте. Для этого им пришлось бы использовать пять таинственных артефактов— называемых инструментами, известных оркам как звезды, которые создал Серафим и которыми до сих пор владеет боевой отряд. Инструменты позволяли перемещаться по измерениям и, возможно, даже больше, и были средством, с помощью которого Росомахи были доставлены в Сераган. Если бы кто-то не убил его, посланник Серафимии выступал бы в роли гида группы.


Страйк хотел принять вызов, несмотря на свои подозрения относительно мотивов Арнгрима, но догадался, что символы на амулете показывают, как звезды должны располагаться вместе, чтобы можно было путешествовать в другие миры. Собрав разрозненных членов Росомах, он обнаружил, что они так же увлечены заданием, как и он.


Страйк стоял во главе отряда в качестве капитана. Под ним находились два сержанта, одним из которых был Хаскер. Вторым был бы единственный гном группы, Юп, если бы он не решил остаться в Марас-Дантии. Под их началом было два капрала. И снова одного не хватало; но именно смерть, а не пропасть между мирами отделила Элфрея от Росомах. Другим капралом была Коилла, единственная женщина-член клана и их наставница по стратегии. Ниже офицеров было тридцать рядовых. Или было бы, если бы шестеро не пали по пути.


Чтобы увеличить численность, Страйк завербовал полдюжины местных воинов, все тиросцы; а на замену Элфрею в качестве второго капрала он выбрал пожилого орка по имени Даллог. Ничто из этого не радовало Хаскера, который был еще меньше рад, когда местный вождь Куолл вынудил Страйка включить в миссию своего щеголеватого отпрыска Уима. Страйк решил, что группа вернется в Марас-Дантию, чтобы попытаться найти Юпа, в надежде, что он вернется к своей роли сержанта. Если он все еще жив.


После тревожного переноса они обнаружили Марас-Дантию в еще худшем состоянии, чем когда они покидали ее. Магическая энергия, которая текла по земле, стала намного слабее, а то, что осталось, было испорчено и порочно.


Почти сразу после прибытия Росомах на них напали люди-мародеры. Один новобранец и Лиффин, опытный участник, были убиты. Когда Лиффин погиб, защищая Уим, презрение Хаскера к молодежи возросло. Страйк повел группу дальше, на Кватт, родину гномов, в путешествие, полное опасностей.


Существует неизвестное количество инструментов, разбросанных по бесконечности измерений. Активация набора отряда была обнаружена тайной группой под названием Корпус Врат. Многорасовое сообщество великой древности, посвященное задаче сохранения порталов между мирами закрытыми, Корпус охотился за инструментами. Лидер корпуса Кэррелл Риверс, человек, приказал своему заместителю, эльфийке Пелли Мадаяр, вернуть инструменты, захваченные Росомахами. Ее подразделение, вооруженное мощным магическим оружием, обязано было Пелли не останавливаться ни перед чем, чтобы выполнить свою миссию.


Росомахи пробились с боем к Куатту, нашли Джапа и были удивлены, обнаружив, что у него появилась пара, Сперрел. Устав от растущего ухудшения состояния Марас-Дантии, Джап согласился вернуться в группу, но настоял, чтобы Сперрел тоже присоединился.


Прежде чем они смогли уйти, Росомахи столкнулись с людьми Микалором Стандивеном и Джод Пеппердайн, которые предупредили их о готовящемся набеге религиозных фанатиков. Несмотря на свою ненависть и недоверие к людям, орки прислушались к ним и вместе с гномами отбили атаку. Во время боя Пеппердайн, превосходный воин, спас Коилле жизнь. Стэндевен оказался менее героичным.


Росомахи не знали, что Пеппердайн был немногим больше, чем рабом Стандивена. Они также не знали, что пара скрывалась от деспота по имени Кантор Хаммрик, перед которым Стандевен был в долгу. Стэндивен и Пеппердайн избежали казни Хаммриком только потому, что Пеппердайн сыграл на желании тирана завладеть легендарными инструментами. Убедив его, что они могут найти съемочную площадку в так называемых варварских землях Марас-Дантия, Стандивен и Пеппердайн были отправлены туда Хаммриком под вооруженным конвоем, но справились со своей охраной. История, которую они рассказали Росомахам, заключалась в том, что они были торговцами, обиженными Дженнестой, и хотели отомстить ей. На самом деле Стендевен жаждал заполучить инструменты, которыми располагали Росомахи, намереваясь использовать их в качестве разменной монеты с Хаммриком.


Разгневанные тем, что Росомахи принесли беду в их поселение, гномы набросились на них. Группа, вместе с Джапом, Сперрелом и двумя людьми, оказалась загнанной в угол в пылающем длинном доме. Понимая, что единственный способ спастись - использовать звезды, Страйк направил их к тому, что, как он надеялся, было миром их миссии.


Боевой отряд материализовался в зеленой местности Акуриала, коренное население которого, орки, утратило свои боевые инстинкты. Воспользовавшись этой слабостью, империя Пекзан вторглась в страну под предлогом того, что Акуриал обладает разрушительным магическим оружием, и их оккупация была жестокой.


Росомахи вскоре столкнулись с захватчиками в Тарессе, столице, и были поражены, обнаружив, что люди, раса, не обладающая талантом к колдовству в Марас-Дантии, владели могущественной магией в Акуриале. Они испытали еще одно потрясение, узнав, что не все орки Акуриала были послушными. Столкнувшись с превосходящими силами противника, они были спасены группой бойцов сопротивления орков и увезены ими.


Вспышки местной оппозиции были занозой в боку Каппла Хэчера, генерала оккупационной армии и губернатора того, что империя Печзан считала провинцией. Он взвалил это бремя на свои плечи вместе с братом Грентором, верховным жрецом Ордена Спирали, хранителей и практиков магии.


Группу сопротивления возглавляли близнецы Брелан и его сестра Чиллдер. Лидером движения в бегах была их мать Силандия, которая до вторжения была правительницей Акуриала, нося титул первичной. Страйк убедил их, что он и его группа пришли с дикого Севера, где некоторые люди объединились с орками, чтобы объяснить Пеппердайн и Стандивен, и где гномы, неизвестные в собственно Акуриале, были обычным явлением. Мифические северные орки, сказал он им, никогда не теряли вкуса к бою. Скептически отнесшись к истории Страйка, сопротивление решило, что Росомахи могут присоединиться к ним, если докажут свою храбрость. Их задачей было освободить заключенных сопротивления, ожидающих казни. Поскольку половину группы держали в заложниках под страхом смертной казни за неудачу, Страйк освободил пленников.


Росомахи начали помогать обучать и организовывать повстанцев; и Коилла убедила Брелана и Чилдера согласиться на то, чтобы она сформировала полностью женское боевое подразделение, получившее название "Лисицы".


Когда оккупанты Акуриала отправили внушающего страх посланника в Таресс для наблюдения за подавлением сопротивления, им оказалась Дженнеста. Каким-то образом пережив свою судьбу в Марас-Дантии, она достигла положения силы и влияния в империи Печзан, а также была номинальным главой Ордена Спирали. Корпус Врат тоже тайно прибыл в Таресс и приготовился вернуть инструменты любой ценой.


Более века назад два вождя соперничали за лидерство в Акуриале. В разгар кризиса появилась комета. Это было воспринято как предзнаменование, и эти двое согласились править в унисон; это правление оказалось полезным. Из старых записей сопротивление обнаружило, что комета, названная Грилан-Зеат в честь вождей, возвращалась через определенные промежутки времени и что она должна была вернуться в ближайшее время. Сопротивление надеялось, что комета будет воспринята как предзнаменование, и что она, наряду с призывами Силандии, вдохновит население на восстание. Пророчество, связанное с кометой, гласило, что ее прибытие будет сопровождаться героическим отрядом освободителей. К удивлению Росомах, сопротивление решило, что боевой отряд может быть этими долгожданными спасителями или, по крайней мере, может быть представлен как таковой, чтобы вдохновить массы.


Сопротивление активизировало свою деятельность с целью спровоцировать еще большие репрессии, в надежде, что это побудит безмятежное большинство орков отреагировать. Силандия верила, что если надавить на орков Акуриала достаточно сильно, то их боевой дух возродится.


Серия нападений на интересы печзан оказалась успешной, пока амбициозный рейд на один из гарнизонов оккупантов не провалился катастрофически. Повысив ставки, Росомахи предприняли попытку убить Дженнесту. Это тоже было сорвано и закончилось тем, что волшебница завладела четырьмя из пяти инструментов. Страйк начал предполагать, что в рядах сопротивления или, возможно, ближе к дому может быть предатель. Среди подозреваемых были люди Стэндевен и Пеппердайн, несмотря на их очевидную поддержку восстания.


Затем пятая звезда, которую Страйк доверил Коилле, была украдена с конспиративной квартиры сопротивления. Предполагалось, что она тоже попала в руки Дженнесты.


Когда появилась комета, тусклая, но безошибочно узнаваемая, Росомахи столкнулись с перспективой оказаться в чужом мире.


1


Только пятеро из них остались в живых.


Это были четверо рядовых и офицер, последняя женщина. Несколько человек получили ранения. Все были близки к панике.


Оборона была жесткой и кровопролитной. Но ряды роты, наконец, дрогнули под натиском, вынудив горстку выживших отступить. Они отступили от проломленных ворот и бросились в поисках убежища. Позади них свирепые существа хлынули на волне страха и разрушения.


Пробежав через плац, пятеро направились к казарменному корпусу, зданию из дерева и камня, без окон и с единственной дверью. Они ввалились внутрь и отчаянно забаррикадировали вход детскими кроватками и шкафчиками. Снаружи продолжалась суматоха.


"Это чертовски похожая дыра", - пожаловался пехотинец. "Отсюда нет выхода". Он был у самого края и, как и остальные, блестел от пота и тяжело дышал.


"Я этого не понимаю", - сказал товарищ. "Предполагается, что эти животные послушны".


"Послушный? " - возразил другой. "Черта с два!"


"Что мы собираемся делать?" - поинтересовался четвертый.


"Возьмите себя в руки", - сказала им их капитан, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно. "Поддержка будет. Нам просто нужно сидеть тихо".


"Подкрепление, мэм?" - спросил первый. "Пройдет некоторое время, прежде чем мы увидим кого-нибудь здесь, на окраине".


"Тем больше причин держаться стойко. Теперь давайте осмотрим эти раны. И будьте начеку!"


Они разорвали постельное белье на перевязочные материалы и принялись перевязывать свои раны. Их капитан заставила их проверить оружие и прочесать казармы в поисках нового. Она приказала им дополнительно укрепить дверь. Все, что угодно, лишь бы занять их.


"Эй", - сказал один из солдат, останавливая активность. "Там стало действительно тихо".


Они прислушались к тишине.


"Может быть, они ушли", - предположил товарищ, инстинктивно перейдя на шепот.


"Может быть, прибыло подкрепление", - с надеждой добавил кто-то.


"Так почему же мы их не слышим?"


"Возможно, один только вид приближающегося подкрепления отпугнул этих тварей".


"Хочешь поспорить на это?"


"Убери это!" - рявкнул капитан. "Скорее всего, рейдеры ушли. Все, что нам нужно сделать ".


Серия тяжелых ударов потрясла дверь. Они вскарабкались на нее и навалились всем весом на баррикаду. Удары становились все сильнее, заставляя груду мебели, загораживающей ее, содрогаться. С потолочных балок начали падать мелкие облачка пыли.


Что-то ударило в дверь с оглушительным грохотом, ударная волна потрясла защитников и обрушила часть баррикады. У них едва хватило времени собраться с силами, прежде чем последовал второй мощный удар. Опрокинулся шкаф. Что-то из керамики разбилось вдребезги.


Удары приобрели регулярный, почти ритмичный характер, каждый более резкий, чем предыдущий. Дверь начала деформироваться и раскалываться. Остатки их импровизированных укреплений слабели под натиском.


" Мы ... не сможем удержать… это! " - предупредил напрягшийся солдат.


Таран пробил дверь, разрушив то, что осталось от баррикады. Снова замахнувшись, таран разрушил остатки двери и разлетелся обломками.


Солдаты быстро отошли. За исключением одного, оказавшегося в замкнутом пространстве и запутавшегося в обломках. Раздался пронзительный свист. Стрела пронеслась сквозь зияющий проход и поразила его. За ней тут же последовали еще две. Он упал.


Его товарищи отступили, обнажив оружие, и попятились по проходу между рядами раскладушек по обе стороны. Темные фигуры кишели через разрушенный вход. Уродливые, гротескные твари. Монстры.


Солдаты переворачивали койки и бросали их на пути своих преследователей, надеясь замедлить их продвижение. У пары солдат были щиты, и они развернули их, опасаясь новых стрел. Стрел не последовало, но отвратительные существа продолжали безжалостно наступать, перепрыгивая препятствия или просто отбрасывая их в сторону.


Вскоре бегущая группа добралась до конца казармы, помещения, не загроможденного мебелью, и у нее не было другого выбора, кроме как занять оборону. Они собрались в кучку, спиной к стене, готовясь, насколько это было в их силах, отразить предстоящее нападение.


Никто не препятствовал продвижению существ. Они бросились вперед, не обращая внимания на ощетинившиеся мечи, предназначенные для того, чтобы держать их на расстоянии.


Последовало безумие сталкивающихся клинков и лязгающих щитов. Вскоре к какофонии добавились крики. Солдат рухнул, его череп был раскроен топором. Другой потерял руку от удара палашом, а затем стал жертвой многочисленных ножевых ранений.


Битва становилась все более лихорадочной. Подгоняемые отчаянием, двое оставшихся защитников сражались с еще большей яростью. В вихре жалящей стали один неверно оценил темп нанесения удара и оставил незамеченной свою защиту. Меч попал ему в живот; другой удар аккуратно рассек шею, отчего голова отскочила в сторону. Обезглавленный труп секунду стоял, истекая багровым, прежде чем упал.


Остался только капитан. Окровавленная, тяжело дышащая, ее клинок почти выскальзывал из влажных пальцев, она готовилась к финальному акту.


Монстры могли напасть всей толпой и прикончить ее в одно мгновение. Но они сдержались. Затем вперед вышел только один.


Капитану потребовалось мгновение, чтобы понять, что существо ждет, чтобы напасть на нее. Она подняла свой меч. Существо отразило ее взгляд, и они приступили к бою.


Снова воцарилась тишина, если не считать звона их клинков. Она хорошо фехтовала, несмотря на все, что она перенесла и чему была свидетелем. Зверь не уступал ей в мастерстве, хотя его метод больше основывался на силе и смелости, которая была почти безрассудной. Их поединок проходил взад и вперед по тесным казармам, но ни одно из других существ не препятствовало ей и не пыталось присоединиться. Они просто наблюдали.


Финал наступил, когда капитан получила глубокую рану в руку, в которой держала меч. Быстрое продолжение показало, что она получила еще одно ранение в бок. Пошатнувшись, она потеряла равновесие и упала.


Существо стояло над ней. Она посмотрела ему в глаза. То, что она увидела, было чем-то большим, чем жестокость. Зверство было там, но сдерживалось тем, что она могла назвать только своего рода сопереживанием. И, возможно, даже намеком на благородство.


Это была фантастическая идея, и это была последняя идея, которая у нее когда-либо была.


Монстр вонзил свой клинок в грудь капитана.


Выдергивая свой клинок из тела женщины, Коилла сказала: "Она хорошо сражалась".


"Они все это сделали", - согласился Страйк.


"Для людей", - усмехнулся Хаскер.


Вместе с ними в казармах собралось более дюжины других орков. Все они были Росомахами, за исключением Брелана, лидера Акуриального сопротивления. Он проталкивался локтями сквозь толпу, едва взглянув на тело человека. "Нам пора убираться отсюда", - сказал он им.


Они хлынули из казарм. В лагере находилось более сотни орков, большинство из которых были членами сопротивления, наряду с остальными Росомахами и Лисицами, женским отрядом, который возглавляла Коилла. Они были заняты сбором оружия и поджогом этого места. Несколько оставшихся в живых людей были смертельно ранены, и они оставили их в покое.


По мере распространения приказа Брелана об эвакуации силы начали покидать город небольшими группами или поодиночке. Они забирали своих раненых, но по необходимости оставляли своих мертвых.


Страйк, Хаскер и Коилла смотрели им вслед. Даллог, самый старший член Росомах и один из самых новых, присоединился к ним.


"Мы хорошенько расквасили им нос", - заметил он.


Страйк кивнул. "Мы это сделали, капрал".


Хаскер бросил на Даллога тяжелый взгляд и ничего не сказал.


"Тайрос" хорошо развивается", - предложила Коилла в качестве компенсации.


"Похоже на то", - ответил Даллог. "Сейчас я отправляюсь с некоторыми из них".


"Не позволяйте нам вас задерживать", - пробормотал Хаскер.


Даллог секунду смотрел на него, затем повернулся и ушел.


"Увидимся снова в штабе!" Крикнула ему вслед Коилла.


"Будь с ним помягче, Хаскер", - сказал Страйк. "Я знаю, что он не Элфрей, но— "


"Да, он не Элфрей. Еще больше жаль".


Страйку было бы что еще сказать своему сержанту, причем в более резких выражениях, если бы Брелан не вернулся.


"Большинство ушло. Вы тоже идите. Спрячьте свое оружие и помните, что скоро начинается комендантский час, так что не задерживайтесь ". Он побежал прочь.


Их цель была выбрана удачно. Поскольку гарнизон был сравнительно небольшим, справиться с ним было немного легче, чем с некоторыми из его более укомплектованных собратьев. И ее расположение, сразу за окраиной города Таресс, означало, что она была удобно изолирована. Не то чтобы они могли позволить себе пренебречь осторожностью. В этом районе, вероятно, были патрули, и можно было быстро вызвать подкрепление.


За разбитыми воротами форта рассеивались последние налетчики. Надев различные маскировочные костюмы, они уезжали в повозках, на лошадях и, в основном, пешком. Большинство отправится в Таресс разными маршрутами и растворится в лабиринте закоулков столицы.


Хаскер ворчливо заявил, что хочет вернуться один. Страйк был рад позволить ему это. "Но вспомни, что Брелан сказал о комендантском часе. И держись подальше от неприятностей!"


Хаскер хмыкнул и потопал прочь.


"Итак, в какую сторону нам идти, Страйк?" Спросила Коилла.


"Хаскер направляется в ту сторону, так что..."


Она указала в противоположном направлении.


"Правильно".


Выбранный ими маршрут пролег через пару открытых лугов и привел их в лесистую местность. Они двигались быстрым шагом, стремясь оставить позади себя некоторое расстояние. За их спинами горел форт, изрыгая столбы черного едкого дыма. Впереди они едва могли разглядеть более высокие башни Таресса, винно-красные в льняном свете летнего вечера.


Не в первый раз Коиллу поразило, насколько сельский пейзаж Акуриала отличался от пейзажа Марас-Дантии, разоренной земли, на которой они родились; и как он был похож на их приемный мир Сераган.


"Мне очень жаль", - сказала она.


Страйк был озадачен. "О чем?"


"Потерять звезду, которую ты мне доверил, вероятно, из-за Дженнесты. Я чувствую себя таким дураком ".


"Не кори себя за это. Я проиграл ей и остальных четверых, помни. Кто из нас больший дурак?"


"Может быть, мы все такие. Нас предали, Страйк. Должно быть, кто-то из сопротивления забрал звезду, которая была у меня ".


"Могло быть. С другой стороны..."


"Ты не можешь иметь в виду кого-то из нашей группы".


"Я не знаю. Возможно, его забрал кто-то посторонний".


"Ты действительно в это веришь?"


"Как я уже сказал, я не знаю. Но с этого момента мы держим все при себе".


Она вздохнула. "Неважно. Факт в том, что мы все еще застряли здесь".


"Нет, если я смогу с этим справиться".


"Что ты имеешь в виду?"


"Я стремлюсь вернуть звезды".


"От Дженнесты? От всей чертовой империи Печзан?"


"Что-нибудь придумаем. А пока у нас полно работы по раздражению людей".


"Что ж, сегодня мы нанесли удар".


"Да, и орки этого мира просыпаются. По крайней мере, некоторые из них".


"Хотел бы я верить в них так же сильно, как ты. Сопротивление набирает несколько новых рекрутов, это верно. Но этого достаточно для восстания?"


"Чем больше закручивается гайка, тем больше мы увидим присоединения к повстанцам. Мы просто должны продолжать подстрекать людей ".


Уже почти стемнело, и тени удлинялись. Приближался комендантский час, и они еще немного ускорили шаг. Теперь была видна окраина города, и загорались огни. Патрулирование стало реальной возможностью, когда они приблизились, и им пришлось двигаться незаметно. Они пересекли ручей и начали огибать поле кукурузы высотой по грудь, которое колыхалось на легком ветерке.


Некоторое время оба молчали, пока Коилла не сказала: "Предположим ... предположим, что мы не вернем звезды обратно. Застряли ли мы в этом мире, и произойдет ли в нем революция или нет… ну, что нас здесь ждет? Какое место у нас было бы?"


Эта мысль тоже мучила Страйка, хотя он был осторожен, чтобы не озвучивать ее своим подчиненным. Его мысли обратились к тому, что он потеряет, если они действительно окажутся в ловушке в Акуриале. Он представил себе свою пару, Тирзарр, и их детенышей, отделенных от него непреодолимой пропастью, разделяющей миры.


"Мы выстоим", - ответил он. "Как-нибудь".


Они обратили свои взоры к небу.


На небесном своде был свет, больший, чем любая звезда. Он обладал эфирным качеством, как будто это был горящий шар, видимый сквозь толщу воды во много саженей.


Страйк и Коилла знали, что это предзнаменование. Они гадали, кому это сулит зло.


2


На другой стороне города, за его пределами, местность была менее приспособлена для выращивания сельскохозяйственных культур. Здесь были вересковые пустоши и большие участки трясины, где росло не более чем кустарник и вереск.


Это было место с хорошей репутацией. Отчасти это было связано с его низким плодородием по сравнению с зелеными землями в окрестностях. Хотя бедность - не совсем верное определение. Более подходящим словом было бы "Извращенный". Во флоре, которая здесь произрастала, было что-то далеко не полезное, а животные, которые бродили по округе, были в основном падальщиками. Магическая энергия, которая текла по миру, была искажена в этом месте.


У этого района также была дурная слава из-за определенных артефактов, которые там хранились. Они были разбросаны по пустоши в явно бессмысленном беспорядке, хотя были те, кто думал, что видят закономерность. Руины назывались памятниками, храмами, святилищами и спорными местами, но никто на самом деле не знал их истинного назначения. Конечно, никто не мог догадаться о назначении некоторых из наиболее запутанных и причудливых сооружений.


Артефакты были сделаны из камня, каким-то образом привезенного из отдаленной каменоломни, и они были невероятно древними. Никто не знал, кто их создал.


Одно особое каменное образование, ни в коем случае не самое необычное, стояло в унылом сердце пустоши. Это было расположение колонн и перемычек, стоячих камней и крепостных валов, которые составляли единое целое, но при этом казались странно противоречащими геометрии. Это можно было не столько увидеть, сколько пощупать. Благодаря дизайну или разрушению части здания были открыты для стихий — в частности, кольцо каменных колонн цвета гниющих зубов.


Внутри круга горел свет.


В центре была установлена глыба из полированного камня высотой по грудь и весом в несколько тонн. Он был гладко потерт от времени, но тайные символы, которые на нем были вырезаны, были вырезаны достаточно глубоко, чтобы их все еще можно было разглядеть. И теперь обильное количество крови, сочащейся из пары выпотрошенных трупов, делало отметины еще более отчетливыми. Жертвы, один мужчина и одна женщина, были людьми, что было своевременно предусмотрено суммарным приговором о тяжком преступлении.


Одинокая фигура стояла у алтаря. Те, кто любит ночь и обитающих в ней существ, назвали бы ее красивой. У нее были черные, как смоль, волосы до пояса, обрамлявшие лицо, на котором выделялись темные, не знающие жалости глаза. Лицо было немного слишком широким, особенно на висках, а подбородок сужался почти до острия. Ее хорошо очерченный рот был испорчен только тем, что был более широким, чем обычно. Но, пожалуй, самой поразительной чертой была ее кожа. Она имела слабый серебристо-зеленый блеск, напоминающий крошечную рыбью чешую.


Короче говоря, ее красота была ошеломляющей, но неоспоримой.


Когда сумерки перешли в полную ночь, она совершила нечестивый ритуал.


На алтаре перед ней, рядом с выпотрошенными телами, лежали пять инструментов, украденных у Росомах, которым банда присвоила звание звезд. Это были маленькие сферы, каждая разного цвета: песочного, зеленого, темно-синего, серого и красного. Все они были покрыты расходящимися шипами разного количества и длины. Для песчаного шара их было семь; у темно-синего - четыре, у зеленого - пять, у серого - два и у красного - девять.


Инструменты были сделаны из неизвестного материала — то есть неизвестного всем, кроме элиты чародеев, — и Росомахи сочли их неразрушимыми.


Рядом с инструментами стояла маленькая серебряная шкатулка без украшений с открытой крышкой. В ней находилось количество материала, который, как ни странно, был одновременно органическим и инертным. Текстура вещества была частично восковой, частично из старой кожи, частично из лишайника. Оно было неприятным на ощупь, но имело сладкий аромат. На языке волшебников оно было известно как Восприимчивая Материя. Колдуны, использующие его в добрых целях, иногда называли его Дружественным. Но никогда безопасным.


Колдунья произносила заклинания невероятной сложности и совершала некоторые другие ритуалы, как сложные, так и ужасные. На ее лбу выступили капли пота. Она на мгновение задумалась, не слишком ли обременительно такое заклинание даже для нее.


Затем, в кульминационный момент ритуала, ей показалось, что она слышит пение инструментов.


У нее был момент слияния с ними. Это была своего рода симбиотическая связь, слияние, и, коснувшись их энергии, она мельком увидела частицу их силы. То, что она чувствовала и видела, было ужасающим. Или было бы ужасающим для любого, кроме тех, кто жил ужасом. Она находила это пьянящим.


Восприимчивая Материя приняла передачу. Она разделилась и начала преобразовываться в требуемые формы. Вскоре после этого, измученная, она посмотрела на плоды своего труда и посчитала себя удовлетворенной.


Было бы не совсем верно сказать, что она была одна в каменном круге. Присутствовали еще несколько человек, стоявших на почтительном расстоянии. Но поскольку технически они были мертвы, вопрос об их присутствии в обычном смысле был спорным. Они были ее личными стражами и помощниками, немногочисленными избранными, самыми близкими к ней, чья преданность была непоколебимой, потому что у них не было другого выбора.


За пределами круга, достаточно далеко для уединения, стояло кольцо более традиционных защитников в виде отряда имперской гвардии. Еще дальше была дорога, или, точнее, неровная колея, на которой было припарковано несколько экипажей. В одном из них двое мужчин совещались шепотом.


Покоренным оркам Акуриала Каппл Хашер был известен как Железная Рука. Он был высшим представителем Печзана в провинции. Или был им до тех пор, пока империя не прислала женщину, которую они ждали. Но, несмотря на все ее намеки и угрозы, он оставался, по крайней мере, номинально, губернатором; и командующим оккупационной армией в звании генерала.


Он вступал в пору поздней зрелости. На его лице и руках появились морщины, но он был в такой же форме, как и многие молодые люди, и повидал немало боев, прежде чем занять свое нынешнее положение. Его коротко подстриженные волосы отливали серебром; и он несколько шел вразрез с традицией быть чисто выбритым. Он был дотошным человеком, с крепкой спиной и всегда одетым в безупречную униформу. Его соперники, а у каждого чиновника в трясине имперской политики были критики, считали, что он слишком сильно зависим от бюрократии.


Там, где Хашер представлял гражданскую и военную власть в провинции, его спутник воплощал духовность. Брат Грентор был примерно вдвое моложе генерала. То, что он поднялся и стал выдающимся в Ордене Спирали за столь короткое время, было показателем его способностей. В отличие от генерала, он носил бороду, хотя и коротко подстриженную, и пышную копну светлых волос. Выражение его лица было неизменно серьезным; и, как того требовал его титул старейшины, он всегда одевался в простые коричневые одежды своего ордена. У Грентора были свои недоброжелатели, и они считали, что он слишком ревностно охраняет секреты и привилегии Ордена.


Солдат и святой человек олицетворяли два столпа, на которых покоилась империя Печзан. Между этими группировками неизбежно возникали трения и постоянная борьба за власть и влияние, что иногда делало отношения Грентора и Хашера напряженными.


К носу и рту Грентора был прижат кружевной платочек. Он что-то сказал, но слова прозвучали приглушенно.


"Ради богов, говори яснее, парень", - сказал ему Хашер.


Старейшина осторожно снял ткань и скорчил гримасу. "Я спросил, как ты можешь выносить этот мерзкий запах гниющей растительности?"


"Я знавал и похуже".


"Все было бы не так плохо, если бы мы не были вынуждены терпеть это так долго". Он взглянул в сторону каменного круга. "Где она?"


"Ближе к делу, что она делает?"


Грентор пожал плечами.


"Я бы подумал, что ты, как никто другой, мог знать. В конце концов, она глава вашего ордена".


Грентор коротко и безрадостно рассмеялся. "Миледи не посвящает меня в свои тайны. В конце концов, я всего лишь старший".


"Я никогда не слышал, чтобы ты так неуважительно отзывался о такой важной персоне", - мягко подколол Хашер.


"Я проявляю уважение там, где это уместно. Но в этом случае ..."


"Я действительно пытался предупредить тебя о ней".


"Никакое количество предупреждений не сможет подготовить вас к реальности Дженнесты".


"Я признаю это. Но серьезно, как ты думаешь, что она здесь задумала? Между нами, конечно", - заверил он его.


"Я не знаю. За исключением того, что это что-то важное для нее, и, очевидно, связано с Ремеслом ".


"Должно быть, для нее жизненно важно проводить здесь так много времени, когда на улицах нарастают беспорядки".


"Ах, так ты больше не настаиваешь на том, что все дело в нескольких горячих головах?"


"Я все еще думаю, что число повстанцев сравнительно невелико. Но несколько человек могут создать много проблем".


"Я знаю. Мой орден принимает на себя основную тяжесть этого".


"Вместе с военными, брат", - ответил Хашер с оттенком раздражения. "Нам всем приходится иметь с этим дело".


Грентор снова посмотрел на каменный круг. "Возможно, что бы она ни делала, это имеет отношение к ситуации".


"Ты имеешь в виду какое-то магическое решение? Возможно, оружие?"


"Кто знает?"


"Я думаю, более вероятно, что наша леди Дженнеста преследует какую-то собственную цель. Кажется, что она часто ставит себя выше интересов империи".


Грентор не клюнул на наживку. Был предел тому, как далеко кто-либо на его месте осмелился бы зайти в критике Дженнесты. "Вы, без сомнения, слышали, что здешние существа думают о том, что происходит в небе", - сказал он, переводя тему в более безопасное русло.


"Я знаю, что у них есть для этого название. Грилан-Зит".


"Да, и мой орден предпринял некоторые исследования по этому вопросу".


Хашер кивнул. Он знал, что в просторечии секты так называемые исследования часто включали пытки. "И что вы обнаружили?"


"По-видимому, это появлялось раньше. Не один раз. И, похоже, в этом есть закономерность".


"Осмелюсь предположить, что это представляет интерес для ученых, но какое отношение к нам имеют появления и ухода небесных тел?"


"Население видит в этом предзнаменование. Или, по крайней мере, некоторые видят".


"Кометы - всего лишь одна из причуд Природы", - пренебрежительно ответил Хэчер.


"Знаки в небе никогда не следует игнорировать, генерал".


"Подобные вопросы находятся в вашей компетенции. Военных они не касаются".


"Важно то, как отреагирует население. Если они поверят, что это предзнаменование ... "


"Без сомнения, подстрекатели черни будут эксплуатировать суеверия масс. Это не значит, что мы не сможем справиться с беспорядками ".


"Что будет еще хуже, учитывая то, как Дженнеста пресекает любой намек на инакомыслие. Она все подогревает".


Хэчер напрягся. Он не хотел быть втянутым в бурные воды политики больше, чем Грентор. "Пожалуйста, не вовлекайте меня во внутренние махинации Ордена".


"Я не пытаюсь. Я просто говорю, что ее действия влияют на всех нас. Не притворяйся, что ты думаешь, что она не ухудшает ситуацию. Я верю в снисхождение не больше, чем вы, но мы здесь сдерживаем целую нацию, а нас мало. Какой смысл провоцировать их?"


"С таким же успехом ты можешь спровоцировать стадо овец".


"Ты знал, что с появлением Грилан-Зита было связано пророчество?"


"Нет, я не слышал этой конкретной болтовни".


"Здесь говорится, что комету сопровождает отряд героев. Освободители".


Хашер насмешливо фыркнул. "Герои? Орки слишком бесхребетные".


"Очевидно, не все".


"Мы говорим о небольшой группе ... уродов. В целом эти существа кроткие. Как ты думаешь, почему еще мы заняли эту землю такой малой ценой?"


"Наше исследование предполагает, что так было не всегда. Записи далеки от полноты, но они намекают на то, что у орков была боевая история".


"И ты думаешь, что их боевой дух можно каким-то образом возродить".


"Это возможно. Опять же, это зависит от того, во что они верят".


"Предзнаменования, пророчества, утраченный воинственный темперамент; ты видишь в этом слишком много, Грентор".


"Возможно. Но не лучше ли быть готовым?"


"Планирование непредвиденных обстоятельств - хорошая военная практика, согласен. Но вы обращаетесь не к тому человеку. Теперь все козыри на руках у нашей леди Дженнесты".


Грентор дернул генерала за рукав и кивнул в сторону окна кареты. "Кстати, об этом..."


"Наконец-то", - вздохнул Хэчер.


Дженнеста возвращалась. Она была не одна. С ней были трое ее личных телохранителей. Они были людьми. Или были ими. Считавшиеся претендентами на ее власть, они были обращены колдовством Дженнесты в состояние нежити и превращены в абсолютно послушных рабов. Их глаза были посажены и остекленели, в них отсутствовали какие-либо признаки доброжелательности. Кожа, которую можно было разглядеть, была туго натянута и имела нездоровый, пергаментный цвет. Зомби были одеты по-боевому, в черную кожу и сапоги со стальными носками, и они были вооружены ятаганами. У одного из них был сундук со стальной окантовкой.


Хашер и Грентор вышли из кареты, когда прибыла маленькая процессия. Вблизи от зомби воняло, а старейшина снова достал свой платок.


"Были ли ваши усилия успешными, мэм?" - спросил генерал.


Дженнеста бросила на него взгляд, полный подозрения, прежде чем ответить: "Да. Энергия здесь особенно сильна, и ... вкус, который я нахожу приятным ".


Она отвернулась от них, чтобы проследить за погрузкой сундука в свою карету. Судя по тому, как она ругала своих приспешников, в нем явно содержалось что-то важное. Не то чтобы Хашер или Грентор осмелились спросить, что именно.


Со своей стороны, Хашер был рад, что все, за что бы она ни взялась, прошло успешно. Он думал, это улучшит ее темперамент. Эта надежда быстро рухнула.


Удовлетворенная тем, что ее драгоценный груз был надежно уложен, Дженнеста снова обратила свое внимание на пару. "Я недовольна", - объявила она.


"Да?" Ответил Хэчер. "Я думал— "


"Не надо. Тебе это не идет. На улицах стало больше проблем. Почему?"


"Меньшинство, подстрекающее чернь, мэм. Не более того".


"Тогда почему ты не можешь искоренить это?"


"При всем уважении, мы не можем быть везде. Территория, которую имперские силы должны прикрывать — "


"Это не имеет никакого отношения к численности, генерал, как вы сами сказали. Это то, что вы делаете с теми, кто у вас есть. Этим выскочкам следует нанести сильный удар. Я знаю орков и присущую им дикость, и я всегда считал, что жестокость - лучший выход в подобной ситуации."


"Если позволите мне быть настолько смелым, миледи", - нерешительно произнес Грентор. "Возможно ли, что более жесткие действия могут еще больше разозлить повстанцев?"


"Нет, если они мертвы", - холодно ответила она. "Ты кажешься особенно тупым в этом вопросе, Старейшина. Вы оба так думаете. Уравнение простое: мятежные головы поднимаются; мы их отсекаем. Что в этом такого трудного для понимания?"


Грентор нервно перебирал нитку бус и собирался с духом, чтобы сказать что-то еще.


"Подождите", - сказала Дженнеста, останавливая их поднятой рукой. Она подняла глаза с выражением сосредоточенности на лице, как будто услышала что-то, чего они не могли услышать.


Они стояли молча, казалось, целую вечность. Грентор и Хашер начали задаваться вопросом, было ли это еще одной эксцентричностью Дженнесты. Или, зная ее, прелюдией к неприятностям.


Что-то вылетело из темноты. Они подумали, что это птица. Возможно, ястреб или ворон. Но когда он остановился на вытянутой руке Дженнесты, они увидели, что он лишь внешне напоминает птицу. Неуловимыми, но заметными способами он не был похож ни на одну птицу, которая когда-либо летала. В этом было что-то волшебное.


Существо двинулось вдоль ее руки и гортанно защебетало Дженнесте на ухо. Она внимательно слушала. Когда песня закончилась, она сделала жест, как будто стряхивая пылинку со своего рукава. Чары были отменены беззвучным взрывом, мгновенно превратившим эрзац-птицу в мириады мерцающих золотых искр. Светящиеся точки постепенно исчезали, уносимые вечерним бризом. Все, что осталось, - это острый запах серы.


"У меня новости", - сказала им Дженнеста с каменным лицом. "Кажется, ваше меньшинство нарушителей спокойствия уничтожило один из наших гарнизонов. Если вам нужен более наглядный пример моей точки зрения, просто скажите об этом."


Ни один из мужчин не произнес ни слова.


"Вам двоим нужно немного изменить свое отношение", - ледяным тоном продолжила она. "В этой стране все будет по-другому, даже если мне придется предать мечу каждого орка в ней. Будьте уверены, грядут перемены ". Она повернулась и зашагала к своей карете.


Хашер и Грентор смотрели ей вслед. Затем, как и в любую другую ночь в течение последних нескольких недель, их взгляды были устремлены к небу.


На небосводе появилась новая звезда, больше и ярче всех остальных.


3


"Смотри на дорогу! " - проревел Страйк.


"Ладно, ладно! " - завопил Хаскер, сжимая поводья так, что костяшки пальцев побелели.


В задней части открытого фургона мрачно держались Коилла, Даллог, Брелан и новобранец Уим.


Они на скорости свернули за угол. Колеса фургона приподнялись с одной стороны, затем рухнули на повороте, сбив их всех с ног. Секундой позже полдюжины конных солдат выскочили из-за поворота, бросившись в погоню. За ними быстро последовал гораздо больший контингент всадников. На некоторых из них были открытые туники, развевающиеся на ветру, или они вообще были без курток и головных уборов из-за внезапного начала погони. Позади них было несколько фургонов, заполненных ополченцами, и даже багги с парой офицеров. Еще дальше толпа солдат бросилась, чтобы не отстать от пеших.


Фургон Росомах теперь находился на одной из главных магистралей Таресса, широком проспекте, вдоль которого стояли некоторые из наиболее солидных зданий города. В середине утра здесь собралась толпа, и испуганные орки ныряли подальше от мчащейся повозки и преследующих ее людей.


Команда Страйка лавировала среди моря торговых повозок, одиноких всадников, экипажей оккупантов и верениц мулов. Были царапины и столкновения, много ругани и размахивания кулаками. Фургон задел ручную тележку торговца, перевернув ее. Репа и яблоки разлетелись по дороге, попадая под ноги лошадям и прохожим. Всадники и пешеходы полетели вниз.


Те, кто стоял на обочине, не были застрахованы. Некоторые из преследующих людей вышли на пешеходные дорожки, разгоняя случайных прохожих и опустошая лотки разносчиков. В процессе несколько всадников ударились о низко нависающие навесы и выступающие балки и выбыли из седла.


Несмотря на хаос, значительное количество людей продолжало преследование. И они начали приближаться к убегающей повозке. Чтобы настоять на своем, они выпустили в нее поток стрел.


Стрела едва не попала в голову Коиллы и просвистела над плечом Хаскера. Он громко выругался и хлестнул взмыленных лошадей. Еще одна стрела приземлилась у ног Уима, вонзившись в доску. Он замер, уставившись на нее. Даллог повалил его на пол и удерживал там. Стрелы продолжали лететь, проносясь над головой и усеивая задний борт.


"К черту все это", - прорычала Коилла. Она взяла свой собственный лук и начала открывать ответный огонь.


Брелан, единственный, кто был на борту с луком, последовал ее примеру. Фургон задрожал так сильно, что их первые выстрелы были безумными. Затем Коилла взял мушку и послал стрелу в грудь одного из ведущих людей. Сила удара сбросила его с лошади. Его падающее тело столкнулось со всадниками позади него, сбив еще нескольких. Но это не замедлило остальных.


Это также лишь ненадолго прервало поток стрел. Единственным утешением было то, что стрельба с седла мешала людям прицеливаться. Стрелы летели высоко, широко и низко; пара свернула на обочину, едва не попав в зевак. В задней части фургона Коилла и Брелан подпрыгивали, стреляли, затем снова подпрыгивали. Их выстрелы были не намного точнее, чем у людей, но, по крайней мере, это занимало их. Страйк и Хаскер, стоявшие впереди повозки, сгорбились, стараясь сделать летучие заряды как можно меньшей мишенью.


"Черт!" Брелан выругался. "Я ухожу!"


Коилла выпустила свою последнюю стрелу. Она промахнулась. "Я тоже", - сказала она.


Они быстро пригнулись, когда небольшой рой стрел обрушился на них в ответ.


"Попробуйте это", - сказал Даллог. Он передал им толстый моток веревки.


Напрягая мускулы, Коилла швырнула его в преследователей, как кто-то забрасывает тяжелую рыболовную сеть. Напоминая неуклюжий диск, катушка закрутилась по нисходящей дуге. Он приземлился на пути всадника. Его лошадь налетела на препятствие, сбросив его с ног, и его растоптали лошади позади. Под стук копыт моток распутался, запутав еще нескольких лошадей в веревке и усилив неразбериху.


Брелан поднял пустой ящик и запустил им через заднюю дверь. Он разбился при ударе о дорогу, разбросав обломки и приведя к новым жертвам. Тем временем Даллог и Уим усердно разбирали доски, служившие скамейками. Доски, переданные Брелану и Коилле, были брошены во врага. Один человек попытался поймать летящую в его сторону доску. Сила удара выбила его из седла, швырнув на землю, все еще сжимая в руках свой сомнительный приз.


"Сколько еще, Брелан?" Крикнул Страйк.


"Пара кварталов!" Он понял, где они находятся. "Следующий поворот налево! Сюда! Сюда! "


Хаскер яростно натянул поводья. Фургон резко вильнул и въехал за угол, наполовину съехав на тротуар. Он также снес прилавок на обочине, ударив его прямо по витрине с керамикой. Раздался взрыв разбитых мисок, разлетающихся тарелок и терракотовых осколков.


Дорога, на которую они вышли, была не менее многолюдной. Более того, это был один из главных перекрестков Таресса. Пешеходы, которые видели, что они приближаются, бежали, спасая свои жизни.


Как только фургон проехал, толпа снова сомкнулась вслед за ним, но только для того, чтобы орда людей вырвалась из-за угла у них за спинами. Кавалерия принялась рубить их саблями, пока они пробивали себе дорогу.


Рукопашная увеличила небольшое расстояние между орками и людьми, но Хаскер не замедлился. В тылу у них люди уже выходили из схватки и снова набирали скорость. К этому времени улица впереди стала чище, те, кто шел дальше, увидели, что происходит, и бросились в укрытие.


Кричал Уим. Они все обернулись посмотреть и увидели, что к ним приближается еще одна повозка. Он был запряжен в упряжку из четырех лошадей, в отличие от их двух, и перевозил пять или шесть солдат. Хаскер подгонял свою команду, но большая мощность человеческого фургона позволила им быстро сократить разрыв. Через несколько секунд они поравнялись. Пассажиры размахивали мечами, а у пары были копья. Когда два фургона приблизились друг к другу, орки схватились за свое оружие и приготовились.


Люди нанесли оркам боковой удар с грохотом, от которого загремели кости. Мечи встретились, и раздался звон оттачиваемой стали. Изящества было мало. Рубящие удары превзошли грацию, и толчком послужило безумие.


Брелан первым пролил кровь. Скорее по счастливой случайности, чем по здравому смыслу, один из его ударов глубоко вонзился в руку человека, почти оторвав ее. Мужчина закричал и упал на спину, заливая своих товарищей кровью. Следующей была Коилла, которая рванулась вперед и проткнула чье-то легкое. Она быстро отступила, едва избежав ударов клинков и копий.


Осмелев, Уим поднялся на ноги и тоже начал рубить людей. Его усилия были энергичными, но слабыми, его удары были беспорядочными и не попадали в цель. Затем он переоценил себя. Когда он наполовину высунулся из фургона, потягиваясь, чтобы добраться до цели, один из людей схватил его за куртку. Мужчина сильно потянул, делая все возможное, чтобы вытащить тайро. Сопротивляясь, Уим выпустил свой меч. Он звякнул о дорогу и пропал. К нему присоединился еще один человек. Уим начал кричать. Коилла и Брелан схватили его и попытались оттащить назад. Завязалось перетягивание каната, причем Уим был в роли визжащего каната.


Даллог присоединился к ним, нанося удары по съемщикам. На свою беду, он поймал лезвие. Оно задело его предплечье, заставляя отступить.


"Ты в порядке?" Спросила Коилла.


"Да!" - крикнул он, наматывая ткань на рану, чтобы остановить кровотечение. "Посмотри на Уима!"


"Хорошо", - твердо ответила она и начала дергать с большей решимостью. Уим продолжал выть.


Впереди Страйк скрещивал мечи со своим коллегой-человеком напротив. Фургоны разъезжались, затем снова сталкивались, делая их поединок странно бессвязным. Когда брешь расширилась, растянув Уиама и вызвав его визг, Страйку и его противнику ничего не оставалось, как обменяться хмурыми взглядами. Когда она закрылась, они возобновили рубку с удвоенным рвением.


В кузове они наконец освободили Уима. Затащив его в фургон, Коилла толкнула его на пол и рявкнула: "Теперь лежи!"


"Осторожно!" Закричал Брелан.


Впереди возница бросил свой фургон с сеном и в панике убежал. Он стоял боком, блокируя две трети шоссе, пара ломовых лошадей все еще была запряжена.


Хаскер уже видел это. Он сильно натянул поводья, заставив свою взбешенную упряжку резко вильнуть. Они на волосок избежали столкновения с покинутой повозкой. Проехав так близко, они напугали и без того нервничающих повозок. Они неуклюже продвинулись на несколько шагов вперед, в брешь, через которую только что прорвались орки, перегородив большую часть дороги.


Водитель фургона с людьми, отставший на один удар сердца, увидел препятствие слишком поздно. Он попробовал тот же маневр, что и Хаскер, отчаянно натянув поводья в попытке вырулить. Но поворот был слишком резким. Фургон накренился под сумасшедшим углом. Затем он изогнулся и перевернулся, сбросив своих обитателей и раздавив нескольких. Когда он перевернулся, древко сломалось, освобождая его команду. Четверка лошадей понеслась, волоча за собой оглоблю и выбивая искры из булыжников.


"Это они облажались", - заметил Хаскер.


"Это еще не конец", - сказал ему Страйк, оглядываясь через плечо.


Их преследователи добрались до обломков и передвигали их своими телами. Те, кто был на лошадях, петляли вокруг.


Повозка орков снова набрала скорость.


"Еще один поворот!" Крикнул Брелан, указывая на дорогу, начинающуюся слева от них.


Они быстро преодолели поворот и оказались на более узкой, гораздо менее людной улице. Люди все еще были у них за спиной.


По мере продвижения Страйк и остальные не подавали никаких признаков того, что замечают темные фигуры, стоящие в переулках, в окнах верхних этажей и на крышах. Они снизили скорость, позволив истощенной группе людей догнать их, но выбрали извилистый курс, чтобы помешать им совершить обгон.


Как только люди сбились в кучу и замедлили ход, ловушка захлопнулась.


Из своих укрытий и возвышенностей сопротивление выпустило поток стрел по своим целям. Каскад болтов мгновенно сразил более десятка человек. Столько же было ранено. Некоторые укрылись за своими остановленными фургонами или использовали щиты, чтобы отражать удары стрел. Те, кто попытался отступить, обнаружили, что путь к отступлению перекрыт; конфедераты сопротивления перекатили захваченные повозки поперек входа на улицу. Там тоже были размещены лучники, усиливавшие шторм.


Налетев со всех сторон, ополченцы потеряли интерес к своей добыче.


"Забери нас отсюда", - сказал Страйк.


Хаскер хлестнул лошадей, и они пустились рысью.


Под руководством Брелана они пробирались по закоулкам Таресса, придерживаясь темпа и манеры поведения, которые, как они надеялись, не привлекут внимания. После ряда поворотов, предпринятых отчасти для того, чтобы сбить с толку любого, кто мог следовать за ними, они оказались в особенно плохо освещенном и полуразрушенном тупике. Она заканчивалась у явно прочной деревянной стены, которую даже внимательный наблюдатель принял бы за заднюю часть здания, фасад которого предположительно выходил на соседнюю улицу. Это была иллюзия. В стене были хитроумно замаскированные двери, достаточно большие, чтобы пропустить фургон. Он вкатился внутрь, и за ним поспешно заперли двери.


Они вышли из фургона на площадке размером с сарай. Вокруг толпились пара дюжин членов сопротивления, и несколько человек подошли, чтобы позаботиться о вспотевших лошадях. Кто-то принес Даллогу фляжку бренди и перевязочный материал для его раны. Брелан отправился доложить обо всем своим товарищам.


Страйк ткнул большим пальцем в сторону двери. "Это дало им пищу для размышлений".


Коилла выпрямила спину, сжав кулаки. "Да. Все прошло хорошо".


"Кроме него", - пожаловался Хаскер, свирепо глядя на Уима.


Тайро задрожал и начал бормотать оправдания.


"А, заткнись", - прорычал Хаскер.


"Я всего лишь пытался объяснить".


"Ты занимаешься дриблинговым дерьмом. Как обычно".


"Дай парню передохнуть", - сказал Даллог. "Он новичок".


"А ты нет?"


"Я говорю, что он молод. Мы должны— "


"Мы? Ты с нами недостаточно долго, чтобы подтереть тебе задницу, а ты рассказываешь мне, что к чему". Он начинал закипать.


"Нет, - спокойно ответил Даллог, - я просто говорю вам, что ему нужно встать на ноги".


"Ему нужен хребет! Он мог бы провалить миссию!"


"Но он этого не сделал".


"Нет, я этого не делал", - эхом отозвался Уим.


"С меня хватит с вас двоих", - угрожающе сказал Хаскер. Он сделал шаг в направлении Даллога и Уима.


Страйк встал у него на пути. "Ты теперь руководишь этой группой?"


Хаскер оценил выражение лица своего капитана. Он ничего не сказал и отвел взгляд.


"С меня хватит этого дерьма", - продолжил Страйк. "Так что прекрати снайперскую стрельбу". Наклоном головы он указал на членов сопротивления, занятых в дальнем конце комнаты. "Если кто - нибудь из этих местных орков пронюхает , откуда мы на самом деле — "


"Да, да", - пробормотал Хаскер.


"Я серьезно, Хаскер. Я не позволю тебе или кому-либо еще в группе облажаться с этой вещью. Понял?"


"Зачем мы это делаем?"


"Что?"


"Почему мы дурачимся с этими повстанцами, когда должны пытаться вернуть звезды?"


Для Хаскера это была настоящая речь, и на секунду Страйк оказался в тупике. Отчасти его нерешительность была вызвана тем фактом, что он считал себя ответственным за потерю инструментов. "Мы помогаем сопротивлению, потому что это правильно", - сказал он наконец. "Что касается звезд… Я собираюсь их найти".


"Что ж, я бы хотел, чтобы ты покончил с этим".


На этот раз Хаскер выдержал взгляд Страйка, и, похоже, ни один из них не собирался отступать.


"Расслабьтесь", - сказала им Коилла. "Мы уже бывали в таких трудных ситуациях".


"Правда?" Спросил Хаскер.


Затем он повернулся и пошел прочь.


4


Неспокойно было по всему Акуриалу, и особенно в его самом густонаселенном секторе, столице Тарессе. Жестко отреагировав на гражданские беспорядки, оккупанты-люди еще больше усилили свои репрессии. Поджигались известные или подозреваемые места обитания диссидентов. Общественные собрания любого масштаба жестоко разгонялись. Своенравным мнениям заставляли замолчать. Аресты были произвольными, пытки - рутинными, казни - обыденными.


Это было то, чего хотело сопротивление. Их атаки на захватчиков были направлены на возмездие в надежде, что это выведет граждан из пассивности и пробудит их дремлющий боевой дух. Подпитываемая кампаниями перешептывания, тайными собраниями и размалеванными лозунгами, распространяется крамола. И теперь комета Грилан-Зеат висела в небе на всеобщее обозрение, обещая надежду тем, кто верил.


События балансируют на острие ножа, революция возможна, но ни в коем случае не неизбежна. Чтобы ускорить ее, повстанцы решили продолжать подливать масла в тлеющие угли. С этой целью Росомахи пообещали свою поддержку.


Ранним утром отряд собрался в одном из постоянно растущих конспиративных домов сопротивления. Хотя в данных обстоятельствах слово "безопасный" они использовали в широком смысле.


Там были люди Стэндивен и Пеппердайн, а также Брелан и его сестра-близнец Чиллдер. Из-за последней пары — а по мнению некоторых, и первой — отряд вел себя скрытно, пока они присутствовали. Но как только близнецы ушли, языки развязались.


"Меня беспокоит, о чем она думает", - сказал Джап.


"Кто?" Страйк хотел знать.


"Чилдер. Ее отношение ко мне изменилось с тех пор, как она увидела, что я использую дальнозоркость. Разве ты не заметил?"


"Нет".


"Ну, ты не так часто торчал в этих убежищах с повстанцами, как мы со Сперрелом". В тоне гнома было больше, чем намек на негодование.


"Мы сказали ей, что у тебя просто было предчувствие".


"Но она купилась на это?"


"Ваше предупреждение остановило нас от попадания в ловушку. Я думаю, это сделало Чиллдера достаточно благодарным, чтобы не спрашивать, как вы до этого додумались".


"Я не совсем уверен. Как я уже сказал, с тех пор она стала относиться ко мне прохладнее".


"У нее много чего на уме".


"Черт, Страйк", - вспылил Джап, - "достаточно того, что я и Сперрел выделяемся так сильно, как есть, и без того, чтобы они думали, что я ... странный".


"Ты чертовски странный", - пробормотал Хаскер.


"Тебе нет нужды вмешиваться в это", - сказал Сперрел, пронзая его каменным взглядом.


"Упаси боги, чтобы я разозлился на кого-то по имени Пинчпот", - передразнил Хаскер.


"Отвали, - предупредил Джап, - я не в настроении".


"Пошел ты".


"В твоих снах".


Видя, что накал страйки нарастает, Страйк вмешался. "Ты", - сказал он, указывая на Хаскера, - "придержи челюсть, или я ее сломаю". Он повернулся к Джапу. "А ты перестань заглатывать наживку. Еще одна чушь, и я проломлю тебе черепа. Понял? "


Они угрюмо кивнули.


"Все мы взвинчены", - продолжил Страйк, его тон смягчился. "Но грядет восстание, и мы должны быть едины". Участники группы, развалившись на некотором расстоянии, внимательно слушали. Он посмотрел на Джапа. "Судя по тому, как идут дела, ты скоро окажешься в самой гуще событий".


"Ты продолжаешь мне это говорить".


"Это произойдет. Эта штука в небе, пророчество, призыв к сплочению, который собирается сделать Силандия: все это поднимет орков в этих краях. Мы должны отстать от них. Это главное для нас ".


"Неужели?" Рискнула спросить Коилла.


"Что ты имеешь в виду?"


"Я должен это сказать, Страйк. Разве возвращение звезд не стоит на первом месте?"


Он вздохнул. "Я признаю, что облажался из-за этого, но— "


Она подняла руку, останавливая его. "Я не бью тебя. Я была так же виновата перед тем, кого ты мне доверил. Конечно, мы поклялись помогать повстанцам. Но знать, что мы можем вернуться домой, гораздо важнее, не так ли?"


"Клянусь, мы вернем звезды".


Воцарилась тишина. Ее нарушил младший из двух людей, Джод Пеппердайн. "Что мы можем— " - Он взглянул на своего спутника, Микалора Стэндивена. "Что я могу сделать, чтобы помочь?"


Ответ Страйка был осторожным, растянутым: "Ну ..."


"Знаешь, мы тоже застряли здесь", - запротестовал Стандевен.


"Мы должны держать планы при себе", - объяснил Страйк. "В целях безопасности".


"Вы хотите сказать, что не доверяете нам", - сказал Пеппердайн.


"Никто этого не говорит", - заверила его Коилла.


Он оглядел комнату, ловя их настороженные взгляды. "То, что люди говорят, и то, что они думают, не всегда одно и то же".


"Не со мной", - сказал ему Хаскер. "Я не возражаю сказать, что, по-моему, слишком много посторонних людей знают о делах этой группы".


Коилла впилась в него взглядом. "Хаскер", - прошипела она сквозь стиснутые зубы.


"А когда слишком многие знают, - продолжал он, несмотря ни на что, - мы получаем предательство".


"Я не обязан принимать эти… инсинуации", - заявил Стандивен, выпятив свою мясистую грудь.


"Кем бы они ни были", - сказал Хаскер.


"Ты ставишь под сомнение мою честь".


"Ну разве это не позор. Если тебе это не нравится, можешь отваливать".


"Хватит", - предупредил Страйк.


"Я знаю, когда я не нужен!" Ответил Стандевен, призвав на помощь то, что считалось его достоинством. Он указал на Пеппердайна, словно подавая сигнал послушной дворняжке. "Мы уходим!"


Пеппердайн на мгновение заколебался, поймав взгляд Коиллы, затем последовал за своим уходящим хозяином.


"Джоуд!" - позвала она.


Они захлопнули за собой дверь.


Коилла набросилась на Хаскера. "Ты гребаный ... придурок! Ты олух! Мы обязаны Джоду. Я обязан ему своей жизнью ".


"Да, он", - ответил Хаскер. "А как насчет другого?"


"Я… Я не знаю насчет Standeven".


"Мы не можем доверять ни одному из них; они люди. И ты слишком подружился с младшим ".


Прежде чем Коилла успел нанести ответный удар, Страйк поднял руку. "Кажется, мы кое о чем забываем". Выражение его лица помрачнело. "Предполагается, что это дисциплинированная группа", - сказал он им всем. "Только некоторые из вас ведут себя так, будто это не так. Но есть только один способ пройти через это, и он в полном порядке. Это означает уважение субординации и подчинение приказам без нытья. И это означает конец этим пререканиям! "


Уим, как и пара других тайро, заметно поморщились.


"Мы увидим больше дисциплины в этой группе, - продолжал Страйк, - и меньше злословия. Я не спрашиваю, я говорю. И если кто-то здесь думает, что может справиться с работой лучше меня, сейчас самое время сказать это ". Никто не нарушил воцарившуюся тишину, и мало кто встретился с ним взглядом. "Верно. Так что хватит нести чушь. Ясно? "


Послышался общий ропот согласия.


"Что мы можем сделать со звездами, капитан?" Спросил Даллог.


"Придержи коней. Носкаа! Пехотинец вскочил на ноги. "Проверь, чтобы нас не подслушали".


Носкаа подошел к двери, выглянул наружу и показал поднятый большой палец. Затем он остался стоять там на страже.


Нравится это кому-либо из вас или нет, - продолжил Страйк, бросив короткий взгляд на Коиллу, - в сопротивлении или ближе к дому может быть предатель. Так что любой план относительно Дженнесты лучше пока придержать при себе."


Даллог сказал: "Это может показаться глупым — "


Хаскер прочистил горло, издав звук, который подразумевал насмешку, но едва не граничил с неповиновением.


Даллог бросил на него сердитый взгляд и попробовал снова. "Возможно, это глупый вопрос, шеф, но откуда мы знаем, что у Дженнесты все звезды? Я имею в виду, включая ту, что была у Коиллы".


"У нас нет. Но можно поспорить, что у нее есть".


"Ты упоминал план", - вмешался Джап. "Если он предполагает проникновение в крепость… что ж, в прошлый раз все получилось не слишком блестяще, не так ли?"


"Мог быть и другой способ".


"Например?" Коилла хотела знать, ее раздражение по поводу Пеппердайн все еще сквозило в ее тоне.


Страйк решил не расспрашивать ее об этом. "Кое-что, что я услышал от сопротивления, может оказаться полезным. Кажется, Дженнеста регулярно посещала какое-то священное место на окраине города. Каменный круг."


"Зачем?"


Он пожал плечами. "Кто знает? Полагаю, что-то заурядное".


"В любом случае, что насчет этого?"


"Она едет в карете, в сопровождении конвоя. Это единственный раз, когда она может быть разоблачена".


"Почему бы не пойти за ней в круг?"


"Там слишком хорошо охраняется местность, и она слишком открытая".


"Почему ты думаешь, что на ней будут звезды?" Спросил Хаскер.


"А ты бы не стал?" Ответил Страйк. "После всего, через что она прошла, чтобы заполучить их?"


"Даже в дороге у нее была бы усиленная охрана", - предположила Коилла. "Особенно в дороге".


"Конечно. Но эскорт уходит в свои казармы прямо перед крепостью. Это может быть нашим шансом ".


"Звучит заманчиво".


"Я не говорил, что это будет легко".


"Брелан и Чиллдер не собираются надевать еще одно покушение на убийство", - решил Джап.


"Я не говорю, что мы должны попытаться убить ее. Хотя, если у нас будет шанс ..."


"Попытаемся мы убить ее или нет, Страйк, сопротивление не захочет вмешиваться", - сказала Коилла.


"Это еще одна причина, по которой мы держим это при себе. Мы делаем это так, чтобы они не знали ".


"Как?"


"Нам нужна история для обложки. И если мы все сделаем правильно, на это уйдет всего около половины группы".


"В прошлый раз у нас была небольшая команда, и посмотрите, чем это обернулось".


"Это другое дело. Это засада. Мы проделывали множество подобных действий в прошлом".


"Никогда не выступаю против кого-то вроде Дженнесты".


"Если у тебя есть идея получше, Коилла..."


"Нет, я этого не делал. Но я все еще думаю, что мы должны посвятить в это Пеппердайна ". Хаскер громко застонал. Коилла проигнорировала его. "Он ценный человек. Он мог бы нам помочь."


"И он будет держать это в секрете от Стэндивена?" Спросил Страйк.


"Я не думаю, что это было бы трудно для него".


"Я им не доверяю", - заявил Хаскер.


"Так ты и сказал", - зловеще ответила Коилла.


Страйк покачал головой. "Нет. Нам не понадобится Пеппердайн. Я думаю сделать это не так".


"Что, если он и Стэндевен пронюхают об этом?" Спэррал задумался. "Может случиться, если мы все окажемся запертыми вместе".


"Если они это сделают, мы убьем их".


Коилла нахмурилась, услышав это, но ничего не сказала.


"Итак, решено", - сказал Страйк. "Мы будем работать над планом. Тем временем мы сражаемся с сопротивлением. Пеппердайн может помочь с этим. В связи с приближением восстания им понадобятся все клинки, которые они смогут достать."


"Если это произойдет", - пробормотал Хаскер.


"Имей веру".


"Я оставляю это жрецам храма". Он вытащил свой меч и поднял его так, чтобы он поймал свет, превратив его блестящую длину в пламя. "Я верю в это". Он смотрел на нее почти благоговейно.


Страйк улыбнулся. "Конечно, знаешь. Ты орк".


"Мы не можем быть уверены, что восстание сработает", - напомнила им Коилла. "Это такой другой мир. Большинство орков здесь похожи на овец, а люди владеют магией. Не говоря уже о шансах , что мы были бы ...


"Это просто", - перебил Страйк. "Мы сражаемся, они умирают".


При этих словах пехотинцы нестройно зааплодировали.


"Надеюсь, ты прав", - сказала она. "Но неприятности имеют обыкновение возникать в этом месте".


Он пожал плечами. "Я думаю, у нас все будет в порядке, пока мы можем справляться только с людьми".


Недалеко отсюда, за чертой города, в одном из малонаселенных, менее плодородных районов, стояла заброшенная, полуразвалившаяся водяная мельница. Само колесо было сломано, а питавший его ручей превратился в заросший сорняками ручеек. Даже проницательный наблюдатель счел бы это место пустынным и заброшенным.


За исключением, возможно, тех, кто обладает навыками колдовства или дарованной богами силой предвидения. Эти редкие люди могли бы почувствовать медный привкус и слабый сернистый запах магии, окутывающий это место. Если бы они были особо одаренными, они могли бы почувствовать определенное покалывание в атмосфере, гальваническое качество, от которого волосы у них на затылке встают дыбом, что означает заклинание, предназначенное для обмана.


Мельница была почти разрушена, но не необитаема. За магически созданным фасадом ее реквизировало подразделение специальных операций многовидового корпуса Врат.


В некотором смысле лидер группы был еще одним обманом. Пелли Мадаяр, юная представительница эльфийского народа, обладала миниатюрным телосложением и выглядела настолько изящно, что ее можно было принять за хрупкую. Это было ложное впечатление. Ее энергия и сила были огромны, а решимость неистощима.


Она совещалась с лейтенантом, невысоким, коренастым человеком с кислым выражением лица, обычным для расы гномов. Все остальные члены подразделения были заняты различными делами. Присутствовали гремлины, кентавры, гоблины и сатир, а также пары брауни и гарпий. Небольшая группа пикси и несколько троллей трудились рядом с существами, которые могли бы показаться экзотическими даже в такой разнообразной компании, включая химеру и вендиго, существ, обычно предпочитающих одиночество. То, что столь различные расы решили отбросить свои природные склонности и различия, чтобы объединиться ради общей цели, было свидетельством миссии Корпуса.


На середине предложения Пелли Мадаяр замолчала, закрыла глаза и поднесла руку ко лбу. Затем она извинилась и поспешила прочь. Ее подчиненный понял, так как много раз видел, как она делала то же самое раньше.


Она поднялась по перекладинам шаткой лестницы на верхний уровень фабрики. В одном углу стояла бочка, больше, чем она могла бы обхватить руками, металлические полосы на ней были красными от ржавчины. Он был полон дождевой воды из пролома в крыше, и на его маслянистой поверхности была радужная пленка. Вода была грязной и дурно пахнущей, но это ее не беспокоило; она по-прежнему оставалась подходящей средой. В любом случае у нее не было выбора, если ее лидер решил достучаться до нее именно таким способом.


Положив руки на край бочки, она посмотрела на нее сверху вниз. Вода сразу же заволновалась и начала мягко пузыриться, как будто приближалась к закипанию. Затем она изменила свою природу. Это было нечто иное, чем просто вода: калейдоскопический водоворот бурлящей материи, наполненный сиянием. Вскоре он улегся, и изображение стало четким.


Она смотрела на Кэррелла Реверса, верховного главнокомандующего Корпусом Врат, его изображение проецировалось на бесконечность миров. Он был позднего среднего возраста, его коротко подстриженная борода и волосы отливали серебром. Но он все еще был невероятно энергичен, и проницательность светилась в его глазах. Реверс был исключительным среди людей обладателем магических способностей.


"Пелли, - сказал он, - произошло событие". В его голосе звучало эхо, неземное звучание.


Несмотря на то, что их разделяла невообразимая пустота, она видела, что он встревожен. "В чем дело?" - настаивала она.


"Я говорил вам, что мы подумали, что в маленькой драме, которая у вас там разворачивается, может быть еще один игрок, и что есть признаки того, что кто-то, кроме орков, обладает необходимыми инструментами. Теперь мы обнаружили еще одну аномалию, открывающую новую возможность."


"Да?"


"Может быть еще один набор".


"Еще один? Здесь? Насколько это вероятно?"


"Шансы ... неисчислимы. Но я должен предостеречь. Поскольку это беспрецедентно, мы можем неверно истолковать знаки. Хотя я должен сказать, что трудно прийти к какому-либо другому выводу."


"Итак, теперь нам нужно разыскать два набора".


"Да. Что ж... возможно".


"Пожалуйста, Кэррелл, помоги мне с этим. Я не смогу работать должным образом, если не буду знать, что— "


"Мне очень жаль. Дело в том, что это неясно. Мы получаем разные магические сигнатуры из двух источников. Их характеристики отличаются так, как мы никогда раньше не видели ".


"Хорошо. Так что же нам делать?"


"Мы усердно работаем над решением этой проблемы. Но вы можете видеть, что это делает вашу миссию еще более важной".


"Да, но в чем теперь заключается мое задание?"


"По сути, все остается по-прежнему. Если вы сможете восстановить инструменты, о существовании которых мы знаем, те, что находятся у орков или которые были у них, мы сможем исключить их из нашего поиска. Важно, чтобы вы действовали быстро."


"Я вижу это".


"И я должен сказать, Пелли, я обеспокоен тем, что ты еще не начала действовать".


"Время, потраченное на разведку, никогда не тратится впустую, ты это знаешь. Также мы должны были быть уверены, что в это не втянут ни в чем не повинный человек. Здесь назревают неприятности. Отношения между коренным населением и их угнетателями выглядят так, как будто они достигают критической точки, и ...


"Мы не занимаемся местными делами. Это одно из основных правил Корпуса, как вы прекрасно знаете. Я просто надеюсь, что тебя останавливает не какая-то симпатия, которую ты испытываешь к оркам."


"Это правда, я думаю, что они наткнулись на что-то, чего не понимают, и в этом смысле, возможно, их нельзя винить. Вот почему я надеюсь использовать убеждение, чтобы вернуть инструменты, прежде чем сделать решающий шаг ".


"Я уже говорил тебе раньше, что твое сострадание понятно, и оно хорошо отражается на тебе". Его тон показался мне немного раздражительным. "Но мы говорим об орках. Некоторые расы выходят за рамки дозволенного даже для Корпуса. Ваше сочувствие вполне может быть неуместным. Результат вашей миссии важнее, чем просто отдельные люди. Вы должны использовать все средства для достижения нашей цели. Это понятно?"


"Да, это так". Она на секунду задумалась и добавила: "Есть кое-что, о чем я хотела тебя спросить. Ты не давал мне никаких указаний относительно того, что станет с отрядом, когда мы заберем у них инструменты."


"При условии, что они переживут столкновение с вами и вашим превосходящим вооружением".


"Да, если предположить это. Должен ли я вернуть их в их родной мир?"


Если бы она не знала его лучше, Пелли подумала бы, что взгляд, которым наградил ее Реверс, был чрезмерно суровым. "У вас нет таких приказов", - сказал он ей.


Без дальнейших слов он разорвал их связь.


5


Подобно куску навоза, плавающему посреди выгребной ямы, великая крепость в Тарессе никогда не переставала привлекать к себе внимание.


Его зловещие стены и надменные башни покорили город так же уверенно, как захватчики-люди, которые его аннексировали. Построенная давным-давно, орками, когда они были воинственными, куча была превращена из оборонительной в наступательную в результате недавних событий. Из убежища она превратилась в место ужаса. Он служил вечным напоминанием о потере коренным населением независимости и достоинства.


В его просторном центральном дворе царила большая суматоха. Отряд мужчин в форме и несколько женщин дрались в открытую. Другие были разбиты на пары в имитационном бою. Раздавали оружие, чистили лошадей, загружали повозки.


С балкона своей каюты высоко вверху суровая фигура Каппла Хэчера наблюдала за происходящим. Его помощник и, вероятно, ближайшее профессиональное доверенное лицо, молодой офицер по имени Фринт, стоял рядом с ним.


"Сейчас мы обучаем клерков и медиков патрулировать улицы", - сказал Хашер.


"Я так понимаю, что скоро из Печзана должны прибыть дополнительные подкрепления, сэр", - проинформировал его Фринт.


"Я не уверен, что этого когда-нибудь будет достаточно для Дженнесты".


"Сэр?"


"Таресс должен быть полностью очищен от подрывных элементов, цитируя собственные слова нашей госпожи. Как ты думаешь, сколько войск для этого потребуется?"


"При всем уважении, генерал, вы часто говорили, что нарушителей спокойствия - меньшинство".


"Я все еще думаю, что это так. Но это вопрос определений. Кто такие диссиденты?"


"Разве это не наша работа - отсеивать их, сэр?"


"Хороший вопрос. Но не тот, который излишне беспокоит миледи Дженнесту. По ее мнению, любых орков, вызывающих подозрение, следует задерживать. И уничтожать, если они сопротивляются. По сути, они все для нее революционеры. Таким образом, у нас постоянно усиливаются репрессии ".


"Вы не можете отрицать, что в последнее время количество инцидентов увеличилось, сэр".


"Да, это так. Чего ты ожидаешь, когда растревоживаешь осиное гнездо? Я считаю, что сопротивление, фактическое ядро, довольно маленькое, но я никогда не говорил, что они не опасны, и я полностью за то, чтобы обрушиться на них жестко. Но я не могу избавиться от ощущения, что политика Дженнесты только усугубляет ситуацию ".


"Возможно, эта комета, из-за которой орки так взволнованы, и есть то, что их действительно волнует, сэр".


"И кто вбил им в головы идею связать это с предзнаменованиями и пророчествами? Нет, здесь мы должны использовать рапиру, а не топор".


"К сожалению, сэр, ваш совет вряд ли повлияет на леди Дженнесту".


"Это ты мне говоришь". Хэчер задумался. "Хотя в нашем арсенале есть одно оружие, которое может пригодиться для выявления настоящих повстанцев".


"Твой ... источник", - понимающе сказал Фринт.


Генерал кивнул. "Хотя я не совсем уверен, что смогу поддерживать этот канал открытым, он может оказаться бесценным".


"Но, конечно, сэр, все эти разговоры о восстании несколько академичны в свете природы орков, которыми мы правим. Большинство пассивны".


"Дженнеста так не думает. Она утверждает, что вся раса способна на что-то вроде дикости. Хотя какой опыт общения с ними у нее мог быть, чтобы прийти к такому выводу, остается под вопросом ".


"А вы, сэр? Как вы думаете, у них есть какой-то скрытый аппетит к сражениям?"


Хашер повернулся и осмотрел город. "Возможно, мы скоро это узнаем".


На одной из конспиративных квартир сопротивления, спрятанной в лабиринте неспокойных столичных переулков, Джод Пеппердайн и Микалор Стандивен нашли уединенную комнату.


"Сколько раз я должен тебе повторять?" Стендевен сердито запротестовал.


"Испытай меня еще раз", - сказал Пеппердайн.


"Я не имею никакого отношения к пропаже звезды Коиллы!"


"Почему мне так трудно в это поверить?"


"Так почему ты утруждаешь себя расспросами обо мне? Знаешь, там, откуда мы родом, твоя травля была бы расценена как грубое неповиновение".


Пеппердайн рассмеялся ему в лицо. "Но нас там нет, не так ли?"


"Чем дальше, тем жалче".


"Мне нравится торчать в этом мире не больше, чем тебе. Предполагаю, что ты не возражаешь".


"Что ты хочешь этим сказать?"


"Если бы звезды не пропали, нас бы здесь не было".


"И это не имело ко мне никакого отношения", - повторил Стандивен.


"Это ты так говоришь. Но, учитывая, что мы застряли здесь, почему ты продолжаешь подкалывать группу? Они - наши единственные союзники, и они нам не доверяют ".


"Они никогда этого не делали".


"Говори за себя".


"Они орки. Люди не совсем их любимая раса, на случай, если ты не заметил, что они здесь с ними делают".


"Я думаю, они знают, когда кто-то относится к ним откровенно. По крайней мере, большинство из них".


"Ты дурак, Пеппердайн. Единственная причина, по которой мы все еще с ними, почему мы все еще живы, это потому, что это их устраивает. Не злоупотребляй своим доверием ".


"Что, я должен всадить это в тебя?"


"Ты мог бы поступить и хуже".


"Только если бы я сошел с ума".


Желчь снова поднялась в Стэндивене. "Тебе не мешало бы, - мстительно произнес он, - подумать о своем положении, если мы когда-нибудь вернемся домой".


"Твои угрозы здесь неуместны. Или до тебя еще не дошло?"


"Я просто напоминаю тебе, какими были наши взаимные позиции и как они могли снова стать такими. От того, как ты будешь вести себя здесь, будет зависеть то, как я решу относиться к тебе в будущем".


"Ты не понимаешь этого, не так ли? При том, как идут дела, у нас может не быть будущего. И если нам захочется напоминать друг другу о событиях, помни, что тебя бы здесь не было… черт возьми, тебя бы вообще не было, если бы не я."


"Одна из твоих обязанностей - заботиться о безопасности своего хозяина. Это твой долг!"


Пеппердайн сделал выпад и схватил его за шкирку. "Если ты думаешь, что не обязан мне своей жизнью, может быть, я заберу ее обратно".


"Убери от меня свои грязные руки, ты— "


Дверь открылась.


Пеппердайн отпустил Стэндевена.


Вошла Коилла. "Джоуд? Ты — О".


Стэндивен перевел свой раскрасневшийся взгляд с Пеппердайн на нее. "Не обращай на меня внимания", - прорычал он. Протиснувшись мимо нее, он ушел.


"Отпусти его", - сказал Пеппердайн.


"Я не думала останавливать его", - ответила Коилла. Она закрыла дверь. "Вы спорили".


"Очень проницательный".


"Если ты хочешь , чтобы тебя оставили в покое , я могу — "


"Извини". Его тон был примирительным. "Просто он действует мне на нервы".


"Ты не одинок".


Он кивнул. "Чего ты хотела, Коилла?"


"Ну, во-первых, я подумала, что тебе не помешало бы вот это". Она протянула ему фляжку с бренди.


Он принял его, сделал глоток и вернул обратно. "А второе?"


"Вы двое ушли в такой спешке, я просто хотел, чтобы вы знали, что не все в группе думают о вас плохо".


"Что, мы оба? Я и ... он?" Он кивнул на дверь.


"Я думал о тебе".


"Спасибо". Он улыбнулся. "Но я думаю, что вы в меньшинстве из одного".


"О, я не знаю. Думаю, Страйк питает к тебе некоторое уважение. Может быть, к паре других".


"У них забавный способ показать это".


"Вы должны понять, что происходит между орками и людьми. И не только в этом мире. У нас есть… история".


"Может быть, это то, что я могу понять".


"Сможешь ли ты?"


"Ты думаешь, орки были единственной угнетенной расой в нашем мире?"


"Ты человек. Твой вид совершает поступь".


"Есть люди и еще раз люди".


"Не пора ли тебе признаться в себе?"


"Что тут рассказывать?" он чопорно вернулся.


"Не закрывайся от меня".


"Изменит ли что-нибудь знание моего прошлого? Я имею в виду, разве я еще не проявил себя?"


"Ты обязана мне. Но большинство остальных..."


"Я даю вам слово, что я не имею никакого отношения к краже звезды".


"А что бы сказал твой партнер, если бы я спросил его об этом?"


"Стендевен мне не напарник", - резко возразил он. "И он тоже дал бы тебе свое слово".


"Какую ценность я мог бы придать этому?"


"Так же сильно, как и я".


"Сколько это стоит?"


"Если Стандевен скажет, что он не — "


"Почему ты так предан ему, Джоуд?"


Он вздохнул. "Привычка, я полагаю. И нежелание верить некоторым вещам даже о нем".


"Что связывает вас двоих?"


"Сложно".


"Недостаточно. Расскажи мне еще".


Ему пришлось ухмыльнуться. "Ты настойчива, Коилла, я отдаю тебе должное".


"Так вознагради меня. Откройся немного. Я хотел бы узнать что-нибудь о человеке, которому я обязан жизнью".


"Как насчет еще раз той фляжки?"


Она откопала его. Он сделал еще глоток. Коилла тоже выпила.


"Ну?" спросила она.


"Я троугасианин".


"Ты кто?"


"Троугасианин. После Троугата, места, откуда мы пришли".


"Никогда о таком не слышала". Рядом с ней стоял стул, и она села.


Он последовал ее примеру и взгромоздился на бочонок с гвоздями. "Мир, из которого мы с тобой пришли, намного больше той части, которую ты называешь Марас-Дантия".


"И ваша раса переименована в Сентразию", - ответила она с оттенком горечи.


"Некоторые люди так и делали. У людей моего типа не было возможности называть места ".


"Так что же это за существа?"


"Немного похож на вас, орков".


"Да?" Она не смогла скрыть скептицизма в своем голосе.


"Ну, я сказал " немного похоже". Но есть пара сходств. Одно из них в том, что у моей расы тоже есть боевые традиции ".


"Это объясняет твое умение обращаться с клинком. Значит, твоя раса сражается как живая, как и мы?"


"Нет. Это у нас не врожденное; этому научились. Хотя за столь долгое время это практически стало врожденным сейчас. Но мы не бойцы по склонности или даже выбору. Это было просто практично. Большинство представителей моей расы предпочли бы безмятежную жизнь. "


"Если ты не выбирал сражаться, тебе должно быть что защищать".


"Мы сами. И наша земля".


"Первое, что я понимаю. Но умирать за землю, мне это кажется странным. Может быть, потому, что у орков ее никогда не было ".


"Они сделали это здесь".


"И ваша раса отняла это у них". Она подняла руки. "Извините. Расскажите мне о вашей земле".


"Троугат - это остров недалеко от ... ну, на самом деле не имеет значения, где он находится. Он достаточно велик для нас, и почва хорошая. Как и урожай рыбы. Мы островитяне, у нас есть взаимопонимание с морем. Прежде всего, это наша родина. Но у нее есть один недостаток. "


"Его местоположение".


"Ты умный".


"Ты имеешь в виду, для орка?"


"Нет, просто умный".


"Само собой разумеется, что у вас будут враги, только если у вас есть что-то, что им нужно, или если вы находитесь не в том месте".


"Я могу понять, почему вы являетесь мастером стратегии группы. Но вы правы; это очень неподходящее место. По крайней мере, так оно и стало. Троугат находится в точке, где он мог бы угрожать свободному проходу для нескольких своих соседей, если бы мы захотели этого, чего мы не сделали. Итак, мы сидели в середине колеса, каждая спица которого была заточена и направлена на нас. Все соседние государства с вожделением смотрели на столь удачно расположенный остров. Тот, кто его захватит, сможет запугать остальных. Вот почему мой народ принял войну и держался от нее подальше."


"Как же так получилось, если эти соседние государства были такими сильными?"


"Мой народ жил там задолго до возвышения сил, которые окружили нас. Мы были многочисленны и хорошо зарекомендовали себя. Мы знали местность. И мы сражались хорошо, как и положено людям, защищающим все, что у них есть. Мы всегда были начеку и часто находились в настоящей осаде. У нас не было достаточного количества оружия; у нас не было соли. Временами даже вода."


"Как долго это продолжалось?"


"Поколения. В конце концов до них дошло, что они не смогут победить нас, поэтому они стали льстить нам. Так что в дополнение к навыкам ведения боя мы научились черному искусству политики. Игра превратилась в стравливание одного с другим. Это, а также случайные войны долгое время сохраняли нашу суверенность ".


"Но я предполагаю, что удача отвернулась от тебя. Иначе ты был бы сейчас там".


Он кивнул. "Наши лидеры встали на сторону не того тирана. Не из-за какой-либо симпатии к нему, а по необходимости. Это вызвало раскол среди моего народа. Не совсем гражданская война, хотя и была близка к этому, но достаточный отвлекающий маневр, чтобы мы утратили бдительность. Тот самый военачальник, с которым подружились наши лидеры, воспользовался преимуществом. "


"Нас ждет сюрприз".


"Нам это казалось предательством. Черт возьми, так оно и было. Это были мрачные дни, и мы все делали вещи, которыми не особенно гордились, во имя патриотизма. Никто иной, как я. Не буду утомлять вас подробностями. В результате наша нация была разгромлена, а те, кто выжил, рассеялись. Мы стали бродягами, крестьянами в чужих землях, разорившимися торговцами, даже наемниками. Некоторые были порабощены ". Последнее прозвучало особенно язвительно.


Коилла на мгновение замолчала, затем: "Ты сказал, что есть несколько способов, которыми твоя раса похожа на мою".


"Мы оба оклеветаны. И как только ваши враги заклеймят вас позором, они смогут оправдать любое преступление, любое унижение, которое они навалят на вас. Наше имя было очернено, и оно останется. Даже ложное бесчестие продолжает существовать, подобно камню, сброшенному с холма."


Она могла бы это понять. "Рассказчики, ученые со своими книгами: чаще всего они на стороне победителей. Вы не поверите, какое дерьмо они извергают об орках. Они говорят, что мы предпочитаем человеческое мясо или даже что мы едим друг друга. Они утверждают, что мы произошли от эльфов, ради богов. Все это ложь!"


"Они сказали, что мы вызывали демонов и насиловали коз".


Коилла расхохоталась. Пеппердайн на мгновение посмотрела сурово, затем присоединилась к ней.


"Итак, - сказала она, когда шум утих, - какое отношение ко всему этому имеет Стендевен?"


Веселье мгновенно погасло на его лице, как задутая свеча.


"Он ... тоже троугасианин?" - спросила она.


"Нет, он ублюдок".


"Но тот, у кого есть какой-то заряд против тебя".


"Допустим, я отрабатываю с ним долг".


"Даже пока ты в этом мире? Разве это ничего не меняет?"


"Только здесь. Вернувшись домой ..."


"Возможно, мы никогда больше не увидим наши дома, Джоуд!" Она одернула себя. "Черт. Это плохо сказывается на моральном состоянии, не так ли? Страйку не понравилось бы, если бы я это сказала".


"Это не секрет, Коилла. Я думаю, мы все думаем, что остаться здесь - наиболее вероятный вариант".


"Ну, это ничем не отличалось бы от того, что происходило в прошлом".


"Что ты имеешь в виду?"


"Кое-что, что нам сказали перед тем, как мы покинули Марас-Дантию в первый раз. Ты знаешь, почему старшие расы оказались там?"


"Почему? Они… ты… просто были… всегда рядом. Не так ли?"


"Нет. Я не говорю, что понимаю это, но там, — она махнула вялой рукой в направлении "прочь", — там, есть целые миры эльфов и кентавров, пикси и гномов, и всех остальных. И орки, - поспешно добавила она. "Толпы рас… Я не знаю… провалились в Марас-Дантию. Могущественная волшебница поймала тебя, как рыбу в сеть."


"И люди тоже?"


"Нам сказали, что вы - истинная раса нашего мира".


"Ирония судьбы".


"Мы так не думали". В ее глазах сверкнула сталь.


"Значит, все орки изначально были родом из Акуриала. Отсюда?"


Она нахмурилась. "Я не знаю. В мире, в котором мы жили, Керагоне, тоже есть только орки. Но они чертовски более энергичные, чем здешние ".


"Итак, люди, возможно, не начинали с Марас-Дантии. Кто может сказать, откуда могли возникнуть орки, люди или любая другая раса? Или как далеко они распространились. Тебя это не интригует?"


"Нет, у меня от этого болит голова. Я вижу вещи проще. Например, может быть, нам следует смотреть на это как на переход из одного лагеря в другой. Твой народ - бродяги: ты должен это понимать. "


"Это адский поход, Коилла. Уверена, что ты не просто стараешься извлечь из этого максимум пользы?"


"Конечно, это то, что я делаю. Так принято у орков. Мы никогда не говорим "умри".


"Это могло бы стать девизом Троугата". Он помрачнел. "Но в последнее время я чувствую себя почти как — "


Он замолчал при звуке приближающихся шагов. Они были громкими и торопливыми и могли означать неприятности. Пеппердайн и Коилла встали, положив руки на рукояти мечей.


В комнату ворвалась Чиллдер. Она тяжело дышала.


"У нас сложная ситуация, - объявила она, - и нам нужны все мечи, которые мы можем собрать".


6


На одной из крупнейших площадей Таресса собралась толпа. В толпе было несколько сотен человек, и настроения накалялись. То, что началось как серия протестов — против налогов, ограниченного доступа к святым местам, сноса некоторых почитаемых зданий, нормирования питания, комендантского часа, жесткой полицейской службы и множества других жалоб, — вылилось во всеобщее излияние горечи по поводу оккупации.


Ситуация была близка к критической точке. Но сопротивление привлекли не зарождающиеся беспорядки. Их целью было использовать это как прикрытие.


Присутствовало несколько повстанцев, а также большинство Росомах и Лисиц, полностью женского подразделения, сформированного Коиллой. Разбросанные по площади, они были скромно одеты, с хорошо спрятанным оружием.


"Не так давно эти орки не были бы такими беспокойными", - прошептал Страйк на ухо Брелану.


"Они бы даже не вышли на улицы".


Пара стояла вместе на краю толпящейся толпы. Неподалеку была группа ополченцев-людей, на их суровых лицах читалось беспокойство.


Страйк мог видеть Хаскера невдалеке, а чуть поодаль - Даллога с командой ворчунов. Чуть дальше по полю Чиллдер стоял рядом с несколькими Лисицами. Но пока не было никаких признаков присутствия товарищей, которых они ждали.


"Уверен, что все знают, что они должны делать?" Тихо спросил Брелан.


Страйк многозначительно ответил: "Моя группа знает. Я надеюсь, что ваши факты верны".


"Сомнений нет. То, что мы хотим, находится там ". Он бросил взгляд на здание на одной стороне площади. Оно стояло отдельно от своих соседей по обе стороны и выглядело недавно построенным. Приземистое одноэтажное строение с белой облицовкой и зарешеченными окнами. Группа нервных ополченцев с оружием наготове стояла на страже у тяжелой двери.


Страйк был осторожен, чтобы никто не заметил, как он пялится на это место. "Так что же произошло?"


"Семеро наших товарищей находились поблизости, проверяя цель. Им не повезло. Солдаты взяли их без пролития крови".


Страйк приподнял бровь, услышав это.


"Мы не знаем, как их поймали, за исключением того, что они были в меньшинстве".


"Как они оказались на этом посту охраны?"


"Их не смогли доставить в настоящую тюрьму из-за страха перед толпой. Мы считаем, что их будут держать там, пока все не уляжется. Или пока не прибудет эскорт ".


"Вокруг и так полно солдат", - сказал Страйк, осматривая сцену.


"Скоро им будет о чем подумать". Он бросил еще один быстрый взгляд на караульное помещение. "Если мы их не вытащим, они окажутся во власти палачей Железной Руки. Они хорошие патриоты и лояльны, но они будут болтать. И это может стать для нас настоящим ударом ".


Страйк кивнул, затем подтолкнул Брелана локтем. Члены Ордена Спирали в мантиях пробирались сквозь толпу. "Похоже, нам придется иметь дело не только с военными".


"Где этот твой человек?" Брелан раздраженно поинтересовался.


"Он не мой. И он— Подожди. Вот он."


В поле зрения появился Пеппердайн. На нем была украденная офицерская форма, которая хорошо послужила им на предыдущих миссиях. Коилла и два члена "Лисиц" были с ним, они шли в паре шагов позади, как будто их вели.


"Женщины должны быть закованы в кандалы", - сказал Брелан. "Это выглядело бы более убедительно".


"Даже ручным оркам Акуриала, возможно, будет трудно это проглотить. Если только ты не хочешь, чтобы эта толпа разорвала его на куски ".


"Согласен. Хотя я никогда не думал, что не захочу, чтобы это случилось с человеком. Пришло время привести все в движение, Страйк ".


Страйк кивнул, затем поднес сложенную рупором руку ко рту, как будто сдерживая кашель. Другие Росомахи поблизости, наблюдавшие за этим, начали передавать сигнал дальше. Брелан сделал то же самое со своими членами сопротивления. Невысказанный приказ прошел по толпе.


Пеппердайн и его небольшая свита направлялись к гауптвахте. По пути они не встретили открытого сопротивления, но было много враждебных взглядов и странных выкриков. То, что женщины следовали за ним без каких-либо признаков принуждения, казалось, смутило зрителей и успокоило многих из них. Фактически, их рефлексивная пассивность и чувство подчинения власти, которое им вдалбливали, означали, что большая часть толпы расчистила путь.


Пеппердайн не сводил глаз с цели и сохранял неторопливый темп. Женщины, следовавшие за ним по пятам, игнорировали обращенные к ним крики.


Повстанцы, размещенные вокруг площади, знали, что нужно сдерживаться, пока группа Пеппердайна не достигнет поста охраны. Вскоре после этого они начнут действовать.


Пеппердайн и остальные приближались к внешнему краю толпы, который, как и весь остальной периметр, заканчивался тонкой линией солдат. Позади них перед караульным помещением было пустое пространство, примерно шагов на тридцать в глубину.


Коилла придвинулась к нему поближе и прошептала: "Помни, ты офицер. Веди себя соответственно".


"Никогда бы не подумал об этом", - саркастически прошипел он. "А теперь предоставь говорить мне".


Она впилась взглядом в его спину.


Солдаты, сдерживающие толпу, приняли Пеппердайна за чистую монету. Они отдали честь и пропустили его и женщин. Группа часовых у дверей гауптвахты казалась менее уверенной. Они были явно удивлены, увидев этого неизвестного офицера и его подопечных. Они выглядели озадаченными. Все были заметно напряжены.


Когда Пеппердайн и его свита приблизились, один из стражников крикнул: "Стой!"


Говоривший выступил вперед и после секундного колебания небрежно отдал честь. Он был невысоким и жилистым, с тонкими усами и чертами лица, которые напомнили Пеппердайну грызуна. Нашивки, которые он носил, указывали на его звание сержанта.


Пеппердайн ответил на приветствие в вялой манере, которая, как он надеялся, соответствовала его предполагаемому статусу. Он собирался заговорить.


"Могу ли я вам помочь... сэр?" сержант вошел первым. В его поведении чувствовался оттенок скептицизма.


Пеппердайн перешел на авторитетный тон. "У меня есть еще трое задержанных, которые присоединятся к тем, кого вы держите".


"Я не получал никаких приказов на этот счет".


"Я приказываю тебе прямо сейчас".


"На каком основании?"


"Властью моего ранга. И вам не мешало бы обращаться к вышестоящему офицеру надлежащим образом".


"Да, сэр", - ответил сержант, но это было кратко, почти дерзко. "Однако у меня строгий инструктаж. Я не должен брать здесь пленных без официального разрешения. Это означает прямой приказ от непосредственного начальника или письменное разрешение от ...


Пеппердайн указал на толпу. "У нас тут ситуация, сержант", - прорычал он, - "на случай, если вы не заметили. Соблюдение правил делает вам честь, но на этих улицах события развиваются быстро. Эти пленники связаны с повстанцами, и их нужно запереть. "


"Так почему же они не скованы, сэр?"


"Вы намекаете, что я не могу контролировать нескольких женщин, сержант?"


"Я бы об этом не знал, сэр".


"Я начинаю от этого уставать. Ты собираешься подчиниться моему приказу и взять этих пленников?"


"Если у меня будут соответствующие полномочия".


"Которую я тебе даю".


"Ваше имя и подразделение. Сэр".


Пеппердайн уставился на неулыбчивого педанта. "Что?"


"Чтобы проверить ваши учетные данные. Мне придется послать гонца в штаб и — "


"Вы должны знать, что я действую по прямому указанию самого генерала Хашера. Я не завидую вашему положению, когда он услышит об этом".


"Возможно, это и так, сэр. Но у нас были сообщения о фальшивых чиновниках. Мой долг - проверять полномочия любого ... офицера, появляющегося на этом участке ". Он был невыносимо крут.


"Ты сомневаешься в моем патриотизме?"


"Это не мое дело, сэр".


"Неужели вас не волнует, что помимо вашего неподчинения, ваше поклонение своду правил мешает мне выполнять свои обязанности? Это серьезный шаг для человека в вашем положении, сержант ".


"Мои командиры были бы лучшими судьями в этом, сэр".


"Одной из которых я являюсь!"


"Возможно, это помогло бы, если бы я прошел через это снова, сэр. Как только вы назовете мне свое имя и— "


Пеппердайн сдерживал растущее напряжение, сохраняя суровое выражение лица. Он видел, что другие солдаты смотрят на него с чем-то близким к враждебности. Он чувствовал, что Коилла неловко переминается у него за спиной.


Страйк и Брелан со своего наблюдательного пункта тоже начинали проявлять беспокойство.


"Что, черт возьми, происходит?" Пробормотал Брелан. "Он уже должен был заставить их открыть ту дверь".


"Возможно, мы слишком часто прибегали к этому трюку".


"Что нам делать?"


"Придерживайтесь плана. Будьте готовы подать сигнал".


Пеппердайн демонстративно слушал, как сержант излагает инструкции, но его мысли были заняты непредвиденными обстоятельствами. И его рука потянулась к ножнам.


"Итак, если вы потрудитесь сообщить мне эти подробности, сэр, - заключил сержант, - мы сможем прояснить это".


"А?"


"Ваши данные, сэр. Как я и объяснял".


"Послушай, если ты собираешься упорствовать в— "


"О, черт возьми". Коилла вышла из-за спины Пеппердайна и вонзила кинжал в живот сержанта.


Он тупо посмотрел на это, покачнулся и упал.


"Черт! " - сказал Пеппердайн. "Что за черт, Коилла?"


"Просто продвигаю дело". Она быстро вытащила свой спрятанный меч. Пара Лисиц сделала то же самое, и Пеппердайн тоже.


Другие охранники, на секунду оцепенев, теперь подняли свое оружие и приблизились.


"Вот и все!" Брелан воскликнул со своего места у края толпы.


"Сигнал!" Проревел Страйк.


Все мысли о сокрытии исчезли, они начали отчаянно жестикулировать своим сообщникам. Поскольку приказ быстро распространился, Страйк и Брелан начали силой проталкиваться локтями к караульному помещению.


Пеппердайн и женщины встали в оборонительный полукруг, их клинки торчали, как клыки хищника. Они сделали ставку на то, что их спины были в безопасности. Ближайшие в толпе, которые видели, что произошло, отреагировали. То же самое сделали некоторые охранники, сдерживавшие их, но они разрывались между желанием присоединиться и удерживать строй.


Товарищи мертвого сержанта двинулись вперед, изрыгая ярость. Пеппердайн, Коилла и Лисицы приготовились.


По толпе прокатился оглушительный рев.


В этой бурлящей массе бушевали водовороты насилия. Атакованные хорошо организованными повстанцами и Росомахами, разрозненные группы ополчения были уже окружены. И тут, и там принимали участие обычные орки, гражданские лица. Появилось наспех изготовленное оружие. Некоторые использовали голые руки. Точки, где начинались бои, были похожи на удары дождевых капель по поверхности озера. От них исходила рябь волнения, которая перерастала в волны.


Солдаты, защищавшие караульное помещение, замерли от шума. Пеппердайн этого не сделал. Он вцепился в ближайшего солдата. Они отбились друг от друга, зазвенели клинки, и Пеппердайн мгновенно показал себя лучшим фехтовальщиком. Защита мужчины рухнула под натиском. Он получил удар в пах, и пока он был занят этим, Пеппердайн выполнил его ударом в грудь. Другой охранник скользнул на место упавшего, и бой продолжился без проблем.


Коилла уже уложила своего первого противника и одновременно рубила еще двоих. Ее скорость и ловкость раздражали их, и они изо всех сил пытались нанести удар. Она нанесла рану одному мужчине, заставив его встать на заднюю ногу с простреленным плечом, затем улучшила шансы, сбросив его товарища. Следующая, кто вступил в игру, была более опытной или, по крайней мере, более хитрой, и она обнаружила, что скорее фехтует, чем рубит.


Сражаясь плечом к плечу, дуэт Лисиц хорошо зарекомендовал себя, несмотря на свою относительную неопытность. Они сражались с рвением, близким к дикости, и чувством безжалостности, из-за чего их враги остерегались вступать с ними в бой на слишком близком расстоянии. Оторвавшись от своих трудов, Пеппердайн был в восторге от агрессивности самок. Но с учетом того, что по меньшей мере десять гвардейцев все еще на ногах, и кто знает, сколько еще их будет наготове, рвения может оказаться недостаточно.


Толпа теперь кипела, драки происходили по всей площади. Росомахи и повстанцы были в центре почти каждой бури, и Лисицы сражались с особой решимостью. Убитые и раненые солдаты валялись под ногами. В меньшей степени это касалось орков, сопротивления и мирных жителей. Но потери не только не отрезвляли орду, а разжигали их гнев.


Хаскер был в гуще событий, прокладывая путь для группы рядовых, следовавших за ним по пятам. Он предпочитал топор, которым самозабвенно размахивал, срубая головы и отрубая конечности. В другой части толпы Чиллдер и стайка Лисиц били по мозгам нескольких незадачливых солдат. Невдалеке Даллог возглавлял отряд призывников Серагана. Уима среди них не было. Было сочтено, что лучше ограничить его наблюдательными обязанностями помимо боевых действий.


Страйк и Брелан, к которым присоединились отборные повстанцы и Росомахи, как и планировалось, были в двух шагах от гауптвахты. К тому времени, как они прибыли, толпа превратилась в толпу. Но часовые, удерживающие оборону, не были проблемой. Линии не было. Вся местность представляла собой одну бурлящую массу сражающихся орков и людей, и они издавали оглушительный рев.


Прибытие команды Страйка было своевременным. Пеппердайн и три женщины держались особняком, хотя несколько часовых из разорванной линии присоединились к обороне гауптвахты, увеличив свою численность. Пеппердайн вытаскивал свой клинок из кишок стражника. Начинали проявляться потери. Его движения налились свинцом, а руку с мечом свело судорогой. Одна из Лисиц залечила рану, но продолжала сражаться. Коилла была вся в крови врагов. Она улыбалась.


Страйк, Брелан и их подкрепление ворвались подобно стальному прибою. Равновесие было нарушено, и после краткого шквала кровавого противостояния оставшиеся гвардейцы были побеждены.


"Ты не торопился", - сказала Коилла.


"Мы собирали полевые цветы", - невозмутимо сказал ей Страйк.


"Давай", - настаивал Брелан. "Время на исходе".


Они обыскали карманы мертвого сержанта и нашли связку ключей. Пока большая часть группы наблюдала, Брелан подошел к двери и начал пробовать их. С третьей попытки замок повернулся.


Брелан толкнул дверь. - Мы думали, что все пойдет не так, — сказал он, бросив взгляд на Пеппердайн, - но...


"Берегись! " - крикнула Коилла, отталкивая его в сторону.


Стрела вылетела из открытой двери, едва не задев его. Она вонзилась в толпу и поразила жестикулирующего протестующего, пронзив его поднятую руку.


Страйк ворвался в дверь, Коилла, Брелан и Пеппердайн последовали за ним. Внутри часовой нащупывал в ножнах еще одну стрелу. Страйк добрался до мужчины первым и вонзил клинок ему в грудь.


"Налево! " - крикнул Пеппердайн.


Страйк развернулся достаточно быстро, чтобы блокировать удар меча. Его обладатель появился из единственного слепого угла и атаковал со страстью, порожденной отчаянием. Его неистовое состояние устраивало Страйка. У охваченного паникой противника редко бывает здравый смысл; и это быстро подтвердилось. После того, как еще пара его ударов была отклонена, человек выглядел измотанным, а его защита была небрежной. Страйк пожал плоды, пронзив свое сердце.


В здании не было других людей. В его дальнем конце находились две камеры, по сути, клетки, и в одной из них были запихнуты семеро членов сопротивления. Ни один из ключей сержанта не открыл надежный замок камеры, и она не поддалась удару. Но в результате поспешных поисков раздался еще один звонок, и они открыли дверь. Очевидно, с заключенными плохо обращались. У них были подбитые глаза, порезы и ушибы, но травм не было хуже. Их спасители дали им оружие, часть принесли с собой, часть отобрали у мертвых охранников.


Во всяком случае, беспорядки снаружи усилились.


"Это было мило", - сказал Брелан, ведя за собой своих освобожденных товарищей.


"Мы еще не выбрались отсюда", - напомнил ему Страйк. Он повернулся к Пеппердайну. "Готовы?"


"Это мне не нравится", - сказал ему человек.


"Вы не можете просто уйти с нами", - сказала Коилла. "Эта толпа взбесится. Еще больше".


"Они убьют тебя", - резюмировал Страйк. "Но если они подумают, что ты наш пленник— "


"Верно, верно. Я понимаю". Он выглядел несчастным.


Они окружили Пеппердайна, словно сопровождая его, и двинулись в путь. Их маршрут держался поближе к фасадам зданий на площади, огибая толпу, пока они не вышли на боковую улицу и не дождались транспорта. Бунтовщики, заметившие офицера-человека в центре группы, предположили, что его взяли в заложники. Некоторые приветствовали его.


Страйк и остальные едва успели тронуться в путь, как произошла серия ярких вспышек.


Они вспыхнули в самом сердце толпы: сверкающие вспышки красного, зеленого и фиолетового, от которых рябило в глазах.


"Спираль!" Воскликнул Брелан.


"Тем больше причин не задерживаться", - сказал Страйк. "Продолжайте двигаться".


В толпе произошла еще одна яркая вспышка. Бунтовщик рухнул с тлеющей дырой в груди. Запах обугленной плоти наполнил воздух, и окружающие в ужасе попятились. Люди в мантиях выпускали магические лучи почти бессмысленно, целясь в любого, кто попадался им на пути.


Неподалеку Хаскер сцепился с солдатом. Мужчина был вооружен мечом и щитом и проявил упорство, не позволив орку убить его. Хаскер наслаждался испытанием. Он обрушил на солдата град ударов костолома, вынудив его перейти в чисто оборонительный режим. Человек ослабевал, когда рядом с ним взорвался особенно мощный заряд магической энергии. Ослепленные светом, Хаскер и солдат замерли, моргая.


Хаскер пришел в себя первым и возобновил атаку. Ополченец, все еще в оцепенении, оказал лишь растерянное сопротивление. Нескольких сильных ударов топора Хаскера было достаточно, чтобы сбить его с ног. Сильный удар по голове заставил его сначала упасть на колени, а затем опрокинуться.


Последовала еще одна вспышка, такая же яркая, как и предыдущая, и еще одна жертва пала жертвой огненного разряда. Когда зрение Хаскера вернулось, он смог разглядеть фигуру члена Спирали не более чем в двадцати шагах от себя. Он увидел Хаскера и поднял свой жезл силы. Хаскер нырнул. Обжигающий луч пронесся над ним, достаточно близко, чтобы можно было почувствовать его жар. Ползая на четвереньках, он направился к упавшему солдату, когда посвященный Спирали снова прицелился. Добравшись до трупа, он вырвал щит из мертвой хватки человека. Затем, все еще стоя на коленях, он с силой швырнул его в Спираль. Меч скользнул, как диск, и ударил его прямо в шею, едва не обезглавив.


Зрители поняли сообщение. Каким бы устрашающим ни было их оружие-трезубец, Спираль не была неуязвимой. Через несколько секунд они были в осаде. Хаскер и его отряд растворились в толпе.


Страйк и отряд повстанцев держались подальше от подобных столкновений. Они двигались так быстро, как только могли, к повороту, который вел с площади. Но когда они были почти на углу, они остановились.


"О, отлично", - проворчала Коилла. "Еще больше дерьма".


Две повозки с войсками проехали по улице, к которой они направлялись. Когда повозки достигли площади, они остановились, перегородив дорогу. Войска начали выходить.


"Пришло время для этого", - сказал Брелан, копаясь в холщовой сумке, висевшей у него на плече. Он достал несколько глиняных цилиндров, похожих на бутылки с водой, и раздал их.


Коилла радостно схватила одну из них. "Я люблю эти штуки".


"Что это?" Спросил Пеппердайн.


"Акуриалианский огонь", - сказал ему Брелан. Человек выглядел озадаченным. Брелан изобразил, что бросает один, затем одними губами произнес: "Бум".


"Я видел нечто подобное", - понял Пеппердайн.


"Используй их", - проскрежетал Страйк.


Они высекали искры из пропитанных маслом кусков ткани, засунутых в горловины контейнеров. Когда тканевые фитили хорошо разгорелись, они начали трепыхаться. Цилиндры полетели в направлении фургонов и высаживающихся солдат. Они разбились при ударе, взорвавшись столбами оранжевого пламени. Горящее масло было смешано с определенными соединениями, которые сделали его вязким. Он крепко прилипал ко всему, к чему прикасался, поджигая фургоны, пешеходную дорожку и любых солдат, которым не повезло оказаться в пределах досягаемости. Превратившись в огненные шары, они бесцельно спотыкались, кричали и били себя по одежде. Фургоны пылали.


Несколько солдат, не затронутых огнем, либо предпринимали тщетные попытки потушить пламя, либо время от времени выпускали стрелы в направлении группы Страйка. Но паника сделала их прицел безумным. И теперь у них была другая проблема: толпа набросилась на них. Куски брусчатки дождем посыпались на сцену, уже охваченную огненным хаосом.


"Это должно занять их", - удовлетворенно заметила Коилла.


"Пошли", - сказал Страйк.


Когда Пеппердайн вернулся в гущу схватки, они без проблем миновали хаос и обугленные тела. По всей площади другие Росомахи, повстанцы и Лисицы тоже ускользали. Поодиночке или небольшими группами они искали убежища или прикрывались фальшивыми документами.


Недалеко от площади, на почти пустых улицах, обескровленных беспорядками, Страйк, Коилла и остальные встретились со своим транспортом.


Трясясь в крытой повозке, двигаясь медленно, чтобы не привлекать к себе внимания, они позволили себе немного расслабиться.


"Похоже, трюк с униформой перестал работать", - сказала Коилла.


Пеппердайн кивнула. "В конце концов, они должны были это понять. Кстати, твои лисицы сражались как дьяволицы. Я раньше не видела их такими свирепыми ".


"Значит, в последнее время ты не любовался Луной", - сказала ему Коилла.


"Созерцать Луну?"


"Ты не очень разбираешься в поведении женщин, Джоуд".


Пришло понимание. "О. Ты имеешь в виду— "


"Время лунного цикла, когда мой секс может стать немного… капризный".


"Из того, что я только что увидел, я бы использовал слово посильнее. Например, убийственный. Но как получилось, что вы все — "


"Ты действительно мало что знаешь о женщинах, не так ли? Когда многие из нас проводят время вместе в одном месте, нет ничего необычного в том, что наши циклы совпадают. Именно это произошло сегодня ".


Пеппердайн ухмыльнулась. "Целый отряд помешанных на луне орчанок. Боги, помогите врагу".


"Черт бы их побрал", - сказал Брелан. "Но горожане тоже вели себя хорошо. Я горжусь ими".


"Похоже, они немного больше осознают свою орочью природу", - согласился Страйк. "Но готовы ли они к полномасштабному восстанию?"


"Переломный момент близок. Очень скоро моя мама, как директор школы, выйдет из укрытия и выступит с призывом к сплочению. После этого то, что произошло сегодня, будет выглядеть как пикник ".


"Будем надеяться", - осторожно заметила Коилла.


Повозка прибывала к месту назначения. Она въехала через высокие ворота во двор заброшенной виллы, занятой сопротивлением. Казалось, что никто из других повстанцев еще не вернулся.


Когда они выбирались из машины, Уим сказал: "Сегодня был большой успех, не так ли, Брелан?"


"Это был успех. Не уверен насчет большого".


"Но это то, о чем орки будут рассказывать сказки поколениям. Ты сказал, что это переломный момент".


"Если это поможет осуществить революцию, - признал Брелан, - то этот день можно будет запомнить как ключевой".


"И мастера слова будут рассказывать об этом истории, а исполнители баллад будут петь песни".


Коилла застонала. "Я вижу, к чему это ведет".


"Так получилось, - продолжал Уим, - что я уже начал сочинять эпическую балладу об этом великом дне". Он указал на свой лоб. "Здесь. В моей голове".


"Я удивлена, что для этого есть место", - заметила Коилла.


"У меня, конечно, нет с собой лютни..."


"О, хорошо", - сказал Пеппердайн.


"... Но я уверен, что мог бы дать вам сольный концерт и без этого".


"Да, ну—" - начал Страйк.


"Но имейте в виду, что это незавершенная работа".


"Разве не все они такие", - пробормотала Коилла.


Они направлялись к дверям конспиративной квартиры. Пока Уим говорил, все они ускорили шаг.


"Я называю это "Битва на площади", - величественно произнес он и прочистил горло. Это было в тот роковой день, когда мы разбили врага к их ужасу клинком и топором, мы со звоном били их По Всей площади и втаптывали в землю, И все, кто был там, вы могли слышать, как они говорили, Что это был день, когда мы заставили людей уйти.


"Над этим нужно немного поработать. Это продолжается… О, пусть люди плачут, о, пусть они скорбят, О, пусть их сердца истекают кровью, о, пусть -


"Да перестань ты!" Рявкнула Коилла.


"Разве тебе не хотелось бы услышать немного о том, как ... "


"Луна!" - угрожающе рявкнула она, тыча пальцем себе в грудь.


Уим вздрогнул и удрученно замолчал.


Когда они приблизились к конспиративной квартире, двери распахнулись. Оттуда вышли двое членов сопротивления, а Джап и Сперрел последовали за ними. Выражения их лиц были мрачными.


"Что случилось?" Спросил Страйк, протискиваясь внутрь.


"У нас произошел... инцидент", - ответил Джап.


"Что?" Спросил Брелан.


Гномы обменялись взглядами. "Лучше всего показать вам", - сказал Сперрел.


В доме царила суматоха, когда они вели их через дом и вниз по ступенькам в обширные подвалы.


Пройдя через арку в одну из комнат поменьше, Джап указал. "Туда".


Остальные столпились внутри. На грубых каменных плитах в луже крови лежал труп неизвестного орка. С другой стороны зала двое повстанцев крепко держали Стендевена.


"Что, черт возьми, ты наделал?" Сказал Пеппердайн.


7


"Кто-нибудь, лучше расскажите мне, что здесь произошло", - потребовал Брелан.


"Вот как мы это нашли", - сказал один из повстанцев, удерживающих Standeven. "Когда он стоял над трупом. И у него было это". Он поднял окровавленный нож.


"Кто он?" Спросил Страйк, кивая на мертвое тело.


Все они покачали головами.


"Он мне незнакомец", - подтвердил Брелан. Он повернулся к Стэндивену. "Это ты сделал?"


"Да". Он был бледен, и его трясло. На его бледном лбу выступили капли пота.


"Ты что, с ума сошел?" Воскликнул Пеппердайн.


"Дай ему сказать", - сказал Страйк.


"Это была самооборона", - заявил Стандевен. "У меня не было выбора". Он начинал волноваться. "Я здесь не злодей! Ты должен поблагодарить меня за — "


"Успокойся", - твердо сказал ему Страйк. "Возьми себя в руки и расскажи нам, что произошло. С самого начала".


Человек сглотнул. "Мне сказали, что это будет складское помещение, и я перетаскивал туда коробки с пайками".


"Учитывая, что ты ни на что другое не годишься", - пробормотала Коилла.


"Застегнись", - проскрежетал Страйк. "Ты перевозил вещи".


Стендевен кивнул. "Когда я вошел, он был здесь". Он указал на тело, но избегал смотреть прямо на него.


"Видели его раньше?"


"Нет".


"Что случилось?"


"Он напал на меня".


"Просто так? Он ничего не говорил?"


"Ни слова".


"Но у тебя был нож".


"Э ... нет. Это было его."


"Ты снял это с него?" В голосе Страйка слышался скептицизм.


"Я... Да".


"Ты не боец", - усмехнулся Пеппердайн.


"Я ожидаю, что ты поддержишь меня!" Стэндивен вспыхнул. "Ты же знаешь, я не из тех, кто— "


"Я знаю, ты предпочел бы бежать, чем сражаться".


"Я не мог! На меня напали!"


"И ты, не будучи бойцом, разоружил носителя ножа и убил его. Ты думаешь, мы в это поверим?"


"Ты находишь ... резервы, когда на карту поставлена твоя жизнь. Он вытащил нож, и мы боролись. Больше всего на свете ему повезло, что в конце концов в нем оказался клинок".


"Что потом?" Спросил Страйк.


"Что ты имеешь в виду?"


"Что ты сделал после того, как ударил его ножом?"


"Я позвал на помощь".


"Не до тех пор? Не тогда, когда ты действительно сражался с ним?"


"Все произошло так быстро, что я—"


"Верно. Что он делал, когда вы вошли?"


"Делаешь? Ничего такого, что я мог бы разглядеть".


"Как ты думаешь, что он может делать?"


"Откуда, черт возьми, мне знать? Он был злоумышленником; возможно, шпионом, насколько я знаю. Я думал, меня следует поздравить с тем, что я его остановил ".


"Есть ли что-нибудь, что позволило бы его опознать?" Брелан хотел знать.


"Нет, мы смотрели", - сказал один из повстанцев.


"Как он сюда попал?" Коилла задумалась.


"Это было бы не так уж сложно", - признал Брелан.


"Что?"


"Мы сражаемся с людьми, а не с другими орками. Вы, должно быть, заметили, что у нас здесь есть самые разные люди: граждане, которые, возможно, не являются настоящими участниками сопротивления, но тайно поддерживают нас. Предлагают информацию, жертвуют припасы, приносят сообщения ..."


"Может ли это быть тем, кем он был? Посланником?"


"Мы склонны узнавать их в лицо".


"Итак, по большому счету, - подытожил Страйк, - вы впускаете кого угодно, кроме людей. И это прекрасно, если вы думаете, что все орки поддерживают ваше дело и могут держать рот на замке".


"Мы не настолько небрежны", - запротестовал Брелан. "Мы принимаем меры. И да, я верю, что орки Акуриала в глубине души поддерживают нас".


"Надеюсь, ты прав. Но тебе нужно усилить меры безопасности".


"Мы отклонились от темы", - защищался Брелан. "Все, что я знаю, это то, что человек убил орка прямо здесь, на конспиративной квартире. И если бы не было сомнений в том, почему, — он ткнул пальцем в Стандивена, - он был бы сейчас мертв.


"Почему бы тебе не убедиться, что злоумышленник никому здесь не был известен?" Предложил Страйк.


"Держу пари, я так и сделаю. Что нам с ним делать?" Он снова уставился на Стэндивена.


"Я хочу поговорить с ним. Наедине".


В глазах Брелана мелькнуло подозрение. "Почему?"


"Он привязан к моей группе. Это моя обязанность. Точно так же, как вы дисциплинируете свою группу. Даю вам слово, что если об этом всплывет что-то еще, вы узнаете ".


"А если это окажется простым убийством?"


"Почему я должен?" Горячо запротестовал Стэндивен. "Что я могу получить, если... "


"Заткнись", - приказал Страйк. "Если это то, что произошло, Брелан, он заплатит за это. Дорого".


"Ему лучше". Он жестом велел повстанцам, стоявшим неподвижно, отпустить его. "Мы вынесем тело, когда вы закончите здесь". Затем с мрачным лицом он вывел своих товарищей из комнаты. Дверь за ними захлопнулась.


Страйк повернулся к Даллогу и Уиму. "Вы тоже. Вон".


"Ааааа", - разочарованно пожаловался Уим.


Взгляд Страйка заставил его замолчать. "Но держись рядом, Даллог. Ты можешь мне понадобиться".


Они ушли, оставив Страйка, Коиллу и Пеппердайн со Стэндевеном.


"Хорошо", - сказал Страйк, повернувшись к нему лицом, - "что здесь на самом деле произошло?"


"Я же говорил тебе. Но— "


Страйк схватил его за шкирку и притянул к себе. "Ты хочешь сказать, что это была вся история?"


"Я пытаюсь объяснить! Было ... кое-что, о чем я не упомянул".


"Я так и знал!" Пеппердайн зарычал.


"Нет, подожди, подожди!" Умолял Стэндивен. "Я не мог сказать это при других".


"Что?"


"Отпусти, Страйк, и я покажу тебе".


Страйк на мгновение прижался к нему, не отрывая взгляда от его глаз. Затем он отпустил и оттолкнул его. "Надеюсь, все будет хорошо".


"Это так", - сказал Стандивен. "По крайней мере, я думаю, ты так думаешь".


"Смирись с этим".


"После того, как это произошло", — он махнул рукой на мертвого орка, — "Я не сразу позвал на помощь. Я обыскал тело".


"Почему?"


"Мне нравится знать, кто пытается меня убить. Мне просто было любопытно".


"Скорее, ищут ценности", - заметил Пеппердайн.


"О, я действительно нашел кое-что ценное". Стэндивен сунул руку в карман. То, что он вытащил, заполнило его ладонь. Это была зеленая сфера с пятью выступающими шипами разной длины, сделанная из материала, который никто не смог идентифицировать.


"Звезда", - выдохнула Коилла.


Страйк схватил его и начал внимательно рассматривать. "Это то, что украли у тебя, Коилла", - наконец решил он. Он посмотрел на Стэндивена. "И это было на теле?"


Человек кивнул. Он все еще был раскрасневшимся и блестел от пота.


"Вы говорите, что нашли это на трупе, - предположил Пеппердайн, - но откуда нам знать, что это правда?"


"Где еще я мог это взять? И если бы мне было что скрывать, зачем бы я отдал это тебе?"


"Чтобы спасти твою шкуру?" Вставила Коилла. "Держу пари, что после получения такого приза мы могли бы относиться к тебе помягче".


"Насколько нам известно, вы могли разгуливать с ним повсюду с тех пор, как он исчез", - добавил Пеппердайн.


"Зачем мне это делать?" Спросил Стендевен. "Я знаю, вы все думаете, что я это украл. Но если бы я это сделал, как получилось, что оно все еще у меня? Разве я не продал бы его или — "


"Или отдал его Дженнесте", - добавила Коилла.


Стендевен не сделал никаких комментариев.


Страйк вздохнул. Это был вздох отчасти раздражения, отчасти замешательства. "Давайте проясним. На вас напал орк, которого вы раньше не видели. Ты убиваешь его. " Он взвесил инструмент. "И ты находишь это на его теле".


"Да".


Коилла говорила за них всех. "Это не имеет смысла".


Страйк положил звезду в кошель на поясе. "Разумно это или нет, по крайней мере, мы получили ее обратно".


"Но это что-то не сходится, Страйк. Кто он был?" Она указала на тело. "Что он здесь делал? Почему у него— "


"Да, я знаю. Но пока у вас двоих нет никаких блестящих идей, я не могу этого понять ".


"Если предположить, что то, что нам сказали, правда", - сказал Пеппердайн, многозначительно глядя на Стэндивена.


"Я имел в виду то, что сказал Брелану. Если здесь происходит что-то более серьезное, за это придется заплатить. В противном случае..."


"Мы принимаем его историю", - закончила Коилла, глядя на Стэндивена.


"Это может быть не в наших руках".


"Что это значит?"


"Мы здесь чужие. Если выяснится, что этот мертвый был связан с сопротивлением, или они решат, что не верят в случившееся, это будет их звонок ".


"И что это мне дает?" Спросил Стендевен.


"Ты не член моей группы".


"Слава богам", - пробормотала Коилла.


"Ты не в группе, - повторил Страйк, - но мы привели тебя сюда, и мы стоим вместе. Так что, что бы я ни чувствовал к тебе, а это нехорошо, я по-прежнему несу за тебя ответственность. Назовем это гордостью Росомахи."


- Я понимаю, - сказал Стандивен, - и я действительно...


"Я не закончил. Но если выяснится, что ты лгал обо всем этом, ты останешься один. И я убью тебя сам. Понимаешь это?"


Он кивнул.


"Держись особняком. Избегай компании повстанцев, если можешь, и держись поближе к участникам группы. Может быть, это пройдет ".


"Думаешь, получится?" Пеппердайн задумался.


Страйк пожал плечами, затем подошел к двери и позвал Даллога. "Проводи Стэндевена до нашей квартиры. Убедись, что группа не спускает с него глаз по крайней мере пару дней".


"Сколько мне им обо всем этом рассказывать?"


"Они имеют право знать. Но я позабочусь об этом. А теперь уберите его с моих глаз ".


Даллог взял Стандевена за руку и вытолкал его вон.


Страйк посмотрел на Пеппердайн и Коиллу. "Что вы думаете?"


"Это воняет", - предположила Коилла. "Только я не вижу, откуда исходит запах".


"Пеппердайн? Ты знаешь его лучше всех".


"Он лживый, двуличный ублюдок. Но я никогда не видел в нем убийцу. Не потому, что он не безжалостен, заметьте, а потому, что он трус ".


"Многие убийцы - трусы".


"Полагаю, я говорю… Я не знаю, что и думать, Страйк. Он достаточно извращен, чтобы убивать, если это способствует достижению его целей, или, по крайней мере, не беспокоиться, если кто-то лишится жизни из-за него. Но у него нет мужества. Пошел он. Он всегда все портит."


"Он не делает этого с нами".


"Теперь нам придется нянчиться с ним", - сказала Коилла. "Я на это не подписывалась".


"Я тоже", - согласился Страйк. "Но я больше беспокоюсь о нашей связи с сопротивлением. Мы усердно работали, чтобы завоевать их доверие. Это может разрушить его".


"Когда-нибудь возникало ощущение, что мы не контролируем ситуацию? Не только это, но и то, что происходит здесь, в Акуриале?"


"Это то, что беспокоит меня больше всего: отсутствие контроля над нашей собственной судьбой".


"Что ж, мы достаточно упорно сражались за это в Марас-Дантии, и как только раса ощущает вкус свободы, они цепляются за нее".


"Я поддерживаю это", - внес свой вклад Пеппердайн.


Страйк вопросительно посмотрел на него, затем перевел взгляд на Коиллу.


"Джоуд - троугасианин", - сказала она ему.


"Что?"


"Долгая история. Может быть, он тебе когда-нибудь расскажет".


Пеппердайн не стал ничего объяснять.


"Но ты прав насчет контроля", - продолжила она. "У нас нет легкого выхода. Пока у нас только одна звезда."


"Мы собираемся отправиться за остальными".


"Когда?"


"Нам нужно составить план, разведать маршрут Дженнесты, придумать историю прикрытия для Брелана и Чилдера— "


"Когда, Страйк?"


"Завтра".


8


Страйк оставил команду небольшой. Он выбрал Коиллу, Хаскера и Даллога, последний был единственным новобранцем, и восемь рядовых, среди которых не было тайро.


На следующий день было поздно, и опускались ночные тени. Группа Страйка установила, что Дженнеста находится в каменном круге на окраине Таресса, и был подтвержден маршрут, которым она обычно возвращалась в крепость. Теперь они ждали, спрятавшись у дороги, ведущей к редуту.


"Я удивлена, что сопротивление выпустило нас из поля своего зрения", - сказала Коилла. "Что ты им сказал?"


"Брелан и Чиллдер думают, что мы работаем внештатно, - сказал ей Страйк, - помогаем поддерживать кипение в котле. Думаю, они были рады убрать нас с дороги после того, что случилось со Standeven".


"Как дела? Я был здесь весь день, не забывай".


"Остальная часть группы присматривает за ним. Пеппердайн ближе, чем его тень. Повстанцы холодны к нему, как задница мертвой ведьмы. Но оказалось, что орк, которого он убил, им неизвестен, что может упростить задачу."


"Я все еще не понимаю, как мы сможем скрыть от них это задание. Они обязательно узнают об этом ".


"Люди не будут хвастаться поражением".


"А если они это сделают?"


"Они ничего не собираются говорить о звездах".


"Это не то, что я имел в виду. Меня беспокоит то, что сделают Брелан и Чиллдер, когда узнают, что мы снова преследовали Дженнесту за их спинами ".


"Что они могут с этим поделать?"


"Отгородиться от нас?"


"Мы все еще можем помочь поднять восстание. Именно за этим мы сюда и пришли".


"Будет сложнее, если мы наживем врагов среди сопротивления".


"Мы процветаем за счет врагов, Коилла. Но ты права; нам не нужны мятежники на наших шеях".


"Так как же нам избежать этого?"


"Как я уже сказал, Дженнеста не стала бы хвастаться поражением, так что сопротивление об этом не услышит. Но она будет кричать, если что-то пойдет не так".


"Ты хочешь сказать, что мы не можем все испортить".


"Правильно".


"Что я хочу знать, - сказал Хаскер, - так это убьем ли мы ее, если у нас будет такая возможность?"


"Нет, если это помешает захвату звезд", - постановил Страйк. "В противном случае ..."


"Повстанцы услышали бы об этом", - заметила Коилла.


"И не будет болеть живот, если мы справимся с этим. Убийство посланника Печзана было бы для них большим подспорьем".


Они замолчали и вернулись к наблюдению.


Их убежище находилось сразу за развилкой дорог. Поворот вел к главным казармам, которые находились вне поля зрения, где была расквартирована большая часть гарнизона крепости. Дорога, которую проглядели Страйк, Коилла и Хаскер, вела к самой крепости.


Несмотря на близость к центру города, район был почти буколическим из-за акров земли, принадлежащих крепости. Земля, когда-то использовавшаяся для отдыха и охоты давно умершими правителями, а теперь используемая для муштры батальоном цитадели. Здесь росло больше деревьев, чем где-либо еще в Тарессе, и было тихо по сравнению с остальной частью мегаполиса, с небольшим движением и немногочисленными прохожими. Репутация этого места была такова, что горожане предпочитали избегать его. Но там были патрули войск, которых следовало опасаться.


"Сколько еще нам придется ждать?" Проворчал Хаскер.


"Сейчас она чаще всего возвращается", - сказал Страйк.


"Ожидание - это то, что я ненавижу".


"Это часть моей работы. Успокойся".


"Пересчитай свои пальцы на ногах", - предложила Коилла.


Хаскер нахмурился, глядя на нее.


Они ждали, пока почти стемнеет, и их обогнал только случайный всадник или повозка, обычно двигавшиеся на большой скорости, чтобы как можно быстрее пересечь округ. Хаскер становился все более беспокойным, и Страйк начал думать, что миссию придется отменить.


Именно Коилла вывела их из этого состояния. "Там", - сказала она, указывая на шоссе.


Колонна двигалась по главной дороге и приближалась к развилке. Их возглавляла группа конных кавалеристов, за которыми следовали две кареты, в каждой из которых рядом с водителем сидел солдат. Еще один отряд кавалерии замыкал шествие. Процессия двигалась в хорошем темпе, но не с головокружительной скоростью.


"Надеюсь, остальные смотрят это", - добавила Коилла.


"Если они не спят", - пробормотал Хаскер.


Страйк бросил на него хмурый взгляд.


"Что ж, Даллог с ними".


"Он профессионал, - сказал ему Страйк, - и пехотинцы вместе с ним. Так что прекрати стрелять".


Хаскер что-то неопределенно хмыкнул.


Колонна достигла развилки. Кавалерия, шедшая впереди, отделилась и направилась к своим казармам, как и контингент, замыкающий шествие. Пара экипажей без сопровождения набирала скорость на финишной прямой.


Коилла вгляделась в деревья на другой стороне дороги. Она ничего не смогла разглядеть. Не то чтобы она ожидала увидеть. "Они все подстригают".


"Время должно быть выбрано точно", - напомнил ей Страйк. "Расслабься".


Она улыбнулась при мысли о расслаблении и потянулась за своим луком.


Конвой почти настиг их. Коилла и Хаскер приготовили стрелы.


"Сделайте так, чтобы эти выстрелы были засчитаны", - сказал им Страйк. "Второго шанса у вас может не быть".


"Я знаю, я знаю", - раздраженно ответил Хаскер.


Конвой почти поравнялся с их позицией, когда раздался громкий треск. Перед первым экипажем в шквале листьев рухнуло взрослое дерево, перегородив дорогу. Экипажи резко остановились. Еще одно массивное дерево упало позади второго экипажа, зажав их обоих.


"Сейчас! " - крикнул Страйк.


Коилла и Хаскер выпустили свои стрелы. Стрела Коиллы попала в солдата рядом с возницей в головной повозке. Это был меткий удар, сбивший мужчину с места.


Стрела Хаскера промахнулась. Страйк и Коилла уставились на него.


Чертыхаясь, он нащупал другой болт. Коилла перезарядил первым, прицелился и сбил солдата на втором лафете. Следующий выстрел Хаскера был точным. Это убило водителя первого экипажа. К тому времени водитель второго уже спустился с дальней стороны и исчез среди деревьев.


"Помни, - предупредил Страйк, - магия Дженнесты может быть смертельной. Она должна быть в первом вагоне, так что предоставь это мне. Теперь двигайся!"


Они вышли из укрытия и бросились к дороге. Не успели они пройти и половины пути, как остальная часть отряда, во главе с Даллогом, появилась из листвы. Некоторые из них все еще сжимали топоры, которыми они рубили деревья. Двое пехотинцев побежали стоять на стреме по обоим концам остановившейся колонны. Остальные направились к экипажам.


Из открытого окна второго экипажа вылетела стрела. Она была нацелена на Коиллу и едва не забрала ее. Она упала и прижалась к земле. Страйк и Хаскер сделали то же самое. Коилла выпустила собственную стрелу. Она попала в дверь кареты. Кто бы ни был внутри, он открыл ответный огонь, но стрела пролетела над их головами. Хаскер выпустил стрелу, послав ее в окно. Кто-то в темном салоне пронзительно закричал.


Звуки ударов доносились с дальней стороны кареты. Команда Даллога осаждала ее. Страйк, Коилла и Хаскер вскочили и помчались к своей цели. Когда они приблизились, дверь второго вагона распахнулась, и из него высыпали четверо солдат.


"Ты иди вперед!" Коилла крикнула Страйку.


Он бросился прочь.


Обнажив мечи, войска двинулись на Хаскера и Коиллу, которые бросились им навстречу. Звон стали о сталь эхом разнесся в сумерках. Почти сразу же Даллог и остальные высыпали из-за экипажей и присоединились к ним. Стражники Дженнесты сражались мужественно, но не имели надежды на то, что их не одолеют.


Страйк добрался до первого вагона. Он на долю секунды замешкался у дверцы, затем рывком распахнул ее.


Громоздкая, окутанная тенью фигура заполнила дверной проем. Она наполовину упала, наполовину прыгнула на Страйка, пригвоздив его к земле и выбив из него дух. Меч был выбит у него из рук.


Страйк сразу узнал в своем враге одного из зомби-телохранителей Дженнесты, хотя бы по исходящему от него отвратительному запаху. Борясь под тяжестью существа, он ощущал его кожу, высохшую и сморщенную, как древний пергамент. Он видел черную бездну его мертвых глаз.


Зомби обхватил его своими зловонными руками. Сжав кулаки, Страйк колотил некогда человека, нанося увесистые удары по голове. Но он не мог разорвать его железную хватку. Аномальная сила зомби начала вытеснять из него жизнь. Страйк корчился и брыкался, но медвежьи объятия держали.


Затем его размахивающая рука коснулась металла, и он схватился за рукоять своего выпавшего меча. Он поднял его и описал дугу, ударив зомби в бок. Лезвие вошло глубоко, но подняло лишь облачко серой пыли из того, что должно было быть раной. Зомби это почти не обеспокоило. Теперь, задыхаясь, Страйк попробовал другой прием. Он яростно рубанул по руке существа. После трех ударов она отсеклась, выпустив еще больше смердящей пыли. Рука отпала. Наполовину освободившись, Страйк усилил давление и откатил мечущегося зомби достаточно далеко, чтобы тот смог выбраться. Он быстро поднялся на ноги.


Существо тоже поднялось. Оно огляделось вокруг, немигая безжизненными глазами, и увидело свою ампутированную руку. Наклонившись, оно схватило руку, подняло ее, как дубинку, и неуклюже двинулось в направлении Страйка. Страйк атаковал и вонзил свой клинок в грудь существа. Он не встретил особых препятствий. Его наконечник оторвался от спины зомби, подняв еще больше пыли. Страйк выдернул меч и отступил на пару шагов. Зомби продолжал наступать, по-видимому, невредимый. Страйк снова изготовился к атаке.


Появился Хаскер и метнулся между ними. "Это мое", - прорычал он, повернувшись лицом к существу. "Ты иди!" Пригнувшись, чтобы избежать его мясистой дубины, он начал рубить зомби.


Страйк подбежал к открытой дверце экипажа, вскочил и запрыгнул внутрь.


Дженнеста сидела одна. Выражение ее лица можно было бы назвать безмятежным.


Он воспользовался своим шансом и вонзил свой меч ей в сердце.


Ощущение было такое, словно клинок ударился о наковальню. Удар послал ударную волну вверх по его руке, которая мгновенно распространилась по всему телу. Это была боль, не похожая ни на одну, которую он когда-либо испытывал. Он представил, что быть ужаленным дюжиной ядовитых змей было бы примерно так. Энергия текла через него, злобная сила, причиняя боль каждой клеточке тела.


Его отбросило назад, и он приземлился на пол спиной к противоположному сиденью. Боль немедленно начала стихать.


Дженнеста была окутана полупрозрачной аурой, которая выглядела как воздушная рябь в жаркий день. Она была пронизана ярким фиолетовым оттенком, который менялся, таял и преобразовывался сам по себе. Страйк знал, что простой меч не сравнится с таким колдовством.


"Ты думал, что найдешь меня без защиты?" сказала она.


"Попробовать стоило", - проскрежетал Страйк. Он боролся со своим врожденным уважением к ней и настороженностью к ее способностям.


Она рассмеялась. Это был тревожащий звук. "Ваша раса, возможно, и непревзойденные бойцы, но вы вряд ли преуспеваете, когда дело доходит до мышления".


"Если умная работа означает что-то вроде тебя, - вызывающе ответил он, - я останусь немым".


"Наглая дворняжка!" Она сделала движение рукой, как будто подбрасывала невидимый мяч.


Страйк испытал толчок, столь же мощный, как и шок, от которого он только что оправился. Он прикусил губу, чтобы не закричать.


"Так ты пришел сюда, чтобы убить меня?" добавила она. По ее тону это звучало непринужденно.


Он ничего не сказал.


"Или, возможно, вы надеялись на другой приз", - продолжила Дженнеста. На долю секунды, и, очевидно, непроизвольно, ее взгляд метнулся к объемистому шелковому мешочку на сиденье рядом с ней.


Страйк не замечал этого раньше, и теперь он заставил себя не смотреть на это. "Твоя смерть - лучшая награда, о которой я могу подумать".


"Тогда тебе действительно не хватает воображения, тупица". Она снова сделала жест рукой.


Он получил еще один удар психической силы. Боль затопила каждую клеточку его тела. Он чувствовал это своими костями, зубами. И он знал, что больше не выдержит; при условии, что она просто не убьет его на месте.


"Твой взгляд на вселенную так удручающе ограничен", - сказала она. "Ты постигаешь не больше, чем крупицу правды. Если бы только у тебя хватило ума увидеть, насколько больше в реальности."


Страйк подумал, что это было странно с ее стороны. Но с другой стороны, большая часть того, что она говорила, всегда казалась ему странной. Он промолчал.


"Почему я беспокоюсь?" Спросила Дженнеста. "У тебя и тебе подобных проницательности как у червей. И подумать только, когда-то я верил, что у вас, капитан Страйк, хватит ума подняться над своим животным состоянием."


"Ты никогда этого не показывал".


"Ты так и не заслужил моего доверия".


Настала очередь Страйка рассмеяться, даже если он рисковал получить еще один удар. "Ты говоришь так, как будто твое доверие - драгоценный камень, а не подделка из пасты и стекла".


"Какой поэтичный оборот речи. Для животного. Ты мог бы стать великим, Страйк".


"Я польщен".


"Низкий сарказм. Мне не следовало ожидать большего. Но чего ты слишком туп, чтобы понять, так это того, что своим предательством ты променял мое покровительство на жизнь, полную борьбы и лишений ".


"Мы называем это свободой".


"Это переоценивают", - усмехнулась она.


Дверь кареты все еще была открыта. Снаружи продолжались звуки борьбы, но они были странно слабыми, как будто доносились издалека.


Страйк сказал первое, что пришло ему в голову, исключительно для того, чтобы увлечь ее. "Возможно, сейчас у тебя преимущество, но — "


"О, правда. По глупости своей, я ожидал от тебя большего, чем пустые угрозы и мелочная болтовня. Давай не будем ходить вокруг да около. Ни один из нас не упоминает огромного василиска в комнате. Инструменты, болван. Она снова мельком взглянула на мешочек. Он воспринял это как подтверждение своей догадки и напрягся.


"А что насчет них?"


Она закатила глаза. "А как же они ", - спрашивает он. Так ты счастлива, что у тебя их больше нет, не так ли? Ответа нет? Возможно, не помешает небольшое поощрение ". Она подняла руку.


Страйк прыгнул вперед, схватил сумку и выскочил из кареты. Думая, что его могут сбить с ног в любой момент, он побежал к Хаскеру.


Его сержант обезглавил зомби и смотрел на него сверху вниз. Даже без головы существо все еще подавало признаки жизни, корчась и подергиваясь в грязи.


"Шевелись! " - крикнул Страйк. "Беги!"


Хаскер последовал за ним.


Страйк оглянулся. Он ожидал увидеть Дженнесту, выходящую из кареты, но ее нигде не было видно. Впереди Коилла, Даллог и остальные рассматривали трупы солдат, усеявших дорогу.


Ослабив завязки сумки, Страйк проверил ее содержимое. Инструменты были внутри. Торжествуя, он запихнул сумку в свою куртку.


"Взяли их?" Спросила Коилла, когда он приблизился.


Он показал ей поднятый большой палец.


"Рота! " - крикнул Даллог, указывая мечом.


Отряд кавалерии направлялся в их сторону со стороны казарм, и двигались они быстро.


Страйк приказал отступать. Они побежали за деревья и вскочили на спрятанных лошадей.


Сидя в своей карете, Дженнеста улыбнулась.


Они разделились на четыре группы, чтобы избежать внимания, при этом Страйк, Коилла и Хаскер остались вместе. В качестве меры предосторожности конспиративная квартира была изменена после инцидента со Standeven, и они изо всех сил старались попасть туда раньше комендантского часа. Но они замедлили шаг, когда добрались до узких извилистых улочек внутреннего города, где многие другие спешили домой до наступления полной темноты. В конце концов, обнаружив, что переулки слишком переполнены для верховой езды, им пришлось спешиться и вести своих лошадей в поводу.


"Теперь у нас снова есть звезды, - сказал Хаскер, - и мы можем уйти в любое время, когда захотим".


"Нет, пока здесь все не уладится", - строго ответил Страйк.


"Я не говорил, что мы должны это делать. Просто хорошо, что у нас есть такая возможность ".


"Я выпью за это".


"Теперь ты заговорил". Хаскер обильно сплюнул, едва не угодив под ноги разгневанному проходящему мимо гражданину. "В моем горле столько пыли, как в паху у тролля".


"Мне кажется, - удивилась Коилла, - или эта миссия показалась мне слишком легкой?"


"Ты бы так не говорил, если бы был там с Дженнестой", - ответил Страйк.


"Ты все еще жив, не так ли? И, ладно, мы столкнулись с некоторым сопротивлением, но ничего такого, с чем мы не смогли бы справиться ".


"Нам повезло".


"Тебе не кажется, что Дженнеста приняла бы больше мер предосторожности? Не только ради себя, но и ради звезд?"


"Вы знаете, каково это с правителями. Они слишком самонадеянны. Слишком нахальны. Они никогда не думают, что кто-то осмелится пойти против них. Важно то, что мы получили их обратно ". Он похлопал по своей куртке.


"Думаю, да". Ее голос звучал не совсем убежденно.


"Мы почти на месте", - сказал Страйк, меняя тему. "Ожидайте, что повстанцы будут любопытствовать о том, чем мы занимались сегодня, и придерживаться нашей истории. Помните, мы только что преследовали ополчение."


Коилла и Хаскер кивнули.


Но когда они добрались до заброшенного зернохранилища, которым пользовалось сопротивление, они обнаружили, что там кипит жизнь. Казалось, никого не интересовало, где они были. В конце концов Чиллдер обнаружила их, и она оживилась.


"Что происходит?" Спросил Страйк.


"Совет сопротивления решил, что первичные выборы должны пройти открыто. Разве это не здорово? Наша мать собирается выступить с призывом к сплочению!"


"Когда?"


"Утром".


"Так скоро?"


"Время пришло, Страйк. Убедись, что твоя группа готова; мы направляемся к революции!"


9


Хашер привык к ночным привычкам Дженнесты. Или, по крайней мере, принимал их. За те недели, что она пробыла в Тарессе в качестве специального посланника империи, у него были причины сомневаться, спит ли она вообще когда-нибудь.


Так получилось, что Хашер оказался в ее покоях перед рассветом, будучи у нее на побегушках большую часть ночи. Сама Дженнеста была снаружи, на балконе, наблюдая за Грилан-Зитом. Комета была большой в небе, ее кипящий свет соперничал с Солнцем, которое вскоре должно было взойти.


Хашер был один в своей квартире. Его помощника Фринта отправили с каким-то поручением, которое требовала Дженнеста, и брата Грентора также вытащили из постели, чтобы он выполнял ее прихоти. Ее личной охраны-нежити нигде не было видно. Хашер подозревал, что они дремлют в каком-то состоянии комы, необходимом для восстановления их сил, но предпочел не зацикливаться на этой мысли.


Ему было скучно, а также он был измотан, хотя беспокойство, которое Дженнеста всегда умудрялась вызывать у всех, придавало его усталости преимущество. Это было похоже на то, что он помнил, когда готовился вступить в битву, когда был моложе. Но в эту ночь тревога достигла новых высот, учитывая засаду, устроенную Дженнестой вечером. Не то чтобы она сделала что-то большее, чем просто упомянула об этом, почти мимоходом, не говоря уже о том, чтобы обсудить это с ним. Он не был настолько наивен, чтобы думать, что на этом все закончится, и его беспокоило, когда и как она может выразить свое неудовольствие.


Пока он размышлял, она вошла в комнату. Хэчер интуитивно напрягся, почти вытянувшись по стойке "смирно", как он всегда делал, когда она была рядом, и вдвойне, когда был шанс, что она придет в ярость.


Измученный ожиданием, он решился на рискованную стратегию - опередить ее, затронув тему первым, поприветствовав ее словами: "Я должен извиниться перед вами, миледи. Нападение, которому вы подверглись ранее, было непростительным."


"И все же ты, без сомнения, собираешься найти этому оправдание".


"Нет, мэм. Я просто хочу выразить сожаление военных по поводу того, что вы подверглись опасности ". Он сверился с пергаментом, который читал. "И я вижу из отчета, что вы потеряли личную собственность из-за разбойников".


"Вопрос, о котором идет речь, вас не касается, генерал, и в любом случае он был неважным, пустяковым".


"Я рад это слышать, мэм".


"Вопрос моей личной безопасности, однако, не является незначительным. Позволив напасть на мой конвой, те, кто находился под вашим командованием, были некомпетентны и трусливы".


"Несколько человек отдали свои жизни за вас, мэм".


"Но, я думаю, не все".


"Мэм?"


"Кто пережил налет?"


Хэчер просмотрел отчет. "Водитель автобуса и один из сопровождающих вас солдат, хотя он тяжело ранен".


"Казните их".


"При всем моем уважении, мэм, я думаю— "


"Только ты этого не делаешь, не так ли? То есть думаешь. Единственный способ подавить это растущее восстание - быть предельно безжалостным со своими подчиненными. Им нужно закалиться, чтобы передать эту беспощадность уличным отбросам ".


"Я полностью доверяю нашим вооруженным силам", - возмущенно запротестовал Хашер. "Их опыт и храбрость практически равны нулю".


"Правители каждой нации лгут своим подданным. Вы знаете одну из самых больших лжи? Что у них лучшая армия в мире. В то время как на самом деле армии - это сброд, помойка для преступников и головорезов. Только абсолютное повиновение, рожденное веревкой и кнутом, позволяет им функционировать ".


"Наши войска должным образом дисциплинированы, мэм. И в результате, как бойцы они бесподобны".


"Ты не знаешь значения этого слова. И не узнаешь, пока я не создам по-настоящему несравненную силу. Безжалостную и полностью покладистую. Казни продолжатся. Что касается вашего собственного поведения, как того, кто в конечном счете несет ответственность, я вынес вам достаточно предупреждений о вашем поведении. Будьте уверены, что это последнее. "


"Мэм". Несмотря на всю свою железную репутацию и командирское положение, он отвел от нее взгляд.


"Не унывайте, генерал", - сказала ему Дженнеста. "У ваших войск очень скоро будет шанс доказать, что вы правы". Она посмотрела на восходящее Солнце, кроваво-красное на горизонте. "Что-то подсказывает мне, что это будет интересный день".


На окраине города, в месте, о котором передавали из уст в уста на рынках, в тавернах и на кукурузных полях, собиралась толпа. Район был убогим, мало что привлекало посетителей, и едва забрезжил рассвет, но уже собралось большое количество людей. С каждой минутой прибывали все новые люди, пешком, верхом, в битком набитых фургонах.


Наверху комета была невзрачной, даже когда соперничала с восходящим Солнцем.


Квартал состоял из убогих жилищ, конюшен и складских помещений, в основном заброшенных. В центре внимания толпы был особый склад высотой около трех этажей, который когда-то служил зернохранилищем. Со второго этажа здания выступала галерея, или веранда, на которую поднимали мешки. Это было идеальное место, чтобы обратиться к толпе.


Внутри здания царила напряженная атмосфера. Собралось много повстанцев, а также все Росомахи. Люди, Пеппердайн и Стэндивен, отсутствовали, как и Джап и Сперрел. Было решено, что лучше держать их подальше от глаз толпы.


Директор Силандия, престарелая матриарх Акуриала, была в центре внимания. Она сидела, словно на троне, на наспех найденном продавленном стуле, и на ней была алая мантия, символизировавшая должность, от которой она никогда не отказывалась. Небольшая армия повстанцев суетилась вокруг нее. Но ее отпрыски, близнецы Брелан и Чиллдер, оставались ближе всех. Привилегия, которая была временно распространена на Страйка и Коиллу, хотя Страйк, по крайней мере, подозревал, что это произошло потому, что Силандия находила Росомах интригующими и, возможно, немного экзотическими.


"Ты подготовила свою речь, мама?" Спросил Чиллдер.


"Нет. Сейчас не время для лекций. Я буду говорить от всего сердца, и нужные мне слова придут ".


Брелан улыбнулся. "Типично мудрое решение".


"Ты всегда знал, как польстить своей старой матери", - сказала ему Силандия. "Но сегодня никакого мягкого мыла, умоляю тебя. Мне нужно честное руководство от вас обоих в отношении того, что мы здесь делаем. "


"У тебя есть сомнения?" Сказал Чиллдер, нахмурившись.


" Конечно, у меня есть сомнения. Надеюсь, я воспитал вас достаточно хорошо, чтобы вы знали, что я бы так и сделал. За то, что я собираюсь сказать этой толпе, придется заплатить. Цена, заплаченная кровью. Пострадают граждане ".


"Они уже страдают, и при нынешнем положении вещей это никогда не прекратится. Конечно, лучше заплатить эту цену, чтобы избавиться от оккупантов?"


"Это то, что говорит мой разум. Мои чувства не столь ясны". Она повернулась к Страйку. "Что думают наши друзья с… Севера?"


Страйк не заметил ее легкой нерешительности и не в первый раз заподозрил, что она более скептически относится к истории его группы, чем ее дети. "У здешних орков есть выбор. Они могут быть скотом, годным на убой, или снежными барсами, жаждущими добычи. Если они собираются сбросить ярмо, им нужно вспомнить, кто они такие. Ваш призыв к оружию и эта штука в небе могли бы это сделать ".


"Снежные барсы? Это класс зверей, с которыми я не знаком из того, что я знаю об Акуриале. Они, должно быть, обитают только в ваших северных пустошах ". Она посмотрела на ожерелье из леопардовых клыков, которое он носил в качестве трофея на шее, и посмотрела на него наполовину насмешливо.


Страйк проклял себя за упоминание чего-то неизвестного в этом мире. Он ничего не сказал.


"Но, конечно, ты прав", - продолжила она. "Большинство орков этой страны слишком долго жили во сне. Я надеюсь, что мы сможем их разбудить. Могут ли Грилан-Зит и мои жалкие слова привести к этому - вопрос спорный ". Она улыбнулась. "О, и пророчество о группе героев. Давайте не будем забывать об этом ".


"Сколько ты вкладываешь в это сил?" Спросила Коилла.


"Пророчества и кометы? Все это могло быть из-за лунного пуха. Хотя я бы не стал говорить об этом вашему сержанту Хаскеру; он, кажется, увлечен романтикой происходящего ".


"Большая старая размазня, вот наш Хаскер", - сказала ей Коилла с невозмутимым лицом.


"Я понятия не имею, имеют ли легенды и предзнаменования какое-либо реальное значение, - повторила Силандия, - и, честно говоря, мне все равно. Я использую все, что потребуется, чтобы завоевать нашу свободу. Потребности обязывают".


"Вы не испытываете угрызений совести, говоря гражданам ложь?"


"Я не говорил, что это ложь. Но даже если это так, иногда ложь на службе правде терпима".


"Для меня это имеет смысл", - заметил Страйк.


Брелан вышел вперед. "Пора, мама. Ты готова?"


"Готова, как никогда". Она схватила его за руку и потянулась к руке его сестры. "Мы собираемся войти в бездну в надежде найти свет за ее пределами. Вы двое должны пообещать мне, что, что бы ни случилось, вы сохраните веру в наше дело ".


"Ты будешь здесь, чтобы убедиться, что мы это сделаем", - ответил Чиллдер.


"Судьба нации не зависит от одного человека. Все меняется. Обещаю".


"Я обещаю".


"Я тоже", - эхом отозвался Брелан. "Но я думаю, что ты— "


Силандия приложила пальцы к его губам, успокаивая его. "Ты сказал, что пришло время".


Близнецы кивнули. Она встала, и они встали по обе стороны от нее, взяв ее за руки.


Образовалась небольшая процессия, возглавляемая директором и братьями и сестрами. За ними последовали несколько членов совета сопротивления, а Страйк и Коилла замыкали шествие. Они поднялись по лестнице на этаж выше, а оттуда вышли на веранду, похожую на балкон. Там уже было несколько повстанцев, а также горстка Росомах, включая Хаскера.


Со своей выгодной позиции они могли разглядеть размер толпы, которая еще больше увеличилась. Прибывали новые орки. Когда они узнали Силандию, их рев был подобен грому.


"Как она собирается сделать так, чтобы ее услышали в этом гаме?" Коилла проревела Страйку в ухо.


Он пожал плечами.


Когда Брелан поднял руки, толпа немедленно затихла. Они снова загудели, когда он объявил директора, затем возобновилась выжидательная тишина.


Мягко отказавшись от поддержки своих детей, Силандия шагнула вперед. Выпрямив спину, с выражением решимости на лице, она казалась полной противоположностью хрупкой пожилой женщине мгновением раньше. И когда она заговорила, это был впечатляюще сильный, громкий голос. "Граждане Акуриала!" Они снова взревели, услышав это, и еще громче, когда она изменила это на: "Граждане свободного Акуриала!"


Когда шум утих, она продолжила: "В последнее время мы сильно страдали! У нас украли свободу, а нашу землю осквернили! Слишком долго мы стояли в стороне и терпели обрушившиеся на нас унижения и посягательства на нашу гордость!"


Лучники находились на веранде, осматривая толпу. В самой орде мятежники, Росомахи и Лисицы внимательно следили за любыми признаками сопротивления.


"Нам давно пора сбросить оковы, которые выковали для нас чужаки! И теперь у нас есть знак!"


Страйк не мог сказать, что привлекло его внимание к фигуре далеко за самым дальним краем толпы. Кто бы это ни был, он действительно был в плаще с капюшоном, скрывавшем его черты, но многие в толпе были одеты именно так, опасаясь быть узнанными. И фигура была достаточно далеко, чтобы не представлять угрозы для принципала; слишком далеко даже для того, чтобы выпустить стрелу с достаточной силой или точностью. И все же Страйк продолжал смотреть.


"У нас есть благословения наших почитаемых предков! У нас есть уверенность в пророчестве! Там! Там, на небе!" Она указала на небеса. Толпа обезумела.


Страйк увидел, как фигура достала что-то из складок их плаща. Он не мог разобрать, что это было.


"Печзан держал нас в рабстве достаточно долго! Теперь пришел Грилан-Зеат, молот, чтобы разорвать цепи, которые нас связывают!"


Фигура подбросила предмет в воздух. Или, скорее, выпустила его. Что бы это ни было, оно взмыло вверх, по-видимому, по собственной воле. Затем выровнялось и начало двигаться над толпой.


"У нас есть наследие! Наследие жестокости и сражений, победы над нашими врагами! Наследие, которое мы позволили себе забыть! Что ж, пришло время пробудить этот дремлющий дух! Выпустить на свободу гончих войны!"


Когда объект приблизился, Страйк смог разглядеть, что у него есть крылья. В этот момент он перестал думать о нем как о предмете и начал думать о нем как о птице. Белая птица, не особенно крупная, безошибочно летящая в их направлении. Он задавался вопросом, какой вред может причинить птица.


"Коилла", - прошептал он, подталкивая ее локтем. "Видишь это?" Он указал, но не так явно.


Она прищурилась. "Птица? Похоже на голубя".


"Да, я думаю, это голубь". Он заметил, что фигура, выпустившая его, исчезла.


"Что насчет этого?" - спросила она слегка раздраженно, раздраженная тем, что он заговорил о речи Силандии.


"Это... неправильно".


"Когда мы поднимаем оружие против наших угнетателей, это делается ради праведного дела! Ради свободы!"


"Что значит "не так"? Прошипела Коилла. "Это гребаная птица".


"Нет", - ответил Страйк. "Я не знаю, что это такое, но..."


Голубь был в двух шагах от них и направлялся прямо на них.


"Мы больше не будем жалко жить во тьме! Мы возьмем в руки наши клинки и прорубим себе путь к свету! Неважно, сколько человеческой плоти встанет на нашем пути!"


"Брелан! Остынь!" Крикнул Страйк. "Опасность!"


Директор запнулся и посмотрел на него. Все остальные на веранде сделали то же самое, некоторые с открытыми ртами, другие с сердитыми выражениями.


"Что-то приближается!" Крикнул Страйк. "Там!" Он вытянул руку, указывая на приближающуюся угрозу.


Когда он это сделал, голубь быстро изменился. Он стал каким-то расплывчатым и начал изменять свою форму. Но он продолжал приближаться. Некоторые в толпе заметили это и шумно отреагировали.


Страйк выхватил лук у одного из повстанцев, натянул его и прицелился.


Голубь превратился в клубящееся черное облако, в центре которого пульсировали золотые и серебряные полосы.


Толпа на балконе была в замешательстве. Страйк выпустил свою стрелу.


Ослепительно яркая вспышка чистого белого света вырвалась из облака. Она в одно мгновение преодолела расстояние до балкона, поразив Силандию. Она рухнула с тлеющей раной в груди.


Облако, которое было птицей, но птицей не было, растворилось.


Поднялся шум. Брелан и Чиллдер, побледневшие от шока, наполовину несли, наполовину волокли свою убитую горем мать внутрь. Страйк, Коилла и несколько повстанцев пошли с ними.


Толпа была в смятении.


Они уложили Силандию на какую-то мешковину. Брелан выскользнул из своей куртки и сложил ее как подушку для ее головы. Они с Чиллдером казались обезумевшими на грани паники. Мятежный медик локтями проложил себе дорогу. Один взгляд на зияющую обугленную рану сказал ему все, что ему нужно было знать. Он повернулся к близнецам и медленно покачал головой.


Силандия все еще была в сознании. Ее губы слабо шевелились. Брелан и Чиллдер придвинулись ближе.


"Помни, - прошептала она, - помни… свое... обещание".


"Мы сделаем это", - пообещал Брелан, сжимая ее руку.


Затем глаза Силандии закрылись, и из нее вырвался последний вздох.


Близнецы предались отчаянию.


Чилдер поднялась. На ее лице были обида и замешательство.


Коилла подошла к ней и положила руки ей на плечи. "Мужайся", - сказала она.


"Она знала", - ответил Чиллдер, как будто его отделяло от мира огромное расстояние. "Каким-то образом она знала".


Толпа поднимала ужасный шум. Страйк вышел обратно на улицу.


Хаскер все еще был там, обозревая сцену внизу. "Черт", - сказал он. "И на нашем дежурстве".


"Мы не могли этого предвидеть", - заверил его Страйк, хотя и не был полностью уверен, что это правда. "Я скажу тебе одну вещь. Я сомневаюсь, что это была магия Спирали".


"Дженнеста?"


"Кто же еще? Заставить какого-нибудь приспешника убить единственного орка, который мог бы сплотить население, было бы как раз по ее части ".


"Запугать их?" Он пристально посмотрел на обезумевшую толпу. "По-моему, они не кажутся слишком отталкивающими. Как раз наоборот".


"Нет", - согласился Страйк. "Это может быть самой большой ошибкой Дженнесты".


10


Правота Страйка была доказана, и в короткие сроки.


Убийство Силандии не только не запугало население Акуриала, но и привело его в ярость. Нападения на оккупантов немедленно участились в десять раз. Не только в городе, но и по всей стране. Многие нападения были оппортунистическими и осуществлялись отдельными лицами или небольшими специальными группами. Одной из задач сопротивления была координация этих действий и организация растущего числа диссидентов в слаженную боевую силу. Через несколько дней у них появились задатки повстанческой армии.


Брелан и Чиллдер направляли свое горе на эти мероприятия, работая с демонической энергией во имя своей матери, а Росомахи были активно вовлечены в подготовку нового набора. Но больше всего боевой отряд получал удовлетворение от того, что у него получалось лучше всего: противостояния оккупантам на улицах Таресса.


В этом эпизоде Юпитеру и Сперралу, а также человеку Пеппердайн были отведены определенные роли. В частности, гномы, после столь долгого заточения, нашли в этом приятную отдушину. Однако никто из трио никогда не выходил на улицу без сопровождения коллег по группе или повстанцев, чтобы их не приняли за врагов или фриков. Для Standeven мало что изменилось. Бесполезный в любом виде боевых действий, он вносил свой вклад в основном ручной работой на различных конспиративных квартирах, за которую брался неохотно. Но в основном он ограничивался жалобами на Росомах. Инцидент с мертвым нарушителем был затмеваем растущим восстанием, но не забыт.


Со своей стороны, Страйк всегда держал инструменты при себе, даже в бою. Он не собирался повторять ошибку, доверяя кого-либо из них кому-либо еще, даже самым преданным своим товарищам. В группе по этому поводу были смешанные чувства.


Одним из открытий росомах, которое встревожило их, было то, что некоторые орки вступили в союз с оккупирующими их людьми. Они были малочисленны и не осмеливались делать это открыто, предпочитая действовать как пятая колонна и информаторы, но их влияние на моральный дух было чем-то другим, чему следовало противостоять. Чиллдер и Брелан были особенно шокированы таким развитием событий, поскольку считали своих сограждан патриотами и жестоко расправлялись с предателями, когда их ловили. Это была еще одна переменная в и без того хаотичной ситуации.


Рост численности сопротивления означал, что методы ведения боевых действий оккупантами менялись. По-прежнему было много партизанских рейдов, но их начали заменять крупномасштабные, более традиционные столкновения. Для них опыт росомах был бесценен.


Итак, через неделю после смерти Силандии, которую многие уже называли мученической, вся группа собралась вместе на одной из главных магистралей Таресса. За их спинами были силы из нескольких сотен повстанцев, разношерстных и плохо вооруженных, но жаждущих крови. Впереди, на расстоянии хорошего броска копья, собралось такое же количество ополченцев-людей. Они были лучше организованы и лучше экипированы, но не привыкли к тому, что им бросали вызов существа с новообретенной страстью к войне.


События находились на стадии притворства, как это было известно Росомахам, когда обе стороны обменивались свистками, оскорблениями и угрожающими жестами. Стандартная практика перед битвой.


"Как ты думаешь, они выстоят?" Спросила Коилла, указывая большим пальцем на ряды позади них.


"То, чего им не хватает в ноу-хау, они восполняют в rage", - считал Страйк.


"Я все равно собираюсь убить большинство из них", - пробормотал Хаскер. "Гребаные любители".


"Даже легендарная группа героев не может совершить революцию без армии", - ответил Страйк.


Джап расхохотался.


"В чем твоя проблема, говнюк?" Рявкнул Хаскер.


"Я стою рядом с тобой".


"Держись, пока я умираю со смеху".


"Не обращай на него внимания, Джап", - сказала Коилла. "Он все еще раздутый из-за человека, которого убил вчера".


"Почему? Что в этом такого особенного?"


"Это был не солдат".


"Кем он был?" Спросил Пеппердайн.


"Сборщик налогов".


Пеппердайн на мгновение задумался. "Что ж, достаточно справедливо".


Все они пробормотали что-то в знак согласия.


"Когда это начнется?" Поинтересовался Даллог, осматривая линию фронта.


"Да", - подхватил Уим. "Когда мы будем сражаться?" Он взмахнул мечом, который сжимал в руке.


"Осторожнее с этой штукой!" Запротестовал Хаскер. "Ты кому-нибудь выбьешь глаз!"


"Это начнется достаточно скоро", - сказал Страйк. "Помни, что тайро - твоя обязанность, Даллог". Он взглянул на новых участников группы, тех, кого завербовали на Серагане. Они выглядели напряженными и пепельно-бледными. "Особенно он", - добавил он, кивая на Уима.


Уим выглядел смущенным.


"С ними все будет в порядке", - заверил его Даллог, хотя выражение его лица оставалось мрачным.


"Давай, давай", - пробормотала Сперрел, нетерпеливо барабаня по булыжникам своим посохом.


"Твоя самка жаждет приключений, коротышка", - заметил Хаскер. Это было сказано не без тени восхищения.


"Да, и она выместит это на тебе, если это дело в ближайшее время не разгорелось", - ответил Джап.


"Поехали", - сказала Коилла. "Они движутся".


Человеческие войска начали наступление. Подчиняясь жесткой военной дисциплине, они продвигались организованно.


"Вперед! " - крикнул Страйк, поднимая свой клинок.


Толпа орков была более беспорядочной, когда они шли вперед, но их страсть была высока. Они начали бить в свои щиты и выкрикивать боевые кличи.


Когда люди набрали скорость и добавили к общему гаму свои собственные боевые кличи, они обнаружили, что у орков есть скрытые союзники. С крыш и из высоких окон горожане начали бросать им на головы предметы. Град плиток, кирпичей, горшков и случайных стрел падал подобно смертоносному граду.


Когда противоборствующие силы оказались достаточно близко, чтобы разглядеть выражения страха, жажды крови, ярости и дурных предчувствий на лицах друг друга, обе стороны перешли в атаку.


Два живых потока сошлись воедино и слились в жестоком безумии.


Сражение, последнее в серии, ставшей почти ежедневной, произошло в центре города. На самом деле, настолько централизованно, что, хотя его и не было видно из крепости Таресс, его определенно можно было услышать.


Для Дженнесты и Хашер, укрывшихся в ее покоях на одной из самых высоких точек редута, это был почти постоянный фоновый шум. Не то чтобы они сознательно прислушивались. События в покоях Дженнесты превзошли хриплые крики смерти.


"Что ж, я жду", - повторила она, решительно скрестив руки на груди.


"Я в недоумении, чего вы от меня ожидаете, мэм", - ответил генерал.


"Да, и в этом проблема, не так ли? Возможно, вы могли бы начать с того, что рассказали бы мне, что вы намерены делать с тамошней анархией ". Она махнула рукой в сторону окна.


"При всем уважении, мэм, нынешняя ситуация была вызвана убийством женщины, которую орки называли своим руководителем. Я почти мог поверить, что это был акт, направленный на то, чтобы еще больше расшевелить ситуацию, и — "


"Ты сомневаешься в моих методах?"


"Я думаю, что да, миледи. Еще до смерти директора мы предприняли определенные шаги, которые только ухудшили ситуацию в этой провинции. Должен сказать, действия, которыми вы руководили".


"Теперь ты набрался смелости! Жаль, что у тебя не было той решимости, которую ты сейчас демонстрируешь по отношению ко мне, когда ты должен был защищать интересы Печзана ".


"Я всегда работал так усердно, как только мог, на службе империи", - гневно ответил он.


"Нет. Возможно, вы так думаете, но это не так. Ваши действия подорвали все, что должно было быть сделано здесь. И было бы сделано компетентным командиром ".


Хэчер позволил себе разгорячиться. "До вашего прибытия, миледи, у нас здесь была ситуация, которая была управляемой. Ваши ... инициативы превратили простое обеспечение правопорядка в гораздо более серьезную проблему ".


"Позволь мне рассказать тебе о настоящей проблеме, Хашер". Она пересчитала предметы на своих украшенных драгоценностями пальцах. "Вы не смогли предвидеть потенциал восстания, который таили в себе эти животные, или распознать их способность к дикости, несмотря на то, что я говорил вам об этом. Вы вели свои силы беспорядочно. Вы ослабили эффективность имперского присутствия здесь из-за политической борьбы со Спиралью. Прежде всего, вы упрямо отказывались признать, что единственное, что понимают уроженцы этой забытой богами земли, - это сила. Короче говоря, генерал, проблема в вас."


"Посмотрите, к чему привела нас чрезмерная демонстрация силы, мэм. Посмотрите на улицы. Посмотрите, чего мы добились своей демонстрацией силы и жестокости".


"Слишком мало жестокости, слишком поздно! Знаешь, ты действительно ставишь меня в тупик. У тебя была репутация губернатора, который не позволял милосердию затуманивать его суждения. Они называют тебя Железной Рукой, ради богов! И все же ты стесняешься снять эту руку с шелковой перчатки."


"Не принимайте мои возражения за стремление к снисхождению, миледи. Это не моральная позиция. Я бы казнил все население Акуриала, если бы это способствовало нашим целям. И я бы сам приказал убить директора, если бы думал, что это принесет какую-то пользу. Я не согласен с выбранной нами стратегической линией. Ваши меры, не в последнюю очередь ликвидация Силандии, испортили атмосферу и растянули наши силы до предела ".


"Я никогда не достучусь до тебя, не так ли?"


"Я предпочитаю говорить, что у нас честные разногласия по поводу политики, мэм".


"Я не терплю разногласий. Я говорю подчиненным, где они ошиблись, и они подчиняются моей воле. Вот как это работает ". Она раздраженно запрокинула голову. "О, почему я трачу на тебя свое время? И не только на тебя. Вся система в этом месте пронизана слишком большим свободомыслием, и ты не единственный виновник. Но это изменится. Радикально. "


"Мэм?"


В дверь ее комнаты постучали. Это был не столько стук, сколько серия глухих ударов и грубое царапанье. Пару секунд спустя дверь открылась, и пара телохранителей-нежити Дженнесты, шаркая, вошли, неся что-то завернутое в черную ткань, похожую на саван. Они бросили свой сверток к ногам Дженнесты и смотрели на нее снизу вверх, как будто были верными псами, приносящими своей хозяйке огромную кость.


"Ах, - сказала она, - первый плод моих реформ".


Вместо того, чтобы поручить эту задачу своим неуклюжим серверам, она опустилась на колени и начала расстегивать простыню сама. То, что она обнаружила, когда распахнула ее, потрясло Хашер до глубины души.


"Брат… Грентор?" пробормотал он, не совсем уверенный, что его идентификация верна.


Его неуверенность возникла из-за состояния тела жреца. Оно было ужасно изуродовано, и, к отвращению Хэчера, на некоторых частях тела были следы того, что их обглодали. Он подозревал, что эта привилегия позволяет использовать зомби Дженнесты.


"Вы, кажется, застигнуты врасплох, генерал".


"Конечно ... конечно, я потрясен. Как он дошел до этого? Был ли он жертвой повстанцев?" Он добавил последнее в отчаянной надежде, что это объяснение, а не единственная альтернатива.


"Нет, он пал жертвой меня", - спокойно сообщила она ему, подтверждая его опасения. "Руководство Ордена пришло в такое же плачевное состояние, как и военные. Пришло время перемен".


"Но это, конечно, слишком жестокий способ добиться своего?"


"Это единственный способ". Она говорила сквозь стиснутые зубы. "Я продолжаю говорить тебе: демонстрация безжалостности - лучшее средство держать подчиненных в узде. Почему я должен стоять в стороне и наблюдать, как Спираль бесконечно ссорится и раздумывает, прежде чем они подбросят другого Грентора на место этого слабака? Лучше, если я решу этот вопрос быстро, преподав им урок в качестве части сделки."


В дверь снова постучали. Но это был настоящий стук, резкий и хриплый.


"Приди!" - позвала она.


Вошел помощник Хэчера, Фринт, слегка склонив голову перед Дженнестой.


Генерал был сбит с толку, увидев его. "Фринт? Я думал, ты сегодня занят на западной стороне". Ответа не последовало. Взгляд Хэчера метнулся к останкам Грентора. "Боюсь , добрый брат встретил довольно неудачного — "


"Не беспокойся", - сказала Дженнеста. "Он знает".


"Я… Я не понимаю, миледи".


"Познакомьтесь с новым губернатором провинции Акуриал и главнокомандующим ее армией".


"Должен ли я понимать — "


"Настоящим ты освобождаешься от всех своих обязанностей и титулов, Хашер. Фринт надевает твои стучащие ботинки".


Он повернулся к своему бывшему помощнику. "Фринт? Это так?"


"Извините, сэр". Он не выглядел таковым. "Но у слуги империи есть патриотический долг встать, когда его позовут".


"Или для продвижения своих собственных эгоистичных интересов. Я думал, ты лоялен".


"Да, сэр. Для emp— " Дженнеста поймала его взгляд. "Для нашей леди Дженнесты и империи. Здесь нет личного аспекта".


"Как вы могли потворствовать этому?" Хашер указал на тело Грентора. "С какой искаженной точки зрения это можно считать позитивным поступком?"


"Леди Дженнеста убедила меня в необходимости перемен, и эти перемены должны быть спровоцированы с определенной ... энергией".


"Я был лучшего мнения о тебе, Фринт. Ты разочаровываешь меня".


"Тогда ты знаешь, что я чувствую к тебе", - сказала ему Дженнеста. "Нет смысла спорить. Давай побереги дыхание, ладно?"


"Спорить я, безусловно, буду, миледи. Я донесу об этом своевольном поступке до ушей высших в Печзане. Если меня отправят домой с позором — "


"О нет, генерал, вы не вернетесь домой. У меня есть для вас гораздо более полезная роль ".


Ее рабы-зомби заняли позицию, когда живые заговорили. Теперь по ее сигналу они с удивительной скоростью двинулись вперед и схватили свергнутого генерала. Он кричал, протестовал и ругался, но они крепко держали его.


Дженнеста приблизилась к сопротивляющейся фигуре, ее руки были подняты, готовясь наложить чары. "Как я уже сказала, - нараспев произнесла она, - давай побереги дыхание".


Фринт ошеломленно наблюдал. Он не знал, что это произойдет, не говоря уже о том, что ему придется стать свидетелем судьбы генерала.


Ужас этого дал ему представление о том, каково это - служить своей новой госпоже.


Когда Хашер начал кричать, Фринт закрыл глаза.


11


К концу третьей недели собственно восстания, когда ряды сопротивления еще более расширились, баланс сил начал радикально меняться. Поскольку вооруженные повстанцы ежедневно разгромляли печзанских военных, а гражданское неповиновение приобрело массовый характер, был достигнут переломный момент. Захватчики, до недавнего времени хозяева завоеванной земли, отступали.


Хотя это были перемены, ради которых повстанцы работали, надеялись и умирали, даже самые оптимистичные из них были ошеломлены скоростью, с которой они произошли. Все большие слои населения теряют свою былую кротость, чтобы проявить присущий им боевой дух, который так долго был похоронен. Их сдерживаемая обида пробудила жажду свободы, и, вдохновленные лучезарным присутствием Грилан-Зита, они развязали жестокость, с которой люди не сталкивались раньше.


Примерно в это же время, когда бои были самыми ожесточенными, Уим сделал первый маленький шаг к своему искуплению.


Он грамотно действовал в столкновениях, в которых ему было разрешено участвовать. Или, по крайней мере, он не навлек на головы банды крупных бедствий и не был убит сам. Хотя ему также не удалось убить, ранить или причинить серьезные неудобства кому-либо из врагов. Тем не менее, включение его в миссии стало почти рутинным делом под бдительным присмотром Даллога и других более опытных участников группы.


Росомахам была отведена роль в налете на дом, где были расквартированы армейские офицеры. Все пошло не по плану. Благодаря предусмотрительности властей или, возможно, благодаря информатору, поблизости была спрятана рота солдат. То, что должно было стать простым наездом с побегом, превратилось в ожесточенную битву на одном из немногих уличных рынков, все еще функционирующих в столице. В процессе группа была рассеяна, и Коилла, Хаскер и Уим оказались в укрытии в узком, дурно пахнущем переулке в стороне от главного шоссе.


Хаскер был не слишком доволен тем, что застрял с новичком. "Иди сюда!" - прорычал он, вытаскивая Уима из устья переулка. "Ты хочешь лишиться своей гребаной головы от стрелы? Не то чтобы меня это должно волновать."


"Прости", - дрожащим голосом ответил юноша.


"Будь с ним помягче", - сказала Коилла. "Не забывай, у него все еще режутся зубы".


"Хотел бы я, чтобы он перерезал себе глотку. И что это за штука?" Он похлопал по лютне, которую Уим прикрепил к его спине. "Какого черта ты тащишь такую штуку в бой?"


"Это единственный способ быть уверенным, что я его не потеряю", - объяснил Уим, - "учитывая, что мы постоянно меняем конспиративные квартиры и — "


"Да, да. Я должен был догадаться, что у тебя будет какая-нибудь дерьмовая причина. Просто держи это подальше от моего лица ".


"Там проясняется?" Спросила Коилла.


Хаскер высунул голову из-за угла. "Похоже на то".


"Может, нам сделать перерыв?"


"Да. Наши люди где-то внизу справа". Он повернулся к Уиму. "Это в той стороне". Он ткнул большим пальцем вправо. "На случай, если тебе будет слишком сложно разобраться".


"Как только мы выберемся отсюда, Уим, просто беги", - сказала ему Коилла. "Быстро".


Он кивнул.


"Готовы?" Сказал Хаскер. "Правильно. Три... два... вперед!"


Они рывком выскочили из переулка, свернули направо и помчались сквозь обломки разрушенного рынка. Среди растоптанных фруктов и овощей, разбитой керамики и разбросанной одежды были перевернутые прилавки и павшие орки и люди.


Коилла оглянулась. "У нас компания!"


Появилась большая банда солдат и преследовала их.


Уим, шедший сзади, изо всех сил старался не отставать от Коиллы и Хаскера.


"Давай!" Подбадривала Коилла. "Шевелись!"


Один солдат, сильный бегун, был значительно впереди стаи и догонял Уима. Сам новичок слабел, и солдат подошел достаточно близко, чтобы коснуться его спины кончиками пальцев. Затем он ухватился за ремень, удерживающий лютню, и выдернул его. Уим побежал дальше. Инструмент с грохотом упал на землю. Две струны мелодично щелкнули. Человек, продолжая бежать изо всех сил, отбросил лютню со своего пути. Она перелетела улицу и с грохотом приземлилась, разлетевшись на куски.


Уим остановился, обернулся и ахнул.


Коилла и Хаскер закричали на него. "Давай! Оставь это! Шевели задницей!"


Остальные солдаты рванулись вперед и сократили разрыв.


"Моя ... лютня", - прошептал Уим. Его взгляд переместился на приближающегося солдата. "Ублюдок".


На лице Уима появилось нехарактерно безумное выражение. Он выхватил свой меч. Увидев это, бегущий солдат замедлился и пошел за своим.


Уим атаковал его, размахивая клинком и что-то непонятно крича. Он бросился на человека, как дикий зверь, молотя и рассекая шторм. Сила его атаки была такова, что солдат отступил на шаг или два. Он поднял свой меч, но чисто защищаясь.


К этому времени Коилла и Хаскер остановились. Они смотрели, как Уим валяется вокруг солдата, а за ним грохочущая группа товарищей человека подбирается все ближе.


"Мы должны пойти и забрать этого маленького ублюдка", - сказала Коилла.


Хаскер издал тревожный звук где-то глубоко в горле и сжал кулаки. Он коротко кивнул.


Они обнажили свое оружие и направились обратно.


Безумные удары Уима заставили солдата отступать в устойчивом темпе. У него не было надежды одолеть вихрь размером с пинту, он мог только пытаться отбиваться от него, пока не прибудут его товарищи.


В данном случае все было напрасно. Уим нанес удар по предплечью человека, открыв глубокую, обильную рану. Затем он вонзил свой клинок в живот мужчины, заставив его пошатнуться. Выкрикивая что-то похожее на тарабарщину, хотя слово "лютня", казалось, содержало довольно много слов, он безжалостно колотил своего врага, кромсая плоть и ломая кости.


Он все еще рубил труп, когда Коилла и Хаскер добрались до него. Уим развернулся и зарычал на них, сверкая глазами и подняв меч.


"Вау! " - крикнула Коилла. "Это мы!"


Уим моргнул и сосредоточился. Жажда крови немного утихла. Он посмотрел на меч в своей руке, затем на свою жертву.


"Молодец", - похвалил Хаскер.


"Не верь этому", - сказала Коилла. "Хорошее слово для Wheam".


"Не переживай", - проскрежетал Хаскер. "Я не собираюсь вручать ему гребаную медаль".


"Er… солдаты, - прервал его Уим, указывая клинком вдоль улицы.


Они были почти рядом с ними.


"Сейчас нет времени убегать", - решила Коилла.


"Мы стоим", - согласился Хаскер.


Все трое вытянулись в линию поперек дороги и приготовились к бою. Подойдя достаточно близко, чтобы можно было ясно разглядеть их черты, солдаты начали кричать и размахивать мечами.


Открытый фургон выехал из-за угла боковой улицы и резко остановился между двумя сторонами. За ними последовала еще пара, нагруженных повстанцами, которые поспешно выскочили, чтобы сразиться с толпой солдат.


Страйк сидел в задней части первого фургона рядом с Бреланом. Он жестом пригласил Хаскера, Коиллу и Уима запрыгивать внутрь. Они быстро забрались на борт, и фургон на скорости тронулся с места.


Коилла перевела дыхание, которое она задерживала. "Как раз вовремя".


"Рад, что ты смог прийти", - ответил Страйк. "Как у тебя дела?"


"Убили нашу долю", - прямо сообщил ему Хаскер.


"Уим получает золотое перо", - сказала Коилла. "Забрал свое первое убийство".


Страйк выглядел впечатленным. "Отличная работа. Ты увидишь, что теперь это будет естественно".


Уим пробормотал что-то, включавшее слова "лютня" и "бастард".


"Что?"


"Сломал мою лютню", - проворчал Уим. "Свинья".


Страйк вопросительно посмотрел на Коиллу.


"Человек сломал свою штуковину", - объяснила она. "Зажег огонь Уима".


"Мы найдем тебе другого", - пообещал Страйк.


"Нет, блядь, мы этого не сделаем", - встревоженно воскликнул Хаскер. Он увидел лицо Страйка и заткнулся.


"Куда мы идем?" Спросила Коилла.


Брелан заговорил впервые. "Недалеко. Место, которое мы захватили недалеко от центра. Есть кое-что, что вы, росомахи, должны знать ".


Его не привлекло бы ни что, и остаток путешествия он провел в тишине по улицам, гораздо более пустынным, чем они были до начала восстания.


Вскоре они подошли к большому общественному залу с колоннами, окруженному вычурной железной оградой. Это было старое здание, возникшее в далеком, более славном прошлом орков. Недавно он был захвачен оккупантами. То, что они вернули его, стало свидетельством прогресса, достигнутого повстанцами.


Брелан предложил Коилле, Уиму и Хаскеру привести себя в порядок и поесть, пока он разговаривает со Страйком. Они неохотно подчинились.


Страйка провели по переполненным коридорам мимо выцветших украшений в комнату, пустую, если не считать более Прохладной.


"У нас есть новости", - заявил Брелан без предисловий.


"Так выкладывай", - предложил Страйк.


"Мы думали, что навредили людям. Теперь мы это знаем. Мы слышали, что Дженнеста готовится бежать из города".


"Откуда ты это знаешь?"


"О, этому слову можно доверять. У нас есть армия осведомителей, некоторые из которых занимают высокие посты. Говорят, она собрала группу верных ей военных, и они собираются отправиться на южное побережье, вероятно, к ожидающему кораблю. Возможно, она уже улетела. "


"Ты не можешь позволить ей уйти".


"К сожалению, мы можем".


"Но — "


Брелан остановил его поднятой рукой. "Мы не можем тратить силы. И когда дело доходит до этого, она всего лишь один человек. Нам все равно, ушла она или мертва. Она все равно не будет у нас на пути. "


"Брелан, ты не можешь— "


" Но ты и твоя группа - свободные агенты. И мы знаем, что у тебя есть какая-то личная неприязнь к Дженнесте, так что— "


"Обида?"


"Мы не глупые. Знаешь, наша мать никогда до конца не верила в твою историю, и у нас всегда были сомнения относительно того, откуда ты и что здесь делаешь".


"Нет необходимости что-либо говорить, Страйк", - заверил его Чиллдер. "Мы настолько благодарны тебе и твоей группе, что все, что было раньше, не имеет значения".


"Ты сделаешь это?" Брелан хотел знать. "У нас есть свежие лошади для вас и припасы. Чего мы не можем вам позволить, так это взять кого-либо из наших бойцов".


"Я бы не хотел их видеть. Хотя проводник мог бы помочь".


"У нас есть карты".


"Достаточно хорошо. Но мне нужно обсудить это со своей группой ".


"Они собрались внизу. Не задерживайся. Возможно, у Дженнесты уже есть преимущество".


Страйка отвели в большую комнату, которая выглядела так, как будто в старые времена служила большим пиршественным залом. Там были все Росомахи, а также Пеппердайн и Стэндивен. Для них были выставлены кувшины с водой и вином. Хаскер пробовал вино. Из-за Уима подняли шум его коллеги-тайросы, и немало ветеранов.


"Мы должны сделать это быстро", - отрывисто проинформировал их Страйк. "Вам сказали, что происходит?" Почти все покачали головой. "История такова, что Дженнеста собирается бежать к побережью. Возможно, это уже началось".


"Что повстанцы делают по этому поводу?" Коилла хотела знать.


"Это зависит от нас. Если мы хотим выполнить миссию".


"Трахаемся ли мы?" - прогремел Хаскер. "Пойдем за сучкой".


Послышался общий ропот согласия.


"Кто-нибудь понимает, почему мы не должны?" Сказал Страйк.


Никто этого не делал.


"Итак, каков план?" Спросил Пеппердайн.


"Подожди минутку", - возразил Хаскер. "Кто сказал, что ты пойдешь с нами?"


"Я не собираюсь тратить время на споры об этих двоих", - заявил Страйк, махнув рукой в сторону Пеппердайна и Стэндивена. "Выбор стоит между тем, чтобы оставить их здесь или взять с собой. Я думаю, лучше взять их с собой."


"Почему?"


"У них тоже есть претензии к Дженнесте", - напомнила ему Коилла. "Не так ли, Джоуд?"


"Э... да". Он знал, что сейчас не время отступать от легенды, которую они со Стендевеном придумали.


"И мы знаем, что Джоуд более чем пригоден в драке", - добавила Коилла.


"Возможно", - согласился Хаскер. "Но зачем нам нужен этот другой? От него нет толку в бою".


"Говори обо мне так, как будто меня здесь нет, почему бы тебе этого не сделать", - запротестовал Стандивен.


"Да, мы так и сделаем", - заверил его Страйк. "Думаю, я предпочел бы, чтобы ты был там, где я могу тебя видеть", особенно учитывая, как повстанцы относятся к этой истории с незваным гостем. Или кем бы он ни был."


"Сколько еще раз, - ответил Стандевен, - я должен объяснять—"


"Мы не собираемся проходить через это снова. Вы двое идете. И, как я уже сказал, мы это не обсуждаем. Все вы: приготовьтесь, по-двойному. Мы уходим, как только я увижу Брелана и Чилдера."


"Я пойду с тобой", - решила Коилла.


Они покинули группу, собирая свое снаряжение.


Первое, что сказала Чиллдер, когда они нашли ее, было: "Ты уходишь?"


Страйк кивнул.


"У меня такое чувство, что мы тебя больше не увидим".


"Кто знает?" Как ни странно, у него было похожее чувство.


"Я надеюсь, что так и будет", - предложил Брелан.


"Судя по тому, как идут дела, - предположила Коилла, - вы двое, вероятно, будете слишком заняты управлением страной".


"Отчасти благодаря вам. И мы благодарны".


"Что ж, - сказал им Страйк, - давайте не будем халатничать. Мы можем потерять Дженнесту и вернуться завтра".


"Возможно".


"Я бы хотела побыть минутку с Лисицами", - попросила Коилла.


"Большинство из них снаружи", - сказал Брелан.


"Все в порядке, Страйк? Я буду быстр".


"Вперед".


Она пожелала близнецам удачи и вышла.


Чиллдер улыбнулась. "Какой бы ни была ваша истинная цель - Страйк, мы надеемся, что вы ее достигнете". Когда он уходил, она добавила: "Это место в пророчестве о легендарной группе".


"И что из этого?"


"Может быть, это было правдой".


12


К южному побережью вела только одна главная дорога. Или, точнее, только одна, которая могла подойти для небольшой армии, сопровождавшей Дженнесту. Росомахи захватили ее.


Прежде чем уйти, они узнали немного больше от шпионов повстанцев. Генерал Хашер, казалось, таинственным образом исчез. Повысив того или иного помощника, чтобы заполнить пробел, Дженнеста быстро предоставила преемника его судьбе. Больше всего группу заинтересовало то, что она настояла на том, чтобы ее перевезли из города в экипаже, и что с собой были взяты фургоны с припасами. Росомахи, с другой стороны, путешествовали налегке.


После четверти дня напряженной езды они впервые увидели море. Они приближались по возвышенности, и оттуда открывался вид на залив и его крошечную гавань.


"Корабля нет", - сказала Коилла.


"И никакой Дженнесты", - ответил Страйк.


"Могла ли она сбежать?"


"Сомневаюсь. Не было времени. Ты, по крайней мере, ожидал увидеть парус на горизонте. Я думаю, корабль, который она вызвала, еще не прибыл ".


"Так где же она?"


"Не знаю. Отправь разведчиков". У него появилась идея. "Нет, подожди. Jup! Сюда! "


Гном поскакал к нему галопом. "Вождь?"


"От нее нет никаких признаков".


"Так я и вижу".


"Думаешь, твое дальновидение могло бы помочь? Это может быть быстрее, чем поиск".


"Я попробую".


Он слез со своей лошади, не без труда, учитывая его габариты, под наблюдением удивленного Хаскера. Юп показал ему оскорбительный жест. Затем он отошел немного в сторону от остальных, опустился на колени и начал копаться пальцами в песчаной земле. Тайрос и двое людей, не привыкшие к дару Джапа, с интересом наблюдали.


"Что, если она ушла, Страйк?" Спросила Коилла. "Может быть, она действительно села на корабль. Что тогда?"


Он вздохнул и немного подумал. "Возможно, повстанцы могли бы помочь нам выяснить, куда она ушла, и, возможно, мы могли бы — "


"Последовать за ней в эту печзанскую империю? Гребаную империю, Страйк. Хочешь сразиться с одной из них?"


"Или мы могли бы вернуться и продолжить сопротивление".


"Мы сделали для них все, что могли, и вы это знаете. И что мы будем делать, когда революция закончится? Возвращаемся домой, зная, что справились только с половиной миссии?"


"Если она действительно сбежала, возможно, нам придется это сделать".


"Черт с этим", - прошипела Коилла.


Джап крикнул и поманил их к себе. Страйк отдал приказ спешиться, и отряд направился к нему.


"Есть успехи?" Поинтересовалась Коилла.


Джап кивнул. Его рука все еще была наполовину зарыта в землю.


"Где?" Спросил Страйк.


"Немного вглубь страны и к западу".


"Ты уверен, что это они?"


"Ну, дальнозоркость - это не то же самое, что видеть чью-то картину или страницу из книги. Это ... это трудно объяснить. Просто скажи, что то, что я получаю, похоже на россыпь драгоценных камней на черной ткани. Их много. Это означает значительное количество живых существ. И не животных тоже; они сверкают по-другому. И прямо посреди всего этого есть большой кроваво-красный бриллиант, пульсирующий, как… ну, я не хочу думать, как что ".


"Это Дженнеста?"


"Я бы поставил на это годовое жалованье. Если бы нам заплатили. Это должны быть они, Страйк. Но ..." Он выглядел обеспокоенным.


"Что?"


"Есть кое-что еще. Возвращаемся тем же путем, каким пришли, и дальше, но еще сильнее, несмотря на расстояние".


Головы повернулись в указанном им направлении.


"Что ты говоришь? Другая сила?"


"Возможно. Я никогда раньше не видел ничего подобного".


"Может быть, это Дженнеста, - спросила Коилла, - а группа, идущая на запад, кто-то еще?"


"Нет. У них совершенно другой… вкус. Дженнеста - темный бриллиант. Что бы это ни было, это ... целая цепочка из них, только сияющих белым. Если бы я использовал для этого свои глаза, я бы ослеп. "


"Могло ли это быть естественным?" Спросил Страйк.


"Возможно. Иногда вы получаете особенно сильное впечатление от чего-то вроде большой, быстротекущей реки или определенных богатых минералами пластов. И, конечно, мы на самом деле не очень хорошо знаем Acurial; на дальнозоркость может влиять множество вещей. Все равно чертовски странно ". Он оторвал руку от земли. "Хочешь услышать второе мнение Сперрал? Ее дар, по крайней мере, такой же сильный, как мой".


Страйк обдумал предложение. "Это скажет нам не больше, чем мы знаем, не так ли?"


"Маловероятно".


"Тогда будем надеяться, что это естественно и безвредно. Забудь об этом. Нас беспокоит Дженнеста. Давай отправимся на запад ".


Поскольку Юп сказал, что расстояние не слишком велико, Страйк приказал отряду вести своих лошадей в поводу, чтобы лучше приблизиться незаметно.


Их марш привел их в удлиняющиеся вечерние тени. Пока, наконец, следопыт не вернулся бесшумно, чтобы сообщить им, что впереди лагерь.


Она располагалась в заросшей травой лощине у подножия мелового утеса. Там была охрана, но с ними было легко справиться. Лежа на животах, отряд разглядывал лагерь с вершины утеса. Здесь присутствовало, возможно, пара сотен человек, в основном в форме. Три крытых фургона стояли с одной стороны поляны, а экипаж, предположительно Дженнесты, был припаркован в ее центре.


"Как мы собираемся справиться с таким количеством, Страйк?" Спросила Коилла.


"Мы сталкивались с большими трудностями".


"Хм. Что-нибудь хитрое могло бы быть лучше".


"Ты наша мастерица стратегии. Так что стреляй".


Она улыбнулась. "Я что-нибудь придумаю".


Растянувшись в полный рост неподалеку, Сперрел лениво запустила пальцы в траву. Она закрыла глаза.


"Черт!" Судя по скорости, с которой она вытащила пальцы, земля могла быть раскаленной до кипения.


"Ш-ш-ш! Потише", - прошептал Джап. Он увидел, как она посмотрела. "Что это?"


"Я просто использовал прицел. Думаю, я перенял то, что делал ты, только это кажется намного сильнее и ближе. Это действительно напряженно, Джап ".


"Где?" Потребовал ответа Страйк.


Она повернулась и указала на темнеющую равнину позади них.


Страйк оглядел шеренгу Росомах. "Кто-нибудь что-нибудь там видит?"


Никто не смог бы.


"Если это еще одна группа сторонников Дженнесты, - предположила Коилла, - то это может быть действие с фланга".


"Это делает нас легкой добычей. Все вы: отойдите от края и спускайтесь на равнину".


Они отступили, двигаясь украдкой. Они знали, что у Дженнесты будет больше охранников, расставленных вокруг лагеря, и, вероятно, патрулей. Последнее, что им было нужно, это предупредить их.


Вернувшись на равнину, они вгляделись в сгущающийся мрак.


Хаскер впился взглядом в Джапа. "Ты уверен, что твоя самка права насчет этого? Я ни хрена не вижу".


"Его женщина, - сказал ему Сперрел, - вполне способна говорить за себя; и да, я уверен".


Хаскер хмыкнул, но в остальном промолчал.


Все они несколько минут молча стояли неподвижно, обозревая равнину. Страйк был не одинок в том, что начал думать, что это какая-то ошибка.


Именно Пеппердайн указал пальцем и спросил: "Что это?"


Страйк напряг зрение. "Ничего не вижу".


Вмешалась Коилла: "Я могу! Смотри, чуть правее вон той группы деревьев".


Что-то выступало из мрака. Когда оно приблизилось, они поняли, что это кто-то верхом на белом коне. Небольшая фигура, худощавая, с прямой спиной.


Оно подошло достаточно близко, чтобы они могли разглядеть, что это было за существо.


"Что за хрень?" Воскликнул Хаскер, выражая всеобщее изумление.


Всадник безошибочно принадлежал к расе, которой не существовало на Акуриале.


Остановившись недалеко от группы, всадница подняла руку в жесте приветствия. "Я здесь с миром. Я не собираюсь причинять вам вреда".


Страйк обрел дар речи. "Кто ты?"


"Меня зовут Пелли Мадаяр".


"Ты эльф".


"Вы очень наблюдательны, капитан Страйк".


"Откуда ты знаешь мое имя? Что, черт возьми, такое— "


"Есть некоторые вещи, которые тебе придется принять на веру".


"Как будто здесь появился представитель эльфийской расы?" Спросила Коилла. "Нам нужно нечто большее, чем доверие, чтобы воспринять это спокойно. Откуда ты?"


"Это не важно".


"Есть ли в Акуриале племя эльфов, о котором мы не знали?" Страйк настаивал.


"Как я уже сказал, это не важно".


"Если ты не из этой страны, то, должно быть, пришел ... откуда-то еще".


"Как и ты".


Страйк был ошеломлен этим, как и все они. "Похоже, ты чертовски много знаешь о нас".


"Возможно. Но я повторяю: в мои намерения не входит причинять вам вред".


Джап сказал: "Ты бы не пришел из Марас-Дантии, не так ли?"


"Нет. Мой вид не ограничен каким-то одним миром. Не больше, чем орки, как вы убедились ".


"Ты с Дженнестой?" Страйк хотел знать.


"Нет. Моя преданность лежит в другом месте и не должна вас касаться".


"Полезная, не так ли?" Пробормотал Хаскер.


"Есть некоторые вещи, о которых тебе лучше не знать".


"Это так? Так как насчет того, чтобы выбить это из тебя?"


Эльф был невозмутим. "Я бы не советовал тебе пробовать это. Мы не хотим причинить тебе боль".


Хаскер иронично рассмеялся. "Причинил нам боль? Ты и чья армия?"


Не успел он договорить, как несколько пехотинцев начали кричать и указывать на равнину. Группа всадников, примерно равная по численности Росомахам, появилась из тени. Многие члены группы схватились за свои мечи.


По мере того, как новоприбывшие медленно продвигались вперед, можно было разглядеть их природу. В их рядах были гоблины, тролли и гарпии, а также кентавры, гремлины, гномы, сатиры, кобольды, оборотни, подменыши и представители многих других рас, включая некоторых, которых орки раньше не видели.


"Это становится еще более жутким", - заметил Джап, сжимая свой посох быстро белеющими костяшками пальцев.


"Кто ты, черт возьми, такой, Мадаяр, и чего тебе нужно?" Потребовал ответа Страйк.


"Мы пришли на переговоры".


"О чем?"


"У вас есть определенные вещи, которые не принадлежат вам по праву. Наш долг - вернуть их ".


"Какие вещи?"


"Она имеет в виду звезды, Страйк", - предположила Коилла.


"Да", - подтвердил эльф. "Артефакты, более известные как инструменты. Они не могут оставаться в вашем распоряжении".


"Они наши по праву!" Прогремел Страйк. "Мы сражались и проливали кровь за них. Некоторые из нас умерли по дороге".


"Да, - добавил Хаскер, - если они тебе нужны, ты срываешь их с наших трупов".


"Ты понятия не имеешь об их силе".


"У нас есть довольно хорошая идея", - сказал Страйк.


"Нет, вы не видели. Не их реальной силы, а того, что они собой представляют. То, что вы видели до сих пор, - это лишь часть их истинного потенциала ".


"Тем больше причин не отдавать их первой же кучке незнакомцев, которые придут просить милостыню".


"Мы не просим, мы просим".


"Ответ отрицательный", - сказал ей Хаскер. "А теперь отвали".


Она проигнорировала это. "Инструменты представляют ужасную угрозу. Наша задача - убедиться, что они не попадут в чужие руки ".


"И у вас правильные руки, не так ли?" Страйк вернулся. "Я на это не куплюсь".


"Во имя разума, обдумай то, что я тебе говорю. Если бы ты знал, во что ввязываешься— "


"Так расскажи нам".


Пелли запнулась. "Как я уже сказала, некоторые вещи должны основываться на доверии".


"Недостаточно хорош. Если тебе что-то нужно от орков, ты должен это взять. Если сможешь ".


Ее тон стал более примирительным. "Свирепость орков и их храбрость хорошо известны, несмотря на то, что многие злословят вас. Я знаю о вашем упорстве и вашей доблести. Но вы не можете надеяться победить нас."


Страйк посмотрела на остальную часть своей группы, которая сейчас остановилась на расстоянии полета стрелы. "В свое время мы убили многих представителей практически всех рас в ваших рядах. Ничто из того, что я вижу, не заставляет меня думать, что ты был бы другим."


"Не суди нас по своему прошлому опыту, Страйк. Твой инстинкт - сражаться, я это понимаю. Это твое право по рождению. Но на этот раз ты не должен поддаваться этому порыву. Вместо того, чтобы поднимать на нас свои клинки, попробуй вместо этого подумать."


"Ты хочешь сказать, что мы не можем думать?" Прогрохотал Хаскер.


"Я говорю, что в конце концов у вас нет другого выбора, кроме как отказаться от инструментов".


"Капитуляция - это слово, которое мы не даем", - ледяным тоном ответил Страйк.


"Рассматривайте это не как капитуляцию, а скорее как триумф здравого смысла".


"А если мы этого не сделаем?"


"Тогда я вынужден потребовать, чтобы вы вернули артефакты. Сейчас же".


"Мы тоже не принимаем требований".


"Это выводит меня из себя", - кипел Хаскер. "Ты выводишь меня из себя, эльф!"


"Это твое последнее слово?" Спросила Пелли.


Страйк кивнул. "Любые другие переговоры ведутся с помощью клинков".


"Мне жаль, что мы не смогли прийти к соглашению".


"Что ты собираешься с этим делать?"


"Поразмышляй и посоветуйся с моими спутниками". Она повернула своего скакуна и собралась уходить.


"Ты отражаешься!" Крикнул Хаскер ей вслед. "И тебе от этого будет только гребаная польза!"


Как и у других участников группы, у нескольких новичков были стрелы на тетиве, когда появилась странная группа. Теперь один из них, грубый и нервный, случайно выпустил тетиву. Стрела пролетела мимо головы отступающей эльфийки так близко, что она почувствовала, как от нее дрогнул воздух.


Пелли Мадаяр повернулась, чтобы посмотреть в их сторону.


Страйк начал кричать. Он хотел сказать, что это был несчастный случай. Что группа будет сражаться до последней капли крови и без пощады, но у нее не было необходимости пускать стрелу в спину кому бы то ни было по условиям перемирия. У него не было шанса.


Эльфийка указала рукой в их сторону, затем быстро провела ею слева направо. Волна энергии с красным оттенком накрыла группу со скоростью мысли. Это обрушилось на них с силой урагана. На них всех. Вся компания рухнула, сбитая с ног так же уверенно, как если бы их ударили молотками. Вместе с этим волна принесла боль, которая пронзила их тела на добрую пару секунд.


"Боги", - простонала Коилла, пытаясь подняться.


"Не высовывайтесь! " прошипел Страйк. "Всем вам: направляйтесь к линии деревьев. Но не высовывайтесь!"


Они бросились к деревьям, согнувшись пополам, пытаясь делать зигзаги и становиться более опасными мишенями. На полпути воздух над ними озарился яркими разноцветными лучами света. Вокруг них потрескивали лучи, они набрали скорость и добрались до крошечного леса.


"Кто-нибудь ранен?" Страйк тяжело дышал.


Чудесным образом, казалось, что там никого не было.


"Кто, черт возьми, эта банда?" Спросил Хаскер.


"Не имеет значения. Главное - убраться с пути их магии".


"Значит, лобовая атака не состоится?" Рискнула Коилла.


"Что ты думаешь? При такой силе магии нам повезет, если мы отойдем на десять шагов".


"Они приближаются!" Даллог предупредил.


Причудливая разновидовая компания неуклонно приближалась, выстроившись в линию.


"Мы переберемся на более безопасную территорию и решим, как с этим бороться", - решил Страйк.


Юп, который с парой разведчиков проник в лес дальше остальных, бросился назад. Он тяжело дышал. "Не тем путем. Войска Дженнесты".


"Черт", - выругалась Коилла. "Должно быть, они подхватили шумиху".


"Отлично", - проворчал Хаскер. "Дженнеста и пара сотен человек вон там, цирк уродов вон там, а мы посередине".


"Что нам делать, Страйк?" Пеппердайн подвергся травле.


"Зависит от того, как ты хочешь умереть".


Коилла покачала головой. "Нет, Страйк. Есть еще один путь".


Ему не нужно было объяснять, что это такое. Но он колебался.


Теперь они могли слышать, как армия Дженнесты пробирается через лес, не пытаясь скрыться. Всадники тоже были намного ближе.


"Поторопись, Страйк!" Взмолилась Коилла.


Он потянулся к мешочку, где хранил звезды.


Стэндивен уставился на него, открыв рот. "Ты же не собираешься— "


"Заткнись", - сказал ему Страйк, когда начал вытаскивать артефакты. Другая его рука потянулась к амулету на шее.


"Времени нет!" Коилла закричала.


Корпус Врат достиг линии деревьев. В другом направлении можно было видеть передовые части войск Дженнесты, движущиеся через лес, на расстоянии косы.


Страйк отпустил амулет и сосредоточился на звездах, быстро складывая их вместе случайным образом.


Вся группа инстинктивно собралась вокруг него.


Стендевен начал кричать. Слова были неразборчивыми и скользкими от паники. Это почти заглушало шум, который издавал Уим.


Страйк бросил последний взгляд на комету сквозь ветви над головой. Она сияла, как ночное солнце.


Затем он поставил на место последний инструмент.


13


Дно вселенной опустилось.


Они были живыми искрами, втянутыми в бесконечный змеевидный туннель света. На его гибких стенах мелькали бесконечные образы других реальностей, движущиеся так быстро, что казались почти размытыми. А дальше, за пределами этой ужасной шахты, открывается еще более захватывающая дух реальность: безграничный полог, усыпанный бесчисленными миллиардами звезд.


Единственным ощущением группы было беспомощное падение. Непрерывное и безостановочное погружение в черную пасть неизвестности.


Затем, спустя вечность, они упали к определенной пропасти, водовороту желтоватого, бурлящего света.


Она поглотила их.


Они жестко приземлились. Столкновение с тем, что казалось твердой землей, сотрясло кости. Но у них не было времени оправиться от удара. Везде, где они появлялись, было враждебно. Убийственно.


Это место оказалось во власти жестокой песчаной бури. Триллионы песчинок хлестали их, как осколки стекла или крошечные бриллианты, причиняя им боль. Песок не только осыпал их, но и практически ослепил: они практически ничего не видели. Стоять было тяжело, не говоря уже о том, чтобы ходить. Жара была ужасающей, и ее никоим образом не смягчал нескончаемый ревущий ветер. Даже для группы таких закаленных воинов, как Росомахи, это было невыносимо.


Коилла смутно осознавала присутствие других фигур, сгрудившихся вокруг нее. Так случилось, что она стояла рядом со Страйком, когда он соединял инструменты. Если бы она этого не сделала, то, вероятно, не смогла бы найти его сейчас. Но по счастливой случайности, когда она протянула руку, то задела его за плечо. Она сжала его железной хваткой.


Прижавшись губами к его уху, она проревела: "Забери нас отсюда!"


Коилла никак не мог знать, что именно это он пытался сделать. Звездное скопление все еще было у него в руках, и из-за того, что он не мог видеть, что делает, он пытался переставить их местами.


После того, что показалось ему мучительно долгим временем, когда он задыхался от песка, набившегося ему в рот и нос, ему удалось вставить их в другую случайную сборку.


Пустота снова подхватила их. Они вернулись в бурлящий, нескончаемый водосброс, совершая головокружительное падение к другой неизвестной цели.


Группа попала в снежную бурю, сменив невыносимую жару на невыразимый холод. Все, что они могли видеть, было белым. Жгучий снег колол их, как бесчисленные иглы. Температура была такой низкой, что было трудно дышать. Пальцы Страйка мгновенно замерзли, и это было все, что он мог делать, чтобы манипулировать звездами. Стуча зубами, с неудержимо дрожащими руками, он, наконец, изменил их.


И снова космический люк распахнулся.


Они стояли под проливным дождем среди пейзажа, который, казалось, состоял исключительно из грязи, которая сама по себе была почти жидкой. Воздух был неприятно влажным. Через несколько секунд они поняли, что дождь разъедающий. Он впивался в их плоть и опалял одежду, как будто это был купорос. Страйк манипулировал звездами.


Их окружили джунгли. Сначала это казалось терпимым. Затем появились гигантские стаи летающих насекомых, цепких и голодных. Они накрыли группу, хлопая волокнистыми крыльями, жаля незащищенную кожу. Страйк изменил конфигурацию звезд.


Они расположились на обширной, невыразительной равнине, единственным отличием которой была далекая гряда иссиня-черных гор. Палили три Солнца, одно из которых было кроваво-красным. Более важными были две армии, между которыми оказались Росомахи. Одна состояла из существ, напоминающих гигантских ящериц, с фиолетовыми шкурами и щелкающими зазубренными языками. Другая состояла из зверей, которые казались помесью медведей и обезьян, только с четырьмя руками. Каждая орда насчитывала сотни тысяч человек, и они быстро продвигались вперед, а боевой отряд стоял прямо у них на пути, как орех в тисках. Страйк повозился с инструментами.


Ледяные соленые брызги брызгали им в лица. Они находились на крошечной скале посреди бурного океана, избиваемые ветрами и вздымающимися волнами, под сердитым небом. Скала была неровной и скользкой, и группа цеплялась друг за друга, боясь упасть и быть сметенной. Действовал Страйк.


Он продолжал перестраивать звезды, пока они перемещались из мира в мир в поисках чего-нибудь сносного.


С головокружительной последовательностью они появлялись в странах поразительного разнообразия, включая те, которые казались им непонятными и враждебными. В одном из них на них напали плотоядные птицы; в другом была среда с ядовитым газом для атмосферы, из которой им посчастливилось вовремя выбраться. Они стали свидетелями того, как из огромного озера в изобилии выплывала рыба размером с орка, обнажая лапы и ощетинившиеся клыками челюсти; разумных змей размером со слона, пожиравших друг друга; страны постоянных землетрясений, где огромные трещины открывались и закрывались с пугающей быстротой; мир, задушенный серой и пронизанная потоками голубой лавы; могучая река, населенная многощупальчатыми тварями с мордами грызунов; гигантские мухи, которые питались пауками, запутавшимися в липкой паутине, опутавшей долины; место, где великие прайды кошачьих вели войну между собой; беснующиеся черви размером со зрелый дуб; владения, где правили крысиные нашествия, и так далее, и тому подобное.


В конце концов они материализовались где-то, что сразу не показалось угрожающим. Это был мертвый мир. Они не могли сказать, было ли опустошение результатом войны или стихийного бедствия, но оно казалось полным. Неподалеку виднелись акры обломков и искореженных стоек, в которых можно было сразу узнать руины города. Нигде не было никаких признаков жизни, даже растительности, которую почва, казалось, в любом случае не могла поддерживать. Все было серым и истощенным.


Росомахи несколько минут стояли молча, ожидая, что произойдет что-то недружелюбное. Когда этого не произошло, они не просто расслабились. Они обессиленно рухнули. Они были в плачевном состоянии: промокшие, изодранные, в синяках и кровоточащие. Tyros были почти невменяемы, а Standeven представляли собой развалины. Некоторых из группы тошнило. Другие залечивали раны или сидели на корточках, обхватив голову руками.


"Это была ... одна ... адская ... поездка", - сказала Коилла, когда перестала дышать.


"Не смог ... правильно расставить ... звезды ...", - выдохнул Страйк в ответ. "Нет ... возможности".


Она начала брать себя в руки, как и большинство других. "Я ... знаю. Кто бы… мог подумать… , что так много ... миров были… такими дерьмовыми?"


"По крайней мере, здесь кажется безопасно".


"Возможно". Она подозрительно оглядела бесплодный пейзаж.


"Мы немного отдохнем, обработаем раны. Затем я подгоню звезды для Серагана".


Она кивнула и уселась на наполовину расплавленный камень, опустив голову и свесив руки.


Страйк, как только смог, отправил нескольких выздоравливающих пехотинцев в охрану. Он попросил Даллога осмотреть раны, к счастью, ни одна из которых не требовала серьезного лечения, и приказал раздать железный паек.


Следующий час или больше они потратили на восстановление сил и приведение в порядок мыслей, за это время Джап подошел к Страйку с вопросом.


"Что нам делать с людьми?"


"Делать?"


"Да. Ты планируешь забрать их с собой в Сераган? Если уж на то пошло, как насчет меня и Сперрала?"


"Я не мог ясно мыслить", - признался Страйк. "Это проблема, которую я не взвесил".


"В этом нельзя винить. Но что вы собираетесь делать с нами, не-орками?"


"Приглашаем вас и Сперрала присоединиться к нам в Церагане. Вы были бы единственными гномами, но вы не остались бы без товарищей ".


"Это щедрое предложение, Страйк, и я благодарю тебя за него. Но я предполагаю, что это не то, что ты был бы рад сделать Пеппердайну и Стэндевену".


"Нет, там для них не нашлось бы места. Но, предположим, мы заберем их обратно в Марас-Дантию?"


"Об этом я не подумал. Кажется правильным, учитывая, что именно там ты их подобрал в первую очередь ".


"Мы могли бы сделать то же самое для тебя. Вернуть тебя к твоему собственному виду".


Джап вздохнул. "Я не знаю, Страйк. У нас были веские причины уехать. Я не уверен, что кому-то из нас понравилось бы возвращаться, несмотря на то, что мы там родились. Марас-Дантия в наши дни годится только на то, чтобы разбивать сердца."


"Тогда мое предложение о Церагане остается в силе. Кто знает? Может быть, мы сможем придумать, как использовать звезды, чтобы найти для вас мир карликов ".


Джап ухмыльнулся. "Уже пытаются избавиться от нас, а мы еще не достигли цели. Но я считаю, что у нас нет реального выбора. Хотя я сомневаюсь, что мы когда-нибудь найдем иголку гномов в том стоге сена миров, который мы только что видели."


"Возможно. В любом случае, это решено. Марас-Дантия людям, и вы двое с нами".


"Мне придется обсудить это со Сперрел, имей в виду. Но я думаю, она согласится со мной".


Страйк кивнул. "Не затягивай с этим. Я хочу выбраться из этого места".


Дварф окинул взглядом окружающую их мрачность. "Ты не один".


Он ушел.


Его место занял Коилла. "Есть какие-нибудь идеи о том, кто бы это мог быть?"


"Кто?"


"Страйк, ты ведь еще не владеешь отточенным мечом? Как ты думаешь, кого я имею в виду? Конечно, ту смешанную группу рас, которая пыталась поджарить нас".


"Нет. За последние несколько часов мы увидели многое, чего не можем объяснить; это как бы вытеснилось у меня из головы ".


"Но как ты думаешь? Бандиты? Наемники?"


"С тем, как были сформированы их ряды? И с магией? Действительно мощной магией? Я никогда раньше не видел таких мародеров, как они ".


"И все, чего они хотели, это звезды. Почему?"


Он пожал плечами. "Будь я проклят, если могу это понять".


"Знаешь, чего я не могу понять? Почему та эльфийка... как там ее звали?"


Он подумал об этом. "Мадаяр. Пелли Мадаяр".


"Верно. Почему она не убила нас, когда у нее был шанс? Я думаю, она могла бы это сделать, с такой сильной магией. А ты нет?"


Страйк кивнул.


"И все же она только что слегка поколотила нас. И эти магические лучи, или чем бы они ни были — забавно, что ни один из них никого из нас не достал, не так ли?"


"Это действительно кажется ... странным", - признал он. "Может быть, она солгала о том, что была с Дженнестой, или, может быть, они были наемниками, которые видели ценность звезд".


"Откуда они узнали, что они у нас? Или даже о том, что они существуют?"


"Я ... не знаю. Но действительно ли это имеет значение? Насколько вероятно, что мы снова столкнемся с ними?"


"Ты кое о чем забываешь. Этот Мадаяр более или менее сказал нам, что они пришли откуда-то еще, как и мы. Это может означать только одно, Страйк. Они тоже умеют прыгать по миру."


"Но для этого у них должны были быть звезды".


"Если только нет другого способа, о котором мы не знаем. Заметьте, кто сказал, что у нас есть единственный набор?"


"Если у них есть свои звезды, зачем им наши?"


"Обыщи меня. Может быть, они собирают кровавые штуки. Я пытаюсь сказать, что если у них есть звезды, возможно, мы видели их не в последний раз ".


Она оставила его обдумывать это.


Вскоре после этого он собрал группу.


"У нас был интересный день", - сказал он им, вызвав несколько кривых смешков. "Но теперь у нас был шанс успокоиться, и я могу использовать звезды, чтобы доставить нас туда, куда мы хотим".


"Где это?" Спросил Стендивен.


"Мы и гномы возвращаемся в наш мир, Сераган. Вы двое возвращаетесь туда, где мы вас нашли".


"Центр — Марас-Дантия?"


"Если только ты не хочешь остаться здесь".


"Но..."


"Но что? Тебе так нравится наша компания, что ты не можешь нас покинуть, не так ли? Или, может быть, ты предпочел бы, чтобы тебя забрали обратно в Акуриал. Я уверен, что тамошние орки были бы рады увидеть тебя снова."


"Разве мы не имеем права голоса в этом?"


"Что ты хочешь сказать? Оставайся здесь или возвращайся в Марас-Дантию. Это твой выбор ".


"Я думаю, ты ведешь себя очень своевольно", - запротестовал Стандивен, - "и ты должен, по крайней мере—"


"Забудь об этом", - сказал ему Пеппердайн. Он знал, что его бывший учитель все еще лелеет мысли о приобретении инструментов, и теперь эта идея занимала его еще меньше, чем изначально.


"Когда я хочу узнать твое мнение — "


"Отпусти это", - холодно повторил Пеппердайн, делая ударение на словах, которые, как он надеялся, должны были донести до Стэндевена именно то, что на самом деле он должен был отпустить. "Нам повезло, что Страйк не бросил нас здесь. Или где-нибудь похуже".


"Ты чертовски прав", - вмешался Хаскер. "Хотя я считаю, что это то, что мы должны сделать".


"Мы делаем все по-своему", - напомнил ему Страйк. "Марас-Дантия". Он достал инструменты и положил их на камень рядом с собой. Затем он потянулся за кулоном под рубашкой. "Приготовьтесь собраться с силами".


Он становился все более искусным в расположении звезд вместе, и теперь он делал это с большой осторожностью, стараясь точно следовать порядку, который привел бы их на их старую родину.


Как раз перед тем, как поставить пятую на место, он взглянул на лица, уставившиеся на него. Многие были встревожены. У некоторых, особенно у Стэндивена и Уима, были болезненные выражениялиц. Страйк не мог полностью винить их. Он сам не ожидал того, что будет дальше.


Он поставил звезду на место.


Реальность мгновенно растворилась, и на них снова нахлынуло ставшее уже знакомым, ужасное ощущение падения. Их тянуло сквозь адский калейдоскоп, и у них было не больше средств контролировать свой путь, чем если бы они были листьями во время шторма. Единственным утешением, которое у них было, было знание того, где они окажутся в конце концов.


Несколько жизней спустя, как казалось, они пришли в себя в другой реальности.


Они стояли на большом круглом камне, который был поднят наподобие помоста и выровнен. Камень находился внутри колоссальной пещеры. Его окружала сотня или больше испуганных гномов, очевидно, совершавших какой-то ритуал. Страйк начал возиться со звездами. Гномы задвигались быстрее. Десятки из них взобрались на каменный помост, и через секунду наконечники множества копий прижались к горлам Росомах.


"Я не думаю, что это Марас-Дантия", - сказала Коилла.


14


Две вещи спасли жизни росомах: их, казалось бы, чудесное прибытие и присутствие Джапа и Сперрала.


Все гномы, окружавшие отряд, были мужчинами. Они носили килты, сотканные из грубой материи, и сандалии, но были обнажены по пояс. У многих были ожерелья из зубов животных, а некоторые щеголяли яркими головными уборами из перьев. Они были вооружены кинжалами и крепкими копьями с костяными наконечниками, которые в настоящее время угрожали боевому отряду.


Было очевидно, что гномы никогда раньше не видели ничего похожего на орков и смотрели на них с нескрываемым изумлением. На людей они смотрели с презрением, если не с настоящей ненавистью. Но больше всего их сбили с толку Джап и Сперрел, и, по-видимому, именно из-за них они удержались. Они либо разинули рты, глядя на пару с чем-то вроде благоговения, либо почти застенчиво избегали их взгляда, опустив глаза.


"Кажется, они особенно привязаны к тебе и Сперрелу, Джап", - сказал Страйк, приставив копье к его горлу. "Поговори с ними".


Юп выглядел сомневающимся, но попробовал. "Er… Мы пришли с миром."


"Это было оригинально", - пробормотала Коилла.


"Не похоже, что это сработало", - сказал Страйк.


У гномов были непонимающие выражения лиц.


Джап попробовал еще раз, осторожно произнеся одними губами: "Мы друзья. Нет необходимости сражаться с нами".


"Ты хочешь сказать, убить нас", - тихо заметила Коилла.


И все же гномы были сбиты с толку.


"Попробуй Mutual", - предложил Страйк.


Джап скептически поднял бровь. "Неужели?"


"Есть идея получше?"


"Мы не желаем вам зла и мы здесь как друзья", - сказал Джап на взаимном, общем языке, используемом большинством рас Марас-Дантии.


Понимание снизошло на гномов.


Один из них, пожилой человек с особенно впечатляющим головным убором, который, по-видимому, был кем-то вроде старейшины, ответил взаимно: "Ты пришел с неба?"


"Ну, что ты знаешь", - хрипло прошептал Хаскер.


Джап бросил взгляд в сторону Страйка в поисках зацепки. Страйку удалось едва заметно кивнуть ему.


"Да", - объявил Джап, чувствуя себя слегка нелепо. "Да, мы здесь с неба". Он театрально поднял глаза к небу.


Со стороны гномов донесся хор вздохов и восклицаний изумления.


"Это ваши слуги?" спросил пожилой, указывая на группу.


"О, да", - подтвердил Джап. "Они удовлетворяют все мои потребности".


"А эти?" Он указал копьем на Пеппердайна и Стэндивена. "Они ваши пленники?"


"Хм. Что ж..."


"Ты хочешь, чтобы их казнили сейчас?"


"Exe - Нет. Нет. Они… Я решил, что они должны быть моими рабами ".


"Никогда не стоит позволять этим существам жить".


"С тобой", - вполголоса согласился Хаскер.


Люди, незнакомые с Mutual, понятия не имели, о чем идет речь.


"Что происходит?" Пеппердайн тихо спросил Страйка.


"Не беспокойся об этом", - одними губами произнес он в ответ.


Юп немного поколебался, Сперрал решил испытать их удачу и принял участие.


"Мы решили оставить им их жизни, - властно сказала она старейшине, - на некоторое время. Теперь освободите нас. Немедленно!"


Старейшина вздрогнул, затем встревожился. Он что-то крикнул своим товарищам на их собственном слегка гортанном языке.


Копья были опущены, и гномы отступили от Росомах. Гномы отошли от двух людей более неохотно, продолжая смотреть на них с подозрением. Страйк быстро засунул инструменты в свою сумку, надеясь, что никто этого не заметил.


"Вы, должно быть, жаждете подкрепиться после своего путешествия", - заискивающе заявил старейшина. "Пожалуйста, позвольте нам принести вам скромные подношения".


"Давайте займемся этим", - ответил Джап, пытаясь придать себе командный вид.


Старейшина проводил их вниз с помоста и повел прочь от него. К изумлению группы, гномы кланялись, когда они проходили мимо. Многие пали ниц. К Пеппердайну и Стэндевену относились менее уважительно. На них бросали косые взгляды.


"Они думают, что мы боги", - прошептала Коилла.


"Банда героев", - похвастался Хаскер, - "это мы".


"Не забивайся выше себя", - сказал Джап. Он похлопал Сперрала по руке. "Мы боги. Ты всего лишь слуга".


Не в силах что-либо предпринять, Хаскер стиснул зубы и кулаки.


Было очевидно, что пещера была естественным образованием. Огромная и конусообразная, она имела круглое отверстие в крыше, далеко вверху. Через него они могли видеть голубое небо.


Их отвели к одному из многочисленных туннельных проемов. Проход был широким и шел под уклоном вверх. Их путь освещали горящие головни, прикрепленные к стенам. Вскоре они добрались до места, где пересекались два туннеля, и повернули направо, продолжая подниматься. Еще несколько поворотов вывели их на дневной свет.


Они вынырнули на высокой точке, откуда им было прекрасно видно, где они находятся. Это был тропический остров: внушительный, но не настолько, чтобы они не могли разглядеть его границы. Примерно две трети территории острова было покрыто густыми джунглями. Здесь были белые пляжи, о которые мягко плескалось лазурное море.


Доминирующими элементами были два вулкана, возвышающихся над джунглями. Один был значительно выше другого, и от обоих поднимались струйки серого дыма. Оглядываясь назад, группа поняла, что они только что выбрались из третьего вулкана, более крупного, чем любой из двух других. Единственное отличие состояло в том, что он был потухшим.


День был теплым, переходящим в жару, и на небе не было ни облачка. Когда Росомахи последовали за своим пожилым проводником, они начали привлекать свиту гномов. Там были банды детей и, впервые, женщин. Как и их мужчины, они ходили с обнаженной грудью. Джап находил это особенно интересным, пока Сперрел резко не толкнул его локтем и не охладил его пыл.


Коилла тоже подтолкнула Страйка локтем, но более мягко и для того, чтобы привлечь его внимание к чему-то. Он проследил за ее взглядом. Высоко на вулкане, из которого они только что вышли, был широкий выступ со стороны моря. На нем стояли в ряд пять или шесть требушетов. Катапульты были большими, похожими на те, которые орки видели и использовали при осадах.


Немного дальше они миновали низкое деревянное строение, мало чем отличающееся от приземистого сарая. Его двери были закрыты, и полдюжины гномов с суровыми лицами стояли на страже снаружи.


Толпа глазела, ухмылялась, смеялась и кричала, пока процессия направлялась к поляне. Там стояли десятки хижин различных размеров. Их отвели в самое большое, одноэтажное здание на сваях, с крыльцом перед ним. Старейшина распахнул дверь и пригласил их войти.


Длинный дом был достаточно просторным, чтобы даже Росомахи и их прихлебатели не переполняли его.


"Мое собственное жилище", - объяснил старейшина. "Надеюсь, оно не слишком скромное для тебя".


"Сойдет", - сказал Джап.


Присутствовала стайка женщин. Возможно, члены семьи старейшины, его жены или слуги. Они с открытыми ртами смотрели на странных посетителей. Старейшина что-то рявкнул им, и они, хихикая, выбежали в открытую дверь.


"Я пришлю вам прохладительные напитки", - сказал им старейшина. "Вам еще что-нибудь нужно?"


"Нет", - ответила Сперрел своим королевским тоном. "Теперь вы можете оставить нас".


Старый гном неловко поклонился и попятился к выходу.


Когда он ушел, Хаскер сказал: "Трахни меня".


"У тебя есть умение, Сперрел", - сказал ей Страйк. "Тебе следовало стать трубадуром".


"Похоже, они считали нас кем-то важным. Я просто играл на этом".


Хаскер оглядел окрестности. "Неплохое местечко. Лучше, чем некоторые дерьмовые дыры, которые мы видели в последнее время".


"Да, все это очень хорошо", - сказала Коилла, - "но какого хрена мы здесь делаем? Страйк, почему мы не в Серагане?"


"Я не знаю".


"Ты допустил ошибку, расставляя звезды?"


"Я бы поклялся, что не делал этого".


"Есть один способ убедиться", - предложил Даллог. "Попробуй еще раз сейчас".


"Нет", - решил Страйк. "Если они ошиблись на этот раз, то могут ошибиться и снова".


"И мы можем оказаться не в таком милом месте", - закончил за него Джап. "Есть места и похуже для расквартирования".


"Может быть, это не так мило, как ты думаешь", - возразила Коилла. "Ты заметил эти катапульты? Они должны быть здесь не просто так".


"И у них есть что-то в той хижине, которую они не хотят, чтобы мы видели", - добавил Пеппердайн.


"Я согласен с Джапом", - заявил Страйк. "Мы подождем здесь".


"Надолго ли?" Хотела знать Коилла.


"Столько, сколько мне нужно, чтобы подумать о том, почему звезды ошиблись. Мы все устали. Нам не повредит взять здесь отпуск ".


Дверь открылась, и вошло множество женщин-гномов с подносами с едой. Они приготовили для них угощение и удалились, кланяясь. Деревянный обеденный стол, занимавший один конец комнаты, был уставлен хлебом, рыбой и фруктами, большинство видов которых никто из них не узнал. Также стояли бутылки с чем-то, напоминающим рисовое вино. Пеппердайн, уроженец острова, сказал им, что он почти уверен, что его перегоняют из морских водорослей. Это заставило некоторых из них усомниться, но на вкус оно было вкусным.


Сидя за столом, наевшись досыта, а это было немало, они позволили себе немного расслабиться. Хотя Страйк и принял меры предосторожности, разместив рядовых у двери и нескольких окон. Стражники взяли с собой полные тарелки еды и наелись, стоя на страже.


"Что вы думаете об этом мире гномов?" Даллог спросил Джапа и Сперрала.


"Ну, они не кажутся такими развитыми, как наши племена в Марас-Дантии", - ответил Джап, "но это достаточно приятно".


"Если тебе посчастливится оказаться гребаным богом", - пробормотал Хаскер.


"Еще одна твоя дерзость, и я прикажу тебя выпороть, подчиненный", - поддразнил гном.


"Мы не собираемся оставаться здесь вечно", - мрачно пообещал Хаскер. "Просто подожди".


Джап рассмеялся ему в лицо.


"Тот язык, на котором ты говорил", - сказал Пеппердайн. "Что все это значило?"


"В Марас-Дантии, или, по крайней мере, в той ее части, которая раньше была нашей, - сообщил ему Страйк, - почти все говорили друг с другом. Как еще столько разных рас смогли бы понять друг друга?"


"И теперь мы нашли это здесь", - заметила Коилла. "Как это может быть?"


"Похоже, перемещений между мирами стало больше, чем мы думали".


"Как долго это использовалось в Марас-Дантии?" Спросил Пеппердайн.


"Навсегда", - сказала ему Коилла. "Никто не знает, кто первым додумался до этого".


"Так что, возможно, это началось не там. Если миры влились друг в друга сильнее, чем мы думаем, это могло произойти где угодно ".


"Полагаю, возможно". Коилла знала, что старшие расы не были коренными жителями Марас-Дантии; это был мир людей по праву рождения. Ей казалось логичным, что когда различные расы были непреднамеренно размещены там, давным-давно, они вполне могли принести с собой что-то вроде Mutual. Но она ничего из этого не упомянула. Вместо этого она сказала: "Из того, что мы слышали, кажется, людей не слишком любят в этих краях, Джоуд".


"Мы собрали именно это".


"Да, ну, я думаю, это заходит немного глубже, чем размолвка. Береги себя ".


"Аааа, разве это не мило?" Передразнил Хаскер. "Она беспокоится о своем маленьком питомце".


"Ты будешь беспокоиться о том, что у тебя между ног, если не успокоишься", - пообещала она ему.


Некоторое время никто не произносил ни слова, пока Уим не поинтересовался: "Как, по-твоему, у них дела в Акуриале?"


"Я бы сказал, просто отлично", - подсчитал Страйк.


"Ты не можешь не думать о том, что они из нас сделали, не так ли?" Даллог размышлял.


"Может быть, мы войдем в их учебники истории", - сказала Коилла лишь наполовину серьезно.


"Да!" Уим воодушевился. "Как группа легендарных героев, которые— "


Его слова были заглушены свистом остальных участников группы.


"Я думаю, ты прав насчет того, что сопротивление там побеждает", - сказал Пеппердайн, когда все стихло. "Меня больше озадачивает, кто были те люди, которые хотели заполучить твои звезды, Страйк".


Это сильно повлияло на группу.


"Будь мы прокляты, если сможем это выяснить", - признался Страйк. "Но если они действительно пришли откуда-то не из Акуриала, как сказал тот эльф, они могут появиться здесь. Мы должны быть начеку из-за этого ".


"Тогда это не такой уж большой отпуск", - сухо заметила Коилла.


"Если эти гномы не попытаются остановить нас, мы первым делом найдем хорошее укрытие для обороны. Мы будем лучше подготовлены, если они придут снова ".


"Против магии, которой они обладают?" Она сделала паузу на мгновение, прежде чем решиться на следующее, что хотела сказать. "Страйк, насчет звезд ..."


"А что насчет них?"


"Учитывая, что они бесценны, и теперь у нас, возможно, появилась новая банда, пытающаяся наложить на них лапы, почему бы вам не разделить их между нами пятью и — "


"Нет".


"Не отмахивайся от этого просто так, Страйк. Это может быть хорошим способом защитить вещи ".


"Если мы потеряли хотя бы одного, этого достаточно, чтобы сделать остальных бесполезными".


"Знаешь, дело не только в тебе. Звезды - это и наш единственный путь домой".


"Нет, Коилла. Не после того, что случилось в прошлый раз".


"Ты обвиняешь меня в этом, не так ли?"


"Ты знаешь, что я не такой. Как я мог, когда я сам потерял четверых из них из-за Дженнесты?"


"Значит, ты не будешь рассматривать это?"


"По-моему, так будет лучше".


"Иногда ты бываешь такой упрямой свиньей!" - вспыхнула она. "Когда ты наконец вбьешь себе в голову, что— "


Снаружи была суматоха. Они услышали крики.


Бросившись к двери, они увидели десятки гномов, в панике разбегающихся во все стороны.


Группа хлынула из длинного дома. В море флотилия маленьких лодок направлялась к берегу. Вдалеке на якоре стоял корабль.


Росомахи направились к пляжу. Там было еще больше гномов, отчаянно пытавшихся убежать от приближающихся лодок. Они остановили нескольких, чтобы спросить, что происходит, но ничего толкового от них не добились.


"Смотрите!" Крикнула Коилла, указывая на ближайшие лодки.


Они были укомплектованы людьми.


"Я предполагаю, что это тоже не светский визит", - заметил Страйк.


"Теперь мы знаем, почему гномы не в восторге от Джоуда и Стэндевена".


Несколько мужчин-гномов теперь бежали по пляжу, а не прочь от него. Они были вооружены копьями.


"Что нам делать?" Спросил Даллог.


"Мы выступаем вместе с ними", - ответил Страйк, - "что еще?"


"Жаль, что у них нет никого, кто управляет этими требушетами". Капрал указал на выступ вулкана.


"Нет времени. Они были застигнуты врасплох".


"Да, - согласилась Коилла, - вероятно, потому, что они были слишком озабочены нами".


"Вот и они!" Взревел Хаскер.


Первые люди вышли вброд на берег.


"Итак, давайте приступим к делу", - приказал Страйк, обнажая свой меч. "Вперед!" Он повел их в прибой. Только Стэндэвен держался позади, крадучись далеко по пляжу.


Они встретили захватчиков по колено в воде и напали на них. Люди были потрясены, столкнувшись с неизвестной расой, к тому же такой свирепой, и были в равной степени встревожены, обнаружив Пеппердайна среди нападавших. Это дало группе первоначальное преимущество. Вскоре прибой окрасился в красный цвет.


Страйку не потребовалось много времени, чтобы понять, что он совершил ошибку. Это была не главная и не единственная сила пришельцев. Дальше вдоль береговой линии из-за изгиба острова появлялось все больше лодок. Люди уже продвинулись далеко вглубь материка в этом направлении. Они сражались с гномами на пляже, и гномы проявили себя не лучшим образом.


Страйк приказал некоторым из группы оставаться на месте и добить уменьшающееся число людей, все еще обменивающихся ударами. Остальных он отвел на пляж, чтобы противостоять большему наплыву, происходящему там. Сперрал, который показал себя хорошим бегуном, увидел, что происходит, и бросился бежать еще до того, как отдал приказ. Она была далеко впереди и недалеко от группы людей, бредущих вброд по берегу.


Бежавший вровень с Хаскером, Юпом и Коиллой, а остальные участники группы следовали за ними по пятам, Страйк выкрикнул предупреждение. Группа людей, которые, должно быть, уже проникли вглубь острова, возвращалась на пляж, и их путь пересек путь росомах. Люди, примерно человек двадцать, тащили кричащих гномов к волнам.


Группа Страйка и похитители едва не столкнулись. Пораженные внезапным появлением группы существ, с которыми они вряд ли сталкивались раньше, люди отпустили своих пленников, чтобы защититься. Освобожденные гномы, в большинстве своем молодые, начали убегать обратно в джунгли.


Банда ворвалась в лодочников, жестоко рубя их. Пеппердайн, сильно взмахнув клинком, отсек одному из них голову. Хаскер, используя и топор, и нож, бросился на дуэль одновременно, ударив одного и размозжив голову другому. Даллог вонзил свое копье во врага с такой силой, что сбил его с ног. Даже Уим хорошо отозвался о себе, выражаясь словами Уима. Он обошелся без смертельных исходов, но атаковал с упоением и нанес серьезные ранения паре противников.


Они работали так быстро, как только могли, чтобы преодолеть препятствие и добраться до большего числа людей за ним, где еще больше сопротивляющихся гномов было заброшено в качающийся корабль людей.


Когда последний человек на их пути был повержен и отправлен на тот свет, несколько пехотинцев начали поднимать шум. Страйк и остальные посмотрели туда, куда они отчаянно указывали.


На большой глубине Сперрел боролась с тремя мужчинами. На глазах у группы они избили ее до бесчувствия и бросили в лодку, затем втащили на борт сами.


"Черт! " - закричал Джап. Он бросился бежать.


Группа двинулась вслед за ним, размахивая руками и опустив головы.


Дородный человек попытался преградить Джапу путь. Он раскроил ему череп своим посохом, едва переставляя шаг. Он побежал дальше, шлепаясь в воду.


"Сперрал!" - крикнул он. "Сперрал!"


Лодка, в которой она находилась, начала удаляться, четверо мужчин с силой налегали на весла.


Теперь Джап шел вброд, и чем дальше он забирался, тем труднее ему было идти. Буруны били его, и он чуть не потерял равновесие.


Остальные были близко позади. К тому времени, когда они догнали его, он был выше, чем по грудь, и бессильно боролся с медленным течением воды.


Они увидели, как лодка Сперрала вместе с десятками других, на которых были похищенные гномы, быстро удалялась.


Все, что они могли делать, это беспомощно наблюдать, как она направляется к кораблю, ожидающему на горизонте.


15


Джап был взбешен и кипел холодной яростью, но знал, что сохранить голову - лучшая надежда найти Сперрала.


Страйк поступил логично и приказал группе найти лодку. Они прочесали берег и не нашли ничего, кроме маленьких каноэ, совершенно непригодных для выхода в море. Он подумывал о строительстве лодки или, возможно, плота. Но учитывая, что время было на исходе, и его сомнения по поводу того, смогут ли они построить что-то действительно мореходное для бог знает какого длительного путешествия, это выглядело непрактичным.


Лодка это или нет, но их самой большой проблемой было выяснить, куда могли увезти Сперрала. Дальнозоркость Джапа была бесполезна, потому что, как он объяснил, огромный водоем, подобный океану, излучает собственную энергию, которая поглощает булавочные уколы, создаваемые живыми существами, оседлавшими его. Итак, им понадобилась помощь гномов. Что оказалось сложнее, чем они думали сначала, просто потому, что туземцы, казалось, исчезли. Некоторые из них, очевидно, были захвачены налетчиками. Они могли только догадываться, что остальные попрятались, вероятно, в глубине джунглей, или, возможно, в лабиринте туннелей, пронизавших потухший вулкан.


Страйк решил сконцентрировать свои усилия на их поисках. Осматривая местность с самой высокой точки, до которой они могли легко добраться, которая оказалась скальным выступом, где стояли катапульты, он поспешно нацарапал грубую карту острова. Это он разделил на более или менее равные сегменты. Затем он разделил группу на восемь групп по четыре-пять человек в каждой и выделил каждой группе сегмент для поиска.


В его собственную группу входили Джап, Коилла и Риф Доу, который был одним из самых опытных разведчиков Росомах. Страйк настоял на том, чтобы Хаскер возглавил одну из групп, назначенных на самую дальнюю оконечность острова. Он хотел, чтобы они с Джапом пока держались порознь, учитывая их склонность раздражать друг друга. Это было осложнение, без которого они могли бы обойтись.


Команде Страйка предстояло обыскать целый район джунглей. Это была не самая густонаселенная часть, и они смогли обойти большую ее часть, выискивая любой признак, который мог бы выдать гномов.


Эти люди, должно быть, были работорговцами, - сказала Коилла, пока они тащились. "Я не вижу другой причины брать пленных живыми".


"О, здорово", - простонал Джап. "И это должно меня подбодрить, не так ли?"


"Да. Рабы имеют ценность. Работорговцам не выгодно небрежно обращаться со своим товаром".


"Предполагая, что они работорговцы. Кто знает, что происходит в этом мире?"


"Я думаю, Коилла права", - сказал Страйк. "Они искали молодых и подтянутых, так что это понятно. Сперрал, возможно, не слишком хорошо проводит время, но они не выиграют, причинив ей слишком много вреда."


"Не слишком много", - с горечью повторил гном. "Это не поднимает меня, Страйк".


"Я знаю. Но разве нам не нравится оценивать шансы перед любой миссией?"


"Да, - вздохнул он, - я полагаю, что так оно и есть".


"Что ж, - заметила Коилла, чтобы перевести тему в другое русло, - одна вещь, которую мы обнаружили, это то, что этот мир состоит не только из гномов".


"Наихудшая удача".


"И если здесь тоже есть люди, - продолжила она, - то могут быть и другие расы".


"Как Марас-Дантия?" Спросил Страйк. "Я имею в виду, как они сюда попали".


"Могло быть. Из того, что мы знаем, Марас-Дантия когда-то была похожа на большую воронку, засасывающую все эти расы, включая нашу. Здесь могло быть то же самое ".


"Почему это должно было быть когда-то?" Поинтересовался Джап, проявляя интерес, несмотря на свое беспокойство. "Ты имеешь в виду какое-то время в прошлом, верно?"


Она кивнула. "Должно было быть. Все расы были слишком хорошо укоренены. На это, должно быть, требовалось время. Другое дело, что новые расы не появлялись из ниоткуда. Мы никогда не слышали ни о чем подобном, не так ли?"


"Не хочу сказать, что это произошло только в далеком прошлом и не может произойти сейчас. Почему это прекратилось?"


"Нужны были бы головы получше наших, чтобы понять это".


"Может быть, это происходит постоянно", - настаивал Джап. "Если не в Марас-Дантии, то в других местах. Например, здесь".


"Может быть, именно так та команда, которая хотела заполучить звезды, попала в Акуриал?" Поинтересовалась Коилла. "Случайно? Знаешь, возможно, они попали в— "


"Не думаю так, - перебил Страйк, - не из того, что сказала Пелли Мадаяр. У меня сложилось впечатление, что они были не из тех, кем можно разбрасываться, как пробками".


Риф До этого шел впереди, вглядываясь в зелень. Теперь он остановился и поднял руку. Они прервали разговор и замерли. Он жестами указал на точку в джунглях, которая для них ничем не отличалась от любой другой. Они тихо догнали его.


Он указал вниз. При внимательном рассмотрении стали ясны две вещи. В определенном месте была вытоптана растительность. И когда они привыкли к этой сцене, они смогли разглядеть участок земли, который выглядел фальшиво. Почти можно было разглядеть линии, которые намекали на что-то вроде люка. Они молча расположились вокруг него, обнажив оружие. Страйк начал отдавать приказы жестами.


Юп и Риф Доу присели на корточки и вставили свои клинки в почти невидимые щели. По сигналу они извлекли ловушку из "тру" и с помощью Страйка и Коиллы подняли и отбросили ее в сторону.


Из ямы, которую они обнажили, донесся пронзительный крик.


Они посмотрели вниз. Молодая женщина-гном съежилась внизу, в углублении ненамного больше ее самой. Она была не одна. Трое детей-гномов, все мужского пола, прижались к ней. Их грязные, запрокинутые лица выражали ужас.


Джап мягко поговорил с ними обоими, заверяя, что они в безопасности. Пока он это делал, орки отступили назад, чтобы не напугать их. Наконец Джап завоевал их доверие и заставил признать, что орки настроены дружелюбно. Им помогли выбраться из промозглой ямы и дали воды, которую они выпили.


Страйк решил, что лучше всего отвести их в длинный дом старейшины. По дороге они молчали и заметно все еще испытывали страх. Но орки и даже Юп, несмотря на свое беспокойство, воздержались от расспросов.


Пребывание в более знакомой обстановке деревни, а затем и длинного дома, казалось, успокоило квартет. Если не совсем расслабило, то, по крайней мере, им самим стало легче. Им дали еды и еще больше питья.


Девочку звали Аксиаа, или что-то очень похожее на это, и каким-то неясным образом она была связана с тремя детьми. Непонятно, потому что, как она запинаясь объяснила, в закрытом сообществе острова все были связаны.


Мальчиков звали Груннса, Хиг и Ретларг, насколько Страйк и остальные могли это уловить. Их имена не переводились как "Взаимные", а гортанный первый язык гномов не облегчал взаимопонимания. Груннса был старшим, ему было десять или одиннадцать сезонов. Хигу и Ретларгу было, возможно, семь или восемь лет, и они были братьями. Груннза был их двоюродным братом, а возможно, и дядей тоже, такими запутанными были отношения на острове.


Похоже, что родители братьев были похищены людьми. Родители Груннсы, возможно, тоже были похищены или могли где-то скрываться. Это было неясно.


"Кто были эти налетчики, Аксиаа?" Спросил Страйк.


То, что к ней обратился орк, да еще и слуга бога в придачу, заставило ее немного смутиться, но она ответила: "Собиратели".


"Видел их раньше?"


"О, да. Они приходят время от времени и забирают кого-то из наших родственников. Никогда всех. Им нравится, когда их возвращается больше ".


"Почему они забирают тебя?"


"Торговать. Продать. Для работы на других островах."


"Здесь много других островов?"


"Да. Много".


"Гномы посетили их?"


"Это удалось немногим. Храбрецам. Но большинство из нас никогда отсюда не уедут".


"Почему?"


"Снаружи", — она махнула рукой в сторону моря, — "там смерть".


"О, хорошо", - сказал Джап.


"Аксиаа", - спросила Коилла, - "ты знаешь, куда увели нашу подругу? Гномиху, с которой мы пришли?"


"Богиня".


"Э-э, да, это она. Куда она делась?"


"Плохое место".


"Но ты знаешь, где? Как мы могли бы это найти?"


Девушка, казалось, этого не понимала.


"Мы знаем!" Вмешался Ретларг.


Коилла повернулась к ним. "Вы это делаете?"


"Да", - подтвердил Хиг.


"Взрослые не знают, что мы знаем", - признался Груннза. "Но мы узнали".


"Как?"


"Показать тебе?" Спросил Ретларг.


Она озадаченно кивнула.


Трое подростков вскочили на ноги и бросились в сторону просторной комнаты. Они упали на предмет мебели, мало чем отличающийся от оттоманки: кушетку, которая одновременно служила сундуком для хранения вещей. Отбросив покрывала, они подняли крышку. Внутри была куча домашнего имущества, которое они с радостью побросали на устланный тростником пол, пока рылись в земле. Наконец они извлекли свернутый пожелтевший пергамент длиной примерно с руку орка, перевязанный гладкой бечевкой. Они побежали обратно к Коилле и отдали его ей.


Вместе со Страйком, Джапом и Риф-Доу она отнесла его к пиршественному столу. Сметя в сторону остатки их предыдущей трапезы, она развернула свиток. Они отягощали его углы кокосовыми сосудами для питья и толстыми свечами.


Это была диаграмма. У того, кто нарисовал ее довольно давно, у него была прекрасная рука. Она была выполнена разными цветными пигментами, теперь сильно выцветшими.


Карта показывала мир, в котором господствовал океан. Но он был усеян островами всех форм и размеров, некоторые из них были собраны тесными группами, другие поодиночке, несколько изолированных. Их были сотни.


"Я предполагаю, что тот, на котором мы находимся, - сказал Страйк, - находится здесь".


Он указал на фигуру довольно далеко на юге, но достаточно близко к ряду других. Внутри ее контура был нарисован красный крест, а под ним были какие-то грубые символы. Ни у кого из других таких не было, кроме одного. В центре был изображен стилизованный череп, обведенный черным. Он находился к северо-западу от первого, и, не зная масштаба карты, они подумали, что это не слишком далеко.


"Должно быть, это тот самый", - предположил Джап.


Трое детей с криком бросились смотреть, стол был слишком высок для них. Их усадили на стулья.


"Это то место, где мы находимся?" Поинтересовалась Коилла, указывая на остров с крестом.


Они подтвердили это.


"И откуда пришли эти Собиратели?"


"Вот! " - хором воскликнули они, тыча грязными пальцами в остров с черепом.


"Это все решает", - сказал Страйк.


"Теперь, как мы туда доберемся?" Мрачно осведомился Джап.


"В лодке", - предположил Груннса.


"Они все слишком маленькие", - напомнила ему Коилла.


"Нет", - настаивал Хиг. "Большие лодки".


"Здесь есть большие лодки? Где?"


"В лодочном сарае, конечно", - ответил мальчик, как будто он был взрослым, а она ребенком.


"Где находится этот эллинг?"


"За пределами деревни". Груннса неопределенно указал в направлении потухшего вулкана.


"Должно быть, это то место, которое, как мы видели, они охраняли", - предположил Страйк.


"Так чего же мы ждем?" Сказал Джап.


В этот момент дверь длинного дома открылась. Вошли Хаскер и пара пехотинцев. С ними был старейшина.


"Нашли его и еще пару человек, прячущихся в туннелях", - объяснил Хаскер. "Он зол на нас".


Сердитое выражение лица старейшины подтверждало это.


"Почему?" Джап хотел знать.


"Спроси его сам. Он не разговаривает с простыми слугами".


Джап обратился к старейшине. "Мы сожалеем о ваших неприятностях с Собирателями. Чем мы можем помочь?"


"Твое предложение пришло слишком поздно. Ты должен был остановить их ".


"Мы пытались".


"Те, кто падает с неба, должно быть, могущественнее Собирателей. Но, похоже, ты таковыми не являешься".


"Мы хотим отомстить за вас и вернуть ваших островитян. Но нам нужна ваша помощь".


"Наша помощь? Что мы можем сделать такого, чего не могут те, кто приходит с неба?"


"Нам нужны лодки, которые могут выходить в море, чтобы мы могли преследовать Собирателей и наказать их".


Старейшина стал неразговорчивым.


"Мы знаем, что у вас есть такие лодки", - сказал ему Страйк. "И где можно найти Собирателей".


Старейшина бросил на детей резкий, неодобрительный взгляд. "Это запрещено".


"Что запрещено?"


"Наши обычаи запрещают кому бы то ни было покидать это место и отправляться на другие острова. Это навлекает гнев на наши головы. Мы считаем, что Собиратели не узнали бы о нас, если бы некоторые из наших сородичей не вышли наружу и не были схвачены. "


"Мы понимаем", - посочувствовал Джап, - "но мы не связаны вашими обычаями. И одну из нас похитили собиратели. Мы хотим ее вернуть".


"Дело не только в Собирателях. Снаружи есть и другие опасности. Большие опасности".


"Мы можем справиться с ними", - резко ответил Страйк. "Но как насчет лодок? Вы отдаете их нам или мы забираем?"


Он произнес это с достаточной силой, чтобы заставить старейшину задуматься. "Их два", - признал он. "Мы взяли их у некоторых наших родственников, которые строили их тайно, вопреки обычаю. Они использовали бы их, чтобы уйти отсюда и попытаться создать новый дом, свободный от Собирателей. "


"Возможно, это была неплохая идея".


"Разве ты не обозревал этот мир со своей наблюдательной точки в небе? Похоже, ты мало о нем знаешь. Несмотря на все, что мы терпим от Собирателей, этот остров безопасен по сравнению с тем, что обитает за его пределами."


"Мы воспользуемся своим шансом".


"Когда мы захватили лодки, они были неполными. Они еще не годны к плаванию".


"Много ли потребуется, чтобы покончить с ними?"


"Я думаю, что нет".


Коилле пришло в голову спросить: "Если вы не разрешаете использовать морские суда, зачем вы их сохранили?"


"У нас не было намерения хранить их. Они должны были быть публично сожжены в назидание любому, кто попытается совершить ту же глупость. Но потом появились вы ".


"Повезло, что мы пришли вовремя".


"Можем ли мы попросить кого-нибудь из ваших островитян помочь нам подготовить лодки?" Спросил Страйк.


Старейшина покачал головой. "Это противоречило бы нашим обычаям и вызвало бы беспорядки".


"И то же самое касается кого-нибудь из вас, кто помогает нам управлять ими?"


"Это так".


"Тогда к черту ваши вонючие обычаи. Мы справимся сами".


"Не совсем", - сказала Коилла. "Джоуд родился на острове, он мне так сказал. У него будут навыки плавания под парусом".


"Похоже, вы знаете об этих людях больше, чем мы", - съязвил Хаскер.


"Хорошо, что я это делаю, не так ли?"


"Это решено", - решил Страйк. "Мы начнем работу над лодками прямо сейчас. Что касается тебя." Он пристально посмотрел на старейшину. "Забудь о любой своей идее отыграться на этих детях за помощь нам. Или мы обрушим гнев на твою голову".


"Мы закончили вилять подбородком?" Взмолился Джап. "Потому что, пока мы стоим здесь и треплем языками, никто не может сказать, через что проходит Сперрел".


16


Сперрел была оглушена ударами, которые она получила на пляже. Когда она очнулась в гребной лодке, остров был всего лишь пятнышком вдалеке, узнаваемым только по столбам дыма, поднимавшимся над парой действующих вулканов.


В лодке было пять человек: четверо гребли, один стоял у руля. Три гнома, кроме нее, находились на борту, лежа на палубе лодки. Двое мужчин, одна женщина, все молодые. Как и у нее, у них были связаны руки. Люди ничего не говорили, довольствуясь тем, что время от времени хмуро поглядывали на своих пленников и обливались потом за веслами. Когда Сперрел попыталась заговорить с ними, они в грубых выражениях велели ей заткнуться.


Это были выносливые, обветренные люди с кожей цвета старой шкуры от жизни под безжалостным солнцем. Большинство были бородатыми, а на некоторых виднелись шрамы. Их одежда соответствовала потребностям сражений и мореплавания.


Осторожно подняв голову, Сперрел посмотрела через поручень. Она увидела, что их лодка была одной из десятков одинаковых судов, направляющихся в том же направлении, и она догадалась, что на других тоже были пленники-гномы. Лодки направлялись к большому трехмачтовому кораблю, паруса которого поднимались по мере приближения лодок.


Когда они добрались до корабля, он возвышался над ними, как утес, делая гребные лодки игрушечными по сравнению с ним. С его борта свисали веревочные лестницы. Сперрелу и остальным перерезали путы, пригрозив, что они будут плохо себя вести, чтобы они могли подняться по ним. Подъем был небезопасным, и, поднимаясь наверх, она слышала, как скрипят обшивки корабля и волны плещутся о его корпус.


На палубе они столпились лицом к мостику. Сперрал подсчитал, что там присутствовало сорок или пятьдесят гномов. Людей было примерно столько же, и большинство из них принялись затаскивать лодки на борт для укладки или закреплять их для буксировки. Девять или десять человек не спускали глаз с гномов. Не то чтобы они доставляли хлопоты. Их запугивали, и некоторые самки плакали. И, если не считать случайного обмена репликами шепотом, они были молчаливы.


На мостике появился мужчина. Он был моложе большинства членов экипажа, что удивительно для того, кого Сперрел принял за их шкипера. Его лицо было безволосым; голова представляла собой гриву черных кудрей. В том, как он выглядел и двигался, было что-то почти чувственное, напоминающее хищную кошку, присматривающуюся к своей следующей трапезе. В его стойкости не было сомнений, и даже на расстоянии он излучал жизненную силу, которая говорила о суровом командовании.


Он громко постучал по балюстраде моста рукоятью своего богато украшенного меча. В этом не было реальной необходимости. Он уже привлек их внимание.


"Я капитан Саллос Вант", - объявил он сильным, звучным голосом. "Для капитана судна нормально приветствовать гостей на борту. Но у меня такое чувство, что вам было бы трудно принять мои слова близко к сердцу ". Команда рассмеялась. Он улыбнулся своей колкости, затем стал суровым. "Но примите это как священное писание. Если у тебя есть другие боги, забудь о них. Теперь я твое божество ".


Сперрал знала, что гномы украдкой поглядывают на нее. Она начала сожалеть, что группа позволила им поверить во что-то столь фантастическое.


"Что касается тебя, - продолжал Вант, - то я бог этого судна до тех пор, пока ты на нем, и мое слово - твой единственный закон. И не сомневайся, что нарушители закона почувствуют гнев, который может вызвать только бог ". Выражение его лица сменилось на эрзац дружелюбия. Он развел руками в разумном жесте. "Мы - Собиратели. Вы - собранные. Примите свою судьбу и позвольте нам творить свою. И не выглядите такими мрачными! Ваша новая жизнь в качестве слуг, гребцов, чернорабочих и тому подобного, без сомнения, принесет вам огромное удовлетворение ". Команда снова рассмеялась. "Удовольствие, ради которого ты можешь начать практиковаться прямо сейчас", - продолжил он, маска снова стала суровой. "На этом корабле нет пассажиров. Ты будешь работать".


Не сказав больше ни слова, он повернулся к ним спиной и зашагал прочь.


"Это единственный бог, которого я не могу дождаться, чтобы увидеть падение", - сказал Сперрел достаточно громко, чтобы его услышали те, кто был ближе всех.


Сумерки на острове принесли прохладный ветерок, а также напоминание о том, что время идет.


Пара лодок, которые сдал старейшина, были довольно большими. Достаточно большими, чтобы вместить весь отряд и их провизию, с небольшим запасом места. По сути, это были огромные гребные лодки или низкорослые галеры, в зависимости от того, как на это смотреть. Обе были рассчитаны на восемь-десять гребцов. Кроме того, у каждого была короткая мачта для усиления паруса. Рули были мощными, и в плохую погоду им могли понадобиться две пары рук. На лодках не было закрытых помещений, но в них были встроены шкафчики.


Больше всего работы требовалось над их корпусами, которые были незакончены, и оба корабля стояли килем кверху, а вокруг них копошилась группа. Дерево было обработано, сплетена бечевка, сварена смола. Воздух наполнился стуком молотков, распилов и долбил. Собирались припасы для путешествия: вода и та еда, которую, по их мнению, можно было сохранить.


Верные слову своего старейшины, гномы не помогали. Но многие наблюдали, некоторые с открытым любопытством, некоторые неодобрительно. Трое детей, Груннса, Хиг и Ретларг, были тенями группы, хотя даже они опасались, что кто-то увидит, что они действительно помогают.


Под давлением времени и растущего беспокойства Джапа его темперамент был на исходе. Поскольку Пеппердайн, единственный, у кого был реальный опыт мореходства, фактически отвечал за подготовку кораблей, он был громоотводом.


"Ты не можешь заставить их работать быстрее?" потребовал Джап.


"Они и так творят чудеса", - заверил его Пеппердайн. "Будь терпелив".


"Тебе легко говорить. Твоя женщина не где-то там, страдающая боги знают от чего".


"Доверься нам, Джап. Мы хотим вернуть Сперрала так же сильно, как и ты".


"Я сомневаюсь в этом!" Он сдержался и смягчился. "Извини. Я знаю, ты делаешь все, что в твоих силах".


"И мы будем продолжать это делать".


"Это забавно. Я никогда не думал, что буду делать общее дело с человеком, не говоря уже о чем-то столь важном, как это. Без неуважения ".


"Ничего не скажешь. В жизни есть свои маленькие иронии, не так ли?"


"Никогда не думал, что мной тоже снова будет командовать человек", - мрачно пробормотал Хаскер, работая неподалеку.


"Джоуд нами не командует", - сказал ему Джап. "Он помогает".


"О, так теперь это Джоуд, не так ли? Так его называет Коилла. Мне кажется, некоторые в этой группе чересчур подружились с такими, как он ".


"Так случилось, что его зовут Джоуд. И я считаю, что он заслужил свою роль в этом ".


"Ты знаешь, к чему приводит наше доверие к людям. Или твоя память такая же короткая, как твои ноги?"


"Я не забыл. Но когда кто-то доказывает свою ценность— "


"Знаешь, чего стоят люди? Вот столько". Он сплюнул.


"Никто не говорит, что я или мне подобные должны тебе нравиться", - сказал Пеппердайн. "Или что я должен относиться к тебе с большим уважением. Все это не имеет значения. Дело в том, что нам нужно работать вместе ".


"Возможно , для тебя это не имеет значения — "


"Ради всего святого, Хаскер", - вмешался Джап, приходя в ярость. "Неужели ты не успокоишься? Дело не в тебе. Дело в том, чтобы найти Сперрала".


"Да. Верно".


"Что ты хочешь этим сказать?"


"Вся эта суета из-за пары".


"Что?"


"Они приходят регулярно, как шлюхи. Ты всегда можешь найти другую".


"Ты ублюдок! " - взорвался гном, прыгая вперед.


Он быстро нанес пару ударов ниже пояса и, пока Хаскер все еще шатался, схватил его за горло. Хаскер нанес ответный жестокий удар ногой по ногам гнома.


Затем Страйк и Даллог оказались рядом, схватив Хаскера сзади. Пеппердайн сделал то же самое с Юпом, и их разняло.


"Вы двое с ума сошли? " - взревел Страйк. "Нет времени на это дерьмо!"


Джап нахмурился. "Он сказал— "


"Неужели я выгляжу так, будто меня это волнует? Вы сержанты в этой группе. СЕРЖАНТЫ. Но вы идете правильным путем, чтобы пробиться в ряды. Понимаете?"


"Ага", - пробормотал Джап, и Пеппердайн отпустил его.


Хаскер не ответил.


"Хаскир?" Сказал Страйк. Они с Даллогом все еще держали его. Страйк оказал чуть менее чем мягкое давление.


"Да! " - ответил Хаскер. "Да, черт возьми!"


Они освободили его. Он был в ярости и бросил на Даллога особенно ядовитый взгляд, но сдержался.


"Сперрел - один из нашей группы". Страйк адресовал заявление Хаскеру, предположив, что тот слышал, что было сказано. "И эта группа держится вместе. Если кто-то из нас попал в затруднительное положение, мы все вытащим его из него. Кем бы он ни был, - многозначительно добавил он. "А теперь заканчивайте эту работу".


Они вернулись к работе. Некоторые с большей грацией, чем другие.


Когда Коилла отошел от остальных, он отправился к Пеппердайну. "Не принимай это слишком близко к сердцу. Хаскер может быть свиньей, но он справляется, когда это необходимо".


"Что у него за претензии?"


"Между ним и Джапом что-то есть. Это началось давным-давно".


"Он хочет следить за своим языком. Я думал, Джап собирается убить его".


"Не-а. Может, покалечить его".


Пеппердайн не смог сдержать ухмылки.


"Серьезно, - спросила Коилла, - как ты думаешь, когда мы запустим эти штуки?"


"Возможно, они закончат сегодня вечером. Но мы ни в коем случае не должны выходить в море в темноте. Полагаю, с первыми лучами солнца. Он взглянул в сторону Хаскера. "Будем надеяться, что мы все продержимся вместе так долго".


"Да, и нам это нужно. Эти островитяне мало что говорят, но из того, что я узнал, мы можем наткнуться там на что угодно ".


Они смотрели на бескрайнюю водную гладь и исчезающий край заходящего Солнца.


Пелли Мадаяр стояла на вершине холма и смотрела, как день начал медленно превращаться в ночь.


Ее заместитель, Уиван-Джирст, был рядом с ней. Он принадлежал к расе гоблинов, которые были известны своей ловкостью и выносливостью. Он был худощавого телосложения, почти жилистый, а текстура его узловатой плоти нефритового цвета напоминала туго натянутую кожу. На его эллиптической голове не было волос. Его уши были крошечными и наполовину закрыты лоскутами грубой ткани. Его рот был чуть больше щели, а на сжатом носу были ноздри, похожие на разрезы. Его глаза были непропорционально большими, с чернильно-черными кругами и желтоватой каймой.


Отталкивающая внешность гоблинов часто заставляла другие виды предполагать, что они враждебны — впечатление не всегда безосновательное, хотя и несправедливое в случае с Уивен-Джерстом. Он посвятил свою жизнь Корпусу Врат и соответствовал высоким стандартам честности, которых требовал Корпус. Это не означало, что он был неспособен совершать акты насилия ради достижения их цели.


"Я снова общался с Кэррелл Реверс, - рассказал Пелли, - вскоре после того, как мы приехали сюда".


"И что хотел сказать предводитель?" Интонация гоблина была свистящей, содержавшей следы горлового шипения, которое составляло большую часть его родного языка.


"Более или менее то, что я ожидал. Он был недоволен результатом нашей первой встречи с орками".


"Было бы трудно считать это триумфом".


"Я знаю. Но Кэррелл развязал мне руки в этой миссии, и он знал, что я хотел попробовать диалог, прежде чем применять силу ".


"Никто не может возразить против того, что это идеал. Но мне еще предстоит увидеть мир, где идеал является нормой ". Он стал задумчивым. "Мне пришло в голову, что, возможно, присутствие гоблинов в нашем отряде привело их в ярость".


"Как же так?"


"Традиционно, скажем так, гоблины и орки не сходились во взглядах. И не всегда на то были веские причины".


"Я не думаю, что дело было в этом. Дело в том, что я плохо с этим справился".


"Ты слишком строг к себе".


"Не сложнее, чем требует наше дело. Это моя первая настоящая миссия; я надеялся начать лучше".


"Есть несколько прецедентов, которые могли бы направлять нас, Пелли. Инструменты настолько редки, что эти задания очень необычны. Некоторые всю свою жизнь не выполняют того, о чем тебя просил Корпус".


"Вряд ли это оправдание".


"Возможно, и нет. Но это служит причиной. К какому выводу пришла Кэррелл?"


"Он по-прежнему согласен оставить это на мое усмотрение. Просто. Но он предупреждает, что, учитывая природу расы, владеющей артефактами, сила, вероятно, единственный вариант".


"Вполне возможно, что он прав. Кто-нибудь может вести переговоры с орками?"


"Я начинаю думать, что нет".


"Тогда какой у нас есть выбор?"


"Есть кое-что еще. Ранее Кэррелл предупредил меня, что в игру вступила другая сила. Какой-то человек или группа, которые командуют порталами. Их присутствие было обнаружено в Acurial. И если бы они были там ...


"Я понимаю твою точку зрения. Знаем ли мы о них больше этого?"


"Нет. Что вызывает беспокойство. Иметь один набор инструментов в безответственных руках - это достаточно плохо. Иметь два — "


"Несомненно, это должно быть беспрецедентно".


Она кивнула. "Этот мир достаточно опасен и без того, чтобы в него добавлялась еще одна переменная".


"Тем больше у нас причин преклониться перед мудростью лидера в вопросе орков".


"Да, я полагаю, что это так".


"Есть ли у нас какие-нибудь идеи, где они могут быть?"


"Сейчас знаем. Или, по крайней мере, примерно знаем. Кэррелл дала мне координаты".


"Значит, ваши приказы таковы...?"


"Мы отправимся за ними на рассвете. И когда мы их найдем, на этот раз нанесем им сильный удар".


Они смотрели, как последний луч солнца исчезает за горизонтом.


Лоскутное одеяло островов, расстилавшееся перед ними, погрузилось в ночь.


17


Прошло совсем немного времени, прежде чем Сперрал стал свидетелем справедливости Саллосса Ванта.


Пленникам немедленно поручили различные работы на борту, большинство из них были бессмысленными, и все они были тяжелой работой. Сперрел вместе с пятью другими гномами поместили в плохо освещенное, сырое помещение под палубой, где лежали огромные куски прочной веревки толщиной с ее руку. Они должны были свернуть ее в рулоны на больших деревянных цилиндрах, на поворот которых требовалось двое. Работа Сперрала заключалась в том, чтобы натягивать веревку на барабан так, чтобы она наматывалась аккуратно. В мгновение ока у всех у них на руках появились кровоточащие волдыри.


За их работой наблюдал один член команды. После первоначального приступа криков и угроз он улегся на кучу грязной мешковины и быстро задремал. Сперрал воспользовался возможностью, чтобы попытаться вовлечь остальных в разговор шепотом. Большинство были слишком напуганы, чтобы ответить, но ответили двое, и у них вроде как завязался разговор.


Один из них был мужчиной и немного старше большинства заключенных. Кажется, его звали Калгек, и Сперрел подумал, что в нем есть дух. Женщина была в некотором смысле его противоположностью. Ее звали что-то вроде Двиг. Она была одной из самых молодых на борту и робкой, но все же нашла в себе мужество ответить, за что Сперрал должен был отдать ей должное. Только позже Сперрал обнаружил, что Двега говорил не от храбрости, а от отчаяния.


Прошло несколько часов напряженной работы, прежде чем где-то прозвенел звонок. Охранник проснулся, быстро осмотрел то, что они сделали, и приказал им убираться. Когда они, шаркая, двинулись вперед, Сперрел увидел, что девушке трудно идти. Но прежде чем член экипажа заметил это, несколько других, в основном Калгек, столпились вокруг и скрыли ее хромоту из виду.


К этому времени опустилась ночь. Пленников загнали в трюм корабля, и когда настала очередь Двеги спускаться по трапу, Калгек держался достаточно близко, чтобы скрыть ее неуверенное продвижение.


Впервые с момента захвата им дали пищу. Это был черствый хлеб и подозрительная вода. Трюм был переполнен, но Сперрел позаботилась о том, чтобы ей досталось место рядом с Двиг. Она заметила, что Калгек занял место с другой стороны от девушки.


Пленников все время заставляли хранить молчание. Но как только погасили несколько скудных свечей и заперли трюм, начался обмен шепотом. Хотя тихие рыдания были более распространены.


Сперрел придвинулся ближе к девушке и тихо заговорил. "Ты в порядке?"


"Кто-нибудь из нас?"


"Особенно ты. Что не так с твоей ногой?"


Двега не ответил. Но Калгек наклонился ближе и сказал: "Она хромая".


Сперрал почувствовал, как девушка напряглась при этих словах.


"Это случилось, когда они поймали нас?" Спросил Сперрел.


"Нет", - сказал Двиг. "Я всегда ... был таким".


"И ты не хочешь, чтобы Собиратели знали".


"Они не могут получить хорошую цену за поврежденный товар", - горько произнесла она одними губами.


"До сих пор тебе везло. Как долго, по-твоему, ты сможешь скрывать это от них?"


"Я надеялся , что , когда мы доберемся туда , куда направляемся , я смогу выскользнуть на берег и — "


"Не могу представить, что это произойдет. Не так у них все устроено".


"Я думал, ты сможешь помочь". В голосе Двиг звучал гнев и явное отчаяние. "Ты должен быть кем-то вроде бога".


"Этого не может быть", - прошептал Калгек, - "иначе ее бы здесь не было".


"Это ваш старейшина предположил, что мы боги", - сказал им Сперрел. "Я из плоти и крови, как и вы".


Двега вздохнул. "Значит, пропала наша последняя надежда".


"Не обязательно быть богом, чтобы что-то сделать с нашей ситуацией".


"Например, что?" Калгек хотел знать.


"Нас столько же, сколько и их. Если бы мы могли одолеть нескольких из них и завладеть их оружием— "


"Мятеж? У нас не было бы ни единого шанса".


"Каков наш выбор? Мы можем покорно пойти навстречу своей судьбе или оказать сопротивление. Я знаю, что бы я предпочел ".


"Тогда ты действуй", - сказал Двиг.


"Я не могу сделать это в одиночку. Нам нужно организоваться".


"Ты не знаешь Собирателей так, как знаем мы", - прохрипел Калгек. "Они не проявят к нам милосердия".


"Они, конечно, ничего не покажут Двиг, когда узнают, что она хромая. Разве это не достаточная причина, чтобы напасть на них первыми?"


"И обеспечить нашу смерть. Может быть, ей удастся сойти с этого корабля; и, по крайней мере, остальные из нас будут живы как рабы ".


"Ты можешь назвать это жизнью. Я - нет".


"Мне это тоже не нравится. И если бы я думал, что у нас есть надежда одолеть Собирателей, я был бы с вами. Но я не вижу, чтобы у других был большой аппетит сразиться с ними ".


"А как насчет тебя, Двега?" Спросил ее Сперрел. "Как ты на это смотришь?"


"Я рискну". Она повернулась и показала Сперрелу спину.


Больше ничего сказано не было, и, измученные, они погрузились в беспокойный сон.


Казалось, совсем не осталось времени до наступления утра.


С первыми лучами солнца их грубо разбудили пинками и проклятиями и дали глотнуть немного солоноватой воды. Затем их направили к их работе.


Но на этот раз им дали другие задания. Вместо того, чтобы работать с веревкой, группа Сперрала была отправлена мыть палубы. Опять же, Калгек и некоторые другие сделали все возможное, чтобы защитить Двиг, но это было не так просто, как когда они работали в тускло освещенной винтовой комнате.


Неизбежно произошло что-то, что сделало невозможным для Двиг скрывать свою инвалидность.


Один из членов экипажа приказал ей отойти от небольшой группы товарищей, пытавшихся укрыть ее, и протереть другую часть палубы. Двега колебалась, что только привлекло к ней больше внимания. Под нетерпеливую тираду нескольких членов команды она, наконец, поднялась и, схватив ведро, направилась к указанному месту. Она изо всех сил старалась ходить нормально, но явно испытывала трудности, и это усилие было ясно видно по ее лицу.


Это была небольшая дистанция, но для нее это было тяжелым испытанием. Вдвойне тяжелым, поскольку все молча наблюдали за ее продвижением. Когда она с болью опустилась на колени, один из членов команды ускользнул. Мгновение спустя он вернулся с капитаном.


Саллос Вант подошел к Двиг и с кислым лицом навис над ней.


"Встань", - холодно приказал он.


Она сделала это, хотя и неуклюже.


"Теперь иди", - сказал он. "В ту сторону". Он указал на место, откуда она только что пришла, где стояли Сперрел и остальные.


Недостаток в ее ноге был очевиден, и когда она добралась туда, то практически рухнула в объятия Сперрала.


"У нас нет места на этом корабле для тех, кто не справляется со своим весом, - прогремел Вант, - или кто не представляет для нас ценности! Они - пустая трата драгоценной пищи!"


"Я могу работать!" Взмолился Двиг.


"Но, похоже, не очень хорошо. Мы, Собиратели, не являемся благотворительным фондом, и у нас нет пассажиров ". Он кивнул нескольким членам экипажа и направился прочь.


Люди двинулись на Двиг. Завязалась потасовка, когда они пытались оторвать ее от Сперрала. Никто из других гномов ничего не сделал, только выглядел испуганным.


"Капитан! " - крикнул Сперрел.


Саллос Вант остановился как вкопанный и обернулся с выражением удивления на лице, что один из его слуг осмелился обратиться к нему.


"Ты не обязан этого делать", - сказал ему Сперрел. "Мы можем сделать за нее ее работу. Она не должна быть для тебя обузой".


Вант еще раз коротко кивнул членам экипажа. Один из них нанес сильный удар штырем Сперрал по голове сбоку, ослабив хватку Двиг и сбив ее с ног. Затем они начали оттаскивать девушку прочь.


В этот момент Калгек ожил и попытался вмешаться. Он бросился вперед, крича: "Нет! Нет!"


Он тоже был жестоко повержен.


"Я не потерплю неповиновения на этом корабле! - взревел Вант, свирепо глядя на пленников.


Никто из них не пошевелился, когда Двиг, который теперь кричал, был прижат к поручням корабля.


"Прислушайся к этому хорошенько!" Сказал Вант. "И будь уверен, что та же участь ожидает любого, кто бросит вызов моей власти!"


Члены экипажа подняли сопротивляющуюся Двиг за руки и ноги. Они пару раз раскачали ее взад-вперед, наращивая инерцию, затем перебросили через поручень. Когда она упала, раздался пронзительный крик, за которым последовал отдаленный всплеск.


Вздохи и крики вырвались у охваченных ужасом гномов.


"Ублюдки! " - заорал Сперрел. "Вонючие, трусливые ублюдки!"


Вант обратил свое внимание на нее и на Калгека, дрожащего рядом с ней на палубе.


"Дух - хорошая вещь", - заявил он, нависая над ними. "Рабы с твердостью духа обычно становятся хорошими работниками, и это увеличивает цену, которую мы получим за вас. То есть, как только ты будешь сломлен."


"Иди к черту", - выплюнул Сперрел.


"Мы уже там. И если вы сомневаетесь в этом, я рад подчеркнуть это ". Он указал на членов экипажа, которые выбросили Двиг за борт.


Они подняли Спуррала и Калгека на ноги и подтолкнули их к центральной мачте. Они были привязаны грудью к колонне, обхватив ее руками за запястья. Их рубашки были разорваны на спине.


Всех остальных пленников собрали и заставили наблюдать за тем, что произошло дальше.


Вант рявкнул приказ. Мускулистый член команды выступил вперед, размахивая кожаным кнутом.


"Думаю, для начала шесть", - решил капитан.


Хлыст щелкнул по спине Сперрал. Она почувствовала неописуемую боль, но будь она проклята, если закричит. Следующий удар был нанесен Калгеку. Агония сотрясала его тело, но он последовал ее примеру и промолчал.


Их били поочередно, с длительными паузами между ударами, пока каждый не получил по шесть ударов. Ни один из них не издал ни звука за все время. Струйки крови стекали с их губ из-за того, что они так сильно сжимали зубы.


Кто-то окатил их покрытые запекшейся кровью спины ведрами морской воды. Соль жгла, как огонь. Затем их оставили там, все еще связанных, в качестве примера остальным, когда они проходили мимо по пути к своим обязанностям.


Наконец Калгек прошептал: "Это... мятеж".


- Что ... насчет этого? - выдавил Сперрал.


"С чего нам ... начать?"


Росомахи закончили работу над лодками ночью. Они снова поднялись, как только взошло солнце, подтащили суда к кромке воды и погрузили провизию. День был уже теплым.


Группа была утомлена, и настроения все еще оставались напряженными, особенно в случае Хаскера и Юпа. Учитывая напряженность, у Страйка возникла дополнительная проблема тщательного выбора, кто на какой лодке поедет. Он решил, что Юп, Даллог и он сам будут представлять офицеров на одном из них, вместе с Пеппердайном в качестве своего рода неофициального мастера. Он подумал, что лучше всего взять с собой Стэндевена, чтобы тот мог присматривать за ним. На борту второй лодки были Хаскер и Коилла, причем последнего назначили главным. Хаскеру не нравилось, что капрал получает преимущество над сержантом, но Страйк не мог рисковать тем, что Хаскер будет командовать, когда у него такое переменчивое настроение. Страйк, однако, рискнул, включив Уима во вторую лодку, в надежде, что Хаскер не сочтет это слишком провокационным. Тайро были почти равномерно распределены между двумя судами, как и рядовые "Росомахи". Гребцы и рулевые должны были по очереди управляться.


Трио детей-гномов, Груннса, Хиг и Ретларг, тоже встали с рассветом, если вообще спали. Когда завершались последние приготовления, они робко подошли к Страйку и Коилле.


Именно Груннза, самый старший, сразу спросил: "Можно нам пойти с тобой?"


"Нет", - сказал ему Страйк. "Извини".


Дети хором выразили свое разочарование.


"Это было бы слишком рискованно", - терпеливо объяснила Коилла. "Кроме того, ты нужен здесь, чтобы помочь привести все в порядок после рейда".


"Ты увидишь наших родителей?" Сказал Ретларг.


"Я не знаю", - признался Страйк. "Но если мы узнаем, я обещаю, что мы поможем им, если сможем".


Хиг задал вопрос, который они предпочли бы, чтобы он не задавал. "Когда ты вернешься?"


Страйк и Коилла знали, что по добрым или злым причинам они могут никогда не вернуться.


Коилла смягчила удар. "Это может случиться скоро. Так что присматривай за нами, ладно?" Она чувствовала себя неловко, поручая им то, что вполне могло оказаться бесплодным заданием, но не хотела полностью разрушать их надежды.


"Спасибо за вашу помощь", - сказал им Страйк. "Мы бы не справились с этим без вас".


Груннза просиял. "Правда?"


"Конечно". Он помахал картой. "Как еще мы могли бы узнать, куда идти?"


"Нам пора отправляться в путь", - объявила Коилла. "А вам троим следует вернуться к своим обязанностям".


Дети выпятили грудь от осознания своей важности и с криками побежали обратно по пляжу.


"Кстати, о карте, - сказала Коилла, глядя им вслед, - откуда мы знаем, что эти Собиратели направляются на свою базу? Может быть, они направились прямо к тому, кому хотят продать островитян".


"Это все, что нам нужно делать дальше. Если их там нет, мы будем ждать, когда они вернутся ".


"От этого будет мало пользы для Сперрала".


"Я знаю. Но, как я уже сказал, у нас нет другого выбора ".


Перед тем, как они ушли, Даллог провел короткую церемонию вызова Тетрады, обычно называемой Квадратом, четырех главных божеств орков. Он призвал Айка, Зинота, Неафетара и Вистендела поддержать их путешествие и держать клинки острыми. Обычно группа этого не делала, за исключением крупных сражений. Но Страйк дал разрешение ради поддержания боевого духа и потому, что думал, что им понадобится любая помощь.


Пока Даллог произносил этот простой ритуал, ветераны группы вспоминали Элфрея, своего павшего предшественника, который всегда выполнял тот же долг. У очень немногих, среди них у Хаскера, было выражение лица, показывающее, что они сочли сравнение неблагоприятным.


Когда это было сделано, Страйк приказал всем сесть в лодки. Казалось, что все островитяне собрались вместе, во главе со старейшиной, чтобы посмотреть, как отбывает боевой отряд. Они наблюдали за происходящим в полной тишине.


Страйк стоял на носу своего судна. Почти не задумываясь, он похлопал по своей сумке с инструментами.


Затем весла врезались в пенящуюся воду, и они отчалили.


18


Молодой офицер, который принес Дженнесте эту новость, был частью свиты, сопровождавшей ее из Печзана. Так что он знал ее характер и боялся ее реакции.


Когда он появился в ее палатке во временном лагере недалеко от побережья в Акуриале, она была одна. По крайней мере, в том, что касалось других живых существ. Как обычно, присутствовали несколько ее телохранителей-нежити, рассеянно переминавшихся с ноги на ногу на заднем плане.


"Чего ты хочешь?" - томно спросила она, когда он вошел. Она не потрудилась поднять глаза.


Он поклонился. "Миледи, я узнал об охоте на Росомах, которую вы заказали". Она ничего не сказала, и он продолжил. "Я сожалею, что вынужден сообщить вам, что они… сбежал ". Он приготовился к шторму.


Но она была спокойна. "Как?"


"Вот что удивительно, миледи. Они были у нас на виду, в лесу. Потом они... каким-то образом они… исчезли. Или не совсем исчезли. Они… У меня нет слов, чтобы описать это, миледи."


Она, казалось, не удивилась. "Тогда и не пытайся. Очевидно, это выше твоих сил".


"Это еще не все, мэм, если вам угодно".


"Мы должны будем посмотреть, не так ли? Что это?"


"Мы были не единственной силой там. Была какая-то другая группа. Небольшая, но обладающая мощной магией. Похоже, они тоже охотились за бандой орков, мэм. И однажды орки… пошли, мы беспокоились, что эта группа, возможно, обратила свою магию против нас."


"Как была сформирована эта группа?"


"Это еще одна странная вещь, мэм".


"Это была тревожная ночь для вас, не так ли, майор?"


"Мы не разглядывали их слишком близко, миледи, но многие мужчины клянутся, что они не были людьми. Не похоже на орков или... — Он собирался сказать "вас" и поблагодарил богов, что вовремя сдержался. "Не похоже на орков. Это было много разных видов существ, непохожих ни на что, что мы когда-либо видели раньше".


"Если ты хочешь преуспеть на моей службе, ты научишься спокойно относиться к странным вещам. Это все?"


Он был удивлен, если не шокирован, тем, что она так спокойно восприняла, как ему казалось, плохие новости. "У нас также были сообщения о том, что банды освобожденных… то есть мятежных орков бродят по этому району. Мы находимся не в самой безопасной позиции, мэм."


"Мы здесь надолго не задержимся".


"Каковы будут ваши приказы, миледи?"


"Мое намерение - следовать за ними".


"Моя леди?"


"Банда орков. Росомахи".


Он был сбит с толку. "Прошу прощения, миледи, но… как? На корабле?"


"Нет, ты дурак. Там никогда не ожидали корабля. И ни одно судно не могло последовать туда, куда они направились ".


"Тогда, миледи, как же...?"


"У меня есть средства. Хотя я предупреждаю вас, что путешествие может показаться вам немного… волнующим. В чем дело, майор? Вы выглядите встревоженным ". Она подшучивала, не интересуясь его самочувствием.


"Все в порядке, спасибо, мэм".


"Хорошо. Потому что, если бы я думал, что вы или любой другой из моих последователей могли бы воспротивиться тому, как мы покинем это место… Что ж, возможно, послужит иллюстрацией ". Она потянулась за маленьким серебряным колокольчиком, стоявшим на подлокотнике ее дивана. Он слегка звякнул.


В ответ пологи палатки зашуршали и были неуклюже отодвинуты в сторону. Внутрь неуклюже ввалилась фигура. Это был еще один из ее рабов-зомби. Внешне он был похож на всех остальных, с которыми сталкивался майор. Его глаза были стеклянными, и в них не было ни намека на сострадание. Кожа, которую можно было разглядеть на лице и руках, имела болезненную бледность давно мумифицированного трупа.


Существо, пошатываясь, сделало несколько шагов вперед, затем остановилось, приняв гротескную пародию на вытягивание по стойке "смирно". И майор не мог не заметить, что от него исходит мерзкий запах разлагающейся плоти.


"Последний из моих слуг", - объяснила Дженнеста. "Изучи его повнимательнее. Я думаю, вы могли быть знакомы, хотя и поверхностно".


Он уставился на раскачивающуюся мерзость.


"Ну же, майор!" - настаивала она. "От оригинала осталось достаточно черт, чтобы вы могли разглядеть, кто это, не так ли? Какое-то время он был выдающимся человеком".


Начало проясняться. Лицо майора приняло испуганное выражение.


"А, я вижу, вы узнали нашего гостя. Но позвольте мне официально представить вас. Поздоровайтесь с генералом Капплом Хэчером, покойным губернатором этой провинции ".


Существо, которое раньше было Хашером, пускало слюни.


"Присмотрись к нему повнимательнее", - сказала Дженнеста, теперь уже ледяным тоном. "Потому что в нем ты видишь судьбу любого, кто попытается помешать мне или проигнорировать мои желания. Не заблуждайтесь, майор; я мог бы с такой же легкостью командовать армией ему подобных, как и сбродом свободомыслящих. Убедитесь, что вы и ваши товарищи не дадите мне повода для этого. "


Он кивнул, ему было трудно подобрать слова.


"Приготовься к нашему отъезду", - приказала она. "О, и разнеси весть о новом статусе генерала, ладно? А теперь оставь меня".


Он поклонился и повернулся, чтобы уйти.


"И майор".


"Мэм?"


"Проследи, чтобы меня не беспокоили".


Офицер отвесил еще один быстрый поклон и удалился с пепельным лицом.


Не обращая внимания на Хашер-нежить и других своих марионеток из плоти, она наклонилась и вытащила маленький сундучок из-под дивана. Он был окован сталью и снабжен замысловатым замком, но его настоящая защита заключалась в заклинании, наложенном на него Дженнестой: заклинание, которое только она могла отменить без фатальных последствий. Внутри сундука был другой, чуть меньше, сделанный из чистого серебра. На нем тоже был амулет. Открыв его, она увидела свое величайшее сокровище.


Инструменты были идентичны тем, которые она украла у Росомах: песочного цвета, зеленые, темно-синие, серые, красные; у каждого было разное количество выступающих шипов. Зная, что даже ее магия недостаточно сильна или утонченна, чтобы создать набор с нуля, она годами училась и трудилась, чтобы усовершенствовать способ их дублирования. Безупречные копии, по которым она теперь с любовью пробегала пальцами, подтверждали ее усилия. Она знала, что они сделают все, на что способен набор, которым обладали тупые орки. Они могли бы сделать больше, учитывая, что она намного лучше разбиралась в их потенциале.


Она с удовольствием предвкушала преследование отряда. Но сначала ей нужно было кое-куда еще сходить.


За долиной миров плыли две прочные лодки росомах.


Им повезло с погодой: море было спокойным, а небо ясным, что означало, что пара кораблей могла находиться на небольшом расстоянии друг от друга. Это было полезно для Пеппердайна, который смог прокричать инструкции второму судну, когда с ним не совсем корректно обращались. Коилла, отвечающая за второе судно, была благодарна за руководство. Хаскер был менее очарован человеком, выкрикивающим им приказы.


Страйк, Юп и Даллог были высокопоставленными лицами на корабле, шкипером которого был Пеппердайн. Стэндевен тоже был на борту, обычно он сидел как можно дальше от остальных и выглядел желчным, несмотря на мельничный пруд.


Пеппердайн ориентировался по Солнцу, а ранее - по быстро гаснущим звездам на рассвете, используя базовую звездную карту, которую он получил от старейшины. Это был грубый метод, и ему нужен был какой-нибудь ориентир, чтобы подтвердить их местоположение. Около полудня он его получил.


Джап указал. "Там!"


Вдалеке они могли различить лишь три или четыре темных бугорка, поднимающихся над ничем не примечательной поверхностью моря.


"У тебя хорошее зрение", - похвалил Пеппердайн.


"Но это же острова, верно?"


"Должно быть", - ответил Страйк. Он разложил карту на скамейке и постучал по определенному месту. "Я думаю, это".


Пеппердайн наклонился, чтобы посмотреть. "Я думаю, ты прав".


"Значит, мы на верном курсе?"


Человек кивнул. "Более или менее".


"Но насколько мы можем доверять карте?" Джап задумался.


"Пока это кажется правдой. Хотя я подозреваю, что это касается только непосредственной области ".


"Это проблема?"


"Только если нам по какой-либо причине придется выйти за пределы того, что показано на карте. В то, что для нас было бы неизведанными морями. Если весь этот мир состоит из океана, то там, вероятно, чертовски много островов, чем здесь. "


"Я слышал, как один из этих детей-гномов произнес старую поговорку", - сообщил им Даллог. "Речь шла о том, что островов столько, сколько звезд на небе".


"Поэтично, но не очень полезно, если нам придется путешествовать дальше этой диаграммы".


"Я не вижу в этом необходимости", - сказал Страйк. "Карта показывает нам, с чего мы начали и куда нам нужно добраться. Если что-то еще случится, мы с этим разберемся".


"Надеюсь, ты прав", - заметил Джап. "Ради Сперрала".


Они тоже видели цепочку островов на второй лодке.


Wheam были особенно взволнованы, когда впервые увидели сушу. "Это важный момент. Его следует отпраздновать. Это будет в эпической балладе, которую я собираюсь сочинить по итогам этого путешествия".


"О радость", - ровным голосом произнес Хаскер.


"Если бы только у меня была моя лютня. Мне всегда было намного легче сплетать слова с ней в руках. Потерять ее было таким ударом".


"Да, настоящая трагедия".


"Тебе просто нужно будет составить это в своей голове", - предложила Коилла.


"Если там хватит места", - пробормотал Хаскер.


Уим не обратил внимания на колкости. "Эта баллада могла бы сделать из меня автора песен. Как только я исполню ее — "


"Знаешь, - сказала ему Коилла, - ты действительно подавал надежды там, в Акуриале. Когда ты вышел из себя с тем человеком из-за своей лютни".


"Он разозлил меня. Но— "


"Именно. Это выявило твою орочью сущность. Тебе не кажется, что лучше попробовать стать тем, для чего ты был рожден, чем— "


"Расхаживает, как щеголь с безвольными руками, в котором вода вместо крови", - закончил за нее Хаскер.


"Не совсем так, как я бы выразилась, - призналась Коилла, - но не за горами".


"Почему я не могу быть воином и бардом? Воином-бардом".


"Не думаю, что среди нашей расы было слишком много таких".


"Тогда я буду первым!"


"Просто сосредоточься на воине. Это, скорее всего, сохранит тебе жизнь ".


"Я не понимаю, почему я— "


"Минутку". Она смотрела на море.


"Но — "


"Тихо. Смотри". Коилла вытянула руку, показывая на что-то, что она увидела.


"Что?" Спросил Хаскер. "Еще один остров?"


"Нет. Что-то маленькое и недалеко. Видишь это?"


Он прищурился, прикрывая глаза рукой. "Да. Что это?"


"Не знаю. Может быть, это просто какие-то обломки. Подожди. Что-то двигалось ".


"Я думаю, это кто-то машет", - предположил Уим.


"Возможно, ты права", - согласилась Коилла. Она встала и окликнула другую лодку, затем указала на объект.


Страйк решил, что это нечто заслуживающее расследования, и приказал лодкам изменить курс.


Подойдя ближе, они увидели, что это действительно была фигура, цепляющаяся за обломок плавника.


"Это карлик!" воскликнул Джап.


"И женщина", - добавила Пеппердайн.


Когда они добрались до потерпевшего кораблекрушение, с одной стороны лодки Страйка подняли весла и втащили ее на борт. Они положили ее на палубу. Она была явно истощена и пересохла от пребывания на Солнце, но, похоже, серьезно не пострадала. Хотя она была очень напугана.


"Все в порядке", - успокаивал Джап. "Вот, выпей это". Он поднес флягу с водой к ее губам. "Спокойно, спокойно. Не слишком быстро".


"Я узнаю ее", - решил Даллог.


"Я тоже так думаю", - сказал Пеппердайн. "С острова".


Джап оживился. "Тогда ее, должно быть, забрали вместе с остальными". Он начал легонько хлопать девушку по щекам. "Давай. Просыпайся".


"Будь с ней помягче", - предупредил Страйк. "Она придет в себя в свое время".


"Вот". Пеппердайн протянула Джапу фляжку с бренди. "Попробуй ей немного этого".


Струйка огненной жидкости заставила девушку закашляться, но это придало немного румянца ее щекам. Ее глаза затрепетали и открылись, и она испуганно посмотрела на них.


"Все в порядке", - мягко заверил ее Джап. "Как ты себя чувствуешь?"


Она застонала и попыталась что-то сказать.


"Как тебя зовут?"


Она сумела выдавить: "Двиг". Затем она сосредоточилась и узнала его. "... бог".


"Ну, не совсем".


"Я ... знаю. Она сказала ... мне".


"Она? Кто тебе сказал? Это был Спэррал, Двега? Помнишь? Она была с нами на твоем острове".


Двега кивнул.


"Она жива?" Спросил Джап, не смея надеяться.


"Да".


Джап ударил кулаком по воздуху. "Я так и знал!"


"Но..."


Он посерьезнел. "Что?"


"… Собиратели… Саллосс Хочет..."


"Кто?"


"С ней покончено", - объявил Страйк. "Пусть она немного отдохнет. По крайней мере, мы знаем, что Сперрел жив".


"Или была такой, когда этот человек видел ее в последний раз".


"Что, вероятно, было не так давно", - предположил Пеппердайн. "У тебя не так много времени, когда ты плывешь по течению, из-за Солнца и нехватки воды. Возможно, она пробыла здесь всего несколько часов."


"Что означает, что корабль Собирателей не может быть далеко".


"Да. Предполагая, что именно оттуда пришла эта девушка, что кажется хорошей ставкой ".


"Но в каком направлении?" Джап обвел взглядом океан.


"Наш лучший план - продолжать двигаться к базе Собирателей", - решил Страйк. "Скорее всего, они направляются именно туда".


Джап кивнул Двиг. "Так как же получилось, что это оказалось в напитке?"


"Заметил ее ногу?" Спросил Даллог.


Они посмотрели и увидели, что одна из ног девушки была вывернута и растянута.


"Это не недавняя травма", - продолжил Даллог. "Я бы сказал, что так было довольно долго. Возможно, она родилась такой".


Лицо Джапа омрачилось. "Ты хочешь сказать, что эти ублюдки выбросили ее за борт из-за этого?"


"Они работорговцы. Им не нужны некачественные продукты".


"Черт. Во что впуталась Сперрел?"


"У них нет причин делать то же самое с ней", - напомнил ему Страйк.


"Насколько нам известно. И она не из тех, кто выслушивает всякую чушь от кого бы то ни было. Она может спровоцировать их и— "


"Она умная, Джап. Мне кажется, она знает, как в это играть".


Гном кивнул, но выглядел сомневающимся.


"Мы идем дальше", - сказал Страйк. "Дай этой девушке сухую одежду и посмотри, сможешь ли ты раздобыть для нее немного еды. Как только она придет в себя, возможно, расскажет нам больше".


Пришло время сменить первый набор гребцов, поэтому Страйк приказал сменить команду. Он попросил Коиллу сделать то же самое на ее лодке. С новыми телами на веслах они снова быстрым шагом отправились в путь.


Прошло пару часов, прежде чем Двега начала приходить в себя. Нерешительно она рассказала им все, что знала о Сперреле и о Саллоссе Ванте.


"Ты знаешь, куда они направлялись?" Страйк спросил ее.


Она покачала головой.


"Или где они сейчас?"


"Примерно. Во всяком случае, тем курсом, которым они шли".


"Ты поможешь нам выследить их?"


"Я... напугана. Я не хочу возвращаться к ... этому мужчине".


"На этот раз все будет по-другому", - пообещал Джап. "Никто не причинит тебе вреда".


Она оглядела боевой отряд, отметив их обветренные, покрытые шрамами лица и блеск в глазах. "Хорошо".


"Итак, как далеко мы от их корабля?" Спросил Страйк.


"Возможно, ближе, чем мы думаем", - перебил Даллог. "Смотри".


Прямо за их кормой виднелся корабль. Он был достаточно далеко, чтобы детали были размыты, но белизну его парусов было видно отчетливо.


"Может быть, это они?" Поинтересовался Джап с настоящей резкостью в голосе.


"Нет", - сказал Пеппердайн. "Это корабль другого класса, чем тот, что был у них".


"Что думаешь, Двега?" Сказал Джап. "Узнаешь это?"


"Он прав. Я был не на корабле Собирателей".


"Кто сказал, что у них только один корабль?" Даллог предположил. "Их может быть больше".


"Может быть", - признал Страйк. "С другой стороны, там должно быть много кораблей, поскольку это мир островов".


"Я так не думаю", - сказал Пеппердайн. "Я наблюдал за ним довольно долго, пока ты ухаживал за девушкой. Он никогда не меняет своей скорости, никогда не отступает и не набирает обороты. Это всегда один и тот же пеленг. Я бы сказал, кто бы это ни был, они следят за нами. "


19


Выброс за борт Двиг воодушевил многих пленных гномов. Но они знали древних Собирателей и их ужасную репутацию. Несмотря на то, что они были разгневаны и убиты горем из-за Двиг, гномы хотели действовать, но оставались напуганными. Сперрел сделала все возможное, чтобы изменить это.


Порка, которой подверглись она и Калгек, причинила им боль. Собиратели не оказали никакой помощи, не то чтобы они ожидали ее, но их товарищи по плену сплотились вокруг. У них отобрали их немногочисленные ценности, за исключением небольшого количества предметов, которые даже работорговцы считали бесполезными. Среди них были определенные травы и мази, которые гномы обычно носили с собой. Они приносили некоторое облегчение и ускоряли заживление.


Хотя Сперрел и не приветствовала эту взбучку, она была ей до глубины души благодарна. Это обострило ее жажду мести, а ее стойкость снискала ей уважение среди других заключенных, сделав их более открытыми для ее подстрекательств. Калгек, похоже, тоже нашел решительность в своем наказании.


Сперрал немедленно заставил их заняться изготовлением оружия. Ничего похожего на клинки нельзя было украсть. Поэтому они смастерили импровизированные дубинки из кусков дерева и мешковины. Они сделали рогатки из полосок ткани и тайком вытаскивали персиковые косточки из помойных ведер команды для стрельбы. Отчасти это сошло им с рук потому, что работорговцы не обращали на них никакого внимания. Они слишком привыкли грабить остров гномов без сопротивления и считали их робкими, неохотными существами. Собиратели стали самодовольными, что устраивало Сперрала.


Единственное время, когда они могли по-настоящему поработать с оружием, было ночью, под палубой в их импровизированном общежитии. Почти в полной темноте, на ощупь.


Довольные тем, что дозорные были выставлены, Сперрел и Калгек, растянувшись на своих убогих мешковинах, были заняты изготовлением деревянных топориков.


"Как мы можем сражаться с ними?" Прошептал Калгек, продолжая свои грубые попытки.


"Им нужно поработать всего один или два раза. Чтобы добыть нам настоящее оружие".


"А. Верно. Ты много знаешь о сражениях, Сперрал".


"Я сделал многое из этого. Ты?" Она знала, что он этого не делал.


"Не совсем".


"Тогда доверься мне".


"Я подслушал кое-что, что сказал сегодня Вант".


"Что?"


"Он сказал, что мы скоро будем на месте назначения".


"Как скоро?"


"Не сказал. Но, похоже, что очень скоро".


"Значит , чем быстрее мы нанесем удар — "


"Не лучше ли было бы подождать, пока мы не доберемся туда, куда направляемся? Знаешь, и, может быть, сделать перерыв?"


"Нет. Мы не знаем, с чем столкнемся, когда причалим. Здесь нам приходится иметь дело только с командой ".


"Просто?"


"Они из плоти и крови. Они истекают кровью и умирают, как и все остальные".


"Включая нас".


"Послушай, Калгек: персонажи вроде Саллосса Ванта доминируют над другими двумя способами. Во-первых, силой. Во-вторых, страхом. Они наживаются на своих жертвах, боящихся того, что те могут натворить. Чтобы победить Собирателей, ты должен преодолеть страх."


"Это легко сказать".


"Что самое худшее, что они могут сделать?"


"Убить нас?"


"Это зависит от того, считаете ли вы смерть хуже порабощения и страданий".


"А ты этого не делаешь".


"Я хочу умирать не больше, чем ты. Но еще меньше мне нравится мысль о том, что этот подонок останется в живых ". Она попыталась разглядеть выражение его лица в тусклом свете. "Ты все еще согласен со мной в этом?"


Он помедлил с ответом. "Да".


"А остальные?"


"Большинство из них, я думаю. Но все мы..."


"Боишься? В этом нет ничего постыдного, Калгек. Это то, с чем мы должны смириться".


"Даже ты?" В его голосе звучало недоверие.


"Конечно".


"Вы приписываете нам больше храбрости, чем мы заслуживаем. Мы не известны бравадой".


"Так называемая смелость - это не делать что-то без страха. Это делать что-то вопреки страху. Покажите мне кого-нибудь, кто не испытывает страха в подобной ситуации, и я покажу вам дурака ".


"Можем ли мы надеяться на помощь? От тех, кто упал с неба вместе с вами?"


Ей пришлось улыбнуться, хотя он не мог этого видеть. "Я знаю, что Джап и остальные сделают все возможное, чтобы найти нас. Но мы не можем на это рассчитывать. Мы должны предположить, что мы одни."


"Что ты хочешь, чтобы мы сделали?"


"Нам нужно воспользоваться возможностью, и как можно скорее. Передайте всем, чтобы были готовы действовать, и ждите моего руководства".


Небо представляло собой захватывающее дух полотно из кристально чистых звезд.


Ночь не остановила корабль, преследующий лодки Росомах. Он сохранял ту же дистанцию и скорость узлов и без проблем держался курса, несмотря на то, что суда орков были полностью неосвещены. Сам корабль действительно имел огни или, по крайней мере, излучал мягкое освещение, которое нельзя было объяснить фонарями. Он двигался в жутком сиянии, как корабль-призрак.


На первом корабле Пеппердайну удавалось избегать контактов со Стэндом с самого начала их путешествия. Теперь он чувствовал себя обязанным посоветоваться с человеком, которого вопреки себе все еще считал своим хозяином.


Стэндивен оставался на месте, которое занимал с тех пор, как они начали путешествие, и ни с кем не обменялся более чем парой слов. То, что другие думали о нем, было показателем того, что, несмотря на переполненность лодки, он сидел один. Он смотрел на корабль, следовавший за ними, когда Пеппердайн примостился рядом с ним.


"Как ты думаешь, кто они?" спросил он вполголоса.


Стэндивен пожал плечами. "Кто знает? Но очевидно, чего они добиваются".


"Неужели?"


"Конечно. Какие самые ценные вещи на этой лодке?" Он украдкой огляделся, прежде чем оживленным шепотом ответить на свой собственный вопрос. "Инструменты!"


"Откуда им знать, что они у нас?"


"Откуда узнала та группа, которая напала на нас в Акуриале?"


"Ты думаешь, это они?"


"Возможно. Или что-то другое. Это не имеет значения. Важно то, что они понимают ценность артефактов ".


"К чему ты клонишь?"


"Мы позволили себе упустить из виду, что это за призы".


"Я думал, мы сочли разумным отказаться от этой идеи".


"Вы могли бы назвать это здравым смыслом. Я говорю, что любой, кто поворачивается спиной к богатству, должно быть, дурак ".


"Неужели ты все еще думаешь, что их можно было забрать. У орочьего отряда? Это безумие".


"Учитывая власть, поставленную на карту, и богатство, рискнуть стоило".


"Допустим, мы их поймали. Что тогда?"


"Мы бы использовали их , чтобы выбраться из этого жалкого мира и — "


"Как? Нам тоже понадобится амулет Страйка, и он ни за что не упустит из виду ни его, ни звезды".


"Всегда есть средство, Пеппердайн".


"Например, украсть их? Так же, как тот, что был у Коиллы, был взят обратно в Акуриале?"


Лицо Стандевена исказилось. Он повысил голос. "Как часто я должен говорить тебе— "


"Ш-ш-ш! Потише. Если остальные поймут намек на то, о чем ты думаешь ..." Головы повернулись. Пеппердайн одарила их мягкой улыбкой. Когда они потеряли интерес, он добавил еще тише: "Вы кое о чем забываете. Чертовы звезды все равно не работают должным образом. Так что вы собираетесь делать? Продолжай пытаться в надежде, что они вернут нас домой? И если каким-то чудом мы туда доберемся, что ты будешь делать с долгом перед Кантором Хаммриком?"


"Не было бы необходимости платить долги имеющимися в нашем распоряжении инструментами. Или возвращаться домой. Мы могли бы найти себе где-нибудь приятный мир. Может быть, та, где местные жители настолько отсталые, что мы могли бы ими править. Мы были бы королями, Пеппердайн. "


"Ты пил морскую воду? Все это безумие".


"Только для кого-то с воображением червяка".


"Ты нечто особенное, не так ли? Тебе никогда не приходило в голову, что эти орки стали друзьями. Ну, по крайней мере, товарищами. И ты бросил бы их здесь ".


"Может быть, они ... друзья для тебя, но у нас не было ничего, кроме неприятностей, с тех пор как ты связал нас с ними. И во что они втягивают нас сейчас?"


"Мы пытаемся помочь одному из наших. Это называется лояльностью, если это слово вам что-нибудь говорит".


"Это означает, что нас убьют".


"Страйк сказал, что отвезет нас домой. Я верю ему ".


"Даже если бы он сдержал свое слово, у него все равно были бы инструменты. Я ... они должны быть у нас".


"Забудь об этом. Это дикие разговоры".


Стэндевен, казалось, не обращал внимания. У него был рассеянный вид, и его голова была слегка наклонена, как будто он на чем-то сосредоточился.


"Что это?" Спросил Пеппердайн.


"Ты что-нибудь слышишь?"


"Слышишь? Что слышишь?"


"Я слышал ... мелодию. Нет, не это. Она слабая, но… звучит как… голоса, пение. Вот. Слышишь это?"


Пеппердайн прислушался. Слышался только плеск весел, рассекающих воду, и время от времени невнятное бормотание других разговоров. "Нет, я ничего не слышу".


"Ты должен уметь это слышать".


"Там ничего нет. Это просто море. Оно может выкидывать всякие фортели".


Он выглядел озадаченным. "Неужели? Возможно, ты прав. Кажется, я не могу… Сейчас я этого не слышу ".


"Ты недостаточно отдыхал. Никто из нас не отдыхал. Вероятно, это объясняет это и то, что ты говорил".


"Мое суждение здраво", - возмущенно ответил Стендивен. "Я вижу логику в этом, даже если ты не видишь. У меня должны быть звезды. Они этого хотят".


"Что? Возьми себя в руки, стой ровно".


"Не так давно ты бы не осмелился так со мной разговаривать".


"Это было тогда. Сейчас другая игра. Я не знаю, что творится в твоей изворотливой голове, но пойми вот что: если ты совершишь какую-нибудь глупость, ты сам по себе ".


"Очевидно", - усмехнулся он.


"Послушай, я ни за что не собираюсь— "


Он остановился, когда увидел, что Страйк встал и направляется к ним.


"Все в порядке?" спросил орк.


Это могло быть игрой воображения Пеппердайна, но ему показалось, что в голосе Страйка прозвучал намек на подозрение. Он хотел рассказать ему о том, что только что сказал Стандевен, но передумал. "У нас все в порядке", - сказал он ему. "Просто отлично".


На корабле Собирателей рассвет принес очередную порцию тяжелой работы. Гномы наскоро покончили со своей обычной трапезой, состоящей из черствого хлеба и воды. Затем их, моргающих, вывели на палубу, чтобы раздать работу по дому.


Работорговцы разделили заключенных на произвольные рабочие бригады, когда их впервые доставили на борт, и, казалось, были довольны, позволив им продолжать. Таким образом, Сперрал и Калгек снова оказались в одной группе, что облегчало интриги. Они были приписаны к галере.


Помещение было большим, длиннее, чем в ширину, и невыносимо жарким, даже в столь ранний час. Одну сторону помещения занимал ряд дровяных печей. Все было в полном огне, на крышках стояли разнообразные сковородки, горшки и чайники, от которых шел пар. Две самые большие печи использовались для нагрева котлов с водой - сосудов, достаточно больших, чтобы вместить скорчившегося гнома.


Не слишком чистые рабочие поверхности были завалены кухонной утварью и съестными припасами: в основном рыбой, а также сомнительного вида мясом, ломтиками твердого сыра и буханками заплесневелого хлеба. Там было несколько пучков вялых, сморщенных овощей.


Именно среди них Сперрал заметил выступающую рукоять ножа. Других лезвий видно не было. Предположительно, они были спрятаны от пленников, а этот не заметил. Она подтолкнула Калгека локтем и указала на это незаметным взглядом.


Когда наблюдавший за ними член команды обратил свое внимание на какой-то вопль, Сперрел прошептал: "Ты можешь отвлечь его?"


Калгек был застигнут врасплох, затем решился и кивнул.


Пока гномы грубо распределяли свои обязанности, он пробрался к полке с керамикой. В конце ее стоял высокий кувшин. Калгек бросил встревоженный взгляд на спину члена экипажа. Затем он протянул руку и смахнул кувшин с полки. Он с грохотом упал и разбился.


Наступила тишина, и член экипажа развернулся с разъяренным видом. Он шагнул к Калгеку, покраснев.


"Во что, черт возьми, ты играешь?"


"Это был несчастный случай. Я— "


"Несчастный случай? Ты, неуклюжая маленькая свинья!" Он замахнулся на Калгека, получив мясистую затрещину. "Я устрою тебе несчастный случай!" Удары продолжали сыпаться на голову и плечи гнома.


Пока все были отвлечены, Сперрел быстро подобрала нож и спрятала его в рукаве. У него было короткое лезвие, но острое, как бритва, и прохладное прикосновение стали к ее коже придавало ему уверенности.


Калгек все еще получал удары от ругающегося члена экипажа, и его руки были подняты, когда он пытался защититься. Сперрел на мгновение пожалела о том, что втянула его в это, и задалась вопросом, как далеко зайдет наказание. Ей пришло в голову вмешаться и пустить в ход нож сейчас. Но как только эта мысль пришла в голову, человек, растративший свою ярость, перестал колотить. Он заменил ее еще более красочной бранью, приказав Калджеку навести порядок.


Опустившись на четвереньки, собирая осколки, Калгек поймал взгляд Сперрал и подмигнул ей.


Их группа была настроена на мытье посуды, переноску и принесение дров из трюма для печей и множество других обязанностей. Но ничего такого, что включало бы что-нибудь острое, например, приготовление пищи. Команда галеры справилась с этими задачами самостоятельно, и Сперрал опасалась, что они могут заметить отсутствие лезвия. Когда не последовало никаких протестов, она пришла к выводу, что они недостаточно методичны, чтобы понять это.


Утро прошло в изнурительной рутине. Поручалась одна черная, непосильная работа за другой, при этом гномы подстегивались проклятиями, если им везло, пинками и тычками, если нет. Около полудня всех пленников выпустили на палубу, чтобы накормить. Как обычно, угощение, приготовленное для них, было даже хуже, чем скудная похлебка самого экипажа. Но гномы, чьи аппетиты обострились от непрестанного труда, все равно заперли его.


Развалившись на раскаленной палубе в ожидании, когда их короткий перерыв будет грубо прерван, некоторые из них задремали. Другие перешептывались под неодобрительными взглядами или просто бездельничали, измученные. Для Сперрала и Калгека, сидевших спиной к перилам, это был первый раз, когда у них появилась возможность посовещаться с тех пор, как Калгек ранее спрятался.


"Ты в порядке?" спросила она уголком рта.


Он кивнул. Хотя его появляющиеся синяки, казалось, говорили о другом.


"Прости, что втянула тебя в неприятности", - добавила она.


"Не бойся. Оно того стоило".


"Да. Мы получили наше первое настоящее оружие".


"И я стащил это". Он осторожно разжал руку. В его сложенной чашечкой ладони было четыре или пять предметов, похожих на колышки, сделанные из дерева с металлическими наконечниками.


"Кто они?"


Он улыбнулся. "Ты мало что знаешь о мореходстве, не так ли? Это кевели. Ты используешь их для крепления корабельных канатов. Они отлично подойдут для строп."


Она была впечатлена. "Умная мысль".


"Когда мы начнем действовать, Сперрел? Все готовы. Ну, готовы настолько, насколько они когда-либо будут готовы. Они просто ждут твоего слова ".


"Мы должны выбрать правильного — "


Калгек пнула ее по ноге и кивнула в сторону палубы.


Появился Саллос Вант. Это был первый раз, когда они увидели его со вчерашнего дня. Его сопровождала пара особо грубых на вид приспешников, и он не выглядел счастливым. Двигаясь в необычной крадущейся, почти кошачьей манере, которая поразила Сперрал, когда она впервые увидела его, капитан Собирателей встал перед ними. Пока он это делал, другие члены экипажа встали вокруг пленников.


"На ноги! " - рявкнул он.


Гномы неохотно поднялись.


"Кто-то здесь предал мое доверие", - сказал Вант.


"Какое доверие?" Спросила Сперрел себе под нос.


"Когда я взял вас на борт, я попросил вас покориться своей судьбе", - продолжил он. "Похоже, не все из вас оценили мудрость моего совета". Он окинул их злобным взглядом. "Пропал нож".


Сперрел могла бы пнуть себя за то, что предположила, что ей это сошло с рук. "Похоже, ты получишь известие раньше, чем думал", - прошептала она Калджеку.


Его глаза расширились. Он начал украдкой засовывать руку под полуоткрытую рубашку в поисках оружия.


Сперрал заметила, что некоторые гномы поблизости украдкой поглядывают в ее сторону.


"Кто-нибудь собирается сейчас признаться в этом и понести наказание?" Спросил Вант. Никто не произнес ни слова и не пошевелился. "Значит, вы не только дураки, но и трусы. Именно этого я и ожидал от чистокровных подонков. Вы все будете выпороты за свою дерзость. Те, кто назначен на камбуз этим утром, оставайтесь на ногах! Остальные, возвращайтесь на свои задницы!"


"Поехали", - пробормотал Сперрел.


Она, Калгек и еще пять или шесть человек из их группы остались стоять. Они были более или менее сбиты в кучу, как колосья кукурузы на поле, снесенном бурей.


Вант оглядел их. Его злобный взгляд упал на Сперрала и Калгека. "Вы двое", - зловеще пророкотал он. Он рявкнул своей команде: "Приведите их сюда!"


Ближайшая пара моряков направилась к тем, кто все еще стоял. Они не потрудились обнажить оружие, считая само собой разумеющимся, что сопротивления не будет.


Один из них направился прямо к Сперрелу, приближаясь с безжалостной ухмылкой на поседевшем лице. Она держала руки за спиной, вне поля его зрения, и позволила украденному ножу скользнуть по рукаву в ладонь.


"Шевелись, сука", - проскрежетал он.


Сперрел быстро и сильно взмахнул клинком и вонзил его себе в живот. Для пущей убедительности она вонзила его в него еще дважды. Мужчина выглядел настолько же сбитым с толку, насколько и огорченным, с ошеломленным выражением лица уставившись на расширяющееся багровое пятно. Когда его ноги подкосились и он начал падать, она схватила рукоять его сабли и вытащила ее из ножен. Он уже падал на палубу, когда она повернулась ко второму мужчине. Этот тоже казался ошарашенным. Она воспользовалась его замедленной реакцией и вонзила в него клинок, вложив в это всю свою силу. Он упал.


Опустилась пелена молчаливого, неверящего шока. Все, пленники и команда, казались зачарованными. На какой-то момент Сперрел показалось, что она одна, что никто из остальных не пошевелится, чтобы поддержать ее.


Затем Калгек крикнул: "Сейчас! Сейчас!"


Раздался взрыв движения и звуков.


Гномы и люди кричали. Некоторые закричали. Сперрал увидел, как трое гномов набросились на члена команды, избивая его своими импровизированными топорами. Кто-то вырвал у мужчины меч и направил его на него. Другой член экипажа, пошатываясь, прошел мимо, а женщина-гном вцепилась ему в спину и несколько раз ударила его захваченным кинжалом. Полдюжины пленников подняли в воздух еще одного и с воплями швырнули за борт. Один из приспешников Саллосса Ванта получил пулю в лицо. Он упал, корчась, на колени. Повсюду царил хаос.


Калгек завладел кортиком второго человека, поверженного Сперрелом. Он не был мастером владения мечом, но энергия его ярости восполняла этот недостаток. Нечленораздельно рыча, он врезался в группу членов экипажа, уже осажденных его собратьями-островитянами. Вынужденные отступить к поручням, они отчаянно пытались отбиться от нападавших.


Захваченные врасплох, собиратели оказались в плачевном положении. Но Сперрал знал, что элемент неожиданности продлится недолго, и если гномы не воспользуются этим сразу, то никогда не воспользуются. Вант врезался в гномов, размахивая мечом как сумасшедший. Сперрал решил разделаться с ним.


Она не успела пройти и шести шагов, как один из команды преградил ей путь. Он был вооружен кортиком и намеревался остановить ее. Сперрел была бы счастлива встретиться с ним с посохом, но ей было так же комфортно с мечом, как и с любым другим оружием. И теперь жажда крови овладела ею. Она бросилась в атаку.


Он был силен. Когда их звенящие клинки столкнулись, ее пронзила дрожь. Удары, которыми они обменялись, были резкими, как удар камня о камень, и такими же непреклонными. Несмотря на свое рослое телосложение гнома, Сперрел была проворнее, что не давало ей до себя дотянуться. Но ее противник был целеустремленным и безжалостно наступал. Он также хорошо блокировал ее выпады, пресекая все попытки сломить его защиту.


Они были близки к патовой ситуации, когда вмешался случай. Заметив члена команды в такелаже, несколько гномов нацелились на него из своих рогаток. Жалящий обстрел заставил его ослабить хватку. Закричав, он рухнул на палубу, приземлившись с сокрушительным грохотом прямо за противником Сперрала. Этого было достаточно, чтобы отвлечь его внимание, заставив обернуться, одновременно ослабив бдительность.


Сперрел не колебалась. Она бросилась на него, держа саблю на расстоянии вытянутой руки. По инерции клинок глубоко вошел ему в грудь. Он тяжело рухнул навзничь, сила его падения выбила меч из ее руки. Наступив сапогом на труп, она вырвала его.


Она выпрямилась, тяжело дыша, с ее лба стекал пот. Когда она подняла глаза, Саллос Вант стоял перед ней с окровавленным кортиком в руке.


У него было демоническое выражение лица. Его глаза горели, как раскаленные угли. Когда он заговорил, он изо всех сил старался произносить слова сквозь душащий гнев. "Ты... собираешься... ... умереть".


"Ты можешь попробовать", - ответила она, стараясь, чтобы в ее голосе не прозвучало дурного предчувствия.


Закончив со словами, он взревел и бросился на нее.


20


Ярость Ванта затмила любое искусство владения мечом, которым он мог обладать. Он бросился на Сперрала, как разъяренный бык. И теперь она увидела, что в дополнение к кортику он размахивал ножом с длинным лезвием. Он размахивал оружием, как какой-то безумный жонглер, размазывая в воздухе металлическую дымку.


Сперрел поспешно отступил, пытаясь оставаться гибким и предвидеть, куда и как он может нанести удар. Вскоре она поняла, что это невыполнимая задача перед таким сумасшедшим, как Вант. Все, что она могла делать, это продолжать двигаться. Это была стратегия с ограниченной ценностью: он неизбежно приближался к ней, и она была вынуждена вступить в бой.


Воздействие первого удара, который она блокировала, заставило ее пошатнуться. Второй был близок к тому, чтобы сбить ее с ног. Она снова отступила, на этот раз всего на несколько шагов, затем сделала вид, что снова нападает. Это было сделано для того, чтобы сбить его с толку. Вместо этого ей пришлось быстро пригнуться, когда его клинок просвистел над ее головой.


Фоном служила какофония воплей и лязгающих клинков.


Повсюду вокруг них сражались гномы и Собиратели. Фактор неожиданности имел больший импульс, чем предполагал Сперрел, и островитяне использовали свое преимущество. Захваченные врасплох, мертвые и раненые члены экипажа усеивали палубу или отчаянно сражались в арьергарде. Некоторые из команды, из ночной вахты, спали, когда вспыхнуло восстание. Их пробуждение было грубым.


Не то чтобы у гномов все было по-своему. Они столкнулись с закаленными разбойниками, и, как доказательство, тел их убитых и раненых было почти столько же.


Уклоняться от двух клинков, которыми владел кто-то, обезумевший от ярости, было непросто для Сперрал. Она уже не так легко держалась на ногах, а ее руки начинали наливаться свинцом. Перейдя в наступление, она решила броситься на Ванта, взмахнув мечом, как косой. Настала его очередь уклоняться. Он двигался достаточно быстро, чтобы уклониться от ее низкого удара. Его гнев еще больше усилился, он снова перешел в наступление без паузы. Последовал еще один раунд избиения, от которого у Спэррала затрещали кости.


Это был неравный поединок, и Сперрел знала, что ей нужно найти другую стратегию или проиграть. Пришла мысль, что если она не может изменить способ, которым он сражался, возможно, она могла бы изменить где. Она повернулась и побежала. Взревев, он бросился за ней.


Она направилась в одну из немногих частей корабля, с которой была знакома. Это означало перепрыгивать через трупы и избегать драк. В какой-то момент Собиратель попытался преградить ей путь. На бегу она отбила его саблю и оставила его разбираться с тремя гномами, окружившими его с тыла.


Сперрел, тяжело дыша, добралась до двери камбуза. Она была приоткрыта. Она толкнула ее, Вант последовал за ней. Оказавшись внутри, она с облегчением обнаружила, что там пусто, и помчалась внутрь. Секунду спустя он ворвался следом за ней.


"Ты, маленький уродец!" - закричал он с пеной на губах. "Встань и прими то, что будет!"


"Ты хочешь меня, - прошипела она, - приди и возьми меня". Это был смелый вызов; он стоял между ней и единственным выходом.


Она надеялась, что ограниченное пространство стеснит его движения и, возможно, даст ей, с меньшим телом, небольшое преимущество. Бонусом было то, что на камбузе было много потенциального оружия. Вернее, ракет. Она схватила железную кастрюлю и запустила ею в него. Она не долетела, загремев у его ног, и Вант яростно отшвырнул ее в сторону. Он начал наступать. Сперрел принялась забрасывать его всем, что попадалось под руку. Она бросала чайники, сковородки, деревянный молоток, сковородки, графины, подносчики и тяжелый половник. Несколько предметов попали в него, но он, казалось, не обратил внимания на любой вред, который они могли причинить. Единственным очевидным эффектом было то, что его ярость возросла до еще больших высот. Она начала задаваться вопросом, сможет ли что-нибудь остановить его.


Поскольку в пределах легкой досягаемости больше нечего было бросить, она приготовилась к его натиску. Не обращая внимания на разбитую посуду под ногами, Вант ринулся к ней. Она стояла на своем. Выбор был невелик: самая дальняя стена галеры без окон находилась не более чем в десяти шагах позади нее.


Сперрел пришлось держать свой меч двумя руками, чтобы удержаться на нем, такой энергии был нанесенный им удар. Ей удавалось останавливать любые его пасы, но все ее попытки превратить защиту в атаку были пресечены. Он отбивал ее с почти презрительной легкостью. Несмотря на ее решимость твердо стоять на своем, сама мощь его ударов заставляла ее отступать. И она знала, что если ее спина коснется стены, ее шансы на выживание будут исчезающе малы.


Отчаяние порождает изобретательность. Или безумное безрассудство. Что-то, что она заметила краем глаза, и идея, которая ее натолкнула, могли попасть в любую категорию. Они поравнялись с двумя самыми большими печами. Огонь в них недавно был погашен, и вода в массивных котлах, которые они поддерживали, бурно кипела. Облака пара, которые они испускали, затуманивали комнату. Конденсат стекал по стенам и капал с потолка.


То, что задумала Сперрел, потенциально было таким же вредным для нее, как и для Ванта, и она не была уверена, что ей хватит ловкости избежать травм. Но она все равно это сделала.


Она изо всех сил взмахнула мечом, но не в капитана, а в один из котлов. Когда меч ударил, она отшатнулась назад. Она упала на пол в тот самый момент, когда котел выпал из духовки, обдав Вант обжигающей водой.


Он закричал в агонии. Выпустив оба своих клинка, он упал на колени, от его промокшей одежды поднялось облако пара. Его кожа уже была сырой и покрылась волдырями. Несколько капель кипятка попали на Сперрала, и их ужасно ужалило. Она с трудом могла представить, что он при этом чувствовал.


Его крики резали ее, как ножом, и она была уверена, что их было слышно по всему кораблю. Затем он полностью рухнул на пол, корчась и постанывая.


Она поднялась на ноги и посмотрела на него сверху вниз. Большое количество воды попало ему на лицо, воспалив его до такой степени, что оно было почти неузнаваемо. Запахло горелой плотью.


Сперрал не знал, были ли ожоги достаточно серьезными, чтобы убить его, но если бы они были, то, очевидно, это была бы долгая, мучительная смерть. Как бы сильно она ни ненавидела Саллосса Ванта и все, за что он выступал, как бы сильно ни возмущалась унижением, которому он ее подвергал, быть садисткой было не в ее характере.


Каким-то образом она рассталась со своим кортиком. Это случилось у печи, огонь в которой был потушен каскадом воды. Лезвие меча было сломано надвое, предположительно от удара о железный котел. Она взяла нож Ванта с длинным лезвием.


Он извивался и, возможно, пытался что-то сказать или выругаться, но звуки были сдавленными и неразборчивыми. В его глазах, хотя и остекленевших, все еще горели искорки злобы. Если он и узнал Сперрел, когда она склонилась над ним, то не подал виду.


Она высоко подняла нож, держа его двумя руками, и вонзила ему в сердце.


Как только дело было сделано, мир, казалось, восстановился. Впервые она почувствовала затхлый запах от потухшего костра. Она снова услышала шум с остальной части корабля: отдаленные крики, топот ног, звон клинков.


Дверь распахнулась. В комнату ворвались несколько фигур. Она схватила кортик Ванта, затем поняла, что это Калгек и двое или трое других гномов.


Они уставились на дымящийся труп Ванта и на Сперрала. В их глазах-блюдцах смешались недоверие и восхищение.


"Боги мои", - прошептал Калгек. "Ты в порядке, Сперрел?"


Она кивнула. "Как там дела снаружи?"


Он оторвал взгляд от Ванта. "Нам удалось справиться с большинством из них. Некоторые держатся".


"Они довольно быстро падут духом, когда узнают, что их вождь мертв. Давайте отведем его туда, где его можно будет увидеть".


Они вытащили тело на палубу. Оно оставило мокрый след, и они бросили его на виду, нож все еще торчал из груди.


Произошло противостояние. Большинство собирателей, которые не сдались, заняли мост. Но владение рулем ничего не значило, когда гномы владели практически всем остальным, и самое главное - такелажем. Без контроля над парусами корабль плыл в никуда.


Когда несогласные увидели труп Ванта, их решимость рухнула. Гномы заверили их, что им не причинят вреда. Верили они в это или нет, у членов экипажа не было иного выбора, кроме как сдаться.


Островитянам пришлось довольствоваться двадцатью здоровыми заключенными и примерно дюжиной раненых. Они загнали их под палубы в тюремный трюм, который им пришлось вынести.


Наблюдая за их спуском, Сперрел заметил: "Похоже, теперь у вас есть свои собственные рабы".


"Это не наш путь", - сказал ей Калгек.


"К твоей чести, что это не так. Тогда заложники. Чтобы удержать Собирателей от повторного нападения на твой дом".


"Я подумал, что мы могли бы обменять их на кого-нибудь из наших родственников, которых похитили".


"Хорошая идея".


"Если мы сможем выяснить, где они, конечно. Что может оказаться нелегко".


"Я знаю. Но ты мог бы рассматривать это как возможность".


"Делать что?"


"Отправиться за пределы своей родины. Тебе предстоит исследовать целый мир. Страх удерживал тебя в плену на твоем острове так же, как Собиратели держали тебя в плену на этом корабле ".


Он не смотрел на это с такой точки зрения. "Да, - задумчиво ответил он, - возможно, мы могли бы".


На звук всплеска они повернули головы. Гномы выбрасывали тела мертвых людей за борт.


"Я не могу поверить, что мы победили их", - сказал Калгек. "Это кажется ... нереальным".


"Мы сделали это, потому что они этого от нас не ожидали. Это хороший урок. Запомни это".


"Мы сделали это из-за тебя. Если бы ты не— "


"Вы сделали это сами. Вам просто нужно было знать, что это в вас есть. Что вы можете преодолеть страх ".


"За свою цену". Он кивнул в сторону ряда тел гномов, укрытых одеялами, разложенных на палубе.


"У свободы всегда есть своя цена, Калгек. Я надеюсь, ты придешь к выводу, что за нее стоило заплатить".


"Что нам теперь делать?"


"Мы плывем на этом корабле обратно на ваш остров".


"Как? Я имею в виду, мы немного разбираемся в мореплавании, но по-настоящему мы плавали только вблизи берега, например, на каноэ ".


"Мы справимся. Если понадобится, мы позовем кого-нибудь из этих людей помочь нам ".


"А они бы стали?"


"Какая у них альтернатива? Остаться здесь с нами навсегда? Мы заставим их думать, что от этого зависит их жизнь, если понадобится ".


Он улыбнулся. "Верно".


"Ты учишься. Только давай поскорее отправимся в путь, ладно? Есть кое-кто, чьей компании мне так не хватало".


Юп погрузился в меланхолию. Большую часть времени он проводил, стоя в одиночестве на носу, в поисках паруса или любого другого знака, который мог бы дать ему надежду.


Страйк положил мозолистую руку ему на плечо. "Нет смысла размышлять".


"Больше делать нечего".


"Садись за весла, когда мы пересядем. Избавься от некоторых из этих забот".


Джап криво улыбнулся. "Вот что мне нравится в вас, орках. Вы смотрите на все так ... прямолинейно. Но от некоторых чувств так легко не избавиться".


"Ты придешь в себя, когда мы поймаем Собирателей".


"Ты думаешь, мы это сделаем?"


"Чего бы это ни стоило".


"Спасибо". Гном посмотрел на своего капитана. "Полагаю, ты думаешь, что я размяк".


"Нет".


"Мы, гномы, обычно спариваемся на всю жизнь. Итак, завоевать Сперрал, а затем потерять ее ..."


"Я знаю, что бы я чувствовал, если бы что-нибудь случилось с Тирзарром, Юпом или детенышами".


"Похоже, она неплохая, твоя Тирзарр. Хотел бы я с ней познакомиться".


"Вы бы поладили. У вас есть что-то общее".


"Что это?"


"Вы оба упрямы, как мулы".


Калтмон, один из опытных рядовых "Росомахи", крикнул с весел: "Они догоняют нас!" Он указал на таинственный корабль, преследующий их.


"Он прав", - подтвердил Пеппердайн. "Они завязывают какие-то узлы".


Страйк окликнул вторую лодку. "Видишь это?" Он указал на корабль.


"Мы заметили!" Коилла крикнула в ответ. "Что нам делать?"


"Греби в два раза быстрее и увеличь расстояние между нами".


"Бежать?" Воскликнул Хаскер. "С каких это пор мы уклоняемся от боя?"


"Если это те же самые люди, которые устроили нам засаду в Акуриале, - сказал ему Страйк, - я не хочу сталкиваться с их магией в открытых лодках. Теперь прибавь ходу!"


Все взялись за весла, лодки увеличили скорость, и поначалу разрыв увеличился.


"Они догоняют!" Даллог предупредил.


Пеппердайн оглянулся. "С такой скоростью они доберутся до нас в мгновение ока".


"Нет никакого способа убежать от них?" Спросил Страйк.


"Не с той силой ветра, которая у них есть. Единственное, что я могу предложить, это направить наши лодки разными курсами. Распределите цели".


Страйк обдумал это. "Нет. Если нам придется сопротивляться, мы сделаем это вместе".


Раздувая паруса, корабль неумолимо приближался. Наконец он замедлил ход и навис над ними. Не видя смысла тратить силу мышц гребцов, Страйк приказал взяться за весла. Но он передал слово, что они должны быть готовы возобновить работу в кратчайшие сроки.


"И что теперь?" Подумал Джап, глядя на массивную деревянную стену, нависающую над ними.


Фигуры появились у поручней корабля и посмотрели вниз на лодки. Они были разных видов и знакомы оркам.


"Все верно, это они", - сказал Даллог. "Банда из Акуриала. И есть тот эльф, который их ведет".


"Внимание, Росомахи!"


"Что за черт?" воскликнул Джап.


"Это Пелли Мадаяр".


"Почему у нее такой… громкий голос?" Спросил Даллог.


"Это усиливается каким-то неестественным образом", - предположил Пеппердайн.


"Должно быть, это магия", - согласился Страйк.


"Слушайте меня, росомахи! Нам нужно поговорить".


"О чем?" Страйк закричал.


"Тема, которую я обсуждал с вами в Acurial".


"Она снова говорит о звездах", - сказал Джап.


Страйк кивнул. "Ты получил свой ответ на этот вопрос!" - крикнул он в ответ. "Ничего не изменилось!"


"Я вынужден настаивать на том, чтобы мы провели переговоры. Поднимитесь на борт нашего корабля".


"Ни за что!"


"Ты бы предпочел, чтобы я спустился к тебе? Чтобы проявить добрую волю".


"Ты не понимаешь, не так ли? Нам не о чем говорить!"


"Отказ невозможен, капитан Страйк. Если вы не хотите вести переговоры, я вынужден потребовать, чтобы вы отдали артефакты ".


"Требуйте, чтобы вас трахнули!" Хаскер прогремел достаточно громко, чтобы все услышали.


"Кем они, черт возьми, себя возомнили?" Разъяренно добавила Коилла.


"Спокойно!" Страйк предостерег. Обращаясь к Пелли Мадаяр, он проревел: "Тебе уже говорили: мы не принимаем всерьез требования!"


"Тогда мы не можем нести ответственность за последствия вашего упрямства".


"Почему она не может говорить просто, как все остальные?" Проворчал Хаскер.


"Передай, чтобы были готовы выступить", - вполголоса сказал Страйк Даллогу.


"Это ваш последний шанс, Росомахи", - предупредил Пелли. "Я настоятельно советую вам сложить оружие и вступить с нами в переговоры".


"Вперед!" - взревел Страйк. "Шевелись! Шевели веслами!"


Лодки заскользили прочь, гребцы напряглись. Страйк не был моряком, но он знал, что парусное судно не может стартовать со стоя, как это делали его лодки. Он просто надеялся, что у них будет достаточная фора, чтобы иметь шанс.


Но у Корпуса Врат не было необходимости в преследовании.


Едва орки выбрались из тени корабля, как воздух затрещал. Ослепительный световой луч ударил в небольшую полоску воды между двумя лодками.


Немедленно последовали новые столбы раскаленного света, красного, фиолетового и зеленого. Все они приблизились к судам, но, как и первый, врезались в океан. Там, где они приземлились, вода вскипела и испустила клубы пара.


"Это предупредительные выстрелы?" Пеппердайн задумался.


"Либо это, либо они плохо целятся", - ответил Страйк.


Не успел он договорить, как огненная стрела ударила в судно, которым командовала Коилла. Это был не прямой удар; луч врезался в поручень и насквозь пробил одно из весел, аккуратно перерубив его. Удара было достаточно, чтобы раскачать лодку.


"К черту все это", - выругался Страйк. "Если одно из этих попадет в цель, нам конец".


"Так что же нам делать?" Спросил Джап.


"Отдай им что-нибудь взамен". Он выкрикнул приказ достаточно пронзительно, чтобы его услышали на обеих лодках.


Страйк предусмотрительно разместил на каждом корабле более или менее равное количество лучших лучников отряда. Приказ, который он отдал, используя фразы, которые ничего не значили для посторонних, подсказал им, какую стратегию использовать.


Они взяли приготовленные стрелы с наконечниками, обернутыми в смазанные смолой обмотки. Посыпались искры, воспламенившие болты. Затем, по сигналу Страйка, они были выпущены в направлении корабля — не в кого-либо из существ на борту, а в паруса. Большинство вязких, пылающих снарядов нашли свою цель, воспламенив простыни. Через несколько секунд несколько участков были охвачены пламенем. Можно было видеть бегущие по палубе фигуры.


"Теперь давайте двигаться!" Крикнул Страйк.


Шлюпки снова отчалили. В корме у них были хорошо подняты паруса. С корабля полыхнуло еще несколько энергетических лучей, но они не попали в цель.


"Это даст ублюдкам пищу для размышлений", - прокомментировал Джап.


"Пока что", - сказал Страйк. "Но я не думаю, что они из тех, кто так легко сдается. Вперед, гребцы! Напрягите спины! "


Им не потребовалось много времени, чтобы преодолеть приличное расстояние между собой и горящим кораблем. Тем не менее, Страйк не позволил лодкам сбавить ход. Он хотел убраться как можно дальше.


"Что вы думаете о повреждениях на другой лодке?" он спросил Пеппердайна.


"Трудно сказать, не побывав там на самом деле. Но отсюда все выглядит не так уж плохо. В нем нет дыр, это главное. Мы должны быть в состоянии исправить это, как только у нас появится такая возможность ".


"Достаточно хорошо".


На протяжении всего эпизода Стендевен делал именно то, чего от него ожидали: он пригибался и съеживался. Теперь он поднялся и осторожно направился к Страйку и Пеппердайну.


Увидев, что он приближается, Страйк саркастически сказал: "Пришел помочь, не так ли?"


"Нет", - трезво ответил человек, как будто это был искренний вопрос. "Я задавался вопросом ..."


"Выкладывай".


"Я хотел быть уверен, что инструменты в безопасности".


Страйк впился в него взглядом. "Что?"


"Они в безопасности, верно?"


"Какое, черт возьми, это имеет отношение к тебе?"


"Это касается всех нас. Они — наш единственный способ... "


"С ними все в порядке". Вопреки себе, рука Страйка инстинктивно потянулась к сумке.


"Ты уверен, что они— "


"Почему такой интерес? Какое тебе до этого дело?"


"Как я уже сказал — "


"Не обращай на него внимания, Страйк", - вмешался Пеппердайн. "Это просто говорит его слабоумный страх".


Стендевен бросил на него ядовитый взгляд.


"Что ж, в будущем он может держать свои страхи при себе и позволить мне присматривать за звездами".


"Конечно, капитан", - сказал Стандивен, источая льстивость. "Я бы не хотел, чтобы было по-другому". Он повернулся и направился обратно на свое место.


Страйк взглянул на Пеппердайна. Человек не встретился с ним взглядом.


21


Мало что нравилось Дженнесте больше, чем погром и поджог.


Насладившись первым, она вызвала к жизни второе.


Внезапная атака с использованием превосходящих сил и с помощью ее магии увенчалась успехом. Теперь поселение горело. Некоторые существа продолжали сражаться, как она и ожидала от их вида, но очаги сопротивления были изолированы. И поскольку лагерь был небольшим, их было мало, чтобы защищать его; даже она, возможно, поколебалась бы, прежде чем отправиться в один из их более густонаселенных регионов.


Она отдала строгие приказы о том, кого из существ ее последователям следует искать, и что они, по всем признакам, должны быть взяты живыми. Остальное ее не волновало.


Но теперь она теряла терпение. Те, кого она искала, еще не были найдены. Ее подчиненные пожалели бы о том дне, если бы ей пришлось действовать самой. Это правда, что многие из них были расстроены переходом, но это просто сделало их слабаками в ее глазах, а не нуждающимися. Она заполнила свое время творческими размышлениями о форме наказания.


Ее размышления были прерваны появлением нервничающего офицера. В лучших традициях тех, кто хочет сохранить голову, он первым сообщил хорошие новости. Их главная добыча была поймана, хотя и ценой жизни нескольких последователей Дженнесты и только благодаря внушающему благоговейный трепет количеству войск. Менее чем хорошей новостью было то, что две другие цели, те, что помоложе, сбежали.


Она выразила свой гнев по поводу далеко не идеального результата, но на самом деле все сводилось к тому, чтобы дать офицеру то, чего он от нее ожидал. По правде говоря, она была довольна. У нее был важный результат.


К ней привели пленницу. Она была закована в цепи и за ней хорошо ухаживали, но все еще требовалось несколько ее стражей-нежити, включая Хашера, чтобы держать ее в узде. Существо было надменным, и когда Дженнеста приблизилась, оно плюнуло ей в лицо. Она побила его за это.


Как только зверь был надежно закреплен, а снаружи царили огонь и кровопролитие, Дженнеста приступила к работе.


Сперрел был прав. Заключенные собиратели поняли бесполезность отказа от сотрудничества и помогли гномам с кораблем, хотя им не разрешили никакой свободы действий, которая могла бы привести к неприятностям. Никто не сомневался, что заключенные согласились в надежде на мягкое обращение. Но уверенность гномов в том, что их мучители в их власти, была значительной. Отношения между выжившими Собирателями и их бывшими пленниками трудно было назвать сердечными, но до сих пор серьезных разногласий не было.


Когда корабль направился обратно на остров гномов, воцарилось нечто вроде нормальности.


Сперрал и Калгек стояли на мостике, наблюдая, как гномы и Собиратели убирают паруса.


"Но почему мы должны замедляться?" Спросил Сперрел, раздраженный перспективой задержки.


"Из-за того, что сказали нам Собиратели, - объяснил Калгек, - подкрепленного этим". Он хлопнул рукой по разложенным перед ними картам Ванта. "Прямо сейчас мы находимся на большой глубине. Очень глубоко. Но вскоре становится мелко. Там внизу есть риф или что-то в этом роде, и мы должны осторожно прокладывать путь через него ".


"Почему мы не можем просто обойти?"


"Это действительно усложнило бы путешествие, и нам пришлось бы проходить через воды с коварными течениями".


"Отлично", - вздохнула она. "Так что конкретно нам делать?"


"Медленно ползи и измерь глубину. Посмотри". Он указал вниз, на палубу.


Группа гномов стояла у перил. У них был большой моток веревки со свинцовым грузом на конце. Узлы на веревке обозначали сажени.


Когда корабль был почти в дрейфе, измерительную леску спустили за борт. Они протянули ее почти по всей длине, прежде чем достигли дна.


"Насколько это глубоко?" Спросил Сперрел.


"Продвигаемся на пятьдесят морских саженей", - ответил Калгек. "Никакой опасности для нас там нет".


Корабль полз дальше, пока солнце лениво пробиралось по лазурному небу. Измерения проводились через равные промежутки времени, но практически не показали изменений.


Сперрал становился все более нетерпеливым из-за медленного продвижения. "Мы когда-нибудь доберемся до этого мелководного участка, Калгек?"


"Судя по таблице, мы уже в этом участвуем".


"Кто-то должен рассказать морю".


"Эти карты не всегда точны. По крайней мере, так говорят Собиратели".


"Что ж, я надеюсь, мы увидим несколько— "


Послышались крики измерительной команды.


"И что теперь?" Калгек задумался.


"Давай посмотрим", - сказал Сперрел, направляясь к лестнице, ведущей на палубу.


Когда они добрались до измерителей, один из гномов поднял конец веревки. Он был перерезан, и груз исчез.


"Что это сделало?" Спросил Сперрел.


"Не знаю", - сказал ей молодой гном с веревкой. "Но что бы это ни было, это произошло примерно на глубине двенадцати морских саженей".


Калгек осмотрел веревку. "Похоже, ее перерезали, или..."


"Или что?" Сказал Сперрел.


"Вероятно, он просто зацепился за что-то там, внизу".


"Итак, давайте попробуем еще раз".


Они принесли еще один моток веревки с узлами и прикрепили новый груз. Его спустили за борт, и гному было поручено следить за его ходом.


"Одна сажень... две..."


"Это должно все уладить", - предложил Калгек.


"Да, скорее всего", - ответила Сперрел, хотя в ее голосе прозвучала нотка неуверенности.


"... Четыре сажени... пять... шесть..."


"Я думаю, это просто случайность".


"Хм".


"... Одиннадцать ... двенадцать… тринадцать..."


"Похоже, на этот раз все в порядке", - объявил Калгек.


"...Четырнадцать... пятнадцать..."


"Хорошо. Теперь, может быть, мы сможем продолжить и— "


Линия внезапно натянулась. Затем она начала разыгрываться в быстром темпе. Ее конец исчез бы за бортом, если бы несколько гномов не ухватились за нее.


Но они боролись, и веревка больно скользила у них по рукам. Калгек, Сперрал и остальные присоединились к ним, но все равно боролись, чтобы удержать хватку.


"Мы проиграем!" Спэррал предупредил.


"Должно быть, его зацепили", - предположил Калгек.


"Тогда почему он так часто перемещается?"


Веревка двигалась слева направо, затем обратно, и она извивалась в их руках. Калгек позвал на помощь. Три гнома подбежали к ним и схватили веревку. Теперь их было не менее девяти, державшихся за линию, но причудливое перетягивание каната продолжалось.


Все закончилось внезапно. Без предупреждения веревка оборвалась. Освобождение было настолько внезапным, что они все опрокинулись на спины. Вскочив на ноги, они быстро подтянули веревку. На этот раз сопротивления не было. И снова она была разорвана.


"Что, черт возьми, происходит?" Сказал Сперрел.


Калгек дул на свои покрасневшие ладони. "Может быть, он зацепился за затонувший корабль".


"Это что-то движется?"


"Такие глубокие течения могут быть сильными. Может быть, это... "


По кораблю разнесся гулкий удар. Он возник где-то далеко внизу. Секунду спустя раздался еще один удар, более громкий и мощный. Корабль качнулся, палуба накренилась, и гномы почувствовали неуверенность в ногах.


Кто-то кричал и показывал пальцем. На расстоянии полета стрелы от нас большой участок моря пузырился и кипел. Бурлящая вода была белой от пены.


"Что это, черт возьми, такое?" Воскликнул Сперрел.


Один из заключенных-собирателей, работавший неподалеку над какой-то утомительной рутиной, бросил ее и подошел к поручню. Он со страхом уставился на бурлящую массу воды.


"Ты знаешь, что это такое?" Спросил его Сперрел.


Он кивнул, но, казалось, не мог вымолвить ни слова.


"Ну?" она настаивала.


Он прошептал: "Крейк".


"Что это?"


Человек ничего не ответила. Она посмотрела на остальных. Калгек побледнел, и другие гномы в пределах слышимости выглядели такими же побледневшими.


"Калгек?" она обратилась к нему. "Калгек!"


Он оторвал взгляд от беспокойной воды. "Мы слышали истории. Краки - повелители глубин. Некоторые говорят, что они боги. Они могут раздавить корабль любого размера или утянуть его в бездну."


"Чтобы сделать это, они должны быть… гигантскими".


"Говорят, больше, чем острова".


"Но ты сам никогда этого не видел?"


"Нет ... до сих пор". Он смотрел поверх ее плеча.


Она обернулась.


Что-то поднималось из бурлящей воды. Сначала из-за брызг и тумана, закрывавших обзор, было трудно разобрать, что это такое. По мере того, как оно продолжало подниматься, оно становилось все четче.


Это был придаток, щупальце толщиной с храмовую колонну. Подобно слепому пещерному червю, оно было серовато-белым, а его хрящеватая кожа была испещрена толстыми синими венами. Вскоре она поднялась на высоту корабля и продолжала расти.


Еще одно щупальце вынырнуло из воды, гораздо ближе к судну; достаточно близко, чтобы раскачать его и перекинуть волну через поручни. Промокшие и ошеломленные, гномы отступили.


Крики заставили их повернуться к противоположным перилам. С той стороны тоже поднимались щупальца. Гномы стояли как вкопанные, когда появлялось все больше и больше людей. Через несколько минут гротескно раскачивающиеся щупальца стали выше грот-мачты. Вода вокруг корабля бурно вспенилась.


Одно из щупалец опустилось, нанеся по палубе мощный, промокший удар. Другое пронеслось горизонтально, разрушив поручень и заставив десятки людей пригнуться. Когда третий снаряд врезался в мост, гномы вышли из оцепенения.


Они принялись атаковать отвратительные конечности саблями и топорами. Резиновая плоть оказалась упругой. Удары отражались, и только непрерывный взлом производил какое-либо впечатление. Когда лезвия все-таки прорвались к тканям, они выпустили большое количество клейкой жидкости цвета охры. От ее отвратительной вони они пошатнулись.


Щупальца не просто наносили урон кораблю. Каким-то образом чувствуя гномов и людей, они скользили с поразительной скоростью, обвивая всех, кого могли поймать. Кричащих жертв поднимали в воздух и сбрасывали за борт.


Окруженная мускулистым щупальцем, грот-мачта треснула, как спичка, и опрокинулась, придавливая гномов и людей одинаково. Ситуация была настолько ужасной, что даже Собиратели присоединились к усилиям по отражению нападения Крака. Они использовали импровизированное оружие или хватали мечи и топоры, оброненные захваченными гномами. Перед лицом катастрофы работорговцы и их бывшие пленники объединились. Не то чтобы это имело большое значение.


"Это безнадежно!" Сперрел закричала, отбиваясь от извивающегося щупальца.


"Нам придется покинуть корабль!" - ответил Калгек. Он был залит дурно пахнущей желтовато-коричневой жизненной жидкостью.


"Я бы многого не дал за наши шансы в открытом море!"


"Что же тогда?"


"Просто продолжай сражаться!"


Мимо протащили ревущего человека, щупальце обвилось вокруг его ног. Сперрел и Калгек попытались разрубить его, но их клинки практически не продвинулись вперед. Несчастный Собиратель был переброшен через перила и исчез.


Из недр корабля доносились зловещие скрипящие и раздирающие звуки. Над палубой щупальца разрывали древесину, как будто это был пергамент. Доски прогнулись, оставшиеся мачты содрогнулись, паруса упали.


Корабль сильно накренился. Затем он начал снижаться.


"Мы падаем!" Крикнул Калгек.


Вода начала переливаться через поручни и заливать палубу. За считанные секунды вода достигла щиколоток, затем колена, а вскоре и пояса. Началась паника.


Сперрел не столько почувствовала, сколько услышала треск корпуса. Гномов и людей смыло за борт. Она огляделась в поисках Калгека и увидела, что его сносит через поручни потоком воды.


Произошло головокружительное падение, когда то, что осталось от корабля, ушло под воду.


Сперрал был погружен. Под водой царил хаос. Тонущий корабль, разбрасывающий обломки. Нагромождение бочек, сундуков, веревок, обрывков парусов, бьющихся тел, извивающихся щупалец.


Она лишь мельком увидела живые формы, мертвенно-белые и гротескные на вид. Они были огромных размеров, и их отвратительная плоть ужасно пульсировала. Она увидела зияющие, похожие на пещеры рты, усеянные клыками размером с палаш. И она заметила единственный огромный глаз, немигающий и горящий жадной злобой.


Затем, к счастью, ее окутала кромешная тьма.


22


Как только корабль, который они подожгли, скрылся из виду, Росомахи осмотрели свое второе судно. По словам Пеппердайна, единственного, кто хоть немного разбирался в лодках, повреждения оказались серьезнее, чем он думал вначале.


"Этот волшебный луч пробил корпус в паре мест", - объяснил он. "Вроде как обрызгал его. Смотрите, вы можете просто увидеть следы ожогов вокруг отверстий".


Страйк наклонился и кивнул. "И что?"


"Это привело к ряду утечек. Небольшие и медленные, но неприятные. Мы можем их залатать и попросить кого-нибудь внести залог ".


"Так в чем же проблема?"


"Я не знаю, насколько могли быть ослаблены балки в результате попадания. Могло быть и хуже, а у нас нет того, что нужно для капитального ремонта".


"Что мы можем сделать?"


"Остановитесь на следующем острове, к которому мы подплывем, и надейтесь, что там есть деревья".


"Нам пришлось бы изменить курс. Это замедлило бы нас".


"Мы еще больше замедлим ход, если утонем. Где ближайший остров?"


Страйк достал карту и развернул ее. "Вот", - сказал он, ткнув пальцем в точку.


"Я не уверен, что эта лодка справится с этим".


"Отлично", - вздохнул Страйк. "Есть идеи?"


"Когда подобное случалось в Троугате, мы связывали лодки вместе".


"Если эта затонет, не унесет ли это обе лодки ко дну?"


"Ты должен посмотреть на это с другой стороны. Плавучесть хорошего держит их обоих на плаву. Это не идеально, Страйк, но это должно привести нас туда. Хотя присоединение к лодкам, конечно, замедлит нашу скорость, и мы будем править как корова."


"Учитывая, что за нами гонится Пелли Мадаяр, сейчас не самое подходящее время связывать себя".


Пеппердайн пожал плечами. "Единственное, что я могу придумать, это бросить эту лодку и втиснуть всех в хорошую. Имейте в виду, это тоже сильно замедлило бы наше продвижение. Не говоря уже о том, что там будет немного людно. "


Страйк обдумал это. "Нет, мы не будем этого делать. Это слишком стеснит наш стиль, если нам придется сражаться. Возьмите столько помощи, сколько вам нужно, и позаботьтесь о порке. Но делай это быстро; я чувствую себя сидящей мишенью ".


"Верно. Джапу нужно будет сообщить о задержке".


"Я знаю, и ему это не понравится. Ты иди сюда. Я скажу ему".


Лодки уже были связаны парой отрезков веревки. И они находились достаточно близко друг к другу, чтобы Страйк мог легко перешагнуть через них.


Джап, как обычно, был на носу первой лодки. Он перегнулся через борт и вытянул руку, чтобы опустить ее в воду.


"Что ты делаешь?" Спросил Страйк.


Джап выпрямился и вытер мокрую руку о бриджи. Если уж на то пошло, мрачное выражение лица, которое было на нем с тех пор, как они отправились в путь, стало более напряженным. "Я пробовал дальнозоркость".


"Я думал, из-за такого количества воды он перестал работать".


"В основном, так и есть. I'm… Я хотел что-нибудь сделать, понимаешь?"


Страйк кивнул.


"И я кое-что подобрал", - добавил гном.


"Ты это сделал?"


"Жизненная сила. Или, может быть, их много, собранных вместе. Действительно массивных. Достаточно больших, чтобы противостоять маскирующему эффекту воды".


"Есть идеи, что это такое?"


"Нет. Но там есть ... атмосфера, которая мне не нравится. Определенно, я не чувствовал себя дружелюбным ".


"Как далеко отсюда?"


"Трудно сказать. Судя по количеству энергии, которое он выбросил, до этого могло быть далеко. Но я предполагаю, что это не слишком далеко ".


"Это угроза?"


"Кто знает? Но, как я уже сказал, это было не так приятно".


"Мы будем настороже". Он подумал о своем сержанте. "Ничто не говорит о том, что это как-то связано со Сперрелом".


"Нет. Не напрямую. Но зная, что она там с… что бы не хорошее предчувствие".


"Нам придется сделать крюк, Джап".


"Что? Почему?"


"Пеппердайн говорит, что другая лодка может затонуть, если мы не найдем остров и не починим ее".


"Черт". Он посмотрел на вторую лодку. Пеппердайн и несколько Росомах начали работу. "Что они делают?"


"Скрепляем лодки вместе".


"Разве это не означает, что если кто—то утонет ... "


"Я так и думал. Пеппердайн говорит "нет".


"Черт возьми, Страйк — сначала тот эльф пытается поджарить нас, а теперь это. Я когда-нибудь доберусь до Сперрала?"


"Я сделаю это так быстро, как только смогу. Мы приложим все усилия".


"Я рассчитываю на это".


"А ты тем временем продолжай делать то, что делаешь с дальнозоркостью. Нам не помешало бы предупредить, если то, что ты подобрал, попадется нам на пути".


"Конечно. Но если то, что я почувствовал, встретится на нашем пути, предупреждение не сильно поможет ".


На то, чтобы закрепить лодки и проложить новый курс, не потребовалось много времени. Созданный ими бегемот из двух лодок был неуклюжим и сложным в маневрировании, но Пеппердайн утверждал, что он доставит их на сушу.


После неудачного старта из-за того, насколько громоздким стало судно, они научились управлять им. Они гребли изо всех сил, и преобладающего ветра было достаточно, чтобы стоило поднять маленькие паруса.


Те, кто не был на гребле, размышляли о тайне группы Пелли Мадаяр. Некоторые с нетерпением ждали возможности сразиться с Собирателями, рассказывая о предыдущих битвах, как это обычно делали орки, и приукрашивали свои рассказы легким хвастовством.


Несколько человек сосредоточились на заточке своего оружия. Джап остался на носу с мрачным видом и время от времени окунал руку в воду. Стендевен продолжал занимать свое одинокое место на корме. Он казался беспокойным, и Пеппердайн, слишком занятый, чтобы проводить с ним время, тем не менее заметил, что его бывший хозяин редко отводит взгляд от Страйка.


Они быстро вернулись к работе на веслах, чередуя это с перерывами на отдых и буйство. Через пару часов этой рутины, когда Солнце значительно перевалило за свою высшую точку, наступило затишье. Уим попытался заполнить его.


Он встал и откашлялся. Никто не обратил на это внимания. Он откашлялся снова, громче и театрально. Две или три головы повернулись, но большинство проигнорировало его.


"Товарищи!" провозгласил он. "Товарищи по кораблю!"


Хаскер застонал.


"Мне пришло в голову, - сказал Уим, - что это может быть идеальное время, чтобы дать вам всем впервые почувствовать эпическую балладу, которую я сочиняю". Он гордо покрутил пальцем у виска. "В моей голове".


"У тебя нет твоей лютни", - в отчаянии напомнила ему Коилла.


"Это не имеет значения. Все хорошие стихи должны быть одинаково мощными, независимо от того, произносимыы они или спеты".


"Насколько это мощно, если держать это при себе?" Спросил Хаскер.


Пшеница пахала дальше. "Этот конкретный отрывок о том, чем мы занимаемся прямо сейчас. Выходит, они были брошены в соленую пучину За свою торжественную клятву, которую они сдержат, Чтобы спасти погибшего товарища тру Из очень синего моря! Оооо, они сражались с магией, подлой и отвратительной, И их победа была гордой и славной


"Это должно быть вкусно. Мне нужно поработать над чем-нибудь другим, что сочетается с nasty".


"Покончи с моей жизнью", - взмолилась Коилла. "Сейчас".


"Вкусно?" Озадаченно пробормотал Хаскер.


"Мы могли бы выбросить его за борт", - сказал Страйк без тени юмора.


"В любом случае, - продолжил Уим, - следующая часть - это что-то вроде припева. Не стесняйтесь присоединиться. Они сражались с эльфом, Они сражались с ведьмой, Один был вредителем, другой - сукой! Поднимите свои кувшины, Поднимите свои трубы, Росомахи не тупицы!


"Теперь все становится по-настоящему захватывающим. В следующих тридцати стихах— "


"Земля, привет!"


Это могло быть ложью. Отчаянная попытка измученного пехотинца облегчить боль. Никому не было дела.


В реальности земля была уже в поле зрения. На горизонте виднелись темные неровные очертания острова.


Хаскер поднял глаза к небу и пробормотал: "Благодарю вас, боги".


"Как мы собираемся с этим справиться, Страйк?" Хотела знать Коилла. "Если, конечно, оно обитаемо".


"Выбор?"


"Как обычно. Крадучись, в лоб или на переговорах".


"Ничего особенного не задумал?"


"Не зная, с чем, черт возьми, мы столкнемся, нет".


"Мы попробуем договориться. После того, как разведаем обстановку, конечно".


"Конечно".


"Если она населена и они враждебны, - сказал Даллог, - что тогда?"


"Друг или враг, мы получим то, что нам нужно", - поклялся Страйк. "Мы не можем терять времени".


Когда они подошли ближе и очертания острова стали отчетливыми, то увидели, что в его самой большой бухте на якоре стоят несколько кораблей.


"Значит, он обитаем", - сказала Коилла. "Или, по крайней мере, кто-то приезжает".


"Я бы сказал, что там есть поселение", - предположил Страйк. "Смотри. Вон там, у линии деревьев. Это какие-то здания, не так ли?"


Она прищурилась. "Да, я думаю, что это они".


"Тогда мы сделаем круг на расстоянии и посмотрим, есть ли где-нибудь тихое место, где мы могли бы приземлиться". Он повернулся и крикнул: "Уберите паруса, сейчас же! Нам не нужны разведчики! "


Когда они обогнули остров с другой стороны, то не увидели никаких признаков жилья. Они направились к небольшой пустынной бухте и сумели высадиться на ее песчаный пляж. Страйк приказал вытащить лодки-близнецы на берег и спрятать среди деревьев, затем замаскировал их. Четыре рядовых, включая Уима, были назначены охранять лодки. Стэндевену тоже было велено остаться, хотя он, что было для него нехарактерно, пытался возражать. Страйк повел остальных участников группы внутрь.


"Зачем мы вообще направляемся вглубь страны?" Спросил Джап. "Разве у нас нет того, что нам нужно там, где мы приземлились?"


"Не совсем", - ответил Пеппердайн. "Мы могли бы использовать для ремонта хорошую закаленную древесину, но у нас нет ничего подходящего. Также пригодились бы какие-нибудь серьезные инструменты".


"И наша еда и вода заканчиваются быстрее, чем я ожидал", - признался Страйк. "То поселение, которое мы видели, кажется лучшим местом для пополнения запасов. Может быть, мы и там узнаем новости о Собирателях."


Сердце острова было густо заросшим джунглями, и прорубать себе путь через них неизбежно было медленной работой. Стремясь ускорить процесс, Джап предложил выбрать гораздо менее перегруженный прибрежный маршрут. Страйк подумал, что это оставит их слишком незащищенными, и наложил вето на эту идею.


Но остров был маленьким, конечно, по сравнению с родиной гномов, и солнце еще не село, когда они прибыли в прибрежное поселение. Они осматривали его из укрытий на краю джунглей.


Здесь было около полудюжины жилищ различных размеров. Странной особенностью был довольно большой бассейн, вырытый на поляне перед зданиями. Он питался соленой водой по каналам, соединяющим его с морем, и вокруг него был прочный деревянный барьер. В воде плескались какие-то существа. Они были довольно крупного роста и темнокожие, но было трудно разобрать, кто они такие.


Присутствовали и другие существа, и, очевидно, они были главными. Орки сразу узнали их.


"Гребаные гоблины!" Хаскер зарычал.


"Я так понимаю, они не входят в число ваших любимых рас", - сказал Пеппердайн.


"У нас были стычки", - сказал ему Страйк.


"Может быть, здесь все по-другому", - рискнула предположить Коилла.


"Да, верно", - едко отозвался Хаскер.


Пеппердайну стало любопытно. "Так что же в них такого?"


"Они уродливые, наносящие удары в спину, двуличные, подлые, жадные, коварные, заносчивые, трусливые, вонючие ублюдки".


"Это их хорошие стороны", - добавила Коилла.


"Учитывая то, что мы знали о них в прошлом, - сказал Страйк, - забудем о переговорах. Теперь давайте отправим несколько разведчиков".


Когда следопыты ушли, незаметно растворившись в джунглях, остальные устроились наблюдать за происходящим в лагере.


Через некоторое время Коилла сказала: "Те существа в бассейне - я думаю, это лошади. Или, может быть, пони".


"Зачем гоблинам держать лошадей в бассейне с соленой водой?" Джап рассуждал.


"Я думаю, Коилла может что-то заподозрить", - задумчиво сказал Страйк.


"Ты думаешь, это лошади? Что пытаются сделать гоблины, научить их плавать?"


"Нет, не лошадей. Не совсем. И если я прав, их не нужно было бы учить".


"Так кто же, по-твоему, они такие?"


"Я хочу посмотреть поближе, чтобы быть уверенным. Давайте подумаем, как мы можем это сделать".


В этот момент вернулась Зода, одна из разведчиц, которых он послал. "Вождь, тебе лучше пойти и посмотреть, что мы нашли".


Страйк позвал Коиллу, Юпа и Пеппердайна сопровождать его. Он оставил Хаскера за главного.


Они последовали за Зодой в джунгли. Потребовалось всего несколько минут, чтобы добраться до поляны, участка, где растительность была вытоптана, а несколько деревьев полностью вырваны с корнем. Гледег, один из других разведчиков, ждал их. Он был не один.


Страйк бросил один взгляд и сказал: "Я был прав".


Существо перед ними действительно выглядело как лошадь, но не совсем так. Оно было примерно того же размера, что и пони, но гораздо более мускулистое и мощное на вид. За исключением темно-серой гривы, она была полностью черной, без каких-либо отметин, за исключением небольшого пятна, тоже серого, вокруг глаз. Его кожа совсем не походила на лошадиную; она была гладкой и маслянистой на вид, напоминая шкуру тюленя. В его гриве тоже был очень необычный аспект: из нее сочилась ровная струйка воды, как будто это была аккуратно выжатая губка. Вода стекала по блестящим бокам существа и падала каплями.


"Ты келпи?" Спросил Страйк.


"Я", - ответил водяной конь низким и хриплым голосом. "А вы - орки".


"Ты знаешь нас?"


"Я знаю о вашей расе". Он посмотрел на Джапа. "И я общался с гномами". Келпи кивнул своей огромной головой в сторону Пеппердайн. "И я более чем знаком с такими, как он. К сожалению, это так".


"Я могу поручиться за этого человека. Он не причинит вреда тебе и твоим сородичам".


"Для его расы в это трудно поверить. Но он еще не сразил меня и не пытался поработить, так что я должен поверить тебе на слово ".


Пеппердайн выглядел смущенным.


"Ваш вид редок там, откуда мы пришли", - сказала Коилла. "Они говорят, что разумно держаться от вас подальше, что вы заманиваете детенышей в водянистые могилы, чтобы съесть их сердца. Говорят даже, что на самом деле вы духи злых существ, которые умерли ужасной смертью."


"Об орках тоже говорят много неправды", - ответил келпи. "Вы едите своих детенышей? Вы извращенный отпрыск эльфов? Вы убиваете невинных просто ради удовольствия? Как и вы, мы, келпи, подвержены ненависти и страху просто потому, что мы другие и предпочитаем путь одиночества. "


"Хорошо сказано".


"Однако о нас рассказана одна правдивая история. Превыше всего мы ценим нашу свободу ". Тема была достаточно болезненной, чтобы затуманить поразительно голубые глаза келпи. "Для нас порабощение хуже смерти".


"И все же, похоже, такова была твоя судьба", - прокомментировал Страйк. "Почему ты здесь?"


Келпи снова посмотрел на Пеппердайна. "Потому что его народ привел нас сюда силой, как они делали с незапамятных времен".


"Почему никто никогда не рад меня видеть?" Спросил Пеппердайн.


"Теперь ты знаешь, что мы чувствуем", - сказала ему Коилла.


"Те, кто привел вас сюда, - сказал Джап, - их называют Собирателями?"


"Да", - подтвердил келпи.


"Так как же гоблины вписываются в это?"


"Собиратели - это ловцы рабов. Гоблины покупают. Несколько для себя, но в основном для последующей продажи. Они стоят между работорговцами и конечными хозяевами их добычи. Их роль заключается в подборе подходящих рабов для выполнения задач, которые они будут выполнять. Итак, это тролли или гномы для островов, где ведется добыча полезных ископаемых, эльфы и брауни для домов удовольствий, гремлины для рутинной научной работы. Даже орки, чтобы обеспечить телохранителями мелких тиранов. Хотя их, как известно, трудно сломить, вы будете горды услышать это. "


Коилла нахмурилась. "Здесь есть острова, где живут орки?"


"О, да. Однако таких поблизости нет, и даже Собиратели не решаются попытаться их разграбить".


"А как насчет келпи? Какие так называемые хозяева найдены для вас?"


"Мы пользуемся спросом на многих островах".


"У тебя есть особые навыки?"


"Нет. Кажется, у нас получается хорошее мясо".


Последовавшую тишину нарушил Юп. "Как тебе удалось спастись от гоблинов?"


"Чисто случайно. Редкое упущение внимания с их стороны позволило мне воспользоваться возможностью уйти. Я полагаю, что единственная причина, по которой они не начали мои поиски, заключается в том, что, поскольку мой вид считает время, я стар. Очень стар. Моя плоть была бы слишком жесткой! " Он издал жидкий, фыркающий смешок. "Им нет никакой выгоды тратить на меня энергию. Особенно учитывая, что в настоящее время их мало".


"Насколько маленькая?" Страйк хотел знать.


"Едва ли два десятка. Обычно здесь присутствует гораздо больше, но остальные в отъезде, доставляют последнюю партию ... товаров. Вот почему в данный момент здесь находятся только пленники-келпи ".


"Почему вы сами не попытались победить их, пока их мало?"


"Нам мешают двумя способами. Во-первых, у нас нет руководства. Это не наш путь. Мы отчаянно независимая порода ". Он вздохнул. "И посмотри, к чему это нас привело".


"А во-вторых?"


Можете ли вы, живущие исключительно на суше, представить, каково это - зависеть от воды? Нам приходится купаться в ее животворящей эссенции несколько раз в день. От нее зависят наши жизни. Келпи, лишенный воды, умирает ужасной и мучительной смертью. Мы вряд ли сможем поднять восстание, когда отягощены такой необходимостью. Мне самому приходится ежедневно посещать берег, чтобы искупаться. Я не сомневаюсь, что однажды они поймают меня там и убьют ".


"Нет, они этого не сделают. Мы собираемся помочь тебе".


"Это ты?"


"Еще бы", - сказала Коилла.


"Определенно", - хором ответили Пеппердайн и Джап.


Келпи был ошеломлен. "И человек тоже? Что мы сделали, чтобы заслужить это?"


"Давайте просто скажем, что мы такие же, как вы: мы ценим свободу", - сказал Страйк. "У вас есть имя?"


"Конечно".


"Что это?"


"Тебе не принесет пользы знать это, если только ты не умеешь разговаривать под водой".


"Э-э, нет. Это не входит в число наших навыков".


"Зови меня просто келпи".


"Мы тебя защищаем. Пойдем с нами. Тебе, наверное, не помешало бы что-нибудь поесть. Что ты ешь?"


"Не сердца птенцов. Наши аппетиты широки, но, учитывая выбор, мы предпочитаем рыбу ".


"Посмотрим, что мы сможем сделать".


На обратном пути к остальным Страйк спросил Джапа, как он себя чувствует.


"Я боюсь, что Сперрал попадет в руки таких подонков, как эти гоблины".


"Так что вымещай это на них, пока мы не найдем Собирателей".


"Я намерен это сделать".


"Хорошо. Я знал, что это тебя подбодрит".


Они ждали темноты.


Под покровом ночи они расположились вокруг лагеря гоблинов. Страйк послал за пятью охранниками лодок, чтобы увеличить численность. Но он держал Стэндевена в стороне от событий и отправил Уиама в резерв.


Было видно около дюжины гоблинов. Большинство из них несли трезубые копья с металлическими наконечниками, которые они предпочитали, но также были вооружены клинками. Остальные гоблины находились либо в различных зданиях, либо на пляже возле стоящих на якоре кораблей.


"У нас все просто", - прошептал Страйк Коилле. "Действуй быстро, убей их".


"Так чем же это отличается от того, что мы обычно делаем?"


"Готовы?"


Она кивнула.


Он подал знак, и это было передано дальше.


Первый ход был за лучниками. Они выпустили по лагерю болты, которые свалили пять или шесть гоблинов, прежде чем остальные подхватили их. Следующий залп был из пылающих стрел, нацеленных на камышовые крыши зданий, во имя хаоса.


Сверкающие стрелы послужили сигналом к атаке. Выскочив из укрытий, Росомахи ринулись со всех сторон. Гоблины, пережившие обстрел "стрелами", восстанавливали равновесие, а те, что находились в горящих зданиях, рассыпались. Те, кто был на пляже, встревоженные пожарами, спешили назад.


Итак, орки в полной мере оценили комплимент и насладились им.


Страйк набросился на первого встречного гоблина. Его клинок перерубил жилистую шею, отчего голова гоблина покатилась по песку. Следующему досталась сталь до кишок. Он обезоружил третьего, просто сделав именно это: он отрубил существу руку с мечом, а затем проткнул ее насквозь.


Для Коиллы приманка ее метательных ножей оказалась слишком сильной. Выхватив их из кобур, пристегнутых к ее рукам, она быстро нанесла удар за ударом. Один гоблин упал с клинком в глазу; другой остановил его ударом в спину. Заметив несущегося на нее гоблина с поднятым трезубцем, она ударила его прямо в грудь. Еще один поймал нож в том, что было бы его интимными местами, если бы у него таковые имелись.


У Пеппердайна был уже знакомый опыт столкновения с врагами, удивленными тем, что перед ними человек. Он догадался, что для гоблинов люди означали Собирателей и грязные взаимные интересы. Они были ошеломлены нападением одного из них. Их первоначальная нерешительность была бонусом, которым он воспользовался. Его меч рассек жилистую плоть.


Хаскер, сражавшийся неподалеку и старавшийся не восхищаться стилем человека, как обычно, плюнул на тонкость. Он свалил первого попавшегося гоблина голыми кулаками, затем перекинул его изогнутый хребет через колено. Того, кто последовал за этим, он выпотрошил.


Все проявили себя хорошо, даже опытные тайросы. Но Джап превзошел их. Он сражался со свирепостью, равной свирепости несравненных орков. Подстегиваемый разочарованием и яростью, опьяненный жаждой крови, он не давал пощады. Традиционно вооруженный своим посохом и ножом с длинным лезвием, он обрушился на гоблинов подобно цунами размером с пинту. Он крушил черепа и вспарывал глотки. Нанеся особенно жестокий удар, он перебросил гоблина через забор в бассейн келпи. Они расплатились за это молотящими копытами и щелкающими зубами.


Настал момент, как это бывает в каждой битве, когда до победителей дошло, что сражаться больше некому. Быстрый обыск зданий, избежавших пожара, и прилегающей территории подтвердил это.


Пленники-келпи были освобождены. Они выбрались из бассейна и отряхнулись. Некоторые забарабанили по земле, как будто это было удовольствием, которого они давно были лишены.


Страйк собрал своих офицеров вместе, и стареющий келпи присоединился к ним.


"Мы должны сделать выбор", - сказал им Страйк. "Либо мы продвигаемся к острову Собирателей, либо остаемся здесь в надежде, что Спуррал и работорговцы появятся. Ты должен сказать об этом первым, Джап."


"Я… Честно говоря, я не знаю, шеф. Мой инстинкт подсказывает мне продолжать. С другой стороны, зная, что именно сюда приводят рабов..."


"Это единственное место, куда их привозят", - поправил келпи. "Это не единственный остров, где гоблины и другие расы собирают рабов".


"Черт. Значит, Сперрала, возможно, сюда не привезут?"


"Не отчаивайся. Это наиболее вероятное место. Но твоя пара еще не прибыла, что, учитывая, когда ее похитили, заставляет меня думать, что Собиратели придерживаются своей схемы ".


"Что ты имеешь в виду?"


Время их прихода никогда не было предсказуемо, но порядок их прихода всегда одинаков. Следующий порт захода Собирателей после набега на остров гномов неизменно наш. Доставьте нас на наш остров, Росомахи, и есть шанс, что этот ваш Отросток будет найден. Здесь для нас ничего нет. Мы хотим вернуться домой ".


"Что ты думаешь, Джап?" Спросил Страйк.


"Боги, это становится таким сложным. Но, кажется, в этом есть смысл".


"Вы забываете, что у нас всего две маленькие лодки, - напомнила им Коилла, - и одна из них повреждена".


"И ты забываешь о них", - сказал келпи. Он наклонил голову, указывая на пляж и стоящее на якоре судно. "Зачем использовать лодку, когда у тебя может быть корабль?"


"Я бы чувствовал себя чертовски лучше в одном из них", - заявил Хаскер.


Страйк повернулся к Пеппердайну. "Сможем ли мы справиться с одним из этих кораблей гоблинов?"


Он взглянул. "Думаю, да".


"Тогда ладно. Мы уходим с первыми лучами солнца".


Келпи удовлетворенно кивнул. "Хорошо. Я могу заверить вас в теплом приеме. Немногие так гостеприимны, как келпи".


23


Тьма рассеялась, сменившись ослепительным светом.


Сперрел лежала на спине, глядя на Солнце. Она отвернула голову, чтобы избежать его палящего света. В ее глазах стояли огненные круги, и она моргнула, чтобы избавиться от них. Она понятия не имела, где находится. Когда круги перед глазами исчезли и к ней вернулись способности, вернулась и память: о корабле, Крейке и о том, что произошло.


Она услышала шум набегающих волн, и когда она протянула руку, она коснулась влажного песка. Вода плескалась у ее ног и бедер. Ее промокшая одежда слегка дымилась на жаре.


Медленно, с трудом она встала и попыталась разобраться в окружающем.


Она находилась на длинном золотистом пляже. Вдоль береговой линии были разбросаны обломки крушения и общий мусор, включая пару больших секций корабельной обшивки. Она предположила, что, вероятно, цеплялась за одну из них, хотя и не помнила этого.


Позади нее пляж тянулся вдаль, пока не уперся в заросли пальм и другой растительности. Над деревьями она могла видеть вершины нескольких небольших гор из сероватого камня, поблескивающих на солнце. Не было никаких признаков жилья.


Она замерла. Казалось, что к грохоту волн и крикам чаек примешивается что-то еще. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что это кто-то кричит. Когда она настроилась на звук, то поняла, что там был не один голос.


Посмотрев вдоль пляжа слева от себя, она ничего не увидела. Справа от нее все было по-другому. Вдалеке она различила фигуры. Казалось, их было семь или восемь. Они были гуманоидными по форме и выглядели так, как будто размахивали руками.


Пока она наблюдала, пытаясь разглядеть, кем или чем они могут быть, стало очевидно, что они направляются в ее сторону. Сперрел на мгновение заколебалась. Затем, подстегнутая надеждой, она побежала к ним.


Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она преодолела расстояние между ней и приближающимися фигурами. Пока она двигалась, ее ноги налились свинцом от напряжения, вызванного бегом по мешающему песку, она осознала, как сильно у нее болит. Повреждения, которые она получила, когда корабль пошел ко дну, и, предположительно, впоследствии, когда она оказалась во власти приливов и дрейфующих обломков, начинали давать о себе знать. Ее локти были в ссадинах, в спине ощущалась тупая боль, и она заметила большие иссиня-черные синяки, появившиеся на трясущихся руках. Но перспектива того, что кто-то еще окажется на острове, который она считала заброшенным, поддерживала ее.


Когда она, наконец, подошла достаточно близко, то увидела, что фигуры были карликами. Подойдя еще ближе, она узнала среди них Калгека. Затем они встретились, и она обняла его, испытывая облегчение и откровенное изумление от того, что ее друг тоже пережил катастрофу. Его спутники, пятеро самцов и две самки, все молодые, радостно столпились вокруг.


"Ты ранена?" Спросил Калгек, рассматривая ее.


"Мне повезло. Всего несколько ударов. Как насчет всех вас?"


"Нам тоже улыбнулась удача. Наши ранения незначительны. Это было чудо ".


"С этим трудно поспорить. Но ... ты - это все, что здесь есть?"


Выражение его лица стало серьезным. "Насколько мы можем судить. Мы искали не слишком долго, но, кроме друг друга, а теперь и тебя, мы больше никого не видели ".


"Вы не могли искать повсюду. Возможно, выживших выбросило на берег где-то на этом острове или даже на других островах ".


"Да, нам придется надеяться на это. Но это действительно кажется насмешкой судьбы, если мои сородичи победят Собирателей только для того, чтобы погибнуть из-за Крака".


"Было бы", - мрачно согласилась она. "Как насчет Собирателей? Ты не сталкивался ни с кем из них?"


Калгек покачал головой. "Но не забывай, что большинство из них были заключены под палубой".


"Да, конечно. Я мог бы почти посочувствовать им".


"Нам трудно так думать о них. Они причинили нам столько страданий".


"Я знаю, и я не могу винить тебя за это. Тем не менее, возможно, кто-то из них добрался сюда. Мы должны быть осторожны ".


"Что нам теперь делать?"


"Ты знаешь, где мы находимся? Или что-нибудь еще об этом острове?"


"Нет".


"Хорошо. Итак, давайте выясним, обитаем ли он, и если да, то дружелюбны ли местные жители. Но сначала мы должны осмотреть обломки в поисках чего-нибудь полезного, например, провизии."


"Я уже нашел это". Он протянул флягу с водой.


"О, отлично. Можно? У меня пересохло во рту".


Пока она пила, Калгек сказал: "Хотя не похоже, что там еще что-то есть". Он смотрел на обломки, которыми ее занесло.


Это оказалось почти правдой. На самом деле им посчастливилось найти еще одну флягу, на этот раз с крепким бренди, хотя она была полна только наполовину. По глотку каждый немного поднял себе настроение. Они также собрали несколько кусков дерева, которые могли бы послужить дубинками. Больше ничего особо полезного не было. Но паре гномов удалось прихватить с корабля оружие: нож собирателя и один из деревянных топориков, которые пленники изготовили тайно.


Они отправились вглубь острова. Сразу за линией деревьев они наткнулись на кусты с желтыми колючими плодами размером с яблоко. Они были незнакомы Сперралу, но другие гномы узнали их и пришли в восторг. Как только с них сняли жесткую кожицу, сладкая, сочная белая мякоть оказалась восхитительной. Они наелись досыта, а потом еще немного.


"Хорошо", - сказала Сперрел, облизывая пальцы, - "давайте посмотрим, что еще может предложить это место".


Подкрепившись, они продолжили свой путь.


Джунгли были густыми, и пробраться через них было трудно. После того, как они некоторое время шли со Спурралом впереди, кромсая ножом листву и спотыкаясь о лианы, они начали задаваться вопросом, стоит ли идти дальше. Затем она остановилась, подняв руку, призывая остальных к тишине. Прямо впереди была обширная поляна. Казалось, вокруг никого не было, поэтому они осторожно ступили на нее.


Деревья были повалены, или, точнее, вырваны с корнем, и свалены в несколько куч на краю поляны. Подлесок был вытоптан. В центре поляны была большая лужа.


Сперрел накрыла ладонью ладонь и попробовала воду. Она выплюнула ее. "Соль. Должно быть, ее питает море". Оглядевшись, она добавила: "Здесь нет ничего естественного, кроме бассейна. Кто-то очистил эту территорию. "


Калгек приложил палец к губам и указал. В подлеске послышался шорох. Они подняли свое жалкое оружие. Послышался еще один шорох, но уже с нескольких сторон. Гномы выстроились в защитный круг, вытаращив глаза.


Какое-то существо прорвалось сквозь растительность, затем еще несколько. Они были большими и черными.


"Лошади?" Воскликнула Сперрел. Как только она это сказала, то поняла свою ошибку.


Существа, вышедшие на поляну, внешне выглядели как лошади, но с существенными отличиями. Их кожа была неправильной, напоминающей тюленью, а из пышных грив сочилась вода. Они были гораздо более мускулистыми и крепкими на вид, чем обычные лошади. Прежде всего, у них были глаза, которые выдавали гораздо большую проницательность, чем у любого другого скакуна.


Калгек подтвердил это. "Это не обычные лошади. Они— "


"Келпи", - проскрежетало одно из существ, выбегая вперед. "И мы хотели бы приветствовать вас на нашем острове, если бы были уверены, что вы не хотели причинить вреда".


"Мы не знаем", - ответила Сперрел, восстанавливая самообладание. "Мы похожи на рейдеров?"


"Нет, вы похожи на потрепанных гномов. И поскольку у наших берегов нет ни одного корабля, я предполагаю, что море забросило вас сюда ".


"Да. Мы пережили крушение".


"Тогда вам очень повезло, учитывая некоторые опасности в этих водах".


"Мы встретили одного из них".


"Тогда нам повезло вдвойне". Он обвел взглядом взъерошенную группу. "Вы должны простить нашу подозрительность. У нас мало посетителей, а те, кто все-таки приходит, обычно незваные и не желают нам ничего хорошего".


"Ты же не будешь говорить о людях, не так ли?"


"Они могут быть одной из худших рас, как вы, гномы, наверняка знаете".


"Ты имеешь в виду Собирателей".


"Это имя поносится моим видом. Сейчас оно поносится еще больше, поскольку мы считаем, что они должны его навестить. А это всегда означает боль и скорбь ".


"Я могу успокоить вас на этот счет. Они пошли ко дну вместе с кораблем, на котором мы были".


"Правда?"


"Да".


"А их мерзкий капитан?"


"Саллос Вант? Мертв".


"Ты уверен?"


"Я видел это".


"Сперрел скромничает", - вмешался Калгек. "Это она его убила".


Насколько они могли прочесть выражение лица келпи, он выглядел впечатленным. "Мы скрывались, вопреки всякой надежде, что работорговцы пройдут мимо нас на этот раз. Теперь вы принесли нам эту радостную новость. Приходите, о ваших ранах позаботятся, и вы сможете отдохнуть. Затем в вашу честь будут проведены торжества и пир. "


"Теперь ты заговорил", - сказал ему Сперрел. "Мы уже несколько дней не ели ничего, кроме каши. Но скажи мне, как мы тебя называем?"


"Прежде чем я смогу ответить на этот вопрос, - сказал келпи, - у меня есть один для тебя. Насколько хороши гномы в разговоре под водой?"


***


К тому времени, как группа Пелли Мадаяр потушила пылающие паруса, Росомахи сбежали. Она приказала прибраться и отправилась в свою каюту.


Природа магии, которую она использовала для связи с родным миром Корпуса Врат, была такова, что для этого использовались любые подходящие средства. Морская вода была самым простым, обильным и, безусловно, самым эффективным каналом. Она уставилась в большую чашу с этим напитком. Нанесение определенных составов, чтобы сделать его более восприимчивым, с последующим заклинанием жестами вызвало действие чар.


Вода закипела и приобрела целую гамму цветов, прежде чем успокоиться. В этот момент Пелли обнаружила, что смотрит на изображение Кэррелл Реверс, главы человеческого Корпуса.


"Надеюсь, на этот раз у вас есть для меня более радостные новости", - сказал он без предисловий.


"У нас было второе сражение с орками".


"И это не увенчалось успехом. Я могу судить по выражению твоего лица, Пелли".


"Они - первоклассная боевая единица".


"Ты тоже. Или ты должна быть такой". В последнее время его тон был гораздо более колючим. Напряжение сказывалось на нем. "Может ли быть так, что ваша неудача в борьбе с боевым отрядом объясняется тем, что вы проявляете слишком много сдержанности?"


"Это правда, что я начал с попытки переговоров, но— "


"Эта ситуация требует решения, быстрого и решительного. Вам следовало бы знать лучше, чем пытаться вести переговоры с орками. Сила - это то, что они понимают".


"Я думал, мы должны отстаивать моральные принципы".


"Не будет никаких принципов, моральных или иных, если инструменты попадут в руки орков или того хуже". Реверс немного смягчен. "Мне жаль, Пелли, но серьезность происходящего делает жизненно важным, чтобы мы побыстрее покончили с этим. Простите меня за эти слова, но у меня сложилось впечатление, что там все выходит из-под вашего контроля."


"Это не так", - заверила она его, хотя сама не совсем в это верила. "Я намерена прояснить этот вопрос".


"Тогда ты последуешь моему предыдущему совету".


"Сэр?"


"Используй специальное оружие".


"Это может повлечь за собой гибель невинных людей".


"Нет, если вы будете действовать осторожно при их использовании. Вам не удалось приручить Росомах. Возможно, это единственный способ одержать над ними победу ".


"Я серьезно обдумаю твой совет".


"Сделай это, Пелли".


Без дальнейших слов его изображение поблекло и исчезло.


Она вздохнула и встала.


Снаружи, на палубе, ее заместитель, Уиван-Джирст, смотрел на свою раскрытую ладонь. Он держал драгоценный камень невероятной редкости размером с ладонь. На его переливающейся поверхности вспыхнула серия изображений.


"Уже отследили их?" спросила она.


"Думаю, да", - прохрипел он. "Они изменили свой курс, но их цель предсказуема".


"Тогда мы продолжим преследование, как только сможем".


Он оторвал взгляд от камня. "Ты выглядишь обеспокоенным. Могу я спросить о результатах твоего общения с нашим лидером?"


"Мы снимаем перчатки".


24


Страйк выбрал не самый большой корабль гоблинов. Он подумал, что это может увеличить возможности его группы по набору экипажа. Пеппердайн фактически будет командовать судном, и он согласился.


С первыми лучами солнца они погрузили всю провизию, какую смогли раздобыть в развалинах лагеря гоблинов, погрузили освобожденных келпи на борт и отправились в путь. Путешествие, как заверили их новые союзники, не будет долгим. Для Джапа, охваченного тревогой и необычно отстраненного, это не могло произойти достаточно быстро. Он держался особняком, и остальные в основном не вмешивались.


Корабль без происшествий продвигался далеко за полдень. Все это время Пеппердайн стоял за штурвалом, рядом с ним была Коилла.


"Ты действительно выглядишь в своей стихии", - сказала она.


"Это первое, от чего я получаю настоящее удовольствие с тех пор, как мы отправились в эту безумную авантюру". Он искоса взглянул на нее. "Если не считать тех немногих случаев, когда у нас была возможность поговорить, конечно".


Она улыбнулась. "Да, мне это тоже понравилось". Она отвела взгляд и сказала: "Этот корабль, безусловно, намного быстрее тех гномьих лодок".


"В этом сила паруса". Он кивнул на вздымающиеся простыни. "И пока нам везло с ветром".


"Должно быть, для тебя это как в старые добрые времена".


"Вроде того. Хотя на Троугате мы жили больше как здешние гномы. В основном плавали по побережью. Но, конечно, у нас были и корабли для торговли ".


"Значит, ты уже командовал такой большой армией раньше?"


"Ну ... не совсем. Но не говори остальным".


Они заговорщически рассмеялись.


"Хотя принципы более или менее те же, - продолжил он. "Плавание есть плавание".


"Ты же знаешь, мы бы не справились с этим без тебя".


"Я думаю, ты мог бы. Если я и узнал что-то о Росомахах, так это то, что вы находчивы ".


"Мы должны были быть такими. Но доходит ли это до командования кораблем ..."


"Это просто. Вот, попробуй".


"Неужели?"


"Конечно. Давай, садись за руль".


Он отступил в сторону, и она схватила его за руку.


"Подожди минутку", - сказал он и встал у нее за спиной. Обняв ее, он взял ее за руки и отвел их в немного другое положение. "Это лучший способ. И не сжимай так крепко. Расслабься. Лучше всего легкое прикосновение. "


"Это весело".


"Если бы вы делали это достаточно долго, вы бы почувствовали корабль. Я имею в виду, по-настоящему почувствовали его. Те, кто делает это постоянно, могут почувствовать настроение корабля ".


"У кораблей бывает настроение?"


"О, да. Они как люди. Извините. Они похожи на людей, или орков, или..."


Она улыбнулась. "Тебе не нужно постоянно поправлять себя, Джоуд. Я знаю, что ты имеешь в виду".


"Может быть, это потому, что мне легко забывать о наших различиях".


"Мы другие".


"В том, как мы выглядим, конечно. Но есть более глубокие вещи: способы, в которых все расы имеют определенное сходство. Это еще одна вещь, которую я узнал за то время, что мы вместе, и я благодарен за это ".


"Но ты же из Марас—Да -Упс. Теперь я делаю это, не так ли? Ты не оттуда, не так ли? Не в том смысле, который я имею в виду".


"Нет. Тот же мир, но другая часть. Местность, откуда ты родом, всегда была окутана тайной для всех нас. Это было запретное место. Только когда я попал туда, я понял, сколько разных форм принимает жизнь. Вау! Ты позволяешь ей немного плыть по течению ". Он поправил руль. "Когда я сказал "легкое прикосновение", я не имел в виду этот свет. Ты должен держать себя в руках, иначе она начнет буйствовать".


"Это то, чего я никогда не понимал".


"Что есть?"


"Почему корабли - это она. Это потому, что их строят мужчины?"


"Я действительно не думал об этом. Возможно".


"Значит, это связано с тем, что мужчины видят в женщинах нечто, чем они владеют и могут управлять?"


"Мне нравится думать, что это потому, что корабль обладает грацией и обаянием, как женщина".


Она усмехнулась. "Быстро соображаешь".


"Это было довольно, не так ли?" Ему тоже пришлось улыбнуться. "Я никогда не могу представить, чтобы кто-то контролировал тебя, Коилла".


"Боги, помогите мужчине, который пытался. А как насчет тебя?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Была ли она для тебя в Троугате?"


Его улыбка исчезла, и прошло мгновение, прежде чем он ответил. "Однажды".


"И что?"


"Как и моя нация и моя предыдущая жизнь, она была... сметена".


"Извини. Я не хотел ничего выяснять для тебя".


"Все в порядке".


"Я не буду ничего спрашивать о — "


"Нет. Что сделано, то сделано. Я не из тех, кто зацикливается на прошлом".


"Я понимаю. Знаешь, твоя история, история твоего народа, в некотором смысле не сильно отличается от нашей. Мы тоже потеряли свое право первородства ".


"Я знаю. Но не подробности. Ты никогда не рассказывал мне, как ваша группа покинула Марас-Дантию".


"Это долгая история".


"Я бы хотел когда-нибудь это послушать".


"Конечно. Хотя тебе это может показаться немного скучным ".


"Я сомневаюсь в этом".


Они услышали шаги на лестнице, ведущей на рулевую палубу. Появился Страйк. Пеппердайн быстро отступил от нее.


"Что здесь происходит?" - Спросил Страйк, увидев Коиллу за рулем.


"Ничего!" - ответили они одновременно.


"То есть, - уточнила Коилла, - Джоуд дает мне урок мореходства".


"Может быть, это должен быть морской корабль", - предположил Пеппердайн. Они с Коиллой захихикали.


"Да, верно", - ответил Страйк, не поняв шутки. "Ты уже довольно долго за рулем, Пеппердайн. Есть кто-нибудь, кто тебя сменит?"


Пеппердайн вернул себе контроль над штурвалом. "Истикк и Гледег ранее по очереди выступали. Похоже, у них есть сноровка. Но пока я в порядке, Страйк ".


"Уверен?"


"Прошло много времени с тех пор, как я делал что-то подобное. Я бы хотел насладиться этим подольше".


"Поступай как знаешь. Просто крикни, когда захочешь передохнуть. Я возвращаюсь к остальным ". Он собрался уходить.


"Я пойду с тобой", - сказала ему Коилла. Она одарила Пеппердайн быстрой улыбкой и последовала за ней.


Внизу, на главной палубе, вне пределов слышимости, Страйк сказал: "Кажется, вы с ним очень подружились".


"Мы поладили".


"Возможно, это не к лучшему".


"Что ты имеешь в виду?"


"Должен ли я напоминать тебе о том, каковы люди? Приближаясь к любому из них— "


"Джоуд другой".


"Это он?"


"Он помог нам. Он помогает нам и сейчас. Не говоря уже о том, что я пару раз был обязан ему жизнью. Я считаю, что это дает ему право уделять немного моего времени ".


Они подошли к ряду бочек, стоящих у перил. Страйк остановился и сел. Коилла на мгновение задержалась, обдумывая невысказанное приглашение, затем села сама.


"Я говорю это только для твоего блага", - заверил ее Страйк. "Мы знаем, что людям как расе нельзя доверять".


"Стой на месте. Мы пришли на это задание из-за человека. Серафим, помнишь? Чем он отличается?"


"Он спас нас в Марас-Дантии".


"И Джоуд спас некоторых из нас в Акуриале, как я уже говорил".


"Серафим дал нам средства помочь оркам в Акуриале и отомстить Дженнесте".


"И как это получилось? Ладно, мы помогли Акуриальным повстанцам, но в том, что касается Дженнесты, расплаты было очень мало. И мы не оказались бы в таком затруднительном положении, в котором находимся сейчас, если бы не Серафим."


"Ты всегда можешь переспорить меня", - признал Страйк. "Но я придерживаюсь того, что сказал о людях. Вам нужно только взглянуть на другого, Standeven, чтобы увидеть, как низко они могут опуститься. "


"Мы говорим не о нем. Джоуд сделан по другому образцу".


"Мы же не собираемся смотреть на это с глазу на глаз, не так ли?"


"Нет".


Он сунул руку за пазуху и достал фляжку. "Пить?"


Она улыбнулась и кивнула.


Несколько здоровых глотков бренди смягчили их обоих.


"Кстати, о Серафиме", - сказала Коилла, расслабляясь, - "ты когда-нибудь задавался вопросом, почему он послал нас на это задание?"


"Мы знаем почему. Чтобы помочь товарищам-оркам и отомстить Дженнесте".


"Подумай об этом. Почему его должны волновать орки? И Дженнеста - его собственная дочь, не забывай ".


"Быть его плотью и кровью может быть еще одной причиной для желания наказать ее. Он чувствует себя опозоренным ее злом и хочет искупить это, забрав жизнь, которую он породил ".


"А мы, орки?"


"Он сказал, что ему стыдно за то, что его раса делала с нашей в Акуриале".


"Ах, значит, мерзкие людишки могут вести себя благородно".


Страйк ничего не сказал. Он выпил еще.


Она продолжила: "Во всем этом что-то есть, Страйк… Я не знаю; это как-то не похоже на правду. Я имею в виду, что его слуга появился в Серагане с ножом в спине; что это было? Кто его убил? Почему? Если уж на то пошло, то как сам Серафим пережил крушение ледяного дворца в Илексе?"


"Это ужасно много вопросов".


"Вот еще один. Как получилось, что Дженнеста все еще жива после прохождения через… Как они это назвали? Вихрь. Не только не умерла, но и в конечном итоге помогает управлять человеческой империей. Как это произошло?"


"Я не знаю, Коилла. И я действительно размышляю об этих вещах. Но иногда мне кажется, что есть некоторые тайны, которые мы никогда не разгадаем ".


"Возможно".


Он встал. "Мне нужно проверить, как там Джап".


"Что он делает?"


"Пытается использовать свое дальнозоркость. Помнишь ту огромную жизненную силу, которую он обнаружил? Я подумал, что было бы неплохо иметь какое-нибудь предупреждение, если мы собираемся столкнуться с этим ".


"Он что-нибудь видел?"


"Пока нет. Но Хаскер снова подкалывает его, и это выводит его из себя. Это то, что мне нужно проверить ".


"Хорошо. Я буду с келпи, если понадоблюсь тебе ". Она кивнула в дальний конец палубы, где собрались морские коньки. Группа пехотинцев с ведрами на веревках таскала наверх воду, чтобы облить их.


Он закончил, сказав ей: "Ты помнишь, что я сказал о Пеппердайн". Затем он повернулся и ушел.


Он прошел мимо груды сундуков, сложенных неподалеку. Чего он не заметил, так это Стэндевена, сидящего на палубе позади них, положив подбородок на поднятые колени, и прислушивающегося.


Остаток этого дня и большая часть следующего прошли без происшествий.


День клонился к вечеру, когда была замечена земля. Келпи пришли в возбуждение в своей довольно величественной манере, и группа приготовилась к высадке.


Когда они подошли достаточно близко, чтобы разглядеть остров в деталях, старый келпи, который первым подружился с ними, был озадачен.


"Мой народ на пляже", - пророкотал он.


"Что в этом странного?" Спросил Страйк.


"Ты не понимаешь. Мои сородичи не должны открыто плескаться в море, и уж точно не днем, из-за страха перед Собирателями".


"Могли ли они прийти и уйти?" Джап хотел знать, и его сердце упало.


"Если бы они это сделали, вы можете быть уверены, келпи не веселились бы средь бела дня".


Когда они подошли к берегу и бросили якорь, все стало яснее. К келпи на пляже присоединилась группа двуногих существ, которые отчаянно махали руками.


"Они... гномы", - прошептал Джап, не смея обнадеживаться.


Он не стал дожидаться трапа. Перекинув через борт кусок веревки, он ловко спустился по ней. Шлепая по колено в воде, а затем по льняному песку, он увидел, что кто-то бежит к нему.


Сперрел бросилась в его объятия.


Следующие часы были наполнены объяснениями и возрождением духа товарищества, как для орков, так и для келпи. В какой-то момент Хаскер подошел к паре, сердечно хлопнул Сперрала по спине и проревел: "Молодец! Всегда знал, что мы тебя найдем".


Джап наблюдал с открытым ртом, как он с важным видом проходил мимо.


"Может быть, он не так уж и плох в конце концов", - сказал Сперрел.


Хаскер ворвался к Страйку и спросил: "Теперь мы можем выбраться из этого места?"


"Как только сможем".


"Хорошо. Сераган начинает выглядеть действительно неплохо по сравнению с некоторыми местами, где мы были ".


"Да, хорошо, подожди. В прошлый раз, когда мы пытались, звезды не привели нас туда. Мы должны решить эту проблему ".


"Должно быть, ты сделал что-то не так, Страйк".


"Если я и делал это, то много раз делал неправильно".


"И как мы собираемся разобраться с этим?"


"Я не знаю. Может быть... "


"Извините меня", - перебил Сперрел, - "но что насчет этих выживших гномов?" Она махнула рукой в их направлении. Они угрюмо сидели в одиночестве дальше по пляжу.


"А что насчет них?" Спросил Хаскер.


"Мы должны отвезти их домой. Обратно на их остров".


"Черт, неужели никто другой не может это сделать?"


"Кто? Келпи - не раса мореплавателей".


Коилла кивнула. "Она права".


"Да", - согласился Страйк. "Мы вернем их обратно. Потом подумаем о звездах".


"Но мы не будем думать о них сегодня вечером", - объявил Сперрел. "Келпи устраивают праздник для всех, и я могу вам сказать, что они любят праздновать".


"И чтобы немного оживить это, - добавила Коилла, - у меня здесь есть кое-что, что я нашла в каюте на корабле гоблинов. Не упоминала об этом раньше; подумала, что это может быть сюрпризом ". Она достала маленький черный мешочек, развязала завязки и высыпала часть содержимого себе на ладонь.


Остальные столпились вокруг и сразу узнали груду крошечных розоватых кристаллов.


"Прозрачный", Хаскер чуть не пустил слюни.


Коилла сжала кулак. "Но только с разрешения нашего капитана, конечно".


"Что скажешь, Страйк?" Хотел знать Сперрел. "Заслуживаем ли мы небольшого отдыха после всего, через что прошли?"


"Было пару раз, когда кристалл приводила нас к плохим результатам", - ответил он с суровым выражением лица. На его лице появилась улыбка. "Но я не думаю, что это будет один из них".


25


Празднование было хорошим. Должно быть, так оно и было, потому что большинство присутствующих никогда не смогут этого вспомнить.


Там пили, пировали, хвастались и бессмысленно хихикали. Последнее было вызвано прозрачностью, которая погружала происходящее в мечтательную, калейдоскопическую дымку.


Кульминационный момент, для кого, если не для кого другого, наступил, когда тайро, трезвый и без помощи кристалла на тот момент, взволнованно подошел к ним. Он что-то держал в руках.


"Смотрите, что я нашел на корабле!" - воскликнул он.


"Что ты сказал?" Пробормотал Хаскер, его глаза были красными точками.


"Я подумал, что если Коилла нашел ту хрустальную молнию на корабле, то там могут быть и другие ценные вещи. И я нашел это!" Сияя, он поднял предмет.


"Что это?"


"Лютня! Это не похоже ни на что, что я видел раньше, я полагаю, это гоблинская музыка, не то чтобы ты думал, что эти существа оценят музыку, но никогда не знаешь наверняка, не так ли, в любом случае, она более или менее похожа на ту, к которой я привык, поэтому я подумал ...


"Ааааааа! Говори просто. И медленно".


"Ах. Да. Я нашел эту лютню". Он снова поднял ее и потряс. "Она заменит ту, которую я потерял. Я снова могу петь свои баллады".


"Если бы я мог встать, я бы убил тебя".


"Значит, ты не хочешь ничего услышать сейчас?"


Говорят, что даже когда Уим бросился бежать, Хаскер все еще полз за ним.


На следующее утро было много тупоголовых, и Даллог был занят обработкой мелких ран, нанесенных во время потасовки. Но группа привыкла быстро приходить в себя после кутежей, и погружения в тепловатый рассол, добровольные или нет, отрезвили большинство.


Поскольку всем хотелось поскорее уйти, келпи настояли на продолжительной церемонии прощания, сопровождавшейся бессвязными речами и многочисленными тостами. Хотя Страйк распорядился, чтобы последнее было на кокосовом молоке, а не на алкоголе.


Они, наконец, отправились в путь в середине утра.


Возвращение на остров гномов прошло без происшествий, что, по крайней мере, дало группе шанс полностью восстановиться. Настроение Джапа воспарило. На протяжении большей части путешествия его и Сперрала видели не так уж часто. Единственным промокшим одеялом был Стэндивен, что неудивительно, который продолжал размышлять, когда не следовал по пятам Страйка.


Сначала их прибытие вызвало нечто вроде паники. Островитяне предположили, что появление трех мастеров означает еще одно посещение Собирателями. Как только с этим разобрались и стало известно, что работорговцы потерпели поражение, начались радостные сцены. Росомахи, повеселевшие, принимали почести с застывшими улыбками со стиснутыми зубами.


Страйк и его главные офицеры ускользнули так быстро, как только смогли. Пеппердайн сопровождал их, и Стэндевен следовал за ними по пятам, как иждивенец. Они поднялись на один из нижних уступов потухшего вулкана.


Страйк окинул взглядом открывшийся вид. "Кажется уместным, что мы должны покинуть этот мир с того места, откуда мы в него вошли".


"И скатертью дорога", - предложил Хаскер.


"О, я не знаю", - сказала Коилла. "Просто посмотри на это. Есть места и похуже".


"К черту все это; я хочу вернуться в Сераган".


"Мы предполагаем, что сможем вернуться. Я имею в виду, мы не собирались быть здесь".


"Помните, что сказали келпи?" Напомнил им Сперрел. "О том, что есть острова, занятые орками? Если звезды подведут вас, может быть, вы смогли бы наладить здесь жизнь. Возможно , мы даже смогли бы найти необитаемый остров и ...


"Ты кое о чем забываешь", - сказал Страйк. "У некоторых из нас есть самки и детеныши в Церагане".


"Извини. Конечно, так и было. Я был легкомыслен. Но — и не пойми это неправильно — должен быть запасной план, если звезды не приведут тебя домой ".


"Но мы не узнаем этого, пока не попробуем их", - напомнила ей Коилла. "И если они заберут нас куда-нибудь еще, кроме Серагана, каковы шансы, что они вернут нас сюда?"


"Это хорошее замечание, Страйк", - оценил Даллог. "Конечно, единственное реальное решение - это попробовать использовать звезды или нет".


"Я знаю. Моя голова полна этим. Но мой инстинкт велит мне попытаться. Я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы вернуться к своему выводку ".


"Я могу это понять", - сказал Джап.


"Это получает мой голос", - вмешался Хаскер.


"Я думаю, ты, возможно, был прав насчет того, что я совершаю ошибку, Хаскер", - признал Страйк. "Должно быть, я их неправильно настроил".


Коилла кивнула. "И неудивительно, учитывая, как мы спешили".


"Думаешь, на этот раз у тебя получится все правильно, Страйк?" Стендевен хотел знать.


"Тебе-то какое дело?" Хаскер усмехнулся.


"Я просто хочу быть уверен, что на этот раз мы сделаем все правильно".


"Мы? Почему ты думаешь, что ты в их числе?"


"Вы не можете просто оставить нас здесь!"


"Почему бы и нет? Мы тебе не матери!"


"Мы прошли через все это", - сурово ответил Страйк. "Мы уже сказали, что заберем людей обратно в Марас-Дантию. Я дал свое слово".


"Кто мы теперь, - проворчал Хаскер, - кормилицы?"


"Я больше не потерплю споров. Это решено".


"Что ж, извини, что продолжаю об этом, - вставил Джап, - но мы когда-нибудь по-настоящему разобрались, что происходит со мной и Сперрелом?"


"Мы сказали, что тебе будут рады в Серагане", - ответила Коилла.


"Да, и мы ценим это", - ответил Сперрел. "Но при всем уважении, я не уверен, хотим ли мы провести остаток наших жизней в мире орков".


"И ты не передумал насчет пребывания в Марас-Дантии? Ты не хочешь возвращаться?"


Джап и Сперрел обменялись взглядами. Они покачали головами.


"Почему они не могут остаться здесь?" Поинтересовался Хаскер, тыча в них большим пальцем. "Это место для гномов".


"Это не мир гномов", - объяснил Сперрел, как будто обращаясь к детенышу. "Это ... свалка".


"Давайте придерживаться того, о чем мы договорились", - решил Страйк. Он указал на Пеппердайна и Стэндивена. "Мы забираем этих двоих туда, где мы их нашли, в Марас-Дантию. Джап и Сперрел могут отправиться с нами в Сераган."


"Что потом?" Хотел знать Джап. "Я имею в виду, для меня и Сперрала".


"Мы можем попытаться разобраться в звездах и амулете. Может быть... "


"Может быть, мы сможем найти способ отправить их в мир гномов?" Закончила за него Коилла. "Это рискованно, Страйк. Что, если мы никогда— "


"Ты можешь придумать что-нибудь получше?"


"Нет".


"Тогда это то, что мы предлагаем".


"Все это спорно, если у нас нет способа узнать, как работают звезды", - сказал Пеппердайн. "Нет смысла ходить кругами".


Страйк кивнул. "Ты прав. Нам всем нужно остыть, а мне нужно подумать. Мы попробуем снова посмотреть на звезды, но сегодня чуть позже, после того, как у меня будет возможность изучить их и вы все успокоитесь. Кто-нибудь возражает против этого? "


Никто этого не делал.


Когда все разошлись, а Страйк отправился в какое-нибудь тихое место, чтобы попытаться разобраться с инструментами и амулетом, Коилла и Пеппердайн остались одни.


"Это редкая вещь", - заметил он.


"Необычно не быть частью толпы, не так ли?"


"Пока это длится. Кто ставит на то, что кто-нибудь ворвется к нам в любую минуту?"


"Мы могли бы избежать этого".


"Как?"


"Предполагается, что эти вулканы испещрены пещерами. И вид оттуда, должно быть, потрясающий. Хотите исследовать?"


"Я в игре".


Подъем на самом деле был очень пологим, поэтому они поднялись так высоко, как только смогли, рассудив, что чем выше они заберутся, тем меньше вероятность, что они столкнутся с кем-нибудь еще. Вскоре они нашли пещеру и уселись прямо у ее похожего на пещеру входа.


Пеппердайн одобрительно вздохнул. "Здесь приятно прохладно".


"Я же говорил, что это будет хорошо, не так ли?"


"Что действительно хорошо в этом, так это возможность провести некоторое время с тобой. Знаешь, никто не хочет, чтобы что-то унесли, и не пытается нас убить".


Она улыбнулась. "И у меня есть кое-что, что должно украсить обстановку". Она вытащила маленький черный мешочек из кармана. "Я сохранила кое-что из этого".


"Кристалл?"


"Да. Я заметил, что прошлой ночью ты ничего не ел".


"У меня их никогда не было. Я, конечно, слышал об этом, но никогда не видел в этом особой необходимости ".


"Это не то, что тебе нужно; это просто приятно время от времени. Тебя ждет угощение". Она начала набивать глиняную трубку, затем остановилась. "Конечно, если ты захочешь".


"Почему бы и нет? И я бы предпочел сделать это без толпы, наблюдающей за моим первым разом".


Она раскурила трубку, сделала большой глоток и передала ему. Они почувствовали эффект почти мгновенно.


Через некоторое время она спросила: "Как дела?"


"Не так, как я себе представлял".


"Это хорошо, плохо ...?"


"Мягко. Расслабляюсь". Он еще раз затянулся трубкой, подержал ее, выпустил. "Итак ... отлично. Хм. Я имею в виду, да ... хорошо".


"Твое лицо!" Она начала хихикать.


"Что насчет этого?"


"Просто выглядит забавно, вот и все".


"Ты сам выглядишь довольно комично". Затем он тоже засмеялся.


Они смеялись до тех пор, пока их не затрясло, затем упали на спину и беспомощно растянулись на земле.


Когда смех утих, ими овладело умиротворенное настроение. Они лежали, уставившись на свод пещеры, любуясь узорами, которые отраженный солнечный свет оставлял на мягком камне.


Наконец, Коилла сказала: "После сегодняшнего..."


"Да?"


"Похоже, мы больше не увидимся".


"Я пытался выкинуть это из своих мыслей".


"Я тоже. Но это продолжает возвращаться".


"Имей в виду, если Страйк не сможет заставить звезды вести себя прилично, возможно, ты застрянешь со мной. Где-нибудь ".


"Я знаю Страйка. Каким-то образом он заставит их работать. Даже если для этого потребуется сотня попыток. Он упрям".


"Сотня других миров, похожих на те, что мы видели раньше? Невыносимо думать об этом".


"Но если он заставит их сработать, вот и все. Ты будешь в Марас-Дантии, а я вернусь в Сераган ". Она повернула голову и посмотрела на него. "Я буду скучать по тебе. Ты был хорошим товарищем по оружию".


"Услышанное от орка, я воспринимаю это как высокий комплимент".


"Так и должно было быть. Мы хорошо сражаемся вместе. Это важно для моего вида. Особенно для— "


"Ради чего?"


"Ничего. Язык сбежал со мной туда. Думаю, это кристалл ".


"Неужели?"


"Ты не могла бы кое-что сделать для меня, Джоуд?"


"Что?"


"Почеши мне спину. В такую жару она ужасно чешется".


Они рассмеялись.


"Конечно", - сказал он. "Дай это сюда".


Она села, и он начал чесаться.


"Хммм, это хорошо. Знаешь, это не то, что ты можешь заставить сделать кого угодно ".


"Тогда это большая честь для меня".


"Немного выше. Да, вот так. Ааааа. Мило".


Почесывание перешло в нежный массаж. Массаж превратился в серию ласк. Она повернула свое лицо к нему.


Они поцеловались.


26


Был почти вечер, когда Страйк вышел из длинного дома, предоставленного в его распоряжение старейшиной гномов. Он приказал группе собраться на пляже, готовясь к тому, что, как они надеялись, станет первым прыжком в Марас-Дантию. Но когда он добрался туда, присутствовали не все.


"Где Коилла?" спросил он.


"Понятия не имею", - сообщил Джап. "Пеппердайн и Стандивен тоже пропали".


"Слова, которые я давно хотел услышать", - сказал Хаскер.


"Не начинай это снова", - сказал ему Страйк.


"Ну, если бы они вдвоем остались позади, это была бы не такая уж большая потеря".


"Но это не похоже на Коиллу - пропустить перекличку".


"Честно говоря, - сказал Джап, - я не думаю, что ее видели с тех пор, как мы были все вместе ранее. Скорее всего, она не знала о вашем приказе быть здесь сейчас".


"Кто-нибудь видел Коиллу в последнее время?" Страйк хотел знать. Никто из них не видел. "Подожди пару минут, Джап, затем начинай перекличку. Если ее не будет здесь к тому времени, как вы закончите, я отправлю поисковую группу."


Джап кивнул и принялся приводить ряды в порядок.


Неподалеку, по другую сторону вулкана, Коилла и Пеппердайн спускались из пещеры. Они завернули за угол на узкой тропинке и увидели пляж.


"Черт", - сказала она. "Похоже, Страйк собрал группу. Они, должно быть, готовятся к отъезду. Он убьет меня за то, что я пропустила ролик. Давай!"


"Подожди!"


"Что это?"


"Там, внизу". Он указал на место дальше по пляжу, сразу за поворотом. "Это Ровный участок".


"Какого черта он там делает, сидя снаружи?"


"Кто знает? В последнее время он ведет себя очень странно".


"Разве он не всегда такой?"


"Обычно не так много".


"Знаешь, Джоуд, для тебя это может стать прекрасной возможностью бросить его".


"Что, оставить его здесь?"


"Разве он этого не заслуживает?"


"Ну, да. Но… Нет, я не могу этого сделать ".


"Неужели?"


"Нет. Я имею в виду, как я мог натравить его на этих невинных гномов?"


Она рассмеялась. "Вот что мне в тебе нравится, Джоуд: у тебя есть ценности. Даже если они растрачены на такую крысу, как Стэндевен".


"Ты отправляйся к группе. Я пойду и приведу его".


"Не задерживайся. Кое-кто хотел бы, чтобы вы двое остались позади".


"Позволил бы ли Страйк это?"


"Не смотри так встревоженно. Конечно, он бы не стал. Просто не заставляй его ждать ".


"Я потащу его туда, если понадобится".


"Хорошо. Привет, пока ты не ушел". Она наклонилась и поцеловала его, затем они умчались в противоположных направлениях.


Стендевен сидел на берегу и бросал камешки в волны.


Пеппердайн подошел, тяжело дыша. "Что ты делаешь?"


"Ничего".


"Группа собралась вон там, на пляже. Я думаю, они готовятся к отъезду ".


"Ну и что?"


"Ну и что? Ты хочешь, чтобы тебя оставили позади?"


"Вряд ли это имеет значение".


"Ты с ума сошел? Страйк собирается вернуть нас домой".


"Может быть, он собирается попытаться".


"Ты боишься перехода, не так ли?"


Стендевен возмущенно вспыхнул: "Как ты смеешь намекать—"


"О, прекрати это. Ты вряд ли проявил себя героем в этой маленькой прогулке, не так ли? Трусость - справедливое предположение ".


"Дело не в этом".


Пеппердайн сомневался в этом. "Что же тогда?"


"Предположим, он вернет нас обратно. Нам будет не лучше, Хаммрик снова пойдет по нашему следу, а инструменты все еще будут у Страйка".


"Опять это, да?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Звезды. Ты стал одержим ими. Мы можем уладить ситуацию с Хаммриком, если только уберемся от него как можно дальше, но у тебя должны быть звезды. Есть ли предел твоей жадности?"


"Дело не в этом".


"Что же тогда?"


"Я просто думаю… Я думаю, что со мной им было бы лучше".


"Инструменты были бы лучше с тобой", - недоверчиво повторил Пеппердайн.


Стэндивен кивнул.


"Ты сошел с ума".


"Это трудно объяснить. Я— "


"Даже не пытайся. У нас нет времени на твой бред. Вставай."


Он остался там, где был.


"Если мы не вернемся к группе прямо сейчас, - предупредил его Пеппердайн, - мы проведем остаток наших жизней в этом месте".


"Мне подходит. Но тогда ты бы не был со своим маленьким другом, не так ли?"


"Что?"


"Коилла. Ты сблизилась, не так ли? Но тебе следует быть осторожной. Остальным это не нравится. Страйк определенно не в восторге. Как ты думаешь, у него самого могут быть амбиции в этом направлении? В конце концов— "


"Ладно, хватит". Пеппердайн схватил своего бывшего учителя и поднял его на ноги.


"Убери от меня свои грязные руки, ты— "


Пеппердайн сильно ударил его кулаком в солнечное сплетение. Эвен согнулся пополам, задыхаясь. Пеппердайн взял его за руки и начал по-лягушачьи маршировать по пляжу.


Джап как раз заканчивал перекличку, когда появилась Коилла. Она запыхалась.


"Где ты был?" Требовательно спросил Страйк.


"Прости", - выдохнула она. "Не ... знала, что мы… должны были… быть здесь".


"Ты бы так и сделал, если бы остался рядом. Где ты был?"


"Просто... прогуливаюсь".


Для этого у нее была несколько странная внешность.


"Собираешь полевые цветы?" Хаскер насмехался.


Коилла сердито посмотрела на него. "Я хотела в последний раз взглянуть на остров. Ты не против?"


Хаскер пожал плечами.


"Ты видела людей?" Страйк спросил ее.


"Джоди и стань Равным?"


"Знаешь о ком-нибудь еще, кто присоединится к нам?"


"А, точно. Нет. Э-э, да".


"Что это?"


"Я видел их там, сзади. Только мельком. Они приближаются".


"Им лучше поторопиться".


"Вот они!" - крикнул один из пехотинцев.


Двое людей спешили своей дорогой. Пеппердайн больше не двигал Стэндевена, хотя последний хромал и выглядел потрепанным.


"Прости, Страйк", - сказал Пеппердайн.


"Давайте сделаем это, хорошо?" Он смотрел на их выжидающие, а в некоторых случаях и встревоженные лица, пока доставал инструменты и амулет.


"Постарайся на этот раз сделать все правильно", - пробормотал Хаскер.


Страйк бросил на него убийственный взгляд. "Я изучал отметки большую часть дня. Все будет сделано правильно ". Он начал собирать звезды.


Все собрались вокруг и наблюдали, как он аккуратно складывает все артефакты, кроме одного.


"Хорошо, - сказал он, - приготовьтесь".


Коилла и Пеппердайн украдкой обменялись взглядами. Джап и Сперрел взялись за руки. Даллог ободряюще сжал дрожащее плечо Уима. Выражение лица Стэндевена было похоже на выражение лица загнанного в угол грызуна. Все напряглись.


Страйк начал устанавливать пятую и последнюю звезду на место.


Послышались крики. Гномы в панике разбегались по пляжу. Источником их ужаса был корабль, который, казалось, появился незамеченным никем из группы.


"Ах, черт, - выругался Хаскер, - только не снова!"


Страйк остановил его руку.


"Сделай это!" Призвал Хаскер.


Страйк снял пятую звезду.


"Что ты делаешь?"


"У нас есть компания". Он кивнул на корабль.


"Ты хочешь сказать, что у них есть".


Страйк взглянул на бегущих гномов. "Мы не бросаем товарищей".


"Ради богов, Страйк!"


"Мы не уйдем. Не уйдем, пока не узнаем, что это такое".


"Узнаешь этот корабль?" Спросил Пеппердайн. "Это та же банда, что напала на нас ранее".


"Вспомни, что они сделали с нами в прошлый раз, Страйк", - предупредила Коилла. "У них сильная магия".


"И все же, - спокойно ответил он, - разве ты не хочешь знать, кто они?"


"Нет!" - запротестовал Хаскер.


"Только потому, что ты хочешь уклониться от боя— " - начала Коилла.


Хаскер взнуздан. "Кого ты обвиняешь в— "


"Застегнись", - прорычал Страйк. "Сейчас не время". Он убрал звезды и засунул амулет обратно под рубашку.


Калгек примчался быстрым шагом. Он направился прямо к Сперрелу. "Это они? Они вернулись?"


"Собиратели?" сказала она. "Нет, это не они. Ты знаешь, что этого не может быть. Но они так же смертоносны по-другому. Уведи своих сородичей с пляжа."


"Они уже делают это. Я хочу сражаться".


"Не в этот раз, Калгек. Мы столкнулись с чем-то слишком могущественным".


"Тогда почему бы не использовать требушеты?" Он указал на вулкан.


"Конечно!" Воскликнула Коилла. "Катапульты. Страйк?"


"Это хорошая идея. Давайте поднимемся туда".


"Катапульты не пробьют этих ублюдков", - проворчал Хаскер.


"Вперед! " - крикнула Коилла.


"Ты будешь прикрывать!" Сперрел строго проинструктировал Калгека.


Группа бросилась к тропинке, ведущей к выступу на склоне горы. Все, кроме Стэндевена, который под прикрытием шума улизнул.


Когда они добрались до линии катапульт, они немедленно начали заряжать их, работая с эффективностью, порожденной большим опытом.


"Мы не знаем, как далеко может простираться их магия", - сказал Даллог. "Мы могли бы быть сидячими мишенями здесь, наверху".


"У любого оружия есть предел", - напомнил ему Страйк.


"Даже магические?"


Страйк проигнорировал это и продолжил выкрикивать приказы.


Корабль находился у береговой линии, когда был выпущен первый залп из тяжелых камней. Все они упали не дотянув, но близко, вызвав сильные всплески, которые затопили палубу корабля. Следующая батарея была нацелена лучше.


Камень врезался в борт корабля, разрушив большую секцию поручней. Секундой позже другой ударил в одну из мачт, аккуратно перерубив ее. Брус и паруса упали в беспорядке.


Что-то похожее на медленную вспышку молнии вылетело из корабля. Фиолетовое и потрескивающее, оно метнулось к одной из катапульт и разнесло ее вдребезги. Орки были отброшены назад ударом.


"Потери? " взревел Страйк.


Даллог заметался вокруг, проверяя. "Ничего страшного! " - крикнул он в ответ.


Рычаги нескольких катапульт взметнулись вверх и опрокинулись, запустив еще один каскад. Все они были промахами, некоторые совсем рядом, другие пролетели над кораблем и разбрызгались по его дальнему борту.


На этот раз корабль отреагировал по-другому. То, что исходило от него, было своего рода рисунком, похожим на рябь в пруду, только распространяющуюся по воздуху. Подобно удару молнии, он пролетел быстро, но не настолько, чтобы у группы не было шанса распластаться. Рябь, попеременно черная и светящаяся золотом, уничтожила все катапульты, разнеся их в щепки в оглушительной какофонии.


"Вот тебе и недосягаемость", - пожаловался Хаскер.


Коилла указала пальцем. "Смотри! Они приближаются к берегу!"


Небольшая флотилия лодок направлялась к пляжу.


"Настало время сражаться или убегать", - объявил Страйк.


"Мы не убегаем", - напомнила ему Коилла.


"Так давай встретимся с ними, хорошо?"


Он издал боевой клич, и они последовали за ним вниз.


27


Если Росомахи думали, что они вступят в бой с незнакомцами обычным путем, то вскоре они разуверились в этом.


Еще до того, как группа лодок причалила к берегу, их многорасовые обитатели перешли в наступление. Вспыхнули разноцветные лучи интенсивной энергии. Разряды ударили в песок, поднимая облака и оставляя глубокие ямы. Казалось, эти удары были рассчитаны на то, чтобы привлечь внимание игроков. Следующий раунд прошел намного ближе к победе группы.


По приказу Страйка они побежали в укрытие за россыпью больших камней, занимающих пространство между пляжем и собственно островом.


Росомахи ответили стрелами, некоторые из которых были пылающими. Они были палками против урагана. Некоторые из болтов были уничтожены пронзающими энергетическими стрелами. Другие просто испарились, не долетев до своих целей. Орки увидели, что это произошло из-за того, что вокруг существ, выбравшихся на берег, мерцал какой-то почти невидимый энергетический щит.


"Мы их не трогаем", - сказала Коилла.


"С такой скоростью мы будем захвачены", - предупредил Даллог. "Что нам делать, Страйк?"


"Может быть, нам повезет больше, если мы будем сражаться с ними рука об руку".


"Мечтай дальше", - прорычал Хаскер. "Эти волшебники слишком могущественны, чтобы сталь смогла что-то сделать. Используй звезды и вытащи нас отсюда".


"Нет. Даже если бы я захотел, группа разбросана по всему миру. Мы оставили бы половину наших сил здесь ".


"Вот и они!" Крикнула Коилла.


Добрая дюжина нападавших приближалась. Во главе их была Пелли Мадаяр. За ней топала пестрая группа представителей старших рас.


"С ними пара гребаных гоблинов!" Воскликнул Хаскер.


"Я должен был догадаться, что эти ублюдки будут иметь к этому какое-то отношение", - огрызнулся Джап.


Наступающий отряд все еще поливал местность своими магическими лучами.


"К бою готовы!" Приказал Страйк.


Орки достали второе оружие - луки с тетивами и заряженные рогатки.


Когда они были не более чем в десяти шагах, Пелли Мадаяр подняла руку. Группа остановилась, как и обстрел.


"Мы не обязаны этого делать, Страйк!" - крикнула она.


Игнорируя жесты остальных оставаться на месте, Страйк вышел из-за камня. "Кто ты? Чего ты хочешь?"


"Мы вам не враги, что бы вы ни думали. Вы знаете, чего мы хотим. Инструменты, вот и все ".


"Все?"


"Вы можете избавить себя от дальнейших неприятностей очень просто. Просто отдайте их".


"Черта с два мы это сделаем".


"У тебя нет на них прав".


"И ты это делаешь?"


"Морально... да".


"Необычные слова от того, кто только что пытался нас убить".


"Мы и не пытались. Послушай, если ты беспокоишься, что, отдав артефакты, мы оставим тебя здесь в затруднительном положении, не стоит. Может быть, я смогу организовать твою отправку в твой родной мир."


"Может быть? Для меня это звучит не слишком многообещающе".


"Я должен проконсультироваться с высшим руководством".


"Это моя высшая власть", - сказал ей Страйк, поднимая свой меч. "И здесь сказано "нет"."


"Будьте благоразумны. То, что вы только что видели, - это всего лишь вкус силы, которой мы владеем. Если бы мы обрушили ее на вас в полную силу, у вас не было бы ни единого шанса ".


"Мы разыграем эти шансы".


Пелли вздохнула. "Это так бессмысленно. Почему вы так стремитесь тратить свои жизни ради— " Она замолчала, как будто услышала голос, которого больше никто не слышал. Затем она повернулась и посмотрела на море.


Небольшая армада кораблей направлялась к берегу.


Все незнакомцы повернулись посмотреть, презрительно подставляя Росомахам спины. Группа тоже вышла из своего укрытия и уставилась на них.


"Здесь многолюдно, как в борделе в день получки", - пробормотал Хаскер.


Было очевидно, что это прибытие стало такой же неожиданностью для незнакомцев, как и для орков.


Чувствуя себя так, словно его фактически уволили, Страйк отступил и присоединился к своей команде.


- Кто, черт возьми, сейчас стучится в дверь? Спросила Коилла.


"Я не знаю. Еще Собиратели?


"Нет", - сказал им Пеппердайн. "Определенно не Собиратели. Смотри!"


Один из пяти кораблей флота вступил в бой с судном чужаков. И делал это волшебным образом. Яркие лучи перелетали с корабля на корабль.


Казалось, забыв о Росомахах, Пелли и ее разношерстная группа побежали трусцой к береговой линии. Прежде чем они достигли волн, они выпустили свои собственные стрелы.


"Что, черт возьми, происходит?" Потребовал ответа Хаскер.


"Похоже, у нашего врага есть враг", - ответил Страйк.


"И это было бы прекрасно, - заметил Джап, - если бы враг нашего врага не был и нашим врагом".


"О чем, черт возьми, ты говоришь?"


"Взгляните на этот корабль, приближающийся к берегу, ведущий. Он на носу. Видите? Теперь вы замечаете, что кто-то стоит там, прямо впереди, дерзкий, как черт?"


"Да", - сказал Хаскер, моргая и прикрывая лоб рукой.


"Узнаешь, кто это?"


Ответила Коилла. "Дженнеста", - прошептала она.


28


"Я думала, что звезды должны быть невероятно редкими, - сказала Коилла, - но, похоже, они есть у всех".


"Может быть, мы просто столкнулись со всеми, у кого они есть", - предположил Пеппердайн.


Внизу, на пляже, бушевала магическая битва. Новоприбывшие отправили свои собственные лодки. Они управляли шаттлом, высаживали войска на мелководье и возвращались за новыми. Солдаты были людьми-последователями Дженнесты, наряду с гораздо меньшим числом ее личной охраны-зомби. Но они, казалось, были способны преодолеть магию незнакомцев не больше, чем орки. Это было для Дженнесты. Теперь, выйдя на берег и величественно вышагивая по пляжу, она, по сути, вела войну в одиночку и, учитывая мощь своих противников, неплохо справлялась с этим.


Страйк решил, что если они не могут противостоять магии чужаков, то могут сразиться с армией Дженнесты. Поскольку способа убежать не было, утверждал он, они могли хотя бы кого-нибудь убить.


Поначалу все шло хорошо. Они бросились в бой и показали себя с лучшей стороны, уничтожая войска и разрубая зомби на куски. Но Дженнесте и незнакомцам не потребовалось много времени, чтобы заметить их. Бомбардировка чарами вынудила группу отступить. Хотя Страйк был не одинок в том, что, какой бы порочной ни была их магия, ни одна из сторон на самом деле не слишком старалась убить их.


Группа отступила к краю пляжа и укрылась за скалами.


"Звезды!" Взмолился Хаскер. "Используй их сейчас же!"


"Отвали!" Рявкнул Страйк. "Коилла! Мы все здесь?"


"Нет. Нам не хватает Даллога, Уима и пары других тайро".


"Чертовски типично", - простонал Хаскер.


"Я пойду и поищу их", - решил Страйк.


"Я пойду с тобой", - сказала ему Коилла. "Нет, не спорю. Тебе понадобится кто-то, кто прикроет твою спину".


"Все в порядке".


"Я тоже", - сказал Пеппердайн.


"Нет", - сказал Страйк.


"Собираешься остановить меня?"


"Если придется. Но лучше тебе остаться здесь и помочь удержать наши позиции".


"Но — "


"Сделай это, Джоуд", - сказала Коилла. "Я буду… У нас все будет хорошо".


"Если ты собираешься уходить, - проскрежетал Хаскер, - тебе лучше поторопиться".


Страйк вскинул голову. "Давай".


Они побежали навстречу схватке.


Все тела, преграждавшие им путь, были людьми или зомби. Колдовство происходило дальше по пляжу, у кромки воды. Но солдаты и нежить по-прежнему оставались непреодолимым препятствием.


Страйк и Коилла рубили, кромсали и кололись, прокладывая себе путь сквозь них. По пути им пришлось увернуться от нескольких случайных энергетических разрядов. Некоторым из орды Дженнесты повезло меньше.


"Я вижу их!" Крикнула Коилла. Она указала.


Даллог и пара тайро сражались с удвоенным количеством солдат.


Коилла и Страйк пробились к ним с боем.


Их клинки быстро переломили ход событий. В кровавой перестрелке нападавшие были побеждены.


"Где Уим, Даллог?" Спросил Страйк.


"Там, внизу!"


Дальше по пляжу Уим пытался отбиться от пары зомби. К спине у него был привязан его новый музыкальный инструмент, и он выглядел более обеспокоенным его защитой, чем самим собой.


"Я доберусь до него", - сказал Страйк.


"Мы придем!" Коилла и Даллог запели хором.


" Нет. Я не позволю снова разбрасывать группу. Возвращайтесь к остальным. Сейчас же ".


Они ушли неохотно. Он снова ринулся в бой.


На обратном пути Коилле, Даллогу и тайросам пришлось пройти такой же трудный путь, как и ей со Страйком на обратном. Казалось, войска были повсюду, и ни одно не оставляло их без боя. К тому времени, когда их цель была в поле зрения, их клинки были запекшимися.


"Ты сможешь выбраться отсюда один, Даллог?" Спросила Коилла.


"Конечно".


"Тогда приступай".


"А как насчет тебя?"


"Я иду за Страйком".


"Но он сказал — "


"Просто верни этих двоих обратно, хорошо?" Она убежала.


Страйк подошел к одному из зомби со спины и проткнул его насквозь. По опыту могу сказать, что удар был едва заметен. Поэтому он принялся рубить его, как будто валил сухое дерево. Когда был нанесен достаточно серьезный урон, безрукое существо на мгновение подпрыгнуло на одной ноге, затем рухнуло. Второго зомби Страйк просто обезглавил, и его голова покатилась по пропитанному кровью песку.


"Как я рад видеть вас, капитан", - выдохнул Уим, тяжело дыша.


"Я собираюсь вытащить тебя отсюда. Держись рядом".


Прежде чем они успели пошевелиться, появилась Коилла.


"Мне казалось , я говорил тебе — "


"Я тебе нужна", - сказала она. "Оглянись. Кто-то должен прикрыть тебе спину".


"Хорошо. Пошли".


Становилось все труднее прокладывать путь, на котором не было войск. Поэтому они были вынуждены прокладывать путь. Но все же растущее сопротивление заставило их вернуться другим маршрутом. Это привело их мимо большого скального выступа.


Только очень скоро после того, что произошло дальше, Страйк начал думать, что их намеренно загнали таким образом.


Дженнеста вышла из-за скалы.


Троица остановилась как вкопанная.


"Беги, Уим!" Взмолилась Коилла. "Убирайся отсюда!"


Юноша сбежал.


Дженнеста тревожно рассмеялась. "Похоже, не все орки храбры".


Страйк и Коилла бросились на нее как один, их клинки были наготове.


Она сделала быстрый жест рукой. Пара мгновенно застыла на месте, застыв, как статуи.


Как ни странно, сражение, казалось, тоже замерло. Или, по крайней мере, его звуки и вид замерли. Либо это была еще одна магия Дженнесты, либо ее последователи отступили, усиливая подозрение, что это была подстава.


"Теперь, когда я тебя немного успокоила, - сказала Дженнеста, - мы можем вести цивилизованный разговор".


Страйк и Коилла были беспомощны. Они пытались пошевелиться или издать звук, но не могли.


"Когда я говорю "беседа", это, конечно, не подразумевает, что ты будешь принимать в ней участие. На самом деле, Страйк, у меня здесь есть кое-кто, кто тебя знает. Или знал ". Она громко щелкнула пальцами.


В поле зрения появились два зомби. Они шли по обе стороны от кого-то.


Это был Тирзарр.


Подруга Страйка не подавала признаков того, что узнала его. Она выглядела достаточно здоровой, если не считать нескольких синяков, но, казалось, находилась в легком трансе или коме.


"Удивлен?" Дженнеста усмехнулась. "Я так и думала, что ты удивишься. Она не полностью нежить, как мои здешние слуги. Она… допустим, она находится на стадии до этого и может пойти любым путем. Зомби или вернуться к тому, какой она была. Вы можете решить, что именно. "


Несмотря на все свои мучения, Страйк не смог пробиться сквозь ее чары.


"Мое предложение простое", - сообщила она ему. "Я освобожу твою пару, если ты и твоя банда сдадитесь мне. Только орки; мне не нужны другие типы, которые у вас есть. Сделай это, Страйк, и ты не только освободишь Тирзарра, но и станешь частью замечательного предприятия. Росомахи составят ядро моей армии зомби-орков. Неплохое сочетание, да? Беспрекословное повиновение в сочетании с твоими несравненными боевыми навыками и крепкой физической формой. Значительное улучшение по сравнению с нынешним видом. " Она указала на своих зомби-рабов небрежным движением руки. "Подумай об этом, Страйк. Вы сможете сражаться и побеждать сколько душе угодно. Не только в одном мире, а во многих. Во всех. Благодаря инструментам, разработанным в массовом масштабе… О, да. Вот так я оказался здесь. Я скопировал ваш. И теперь я знаю, что у меня есть совершенные средства, я могу начать создавать армию полностью послушных орков для завоевания… ну, на самом деле, везде. В любом случае, таково предложение. Я собираюсь разорвать удерживающие тебя путы, чтобы ты мог дать свой ответ. Одно движение, и ты вернешься к беспомощности. " Она снова взмахнула руками.


Страйк оттаял. Несмотря на свою ярость и страдание, он подавил желание вцепиться ей в горло. Он знал, что это бесполезно, и ему нужно было выждать время. Если бы они у него были. Он приберег свою желчь для слов. "Ты вонючая сука! Что ты сделала с Тирзарром? А что с нашими детенышами? Где они?"


"Ты же не ждешь, что я скажу тебе, не так ли? Проблема не в твоих сопляках. В твоем приятеле или твоей группе. Каков твой ответ?"


"Я не могу согласиться, не от имени других. Они упорно боролись за свою свободу. Я не могу быть тем, кто заставит их отказаться от нее ".


"Тогда твоя пара становится безмозглым рабом. Возможно, ты бы хотел безмозглого раба в качестве пары. Я вижу, в этом могут быть некоторые преимущества. Это так, Страйк?"


"Если бы ты только встретился со мной один на один, в честном— "


Она расхохоталась. "О, пожалуйста. Как будто я собираюсь это сделать. Но, возможно, есть другой способ решить эту проблему ".


"Как?"


"Если ты не хочешь капитулировать, тогда реши это так, как тебе больше нравится. В бою. Если мой чемпион победит, ты сдашься. Что ж, на самом деле ты будешь мертв, но ты бы признал свое поражение. Ты победил, твоя пара вернулась к тебе, как новенькая. "


Коилла тщетно боролась со своими невидимыми оковами.


"Кто твой чемпион?" Спросил Страйк.


"Она стоит прямо рядом со мной".


" Тирзарр? Я не буду этого делать. Она бы тоже не стала ".


"Неужели?" Дженнеста махнула рукой на Тирзарра.


Казалось, она ожила, но не совсем.


"Сражайся с ним, - приказала Дженнеста, - до смерти". Она вручила Тирзарру меч.


Она схватила его и немедленно бросилась на Страйка. Он на секунду остолбенел, не веря своим глазам. Затем ему пришлось быстро двигаться, чтобы уклониться от ее поющего клинка.


Страйк извивался, чтобы избежать града ударов, которые она посылала в его сторону. Он лишь неохотно поднял свой собственный меч, когда у него не было другого способа отразить ее удар. Каждое его движение было оборонительным. Каждый ее удар был рассчитан на то, чтобы убить.


Ситуация становилась отчаянной. Страйк был вынужден повышать ставку перед лицом ее неиссякаемой атаки. Он боялся, что его инстинкты возьмут верх и, Тирзарр он или нет, он нанесет ответный удар тем же способом.


Внезапно Уим появился снова. Он выскочил из-за выступа. Из всех вещей, которые он мог бы сделать дальше, Страйк никогда бы не догадался, какую он выбрал.


Он бросил камень в Дженнесту. Камень попал ей в плечо, и она вскрикнула, скорее от оскорбленной гордости, чем от обиды.


Неожиданность нападения нарушила ее концентрацию и всю ментальную силу, которую она использовала для поддержания своих чар.


Коилла разморозилась. Тирзарр остановилась, опустила руки и выронила меч. Казалось, она вернулась в то состояние, в котором прибыла.


Пока Дженнеста бушевала и, по-видимому, пыталась восстановить свою хватку, Коилла схватила Страйка и начала тащить его прочь. Сначала он боролся, желая отправиться в Тирзарр, но даже в своем безумии он видел, что это безнадежно. Он позволил Коилле и Уиму вести его.


Они побежали. Что-то похожее на удар молнии последовало за ними, но прогремело над головой, не причинив вреда.


Бои значительно утихли, и хотя они столкнулись с сопротивлением, справиться с которым пришлось Коилле, они вернулись к остальным невредимыми.


О случившемся быстро сообщили группе. Большинство восприняло новость в немом молчании.


Коилла сказала: "Отведи нас в Сераган, Страйк. Мы соберем армию и вернемся сюда, чтобы так сильно надрать задницу Дженнесте ".


"Мы не знаем, приведут ли нас туда звезды. Но есть вещи и похуже".


"Что могло быть хуже?" У нее в животе все похолодело.


"Разве ты не видишь? Дженнеста, должно быть, была там, чтобы забрать Тирзарра. А Тирзарр не пришел бы добровольно. Ни один орк не пришел бы. Они бы сражались. Дженнеста смогла бы уничтожить там всех орков, если бы ей это удалось. Коилла, мы даже не знаем, существует ли еще Сераган."


Стэн Николлс


Алмазный остров


Третья книга " Времени грез"


История до сих пор…


Магическая система известного мира была создана давным-давно вымершей расой Основателей, хотя качество их магии было бесконечно более мощным.


Магия служит технологией, инструментом подавления и даже законным платежным средством. Она определяет социальный статус. Многие ее проявления, обычно называемые наваждением, включают поддельные формы жизни.


Противостоящие империи Гат-Тампур и Ринтарах являются доминирующими цивилизациями, каждая из которых ревностно заботится о своих обширных протекторатах. Бхеальфа, островное государство, в разное время было колонией обеих империй и в настоящее время находится под управлением Гат Тампура. Его номинальный правитель, принц Мелиобар, считает смерть одушевленным существом и своим заклятым врагом. Принц создал подпитываемый магией плавучий дворец, который буквально не стоит на месте в своих попытках ускользнуть от Жнеца. Бороться с заблуждениями Мелиобара и обеспечивать выполнение желаний колонизаторов приходится имперскому посланнику Гат-Тампура Андару Талгориану.


Но империи нельзя не противостоять. В ответ на их жестокость и несправедливость выросло движение сопротивления. Этому мятежу противостоят главным образом тайные кланы паладинов, чрезвычайно мощная милитаристская сеть, связанная кровным членством. Известные своим цинизмом, кланы не видят противоречия в том, чтобы заключать контракты на свои услуги как с Гат Тампуром, так и с Ринтарахом. Верховный вождь кланов, Ивак Басторран, искусен в жестокости. Хотя его усилия бледнеют по сравнению с жестокостью Девлора Басторрана, его племянника и соперника за лидерство.


Рит Кэлдасон - заноза в их заднице. Он является членом сокращающейся калочийской диаспоры, его народ пострадал от фанатизма и погромов. Один из немногих, кто выжил после резни своего племени, Кэлдасон жаждет мести. На протяжении десятилетий он также искал лекарство от таинственной болезни, которая повергает его в неистовство и вызывает у него яркие, причудливые видения.


Кэлдасон дружит с сиротой Качем Пиратоном, молодым учеником чародея, шокированным антипатией Рита к магии, которую его культура считает совершенно нормальной. Пара сталкивается с радикальным политиком Дулианом Карром, который оказывается одним из ведущих деятелей Сопротивления. Карр предполагает, что Ковенант, запрещенный орден нелицензированных магов, может обладать знаниями, способными избавить Кэлдасон от болезней. Его предложение связать его с Ковенантом приводит к тому, что Рит и Куч в конечном итоге присоединяются к повстанцам.


Серра Ардакрис, нанятая печально известным Советом внутренней безопасности, возглавляет то, что по сути является правительственным отрядом смерти, нацеленным на бандитские группировки в столице Гат-Тампура. Когда безрассудный сын важного чиновника умирает на ее глазах, Серру обвиняют и заставляют признаться. И ее начальство не гнушаются использовать боль от потери дочери Серры, Эйтни, чтобы получить то, что они хотят. Эйтни умерла всего в пятнадцать лет от передозировки рампы, мощного запрещенного наркотика. На грани срыва Серру спасает ячейка Сопротивления, и ей удается сбежать в Бхеальфу.


При всей своей мощи империи правят не везде. Варварские северные пустоши в значительной степени не тронуты ими. В пустошах, царстве дикости и племенных вождей, недавно появился особенно могущественный военачальник. Зеррейсс, известный своим последователям как Человек, упавший с Солнца, обладает странной силой, которая помогает ему завоевывать все большие участки земли.


Калочианка Таналвах Лан, проститутка с государственным сертификатом, всю свою жизнь проработала в борделях Ринтараха. Но, защищаясь от клиента, который убил ее лучшую подругу, Таналвах невольно убивает этого человека. Опасаясь возмездия, она забирает двух маленьких детей своей подруги и бежит в Беальфу. Оказавшись там, им помогает пацифист Кинсел Руканис, знаменитый классический певец, поддерживающий Сопротивление. Они, в свою очередь, встречают Серру, которая защищает их от правительственных агентов, убивая нескольких в процессе. Кинсел знакомит Таналвах и Серру с Сопротивлением.


Рит Кэлдасон, Куч Пиратон и Дулиан Карр вступают в контакт с Фениксом, главой Ковенанта, который использует фрагмент знаний Основателя, чтобы менять свою внешность по своему желанию. Они также встречают Куинна Дислейрио из Братства Праведного Клинка, давно угасающего боевого ордена, который был возрожден для борьбы за независимость Беальфы.


Сопротивление, Ковенант и Братство Клинка образуют Объединенный революционный совет. Карр рассказывает, что целью Совета является создание свободного государства.


Кэлдасон оказался частично бессмертным, и процесс его старения значительно замедлился. Он понятия не имеет, почему он должен быть в таком состоянии. Ковенант верит, что Основатели оставили клад знаний, называемый Источником. Никто не знает, какую форму принимает Источник, но традиционно он ассоциируется с легендой о Клепсидре, которая, как говорят, является устройством, отсчитывающим эпохи до Дня Разрушения.


Источник мог бы снабдить Сопротивление мощным оружием против империй, а Кэлдасона - лекарством. Он решает найти его, но постоянно расстраивается из-за происходящих событий.


У Куча также есть странное, неожиданное свойство. Он обладает невероятно редким талантом корректировщика. Корректировщики могут заглядывать за пределы фальши магии и отличать иллюзию от реальности. Феникс предлагает научить мальчика правильному использованию навыка. Но вскоре Куч обнаруживает, что разделяет ужасающие видения Кэлдасона.


Кинсел и Таналвах становятся любовниками и поселяются с детьми. Но Таналвах беспокоится, что Кинсел слишком рискует, работая в Сопротивлении. Беспокойство, которое становится слишком реальным, когда Девлор Басторран идентифицирует их как попутчиков из Сопротивления.


Принц Мелиобар замышляет уничтожить все население Беальфы. Его план состоит в том, чтобы изолировать смерть и лишить сущность толпы, в которой она могла бы спрятаться.


Борясь со своими неразрешенными чувствами из-за смерти дочери и застигнутая врасплох пророчеством храма, Серра пытается покончить с собой.


Активность Сопротивления приводит к еще большим репрессиям. Паладины получают по заслугам и используют предоставленную им свободу действий с жестоким избытком.


Местоположение планируемого повстанческого государства выбрано, и поначалу многим это кажется странным. Батарисс, повсеместно известный как Алмазный остров, является захудалым островом удовольствий. Его владельцем является бывший пират Захгадия Дэррок, который путешествует на летающей тарелке с магическим приводом, потеряв ноги из-за соперника-пирата. Дэррок соглашается продать остров за большое количество правительственного золота, которое Сопротивление должно украсть.


Таналвах уговаривает Кинсела организовать бесплатный концерт для бедных. Но во время мероприятия Девлор Басторран в сопровождении недавно завербованного помощника Лахона Микина арестовывает певца. Кинсел, обвиняемый в государственной измене, предстанет перед судом.


В рамках своей личной кампании против Кэлдасона Девлор нанимает убийцу Афри Кордензу, чтобы убить его. Женщина-симбиот, также известная как слияние, носит внутри себя своего собственного близнеца-мужчину, гламур по имени Африм. Но Африм способен появляться и вести независимое существование.


Воды вокруг Алмазного острова кишат пиратами, в том числе печально известным Кингдом Вэнсом, человеком, который лишил Дэррока ног. Борьба с этой новой угрозой ложится на плечи Сопротивления.


Когда Кинсел предстает перед судом, Таналвах обнаруживает, что беременна. И Серра приходит в ужас, узнав, что комиссар Лаффон, глава Совета внутренней безопасности, и человек, который пытал ее, приехали в Беалфу, чтобы присутствовать на слушании. Судебный процесс - это пропагандистский цирк, и Кинсела неизбежно признают виновным. Его отправляют на галеры как гребца-раба. По сути, это смертный приговор.


По мере того, как военачальник Зеррейсс расширяет сферу своего влияния, обе империи начинают обращать на него серьезное внимание. Их объединяет опасение, что он может объединиться с Сопротивлением против них, пустив в ход свою все еще загадочную силу.


Потерпев неудачу в своем заговоре с целью заставить объединенную Афри Кордензу убить Кэлдасона, Девлор Басторран придумывает другой план. Под его руководством Корденза убивает своего дядю Ивака. Девлор наследует руководство кланом, а Кэлдасона обвиняют в убийстве, что делает его еще более разыскиваемым человеком. А при правлении Девлора паладины станут еще более жестокими.


Кэлдасон отправляется на Алмазный остров, чтобы доставить золото, которое потребовал Дэррок. По пути на остров его видения приобретают новый характер. Теперь в них фигурирует Зеррейсс. Военачальник, в свою очередь, обнаруживает, что ему снится Кэлдасон.


Серра, чувствуя, что ее чувства к Риту растут, решает отправиться на Алмазный остров, чтобы присоединиться к нему вместе с Качем. В любом случае, тайный исход членов Сопротивления должен состояться в течение нескольких недель.


В разгар его страданий галера Кинсела подвергается нападению пиратов, и он попадает в руки Кингдома Вэнса. Кинсела спасают только потому, что Вэнс узнает его. Пирату требуется, чтобы Кинсел развлекал его своим пением.


У Басторрана есть высокопоставленный шпион, который снабжает его информацией о Сопротивлении. На основании этого власти проводят масштабные рейды по их убежищам и персоналу. На улицах царят кровопролитие и хаос. Серре и Куч едва удается сбежать на корабле, и Сопротивление получает удар, который может оказаться смертельным.


Всем заинтересованным лицам неизвестно, что предательницей является Таналвах Лан.


Дулиан Карр, Куинн Дислейрио, Феникс, Таналвах и дети остаются в Беальфе. Рассеянные, контуженные, деморализованные, они пускаются в бега. Это сказывается на Карре. Он падает в обморок, серьезно болен, возможно, умирает.


Кэлдасон, Серра и Качч вместе с Захгадией Дэрроком оказались на мели на Алмазном острове. Только несколько тысяч повстанцев достигают его берегов. То, что должно было быть густонаселенным, самодостаточным государством, способным защитить себя, превратилось в руины.


Серра клянется отомстить предателю, кем бы он ни был. Несмотря на хаос, Кэлдасон по-прежнему намерен найти Источник.


Когда осень переходит в зиму, мечта кажется мертвой…


1


Всходило солнце. Дул порывистый ледяной ветер, и густой туман, окутавший океан, начал рассеиваться. Призрачные чайки кружили над береговой линией острова, его контуры проступали из дымки.


Нос корабля прорезал туман. Он был трехмачтовым, бронированным и без опознавательных знаков. В кильватере плыли два судна-компаньона, меньшие по размеру, но одинаково хорошо вооруженные. Палубы всех трех были забиты людьми, прижатыми к поручням.


Небольшая флотилия выдвинулась с острова, чтобы вступить с ними в бой; пара двухмачтовиков в сопровождении горстки судов поменьше с развевающимися зелеными флагами, на которых был изображен скорпион. Они плохо сочетались с тремя пиратскими галеонами, несущимися ко дну.


Скрытность растворилась вместе с туманом. Три военных корабля и ветхий конвой завязали узлы, поднимая белую пену, направляясь друг к другу.


На расстоянии оклика две группы замедлили ход и развернулись. Гроздья стрел пролетали между кораблями, вонзаясь в древесину, парусину, щиты и плоть невезучих или неповоротливых. Перестрелка продолжалась до тех пор, пока не закончились стрелы и каждое судно не было изрешечено. Сотни деревянных болтов плавали в неспокойном море.


Итак, дело дошло до магического снаряжения.


Ряды люков были распахнуты вдоль бортов кораблей рейдеров, обнажив прочные железные цилиндры. Управляемые заклинаниями трубы изрыгали зачарованные залпы. Залпы игл-визжалок и сотрясающих лучей. Залпы ослепляющих бомб и взрывателей-хитростей. Призрачные звери с клыками и когтями, недолговечные, но смертоносные, появились среди защитников и окружили их. Материализовались массы ядовитых змей. Удары молнии сокрушали флагштоки. Струи купороса покрыли такелаж пузырями.


Островитяне атаковали чародеев уничтожающими палочками и зачарованными клинками. Используя палубные катапульты, они отбросили назад свои собственные боеприпасы. Разрывающиеся в небе пакеты с заклинаниями породили стаи плотоядных птиц, которые обстреливали вражеские корабли. Оглушающие кубы сработали с оглушительными тресками. Горгульи с кожистыми крыльями извергали языки пламени на головы врагов.


Колдуны с обеих сторон лихорадочно создавали защитные энергетические поля; мерцающие, почти прозрачные пузырьки пробивались сквозь них разноцветной рябью. С них срывались чары. Входящие заклинания ослабевали.


Вскоре нуминозный шквал утих, что неудивительно. Все знали, что вопросы будут решаться только в ближнем бою.


Грохотали барабаны. Корабли маневрировали и сокращали разделяющее их пространство, их хмурые команды напряглись. Затем корпуса столкнулись бок о бок, заскрежетали доски. Моряки взревели. Поднялись леса абордажных лестниц. Десятки привязанных абордажных крюков были обвиты, как лассо, и брошены. Волны бойцов, размахивающих пиками, саблями, мечами и топорами, столкнулись у ограждений, и бойня началась по-настоящему.


Нигде конфликт не был таким яростным, как на самом большом из кораблей рейдеров. Группа островитян, более храбрых, чем их противники, или просто более отчаянных, пробилась на борт. Они заплатили за это. Кровавая, неистовая, давящая рукопашная схватка быстро проредила их ряды. Оказавшись в меньшинстве, вынужденные отступить, островитяне сжались в комок. Многоногий зверь с иглами, ощетинившийся сталью, они твердо стояли для последнего натиска. Пираты с жесткими глазами начали приближаться к ним.


Люди кричали. Не боевые кличи или крики боли, а недоверчивые вопли. Некоторые указывали вверх.


С неба упала фигура.


Он был одет в черное, развевающийся плащ придавал ему вид гигантской летучей мыши. Его волосы, длинные и распущенные, были цвета воронова крыла. Его глаза могли быть угольями.


Когда он приземлился на палубу, уверенный, как кошка, многие подумали, что он, должно быть, гламур или демон. Они ошибались. Только мужчина мог сражаться с такой маниакальной яростью.


У него было два меча, и он немедленно пустил их в ход. Ближайшая пара флибустьеров упала с перерезанными желудками и развороченной грудью. Он сражался с третьим, прежде чем толпа опомнилась и набросилась на него. Их жертва не дрогнула. Он зарычал на них. Но он казался беспечным, отличая друга от врага. Только ловкая работа ног уберегала союзников от его смертоносных клинков.


Его жестокость придала окруженной группе островитян новое мужество, хотя многие, кто не узнал его, не были полностью уверены, что он на их стороне. Или на любой другой стороне, кроме своей собственной. У него был вид человека, одержимого фуриями.


Пираты принялись метать в него топоры. Он двигался гибко, уворачиваясь от них с почти презрительной легкостью. Дважды он отклонял топоры в полете, используя плоские лезвия. Одна из них вонзилась в палубу, другая срикошетила и попала в бедро пирата, раздробив кость.


Гнев усилился, одетый в черное воин возобновил атаку. Рыча, дико размахиваясь, он бросился в бой, рассеивая налетчиков. Но более смелая троица стояла на своем. Он встретил их сломя голову. На первом погибшем была грязная белая бандана, теперь испачканная малиновым. Удар в сердце остановил следующего. Третий скончался от перерезанного дыхательного горла.


Пока дьявол озирался в поисках свежей добычи, окруженные островитяне воспользовались своим шансом вырваться. Сопровождаемая звоном мечей, битва стала еще более жестокой.


На другой стороне краснеющего океана появилось еще одно пиратское судно. Оно тоже пришло сверху. Но природа его, хотя и столь же поразительная, была совершенно иной.


Команда была втянута в хаотичную двойную борьбу. Половина пыталась подняться на борт судна соседнего острова. Остальные сражались, чтобы помешать островитянам сделать то же самое с ними. Там, где стороны сходились, происходила резня.


Раздался оглушительный взрыв, и столб индигового пламени ударил в противоположный борт корабля. Полетели щепки. Веревки лопались и хлестали кнутами, сбивая с ног членов команды. На палубу обрушился мелкий поток соленой воды. Наверху, там, где ее лизнул огонь, тлел парус.


Объект парил над головой, описывая крутую дугу под бледными облаками. Он имел форму диска и блестел в лучах слабого утреннего солнца. Клинки стихли, бойцы внизу смотрели, как тарелка направляется обратно в их сторону. И когда они бросились в укрытие, они увидели, что кто-то сидит на ней верхом.


Тарелка резко выровнялась чуть выше высоты мачты, пересекая корабль по всей длине. Она двигалась со скоростью копья от носа к корме. Когда он проходил над кормой, где штурвал стоял на приподнятой палубе, а за ним находилась капитанская каюта, дисколет что-то уронил. Раздался еще один оглушительный хлопок и яркая вспышка света. Обломки разлетелись во все стороны. Когда пыль рассеялась, мост лежал в руинах.


Резко накренившись, блюдце развернулось, готовясь к новой атаке. К этому времени некоторые на борту пришли в себя. Они выпустили стрелы и пустили в ход копья. Одна или две стрелы попали в цель, но были отклонены металлической оболочкой диска. Корабельному волшебнику удалось избежать энергетического взрыва - раскаленного копья из зловредных частиц, от которых болели глаза. Луч задел край тарелки, выбив голубые искры, раскачивая ее, как подброшенную штормом лодку, но гонщик быстро пришел в себя и завершил свой поворот.


На носу галеона красовалась роскошная фигура. В два раза выше мужчины, она представляла собой роскошное женское тело, слившееся с гидрой. Полдюжины извивающихся, плюющихся змеиных голов торчали из ее извилистой шеи.


При следующем заходе дискогонщик нацелился на чучело. И снова мелькнул оброненный предмет; что-то, что могло быть небольшим мешочком из мешковины. От последовавшего взрыва фигура превратилась в дымящийся угольный обрубок. Осталась одна болтающаяся голова, слабо шевелящийся раздвоенный язык, магия иссякает.


Уничтожение любимой иконы флибустьеров привело их в ярость еще больше. Но у них не было времени зацикливаться на этом; абордажники, которыми они пренебрегли, толпой ворвались на корабль.


Взрывы были слышны с главного пиратского судна, хотя мало кто обратил на это внимание. Они были слишком озабочены хаосом. Группы сражались друг с другом по всему кораблю. Палубу устилали трупы и раненые.


Никто не превзошел воина в черном. Его свирепость и выносливость не ослабевали. Он сражался до последнего с пиратской ордой и добрался до их офицерского корпуса. Это собрание было щегольски одето, за исключением лицевых амулетов, которые они носили. Зачарованные маски были гротескными, устрашающими, демоническими и постоянно колыхались, принимая все более отвратительные формы. Они должны были запугивать. Однако воина это не остановило, и он не сделал исключений. Для него плоть была плотью.


Он не позволял крушить черепа и рубить ребра. Там, где против него поднимали мечи, он отвечал яростью. И даже там, где их не было. Никто, вставший на его пути, не был пощажен, будь то претендент или капитулятор. Он пронзал их подобно неистовому духу, смешивая своего рода безумие с непревзойденным владением мечом.


Тогда клинки больше не встречались; не было больше предсмертных криков или мольб о пощаде. Воцарилась настоящая мертвая тишина. Воин огляделся вокруг с дикими глазами и безутешностью, на лбу у него, несмотря на холод, выступил пот.


Поднялся нестройный гул приветствий. Их элита разбита, оставшиеся пираты сдают оружие. Островитяне принялись загонять пленников в загон и ухаживать за ранеными. Но, несмотря на то, что он склонил исход битвы в их пользу, они избегали смотреть на воина, за исключением украдкой бросаемых взглядов.


Он казался потерянным, как будто ошеломленным тем, что у него отняли цель.


Из двух меньших рейдерских кораблей один прихрамывал, отступая. Другой был в огне. Пламя охватило его паруса, превратив парусину в развевающийся пепел. Островитяне покидали корабль, спускаясь по сверкающим канатам к ожидавшим их шлюпкам. Выжившие пираты прыгали за борт.


Пелена маслянистого дыма начала окутывать судно. Двигаясь со скоростью клипа, летающий диск отделился от него и направился к захваченному галеону. Всадник пролетел низко, позволив победоносным островитянам увидеть себя внизу, вызвав новый шум. Затем он заметил свою цель и спикировал на палубу.


Диск завис перед бойцом в черном. Его наездник пригладил копну светлых волос. На его щеках была сажа. Он был хорош собой, в чертах его лица выделялись проницательные лазурные глаза, и он носил аккуратно подстриженную козлиную бородку. Его телосложение было спортивным, с широкими плечами и крепкими руками. Но его ноги бесполезно свисали с края плавающего блюда.


Он уставился на воина, у которого было остекленевшее выражение лица, и, казалось, он не замечал его присутствия.


‘Рит’. Гравийный голос гонщика диска противоречил его внешности. ‘Рит’.


Ответа не последовало.


‘Рит!’ - повторил он. ‘Возьми себя в руки, парень! Рит!’


Воин был без чувств. Затаенная искра жажды крови все еще горела в его глазах.


Рядом с ними на перилах висело деревянное ведро. Диск слегка наклонился, когда гонщик потянулся за ковшом в ведре. Он поднял черпак с водой и, повернувшись, с силой плеснул им в лицо воину.


Ледяной укол вырвал человека в черном из задумчивости. Он покачал головой, роняя капли, и поднял свои клинки. Его глаза сверкнули. Страсть вспыхнула с новой силой, лицо исказилось, он угрожающе наклонился вперед.


‘Рит!’ - рявкнул гонщик, его диск закачался. ‘Все кончено! Мы победили!’


Воин колебался.


‘Спокойно", - добавил всадник успокаивающим тоном. ‘Это я. Захгадия’.


Рит Кэлдасон замер. Он моргнул и начал фокусироваться. ‘ Дэррок? ’ прошептал он.


‘Все кончено, Рит. Теперь ты можешь остановиться’.


Кэлдасон медленно пришел в себя и опустил мечи. Он сделал несколько прерывистых вдохов.


‘Ты в порядке?’ Спросил Дэррок.


Кэлдасон бесстрастно кивнул.


- Ты выглядишь ужасно. Но я поверю тебе на слово. ’ Он посмотрел на калочианца. ‘ Ты определенно знаешь, как вести себя в припадке, я отдаю тебе должное.


Кэлдасон проигнорировал замечание. ‘Все прошло хорошо?’


‘Посмотри вокруг’.


Словно впервые, он увидел груду трупов, многие из которых отмечали его след. Он не выказал никаких особых эмоций. ‘Вэнс?’


‘Кажется, не здесь’.


Кэлдасон заметил, как горящий корабль и его сестра спасались бегством. ‘На этом?’


‘Сомневаюсь. Этот ублюдок слишком осторожен, чтобы выдавать себя. Хотя он будет рядом’.


‘Жаль’. Это слово звучало странно в его устах.


‘Давай будем благодарны за то, что у нас есть. Встретить их в море было хорошим планом, Рит, вместо того, чтобы встретиться с ними лицом к лицу, когда они высадятся’.


Калочианин пропустил комплимент мимо ушей. Казалось, его внимание снова рассеялось.


‘Мы захватили этот корабль и уничтожили другой", - хрипло продолжал Дэррок, - "и мы убили множество налетчиков. Это хороший результат’. Он оглядел сцену и помрачнел. ‘Но мы не можем продолжать так свободно распоряжаться жизнями наших людей. Мы должны найти способ...’


‘Слышал это?’


‘ Что?’


‘Послушай’.


Дэррок взревел, призывая к тишине. Ликующие островитяне притихли.


Им потребовалось мгновение, чтобы понять, что они слышат чье-то пение.


Звук доносился издалека и уносился ветром. Но они услышали достаточно, чтобы распознать его меланхоличную красоту. Хотя слов было не разобрать, в песне безошибочно угадывался плач.


‘Что за черт...?’ Дэррок огляделся, пытаясь определить источник.


Изысканная чистота тона придавала мелодии жутковатый, горьковато-сладкий оттенок. Островитяне и пленники стояли в восторге, удивляясь странному, навязчивому припеву.


‘Что это?’ Спросил Дэррок.


Кэлдасон медленно покачал головой.


Дэррок указал на затянувшуюся полосу тумана далеко от берега. ‘Это должно быть там’.


‘Значит, и Вэнс тоже’.


‘Мы пойдем за ним?’


Кэлдасон обдумал это. ‘Нет. Как ты и сказал, за один день было потрачено достаточно жизней. Зачем рисковать из засады?’


Дэррок кивнул.


Они послушали еще немного, затем пение начало затихать. Суета на корабле возобновилась.


‘Мы внесли свою лепту", - решил Дэррок. ‘Садись, я отвезу нас домой’. Он протянул руку.


Блюдце поднялось и понесло их к Алмазному острову.


Остров защищал ряд укреплений. У входов в его бухты стояли на якоре тяжеловооруженные корабли. Его пляжи были усеяны кольями, сетями, ловушками и ямами с шипами, а также более тонкими магическими препятствиями. За пределами пляжей патрули бродили по кустарникам, а сторожевые башни усеивали утесы.


По всему острову было разбросано несколько цитаделей, некоторые специально построенные, наиболее приспособленные из существующих сооружений. Самый большой был также и самым новым: крепость, возведенная повстанцами за несколько месяцев их пребывания здесь, и все еще недостроенная, ее строительство было традиционным. Он представлял собой последовательность концентрических земляных холмов, расположенных один на другом, каждый в три раза выше человеческого роста. Там, где один холм поднимался на плато, уступая место следующему, были глубокие окружающие рвы, заполненные горючим материалом. После рвов появились высокие стены, сделанные из стволов зрелых деревьев, украшенных колючками.


Собственно форт, расположенный на вершине холмов, занимал несколько акров ровной местности. На нем располагалась коллекция зданий для хранения припасов и оружия. Строились казармы и общежития, хотя различие между солдатами и гражданскими было тонким, поскольку ожидалось, что все будут сражаться. Камни были вывезены наверх и использованы для возведения зубчатых стен, окружавших периметр, образуя последнюю линию обороны. На дюжине флагштоков в ветреном воздухе развевался штандарт со скорпионом.


Тысяча или более островитян столпились на крепостном валу, наблюдая за ходом битвы в море. Они приветствовали нас, но теперь замолчали.


Двое наблюдателей стояли особняком. Одна из них была красивой женщиной в расцвете сил. Она была проворной и рослой, хотя и не до такой степени, чтобы это угрожало ее женственности. Ее длинные золотистые волосы были собраны сзади, и она была одета в практичную, свободного покроя одежду бойца. При ней были меч и соответствующий ему нож с длинным лезвием. Учитывая перспективу очередного набега с моря, у нее был длинный лук, перекинутый через плечо, и колчан на бедре.


Ее спутник был ненамного старше ее вдвое. Его бледный юношеский вид еще не полностью сменился румянцем зрелости. И не скоро это произойдет. У него были пепельно-светлые волосы, из-за чего его попытка отрастить бороду не производила особого впечатления. Но у него было телосложение, которое закалялось под непривычными физическими нагрузками, хотя еще не полностью затвердело. Он поднес к глазу зачарованную подзорную трубу.


‘Ну же, - пожаловалась она, ‘ ты же должен хоть что-то видеть’.


‘Очевидно, что для нашей стороны все прошло хорошо’.


‘Мы знали это. Что насчет этого ... звука?’


Пожав плечами, Куч Пиратон протянул ей подзорную трубу. ‘Там внизу слишком запутано. Могло быть что угодно’.


‘Нет’. Она посмотрела в трубу, осматривая сцену внизу. ‘Это было слишком странно. Слишком характерно. И в этом было что-то,…Я не знаю; что-то знакомое’.


‘Может быть, это был просто ветер’.


‘Ты в это не веришь, Куч’. Она кивнула в сторону притихшей толпы, разделявшей зубчатые стены. ‘И они тоже’.


- Значит, какой-то волшебный пиратский трюк?


‘Трудно понять, в чем тут смысл’.


"На этот раз мы взяли верх над ними. Возможно, они отчаялись и...’


‘И что? Решил спеть у нас?’


Куч выглядел соответственно пристыженным. Нерешительно он спросил: ‘Это действительно из-за чего-то другого?’


‘ Что ты имеешь в виду?


Слова вырвались сами собой. ‘С ним все будет в порядке, ты же знаешь. Рит может сам о себе позаботиться. Он умеет справляться с неприятностями.’ Он искоса взглянул на нее, не уверенный в ее реакции.


Серра Ардакрис выдавила улыбку. ‘Ты начинаешь взрослеть, не так ли? Конечно, я беспокоюсь о Рите. Но дело не только в этом. Он застрял здесь, и все идет наперекосяк, и набеги, и неопределенность.’


Юноша глубокомысленно кивнул.


‘Но я все еще думаю, что все, что мы услышали, было важным", - повторила она.


‘Ну, сейчас мы этого не слышим’. Что-то привлекло его внимание. Он снова повернулся в сторону моря и указал. ‘Смотри’.


Летающий диск Дэррока направлялся к ним. Издалека он был похож на огромную черную птицу, скользящую по восходящим ветрам. Серра подняла подзорную трубу и приблизила изображение. Она увидела огонь, обломки и изумрудные волны. Затем она уставилась на тарелку, металлически отражающуюся в мягком солнечном свете. Она разглядела двух всадников на нем, одного с развевающимися волосами и в плаще, и не скрывала своего удовольствия.


Люди на крепостном валу тоже увидели блюдце и возобновили радостные возгласы.


‘Позволь мне", - сказал Куч.


Она вложила зачарованный тюбик в его протянутую ладонь.


Он сосредоточился на сцене сражения. ‘Похоже, мы нанесли им большой урон. Использовать кровь того дракона было отличной идеей, Серра. Это должно заставить их дважды подумать, прежде чем нападать на нас снова. Серра?’


Она приложила палец к губам. ‘Ш-ш-ш!’


‘ Что это? - спросил я.


‘Используй свои уши’.


Все остальные были там. По толпе пробежал хор шикающих, и снова все затихли.


Ветер переменился. Он принес звук, который они слышали раньше, но на этот раз более отчетливый. Не было никаких сомнений, что это был человеческий голос; безупречный, ясный и душераздирающе пронзительный. Никто не произносил ни слова и не двигался, таково было напряжение, которое это вызывало.


Наконец Серра прошептала: ‘Я дура. Почему я не заметила этого сразу?’


Куч бросил на нее непонимающий взгляд. ‘Что?’


‘Ты что, не узнаешь его?’


‘Нет’.


‘Сосредоточься. Разве это не звучит как нечто знакомое тебе?’


‘Это кто-то поет’.


‘ Очевидно. Вспомни прошлое, Куч. Помнишь, когда мы были на концерте в Бхеальфе?’


Пришло осознание. ‘ Ты же не хочешь сказать...


‘Да. Это он. Кинсел’.


‘Да ладно тебе’.


‘ Вы слышали, как он поет. Как ты можешь сомневаться в этом?’


‘Этого не может быть’.


‘Но что, если это так?’


‘Должно быть, у тебя более острый слух, чем у меня, Серра. С такого расстояния я не мог быть так уверен’.


‘Поверь мне, я прав’.


‘Но что Кинсел здесь делает? Если это он.’


‘Я не знаю. Имеет ли это значение? Он жив; это все, что имеет значение’.


Они слушали в тишине, погруженные в свои мысли. Летающий диск приближался, двигаясь так низко, что почти касался волн.


‘Мы должны что-то сделать", - сказала она.


‘ Например, что?’


‘Конечно, мне нравится его искать. И не менее важно...’


‘ Да?’


‘Мы должны сообщить Таналвах’.


‘ Таналвах?’


‘У нее есть право. Это будет нелегко, я знаю. Но мы найдем способ’.


‘Ты кое о чем забываешь’.


Она повернулась, чтобы посмотреть на него.


‘Таналвах почти наверняка мертва, Серра’.


2


Улицы Валдарра стали еще более убогими.


До Великого Предательства имперские силовики проявляли жестокость по отношению к инакомыслящим, лишь слегка затрагивая жизни большинства граждан, которые подчинились. Теперь перчатки были сняты со всех. Или практически со всех.


В богатых кварталах, где жили влиятельные люди с хорошими связями, силы безопасности, как правило, рассматривали свою роль как защиту. В более бедных кварталах они были более склонны к преследованиям. Чрезвычайные законы, комендантский час, рейды и массовые аресты преследуют бесправных, но обычно не затрагивают высокопоставленных лиц.


Ликвидация Сопротивления и продолжающиеся поиски властями выживших повстанцев вызвали в городе беспокойство. Но любопытным аспектом атмосферы Вальдарра, или, возможно, человеческой природы, было то, что тяжелые времена мало влияли на игры, в которые играли люди.


Многие богачи продолжали щеголять своим статусом. Их одежда, экипажи, прекрасные особняки и другие атрибуты были частью этого, но в основном они рекламировали свой ранг с помощью дорогостоящей магии. Мифические звери прислуживали за их банкетными столами; призрачные ряженые разыгрывали эпические драмы на их безукоризненных лужайках; высохшие водопады каскадами стекали вниз и вверх по великолепным фасадам их особняков.


Бедняки упорствовали в своем убожестве. Там, где у них вообще была магия, она была подлой. Могли быть рудиментарные чары шута, украденные или поддельные, чтобы отвлечь голодного ребенка. Возможно, это имиджевый амулет, напоминающий обездоленной жене о муже, похищенном часами.


Или, в случае этого пронизывающе холодного вечера, заклинание в подобии пожара.


Он освещал грязный переулок, который змеился между обветшалыми зданиями без окон. Пламя выглядело вполне реальным. Были искусственные искры и потрескивание горящих поленьев. Он имитировал дым и острый аромат горящего дерева. Но тепло, которое он выделял, было ужасным. Это очарование предназначалось только для декоративных целей, и долго оно не продержится. Тем не менее, это привлекло небольшую толпу оборванных бродяг, радующихся тому, что здесь было мало радости. Они сгрудились вокруг "обмана", протянув дрожащие руки и глядя на пламя.


Одна из них казалась неуместной. Недавно прибывшая, она стояла в полутени и была одета лучше остальных. Ее волосы были чернильно-черными, а гладкая кожа имела светло-оливковый оттенок. Несмотря на ее свободную одежду, нельзя было скрыть тот факт, что она была на большом сроке беременности.


Она тяжело дышала и нервно оглядывалась по сторонам, как испуганное животное, которое нюхает в воздухе запах хищника.


Ее внимание привлекло какое-то движение. За костром, дальше по унылой аллее, приближалось несколько фигур. Они не шаркали ногами, согнувшись, как это делали странствующие. В их продвижении был порядок, и они двигались целенаправленно. Она отступила в более глубокие тени.


Когда фигуры достигли отблесков пламени, они стали узнаваемыми, и ее опасения подтвердились. Их характерные алые туники не оставляли места для сомнений. Она обозвала себя дурой за то, что посмела подумать, что сбежала от паладинов.


Поднялся шум. Оборванных бродяг расталкивали локтями. Не обращая внимания на огонь, несколько мужчин в красных куртках пробрались сквозь него. Пламя вспыхнуло калейдоскопом цветов и погасло. Теперь был отчетливо виден патруль из четырех или пяти человек. Все разбежались с их пути.


Женщина прикоснулась к нитке освященных бус у себя на шее и пробормотала короткую молитву своей богине. Затем она повернулась и снова убежала. Суматоха позади нее усилилась. Она услышала крики и скрежет обнажаемых мечей.


Переулок, по которому она спешила, привел к перекрестку. Слева и справа переулки были узкими и извилистыми. Путь впереди расширился, превратившись в улицу. В том направлении было больше людей, но не настолько, чтобы затеряться в толпе. Она выбрала правый поворот. Сделав двадцать шагов, она наткнулась на проход, не шире ее вытянутых рук. Она вошла в него. Здания по обе стороны были такими высокими, а небо таким свинцовым, что ей было трудно разглядеть, куда она идет. И она плескалась в медленном потоке ледяной воды, судя по запаху, нечистот.


Несмотря на холод, она вспотела. У нее болели кости, и каждый шаг давался с трудом. Но шум за спиной, который мог быть звуком погони, заставлял ее двигаться.


Ее переулок пересекал другой. Он вел к крошечной пустынной площади. Она прошла по нему, держась поближе к стенам, и оказалась на улице. Вдоль него стояли обшарпанные дома, а с одной стороны стояла заброшенная и заколоченная конюшня. Вокруг никого не было.


Она остановилась, чтобы прислушаться. Было тихо, если не считать отдаленных, ожидаемых звуков города. Потерянная, измученная, она искала место для отдыха, смея надеяться, что за ней никто не следит. Все двери, которые она могла видеть, были закрыты, а большинство окон закрыты ставнями. Единственной перспективой была утроба еще одного переулка, почти напротив. Стена дома, образующего один из углов, была подперта низкой каменной подпоркой. Она была плоской и такой высоты, что на ней можно было сидеть, а переулок был темным. Она захромала к нему, прижав руки к пояснице.


Вздохнув, она уселась на грубое сиденье. Сквозь одежду она почувствовала холод камня и поежилась. Невероятно уставшая, она постаралась расслабиться, насколько это было возможно. Но всякий раз, когда она позволяла себе задуматься, неважно, насколько мимолетно, демоны были рядом, чтобы мучить ее. Ее мысли, как всегда, обратились к детям; и к ее мужчине, которого она теперь потеряла, и к тому, что с ними будет. Она размышляла о жизни, которую несла. То, что она совершила во имя тех, кого любила, лежало на ней огромным грузом. Ее совесть убедила ее, что она никогда не ходила одна. Чувство вины и страх всегда были с ней.


Опустошенная, она закрыла глаза.


Грубая рука зажала ей рот. Сильная рука обхватила ее. Она попыталась закричать, но не смогла.


‘Все в порядке", - сказал ее похититель вполголоса. ‘Не сопротивляйся, я не собираюсь причинять тебе боль’.


Голос показался ей знакомым, но он был слишком расплывчатым, чтобы она могла его опознать.


‘Все в порядке", - снова сказал он, пытаясь успокоить ее. ‘Я уберу свою руку. Не кричи. Все в порядке, Тан?’


Услышав свое имя, она почувствовала, как кровь застыла в ее жилах. Она натянуто кивнула.


Рука была убрана. Ее владелец повернулся к ней лицом.


Она чуть не ахнула вслух. ‘Подумай о моем ребенке’, - прошептала она. ‘Не убивай меня’.


Он выглядел таким же потрясенным, как и она. ‘Тан, это я. Куинн. Я бы не причинил тебе вреда’.


Он не знал. Она уставилась на него. Ему было около тридцати лет, он был примерно ее возраста и крепкого телосложения. Если не считать усов, он был чисто выбрит. Его глаза были быстрыми и темными.


‘Загар’?


Она моргнула и прямо заявила: ‘Куинн’.


‘ С тобой все в порядке?


‘Да. Просто ... удивлен тебя видеть’.


‘Мы искали тебя несколько месяцев, женщина. Мы думали, что ты мертва’.


‘Нет. Я... я не такой’.


‘Очевидно’. Куинн Диглейрио улыбнулся. ‘И к счастью. Где ты был?’


Таналвах Лан подумала, не было ли это какой-то сложной игрой. Что, возможно, он действительно знал и играл с ней, как кошка с воробьем. ‘Здесь и там", - ответила она. ‘Где бы ... где бы я ни смог найти...’


‘Я понимаю. Это были тяжелые времена для всех нас. Что насчет Тега и Лиррин? Где...’


‘Дети в безопасности. С тем, кому я доверяю". Это был человек, который когда-то выступал за убийство ее любовника. Как она могла доверять ему?


‘Хорошо’. Он оглядел улицы. Вокруг по-прежнему никого не было. ‘Как вы оказались в этих краях?’


"У меня были кое-какие неприятности’. Ей было трудно скрыть дрожь в голосе. ‘Патруль’.


‘Правильно’.


‘Паладины’.


Выражение лица Дислейрио на секунду застыло. ‘Ты знаешь, как выбирать себе врагов, Тан’. Он снова настороженно оглядывался по сторонам. ‘Оторваться от них?’


‘Думаю, да’. Таналвах хотела, чтобы он перестал задавать вопросы. Она попробовала задать один из своих. ‘Ты один?’


Я начинал с парой других участников Righteous Blade. У нас самих были кое-какие проблемы, и мы расстались. Слушай, скоро комендантский час. Я отведу тебя в безопасное место. Я полагаю, вам некуда пойти?’


‘ Нет. ’ Она не могла сказать ничего другого.


‘Тогда давайте двигаться’. Он остановился и встретился с ней взглядом. ‘Одна вещь’.


‘ Что это? - спросил я.


‘Что заставило тебя подумать, что я могу убить тебя?’


Она понятия не имела, что бы сказала, будь у нее такая возможность.


Диглейрио схватил ее за руку и грубо оттащил в сторону. Таналвах чуть не вскрикнула. Затем она увидела то, что увидел он.


На другой стороне улицы патруль паладинов высыпал из переулка, из которого вышла Таналвах. Дислейрио потянул ее во мрак, но было слишком поздно. Патруль заметил их, рассыпался веером и направился в их сторону.


‘Уходи’, - сказала она. ‘Оставь меня’.


‘Ты, должно быть, шутишь. Я вытаскиваю тебя отсюда’. Он вытащил свой меч и встал между ней и наступающими паладинами. ‘Двигайся. Убирайся отсюда’.


Таналвах попятилась от него, как будто повинуясь, но через несколько шагов задержалась у него за спиной. Она не могла сказать, почему пренебрегла своим инстинктом бежать.


Офицер патруля вышел во главе своих людей с клинком в руке. ‘Назовите себя!’ - рявкнул он. ‘И бросьте свое оружие!’


‘ Это не для того, чтобы брать, - спокойно ответил Дислейрио, - и я тоже


I.’


‘Вы защищаете подозреваемого. Отойдите в сторону!’


‘Я не могу этого сделать’.


‘Нам нужна калочийская шлюха, - произнес мужчина по буквам, - и мы собираемся заполучить ее’.


‘Сначала тебе придется пройти мимо меня’.


Бородатое лицо офицера исказилось от ярости. ‘За препятствование работе правоохранительных органов предусмотрены суровые наказания. Вы готовы их заплатить?’


Диглейрио пожал плечами. ‘Мы должны будем посмотреть, не так ли?’


Офицер перестал говорить. За то время, пока Дислейрио поднимал меч, паладин бросился в атаку. Их клинки столкнулись, затем слились в стальном грохоте ударов и контрударов. Обмен ударами был головокружительно быстрым, каждый игрок сделал потенциально смертельный пас дюжину раз за первые полминуты.


Паладин был искусным бойцом, как и все его убеждения, и его владение мечом было почти безупречным. Но ему не хватало энергии и отчаянного напора Дислейрио. Блокировав удар, Диглейрио парировал, его клинок глубоко вонзился в предплечье мужчины. Офицер пошатнулся и выронил меч. На его лице отразились боль и ярость. Он отступил.


Его люди, слишком уверенные в способностях своего офицера, не двинулись с места. Теперь они двинулись, как один.


Диглейрио отступил и чуть не сбил Таналвах с ног. Не слишком нежно он толкнул ее дальше в переулок. Почти сразу же появился еще один паладин, разъяренный и яростно размахивающий мечом. Последовала быстрая перепалка, ставшая еще более неистовой по мере приближения остальной части патруля. Диглейрио отбросил хитрость и принялся громить своего врага.


Патовая ситуация сохранялась в течение одного удара сердца. Затем один из его ударов прошел, рассек шею паладина сбоку. Это был смертельный удар. Мужчина упал без чувств, преградив путь своим товарищам. Возникла неразбериха. Раненый офицер выкрикивал проклятия.


Диглейрио воспользовался своим шансом и схватил Таналвах за запястье. ‘Вперед!’


Они вырвались и побежали по аллее. Пройдя двадцать или тридцать шагов, они оказались за углом. Они оглянулись. Все четверо членов патруля шли за ними, включая раненого офицера. И теперь их подстегивала жажда мести.


Диглейрио взглянул на Таналвах. Было ясно, что она никогда не сможет убежать от преследователей. Они завернули за угол и продолжили движение.


‘Что мы будем делать?’ У нее уже перехватывало дыхание.


Он не ответил.


‘Спаси себя. Я серьезно, Куинн’.


‘Нет’.


Они дошли до конца прохода. Высокие железные ворота преграждали путь на улицу за ними. Дислейрио загремел прутьями. Дверь была заперта.


‘Я не смогла бы взобраться на него", - прошептала она.


‘Я знаю’.


Он снова схватил ее за руку и потащил обратно тем же путем, которым они пришли, к замеченной им двери в углублении. Он толкнул ее и обнаружил, что она тоже была заперта.


Патруль завернул за угол и бежал к ним.


Он изо всех сил пнул дверь. Она застонала и выпустила клубы пыли. Но не сдвинулась с места. Он оглянулся через плечо на бегущих красномундирников. Ухватившись за раму с обеих сторон, он ударил в дверь каблуком ботинка. Дерево раскололось, и она распахнулась. Он затолкал ее внутрь.


Света было как раз достаточно, чтобы разглядеть, что место заброшено. Они превратились в грязь и гниль. В воздухе стоял запах гнили.


Одна комната выходила из коридора. Внутри пол просел. Единственным другим выходом была шаткая лестница.


Диглейрио попытался захлопнуть дверь. Но он слишком хорошо справился с ее взломом. Дверь держалась на одной петле, изогнутой под сумасшедшим углом.


Паладин опрометью бросился ко входу, выставив меч. Дислейрио захлопнул перед ним дверь. Рука мужчины с мечом оказалась прижатой к обшивке. Он закричал от боли. Диглейрио начал колотить дверью по руке до тех пор, пока оружие и его владелец не упали.


‘Лестница!’


Таналвах начала карабкаться вверх, схватившись руками за вздувшийся живот. Она двигалась медленно и неуклюже.


Снаружи послышался шум. Остатки двери затряслись. Диглейрио бросился на нее и напрягся, чтобы не пустить паладинов внутрь. Схватка была недолгой. Под звук ломающейся древесины охотники просто сорвали дверь.


Дислейрио вскочил на первую ступеньку и развернулся к ним лицом. Плечом к плечу ворвались два паладина. Он мельком увидел их товарища в переулке позади них, стоящего на коленях и баюкающего сломанную руку; и их лидера, истекающего кровью, все еще ревущего.


Таналвах была почти на самом верху лестницы, ее рука с побелевшими костяшками пальцев держалась за грубые перила. Еще несколько шагов - и она окажется на небольшой площадке, а затем повернет на следующий пролет. Если она зашла так далеко.


Диглейрио стоял на страже.


Пространство в коридоре было слишком ограниченным, чтобы оба паладина могли напасть на него одновременно.


Они соревновались, прежде чем один из них взял инициативу на себя, в то время как его напарник попытался перепрыгнуть через поручень. Диглейрио нанес удар мужчине, отклоняя его маршрут, когда тот попятился дальше вверх по лестнице. Первый паладин преследовал его на расстоянии вытянутой руки от меча; второй, перемахнув через перила, последовал за ним. У разрушенной двери офицер подгонял их.


Было предначертано новое насилие, и оно произошло быстро. Первый красномундирник рванулся вверх по лестнице с вытянутым мечом. Диглейрио отбил его в сторону, отразив удар. Они быстро обменялись дюжиной яростных ударов, причем больший рост Диглейрио давал ему преимущество. Кончик его клинка задел лицо паладина. Его продолжением стал мощный удар сверху вниз, который размозжил мужчине череп.


Паладин упал спиной на своего товарища. Они оба упали, приземлившись спутанной кучей у подножия лестницы. Их офицер возобновил свою пронзительную тираду.


Диглейрио взлетел по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, догоняя Таналвах. ‘Продолжай двигаться!’


Она бросила на него страдальческий взгляд. Он взял ее за руку и подтолкнул вперед.


На этом этаже было две комнаты, их двери были приоткрыты. Они были такими же заброшенными, как и та, что внизу, и их окна были заколочены. Диглейрио поспешил за ней на второй этаж. Офицер и последний мобильный паладин преследовали их по пятам.


Вспышка обжигающего синего света разорвала воздух. Диглейрио оттолкнул Таналвах в сторону и пригнулся. Прямо над их головами участок стены сильно запылал. В штукатурке появилась дымящаяся трещина размером с кулак. Их ноздри защекотал запах гари.


Когда офицер снова поднял свою волшебную палочку, Дислейрио и Таналвах бросились к следующей лестнице. В их сторону метнулась еще одна кобальтовая полоса. Он проделал дымящуюся канавку вдоль половины длины стены и выжег кусок поручня. Таналвах закричала.


Диглейрио затолкал ее за следующий угол. Она начала подниматься. Сделав несколько шагов, она обернулась и увидела, что он все еще стоит у подножия лестницы, прижавшись к стене. Он приложил палец к губам и жестом пригласил ее продолжать. Она заколебалась, затем продолжила идти, пока он ждал.


Мгновение ничего не происходило. Затем кончик меча осторожно пронзил воздух. Диглейрио напрягся.


Но появился не офицер. Это был оставшийся рядовой, посланный вперед.


Пространство было слишком ограниченным для боя на мечах. Оба мужчины сделали выпад, схватили друг друга за запястья и начали бороться. Поскольку офицер скрывался поблизости и мог присоединиться, Дислейрио пришлось быстро заканчивать драку. Он нанес жестокий удар головой. Это ослабило хватку противника и отбросило его назад к стене. Дислейрио выхватил из-за пояса кинжал и вонзил его в грудь ошеломленного паладина.


Он не стал дожидаться, пока упадет смертельно раненный мужчина. С облегчением увидев, что Таналвах уже добралась до верхнего этажа и скрылась из виду, он начал вприпрыжку подниматься по лестнице вслед за ней.


У него почти получилось.


Толчок, похожий на пинок мула, едва не сбил его с ног. Офицер выпустил еще один энергетический заряд. Диглейрио повезло; пуля попала в лезвие его меча, которое приняло на себя большую часть удара. Но оружие было невыносимо горячим, и ему пришлось бросить его. Его ладонь покрылась волдырями. Ему показалось, что в руку впились жгучие иглы. Сжимая нож, он преодолел последние несколько ступенек.


Он нашел Таналвах съежившейся. Она уставилась на его обожженную руку. ‘Боги, ты ранен. Что...’


‘Ничего особенного", - солгал он. ‘Я в порядке. Но теперь у нас есть только это’. Он показал ей нож.


‘Что нам делать?’


Он оставил это без ответа и осмотрелся. Этот этаж был очень похож на нижний: пара комнат, одна без дверей, с забитыми окнами. Там было несколько предметов дешевой сломанной мебели.


‘Куинн’. Она указала на потолок. Там был люк, запертый на простую задвижку. ‘Но я не думаю, что смогла бы...’


‘Подожди’.


Он взглянул на лестницу. Последнего паладина все еще не было видно. Затем он зашел в комнату и вышел оттуда с потертым деревянным стулом. ‘Ты справишься с этим?’


‘Может быть’.


‘Что ж, сейчас самое время это выяснить’.


Он встал на стул. Потянувшись, он сдвинул защелку и открыл люк, открыв вечернее небо. Звезды только начинали появляться.


‘Ты можешь...?’


Она кивнула. ‘Я попытаюсь’.


Она приняла его поддерживающую руку и с трудом взобралась на шаткий стул. Он еще раз посмотрел на лестничную клетку. Там ничего не шевельнулось.


‘Поставь ногу сюда, - сказал он, - на спинку стула. Не волнуйся, я держу тебя. Хорошо. Теперь другой.’


Потребовалась целая вечность напряженных усилий, чтобы протащить беременную женщину через люк на плоскую крышу. Тяжело дыша, он вскарабкался вслед за ней, захлопнув за собой дверь. Там не было ничего, чем можно было бы его закрепить.


Ночь становилась все холоднее, и их дыхание вырывалось облачками дыма. На поле начал образовываться лед.


Крышу окаймляла низкая стена, а поскольку здание было выше, чем те, что располагались по обе стороны, добраться до них означало значительно снизиться. Сзади от соседнего скопления домов их отделяло пространство, слишком широкое, чтобы перепрыгнуть. Единственное, что нарушало ровность крыши, - кирпичная дымовая труба, стоявшая недалеко от люка. Таналвах прислонилась к нему, пока Дислейрио искал путь к отступлению.


Он проверял противоположный конец крыши, когда она закричала. Люк поднялся, и офицер был на полпути наружу. Он уже целился своей волшебной палочкой.


Диглейрио нырнул точно, больно приземлившись в полный рост на покрытый песком асфальт. С громким звуком энергетический луч ударил в стену там, где он стоял. Ослепительный взрыв разбросал фрагменты каменной кладки.


Он мгновенно вскочил на ноги и побежал, отчаянно ища укрытия. Офицер выбрался из ловушки и двинулся вперед, нацеливая жезл. Диглейрио двигался зигзагами, пытаясь пробраться к дымовой трубе. Он увидел, что Таналвах проскользнула к ее слепой стороне и почти прижалась к ней.


Сапфировая вспышка оцарапала крышу прямо перед его мчащейся фигурой. Вспыхнули огненные полосы, и поверхность забурлила. Смола воняла. Примерно в тридцати шагах от офицера Диглейрио видел только один выход. Целясь как можно лучше на ходу, он метнул нож. Офицер увернулся, избегая удара в корпус. Но недостаточно быстро, чтобы убежать полностью. Нож скользнул по тыльной стороне его ладони, вспоров плоть и отправив палочку в полет. Она перевернулась, отскочила и укатилась из поля зрения. Он отмахнулся от нее. Вместо этого он вытащил свой меч и, взревев, бросился в направлении Диглейрио.


Не имея никакого оружия, кроме кулаков и ног, единственным выходом Дислейрио было держаться в стороне. Как стратегия, ее потенциал был ограничен. Офицеру-паладину оставалось только направлять его.


Диглейрио отступил перед лицом нападающего, который теперь тоже вытащил нож. Но места для движения было мало, и вскоре Диглейрио оказался спиной к низкой стене. Его быстро загнали в угол. Паладин уверенно шагал вперед, на его лице играла ухмылка, несмотря на полученные раны.


‘Готовы заплатить сейчас?’ - насмешливо спросил он. Он подошел ближе, пока не оказался над Диглейрио с поднятыми клинками. ‘Умри, зная, что после тебя я разберусь с этой шлюхой", - пообещал он, замахиваясь мечом.


Удара не последовало. Вместо этого ударила молния. Или так показалось.


С тупым выражением лица паладин замер, занеся меч над правым плечом. Он опустил взгляд на свою грудь. Его красная туника тлела. Начали проступать очертания дыры размером с кружку. Из его груди расцвело оранжевое пламя.


Выронив клинки, он закричал и рванулся вперед. Диглейрио отшатнулся, едва избежав вытянутых рук паладина. В этот момент он увидел спину мужчины и большую, кровоточащую рану. В воздухе безошибочно чувствовался запах жарящегося мяса.


Офицер покачнулся у стены, пламя охватило верхнюю часть его тела. Затем он опрокинулся и с криком рухнул в переулок внизу. Разбитый о булыжники, с вывернутыми под сумасшедшими углами конечностями, он продолжал гореть.


Таналвах стояла рядом, вытянув руку с волшебной палочкой в руке. Казалось, она была в каком-то оцепенении. Он позвал ее по имени. Она очнулась от задумчивости и, словно только сейчас осознав, что держит волшебную палочку, выпустила ее из пальцев.


‘Как ... как ты смог воспользоваться этой штукой?’ спросил он, все еще потрясенный.


‘Ты знаешь магию", - сказала она. ‘Ее запускает желание". ‘Это все, что нужно’.


Диглейрио глубоко вдохнул, собираясь с духом. Он посмотрел вниз, на аллею. Паладина, которому он сломал руку, нигде не было видно.


‘Будет поднята тревога", - сказал он. ‘Мы должны выбираться отсюда’.


‘ Да. ’ Ее голос был тихим.


‘И, Тан... спасибо’.


Она только кивнула.


С точки зрения Таналвах, она добавила не более перышка на чашу весов искупления.


3


‘Сколько еще?’ Спросила Таналвах.


‘Осталось недолго", - сказал ей Диглейрио.


‘Мы уезжаем из города?’


‘Не совсем. На окраине’. Казалось, он не хотел говорить больше, вероятно, из принципа, что нельзя заставить ее рассказать то, чего она не знает, если что-то пойдет не так.


Они сидели бок о бок в маленьком кабриолете. Поскольку вряд ли можно было ожидать, что Таналвах сможет далеко ходить пешком или легко ездить верхом на лошади, Дислейрио украл транспортное средство вскоре после того, как они сбежали от паладинов. Тени удлинялись, приближался комендантский час, и он ехал так быстро, как только осмеливался.


Центральный Валдарр остался позади, и они въезжали во внешние пределы города. Даже здесь были видны свидетельства последовательной оккупации Беальфы обеими империями. Ринтарах и Гат Тампур покоряли остров по очереди на протяжении нескольких поколений, и их самым заметным наследием была архитектурная неразбериха. По воле завоевателей каждый из них воздвиг памятники в память о своей победе и стал напоминанием о том, кто был главным. Многие из этих сооружений были экстравагантными проявлениями имперской мощи, которые затмевали скромные жилища местных жителей, окружавшие их.


Когда одна империя изгнала другую, здания проигравших часто сносились, чтобы освободить место для новых построек, или приспосабливались для обслуживания пришельцев в цикле, который повторялся на памяти живущих. Последствия недавних гражданских беспорядков также оставили свой след. В последнее время стали популярны поджоги, а эффекты гламурного оружия добавили еще один слой визуального диссонанса. В тех местах, где они подозревали гнезда повстанцев, то есть в бедных кварталах, власти снесли целые кварталы. Все это создавало сложный городской пейзаж.


Богатые или бедные, в каждом районе города была одна общая черта: магия использовалась в изобилии. И теперь, когда опускалась ночь, ее проявление было более очевидным и впечатляющим. Гораздо более яркий, чем обычные лампы и свечи, мириады точечек света вспыхивали и гасли во всех направлениях. Там были ослепительные вспышки, разноцветные блики, мерцание, искорки и случайные вспышки, похожие на земные молнии.


Но хотя количество магических разрядов было примерно одинаковым, их качество заметно менялось. Природу района можно оценить по силе или слабости его выбросов, и Дислейрио и Таналва стали свидетелями особенно яркого примера, когда они достигли вершины холма. На мгновение перед ними простерлись два примыкающих сектора, один богатый, другой обездоленный. Магия первого сияла яркой чистотой; от второго исходил слабый отблеск дешевой поддельной магии. Диглейрио выбрал дорогу, которая проходила через менее удачливый район.


Они ехали более или менее молча. Это устраивало Таналвах. Были темы, на которых она предпочла бы не зацикливаться, и ловушки, которых она надеялась избежать. Теперь Дислейрио решил, что хочет поговорить, хотя начал достаточно безобидно.


‘Как ты себя чувствуешь?’ - сказал он.


‘Со мной все в порядке’.


‘ Не находишь, что поездка слишком ухабистая?


‘Нет’.


‘ Потому что, если ты...


‘ Куинн, я жду ребенка, я не больна.


Он ухмыльнулся. ‘Конечно’.


Некоторое время больше ничего не было сказано, затем он спросил: ‘Чем ты занимался последние несколько месяцев, Тан?’


Это был не тот вопрос, который ей понравился. ‘Переезжать с места на место. Пытаться обезопасить детей’.


‘Как вы обеспечивали себя?’


‘Как мог. Какое-то время я работал продавцом нелицензионных заклинаний. Прислуживал в таверне; однажды растирал травы для целителя; мыл полы. Конечно, в последнее время это стало немного сложно ’. Она положила руку на свой вздувшийся живот. ‘Но люди помогали мне время от времени’. Отчасти это было правдой.


‘Вы не пытались нас найти?’


‘Как я мог? Я не осмеливался посещать какие-либо места Сопротивления из страха перед шпионами. И вы, должно быть, все равно оттуда убрались’.


‘Нет, я вижу это. Но, как я уже сказал, мы искали тебя’.


‘Валдарр - большое место’.


‘Я имел в виду…Я просто хотел, чтобы ты знал, что мы не отказались от тебя’.


После этого было трудно произнести ее слова. ‘Я…Я старалась держаться подальше от посторонних глаз’.


‘До сегодняшнего вечера’.


‘Удача отвернулась от меня’. Возможно, это действительно так, подумала она.


‘Почему они охотились за тобой? Паладины’.


‘Иногда я задаюсь вопросом, нужна ли им причина’.


‘Верно’. Черты его лица приобрели озабоченный оттенок. ‘Загорелый. О ... Кинселе’.


У нее внутри все перевернулось. Костяшки пальцев побелели от того, что она сжимала поручень сиденья.


‘ Это просто... - он запнулся, - ... только это…Я не знаю, слышали ли вы, но...


‘Я слышал’.


Он не догадался спросить ее, как это произошло. ‘Мне очень жаль, Тан’.


‘Тебе и не обязательно быть такой. Мы не знаем, что он ... пропал. Не уверен. Официально он просто пропал без вести’. Холодная мысль коснулась ее. ‘Если только ты не знаешь ничего другого?’


‘Нет. Мы сами ничего об этом не слышали. И вы правы; пока есть шанс, мы должны продолжать надеяться ’.


Таналвах была близка к тому, чтобы сказать ему, что она знала, что он настаивал на смерти Кинсела, но вряд ли она была в состоянии сделать это.


Дома, мимо которых они проезжали, стояли не так плотно, а дороги были более неровными и изрытыми выбоинами. Между зданиями виднелась растительность. Гравитационное притяжение города было слабее здесь, на самом дальнем его краю.


Они направлялись на восток. Начинал вырисовываться невысокий горный хребет, окружавший эту сторону Вальдарра. В ясную безлунную ночь он казался черным, как душа паладина.


Было холодно, вот-вот должен был пойти снег. Она поплотнее запахнула плащ.


Диглейрио посмотрел в ее сторону. ‘Знаешь, мы так и не оправились по-настоящему. От предательства’. В его устах это звучало как уверенность. ‘Это вышибло из нас дух, Тан’.


Она боялась, что он упомянет о катастрофе, хотя знала, что это неизбежно. Кивок был всем, что она смогла выдавить.


‘Мы потеряли ... ну, кто знает, скольких’, - продолжил он. ‘Включая довольно многих, о которых вы бы знали’.


Она боялась, что он заинтересуется, почему она сама не спросила об этом. ‘Я ... стараюсь не думать об этом", - честно ответила она.


‘Не могу сказать, что я тебя виню’.


‘Что насчет Серры и Кэлдасона? И Катча? Есть что-нибудь о них?’


Последнее, что мы слышали об Алмазном острове. Не знаю, как у них дела, но, по крайней мере, они сбежали. ’


‘Это хорошо. О, а как насчет Феникса?’


‘Он тоже сбежал на Алмазный остров. Или, по крайней мере, мы думаем, что он это сделал. Остальная часть Ковенанта снова связалась с нами через несколько недель после предательства ’.


Таналвах не следовало задавать следующий вопрос, но она ничего не могла с собой поделать. Она должна была знать. ‘У кого-нибудь есть идеи, кто ...’


‘Предали нас? Существует множество теорий, но нет реальных доказательств. Мог быть, конечно, не один человек. Могла быть недовольная фракция в наших рядах. Возможно, мы никогда не узнаем. Но один или сотня, я никогда не мог понять менталитет предателя. ’


‘Возможно, кто бы это ни был, он почувствовал... необходимость заговорить’.


‘ Ты имеешь в виду пытки?


‘Да’. Это была своего рода пытка, подумала она.


‘Я не хочу ворошить неприятные воспоминания, Тан, но Кинзел пережил это и не сломался’. Он бросил на нее сочувственный взгляд. ‘К его великой чести. Но, как я уже сказал, я сомневаюсь, что мы когда-нибудь узнаем, что произошло. ’


‘Неужели все так это видят? Я имею в виду, что мы никогда этого не узнаем. Они смирились с этим?’ Как только она это произнесла, она поняла, насколько идиотским был этот вопрос, рожденный отчаянием.


‘Это не то, с чем ты можешь смириться, Тан’.


‘Я знаю. Я веду себя глупо. Прости’.


‘Не извиняйся. Мы все хотели бы забыть об этом, если бы могли. Но перспектива, возможно, никогда не узнать, кто нас предал, не ослабила нашей страсти выяснить это. Нет ни одного члена Сопротивления, который с радостью не перерезал бы горло ублюдку, будь у него хоть полшанса.’


Ей становилось слишком неуютно. Она попыталась сменить тему. ‘Я не спрашивала о Карре. Как он?’


‘Чертовски близок к смерти, когда эта штука впервые вспыхнула. Его сердце. Он выкарабкался, но его здоровье сильно пострадало. Будучи Карром, он, конечно, не пошел на уступки, чтобы легче к этому относиться. На этот раз я думаю, что он прав. Мы все работаем как демоны, чтобы просто остаться в живых. ’


Она отвела взгляд, ее глаза защипало. Раскаленный нож вины пронзил ее внутренности.


‘Мы почти на месте’, - сказал он. ‘Скоро ты сможешь отдохнуть’.


Если бы только это было правдой. Она сделала усилие, чтобы взять себя в руки, и промокнула глаза салфеткой. Он пристально смотрел на нее. ‘От холодного воздуха они слезятся", - неубедительно объяснила она.


‘Конечно", - сказал он, ничего не видя.


Наконец она начала проявлять интерес к их окрестностям. Пейзаж становился полудеревенским, здания стояли все более изолированно, и теперь она увидела амбары и небольшие приусадебные участки. Еще немного, и они оказались бы на настоящих сельскохозяйственных угодьях.


‘Куинн, - спросила она, ‘ куда именно мы направляемся? Единственное, что я знаю в этих краях ...’


‘Это пастбища сна. Ты угадал, Тан’.


Она не смогла подавить дрожь. Неужели все это, в конце концов, было тщательно продуманным планом? Уловкой, чтобы заманить ее в какое-то ужасное возмездие?


Он прочитал выражение ее лица. ‘Не нужно выглядеть таким мрачным. Я знаю, что это не всем нравится, но все будет хорошо, поверь мне’.


Через пару минут они впервые увидели пункт назначения.


Пастбища Сна были старейшим и самым обширным некрополем Вальдарра. Он уже существовал в скромном виде, когда был основан город, и с течением веков увеличивался в размерах, а также в изысканности своих памятников и гробниц. На протяжении многих поколений он служил последним пристанищем как для высоких, так и для низких. Ведущие династии Беальфы содержали на его территории величественные семейные мавзолеи, но менее уважаемыми или легко заметными были акры, отведенные под массовые захоронения бедняков. Теперь кладбище было переполнено, немодно и по большей части не использовалось.


Место захоронения окружала высокая каменная стена, хотя многие из его наиболее показных памятников были выше, демонстрируя верхушки украшенных шпилей. Взрослые деревья возвышались еще выше, их скелетообразные ветви раскачивались на ломком ветру.


‘Было бы небезопасно проделывать весь путь в этом экипаже", - объявил Дислейрио. ‘Нам придется оторваться от него и пройти последнюю часть пешком. Ты сможешь это сделать?’


‘Со мной все будет в порядке’.


Он затормозил на небольшом участке открытой земли, над которым возвышался всего один затемненный дом. После того, как помог Таналвах спуститься, он подошел к лошади двуколки и ободряюще похлопал ее. ‘Не волнуйся, - сказал он, предполагая, что она заинтересована в благополучии животного, - я прослежу, чтобы о нем позаботились’.


Они отправились в путь.


Действовал комендантский час, и улицы были пустынны, хотя это не делало Дислейрио менее бдительным. Однако их короткая прогулка в тени прошла без происшествий, и вскоре они подошли к внушительным железным воротам кладбища. Впечатляющий вход требовал внушительного замка, и ворота некрополя не были исключением. В нем было углубление размером больше человеческой ладони.


‘На нем есть сигнальное заклинание", - объяснил Дислейрио, роясь в кармане. Он достал ключ длиной с небольшой кинжал. Ворота пронзительно заскрипели, когда он открыл их достаточно широко, чтобы они могли пройти, затем он зажег зачарованный шар, чтобы осветить им путь.


Здесь было в буквальном смысле мертвенно тихо. Они свернули на сентрал-авеню, широкий бульвар, окаймленный призрачными склепами. В дальнем конце проспекта, темный и задумчивый, возвышался внушительный храм, ныне приходящий в упадок. Задолго до того, как они дошли до него, Дислейрио повел их за угол по гораздо более узкой тропинке, которая была менее ухоженной, с покосившимися надгробиями по обе стороны, среди зарослей неухоженной растительности. Им едва хватало места, чтобы идти в ряд.


Чей-то голос прорычал: ‘Вспомни меня!’


Таналвах взвизгнула и схватила Диглейрио за руку.


‘ Спокойно, Тан. ’ Он взял ее за руку. ‘ Бояться нечего, это всего лишь живые памятники. Смотри.


Несколько ближайших надгробий активизировались, проецируя спектральные подобия обитателей могил. Тот, кто заговорил, был древним человеком, лысым, с кожей, похожей на пожелтевший пергамент.


‘Проходя мимо, они пугаются", - продолжил Дислейрио. ‘Извини, я должен был предупредить тебя’.


Она высвободилась из его объятий, чувствуя себя глупо. ‘Глупо с моей стороны", - сказала она.


Они продолжали в том же духе.


Через каждые несколько шагов они запускали волшебный мемориал, вызывая ожившие образы мертвых. Мужчины, женщины, старые, молодые; больные на вид или бодрые; улыбающиеся или хмурые. Однако Таналвах заметила, что не все могилы были огорожены.


‘Они работают, только если, конечно, родственники продолжают подзаряжать магию", - почти непринужденно предположил Дислейрио. ‘В конце концов, все это закончится’.


Многие из чар покойного были голосовыми. Они передавали приветствия, жемчужины мудрости и страшные предупреждения. Некоторые рассказывали истории своей жизни или декламировали стихи. Другие бормотали молитвы или произносили пророчества. Голоса были умоляющими, веселыми, назойливыми, печальными, задорными. Некоторые пели или играли на музыкальных инструментах.


Таналвах ненавидела это место. Она не могла не думать о том, какие послания могли оставить люди, которых она отправила в могилы. Когда они завернули за другой угол и оказались в более тихом месте, она испытала огромное облегчение.


Они тащились дальше, лишь изредка встречая болтливый склеп. Впереди лежал участок густых деревьев, и они направились к нему.


‘Надвигается кое-что, о чем я должен тебя предупредить", - сказал ей Дислейрио. ‘У нас есть часовые".


‘Они опасны?’


‘Они выглядят опасными. Но это не первоклассная магия. По сути, они предназначены для устрашения. Если бы наши враги знали, насколько слабой на самом деле была наша защита ...’


Раздался долгий, протяжный вой. От него волосы на затылке Таналвах встали дыбом.


‘А, ’ сказал он, ‘ вот и они’.


Из-за деревьев выскочило существо, с такого расстояния выглядевшее серым. К нему присоединились еще трое, изящные и быстрые. По мере приближения их черты становились отчетливее. У них были мощные челюсти и острые, как бритва, когти. Их шелковистый мех был чисто белым, а глаза - розовыми.


Таналвах задумалась, почему волки-альбиносы считались подходящими, прежде чем решила, что, вероятно, они - все, что может получить Сопротивление.


Волки подкрались ближе, рассыпавшись полукругом, очевидно, готовясь к нападению. Они убедительно рычали и фыркали.


Дислейрио щелкнул пальцами перед каждым зверем по очереди, раз-два-три-четыре. Волки превратились в облака слабо фосфоресцирующего зеленого тумана, затем ничего. Таналвах уловила характерный запах серы.


‘Следующая линия обороны - человеческая, - пообещал он, - и это, пожалуй, последняя. Давай, уже недалеко’.


Он зашагал к деревьям. Ей пришлось поторопиться, чтобы не отстать от него.


Они вошли в то, что оказалось небольшим лесом. Он был густым, деревья росли близко друг к другу, и тропинки не было. Местами опавшие листья скопились в внушительные кучи, но Дислейрио точно знал, куда идет.


‘Эта роща тянется до самых предгорий", - сказал он.


‘ Это то место, куда мы направляемся?


‘Да. Мы почти на месте. Ты не против? Никаких проблем с прогулкой?’


‘Я дам тебе знать, если мне понадобится помощь’.


Двое вооруженных мужчин, одетых в черное, с серьезными лицами, выскользнули из листвы впереди них, преграждая путь. Когда Дислейрио узнали, они опустили оружие, но продолжали смотреть на Таналвах. Она не знала никого из них. Дислейрио рассказал им о заброшенном концерте и приказал позаботиться о нем. Охранники молча кивнули в ответ и посторонились, пропуская их. Все произошло так быстро и гладко, что Таналвах показалось, что это сон, но ее мысли были заняты другим, и ее тревога становилась все сильнее.


Вскоре они достигли каменной стены, заросшей лианами. Появилась еще пара охранников, опознавших Дислейрио и окликнувших его. Мгновение спустя они были на поверхности скалы, оттаскивая в сторону массу сетей, искусно сплетенных из кустарника. Они обнаружили вход в пещеру.


Дислейрио достал еще один шар и протянул его ей. Он ожил. Когда они вошли, он сказал: ‘На самом деле это самая старая часть кладбища, катакомбы. Сюда больше никто не приезжает. Его создала природа, но в прошлом здесь тоже было много туннелей. Именно здесь наши первобытные предки впервые начали хоронить своих мертвецов, Тан. ’ Он остановился и посмотрел на нее. ‘ Я должен был спросить. Ты ведь не боишься уходить под землю, правда?


‘Я справлюсь с этим, Куинн’. Она гораздо больше беспокоилась о встрече с людьми, которым причинила зло. Но теперь было уже слишком поздно.


‘Хорошо. Но я думаю, что у Серры могли быть проблемы с этим’.


‘ Что? Она сосредоточилась на нем.


‘Серра. Ей не понравилось...’


‘О, да. Конечно. Я не думаю, что она стала бы’.


Они возобновили свое путешествие.


‘Здесь есть несколько других входов’. Диглиерио ткнул большим пальцем через плечо. "Это значительно облегчает выход в случае чрезвычайной ситуации. Туннели сами по себе тоже являются хорошей защитой. Легко заблудиться, если ты их не знаешь; и есть комнаты, которые затопляет. ’


Они петляли больше раз, чем она могла сосчитать. Наклонный туннель, по которому они шли, был выше человеческого роста и неосвещен. Его пол и стены были гладкими от вечности текущей воды, которая их вырезала. Там стоял мускусный, землистый запах, который показался ей слегка неприятным.


Со временем идти стало легче. Теперь к стенам туннелей были прикреплены гламурные шары и пылающие клейма, и по мере того, как Таналвах и Дислейрио продвигались все глубже в систему туннелей, природа их окружения менялась. Серость начала уступать место неожиданному цвету. Скалу покрывали прожилки желтого, красного, фиолетового и зеленого цветов.


Они проходили через широкие и узкие проходы, входили и выходили из пещер, некоторые из которых были обширными, с жуткими скальными образованиями. Они преодолевали леса сталагмитов и сталактитов. Таналвах не увидела никаких следов тел, предположительно захороненных в древние времена, хотя Дислейрио заверил ее, что их было предостаточно.


Вскоре они услышали отдаленный грохот жилья и гул голосов, отдававшийся эхом.


Там, где туннели пересекались, они мельком видели людей в конце коридоров; мужчины и женщины занимались домашней работой, разносили сообщения, таскали бочки и ящики. Чувствовалось явное оживление.


Наконец они подошли ко входу в массивное подземное помещение, потолок которого был настолько высок, что скрывался в тени. От пещеры отходило несколько проходов, и десятки людей сновали туда-сюда. Они взбирались на горы провизии или полировали клинки на хорошо укомплектованных стеллажах. На десятках скамеек мастерили оружие и шили одежду, пока дети ходили с ведрами для воды, а на свободе бегали собаки и свиньи. Повсюду были разбросаны жаровни и факелы. В центре зала, в большой естественной яме, ярко горел огонь , наполняя атмосферу дымом и острым запахом сладкой древесины. К нему примешивался аромат жарящегося мяса.


‘Ты выглядишь какой угодно, но только не счастливой, Тан", - сказал ей Дислейрио, когда они вошли. ‘Что случилось?’


‘Правда ли? Полагаю, все это было для меня небольшим шоком. Встретить тебя вот так, быть привезенным сюда’.


Теперь ты в безопасности. О тебе позаботятся. И если ты беспокоишься о Теге и Лиррин, не стоит. Мы тоже позаботимся о них. Ты снова среди друзей, Тан.’


‘ Друзья, ’ тихо повторила она.


‘Да. Друзья, которые будут очень рады тебя видеть’.


Она ничего не ответила.


‘Я буду через минуту", - сказал он, улыбаясь.


Он ушел, оставив ее стоять на краю толпы.


Таналвах чувствовала, что все пялятся на нее; некоторые тактично, другие с нескрываемым любопытством. Одно или два лица показались ей знакомыми, но большинство были ей незнакомы. Ей было интересно, сколько людей потеряли близких.


Было трудно избавиться от ощущения, что они знали, что она сделала. Что они могли каким-то образом заглянуть в глубины ее души и увидеть ее грязную тайну. Она начала тяжело дышать. У нее кружилась голова, и она не знала, куда смотреть, чтобы избежать их испытующих взглядов.


‘Таналвах!’


Диглейрио возвращался, но приветствовал ее не он. Рядом с ним шел мужчина постарше, и ей потребовалось мгновение, чтобы понять, кто это. Замыкающей шествие была зрелая женщина, которую Таналвах без труда узнала.


‘Таналвах", - повторил старик, приближаясь с распростертыми руками.


‘ Патриций, ’ прошептала она.


"В наши дни это просто Карр", - ответил он, заключая ее в объятия. ‘Я не могу выразить тебе, как я рад, что Куинн нашел тебя, моя дорогая. Мы уже начали думать, что больше никогда тебя не увидим. ’


‘Я тоже". Она попыталась не совсем застыть в его объятиях.


Она была потрясена. Он похудел и осунулся, а те волосы, что у него остались, были еще белее, если это было возможно. Его спина была согнута, а кожа выглядела неестественно пепельной. Выдающийся, энергичный политик, когда она видела его в последний раз, Дулиан Карр мутировал в бледную тень своего прежнего "я". Болезнь нанесла тяжелый урон.


Таналвах поправила себя. Она понесла потери.


‘Освободите мне место’. Женщина, сопровождавшая Карра, вышла вперед и тоже обняла Таналвах, с улыбкой поцеловав ее в щеку. Это было необычное проявление любви со стороны ближайшего помощника Карра.


‘Гойтер", - сказала Таналвах. ‘Рада тебя видеть’.


‘И я рад видеть тебя, Тан’.


Внешность женщины мало изменилась. Гойтер оставалась подтянутой для своего возраста, и ее лицо сохраняло деловитое выражение, даже когда она улыбалась. Волосы она собирала в пучок. Он был более серым, чем помнила Таналвах, и, возможно, на ее лбу было больше морщин, но в остальном она не изменилась.


‘Нам так много нужно вам рассказать", - продолжал Гойтер. ‘И у вас, должно быть, есть для нас потрясающая история’.


‘Ты не поверишь’.


‘Посмотри на себя", - воскликнул Гойтер, делая шаг назад и рассматривая зрелую фигуру Таналвах. "Ты, должно быть, скоро родишь’.


‘Не слишком долго’.


"С тобой все в порядке, не так ли, Тан?’ Карр хотел знать. ‘Никаких проблем с ребенком? И детьми? Они здоровы и в безопасности?’


‘Все в порядке’.


Он взмахнул рукой, указывая на пещеру. ‘Ну, что вы думаете? Объединенный революционный совет, то, что от него осталось, оказался на кладбище. Кто-то мог бы сказать, что это подходящий символ для состояния Сопротивления. ’


‘Это так... необычно’.


‘Да, это не так уж много, но это дом. И кладбище кажется хорошим местом для инсценировки воскрешения’.


‘Воскрешение?’


‘Девочка не хочет всего этого слышать", - прервал ее Гойтер. ‘Разве ты не видишь, что ей нужен отдых?’


Карр казалась пораженной. ‘Прости меня, Тан. Нам нужно многое наверстать, но это может подождать’. Он улыбнулся и взял ее за руку. ‘Пойдем, у нас есть кровать для тебя’.


Диглейрио стоял в стороне, пока происходил обмен репликами. Теперь Гойтер посмотрел на него. ‘Куинн, что случилось с твоей рукой?’


‘О, это пустяки’. Неряшливая самодельная повязка сбилась в комок, обнажив кровоточащие волдыри. "Меня бы здесь вообще не было, если бы не Таналвах’.


‘Неужели?’ Спросил Карр.


‘Она была очень храброй, Дулиан. Я обязан ей своей жизнью’.


‘Это наш Загар", - восхищенно объявил Гойтер.


Все они повернули к ней свои улыбки.


Слезы катились по щекам Таналвах. Ее плечи вздымались. Она закрыла лицо руками и разрыдалась.


‘Это вполне естественно", - проворковал Гойтер, подходя к ней, чтобы утешить. ‘Ты через столько прошла, что наверняка почувствуешь себя подавленной. Но теперь все кончено. Ты вернулся к своей семье.’


Таналвах продолжала безудержно рыдать.


Наверху первые хлопья снега покрывали замерзшую землю.


4


Начинал идти снег.


‘Нам следовало взять с собой лошадей", - проворчал Кэлдасон.


‘Мы уже почти на месте. Кроме того, ты ведь хочешь оставаться в форме, не так ли?’


‘Я могу придумать более приятные способы сделать это’.


Серра Ардакрис улыбнулась. ‘Сосредоточься на текущей работе, Рит. И перестань менять тему. Мы обсуждали Кинсела. Что мы собираемся с ним делать?’


‘Вы обсуждали Кинсела. Я не убежден’.


‘Он где-то там, Рит’.


‘Почему ты так уверен?’


‘Я слышал, как поет Кинсел, ты - нет. Это не то, что можно забыть. Поверь мне, это был он’.


‘Вы должны признать, что это немного маловероятно’.


‘Что в этом такого невероятного? Галера Кинсела была потеряна. Почему пираты не должны были нести ответственность?’


‘Это было довольно далеко отсюда’.


‘Итак? Для этого и существуют корабли, не так ли? Перевозить людей из одного места в другое’.


‘Но с чего бы ему петь?’


‘У тебя выдался особенно глупый день? Я не знаю почему. Возможно, кто-то заставил его. Возможно, это был его способ идентифицировать себя. Это не имеет значения, но то, что мы с этим делаем, имеет значение. ’


Кэлдасон ухмыльнулся. ‘Ты действительно думаешь, что это был он, не так ли?’


‘ Да! Это то, что я продолжаю говорить, ради всего святого. Послушай, Рит, если есть хоть малейший шанс, что я прав, мы должны что-то сделать, не так ли? Мы многим ему обязаны.’


‘Да, конечно, хотим. Я поговорю об этом с Дэрроком и советом’.


‘Нам нужен план’.


"У нас будет один’.


Она потянулась к его руке. ‘Спасибо, любовь моя’.


Были сумерки, дул пронизывающий холодный ветер. Небо было свинцовым и только начинало сбрасывать с себя бремя снега.


Они находились в глубине Алмазного острова. Тропинка, по которой они шли, была в плохом состоянии, как и большинство дорожек захудалого развлекательного курорта. Некоторые здания, мимо которых они проходили, пришли в упадок после многих лет забвения. Другие были неповрежденными и функциональными, но, поскольку многие из них были спроектированы исключительно для развлекательных целей, они мало пригодились в качестве защитных сооружений острова. Серра и Кэлдасон видели их так много раз, что уже почти не замечали.


‘Мы должны попытаться сообщить Тану о Кинселе", - предложила Серра, преодолевая гряду замерзшей грязи.


Это может быть непросто. Это место практически блокировано. Пираты, империи или все три, похоже, останавливают большую часть волшебных сообщений, которые мы отправляем. Не говоря уже о том, насколько мал наш запас магии. Будет нелегко убедить совет использовать ее от нашего имени. ’


‘Я знаю о проблемах, Рит. Мы все равно должны попытаться’.


‘Не лучше ли было бы подождать, пока мы не будем уверены? Давайте, пока у нас не будет больше, чем просто ваша уверенность в этом?’


‘Давай больше туда не поедем’.


‘Я серьезно, Серра. Мы могли бы напрасно вселять в Таналвах надежды’.


‘Если бы я был на ее месте и ждал новостей о тебе, я думаю, я бы хотел знать. Было бы так больно дать ей повод ухватиться за соломинку?’


‘Возможно, если надежда беспочвенна. Мы должны подумать об этом. Кроме того, мы даже не знаем, жива ли она’.


‘Она жива, Рит. Тан умеет выживать’.


‘Я поговорю об этом кое с кем. В любом случае, мы почти на месте’. Он кивком указал на башни, отмечающие их пункт назначения, которые начали появляться над холмом, на который они поднимались.


Несколько минут спустя они ясно увидели сооружение, которое повстанцы не без иронии величаво называли своим центральным редутом.


Построенный как гостевой дом для богатых гостей, это было самое высокое здание на острове, очень большое и достаточно прочное. В нем было полдюжины башен, извилистые зубчатые стены и обширная плоская крыша. Там даже была опускная решетка и ров, сейчас сухой и забитый листьями. Однако внешний вид здания не отражал его сути; он был сделан так, чтобы выглядеть как замок, а не быть им. Его каменная облицовка была выставлена напоказ и вряд ли выдержала бы массированный удар. Двери и окна были столь же обманчивы с точки зрения их прочности.


Кэлдасон никогда бы не выбрал такое место в качестве крепости последней надежды или не одобрил бы его расположение, но это было все, что у них было. Прибрежный форт на холме был построен с нуля. На это ушло так много времени и ресурсов, что то же самое невозможно было сделать для центрального редута. У повстанцев не было другого выбора, кроме как усилить этот макет бастиона.


Толпы людей толпились вокруг здания со строительными лесами. Они создавали шум, стуча молотками, распиливая и валя деревья на древесину. В очереди стояли повозки с грузом камня для укрепления крепостных валов, пока в гигантских чанах замешивался строительный раствор.


Серра и Кэлдасон спускались по склону холма, обмениваясь приветствиями с рабочими.


‘Вот Захгадия и Паллидея", - сказала Серра, указывая.


Бывшего владельца острова трудно было не заметить, когда он плавал на своем великолепном блюде, разглядывая дюжину кузнецов, ковавших железо на ряде наковален. Его одетая в кожу спутница шла рядом с ним, почти так же бросаясь в глаза своими огненно-рыжими волосами до пояса.


Дэррок приветствовал их типичным для себя резким голосом. Паллидея просто кивнула.


‘Давайте уберемся подальше от этого шума", - одними губами произнес Дэррок.


Они следили за его парящим блюдцем вдоль стены, пока шум не стих до приемлемого уровня. Небо заметно потемнело, и снежинок стало больше.


‘Как дела?’ Спросил Кэлдасон.


‘Неплохо", - ответил Дэррок, обозревая сцену. ‘Но еще чертовски много предстоит сделать’.


‘Как и везде на острове. Как ты думаешь, сколько времени пройдет до завершения строительства?’


‘Пару недель. Может, дольше’. Он переключил свое внимание на Серру. ‘У нас не было возможности поговорить с тех пор, как мы отбили налет, не так ли?’


‘Когда мы вообще это делаем?’


‘Я просто хотел сказать, что у тебя был отличный план использовать кровь дракона против людей Вэнса. Это действительно повернуло ход сражения в нашу пользу’.


‘Я не могу приписывать себе это; я позаимствовал идею у Сопротивления в Беальфе’.


‘Ты слишком скромен, Серра’.


‘Кровь дракона?’ Переспросила Паллидея. Это было редкое высказывание от обычно неразговорчивого телохранителя-любовника Дэррока.


‘Вещество, вызвавшее взрывы", - объяснил Дэррок. "Это порошок, который взрывается при контакте с водой. Серра привезла немного порошка с собой и придумала, как заставить его работать: хитроумный маленький мешочек, наполненный водой, с бьющимся контейнером для порошка внутри. И прежде чем ты спросишь, он просто называется "кровь дракона". ’


‘Очень смешно", - сухо ответила его хозяйка.


‘Там что-нибудь осталось?’ Спросил Кэлдасон.


Дэррок покачал головой. ‘Немного. Я попросил наших волшебников сделать больше’.


‘Захгадия, ’ сказала Серра, ‘ ты слышал это пение во время рейда, не так ли?’ Кэлдасон вздохнул. Она бросила на него сердитый взгляд.


‘Да, - сказал Дэррок, - я слышал это. Рит упомянул, что вы думали, что это Кинсел Руканис’.


‘Правильно’.


‘Однажды я был где-то на концерте, который он давал. Кажется, Гат Тампур’.


Она ухватилась за возможность подтверждения. ‘Так ты думаешь, это его мы слышали?’


‘Будь я проклят, если знаю. Железные ноги, железное ухо, это я’. Он хлопнул себя по бедру, издав приглушенный звон. ‘Никогда особо не разбирался в музыке’.


‘Тогда зачем ты пошел на один из его концертов?’ Ее тон был слегка раздраженным.


‘Это было место, на которое стоило посмотреть. Это важно для человека в моем положении. По крайней мере, так было до тех пор, пока я не застрял здесь с вами, разношерстными повстанцами’.


‘Я заметил, что вы никуда не уехали", - криво усмехнулся Кэлдасон. ‘Знаете, даже сейчас еще не поздно убраться отсюда’.


‘Так ты продолжаешь говорить. Хочешь избавиться от меня?’


‘Нет, но это не твоя битва. Ты не должен чувствовать себя обязанным оставаться’.


Нелегко заставлять меня делать то, чего я не хочу, Рит. И, насколько я понимаю, это тоже не было твоей борьбой с самого начала. Нет, я думаю, что останусь. По крайней мере, пока. Мне любопытно, как все обернется. В любом случае, я всегда предпочитал неудачников и безнадежные ситуации. ’


Кэлдасон улыбнулся. За последние несколько месяцев его первоначальное мнение об этом человеке перевернулось с ног на голову.


‘Все это не относится к делу, - продолжил Дэррок, - и я должен вам кое-что сказать. Как вы знаете, мы решили провести первую перепись населения острова. Ну, на самом деле, не намного больше, чем численность персонала, но мы только что подсчитали, и я подумал, что вам это покажется интересным. ’


‘Я, конечно, хотела бы", - подтвердила Серра.


Число выживших после Великого Предательства, которым удалось добраться сюда, включая вас, Рита и Куча, а также уже установленных следопытов Сопротивления и моих людей, составило чуть меньше двух с половиной тысяч. С тех пор мы потеряли чуть меньше сотни человек из-за пиратских набегов и естественных причин. Но мы и выиграли. За несколько недель после вашего прибытия у нас был настоящий приток отставших. Насколько мы можем судить, сейчас их общее количество составляет чуть больше трех тысяч семисот. ’


‘Это больше, чем я ожидал", - признался Кэлдасон.


‘Я тоже. И мы все еще видим, как причаливают странные лодки с грузом, хотя сейчас их немного, потому что добираться сюда очень опасно’.


‘Как расшифровывается эта цифра?’ Спросила Серра.


‘Неуравновешенный. Что может стать проблемой на будущее. Предполагая, что у этого места есть будущее. Примерно две тысячи шестьсот человек - мужчины. Женщин примерно ровно тысяча. Оставшаяся сотня - дети, включая младенцев на руках. Хорошая новость о мужчинах заключается в том, что все они, кроме примерно шестидесяти, в расцвете сил и способны сражаться. ’


‘Ты хоть представляешь, сколько людей потребуется, чтобы защитить это место?’


‘От полномасштабного вторжения на остров любой из империй? О, около двадцати-тридцати тысяч. Минимум’.


‘Будь прокляты их глаза!’ Серра сплюнула.


‘Кто?’


‘Кто бы это ни был, он предал Сопротивление и поставил нас в такое положение’.


‘Я думаю, мы все согласились бы с этим’.


‘Если мы переживем это, и если я когда-нибудь узнаю, кто это сделал, я с удовольствием перережу им гребаные глотки’, - поклялась она. ‘Медленно’.


‘Возможно, вам придется постоять в очереди", - посоветовал Дэррок.


Кэлдасон вернул их к вопросу обороны. ‘Но силы, которыми мы располагаем, могут сдержать пиратов, не так ли? При условии, что они не нападут в большем количестве, чем раньше?’


‘Возможно’.


‘И мы не получали никаких известий о том, что Ринтарах или Гат Тампур собирают флот вторжения?’


‘Насколько нам известно, это не так. Хотя, конечно, мы основываемся на сообщениях опоздавших. Мы не можем быть уверены ’. Он вопросительно посмотрел на Кэлдасона. ‘К чему ты клонишь?’


‘Если я не начну действовать в ближайшее время, я никогда не закончу то, что начал".


‘Клепсидра", - категорично заявила Серра.


Он кивнул.


‘Подходящее ли сейчас время, Рит?’


‘Возможно, это единственный раз’. Он увидел тревогу в ее глазах. ‘Это действительно важно для меня, Серра’.


‘Ты не обязан мне это говорить. Мне просто интересно, насколько это практично. Многое изменилось с тех пор, как ты узнал об Источнике’.


‘Не для меня’.


‘Как ты можешь быть уверен, что эта история с Клепсидрой - не миф?’ Вмешался Дэррок.


‘Я не могу. Но это мой единственный шанс излечиться’.


Ты знаешь, как его найти? Или как он приведет к гримуару или чему-то еще, что ты ищешь? Насколько я понимаю, Клепсидра находится на островке, ненамного больше пятнышка в океане, наряду с сотней других.’


‘Феникс показал мне карты. Я думаю, что смогу найти это. Что касается Источника, каким бы он ни был…Мне просто придется рискнуть и с этим тоже ’.


‘Конечно, никто не сможет вас остановить, и я, конечно же, не хотел бы этого. Но вам придется убедить совет пощадить корабль и команду. Я бы сказал, что в нынешних обстоятельствах это маловероятно.’


‘Я могу быть очень убедительным’.


‘Я так боюсь, что вы будете разочарованы", - сказала Серра.


‘Больше, чем я был?’ Он смягчился, улыбнулся. ‘До недавнего времени’.


Она просияла и улыбнулась в ответ.


‘Вы отправитесь вместе?’ Поинтересовалась Паллидея.


Серра посмотрела на своего мужчину. ‘Рит знает, что лучше не пытаться сделать это без меня’.


Дэррок хрипло рассмеялся. ‘Никогда не думал, что увижу, как ты краснеешь, Серра’.


Она предложила, куда он мог бы поставить свое парящее блюдце, вызвав улыбку на губах Паллидеи, редкое зрелище.


снегопад становился все гуще. Кто-то водрузил эмблему в виде скорпиона на вершине ближайшего холма, и зеленый вымпел шумно развевался на резком ветру.


‘ Что бы ты ни решил, Рит, ’ заявила Серра, плотнее закутываясь в плащ, - ты знаешь, я поддержу тебя. Но я надеюсь, что сначала мы сможем что-нибудь сделать с Кинселом.


‘Я не уйду, пока мы этого не сделаем’.


‘Хорошо. Знаешь, Таналвах рассказала мне кое-что о Кинселе, когда он был мальчиком, о чем я никогда тебе не упоминал. Его отец был арестован властями. Очевидно, какое-то сфабрикованное обвинение. Они заставили его работать в рабстве, а затем в армии. Это убило его. И это действительно поразило меня, и Тана, я думаю, тоже, насколько это похоже на то, что произошло с самим Кинселом. Каков отец, таков и сын. Только мы не можем позволить ему закончить так же, не так ли?’


‘Он заслуживает нашей помощи", - решил Дэррок. ‘Нам с тобой следует обсудить это, Рит’.


‘Это была моя мысль. Скажи мне, если предположить, что там Кинсел, и он у Вэнса, что ты думаешь об этом пении?’


‘О, вы были бы удивлены. Для человека, который ведет себя как дикарь, у Вэнса неожиданно культурные вкусы’.


‘Ты думаешь, он стал бы потакать им во время налета?’


Ты его не знаешь, Рит. Он вполне способен на что-то подобное. Возможно, чтобы добавить нотку драматизма в происходящее, хотя, боги знают, в то время мне это казалось достаточно драматичным. Или настроиться против нашей победы. Он непредсказуем. Он мог просто насмехаться над нами. ’


- Ты хочешь сказать, что он может знать о связи между нами и Кинселом?


‘Кто может сказать? После долгого пребывания на галере, оставленного на милость Вэнса, вашего друга могут заставить рассказать что угодно’.


‘Палачи СНГ не смогли сломить его. Или паладины’.


Дэррок поднял бровь. ‘Я впечатлен. Храбрый человек’.


‘Я часто задавался вопросом, ’ сказал Серра, - почему они приговорили Кинсела к галерам, а не просто казнили его’.


‘Вам нужно понять природу наших правителей", - предложил Дэррок. ‘Это могло быть подачкой массам. Способ показать, что мятеж не будет терпим, но без стигматизации из-за того, что на самом деле видели, как казнили популярного человека. Политика играет большую роль в этих решениях. Учитывая характер наших самозваных лидеров, это, скорее всего, был чистый садизм. Они должны были знать, что его конец будет долгим и болезненным. ’


‘Это похоже на ублюдков", - заметила Серра.


Дэррок рассеянно стряхнул снежинки со своей туники и, моргая, посмотрел на небо. ‘Становится слишком тяжело. Нам придется отменить наружные работы, черт возьми. Давайте зайдем внутрь.’


Серра и Кэлдасон обняли друг друга за талию. Паллидея шла рядом со своим плавающим блюдом, Дэррок повел их к парадному входу в макет крепости. На ходу он подал знак, безмолвно приказав благодарным рабочим отложить инструменты и искать укрытие. Кружащийся снег напоминал спускающуюся бесчисленную саранчу. Костры были потушены, лошади укрыты попонами. Молодая девушка, собиравшая выброшенные гвозди в ведро, бросила свою ношу и побежала в укрытие.


‘Мы не должны затягивать с этим, что касается Руканиса", - сказал Дэррок. ‘То, что он перенес на галерах, не сравнится с тем, через что Вэнс может заставить его пройти. Мне жаль твоего друга, если он действительно в руках этого дьявола.’


5


‘Давай, съешь виноградинку’.


- Спасибо, нет, ’ натянуто повторил Кинсел Руканис, опустив глаза. Он счел, что так безопаснее.


Кингдом Вэнс поставил хрустальную вазу с фруктами на полированный дубовый стол. Он отщипнул виноградину для себя, отправил ее в рот и изобразил преувеличенное удовольствие. ‘Хммм. Ты не знаешь, чего лишаешься.’


‘Чего мне не хватает, ’ сказал Кинсел, осмеливаясь поднять взгляд, ‘ так это моей свободы’.


Пират изобразил беспокойство. ‘Неужели моей щедрости в чем-то недостает? Тебе не нравится качество вина? Шелковые простыни на твоей кровати...’


‘Не хочу портить тебе удовольствие, которое ты получаешь, насмехаясь надо мной, Вэнс, но, пожалуйста, не злоупотребляй моим умом’.


‘Ты думаешь, это разумно - оскорблять мою щедрость? Когда кто-то так со мной разговаривает, это обычно прелюдия к его смерти’.


‘Тогда покончи с этим. Даже смерть предпочтительнее твоего гостеприимства’.


‘Ты можешь получить свободу, когда захочешь. Или, по крайней мере, шанс завоевать ее. Тебе нужно только встретиться со мной в бою. Мы можем сделать это сейчас, на палубе ’.


‘Я уже говорил тебе раньше, что я этого не сделаю’.


‘Если вы выиграете, я даю вам слово, что моя команда освободит вас, если это то, о чем вы беспокоитесь. Или, если это вопрос того, что твои навыки меньше моих, я уверен, мы могли бы найти способ уравнять шансы. Возможно, я мог бы драться с завязанными руками. ’


‘Я не подниму меч ни на тебя, ни на любого другого мужчину’.


Вэнс рассмеялся. ‘Ты очаровываешь меня, Руканис. Ты не трус, но ты не веришь в насилие. В то время как я всегда считал его бесценным инструментом в своей области, не говоря уже о постоянном источнике развлечений. ’


Это было не праздное хвастовство. Кинзел видел непостоянную жестокость Вэнса как к своим врагам, так и к команде.


Оба мужчины были крупными, по-своему. Вэнс был выше среднего роста и крупного телосложения. Копна черных вьющихся волос обрамляла его грубоватое, испорченное лицо, и он был заросшим бородой. Он предпочитал эффектную одежду: синий сюртук до щиколоток с золотой отделкой, бриджи, заправленные в кожаные сапоги до бедер. И он обвешал себя драгоценностями: браслетами и серьгами-гвоздиками, цепочками и кулонами, кольцами на каждом пальце.


В то время как Вэнс был ярким, Руканис был скромен по натуре; в его жизни до рабства его вряд ли можно было назвать показным. Он был немного ниже нормы ростом, коренастый, со слегка выпяченной грудью, что свидетельствовало о дополнительном объеме легких певца; хотя изодранная форма заключенного, которую он носил в настоящее время, теперь висела свободнее. Его волосы и борода были темными и поначалу были коротко подстрижены, но теперь и то, и другое становилось непослушным.


Вэнс с хрустом вгрызся в красное яблоко. ‘Если ты не хочешь бороться за свою свободу, - сказал он, прожевывая, - я не склонен ее предоставлять’. Откусив еще кусочек, он выбросил яблоко, небрежно бросив его через плечо. Он присоединился к куче недоеденных фруктов, разбросанных по полу его великолепно обставленной каюты. ‘Кроме того, ты мне больше нужен живым’.


‘Почему?’


‘Во-первых, дар твоего голоса. Что бы ты ни думал, я не дикарь’. Он рыгнул и вытер сок с бороды тыльной стороной рукава.


‘А что еще есть?’


‘Вы были приговорены за деятельность Сопротивления. Кто лучше вас может призвать тех, кто находится на острове, сдаться?’


‘Я бы обращался к незнакомым людям. Почему они должны меня слушать?’


‘Вы недооцениваете свое влияние. Алмазный остров захвачен повстанцами. Скорее всего, вы знаете некоторых из них ’.


‘Это всего лишь предположение. И даже если бы я это сделал, почему они должны были сдаться из-за меня? Их видение больше, чем у одного человека ’.


‘Видение", - презрительно произнес пират одними губами. "У них столько же видения, сколько у евнуха, который хочет хорошо провести время в публичном доме’. Он устремил на Руканиса стальной взгляд. ‘ Ты знаешь Захгадию Дэррока?


‘Я слышал это название", - уклончиво ответил Кинсел.


‘Дэррок стоит за этим неповиновением. Он заключил союз с этими проклятыми революционерами, чтобы удержать меня от того, что принадлежит мне по праву ’.


‘Ты имеешь в виду остров? Я думал, он принадлежит ему’.


Внезапная вспышка гнева охватила Вэнса. Он с силой ударил кулаком по столу, зазвенев посудой. ‘Будь проклят мой собственный! Он почти украл его у меня!’


Кинсел считал это маловероятным, но решил, что лучше промолчать.


‘У Дэррока и меня общая история", - продолжил Вэнс, несколько успокоившись. ‘Мы работали в унисон, чтобы создать господство в этих водах и за их пределами’. Он изобразил театральную обиду. ‘Я думал, мы друзья. Затем он ударил меня ножом в спину. Это было ужасное предательство’.


‘Я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне’.


‘Тогда тебе не хватает воображения, певец. Этот остров по праву принадлежит мне и союзу, который я заключил со своими коллегами-искателями приключений-торговцами. Он нужен нам как база, и я сделаю все возможное, чтобы заполучить его. Если это означает использовать вас так, как я считаю нужным, я это сделаю. ’


‘Они не будут торговаться, если это то, о чем ты думаешь. И я бы не хотел, чтобы они этого делали ’.


‘Как благородно с вашей стороны", - усмехнулся Вэнс.


‘Посмотри на это с их точки зрения. Мое благополучие или все их будущее. Это не соревнование ’.


‘Посмотрим’.


‘Все это безумие, Вэнс. Ты тратишь жизни в погоне за ... чем? Скалой посреди океана. Есть и другие острова. Почему бы не остановиться на одном из них?’


‘Жизни - это просто еще одна накладная в моем бизнесе. Люди, связавшие свою судьбу с альянсом, сделали это добровольно, и они знали, чем рискуют. Жизни - ничто. Важна моя честь ’.


‘Значит, ваша честь требует такой резни? Конечно, лучше прийти к какому-то соглашению с повстанцами. Они могли бы даже...’


‘Хватит! Твоя ... рассудительность раздражает меня’.


Кинсел приготовился к удару. Или чего похуже. Его не последовало. Вместо этого Вэнс откинулся на спинку стула и закинул ноги на стол. Он поддерживал голову переплетенными пальцами на затылке.


‘Спой для меня’, - сказал он. ‘Как ты это делала на днях, после налета. Успокой меня’.


‘А если я откажусь?’


‘Ты так беспокоишься о человеческих жизнях. Судьба следующих ... о, скажем, десяти заключенных, которые попадут в мои руки, будет зависеть от того, что ты сейчас решишь. И заключенных тоже’. Он рассмеялся своей маленькой шутке.


‘Очень хорошо", - тихо ответил Руканис. Он встал, делая все возможное, чтобы подготовиться к тому, что должно было стать тяжелым испытанием.


‘Приготовь что-нибудь успокаивающее", - приказал Вэнс. ‘Все эти разговоры действуют мне на нервы’.


Учитывая, что его похититель проявлял непостоянные эмоции ребенка, Кинсел выбрал колыбельную.


Он начал петь. Выбранная им мелодия не была особенно печальной, но его интерпретация придала ей определенную меланхолию, и это неизбежно напомнило Таналвах и детей. Мысль о них была единственным, что поддерживало его на плаву. Теперь он оплакивал их потерю и находил в этом своего рода утешение.


Его мысли обратились к нормальному миру, который он был вынужден оставить позади. Его привычность, его определенность казались ему сейчас такими далекими и нереальными.


Кинсел Руканис тосковал по своей прежней жизни. Он жаждал здравомыслия в Беальфе.


Где-то в лесной глуши западной Эльфы принц Мелиобар пытался съесть сырую курицу.


Он сидел за маленьким обеденным столом в просторной рулевой рубке своего дворца, с выражением отвращения пережевывая неподатливую, резиновую мякоть.


‘Фу!’ Он с гримасой выплюнул мясо. ‘Это отвратительно! Чья была идея подать мне такую гадость?’


Встревоженный слуга поспешил вперед, низко кланяясь. ‘Прошу прощения, ваше высочество, но…вы так распорядились’.


‘Что?’ Он недоуменно уставился на мужчину.


‘Вы сказали ... то есть ваше королевское высочество приказали, чтобы в будущем вашу еду подавали сырой. Чтобы обезвредить отравителей’.


‘Когда?’


‘Вы были достаточно любезны, чтобы вчера отдать заказ своему шеф-повару, ваше высочество’.


‘Чепуха!’


- Но, ваше преосвященство...


‘Чушь собачья, говорю я! Дурак ослышался. Или кто-то намеренно своенравен’. Его тарелка и столовые приборы разлетелись в стороны. ‘Убери это!’


Слуга наклонился, чтобы собрать обломки, затем поспешил прочь, пытаясь бежать и лебезить одновременно.


‘Выпороть повара!’ Крикнул Мелиобар ему вслед. ‘И пусть тебя выпорют за дерзость!’ Взглянув на пустой стол, у него возникло подозрение. ‘Боги’, - пробормотал принц. ‘Стража! Стража!’


Двое стражей бросились к нему, обнажая мечи.


‘Сир?’ - спросил сержант.


‘У меня есть основания полагать, что он мог быть на борту’. Им не нужно было спрашивать, кого имел в виду их монарх. ‘Я думаю, он использует свои способности изменять облик. Объявите тревогу. Прочесайте дворец в поисках кого-нибудь, выдающего себя за меня ’. Охранники казались сбитыми с толку, затем вопросительно уставились на него. ‘Ну, это явно не я! Болваны. А теперь приступайте к делу!’


Дуэт отступил. Дальнейшие инструкции были излишни. Их призывали искать Смерть по крайней мере раз в день.


Этот инцидент, напряженный и в лучшие времена, никак не успокоил нервы Мелиобара. Хотя он едва достиг среднего возраста, выглядел намного старше, а его редеющие волосы рано поседели. Его бритое лицо было выпуклым, с желтоватым оттенком; тело было дряблым, переходящим в полноту.


‘ Ваше высочество! - окликнул рулевой, стоявший у штурвала. ‘ Мы приближаемся к долине!


Мелиобар встал и пошел присоединиться к нему, эпизод, произошедший всего за несколько секунд до этого, был забыт. О краткости концентрации внимания принца ходили легенды.


Верхняя половина рулевой рубки состояла из драгоценного прозрачного стекла. Мелиобар наблюдал за происходящим. Впереди лежал вход в глубокую долину, хотя из-за сильного снегопада его было трудно разглядеть. Можно было различить тропу, извивающуюся по дну долины, окаймленную заснеженными деревьями.


Если бы наблюдатель находился на вершине любой из похожих на скалы стен, выдерживая снежную бурю, он стал бы свидетелем потрясающего зрелища.


Плавучий дворец принца был огромным, без излишеств в украшениях, и теперь все колючее кондитерское изделие было покрыто сверкающей белизной. Движимый магией, стоимость которой составляла значительный кусок валового национального продукта Бхеальфы, дворец скользил под руководством команды первоклассных волшебников.


Не менее впечатляющим было окружение двора. За ним последовали несколько десятков замков и особняков поменьше, принадлежавших ведущим придворным и имевших такое же влияние. ‘Меньший’ по сравнению с гигантским безумием Мелиобара, то есть. Они все равно выглядели бы примечательно, если бы не контраст.


Царственно проплывая, вся процессия купалась в потрескивающем разряде магической энергии. Ослепительные усики перепрыгивали с одного сооружения на другое, подобно голубым молниям, соединяя их в сверкающую, постоянно меняющуюся паутину.


Внизу, на простой земле, армия шла в ногу со временем. Фактически, две армии; одна - военная сила, заслуживающая этого названия, другая - сборище гражданских сторонников лагеря, насчитывающее десятки тысяч человек. Они путешествовали на множестве всевозможного колесного транспорта или ездили верхом на табунах лошадей. Самые непритязательные брели пешком. Всех покалывало от выпавшего снега и порезало ледяным ветром.


‘Почему мы движемся так медленно?’ Спросил Мелиобар, тяжело опускаясь на свой трон.


‘Погода, сир", - нервно объяснил рулевой. ‘Это примерно та скорость, с которой мы можем двигаться в таких условиях’. Он указал на стекло. ‘И эта долина очень узкая, ваше высочество. Провести нас через нее будет все равно что продеть нитку в иголку’.


Мелиобар фыркнул.


Рулевой, вместе со своим начальством и всеми их подчиненными, предпочел бы пойти другим путем, но принц настоял на этом маршруте; а чтобы пролететь над ущельем, потребовалось бы колоссальное количество магии.


Они осторожно вошли в долину, держась значительно выше верхушек деревьев. С обеих сторон, казалось, нависали отвесные скалы. Капли пота выступили на лбу дородного рулевого, когда он осторожно управлял своим титаническим кораблем. Навигация отняла у него каждую унцию мастерства, не в последнюю очередь потому, что его команды должны были предвидеть огромную массу, которой он пытался управлять. Это было похоже на управление могучим кораблем в море; произошла задержка на несколько секунд, прежде чем его феноменальный вес вяло отреагировал.


Они немного сбросили высоту, и основание дворца задело верхушки некоторых особенно высоких деревьев. Сбитый снег обрушился на идущих внизу сторонников лагеря, усилив их дискомфорт и досаду. Они издали мучительный протестующий рев. Рулевой осторожно начал набирать высоту.


‘О, поторапливайтесь!’ Проворчал Мелиобар. ‘Мы не можем терять времени!’


Концентрация пораженного хэндлера была нарушена. Его рука дернулась на штурвале ровно настолько, чтобы "левиафан" на градус отклонился от курса. Он изо всех сил старался выровнять его.


дворец неумолимо медленно скользил к правой стене утеса. Раздалась серия громких ударов, за которыми последовал интенсивный скрежещущий звук, когда он заскреб по поверхности утеса. У всех в рулевой рубке, по меньшей мере у десятка функционеров и охранников, застучали зубы. Помещение содрогнулось. Стеклянная посуда и фарфор посыпались на пол.


Принц казался в высшей степени невозмутимым или странным образом не осознавал, что происходит.


Постепенно дворец пришел в себя и возобновил свою величественную траекторию, но относительного спокойствия хватило не более чем на полминуты. Впереди замаячил крутой изгиб долины, и, чтобы безопасно преодолеть его, скорость "паласа" пришлось еще больше снизить. Это была деликатная операция. Если скорость упадет слишком низко, это может привести к отключению магического снабжения и средств поддержки.


Казалось, прошла целая вечность, а очевидное нетерпение Мелиобара постоянно присутствовало на заднем плане, пока рулевой вел их по извилистой кривой. Теперь ему помогали два ассистента, они управлялись с набором рычагов, которые управляли сложной системой рулей.


Когда, наконец, они вернулись на прямую, ко многим подавленным вздохам облегчения, Мелиобар снова призвал поторопиться. Поскольку в этом месте долина открылась, дворец мог ускорить свой ход.


Сзади следовала свита, вереница дронов, следовавших за своей гигантской королевой. Они выстроились на повороте в зависшую очередь, каждый замедлялся настолько, насколько осмеливался пройти поворот. Но одно из последних, многобашенное сооружение, облицованное алебастром, слишком быстро приблизилось к грандиозному замку, который лежал у него на пути. Ускоряющееся сооружение одновременно затормозило и вильнуло в сторону. Оно задело замок, отбросив его в сторону, и понеслось к стене утеса. Задействованные скорости были относительными, поэтому для зрителей это было похоже на неуклюжий подводный балет.


Срикошетивший дворец ударился о скалу и буквально сжался, добрая треть его массы впечаталась в него самого. Куски каменной кладки сдвинулись и упали. На какое-то затянувшееся мгновение здание зависло в воздухе, лазурные молнии играли по всей его поверхности. Затем свет погас, и его взаимодействие с гравитацией было отменено.


Он рухнул, как скала.


У той части орды, которой не повезло оказаться прямо под ним, не было никаких шансов. Дворец, разваливающийся при падении, сбрасывая кричащих обитателей, обрушился лавиной. Его удар был оглушительным и поднял огромные клубы пыли, которые с трудом удалось погасить даже сильному снегопаду.


Мелиобар встал, чтобы лучше разглядеть хаос, царивший в ущелье. ‘Я полагаю, это была резиденция графа Баразеля", - заметил он, ни к кому конкретно не обращаясь. ‘Чертовски не повезло’. Он со вздохом откинулся на спинку трона. ‘И все же, стоит ненадолго отвлечь Смерть. Каждое облачко и все такое. ’ Он вяло махнул рукой команде. ‘ Полный вперед.


Дворец набирал обороты. Уже виднелся конец долины, и вскоре процессия окажется на открытых заснеженных полях за ней.


Мелиобар подозвал помощника. Мужчина был пепельно-серого цвета, как и все остальные в комнате; но они отличались от принца тем, что черты его лица были постоянно бледными.


‘ Как только мы уберемся отсюда, - сказал он вполголоса, ‘ отправь поисковые группы обратно.


Помощник наклонился. ‘Конечно, милорд. Я прикажу подготовить спасательные команды’.


‘Спасать? О. Очень хорошо, если они найдут выживших аристократов, они смогут вывести их. Но скажи им, чтобы отдавали предпочтение трупам’.


‘Трупы, ваше высочество?’ Жесткий ответ помощника с плотно сжатыми губами придавал ему такой же вид.


‘Просто подборка. Мне бы не помешала пара дюжин’.


‘Вашему высочеству требуются какие-то особые виды... трупов?’


‘Я не привередливый. Но, если подумать, тела низших порядков, я думаю, служат нам лучше всего’.


‘Очень хорошо, сэр. Это все, ваше высочество?’


‘Да, да. Продолжай в том же духе’.


Когда чиновник ушел, Мелиобар встал, миновал толпу кланяющихся лакеев и покинул рулевую рубку. Снаружи к нему присоединился эскорт из его личной охраны, четверо сильных людей, которые последовали за ним. Он повел их по коридору, заканчивающемуся дубовой дверью. Чародей, развалившийся в кресле рядом с ним, вскочил и в порыве подобострастия открыл дверь и впустил принца и его стражу, затем протиснулся внутрь вслед за ними.


Они находились в идеально квадратной комнате, обшитой деревянными панелями, размером ненамного больше большого шкафа. Единственными вещами в нем были зачарованный светильник на потолке и коричневая фарфоровая плита размером с книгу, украшенная рунами, вделанная в стену у двери. По короткому приказу Мелиобара колдун приложил к нему ладонь.


Комната начала опускаться. Сначала медленно, но быстро набирая скорость, отчего в животе принца слегка защекотало. Это ощущение ему вполне понравилось.


Его личная камера на возвышении была, по сути, ящиком. Она находилась внутри шахты, которая вела от этой высокой точки к одной из самых низких во дворце, с доступом на различные уровни между ними. Магически создаваемое давление, черпаемое из той же энергии, что и в замке, перемещало камеру вверх или вниз по указанию волшебника-оператора. Мелиобар гордился тем, что использовал все новейшие удобства.


Предельная вместимость зала составляла шесть человек. В результате они все были раздавлены, причем Мелиобар оказался в центре схватки, предоставив своим телохранителям уникальную возможность оценить его эксцентричное отношение к личной гигиене. Спуск прошел в неловком молчании.


Когда они, наконец, прибыли к месту назначения, под хор судорожных вздохов они ввалились в подземный коридор. Оставив колдуна позади, группа вошла в лабиринт туннелей, который привел к длительному путешествию через ряд контрольно-пропускных пунктов и запертых ворот. Наконец они подошли к паре сильно укрепленных дверей, охраняемых вооруженными людьми. Мелиобар приказал своему эскорту подождать и вошел один.


Он находился в большой комнате без окон, с грубыми каменными стенами, которые делали ее похожей на пещеру, хотя множество зачарованных шаров хорошо освещали ее. Там работало около двадцати человек, большинство из которых были магами.


Его приветствовал волшебник. ‘Вам понадобится это, ваше высочество", - добавил он, протягивая громоздкую белую маску, идентичную той, что была на нем и всех остальных.


Мелиобару понадобилась помощь волшебника, чтобы правильно надеть маску на нос и рот. Маска была пропитана каким-то дезинфицирующим средством, смешанным со слабыми духами, отчего принц закашлялся.


‘Как продвигается работа?’ - спросил он, когда перестал брызгать слюной.


‘Что ж, сир. Не хотите ли посмотреть?’


‘Иначе зачем бы я здесь был?’


Волшебник провел его в дальний конец комнаты. Там стояли четыре огромных металлических резервуара, в каждом из которых было стеклянное окно. Мелиобар подошел к ближайшему и заглянул внутрь, но все, что он смог увидеть, - это молочно-белую жидкость. Он уже собирался пожаловаться, когда сферический, мертвенно-белый предмет стукнулся о стекло. Принц в шоке отпрянул назад, издав испуганный писк.


‘Нет причин для тревоги, ваше высочество", - заверил его чародей. "Ничто здесь не может причинить нам вреда, если мы будем осторожны’.


Мелиобар с болезненным восхищением уставился на голову плавающего трупа. Похоже, это был человек, но из-за начавшегося разложения трудно было сказать наверняка. Один глаз отсутствовал, другой выпучился. Мякоть раздулась и позеленела.


‘Прошу вашего снисхождения, ваше высочество, - продолжал волшебник, ‘ но нам действительно нужны еще несколько подданных’.


‘Он у меня в руках. Ты использовал все остальные?’


‘О, да, сир. Но процесс экспериментальный, как вы знаете, и потери были велики’.


Бродячий двор регулярно приносил мертвецов. Мелиобар предполагал, что врагов подвесят на зубчатых стенах в клетках, пока они не умрут с голоду. Других он пытал наугад, надеясь, что они могут оказаться его переодетыми заклятыми врагами, меняющими облик. Некоторых он просто заколол, когда они ужинали с ним. Но этого, очевидно, было недостаточно для нужд магов.


‘Что еще ты хочешь мне показать?’ - спросил принц.


‘У нас первая дистилляция, сир", - сообщил ему волшебник с ноткой ликования.


‘Вы создали эссенцию?’


‘Не совсем, ваше высочество. Но мы очень близко. Подойдите, сир. Посмотрите’.


Он подвел своего господина к надежному шкафу и вставил зачарованный ключ. Сунув руку внутрь, он достал крошечный стеклянный флакончик. Молясь, чтобы Мелиобар не потребовал взять его в руки, он поднял контейнер, чтобы его осмотрели.


Принц близоруко заморгал. ‘Это совершенно прозрачно, - пожаловался он, - как вода’.


‘Не обманывайтесь, мой господин. Здесь есть многое, чего нельзя увидеть’.


‘Но справится ли это с задачей?’


‘В достаточном количестве, сир, да. Действительно, мы начали испытания’.


‘Покажи мне’.


В соседнем помещении, одном из многих, располагался свинарник. Войти туда было невозможно, так как дверь заменили толстым листом стекла, но Мелиобар мог видеть достаточно хорошо. В хлеву было грязно. Две взрослые свиньи лежали на соломе, конвульсивно дрожа, их ноги были сведены судорогой. Их кожа была пятнистой, жирной, а глаза остекленели.


‘Как вы туда попадаете?’ - захотел знать принц.


‘Мы этого не делаем, сир. Как только субъекты подвергаются воздействию раствора, мы запечатываем камеру. Мы оставляем им достаточно еды и питья, чтобы мы знали, что они заболевают не от голода. Затем мы наблюдаем. Мы бы никогда не осмелились снова открыть эту комнату, ваше высочество. ’


‘Хм. А как насчет высших форм?’


‘Там мы тоже добились некоторого успеха, сир’.


Он показал ему еще одну застекленную прихожую, на этот раз дополнительно с решетками.


Внутри было три грубо сколоченные койки. Их занимали двое мужчин и женщина. Все были покрыты потом и выглядели так, словно находились в судорожной коме. Глаза женщины были открыты, и она смотрела остекленевшим взглядом, как свиньи.


‘Превосходно", - сказал Мелиобар.


6


Никто бы не позавидовал военачальнику, едущему на великолепных боевых санях или на спине великолепного боевого коня. Но Зеррейсс был не таким. Он решил идти пешком, и его последователи любили его за это.


Он шел во главе армии, не похожей ни на одну из так называемых варварских земель, которые когда-либо видели раньше. О ее численности можно было только догадываться. Огромное множество людей покрывало обширную равнину, которую он пересекал, настолько, что не было видно слоев снега, которые они топтали ногами. Они напоминали нашествие прожорливых насекомых, устилавших землю.


Столь же примечательным, как и его размеры, был состав орды. Многие ее члены были набраны из земель, завоеванных Зеррейссом, но при этом не было задействовано никакого элемента принуждения. В его рядах также не было наемников, как это часто бывало при сборе армий. Они были далеки от того, чтобы быть ведомыми плетью или отправиться в поход в надежде на деньги, преобладающим настроением был крестовый поход.


Тот, за кем они следовали, носил множество эпитетов - Коса, Шелковый Коготь, Человек, Упавший с Солнца, - хотя все они были дарованы, а не востребованы им. Однако мало кто так сильно опровергал его титулы, как Зеррейсс. В его внешности не было ничего выдающегося или даже особо примечательного. У него было обычное лицо и фигура, и если бы он встал в ряд с дюжиной других, его запомнили бы последним. Однако то, как он выглядел, не имело ничего общего с необычайной харизмой, которой он обладал. Никакие слова не могли описать его очарование. Его сочувствие к войскам и заразительная страсть к своему делу внушали искреннюю и бездонную преданность.


Хотя они все еще находились в регионе, условно называемом северными пустошами, они значительно продвинулись в своем путешествии на юг. До сих пор никакая сила не смогла успешно противостоять им и даже заметно замедлить их продвижение. Но, несмотря на то, что Зеррайсс увел их на большое расстояние от места своего рождения, в негостеприимную сердцевину варварских земель, погода заметно не стала добрее. Температура редко поднималась выше нуля. В течение нескольких недель снег шел непрерывно. Теперь они наслаждались редким днем без него, и солнце, казалось, подняло их оцепеневшее настроение.


Военачальника окружали два его главных помощника. Сефор был младшим из пары, и его можно было бы счесть слишком неженатым по годам, чтобы занимать столь ответственную должность, если бы не его проверенные навыки. Уэллем был старым участником боевых действий, ветераном многих конфликтов, чей опыт и здравый смысл оказались идеальным противовесом сравнительной грубости молодого человека. Оба имели право свободно говорить в присутствии своего лидера; более того, Зеррейсс настоял на этом.


Добравшись до вершины холма, покрытого снегом по щиколотку, они остановились, чтобы перевести дыхание и посмотреть на воинство, топающее у них за спиной. Тундра почернела от бесчисленной массы воинов. Сотни осадных башен покачивались среди толпы, и столько же массивных катапульт тащили на буксире, в то время как тысячи барабанов поддерживали непрерывный ритм.


‘Вам, должно быть, очень приятно, сэр, - сказал Уэллем, ‘ что так много людей встало под ваши знамена’.


‘Когда ты показываешь им правду, ’ ответил Зеррейсс, ‘ люди сплачиваются’.


‘Не может ли быть так, милорд, что их тянет к власти?’ Сефор задумался.


‘У тебя очень циничный взгляд на человеческую природу, Сефор, для такой юной особы’.


‘Я надеюсь, что это неправда, сэр", - искренне возразил молодой человек.


Зеррейсс улыбнулся. ‘Конечно, это не так. Но иногда ты такой серьезный, что я не могу удержаться, чтобы не дернуть за те цепи трезвости, которыми ты себя сковываешь’.


‘Наша цель серьезна’.


‘Действительно. Но ты должен научиться доверять мне и знать, что благодаря мне мы победим’.


‘Я верю в вас, сэр. Я не доверяю тем, с кем нам придется столкнуться’.


‘Значит, ты говоришь, что сомневаешься в моей власти над ними, Сефор. Разве ты не видел достаточно моих побед, чтобы оставить эти страхи позади?’


‘Более чем достаточно, сэр. Но это другое дело. Мы никогда раньше не были такими смелыми’.


‘Люди есть люди, независимо от того, являются ли они гражданами империй или считаются дикарями. Подарок, который я приготовил для них, будет одинаково оценен’.


‘До сих пор мы, безусловно, считали это правдой", - вмешался Уэллем. ‘Но Сефор действительно прав, если я могу так выразиться, милорд. На этот раз мы выступаем не против какого-то клана вождя или города-государства. Нам придется столкнуться с имперскими силами, и не с одной империей, а с двумя из них. ’


‘Нападая одновременно на протектораты Ринтарах и Гат Тампур, у нас есть шанс нарушить их хрупкое перемирие в этих краях", - напомнил ему Зеррейсс. ‘Если их правители в своих столицах обвинят друг друга, они сделают за нас нашу работу. Усиление вражды между империями может послужить только нашим долгосрочным целям’.


‘Я вижу возможную выгоду в том, чтобы поджать им хвосты, сэр, но я беспокоюсь о разделении наших сил для этого’.


Зеррейсс взмахом руки указал на армию. ‘Ты думаешь, нам не хватает численности?’


‘Я имел в виду не нашу вооруженную силу. Я обеспокоен тем, что вы не можете быть в двух местах одновременно’.


Военачальник рассмеялся. ‘Даже мои способности не дотягивают до этого, Уэллем’.


‘Относитесь к этому легкомысленно, если хотите, милорд, но вы не можете отмахнуться от проблемы’.


‘Проблема?’


‘Пока ты здесь для штурма аванпоста Гат Тампура, остальная часть твоей армии приближается к Ринтараху без тебя. Как у них дела?’


‘Вы упускаете из виду тот факт, что моя репутация движется впереди нас. Защитники там и здесь узнают о других, кто пал от нашей руки. Не стоит недооценивать это преимущество’.


‘А как насчет боевого духа армии, идущей на поселение Ринтараха?’ Сефор задумался. ‘Если ты не с ними ...’


‘Они вполне способны выполнить свою миссию и без меня. На самом деле, это часть моего намерения’.


‘Сэр?’


‘Уэллем здесь лишь констатировал очевидное, сказав, что я не могу находиться более чем в одном месте одновременно. Тем не менее, по мере продолжения нашей кампании мы все чаще будем сражаться сразу на нескольких фронтах. Армия должна знать, что она может одержать победу без моего присутствия. В какой-то степени их нужно отучить полагаться на меня. Иначе мы никогда не достигнем наших целей. ’


‘Я вижу в этом смысл, сэр’.


‘Я тоже собираюсь планировать будущие события’.


Что вы имеете в виду, милорд?


‘Я так же уязвим, как и любой другой человек. Если я получу стрелу в этой битве или буду зарублен в кавалерийской атаке, я буду мертв не меньше. Я хочу быть уверен, что моя работа не умрет вместе со мной. ’


Судя по выражениям их лиц, ни один из помощников не рассматривал возможность смерти Зеррейсса.


‘Как бы мы могли жить дальше без тебя?’ Сказал Уэллем. ‘Если бы тебя здесь не было, не дай боги, что бы нас вдохновляло?’


‘Я тронут, что вы так к этому относитесь", - ответил военачальник с неподдельной теплотой. ‘Но это именно то отношение, которое должно измениться. Я бы хотел, чтобы импульс того, что я начал, помог тебе пройти через это. Худший способ, которым ты мог бы отплатить мне, - это отказаться от нашего дела просто потому, что я не смог закончить его вместе с тобой. Мое желание - разжечь движение, а не самовозвеличивание.’


Они знали, что это правда.


‘Будьте уверены, - добавил он более легким тоном, - что, если наши силы, атакующие аванпост Ринтараха, столкнутся с ожесточенным сопротивлением, я отправлюсь на восток, чтобы присоединиться к ним. Вам от этого легче?’


Его помощники хором подтвердили, что да, хотя им было трудно скрыть нотку беспокойства по поводу того, что он им сказал.


Сефор хотел кое-что прояснить. ‘Вы сказали, что наши сегодняшние действия могут заставить империи вцепиться друг другу в глотки, сэр, то есть даже сильнее, чем они уже вцепились. Но наверняка, когда весть достигнет их столиц, они узнают правду? ’


‘Если мы внесем еще больше раздора между империями, это будет бонусом; это не наша главная цель. Что касается возвращения слухов; они услышат то, что мы им скажем. Чем больше мы завоевываем, тем больше контролируем каналы коммуникации. ’


- Скоро это будет все равно что пытаться вычерпать воду из океана, милорд, ’ предположил Уэллем.


‘Империи привыкли пренебрегать этими землями. Теперь они вторгаются день ото дня, в основном из-за ваших побед. Экспедиции, отправленные Гат Тампуром и Ринтарой в наши воды, являются примером ’.


‘В данный момент нам нужно действовать осторожно. Но скоро мы достигнем такого уровня доминирования, когда не будет иметь значения, что они делают. И вам не нужно беспокоиться об этих двух маленьких армадах. Я предпринял шаги против них.’


Он больше ничего не сказал, и они не стали настаивать на нем. Теперь, отдохнув, они двинулись дальше. Небо снова начало темнеть, обещая возвращение снега. Армия поглубже зарылась в свои меха.


Пейзаж тоже начал меняться. Деревья были повалены, и сквозь белое пространство виднелись следы низких каменных стен, разделявших землю на заросшие поля. Явные признаки того, что они приближались к своей цели.


- Надеюсь, вы простите меня, если я затрону деликатный вопрос, милорд, ’ отважился вмешаться Сефор.


‘Вы работаете со мной достаточно долго, чтобы знать, что в моей компании мало деликатных вопросов. В чем дело?’


‘Эти сны, которые вам снились, сэр...’


‘Ах. В некотором смысле чувствительные, потому что они бросили вызов моему взгляду на мир. Хотя я все еще думаю, что они часть природы, а не вне ее, несмотря на всю их невероятную живость. Совсем не похож на сны.’


‘Ты хоть что-нибудь понимаешь в них?’


Понимания - нет. Но в них есть ... принуждение. Я не сомневаюсь, что есть причина, по которой они у меня есть. И я вполне осознаю иронию в том, что из всех людей именно я должен обращать внимание на что-то вроде неземных снов. Но человек, которого я увидел в них, хотя это было больше похоже на встречу, чем на видение, этот человек чувствовал себя частью того, что должно было произойти. Я не могу выразить это яснее. ’


‘Странно слышать, что вы так говорите, сэр", - заметил Уэллем.


‘Я никогда не отрицал возможности духовной сферы, только пагубную роль, которую она может играть в жизни людей. Возможно, боги направляют нас по своим собственным непостоянным причинам. Кто знает?’


‘И вы намерены искать этого человека, ’ спросил Сефор, - предполагая, что он реален?’


‘Я уверен, что он настоящий, и почему-то у меня такое чувство, что, двигаясь на юг, я становлюсь ближе к нему’. Он улыбнулся. ‘Не спрашивай меня как’.


Они взбирались на другой холм, гораздо более крутой, чем предыдущий. Авангард армии наступал им на пятки.


‘Вам удалось идентифицировать линии электропередач в этом районе?’ Спросил Зеррайс.


‘Мы делали все, что могли, сэр, ’ ответил Сефор, ‘ но поблизости есть аномалия. Фактически, мы сможем увидеть ее в любую минуту’.


Они с трудом добрались до вершины и любовались панорамным видом. Прямо впереди, примерно в миле от них, стоял солидный городок, обнесенный стеной. В его сердце возвышалась впечатляющая крепость, пульсирующая магической защитой, в то время как за воротами поселения собралась армия, ожидающая нападения. Это было захватывающее зрелище, но не самое впечатляющее из всех, которые можно было увидеть; он находился на западе, и все взгляды были прикованы к нему.


На горизонте высоко в небо взметнулся гейзер магической энергии. Можно было бы сказать, что он напоминал заякоренный торнадо, за исключением того, что он демонстрировал качества, которыми обычный шторм никогда не обладал. Все цвета спектра соперничали за доминирование в его вращающемся интерьере, и вся покачивающаяся колонна светилась серебристым сиянием. Ее основание создавало густые облака вибрирующей, искрящейся пыли, которая также постоянно меняла цвет. Внутри этих облаков что-то двигалось, формы таяли, мутировали и не поддавались четкости.


Вершина колонны достигала головокружительной высоты. Над ней тяжелые от снега облака служили огромным холстом для представления образов, нарисованных убегающей магией. Они постоянно менялись и так и не пришли к определенному сходству. И все же любому, кто смотрел на них, они предлагали множество возможностей. Казалось, что там обитают настоящие и воображаемые звери, а также гигантские насекомые, птицы, распускающиеся цветы, призрачные армии, сверкающие кометы, красивые и гротескные лица и океаны, разбивающиеся о воображаемые береговые линии. Эффект был гипнотическим.


‘Разрыв’, - заявил Зеррайсс. ‘Как долго это продолжается?’


‘По-видимому, несколько месяцев", - объяснил Сефор. "Мы не уверены, что послужило причиной взрыва. Возможно, на суше’.


‘Взгляни на это, - приказал военачальник, - и увидишь саму суть того, чему мы противостоим. У тебя не будет лучшего представления о том, что порабощает тех, кого мы надеемся освободить’.


"Нельзя отрицать, что в нем есть определенное великолепие, милорд’.


‘Это действительно заманчиво. Как и голубой паук-ямщик, змея-золотое кольцо или прайд кошек-усачей. Это так же прекрасно и более смертоносно, чем все они вместе взятые. ’


‘У него есть одно преимущество, сэр, в том, что он, вероятно, истощит магию в этих краях и уменьшит количество, доступное защитникам’. Сефор указал на поселение рукой в перчатке.


‘Ты забываешь, насколько это не имеет значения для нас’.


Помощник ухмыльнулся. ‘Конечно, сэр. Глупо с моей стороны’.


‘Как я уже сказал, Сефор, имей веру’.


‘Каковы будут ваши приказания, сэр?’ Поинтересовался Уэллем.


‘Я не вижу причин менять наш обычный метод. Защитникам нужно дать шанс сложить оружие’.


‘Переговорщики были отправлены заранее, милорд, с обычным предложением’. Он уставился на бесплодную местность перед поселением внизу. Небольшая группа всадников направлялась в их сторону. ‘Я думаю, это они сейчас возвращаются. Сефор, у тебя зрение лучше, чем у меня".


Молодой помощник прикрыл глаза ладонями. ‘Да, это они. Командир держит вымпел. Он ... красный’.


Зеррейсс вздохнул. ‘Как я и опасался. Когда они поймут, что кровопролития не должно быть?’


‘Они в ужасе от вас, милорд", - сказал Уэллем. ‘Они, должно быть, слышали истории о вашем милосердии, но почему-то не думают, что это относится к ним. Все, что они берут на борт, это то, что ты завоеватель. Мы видели это раньше. ’


‘Или они больше боятся своих хозяев, чем меня. Еще один пример того, что лучше дьявола ты знаешь’.


‘Профессиональные бойцы не так-то легко покидают свои посты, сэр. И редко по приказу военачальника, о котором они мало что знают. Неудивительно, что они выстояли.’


‘Наоборот, - прокомментировал Сефор, - я готов поспорить, что через неделю половина из них поедет с нами. Солдаты Империи или нет’.


‘Еще одна ирония, на которую я не закрываю глаза", - отозвался Зеррайсс. ‘Если и было что-то, что я мог изменить, так это человеческие издержки нашей кампании’.


‘Что нам делать дальше, сэр?’ Спросил Уэллем.


‘Выведи армию на видное место и покажи осадные машины. Покажи им, с чем они сражаются. Тогда мы дадим им последнюю возможность сдаться с честью. Если это не удастся...’


‘Мы сражаемся’.


‘Не раньше, чем я склоню шансы в нашу пользу. У нас еще есть шанс избежать резни’.


‘Вы сделаете это сейчас, сэр?’


‘Ждать нет смысла’.


Опыт научил Уэллема и Сефора, что нет необходимости покидать своего хозяина, когда он совершает подвиг. Тем не менее, они это сделали. Казалось благоразумным держаться подальше перед лицом такой внушающей благоговейный трепет силы.


Когда весть об этом распространилась с вершины холма и вниз по рядам армии Зеррейсса, они тоже замолчали. Смолкли барабаны. Даже лошади и быки притихли, хотя и были беспокойны.


Стоя на вершине холма и глядя на осажденное поселение, военачальник поднял руки.


И начались перемены.


7


Зимы на западе были немного более умеренными, но это не означало, что Меракаса, обширная столица империи Гат Тампура, избежала безрадостной погоды. Действительно, город переживал суровую по гаттампурским меркам зиму с пронизывающими ветрами и непрекращающимися снегопадами.


Но потребовалось нечто большее, чем низкие температуры и сильный мокрый снег, чтобы ослабить энтузиазм населения по поводу демонстрации своего статуса. В Меракасе, как и в большинстве предположительно цивилизованных стран, статус приравнивался к богатству. А для тех, кто им владел, выставление напоказ богатства означало демонстративную трату магии.


Как и во многих других вещах, элемент моды диктовал, что считается стильным в магии, и одним из способов, которым это проявилось, была сезонная магия. Очарование, созданное для зимы, отражало это время года или, по крайней мере, ритуалы и фольклор, связанные с ним, так что в любой момент времени над городом можно было увидеть десятки изображений Джекса Инея. Джекс Райм был мифическим духом, который раздавал подарки во время празднования солнцестояния. Он ехал в открытой небесной карете, запряженной двенадцатью белоснежными ящерицами, имена которых каждый ребенок знал наизусть. Время от времени пара ящериц, экипаж и добродушный пассажир превращались в ничто, когда их магия иссякала или они надоедали их владельцам.


На уровне улицы громоздкие живые люди, предположительно сделанные из снега, неуклюже прогуливались по тротуарам, излучая добрые улыбки угольными губами. В зависимости от заклинания, их можно было заставить таять с фиксированной скоростью. Не было ничего необычного в том, что они бредут на коротких ножках, весело помахивая безрукими руками. Критики растущего упадка империи указывали на тот факт, что большинство людей находили это очень забавным.


На шикарных лужайках маленькие армии ледяных пикси размером с куклу вели войну мечами-сосульками за нарядных гостей званого ужина. Получив смертельный удар, пикси разлетелись на тысячу кристаллических осколков - раненые просто проливали ледяные жемчужные слезы.


Мимо проехали нарядные ландо, запряженные фиолетовыми северными оленями. Морозные колючки, выносливые горные родственники более знакомых кошек-усачей, появились на покрытых листвой аллеях, их обычно белый мех был в полоску или горошек. На стенах особняков появились налеты цветов не по сезону. Лучники Гламура выпускали призрачные стрелы, которые пронзали живые мишени, не причиняя вреда. Пели гуси, великаны ходили по мощеным дорожкам, седая звездная пыль падала на вздымающиеся тротуары.


Но веселье и гедонизм царили не во всех частях города. В захудалых кварталах сложная магия чаще всего использовалась как инструмент контроля или как государственное оружие. Недавние беспорядки усилили атмосферу репрессий. Осознав реальность движения сопротивления, которое ранее считалось незначительным, и следуя примеру, поданному в колонии Бхеалфан, власти были полны решимости искоренить его. Это сделало районы Меракасы опасными местами.


В центре города находился обширный анклав, святилище правителей империи. На самых высоких башнях развевались флаги с эмблемой Гат Тампура - огнедышащим драконом. Его ворота и высокие крепостные стены усиленно охранялись обычными войсками и зачарованными защитными сооружениями. Это было место, куда редко приглашали посторонних, и приглашение сделать это редко приветствовалось.


На высоком балконе стояла женщина. Трудно угадать ее возраст, кроме того факта, что она, очевидно, была очень старой. Она пыталась скрыть этот факт с помощью красок для лица, волос и других искусственных вспомогательных средств, но преуспела лишь в том, что придала себе вид, граничащий с гротеском.


Императрица Бетмильно, двадцать пятая представительница своего древнего рода, носящего это имя, обладала большей властью, чем кто-либо другой во всем Гат-Тампуре.


Она поежилась и вернулась в каюту. ‘Мне холодно", - пожаловалась она, направляясь к массивному украшенному камину. ‘Я помню время, когда колебания температуры ничего не значили для нас, какими бы значительными они ни были’.


‘Все меняется, бабушка", - сказал ее спутник. Как и все члены ее ближайшего окружения, он был кровным родственником, хотя беспристрастному наблюдателю могло показаться, что он выглядит странно старым для одного из ее внуков.


‘Не всегда к лучшему", - раздраженно ответила она, грея руки у огня. ‘Посмотрите на беспорядок, который царит на наших улицах’.


‘Разве это не просто текущее выражение недовольства, которое всегда было с нами?’


‘Это перемены, - настаивала императрица, - и к худшему. Не так давно наши подданные не осмелились бы поднять оружие против нас’.


‘Мы можем с этим справиться. Посмотрите на успех, которого СНГ Лаффона и паладины добились против этих людей на Беальфе’.


‘Насколько успешным было то, что стая из них сбежала на этот проклятый остров удовольствий? Мы предоставили им оплот, из которого они могли распространять свою заразу’.


‘Или аккуратно сконцентрировал их. Тем лучше их искоренить’.


‘Чем скорее мы это сделаем, тем счастливее я буду. Мы и так позволили повстанцам слишком много свободы действий. Это подает плохой пример’. Она отошла от камина и села. Но это не все, что изменилось. Сбои в энергосети становятся все более частыми и сильными. Это действительно беспокоит меня. Мятежников мы можем предать мечу. То, что происходит в матрице, не так-то легко исправить, даже если бы мы знали, в чем заключается дефект. ’


‘Я признаю, что это проблема другого порядка, бабушка. Но, конечно, с тем опытом, который мы накопили за столь долгое время...’


‘Вы бы так подумали, не так ли? Но прецедентов немного. Это не первый случай, когда матрица подвержена возмущениям, хотя последний был много лет назад, и тогда у нас было некоторое представление о том, что его вызвало. На этот раз никаких указаний нет. Я не могу отделаться от ощущения, что нынешние потрясения что-то предвещают.’


Раздался стук в дверь, за которым последовал слуга, объявивший о госте. Императрица жестом отослала слугу.


‘Это будет по-талгориански. Вы можете установить таймер, а затем покинуть нас’.


На каминной полке стояли большие песочные часы. Ее внук перевернул их. Начал сыпаться мелкий золотой песок.


Когда он выходил, внутрь ввели молодого человека.


Андар Талгориан был средних лет. Он был худощав и энергичен, носил стильно подстриженную бороду и был одет по последней придворной моде. В соответствии со своей ролью имперского посланника в Беальфе он щеголял своим дипломатическим спокойствием, как второй кожей. По правде говоря, он чувствовал себя не так. Его раздражало, что в последние месяцы его так часто отзывали в столицу, и его раздражение усиливалось перспективой аудиенции у Бетмильно. Пребывание в ее присутствии всегда вызывало у него беспокойство.


‘Ваше путешествие сюда было комфортным?’ - начала она.


Он отвесил глубокий поклон. ‘Терпимо, благодарю вас, ваше превосходительство’.


Она указала ему на стул пониже.


- Надеюсь, я нахожу вас в добром здравии, мэм, ’ отважился произнести Талгориан, опускаясь на подушки.


‘Терпимо’.


Ее слегка насмешливое использование этого слова привело его в замешательство. Он сохранял вежливую улыбку.


‘Я перейду прямо к делу, посол", - продолжила императрица. ‘Некоторые из недавних событий в Беальфе были для нас отрадными. Революционерам был нанесен серьезный удар, и были предприняты попытки восстановить должное уважение к нашей власти.’


‘Благодарю вас, ваше высочество’. Он почувствовал себя неловко. Опыт показал, что комплимент часто предшествует падению.


‘Однако некоторые аспекты того, что происходит в Беальфе, менее приятны’.


‘Ваше величество’?


‘Ряду предателей было позволено сбежать на другие берега. И, похоже, что в княжестве все еще окопалась группа закоренелых повстанцев. Это неудовлетворительно’.


‘При всем уважении, ваше высочество, силы безопасности, местные и имперские, несут ответственность в этих вопросах’.


‘Будьте уверены, я обращу внимание и к ним, посол. Но вопрос, который мы сейчас обсуждаем, касается участия в этом дипломатического корпуса. Ваша работа - донести наши пожелания до соответствующих ведомств. Похоже, что в этом отношении не хватало связи. ’


Он счел это несправедливым, но воздержался от высказывания своего мнения.


‘Необходимо приложить все усилия, чтобы уничтожить этих мятежников", - продолжала она. ‘Вы будете более тесно сотрудничать с СНГ и паладинами в этом вопросе. Такова моя воля, и вы даете понять это любому, кто сомневается в политике. Это понятно?’


‘Так и есть, ваше величество’. Если она считала, что силы безопасности действуют слишком мягко, Талгориан с ней не соглашался. Опять же, он промолчал. Он слишком дорожил своей головой.


‘Хорошо. Что касается так называемого Алмазного острова ... что ж, он оставляет нам беспорядок, который нужно расхлебывать’.


‘Действительно, мэм’.


‘Хотя, возможно, это не совсем ложится на плечи Гата Тампура’.


- Прошу прощения, ваше превосходительство?


‘Мы знаем, что Ринтарах страдает от мятежей так же сильно, как и мы, и некоторые из их смутьянов тоже бежали на Алмазный остров. Поскольку в настоящее время у них больше протекторатов в этом регионе, чем у нас, они могут почувствовать себя вынужденными действовать. Мы были бы довольны, если бы они так решили. ’


‘Я ... удивлен, ваше величество. Мы всегда считали Ринтараха главным подозреваемым в разжигании мятежа’.


‘Теперь у меня есть основания сомневаться, что они стоят за чем-то большим, чем за небольшим процентом этого. Как и мы, против них. Есть признаки того, что Сопротивление в значительной степени направлено самостоятельно ’.


Талгориан был брошен на произвол судьбы. ‘Не так давно ты говорил о возможной войне с Ринтарахом, и...’


‘Ничего не изменилось", - строго ответила императрица. ‘Наши разногласия сохраняются. Я просто заявляю, что наши цели не обязательно несовместимы. Мы разделяем общую заинтересованность в искоренении этой язвы’.


‘Вы предполагаете, что возможно какое-то сотрудничество, ваше величество?’


Я этого не говорил. Мое мнение таково, что в этом случае мы бы не стояли на пути Ринтараха. Важно, чтобы повстанцы были уничтожены. Особенно учитывая, что у нас есть основания полагать, что они могут быть связаны с силой, которая может ... причинить нам неудобства. Он хотел спросить, с кем именно, но она продолжила. ‘Мы должны осознавать общую картину. У империй есть общие интересы помимо повстанцев. События следует рассматривать в этом контексте. ’


‘У вас есть что-то конкретное на уме, ваше величество?’


‘Поступают новости о нападениях на наши аванпосты на крайнем севере’.


‘Я ничего не слышал об этом, мэм’.


‘У нас есть свои источники’. Она имела в виду матрицу. Предмет, о котором он ничего не знал, как и все, кроме ее ближайшего окружения. На данный момент сообщения расплывчаты, но, естественно, нашей первой мыслью было, что за этим стоит Ринтарах. Но мы узнали, что их поселения тоже подверглись нападению. Это, а также некоторые особенности нападений, заставляют нас задуматься, не мог ли быть виноват кто-то другой. ’


‘Зеррейсс’. Он почти прошептал это имя.


Я отдаю тебе должное, Талгориан. Ты был одним из первых, кто оценил угрозу, которую может представлять этот военачальник. Есть подозрение, что он расширяет свое господство и, нападая на обе империи, возможно, надеется посеять еще большую вражду между нами. Если он и повстанцы объединятся, мы можем столкнуться с серьезным раздражителем. Можете ли вы понять, почему было бы не в наших интересах препятствовать Ринтараху, если бы он решил выступить против него? ’


‘Я могу, ваше высочество. Хотя это стратегия, не лишенная риска. Если Ринтарах и Зеррейсс придут к соглашению, что помешает им заключить союз против нас?’


‘Вряд ли он достигнет взаимопонимания с ними или с нами. У этого человека инстинкты завоевателя, а не умиротворителя. Он рассматривал бы империи как естественных врагов’.


‘Итак, экспедиция, которую мы отправили в его регион, о которой мы ничего не слышали ...’


‘Следует считать потерянным из-за его действий, да. Ринтарах тоже, если уж на то пошло’.


‘Это само по себе было бы актом войны, ваше величество’.


‘Я в курсе правил ведения боевых действий, посол. Не то чтобы нас нужно было обременять подобными тонкостями’. Она взглянула на песочный таймер на каминной полке. Зерна были на исходе. ‘На данный момент мы достаточно затронули эти темы, и вскоре моего внимания потребуют другие дела’.


‘ Конечно, мэм. ’ Он попытался встать.


‘Оставайся там, где ты есть. Аудиенция еще не совсем закончена’.


Талгориан опустился обратно в кресло с застенчивым выражением на лице.


‘Я должен передать вам кое-что еще. Это касается внутренней ситуации в Бхеалфане и задачи, которую я хочу, чтобы вы выполнили лично’.


‘Чем я могу быть полезен, ваше превосходительство?’ Он сказал это с некоторым трепетом.


‘Мы много раз говорили о поведении Мелиобара. Ни для кого не секрет, что он истощает ресурсы протектората и ставит власть в неловкое положение и вызывает насмешки’.


‘Его эксцентричность хорошо известна, это правда, ваше величество. Но принц, по сути, безобиден’.


Бетмильно не выглядел удивленным. ‘Откуда ты знаешь?’ Она не стала дожидаться ответа. ‘Наши шпионы сообщают нам, что при его дворе происходит что-то неподобающее’.


‘В его кругу всегда происходят странные вещи, мэм’.


‘Вот именно. Он вышел из-под контроля, и это не та ситуация, которую мы можем больше терпеть. Пришло время положить конец его выходкам. Он будет освобожден от занимаемой должности и введено прямое правление. Конечно, у нас это уже есть во всем, кроме названия, но теперь ситуация прояснится. ’


Талгориан был ошеломлен. ‘Это радикальные перемены, мэм. Серьезная конституционная корректировка такого рода потребовала бы...’


‘Для этого не требуется ничего, кроме моего слова. Я собрал вас здесь не для того, чтобы обсуждать тонкости гражданского права. Я и есть закон. Соберите все силы, какие сочтете необходимыми, и отстраните его от должности. Я позабочусь о том, чтобы ополчение полностью сотрудничало, как и паладины.’


‘Но…что мы будем с ним делать, когда его свергнут, мэм?’


‘Мы не бесчувственны в этом отношении. В конце концов, он королевского происхождения, хотя, к счастью, не имеет отношения к моей династии. Его перевезут сюда и позволят прожить свои дни в комфорте, если не в той экстравагантной роскоши, к которой он привык.’


‘Я чувствую себя обязанным сказать, что подобный шаг может еще больше настроить население против себя, ваше превосходительство’.


‘У Мелиобара все еще есть поклонники?’


‘Никто не может отрицать, что число его последователей уменьшилось, ваше величество’.


‘Тогда вот ты где’.


- Но то, что он собой представляет...


‘Он олицетворяет только свой собственный непредсказуемый дух. Пример, который он подает как номинальный руководитель, не заслуживает похвалы. Каковы бы ни были ваши чувства по этому поводу, я ожидаю, что вы сделаете так, как я скажу ’.


‘Ваше превосходительство’. Он склонил голову в знак согласия. ‘Это было всего лишь моим желанием напомнить вашему высочеству, что принц всегда считался незаменимым для нашей дипломатической стратегии в Беальфе’.


Она пристально посмотрела на него. ‘Кладбища усеяны трупами незаменимых людей, посол’.


8


Кладбище было припорошено снегом. Ледяной ветер трепал унылые надгробия и заставлял дрожать высохшие деревья.


Небольшая толпа высокопоставленных лиц стояла перед недавно воздвигнутым памятником - грандиозным сооружением из полированного камня в три раза выше человеческого роста. Он имел форму обелиска с вершиной из черного мрамора и плавной надписью, вырезанной на его лицевой стороне золотыми листьями. Над надписью был выгравирован герб, изображающий вставшего на дыбы белого коня, одну из эмблем кланов паладинов. У основания обелиска были сложены букеты цветов.


Две фигуры в униформе, закутанные в плащи, отделились от толпы и осторожно удалились, направившись по дорожке, ведущей к выходу с кладбища.


- Трогательная речь, если можно так выразиться, сэр, ’ произнес младший из пары.


‘Ты можешь, Микин’.


‘Я уверен, что ваш дядя оценил бы вашу надгробную речь и мемориал’.


‘Возможно. Но если бы я знал Ивака, он предпочел бы находиться на старом кладбище, на периферии’.


‘Где традиционно покоятся Высшие вожди’.


‘Да. Но будь я проклят, если отправил бы его на это разлагающееся кладбище. В наши дни туда никто никогда не ходит. Я, конечно, не собираюсь сам оказаться там’.


‘Новое руководство, новые традиции, не так ли, сэр?’


‘Давно пора подмести кланы свежей метлой, - ответил Девлор Басторран, - и я буду ею орудовать’.


Басторран, недавно назначенный Верховным главой ордена паладинов, был одет безукоризненно, как это было принято как у него, так и у кланов. Его черные волосы были коротко подстрижены по-военному, а парадная форма всегда выглядела свежевыглаженной. Безукоризненно сшитая туника, которую он носил, была алой, что отличало паладинов от любой другой боевой силы, и на ней были различные знаки отличия его высокого ранга.


Он был человеком, который мало о чем сожалел. Конечно, он не испытывал никаких сожалений по поводу того, как он достиг своего нынешнего положения. По его мнению, ускорить процесс наследования престола путем тайной организации убийства его дяди было небольшой ценой.


В свои двадцать лет помощник Басторрана был моложе его более чем на десять лет. Он был блондином и чисто выбрит, и хотя обязанности Лахона Микина были в основном административными, физически он мог бы сойти за бойца. В отличие от Басторрана, на нем была черная туника. Тройная красная окантовка на его запястьях и круглая красная нашивка на левой стороне груди говорили миру, что он служил кланам, хотя и не родился членом клана. Отсутствие подходящей родословной ограничивало его возможности подняться, но дальнейшее продвижение не волновало Микина. Его амбиции лежали в другом месте.


Когда они шли по посыпанной гравием дорожке, Басторран слегка прихрамывал, что было постоянным напоминанием о его величайшем унижении.


‘Я чувствую, что с отдачей этой последней дани уважения закрылась целая глава", - сказал он, склонив голову в сторону памятника, который они покидали. ‘Конец одной эпохи и начало другой’. Казалось, он на мгновение погрузился в размышления. ‘Но, слишком много размышляя о мертвых, мы пренебрегаем делами живых’. К нему вернулась его обычная деловитость. ‘Есть новости об этой женщине?’


‘Боюсь, что нет, сэр’.


Если помощник и ожидал упрека, то его не последовало.


‘Значит, похоже, что ей помогало Сопротивление?’


‘Почти наверняка, сэр. Она вряд ли смогла бы уйти без этого, особенно учитывая ее состояние’.


‘Что ж, ей будет мало радости в их обществе’.


‘Не стоит ли нам активизировать охоту?’


‘Нет. Оставь ее в списке самых разыскиваемых. В противном случае ты можешь сократить его’.


‘Человек, с которым она была, уничтожил практически целый патруль, сэр’.


Я знаю это, Микин. И это будет отражено в балансе до тех пор, пока мы с ними не посчитаемся. Сейчас нет смысла тратить ресурсы на поиски одного человека. Что касается женщины, то она выполнила свое предназначение. Ей больше нечего было мне сказать важного. Фактически, я уже спустил с нее свой поводок. Именно так она и ускользнула от нас в первую очередь. ’


Микин был впечатлен редкой демонстрацией виновности своего начальника. ‘Естественно, я бы не осмелился спрашивать о личности этой женщины, сэр ...’ Он заметил быстрый подозрительный взгляд Басторрана. ‘Но я заинтригован тем, почему кто-то вот так предает своих’.


‘Любовь’.


‘Сэр?’


Любовь, наряду с оказанием давления, повлияла на ее добрую привязанность. Она думала, что сможет вернуть то, что на самом деле было не в моей власти ей дать. Я бы и сам этого не сделал, даже если бы мог. Люди - рабы своих эмоций. Это делает их слабыми. Используй их должным образом, и нет ничего, чего бы они не сделали. ’


Впереди виднелась дорога с ее вереницей ожидающих карет и толпящейся охраной.


‘Есть еще что-нибудь, о чем мне следует знать?" Спросил Басторран.


‘В основном рутинные дела, сэр. Ничего особо срочного. О, Афри Корденза снова выходила на связь. Она хочет вас видеть’.


‘Эта чертова женщина доставляет массу хлопот’.


‘Я приму ваши извинения, сэр. Держите ее подальше от себя’.


‘Нет. Я позабочусь о слиянии. Она все еще может быть мне полезна. Пусть она зайдет в штаб-квартиру как-нибудь завтра’.


‘Очень хорошо, сэр’.


Они уже въехали в ворота. Когда они приблизились к ожидавшему их экипажу, Микин заметил кого-то спешащего к ним в развевающемся плаще.


‘Это похоже на комиссара Лаффона, сэр’.


‘Так оно и есть’.


Они ждали, пока глава Совета внутренней безопасности догонит их. Лаффон, мужчина лет шестидесяти, был высоким и худым, как скелет, со слегка сгорбленными плечами. Полностью лысый, с резкими, птичьими чертами лица, подчеркнутыми крючковатым носом. Его губы были тонкими до невозможности, а глубокие голубые глаза намекали на острый интеллект.


‘Я рад, что застал тебя", - крикнул он, слегка запыхавшись, когда приблизился.


‘ Комиссар, ’ приветствовал его Басторран.


‘Превосходная надгробная речь, верховный вождь. Весьма трогательная’.


‘Спасибо. Если, э-э, это было все, что вы хотели сказать, я надеюсь, вы простите меня, если я не буду задерживаться. У меня есть дела, которые требуют...’


‘Я был бы признателен за минуту вашего времени. Мне нужно обсудить одну или две вещи и, возможно, сообщить новость’.


‘Тогда, может быть, вы не откажетесь прокатиться с нами?’


Троица забралась в карету. Она тронулась с места, и в нее въехали еще две кареты, одна впереди, другая сзади, с вооруженным эскортом. Конные паладины ехали впереди колонны, следя за тем, чтобы улицы были свободны.


Лаффон сказал: ‘Я рад сообщить тебе, Басторран, что ведется подготовка к новой серии рейдов против повстанцев. Мои люди готовы, когда бы ты ни был’.


‘Это отрадно, комиссар. Но вряд ли это новость’.


Лаффон улыбнулся. ‘Новости, в смысле неопровержимых фактов, - гибкий термин, как, я уверен, вы знаете. То, что у меня есть, - это умозаключение, основанное на разведданных и слухах’.


‘Давайте сначала сделаем вывод, хорошо?’


‘Я думаю, Рит Кэлдасон сейчас на Алмазном острове’.


Микин считал, что его хозяин хорошо постарался скрыть свою ярость при упоминании имени калочианца.


‘Я так и подозревал", - ответил Басторран.


‘Правда? У меня сложилось впечатление, что вы потратили много ресурсов на его поиски здесь, в Беальфе’.


‘Необходимо исследовать все пути, комиссар. В любом случае, что заставляет вас думать, что Кэлдасон находится именно там?’


‘Мы получали сообщения как о его отъезде с этих берегов, так и о его присутствии на острове. Или, по крайней мере, о ком-то, кто имеет на него сверхъестественное сходство’.


‘Я не удивлен, что он сбежал. Любой человек, который мог ударить другого в спину, как он это сделал с моим любимым дядей, не кто иной, как трус. Я никогда не понимал, почему кто-то вроде этого должен иметь особое разрешение от наших правителей. ’


‘Вы знаете, что это не исключение как таковое. Это скорее указание, что с ним следует обращаться с особой осторожностью. Я понятия не имею, зачем были разработаны эти правила, но у тех, кто лучше нас, я уверен, есть свои причины ’. Лаффон пожал плечами.


Микин пожалел, что не может спросить, что это за правила.


‘Что ж, возможно, пришло время выбросить эти инструкции, касающиеся Кэлдасона’.


‘Я всегда считал, что им следует повиноваться, учитывая их источник. Но убийство человека с таким статусом, как у твоего дяди, меняет дело. Я, например, был бы готов обратиться к нашему начальству с просьбой еще раз пересмотреть политику. ’


‘Я обязан, комиссар. Снятие ограничений было бы для меня приятным событием. Жаль только, что, если ваша информация верна, Кэлдасон в настоящее время вне нашей досягаемости’.


- Может, и нет. ’ Лаффон посмотрел на Басторрана.


‘ Что ты имеешь в виду?


‘Слух, который я слышал. Поговаривают о том, что на Алмазный остров отправляется флот’.


Брови Басторрана приподнялись. ‘Ты уверен? По моей информации, Гэт Тампур сдерживался в надежде, что Ринтарах разберется с этим делом’.


‘У меня хороший источник. Я могу только представить, что Гэт Тампур обеспокоен тем, что "Ринтарах" получит преимущество в этой части мира, и решил, что им тоже следует присутствовать там. Без сомнения, скоро нам сообщат официально, так или иначе. Хотя я должен сказать, что сейчас неподходящее время года для такого предприятия. ’


‘Если это правда, то паладины наверняка будут представлены в силах вторжения’.


‘Как, впрочем, и СНГ. Мы подозреваем, что там есть несколько преступников, представляющих для нас интерес. Не в последнюю очередь женщина, о которой я вам рассказывал, известная сообщница Кэлдасона. Нам обоим нужно свести счеты на этом острове.’


‘Если нужно расплачиваться, ’ заявил Басторран с напряженным выражением лица, ‘ я хочу быть там’.


‘ Ты бы сам поехал?


‘Безусловно. Я обязан моему дяде отомстить его убийце. Я бы не хотел, чтобы мне это поручали’.


‘Ах. Вопрос семейной чести’.


‘Семья и кланы. Долг крови", - холодно ответил Басторран.


‘И возможность отомстить за свое собственное... недомогание от рук Кэлдасона’.


Басторран бросил на комиссара тяжелый взгляд. ‘Проблема в гордости клана, а не в личной мести’.


‘Конечно, верховный главнокомандующий. Но пока мы мало что можем сделать с этой проблемой. Однако мы можем продолжить нашу чистку от здешних террористов’.


‘Мы сломали им хребет. Это только вопрос времени, когда мы полностью уничтожим их’.


‘Возможно. Повстанческое движение, возможно, ослаблено, но оно все еще способно сеять хаос. Даже сейчас, когда мы разговариваем, беспорядки продолжаются, всего в десяти кварталах отсюда’.


Кто-то в толпе бросил устройство.


Магический боеприпас или обычная бомбарда, это мало влияло на эффект. Он упал чуть ниже линии щитоносного ополчения, вызвав сильную вспышку, громкий взрыв и извержение ядовитого дыма. Облако рассеялось, и стало видно нескольких солдат, охваченных пламенем, их униформа была забрызгана клейким горящим маслом. Товарищи бросились вперед, чтобы сбить пламя.


Толпа и ополчение начали обмениваться метательными снарядами - полетели камни, стрелы, рогатки и иногда копья. С обеих сторон пали мужчины и женщины. Затем прозвучала труба, и все как один ряды ополченцев расступились, пропуская отряд атакующей кавалерии. Беспорядки переросли в полномасштабный бунт.


В комнате на верхнем этаже соседнего дома, заброшенной и наполовину сгоревшей, за противостоянием наблюдали два человека. Одним из них был Куинн Дислейрио.


Он выглянул в окно. ‘Это может занять некоторое время’.


Дулиан Карр вздохнул и присел на потрепанный деревянный ящик. ‘По крайней мере, нам повезло найти это место для укрытия. Я никогда не видел, чтобы конфликт разгорался так быстро’.


‘Мы живем в нестабильные времена. И будет только хуже’.


Снаружи нарастали звуки боя. Были слышны крики и взрывы, подкрепляемые постоянным ревом толпы.


‘Неужели мы ничего не можем сделать?’ Спросил Карр.


‘Просто отсидитесь. Я начинаю жалеть, что согласился провести эту разведку вместе с вами. Не то чтобы мы собрали какие-то действительно важные сведения’.


‘Я еще не умер, Куинн. В тот день, когда я не смогу отправиться на экскурсию, ты сможешь отправить меня на Пастбища Сна по-настоящему’.


‘Вы все еще думаете, что мы правы, пытаясь вывезти больше наших на остров? То есть вместо того, чтобы оставаться здесь и извлекать из этого максимум пользы?’ - сказал Диглиерио.


‘Мы всегда планировали перевезти как можно больше людей, ты же знаешь. Если бы все не пошло так ужасно неправильно, мы, вероятно, были бы там сейчас’.


‘Но обстоятельства изменились, не так ли? Боги простят меня за эти слова, но Алмазный остров теперь похож не столько на рай, сколько на крысоловку. Несмотря на все ограничения, здесь, в Беальфе, по крайней мере, есть много возможностей спрятаться и нанести удар оккупантам. ’


‘Верно. Но давайте не будем обманывать самих себя. Лучшее, на что мы можем надеяться, если останемся здесь, - это преследовать их. Что касается меня, я вижу привлекательность нашего присутствия там ’.


‘Ты старый романтик, Карр. Моим идеалом было бы остаться. Но, с другой стороны, я патриот. В конце концов, именно в этом суть Братства Праведного Клинка’.


‘Тогда ты сам романтик, Куинн’.


Диглейрио улыбнулся. ‘Может быть. Мне просто ненавистна мысль о том, чтобы отдать свою землю иностранной державе и сбежать на захудалый увеселительный курорт’.


‘Только не говори мне, что ты думаешь о том, чтобы не ехать?’


‘Нет. Может, я и романтик, но я не потерял рассудок. Есть шанс, что мы сможем продержаться там. И, может быть, что-нибудь подвернется, чтобы помочь нам. Не спрашивай меня, что."


‘Если у нас нет надежды, у нас нет ничего’.


‘Я действительно беспокоюсь, что мы не сможем отправить туда всех наших людей. Придется делать выбор, и это кажется жестоко несправедливым’.


‘Я знаю. Решения такого рода никогда не даются легко. Но это не должно останавливать тех из нас, кому посчастливилось получить такой шанс’.


‘Мы говорим так, как будто добраться до острова будет легко. Все это может быть чисто академическим’.


‘Это большой океан, Куинн. Без полной блокады Алмазного острова невозможно закрыть все лазейки’.


‘Но ведь именно это они и сделают, не так ли? Гэт Тампур или Ринтарах. Они запечатают его плотно, как барабан, и ...’


‘Возможно. Мы должны надеяться, что найдем способ предотвратить это’.


На улицах внизу снова усилилось волнение. Карр поднялся, чтобы посмотреть. Силы безопасности отбивались магией, и концентрированные энергетические лучи прорезали толпу. Ополченцы использовали зачарованные светошумовые дубинки, чтобы усмирять протестующих, на фоне ослепляющих зарядов и контузийных пуль.


Карр вернулся на свое место, печально качая головой. ‘Благородное искусство не должно использоваться таким образом", - пожаловался он. ‘Они унижают его’.


‘Ты говоришь совсем как Феникс. Но мы делаем то же самое, когда можем", - напомнил ему Дислейрио.


‘В целях самообороны. Здесь есть явная моральная разница’.


‘Осмелюсь предположить, что они тоже так это видят’.


‘Тогда они варвары. И оккупанты, и их пособники. Они прикрываются мантией цивилизации, но все равно они варвары. Это еще одно различие, Куинн; между тем, что они говорят, и тем, что они делают.’


‘К настоящему времени вы должны были привыкнуть к тому, как они используют язык в качестве оружия против нас. Захват чужой земли - это освобождение. Подавление права людей говорить - это свобода. Казнь патриота - это акт общественного порядка. И любой, кто выступает против них, является террористом. ’


‘Что меня угнетает, так это то, что многие в это верят. Достаточно часто повторять ложь, и она становится своего рода правдой. Соедините это с сохранением населения в неведении, и вы получите ситуацию, когда большинство граждан империи были бы рады послать сюда войска, но не смогли бы найти Беальфу на карте. ’


Им это и не нужно. Они проглотили самый старый пропагандистский трюк из книги. Все, что вам нужно сделать, это сказать людям, что они находятся под угрозой, и они позволят своим правителям делать все, что те захотят, какими бы драконовскими они ни были ", - с горечью сказал Дислейрио.


‘И они называют магию тайным искусством. Это ничто по сравнению с тонким искусством обмана’.


‘Как бывший политик, вы об этом все знаете, не так ли? Но мы не должны попадаться в ловушку, обвиняя граждан обеих империй. Они такие же жертвы, как и все мы.’


Конечно, это так. Но мы мало что можем сделать для их спасения. Что мы можем сделать, так это позаботиться о себе подобных, как бы ни уменьшались наши ряды. Маленькие победы, Куинн. Это то, чем нам сейчас приходится довольствоваться. ’


Диглейрио кивнул. ‘Таналвах - хороший пример. Найти ее было чистой удачей’.


‘Ах, да. Если когда-либо и был случай, когда против кого-то грешили больше, чем сами грешили, так это против этой молодой женщины. Было бы приятно думать, что мы могли бы улучшить ее трагическую жизнь ’.


‘Вот как я это вижу. Тан никому не причинила вреда. Она заслуживает немного счастья ’.


9


Таналвах провела ночь, думая о смерти.


Она подумала обо всех смертях, в которых она была непреднамеренно повинна, и о вероятной смерти Кинсела. Она подумала о своей собственной и о том, как она могла бы это осуществить.


Но то, что казалось привлекательным во время одиноких бессонных ночных дежурств, на рассвете утратило свою определенность. Она была беременна, и от нее зависели еще двое детей. Кинсел мог быть жив. И у нее было твердое убеждение, что Ипарратер, ее богиня, разгневается еще больше, если Таналвах добавит самоубийство к своим грехам.


Баланс был в пользу того, чтобы сделать еще один вдох и встретить новый день.


В этот день, в частности, открывалась перспектива, ради которой стоило подняться. Карр пообещал ей, что Тега и Лиррин заберут из храма, которому Таналвах доверила их. Дети присоединятся к ней здесь, в убежище Сопротивления. Возможно, не самое подходящее место для молодежи, но, по крайней мере, они будут вместе.


Встав со своей койки, она невольно застонала, когда гравитация напомнила о ее состоянии. Она почувствовала головокружение и тошноту, что с ней часто случалось первым делом, и некоторое время глубоко дышала, пока ощущение не исчезло. Потянувшись, она почувствовала, что к ней вернулись ощущения в ноющих конечностях. Затем она натянула бесформенную сорочку и сунула ноги в пару сабо с кожаным верхом, которые кто-то ей подарил.


Комната, которую ей выделили, на самом деле вовсе не была комнатой. По сути, это была каморка, высеченная в живом камне катакомб, двадцать шагов в глубину и двенадцать в ширину. Импровизированная стена из деревянных рам и брезента перекрыла то, что могло бы быть его открытым концом, с откидной дверью, похожей на палатку. Таналвах подозревала, что это древняя погребальная камера, которая была очищена от костей, но не хотела зацикливаться на этой идее.


Были приложены определенные усилия, чтобы ей было удобно. На кровати лежал пухлый соломенный матрас с несколькими толстыми шкурами, чтобы ей было тепло. У нее был стул и пара непритязательных полок для ее немногочисленных пожитков. Часть пола покрывал плетеный коврик. Кто-то даже потрудился найти старый гобелен, чтобы повесить его у ее кровати, хотя он был слишком выцветшим, чтобы его сюжет можно было узнать. По сравнению с другими квартирами, которые она видела в этом месте, это было роскошно.


Ее камера, как она привыкла думать, была освещена единственным гламурным шаром. Она постоянно держала его включенным, что было возмутительно роскошно, и у нее были свечи и фонари в качестве подкрепления. Без шара комната погрузилась бы в кромешную тьму, а этого она не могла вынести.


Рядом с дверью находился небольшой выступ камня, напоминающий постамент, на котором стояли умывальник и кувшин. Температура под землей была на удивление мягкой, но вода все еще была достаточно холодной, чтобы шокировать ее, когда она плеснула себе в лицо. Затем она взяла щетку и начала расчесывать ею спутанные волосы.


Выполнение повседневных задач не давало ей покоя от навязчивых идей, которые, как кусок льда, засели у нее внутри. Она не видела способа примирить то, что она сделала, с пацифизмом Кинсела. Если бы он был жив, как он мог бы простить ее? Она поражалась тому, какой глупой была, поверив лжи Девлора Басторрана о минимальном вреде, причиненном людям, которых она предала. Она чувствовала, что задыхается от страха перед тем, что случится с детьми, находящимися на ее попечении, и с одним нерожденным, если ее разоблачат. И она чувствовала, что разоблачение неизбежно, потому что это было все, что она могла сделать, чтобы не упасть на колени, не признаться и не вымолить прощения.


Сопротивление предложило ей переезд на Алмазный остров. Она не хотела ехать. Было достаточно сложно справляться здесь с людьми. Там Таналвах придется столкнуться с теми, кто был ей ближе всего, кто подружился с ней и защитил ее. Особенно с Серрой, с которой она боялась встретиться лицом к лицу. Но ее ужас перед Басторраном и возможность снова попасть в его руки заставляли ее почти так же бояться оставаться.


Теперь она понимала, почему Серра когда-то находила перспективу смерти такой заманчивой.


Таналвах собралась с духом, чтобы покинуть свой крошечный каменный кокон и присоединиться к остальным. Она знала, что не сможет посмотреть никому из них в глаза. Терпеть их доброту, их жалостливые взгляды и сочувствующие улыбки было настоящей мукой. Для нее было удивительно, что они не могли видеть вины, написанной на ее лице.


Она собрала всю свою решимость, откинула полог и шагнула в их мир.


Как обычно, в пещерах было оживленно, и, как и следовало ожидать, люди начали пялиться, как только заметили ее. Она почувствовала себя обнаженной. Искушение признаться в том, что она сделала, закричать об этом и покончить со всем этим было почти непреодолимым.


Затем сквозь расступающуюся толпу к ней приблизилась группа людей, двое взрослых и пара детей. Дулиан Карр и Гойтер, лучезарно улыбающиеся ей, с Тегом и Лиррин, держащимися за руки. Дети вырвались и полетели к протянутым рукам Таналвах.


На мгновение все ее беды были смыты слезами радости.


Не более чем в часе езды от некрополя, в самом сердце Вальдарра, происходило еще одно воссоединение, хотя и со значительно меньшей теплотой.


Внутри неприступных стен Бхеалфанской штаб-квартиры кланов паладинов, за лабиринтом проходов и запертых дверей, находилось внутреннее святилище.


Внутри Девлор Басторран давал аудиенцию.


Добрый наблюдатель мог бы описать своего гостя как поразительного. Хотя он и кажется асексуальным, внимательный осмотр показал бы, что посетитель был женщиной. Она была атлетического телосложения, почти костлявой, и у нее были светлые волосы, подстриженные близко к черепу. Ее плоть была бледной, как мрамор. У нее были тонкие, почти бесцветные губы и поразительно большие, черные как смоль глаза. Догадки о том, красива она или уродлива, были неуместны; ее внешность противоречила обычным представлениям о красоте. И прямо сейчас эти черты еще больше исказились от гнева.


‘Я устала ждать", - прошипела она, тыча пальцем ему в грудь. "У нас была сделка, и ты никогда не говорил, что будешь так долго ее соблюдать’.


- Мы это сделали. Но позволь мне...


‘Я должен был знать лучше, чем доверять слову паладина. Вы все лживые ублюдки, несмотря на все ваши разговоры о чести и соглашениях’.


‘ Это не...


‘Что ж, обдумай это, верховный лорд Макамак: мы связаны, ты и я. Прикованы друг к другу тем, что я сделала ради тебя’. Ее глаза сияли холодной интенсивностью. ‘Вот цена за мое молчание по этому поводу, Басторран. Когда ты собираешься ее заплатить?’


‘Я подумал, что сегодня самое подходящее время’.


‘ Что?’


‘ Если вы позволите мне вставить слово, ’ процедил он сквозь стиснутые зубы, ‘ я собирался все объяснить. Как вы сказали, у нас была сделка. Я готов выполнить свою часть.


Афри Корденца подозрительно посмотрела на него. ‘Ты сделаешь, как договаривались?’


‘Твой магический симбиоз с твоим ... спутником станет постоянным. Не смотри так удивленно. Ты действительно думал, что я не выполню наш договор?’


‘Как ты это сделаешь?’ - спросил слияние, игнорируя его вопрос.


‘Так, как говорят мне мои маги, это лучший способ. Вот этим’. Он сунул руку в карман туники и достал плоский, толщиной с пластину предмет, на поверхности которого были выгравированы сотни крошечных рунических символов. Предмет был похож на терракотовый и удобно лежал у него на ладони. Он протянул его ей.


‘ Как? ’ повторила она, взвешивая это.


‘В данный момент вы поддерживаете свой симбиотический статус, периодически обновляя магию. Я предполагаю, что вам нужно посещать волшебника с необходимыми навыками каждые несколько недель, чтобы обновлять заклинание ’.


Она кивнула. ‘И щедро заплатите за это’.


‘Я полагаю, что не всегда легко найти чародея, готового выполнить эту работу. Учитывая, что ваше состояние юридически сомнительно’.


‘Это спорный вопрос. Нас, слияний, так мало, что Закон склонен игнорировать ситуацию. Но мы уходим от темы’.


- Эта штука, - Басторран указала на артефакт, который она сжимала в руках, ‘ отсекает посредников. Он держит вас постоянно подключенным к магической сети, забирая всю необходимую энергию, чтобы оставаться таким, какой вы есть. Нет обновления заклинаний, нет дополнительных расходов. ’


‘Что мне делать, проглотить это?’


‘Только если вы хотите рискнуть задохнуться. Но он проникает внутрь вашего тела. Если быть точным, прямо под кожу левой пятки. Это простая хирургическая процедура, которая занимает пару минут. У меня наготове врачи, и они лучшие. Фактически, мои собственные. Ты выглядишь настороженным. Беспокоиться не о чем. Вам дадут снотворное, и вы ничего не почувствуете.’


‘Он мне не нужен’.


‘Мне сказали, что без этого было бы сопряжено с определенной болью’.


‘Я предпочитаю оставаться начеку’.


Он поднял брови. ‘ Как вам будет угодно. Но я действительно думаю...


Я надеюсь, что ты говоришь правду, Басторран. Потому что, если это какой-то трюк, все узнают в тебе убийцу. Я сообщил подробности смерти твоего дяди сообщнику, и если со мной что-нибудь случится...


Мы оба знаем, что ты этого не делал, Корденца. И даже в том маловероятном случае, если ты знаешь кого-то, кому ты доверил бы подобную информацию, чьему слову люди поверят? Скорбящий глава кланов паладинов или какой-нибудь хитрый представитель криминальных кругов? Кроме того, в моих интересах, чтобы твои способности были на высоте. ’


‘Почему?’


‘У меня есть для вас еще одно поручение. За которое вы будете щедро вознаграждены. Верьте в меня. Ваши подозрения неуместны’.


Она подумала об этом. ‘Хорошо. Будь я проклята за глупость, но я поверю тебе на слово’.


‘Хорошо. Я бы сказал, что мы должны пожать друг другу руки, но, честно говоря, я бы предпочел не прикасаться к тебе".


‘Это чувство взаимно’.


Он указал на дверь вытянутой рукой. ‘Мы продолжим?’


‘Через минуту. Я сказал, что поверю тебе на слово. Мне нужно еще кое с кем посоветоваться’.


Басторран был в замешательстве, затем понял, что она имела в виду. ‘О. Африм’.


‘Конечно. Ты же знаешь, мы партнеры. Во всем’.


‘Очень хорошо", - вздохнул он, присаживаясь на краешек стула и скрещивая руки на груди. Он находил это зрелище неинтересным, но в нем было какое-то извращенное очарование.


Афри Корденца вышла из игры. Она ловко дернулась в сторону, и изображение ее фигуры повисло в воздухе. Очертания напоминали полированную веревку в форме женщины, как будто застыл трюк с лассо. Басторран наблюдал, как отражение Афри превратилось в водоворот костей, сухожилий, крови и плоти. На секунду все стало мерцающим и нечетким. Затем оно покрылось гелем и приняло форму.


Новоприбывший в кабинете Басторрана внешне походил на первого, но внимательное изучение выявило тонкие различия. Фигура была мужской. Это мог быть близнец Афри, одетый так же, как и она, в кожаную куртку, бриджи и высокие сапоги. Но было ощущение, что это всего лишь человек.


Почти прозрачная, с тонкими прожилками, блестящая мембрана соединяла Кордензу и ее близнеца. Ее тело дернулось. Влажная пленка отделилась и была мгновенно поглощена ее близнецом, издав неприятный влажный звук, когда она всосалась в его плоть.


Они восхищенно смотрели друг на друга.


‘Ты все это слышала, моя дорогая?’ Сказала Афри.


‘Я так и сделал’. Голос ее спутника был далек от естественного; в нем была резкая пустота, подтверждающая его статус гламура.


‘Что ты об этом думаешь?’


‘Это то, чего мы всегда хотели. Но можем ли мы доверять ему?’


Басторран почувствовал прилив ярости оттого, что о нем говорили так, словно его там не было. Но он придержал язык.


‘Мы это проходили, Африм", - сказала Афри. "Я считаю, что это шанс, которым стоит воспользоваться. Только подумай, у тебя будет вся мощь, какая тебе нужна для того прекрасного нового оружия, о котором ты мечтал. Итак, мы договорились?’


‘Если ты считаешь, что так будет лучше, дорогая, то да’.


Она бросилась в его объятия. ‘Разве это не чудесно, Африм? Нам никогда не нужно расставаться’.


Они сошлись и поцеловались. Долгий, страстный, всеобъемлющий поцелуй влюбленных. Басторран рассматривал его как нечто отвратительное и порочное.


Когда они наконец отстранились друг от друга, полупрозрачная клейкая прядь протянулась изо рта Афри ко рту Африм, как будто они были собаками, играющими в перетягивание серого шелкового шарфа. Это могло быть то же вещество, что и мембрана, которая ранее соединяла их. Когда она лопнула на полпути, каждый из близнецов шумно вдохнул свою половину. Паладин отвел взгляд.


Он молчал, пока пара не разошлась, затем откашлялся. Они как один повернулись, чтобы посмотреть на него. ‘Мы можем продолжить сейчас?’ - спросил он.


‘Да’, - смущенно ответили они хором. ‘Афри будет там, - добавила Афри, - присматривая за мной’.


‘Тогда, возможно, вы пересмотрите свое решение относительно паллиатива?’


‘Нет. То, что влияет на одного, влияет на нас обоих. Как я уже сказал, мы предпочитаем оставаться начеку ’.


‘Как пожелаешь’.


Они двинулись к двери.


Афри бросила на Басторрана любопытный взгляд. ‘Вы упомянули о новом назначении’.


‘Ах, да. Тот, который, я думаю, ты будешь рассматривать скорее как удовольствие, чем как работу’.


‘Мы всегда получаем удовольствие от нашей работы", - заверил его Африм.


‘ Что это? Афри настаивала.


‘Ты жаждешь мести, - ответил Басторран, - и я тоже. И я не хочу, так сказать, идти по официальным каналам, чтобы получить ее. Вот почему мне нужны твои услуги. Но это потребует от всех нас небольшого путешествия. ’


‘О чем ты говоришь?’


‘Я знаю, где Кэлдасон’.


Он не знал, где находится. У него было ощущение того, кем он был, осознание своей сущности и определенная убедительность работы мозга, но он понятия не имел о месте, которое ему показывали.


Было много снега. Из-за этого было трудно разглядеть пейзаж, за исключением того факта, что он находился на пересеченной местности. Чахлые деревья нарушали белизну, их искривленные ветви вырисовывали силуэты угрожающего неба. Черные горы с заснеженными вершинами с трех сторон обозначали далекий горизонт. Постоянно дул ветер, кружа снежинки. Он знал, что было ужасно холодно, но не чувствовал этого, что его не удивляло.


Инстинкт подсказывал ему, что в этой дикой местности происходит что-то важное.


На ум пришел образ, непрошеный и забытый до сих пор. Очень, очень давно, когда он был ребенком, его отвели к мудрой женщине. Он не мог вспомнить, кто она такая и как выглядит, равно как и не мог вспомнить, кто похитил его и почему. Но он помнил кое-что, чему она его научила; кое-что, что он принимал как должное в своей реальной жизни воина, жизни, которая казалась ему такой далекой и нереальной.


То, что он узнал в тот далекий день, было принципом не-ума. Состояние, которое легче пережить, чем объяснить, не-ум был связан с достижением цели без сознательных усилий. Акцент был сделан на ‘сознательно’. Это не имело ничего общего с желанием достичь цели, все дело в том, как. Его учитель привел пример человека, бросающего копье или выпускающего стрелу и не попадающего в цель. Но успех был достигнут, когда он перестал сознательно пытаться. Чтобы восторжествовать, воля должна была быть сублимирована.


Было ли это реальным воспоминанием или воспоминанием о сне? Он не знал. Тем не менее, он подчинился его смыслу. Успокоив свой разум, он отбросил свою решимость.


Он мгновенно начал подниматься. Вскоре искривленные деревья оказались под ним, выглядя как брызги темного масла на фоне белого покрова. Поднимаясь, он двинулся вперед; все дальше и выше в направлении горного хребта, к которому был обращен. Он ощущал еще более сильный ветер, который продрал бы его до костей, будь он хоть немного чувствителен к окружающей обстановке. Паря, он пролетел над стаями выносливых птиц, их мощные крылья рассекали холодный воздух, когда они летели на юг. Затем внизу показались огромные, покрытые снегом вершины, и он впервые увидел то, что лежало за ними.


Он посмотрел вниз, на широкую долину, еще один горный хребет отмечал ее самый дальний край. Долина была покрыта восковым снегом, и высокие сугробы громоздились у ее серовато-коричневых стен. Вдоль него протекала замерзшая река; полированное зеркало было покрыто тонкими трещинами. Но что привлекло его внимание, что привлекло его, так это жилье. У подножия долины вырос небольшой город, раскинувшийся по обе стороны реки. Сквозь здания была проложена дамба, соединявшая гавань с обширной крепостью в центре города.


На одном конце долины, недалеко от перевала, который образовывал ее единственный вход, была открытая равнина. Быстро спускаясь, он увидел последствия тамошнего погрома: множество тел людей и лошадей были разбросаны по взбитому грязному снегу. Горели погребальные костры. Пленники сидели, сбившись в кружок копьеносцев, в то время как группы завоевателей быстро передвигались по полю боя, выполняя многочисленные задачи, которые принесла им победа.


Теперь он мчался вдоль долины, направляясь к поселку и замку, который он взрастил. Двигаясь без всякой сознательной воли, он пролетел над портом, где горело несколько кораблей. Затем внизу проплыло нагромождение крыш: соломенных, деревянных, черепичных. Там были улицы, переулки, извилистые аллеи. Вокруг было много людей, которые уныло тащились или пасли побежденных. Они носили грузы, вели скот, толкали телеги. Многие просто бродили в оцепенении. Но его никто не видел.


Впереди маячила крепость. Он двигался так быстро, что казалось, вот-вот разобьется о ее колоссальные стены. Но как только эта мысль пришла ему в голову, он начал замедляться.


Редут был беспорядочным и многослойным, результатом перестройки нескольких поколений. У него была длинная терраса-зубчатая стена, расположенная высоко над его фасадом, и на ней стояла одинокая фигура. Сначала это было всего лишь пятнышко, но с уменьшением расстояния стало видно человека. Он смотрел на открывшийся вид с непроницаемым выражением лица, положив руки на каменную стену террасы. Физически он был совершенно непримечателен, и в его одежде не было вычурности. И все же в нем было что-то удивительное.


Он был достаточно близко, чтобы плюнуть в мужчину, если бы захотел, и теперь неподвижно висел перед ним. Сначала мужчина, казалось, не замечал его присутствия, как и все остальные. Затем на его лице появилось какое-то осознание, и он повернул голову, чтобы посмотреть.


Глаза этого человека были бездонными впадинами.


Он не помнил, как закрывал собственные глаза. Когда он снова открыл их, он был где-то в другом месте. Высоты, на которые он поднимался раньше, были ничем по сравнению с этим.


Он плыл по звездному небосводу. Мир лежал далеко внизу, как развернутая карта, такая большая, что ее края с расстоянием изгибались. Он увидел все царства, которые там были, и просторы зелено-голубых океанов, разделяющих их. Его взгляд привлекла одна большая, самая северная часть суши. Глубоко в ее недрах что-то блеснуло. Булавочный укол. Блеск от удара кремня. Он рос, ярко-малиновое пятнышко на красновато-коричневом фоне. Пятно распространялось, его усики просачивались по всей земле и в другие места. По мере продвижения оно растекалось все быстрее. Им были окрашены целые участки местности: регионы, страны, континенты.


Прилив был красным, как кровь, или, возможно, он был светлым. В нем сочетались качества того и другого. Нити прощупывались, соединялись с другими, заполнялись, поглощая еще одно пятно коричневого или зеленого цвета. Само его продвижение, казалось, придавало ему инерции, как если бы опрокинулась колонна, поддерживающая крышу храма, и обрушился целый ряд, каждый на следующий. Но это был не храм. Это был мир. Мир, поглощаемый кровью и светом.


Возможно, ему следовало бы чувствовать себя неловко из-за этого.


Он этого не сделал.


10


‘Вы видели, как мир тонул в крови, и это показалось вам доброжелательным?’


‘Это не совсем то, что я сказал’.


‘Это достаточно близко, Рит. Но то, как ты это объясняешь, звучит не особенно дружелюбно’.


‘Я не говорил, что понял то, что увидел. Ты спросил меня, что я чувствую по этому поводу, и я сказал тебе ’.


Серра поглубже зарылась в тепло их постели. Окно было приоткрыто, и слабый зимний свет рассвета окрасил небо.


Наконец она сказала: ‘Это должен быть Зеррейсс, не так ли? Мужчина из твоего сна’.


‘Он не носил ярлыка на шее’.


‘Но это логично, не так ли? Все, что вы описали, указывает на то, что вы видели именно военачальника’.


‘Вы бы не приняли его за такого. Я никогда раньше не видела такого ... обычного человека. Не красивого, но и не уродливого. Не высокого, не низкого; не худого или толстого; ни старого, ни молодого. Он был как горшок, который слишком рано вынули из печи. Просто совершенно ... банальный.’


‘Он звучит не так, как вы ожидаете увидеть военачальника’.


‘Но это все. Несмотря на его внешность, было что-то такое,…Я не знаю, что-то в нем, что заставляло меня не сомневаться, что он лидер. Я не могу объяснить ’.


‘ И он увидел тебя?


‘Мне так показалось’.


‘Насколько часто люди в твоих снах узнают тебя, Рит?’


‘Я бы не сказал, что он узнал меня. Я думаю, он знал обо мне. И нет, раньше этого никогда не случалось, пока не появились эти недавние сны, или видения, или что бы это ни было. На самом деле, эти новые видения берут верх. У меня почти никогда больше не возникают старые видения; те, которые, кажется, касаются меня в детстве. ’


‘Бедняжка. Что-то новое мучает тебя’. Серра положила голову ему на грудь. Его рука поднялась, чтобы обнять ее. ‘Может быть, это его рук дело? У Зеррейса? - удивилась она. - Это из-за него это произошло?


Кэлдасон пожал плечами. ‘Кто знает, на что он способен? Но зачем ему это?’


‘Об этом можно только догадываться’. Она снова села и протянула руку к беспорядку на маленьком столике у кровати.


‘Ты беспокойный’.


‘Я удивлен, что ты нет. Если бы у меня был такой же опыт, как у тебя, я был бы в полном восторге’. Она взяла бутылку с водой и отпила. ‘Хочешь немного?’


Он взял его и утолил свою жажду. ‘Я к ним привык. Хотя новые - это головоломка, наложенная на тайну’.


‘Верно’. Серра выпрямилась с деловым видом. ‘Давайте пройдемся по этому вопросу".


Он вздохнул. ‘Ты думаешь, я этого не делал тысячу раз?’


‘Две головы и все такое. Посмейся надо мной. У тебя были эти ... давай остановимся на видениях, за неимением лучшего слова? Как долго они у тебя были?’


‘Сколько себя помню’.


‘И мы согласились, что они показывают тебя? Сцены из твоих ранних дней, так сказать?’


Он кивнул. ‘Мне потребовалось много времени, чтобы понять это. Честно говоря, из-за этого я чувствую себя довольно глупо’.


‘Ты не глуп, Рит’. Она наклонилась и поцеловала его в щеку. ‘Любой был бы сбит с толку чем-то подобным’.


‘Это было последнее, что пришло мне в голову. Я имею в виду, что они были обо мне. Слишком близко к этому, я полагаю’.


‘Хорошо. Я не думаю, что мы собираемся докопаться до сути того, как к вам приходят эти видения. Но, может быть, мы могли бы подумать о некоторых вещах в них ’.


‘Что ты имеешь в виду?’


‘Кто был тот старик, которого ты продолжал видеть? Кто был близок к тому, чтобы убить тебя, когда были убиты твои люди, и как это привело к твоему нынешнему состоянию полубессмертия?’


‘Да, что ж, опять же, я много думал об этом’.


И твое рождение, Рит; видение, которое у тебя было о приходе в этот мир и смерти твоей матери. Хотя я думаю, что ты наказываешь себя за это без необходимости. Знаешь, ребенок не виноват, если его мать умирает при родах. ’


‘Возможно’.


"В этом нет никаких "возможно", любовь моя. Ты не можешь винить себя за то, что не твоих рук дело. Поверь мне, я знаю. Думаю, это урок, который я усвоила об Эйтни, хотя на это у меня ушло достаточно времени ’. Кэлдасон не ответил, и она продолжила. ‘Старик, очевидно, был кем-то вроде стража. Он рисковал собой, чтобы защитить тебя. Но почему?’


‘Это более важный вопрос, чем "как", не так ли? Почему мне показывают эти вещи? Какова их цель?’


‘Должна ли быть какая-то цель? Есть ли причина, по которой солнце встает каждый день или птицы поют? Может быть, это просто так и есть ’.


‘Многие люди верят, что все это происходит по воле богов. Так сказала бы Таналвах, не так ли?’


‘Ты это хочешь сказать? Ты думаешь, боги ответственны за то, что с тобой происходит?’


‘Честным ответом было бы "я не знаю". Я даже не уверен, что я думаю об идее богов ’.


‘Хм. Итак, у вас есть набор видений, которые преследовали вас годами, и они имеют отношение к фрагментам вашей жизненной истории. И они каким-то образом связаны с приступами ярости, от которых вы страдаете. Верно?’


‘Они часто связаны. Хотя и не всегда. Например, неистовство, охватившее меня во время последнего пиратского набега. В тот раз никаких видений.’


‘Теперь появились новые видения, но они другие, и они как-то связаны с Зеррайсом’.


‘Мы этого не знаем’.


‘Это хорошая ставка. И ты все еще бушуешь из-за этих новых видений, и ...’


‘К чему это нас приведет?’


‘Я не знаю. Может быть, нигде. Но мне нравится расставлять все по своим местам. Как я уже сказал, видения изменились, но ты все еще неистовствуешь. И теперь, возможно, кто-то из них обратил на вас внимание. ’


‘Можете ли вы сделать какие-нибудь выводы из всего этого?’


‘Нет. Помимо очевидного факта’.


‘ Какой именно?’


‘Магия. Это должно быть связующим звеном’.


‘Я всегда предполагал, что нахожусь под каким-то заклятием, так что в этом нет ничего удивительного’.


‘Однако, довольно мощная магия, тебе не кажется? В отличие от всего, с чем я сталкивался. Не говоря уже о том, что тот, кто несет за это ответственность, не снимал с тебя чары более семидесяти лет. Это кажется ужасно долгим сроком, чтобы вести вендетту без какой-либо отдачи от нее. ’


‘Проклятие, или что бы это ни было, само по себе является расплатой. Кто бы ни был ответственен за мое состояние, он был доволен, узнав, что я буду страдать очень долго ’.


‘Это не имеет смысла, Рит. Ни один обычный человек не прожил бы достаточно долго, чтобы насладиться твоей болью. Если только ты не был проклят последующими поколениями волшебников. Или же ...’


‘Продолжай’.


‘Или же есть другие, подобные тебе. Люди с невероятно долгой продолжительностью жизни, для которых столетия ничего не значат’.


‘Мы знаем по крайней мере одного. Феникс. Не забывай, ему уже сотый год’.


‘Это другое дело. Исключительный случай. У него был доступ к некоторым знаниям Основателя, которые сделали это возможным’.


‘Может быть, он не единственный. Кто сказал, что тайники с их знаниями не попали в другие руки? Черт возьми, я собираюсь сам поискать сокровищницу знаний Основателя’.


‘Что, конечно, поднимает вопрос о том, нашел ли его уже кто-то другой’.


‘Ты знаешь, как скрасить мой день, Серра’.


Она скорчила ему гримасу. ‘Сказав это, я не думаю, что кто-нибудь слышал’.


‘Почему ты так уверен?’


‘Я не могу. Но вспомните, что сказал сам Феникс и Карр: если бы Источник был обнаружен, мы бы увидели его последствия повсюду вокруг нас. Тот, кто имел к нему доступ, не остановился бы на простом продлении своей жизни; он бы уже заправлял делами. Или мы все были бы мертвы. ’


‘Возможно, они просто не освоили его’.


‘Спустя семьдесят лет? Я так не думаю. На самом деле, я не верю во всю эту чертовщину, не совсем. Я имею в виду, что это за проклятие, которое дарует жертве что-то вроде бессмертия? Да, я знаю, что для вас это был обоюдоострый меч, но вы поняли мою точку зрения. Я думаю, мы имеем дело с чем-то совершенно отличным от вражеских чар. Хотя, будь я проклят, если знаю, с чем. ’


Кэлдасон улыбнулся. ‘Я думаю, вы начинаете понимать, что это не та проблема, которую можно легко решить’.


Ей пришлось улыбнуться в ответ. ‘Я не ожидала, что разгадаю это за пять минут. Болван’.


Он рассмеялся. ‘Правда? Я бы подумал, что ни одна уважающая себя проблема не посмеет бросить тебе вызов’.


‘Ты нахал...’ Она схватила подушку и колотила его, пока та не раскололась, выпустив облако крошечных перьев.


‘ Рит, ’ сказала она, вынимая перышки из губ и принимая более серьезный тон, ‘ Куч делится с тобой этими последними видениями?


‘Он уловил первые пару моментов. Но, похоже, это прекратилось с тех пор, как он бросил обучение корректировщику’.


‘Вот оно снова: магия. Где-то здесь есть связь. Я бы поклялся, что эти вещи связаны’.


‘Я так и не смог понять, как’.


‘Мы должны поговорить с Качем. Никогда не знаешь, может, он что-нибудь придумает. Какая-нибудь зацепка или...’


Он обнял ее и нежно прикусил ухо. ‘Хорошо. Но давай сделаем это позже, хорошо?’


Их губы встретились.


В одной из самых отдаленных частей Алмазного острова, на его восточной оконечности, отвесные скалы служили естественным барьером для нападения с моря. На вершине скалы, на полоске лугов, стояло несколько шале - реликвия тех времен, когда остров был увеселительным курортом. Именно здесь горстка чародеев Ковенанта, сбежавших из Беальфы, решила собраться вместе с несколькими волшебниками, уже проживавшими здесь. Это место, являющееся центром уединения и медитации, пользовалось всеобщим уважением как единственное уединенное место на острове.


Хижины были полуразрушенными, а снег вокруг них превратился в слякоть. Небольшая группа деревьев служила защитой от ветра, но в их зимнем, оголенном состоянии защита была минимальной. В целом впечатление осталось безрадостным.


Одна хижина стояла далеко в стороне от остальных. Снег, окружавший ее, был почти нетронутым, на нем сохранилось всего несколько пар следов, а все окна были закрыты ставнями.


Внутри Куч Пиратон заканчивал учебную сессию со своим суррогатным наставником, который в этот день отказался от магической маскировки. Он выглядел таким, каким и был: пожилым, седовласым, с изборожденным морщинами лицом.


‘А вы уверены, что в последнее время у вас не было никаких видений Рита Кэлдасона?’ Спросил Феникс.


‘Нет", - повторил Куч, раздраженный настойчивостью старика. Он захлопнул книгу на петлях, которую просматривал. ‘И я не лгу об этих вещах. На этом всегда настаивал мой хозяин.’


‘Значит, он хорошо тебя обучил. Не обижайся, мальчик. Я давлю на тебя только потому, что это важно’.


‘Как я уже сказал, мы перестали делиться видениями пару месяцев назад’.


‘Когда ты перестал замечать’.


‘Да’.


‘А сны? Что насчет них?’


Куч выглядел сдержанным. ‘Ну...’


‘На чем всегда настаивал твой хозяин?’


Юноша вздохнул. ‘Иногда, во снах ... да, есть связь. Но не часто и далеко не так сильно, как видения, которые я получал раньше. Это не проблема, но…Я думал, что прекращение обучения на корректировщика освободит меня. ’


‘Ну, похоже, в основном так и есть, как ты сам говоришь. Но я подозреваю, что какая-то связь между тобой и Кэлдасоном будет сохраняться до тех пор, пока ты будешь практиковать магию любого рода’.


‘О’. Он был подавлен. ‘Это удручающая мысль’.


‘Потому что ты думаешь, что это означает, что ты вынужден делать выбор? Между твоей дружбой с Кэлдасоном и твоей преданностью магии?’


Куч с надеждой поднял глаза. ‘Не так ли?’


‘Я думаю, вы меня неправильно поняли. Ссылка сохранится, если вы продолжите использовать магию, хотя, возможно, мы сможем ослабить ее воздействие на вас. Но что бы вы ни делали, включая отказ от корабля, это ничего не изменит для Кэлдасона, если это то, на что вы надеялись. Его связь с магией выходит за рамки любых ваших действий. ’


‘Но это кажется таким несправедливым. Рит ненавидит магию’.


‘Я ненавижу дождь, но это не мешает мне промокать’. Он добавил более трезво: ‘Воспользуйся своим здравым смыслом, мальчик. Чувства Кэлдасона по этому поводу имеют не больше значения, чем мнение осужденного о веревке, на которой его повесили.’


‘Неужели ты ничего не можешь для него сделать?’


‘Наши усилия оказались тщетными. Теперь он возлагает надежды на Источник, предполагая, что сможет его найти, и если то, что осталось от Ковенанта, сможет расшифровать его. Ни то, ни другое не будет легким ’.


‘Тогда мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы помочь ему найти его’.


‘Действительно. Потому что, если он потерпит неудачу, останется только один способ разорвать его узы’.


‘ Что это? - спросил я.


"Его смерть’. Феникс пристально посмотрел на Куча.


‘Но его нельзя убить’.


‘Ты знаешь, что это неправда. Его состояние приближается к бессмертию, но не к самому бессмертию. Покончить с его жизнью было бы трудно, но не невозможно’.


‘Ты не заставляешь меня чувствовать себя очень счастливым из-за этого, учитель’.


‘В мои обязанности не входит обеспечивать ваше счастье. Но ваше выживание действительно волнует меня. Вот почему мне нужно было знать степень вашей связи с видениями Кэлдасона’.


‘Мое выживание? Как мог проблеск видений Рита...’


‘Неужели вы ничего не знаете о потенциальной разрушительной силе магии, несмотря на все ваши исследования? Кэлдасон овладел каким-то аспектом могущественного искусства, который даже мы не понимаем. Помните, что я рассказывал вам о моих братьях по Ковенанту, которые погибли, исследуя открытый энергетический канал? Это дело с Кэлдасоном может оказаться для вас таким же фатальным. ’


‘Мы все равно умрем в этом месте", - пробормотал Куч.


‘Возможно’.


‘Так не лучше ли было бы что-нибудь предпринять по этому поводу, а не...’


‘Мы ничего не можем сделать, кроме как помогать нашей обороне, насколько это в наших силах. Полагаю, я мог бы попытаться тайно вывезти тебя с острова. Это может сработать ’.


‘Нет. Я ... я бы предпочел попытать счастья здесь, с людьми, которых я знаю’.


Легкая улыбка тронула древние губы Феникса. ‘Если это то, чего ты хочешь. Но я пытаюсь донести до вас мысль о том, что пренебрежение учебой не поможет Кэлдасону, и уж точно не поможет вам. Жаль, что вам пришлось отказаться от споттинга, учитывая, насколько это редкий дар. Кроме того, у тебя есть талант к ремеслу, и ты достаточно умен, чтобы достичь статуса полноценного волшебника, если будешь работать над этим. Не выбрасывай это на ветер. ’


Мальчик просиял. ‘Ты действительно так думаешь?’


‘Я не склонен к пустой лести’.


‘Я так рад слышать это от тебя. В последнее время были моменты, когда я отчасти жалел, что не пошел по пути, выбранному Вари’.


‘Вари’?


‘Мой брат. Он ушел в армию, когда я был ребенком’.


‘Ах, да. Что ж, я рад, что вы этого не сделали. Это было бы потерей для Корабля’.


‘Спасибо’.


‘И, я не сомневаюсь, сильно разочаровал бы твоего хозяина’.


‘Да, я думаю, Домекс был бы расстроен. Но я рад, что ты доверяешь мне, Феникс. Для меня очень много значит, что ты...’


‘Ш-ш-ш’.


‘ Что? - прошептал Куч.


‘Кто-то приближается", - вполголоса ответил волшебник.


‘ Я не слышу никаких...


Феникс махнул рукой, заставляя его замолчать. Куч напряг слух. Сначала он ничего не услышал и усомнился в чувствах колдуна. Затем он удивился им. Был слышен очень слабый стук лошадиных копыт. Когда он стал громче, волшебник подошел к окну и заглянул в щелку в ставне.


‘Не о чем беспокоиться", - сказал он. ‘Это друзья’.


Он подошел к двери и открыл ее, Куч шел рядом с ним. Порыв холодного воздуха ударил им в лица.


Приближались два всадника, они ехали быстро, подгоняя своих лошадей ремнями от поводьев. Одним из них был Кэлдасон, низко согнувшийся под пронизывающим ветром, в развевающемся плаще. Серра ехала рядом, ее ячменные волосы свободно развевались.


Они прибыли за считанные секунды, их взмыленные лошади взбивали комья мерзлой земли, когда их остановили. Кэлдасон и Серра быстро спешились.


‘ Рит, Серра, ’ поприветствовал их Куч. ‘ Что вы здесь делаете?’


‘Что ж, мы намеревались кое-что обсудить с вами", - сказала ему Серра. ‘Но события, похоже, затмили это’.


‘Что ты имеешь в виду?’ Спросил Феникс, ничуть не удивленный тем, что его прервали.


‘Приезжайте и посмотрите сами", - сказал Кэлдасон.


Они надели плащи и последовали за ним. Он повел их прочь от скопления хижин к краю утеса.


‘Там’. Он указал на море. К острову приближались два корабля, их пурпурные паруса раздувались.


‘Еще одна атака!’ - воскликнул Куч.


Пиратские галеоны подняли черные флаги и начали лавировать к менее опасному берегу острова.


Серра устало вздохнула. ‘Ну вот, опять’.


11


Небольшая битва разгорелась из-за мириадов капелек ртути.


Каждая мерцающая бусинка отражала отдельный фрагмент события. На них были показаны толпы, несущиеся по разрушенным улицам, бросающие камни, дерущиеся, совершающие поджоги. На баррикадах толпы мирных жителей сражались с людьми в форме и с дубинками в руках. Магические разряды сверкали, как раскаленные копья, поджигая людей.


Оловянные комочки слиплись, смешались, превратившись в блестящую жидкость. Затем фрагментация произошла снова, и развернулись другие, похожие события. Разрушенные здания, беснующиеся толпы, мародерство, кавалерийские атаки и аресты. Жидкость неоднократно проходила свой цикл, текла, реформируясь, демонстрируя сцены гражданского беспорядка. Трупы, усеивающие городские площади, заключенных, которых загоняют в повозки под угрозой меча, и казни на дорогах.


Седая субстанция, в которой разыгрывалась драма, пузырясь и бурля, заполняла дно ямы с гладкими стенками. Двое мужчин стояли у полированных перил, окружающих это углубление, и смотрели вниз на постоянно меняющийся пейзаж. На них были прекрасные одежды из гламурных тканей с переливающимися цветами и тонкими узорами.


Оба мужчины были пожилыми. Косметологи и косметические средства для лица до некоторой степени улучшили их внешность, но не убедительно. Гладкость кожи и обилие волос при ближайшем рассмотрении доказывали мошенничество.


Старейшина Фелдерт Джасинт, единственный человек, которого больше всего боялись в империи, был ненамного старше. Но вопрос о том, кто был мрачнее, был почти решен.


‘Хватит", - решил он, легким жестом рассекая воздух.


Изображения в яме растворились; не совсем жидкость снова начала взбиваться и стала тише.


‘Ты все еще считаешь, что эти беспорядки не имеют большого значения, Рилан?’ - спросил Старейшина.


Его брат казался менее раздраженным. ‘Давайте не будем преувеличивать; это не так плохо, как предполагают визуализации. Нарушения ограничены изолированными очагами’.


‘Но этого вообще не должно было происходить’.


‘Наша система слишком хорошо упорядочена, чтобы позволить такому неповиновению продолжаться долго. Кроме того ...’


‘ Что?’


‘Кроме того, большую часть масс обязана сдерживать их преданность нам’.


"Пожалуйста, Рилан, давай не будем заходить слишком далеко в своей доверчивости’.


Старший отвернулся от ямы и ее слегка сернистых испарений, за ним последовал его брат.


Они вошли в основную часть огромного помещения без окон. Оно было выполнено из изысканного мрамора, и множество колонн изящно поднимались к высокому сводчатому потолку. Обилие гламурных шаров заливало комнату мягким сиянием. В соответствии со старыми традициями маршруты подземных энергетических каналов были отмечены цветными пигментами. Красный, синий, зеленый, золотой - сетка линий, пересекающих пол зала.


Стол в форме щита и достаточно большой, чтобы вместить колесницу и команду, занимал центральную сцену. Пучки силовых линий тянулись к его прочным ножкам, наполняя дуб волшебной эссенцией, чтобы взбодрить тех, кто там совещался, и придать живости мотиву, запечатленному на поверхности стола. Таким образом, эмблема империи - орел в полете на фоне разрядов молний - была наполнена псевдожизнью. Орел парил, работая своими мощными крыльями, а вокруг потрескивали молнии.


За столом сидело более двадцати членов Центрального совета Ринтараха. Если бы сюда был допущен обычный гражданин, которым они никогда не были, они бы заметили, что присутствующие мужчины и женщины имеют очевидное семейное сходство. Состав Совета всегда определялся кровью, а не эгалитаризмом. Стороннего наблюдателя также поразил бы тот факт, что большинство присутствующих были очень старыми.


Фелдерт Джасинт занял свое место во главе стола. Рилан направился к последнему свободному месту.


‘Некоторые из вас, включая моего брата, считают, что наши нынешние проблемы с общественным порядком - не более чем мимолетная неприятность’, - начал Старейшина без предисловий. ‘Я не согласен. То, что мы видим на улицах Джеселлама и по всему Ринтараху, может быть, и не широко распространено, но оно имеет значение. ’


‘Важнее, чем беспорядки, которые мы пережили в прошлом?’ - спросил скептически настроенный родственник.


‘Да, и по двум причинам. Во-первых, у нас есть кое-что новое в ассортименте: Алмазный остров. С того момента, как диссидентам отсюда и из Гат-Тампура разрешили добраться до него, это зажгло надежду в сердцах радикалов. Это убогое место - маяк для каждого недовольного, возмутителя спокойствия и революционера. ’


‘Но мы говорим об относительно небольшом количестве людей", - возразил Рилан.


‘Обычно это не слишком беспокоило бы нас", - согласился Старейшина. ‘Но это подводит меня ко второму фактору, который мне не следовало бы излагать. Калочианин’.


‘Ах да, проблема, с которой следовало разобраться давным-давно’.


‘Если бы мы могли урегулировать наши разногласия по поводу него, это бы произошло. Теперь мы связали его с диссидентами, и это все равно что подлить масла на тлеющие угли ’.


‘Не рискуем ли мы преувеличить важность Кэлдасона?’ - поинтересовался другой скептик.


‘Этот спор слишком долго мучил нас", - ответил Старейшина. ‘Если мы забудем о его происхождении и о его способности причинить вред, мы сделаем это на свой страх и риск’.


‘Я согласна", - вмешалась женщина-член совета. ‘Кэлдасон и отчужденные - это взрывоопасная смесь. Нет сомнений, что действия назрели’.


‘Но мы даже не знаем, осознает ли он свои скрытые способности, - ответил Рилан, - не говоря уже о том, чтобы использовать их’.


‘Вот и все: мы не знаем", - сказал Фелдерт Джасинт. ‘Готовы ли мы пойти на такой риск?’


‘Нас не нужно убеждать в скрытой угрозе этого человека", - заверил его кто-то другой. ‘Многих из нас беспокоят методы, которые будут применены’.


Послышался одобрительный ропот. Почти половина сидящих за столом согласно кивнули.


‘Поскольку мы допустили эскалацию ситуации до критической точки, - сказал ему Старейшина, - у нас не осталось особого выбора’.


Рилан говорил от имени сомневающихся. ‘Но объединять силы с нашими самыми смертоносными соперниками? Многим из нас это кажется экстраординарным положением дел, брат’.


‘Мы не объединяем с ними усилия. Более точным описанием было бы достижение совместной цели’.


‘Как бы вы это ни называли, это совершенно беспрецедентно’.


‘Отчаянные времена требуют отчаянных мер’.


‘Может быть и так. Но вы искренне утверждаете, что ситуация на Алмазном острове выходит за рамки возможностей вооруженных сил Ринтараха? Зачем нам нужен Гат Тампур?’


‘Мы этого не делаем. В военном отношении, конечно, мы вполне способны’.


‘Тогда зачем этот... союз?’


Гэт Тампур готовится действовать независимо от того, что мы делаем, и с политической точки зрения это имеет для них смысл. Они должны продемонстрировать своим подданным, что инакомыслие недопустимо. Если мы будем действовать по-другому, мы оставим себя открытыми для обвинений в слабости, что только поддержит наших собственных подстрекателей.’


‘Аргумент действительно заслуживает внимания", - пробормотал один из сторонников.


‘Я повторяю, что это не союз, - продолжил Старейшина. ‘Это вопрос взаимной заинтересованности. Необходимость создает странных партнеров по постели, и какими бы глубокими ни были наши различия, единственный важный вопрос - это выживание. ’


Это навеяло гробовую тишину.


Старейшина немного подождал, затем объяснил: "Не должно быть никаких опасений, что наши отношения с Гэтом Тампуром каким-либо образом скомпрометировали нас. Такие обмены, которые имели место, были на самом высоком уровне, и наша позиция была четко изложена. С их стороны не может быть неправильного понимания того, что мы предлагаем уступки любого рода. ’


‘Это обнадеживает", - произнес оппонент без особой убежденности. Затем он добавил: ‘Что именно нам известно о ситуации с безопасностью в сфере Гата Тампура?’


‘Если уж на то пошло, они страдают больше, чем мы. Но у них есть несколько печально известных неспокойных колоний, хорошим примером является Беалфа. Которая, конечно же, была родиной Кэлдасона ’.


‘Хммм. А повстанцы? Мы знаем их расположение?’


‘Менее четко, чем мы. Они были уничтожены, и многие из выживших рассеяны, что усложняет сбор разведданных. Не то чтобы когда-либо было легко внедрить шпионов в их ряды ’.


‘И все же у нас был один осведомитель среди них, имеющий доступ к их высшим эшелонам власти’.


‘Да, и они оказались полезным источником. Но контакт был прерван как раз тогда, когда начала поступать очень интересная информация. Мы не знаем, что случилось с этим информатором. Мы подозреваем, что они погибли от рук сил безопасности Гат Тампура во время их отбора. ’


- Ирония судьбы, ’ заметил Рилан.


Его брат кивнул. ‘Действительно’.


‘Конечно, информатор мог просто сменить преданность’.


‘Что ты имеешь в виду?’ - спросил Старейшина.


‘Разумно предположить, что у Гата Тампура также был высокопоставленный источник в так называемом Сопротивлении, иначе они не смогли бы нанести по ним такой сильный удар. Возможно, это был один и тот же человек’.


‘Это возможно. Сейчас это также в значительной степени неуместно. Наша единственная забота - внутренняя безопасность Ринтараха, и мы знаем, что, несмотря на потери, повстанцы по-прежнему представляют угрозу. Что возвращает нас к действию, которое я намерен предпринять. Раздался шум. Старейшина поднял руку, призывая к молчанию. ‘Для тех из вас, кто отказывается от этого, позвольте мне добавить еще один фактор’. Он повернулся и указал на яму. Это был намеренно драматичный жест. ‘Мы все знаем, что с энергетической сетью происходят странные вещи. Я опасаюсь, что беспорядки будут усиливаться, если не будут предприняты немедленные шаги для выяснения их происхождения. ’


‘Ты же не можешь предположить связь, конечно?’ Воскликнул Рилан. ‘Какая возможная связь может быть между повстанцами и матрицей?’


‘Я не знаю. Но не требуется особых усилий, чтобы представить потенциальную связь между ним и Кэлдасоном. Мы также не должны упускать из виду Зеррейсса’.


‘Военачальник? Осторожность - похвальная черта, брат, но тебе не кажется, что ты заходишь слишком далеко? Какое отношение он имеет к картине, которую ты рисуешь для нас?’


‘Возможно, вообще ничего. Или он мог бы стать стержнем в этом деле’.


‘О, перестань, Фелдерт...’


Выслушай меня. Мы знаем, что он создает для себя владения в северных пустошах, и уже одно это делает его угрозой. Тогда возникает вопрос о миссии, которую мы отправили для расследования его деятельности, и о той, которую отправил Гат Тампур. Кажется, мало сомнений в том, что оба были потеряны, и, скорее всего, это дело рук Зеррейсса. Если бы Кэлдасон, повстанцы и Зеррейсс объединились, мы могли бы столкнуться с гораздо более грозной угрозой, чем простая горстка предателей. ’


‘Если бы. Не в наших правилах доводить себя до паники из-за гипотетических возможностей. Что бы у них было общего?’


‘Ненависть к империям кажется мне достаточно хорошим стимулом. Зеррейсс определенно не испытывает уважения ни к нам, ни к Гэту Тампуру; он атаковал обе наши колонии с одинаковым рвением. Он мог бы увидеть выгоду в объединении с нашими врагами. И я подозреваю, что Гэт Тампур тоже так это видит. ’


‘Это все предположения. Где доказательства?’


‘У меня нет веских доказательств. Но у меня есть кое-что, что, как мне кажется, является весьма косвенным’. Он достал из своей мантии пергаментный свиток и положил его на стол. Недавно я заметил аномалию. Последние три или четыре случая, когда матрица приходила в волнение, происходили в то, что казалось знаменательными датами. Когда я проверил, то обнаружил, что перевороты совпали с завоеваниями Зеррейсса. Я поручил нашим чиновникам составить список его побед и крупных сражений, а также когда они состоялись. Каждый из них соответствовал нарушению в матрице. Это все там. Он кивнул на свиток.


Трубку взял Рилан. ‘И о чем именно это свидетельствует?’ В его тоне чувствовалась неуверенность, которой раньше не было.


‘Опять же, я не знаю. Но здесь есть определенная взаимосвязь. И с каждым завоеванием, которое он совершает, с каждым шагом, приближающим нашу сферу влияния, беспорядки усиливаются ’.


‘В этом нет никаких сомнений?’ - спросил его брат, изучая свиток.


‘Никаких’. Старейшина обратился ко всем. ‘Разве вы не видите? У нас здесь нечто беспрецедентное. Если есть хоть малейшая вероятность того, что это повлияет на наше положение, мы обязаны действовать. Мы выживали столько, сколько могли, благодаря тому, что предвидели угрозы и решительно подавляли их при первых признаках любого противодействия нашей власти. Спросите себя: что мы теряем, предпринимая действия, за исключением нескольких жизней среди низших классов? Бездействие, с другой стороны, может оказаться катастрофическим. ’


В Совете раздался в основном одобрительный ропот.


‘Я предлагаю проголосовать по этому вопросу", - предложил один из сторонников.


‘Те, кто согласен с изложенными военными действиями, ’ сказала Джасинта, ‘ поднимите руки’. Он обвел взглядом стол. ‘И против?’ Последовал быстрый подсчет. ‘У айсов это есть’.


Но только что.


Рилан встал. ‘ Хочешь сказать пару слов от имени скептиков, брат?


Старейшина кивнул.


‘В том, что вы нам сказали, как обычно, есть мудрость. Но я знаю, что вы отнесетесь с уважением к оговоркам, которые есть у некоторых из нас. Признавая это, я хотел бы предложить внести свой вклад в решение Совета’.


‘Конечно’.


‘Мы должны быть полностью информированы на каждом этапе этой операции’.


‘Естественно, это само собой разумеется’.


‘И в случае любой неудачи, любого намека на то, что это предприятие было неправильно понято, будет проведено дополнительное голосование с целью немедленного отзыва наших войск. Результат такого голосования будет абсолютно обязательным’.


- Ты просишь не больше того, что было бы дано добровольно, Рилан. Да будет так. Он поднялся. ‘ Впереди напряженные дни, и у всех нас есть свои задачи. Если только кто-нибудь еще не желает высказаться ...? Хорошо. Тогда я предлагаю прервать заседание и заняться нашими делами.’


Совет разошелся, перешептываясь группами.


Но братья задержались и, как один, вернулись в яму.


Старейшина сделал жест, активируя серебристую массу. Видения пришли снова. Виды улиц, площадей и парков Джеселлама, когда-то самой упорядоченной из всех столиц, теперь обветшалых по краям.


Начал выпадать снег. Он припорошил плечи как инакомыслящих, так и силовиков и погасил незаконный огонь, но он никак не смог погасить страсть к справедливости.


По безмолвной команде Старейшины в поле зрения появился крупнейший порт империи. Там на якоре стоял огромный флот вторжения. Вереницы грузчиков выгружали провизию из сотен вагонов, запрудивших причал, в то время как батальоны портовых маршалов увеличивали толпу, готовясь к погрузке ожидающей армии. Кораблей было так много, что они выстраивались в очередь в бухте; казалось, бесконечная перспектива качающихся мачт и развевающихся парусов.


А за ним - бескрайние просторы вздымающегося океана.


12


В пределах видимости Алмазного острова стояло на якоре около дюжины кораблей, под флагом альянса флибустьеров.


Численность небольшого флота недавно была сокращена. Не из-за истощения в войне, а по причине, менее предсказуемой, и той, которая оставила после себя ярость.


На палубе самого большого судна Кингдом Вэнс дал волю своему гневу.


‘Три корабля! Три проклятых корабля и два десятка человек!’


‘Так ты сказал", - сказал ему Кинсел Руканис.


Вэнс отвернулся от поручней и посмотрел на певицу. ‘Вы находите это забавным?’


‘Поучительный’ было бы более подходящим словом. Он дрожал от холода и не находил защиты в своей поношенной одежде.


‘Поучительно? Единственный урок, который я извлек, это то, что кучка перебежчиков перешла на другую сторону’.


‘Ты не думал, почему?’


‘Почему?’ В его тоне звучала неподдельная угроза. ‘Потому что они трусы!’


‘Возможно ли, что они дезертировали, потому что поняли тщетность того, что вы пытаетесь сделать?’


‘Это просто еще один способ сказать, что они бесхребетные. Мне лучше без таких подонков’.


‘Или, может быть, они увидели справедливость в действиях повстанцев?’


Вэнс цинично рассмеялся. ‘Они такие же дураки, как и трусы, если так думают. Они заслуживают друг друга’.


‘Вы удивляете меня, капитан. Я думал, вы почувствуете родство с повстанцами, учитывая, что они выступают против властей’.


‘Тогда ты ошибаешься, певец. Я не люблю империи, но, по крайней мере, ты знаешь, где ты с ними. У них есть власть, и они не стесняются ею пользоваться. Я могу уважать это. Единственная вещь, имеющая значение в этом мире, - это то, что ты можешь схватить своими руками. ’


‘Если это то, во что ты действительно веришь, мне жаль тебя’.


Прибереги свою жалость для себя, Руканис. И подумай вот о чем. Люди на том острове решили покинуть свои дома и перебраться сюда. Поступив так, они лишили нас нашей собственной земли. Это делает их моими врагами.’


‘Кто сейчас жалеет себя? Ты выбрал свой образ жизни. Тебя вынудили заняться пиратством? Кто-то приставлял лезвие к твоему горлу? Нет. Заключи соглашение с островитянами, Вэнс, как это сделали твои дезертиры. Положи конец этому безумию. ’


‘Ты повторяешь этот припев так же регулярно, как и любую другую свою песню, и я начинаю от этого уставать. Никаких перемирий или подъемов не будет. И те, кто сбежал от меня, заплатят за это, когда я заберу этот остров. ’


‘Если ты его возьмешь’.


Вэнс молниеносно ударил кулаком в висок Руканиса. Это был жестокий удар, и певец упал бы, если бы не стоял спиной к мачте. Его щека мгновенно покраснела. Из распухшей губы сочилась струйка крови.


‘Ты забываешь о природе наших отношений", - прошипел Вэнс, приблизив лицо. ‘Пленник и похититель, не равные. Ты не тот, к кому я прислушиваюсь за советом’.


Руканис сплюнул кровь на палубу, затем встретился с ним взглядом. ‘Неужели услышать правду для тебя действительно так непривычно?’


Пират снова хотел ударить его, но заколебался и в конце концов остановил свою руку. ‘К черту все это’. Он отвернулся, предоставив Руканису вытирать рот рукавом рубашки. ‘Это только вопрос времени, когда я получу то, что хочу", - пообещал Вэнс. ‘И ты мне поможешь’.


‘Что-нибудь происходит?’ Спросила Серра, прищурившись на группу кораблей, стоящих далеко от берега.


‘Нет’. Кэлдасон протянул ей подзорную трубу. ‘Посмотри сама’.


‘Не так уж много смысла ни на что смотреть, не так ли? Да ладно, мы здесь ничего не можем сделать. У нас за ними полно глаз’.


Они продолжили прогулку по уплотненному выступу песчаной отмели. Дул резкий ветер, и они чувствовали его холод, несмотря на меховые пальто с капюшонами и флисовые перчатки.


‘Знаешь, мне все еще трудно в это поверить", - сказала она.


‘Пираты?’


‘Да. Когда они вошли с белыми флагами, я подумал, что это еще один трюк’.


‘Дэррок был убежден в этом’.


‘Возможно, он был прав’.


‘Подсаживать к нам гадюк и все такое? Я сомневаюсь в этом. Слишком очевидно. Но их будут держать под охраной, пока мы не будем уверены’.


‘Если так много людей перешли на другую сторону, это что-то говорит о моральном духе при Вэнсе, не так ли?’


‘Все, что это говорит нам, это то, что сорок три его соратника были настолько обескуражены, что дезертировали. Это не обязательно ослабляет Вэнса. Если уж на то пошло, это делает его более опасным ’.


‘Как тебе это?’


‘Это раззадорит его еще больше; даст ему еще одну причину ненавидеть нас и хотеть заполучить этот остров. И теперь, когда его ряды были очищены от отступников, у него есть более сильные силы, которые он может направить против нас. ’


‘Ну, по крайней мере, благодаря этому у нас появилось еще три корабля. Кстати об этом ...’ Она кивнула вперед.


Они выходили окнами на бухту, которую островитяне использовали как небольшую гавань. Двухмачтовое судно с квадратной оснасткой стояло на якоре на отмели, а полдюжины суденышек поменьше были пришвартованы к импровизированному причалу.


- Это бриг, ’ объявил Кэлдасон.


‘Ты вдруг стал экспертом по кораблям, не так ли?’


Он улыбнулся. ‘Э-э, нет. Это был тот, который привел меня сюда’.


‘Мне он показался знакомым. Достаточно ли он велик для путешествия, которое вы задумали?’


Дэррок говорит, что это так. На самом деле, так и должно быть. Знаешь, у нас нет лишнего количества кораблей.’


‘А как насчет одного из галеонов, на котором приплыли пираты?’


‘Это боевые корабли; они нужны нам здесь. Бриг создан для скорости, а не для морских сражений’.


‘Но вы не знаете, что может защищать Клепсидру. Военный корабль может быть...’


‘Мы можем работать только с тем, что у нас есть, Серра. Кроме того, чем быстрее корабль, тем быстрее путешествие. Возвращение как можно скорее - это реальное соображение, если это место будет блокировано’.


‘Ты все еще думаешь, что так и будет?’


‘Это то, что я бы сделал, будь я на месте любой из империй. Изолировать инфекцию’.


‘Может быть, нам стоит просто использовать все корабли и вывезти всех отсюда’.


‘И куда отправиться? Наши возможности, мягко говоря, ограничены. Нет, либо этот остров, либо ничего’.


- Конечно, это так. - Она потянулась к его руке. ‘ Но что бы ни случилось, по крайней мере, мы будем вместе. Теперь я становлюсь такой сентиментальной, черт возьми. Почему ты позволяешь мне впадать в такое состояние из-за этих вещей?’


‘Я? Я даже не...’


‘Смотрите! Это не Захгадия и Паллидея? На пристани? Давайте спустимся туда’.


Они начали свой спуск.


После краткого обмена приветствиями у Дэррока появились новости.


‘Мы узнали кое-что интересное от перебежчиков, - объяснил он, - и я думаю, это придаст вам смелости’.


‘Так выкладывай", - сказал Кэлдасон.


‘Вэнс удерживает твоего друга Руканиса’.


‘Я так и знала!’ Воскликнула Серра. ‘Как он? Они знали?’


‘Быть пленником Вэнса никогда не будет приятным опытом, и, естественно, он перенес несколько ударов. Но он жив ’.


‘Ты не представляешь, какое это облегчение’.


Паллидея, положив руку на край парящего блюда своего возлюбленного, предостерегающе произнесла. ‘Возможно, тебе не стоит слишком волноваться. Это еще не все’.


‘Расскажи нам’.


‘Я сказал, что это придаст тебе мужества", - ответил Дэррок. ‘Не очень хорошие новости в том, что Вэнс и его альянс думают, что могут использовать Руканиса в качестве разменной монеты. Чтобы заставить нас отказаться от острова.’


‘Мы бы никогда не стали торговать", - сказал Кэлдасон. ‘Они должны это знать’. Он заметил выражение лица Серры. ‘Ну, мы бы не стали. Как мы могли? И Кинсел был бы первым, кто понял бы, что все это предприятие стоит больше, чем судьба одного человека. ’


‘Вэнс бы не стал", - сказал ему Дэррок. ‘Даже если бы и сделал, что для него жизнь человека? Он счел бы, что стоит попробовать’.


‘Что он намерен делать?’ Спросила Серра.


У нас нет никаких подробностей, но вы можете поспорить, что это было бы по существу и жестоко. Отдайте Алмазный остров или посмотрите, как ваш друг сгорает заживо в клетке, подвешенной к рее. Именно так действует Вэнс.’


‘Мы должны что-то сделать, чтобы вытащить Кинсела из этого, Рит’.


‘Да’.


‘И поскорее. Прямо сейчас. Прежде чем мы отправимся в это путешествие, которое ты планируешь’.


‘Конечно. Хотя я не так уверен насчет "мы", Серра.’


‘Мы это проходили. Я иду с тобой. Ты обещал’.


‘Это может быть опасно’.


‘Тогда зачем ты плывешь на этой штуке?’ Она ткнула большим пальцем в бриг. ‘Если путешествие опасное, тебе следовало бы использовать военный корабль и команду побольше’.


- Я же сказал тебе. Это потому, что...


‘Хорошо. Тогда договорились’.


‘Серра. Если бы вы задумались об этом хотя бы на минуту, вы бы увидели...’


Дэррок громко откашлялся. ‘Не обращайте на нас внимания. Но для этого может подойти другое время, вам не кажется? Кроме того, прибывает компания’.


К концу причала подъехала повозка. Феникс был за рулем, рядом с ним был Куч. Мальчик слез вниз и побежал к остальным, оставив волшебника присматривать за лошадью.


Серра встретила его словами: ‘Знаешь что, Куч? Кинсел жив’.


‘Мы слышали. Здорово, не правда ли?’


‘Это произойдет, если мы сможем вырвать его из лап Вэнса", - сказал Кэлдасон.


- А мы сможем?


Феникс догнал его, слегка запыхавшись. ‘Это хороший вопрос. У нас есть план?’


‘Мы только что узнали", - сообщил ему Кэлдасон.


‘Я созову специальное заседание Совета на вторую половину дня", - предложил Дэррок. ‘Тогда мы что-нибудь придумаем’.


Кэлдасон кивнул. ‘Хорошо. Но давайте не будем превращать это в дискуссионную площадку. Нам нужно действовать быстро’.


‘Сегодня будет принято решение, я гарантирую это. А пока ничего не предпринимай сам. Понял?’


‘Как будто я хотел бы’.


‘Он говорит серьезно, Рит", - сурово заверила его Серра. ‘Я полностью за спасение Кинсела, как только мы сможем, но уходить с полураздетыми задницами - не лучший выход’.


‘Я ничего не буду делать сам. Но есть предел тому, как долго я буду придерживаться этого. Ради Кинсела и моего собственного блага. Я не буду ждать вечно, если из-за этого придется еще больше откладывать путешествие. ’


‘Поскольку мы не можем ничего решить о судьбе Руканиса в течение пары часов, - сказал Феникс, - нам лучше всего заняться оценкой подготовки к вашей экспедиции’.


‘Вот почему мы здесь", - напомнил им Дэррок. ‘Что касается меня, то я раздобыл достаточно провизии, чтобы вам хватило примерно на две недели, Рит. Хотя заставить Совет расстаться с ними было работой самого дьявола. И в провизии нет ничего особенного. Это железный паек, и вам придется растянуть его. Также существует проблема с теплой одеждой, учитывая, что вы направляетесь на север. ’


‘ А что насчет шкипера? ’ спросил Кэлдасон.


‘Тот же, кто вывел тебя из Беальфы; Рэд Черосс’.


‘Хорошо. А команда?’


‘В основном его собственные, и все добровольцы. Чуть больше дюжины, что, как мне сказали, немного маловато, но достаточно для управления таким судном ’.


- Есть еще что-нибудь, что мне следует знать?


- Только то, что на корабле будет небольшая партия золота. Не совсем состояние, но оно может пригодиться на случай, если вам придется торговаться за ... что бы вы там ни нашли.


‘Золото? Я думал, что казна Сопротивления пуста’.


‘Так и есть’.


‘Это ваши собственные деньги?’ Кэлдасон поднял брови.


‘Я никогда раньше не видела тебя таким застенчивым, Захгадия", - сказала Серра Дэрроку.


‘Заткнись", - ответил он, и его щеки покраснели.


‘Кажется, вы с каждым днем становитесь все более неравнодушны к делу", - сказал Кэлдасон.


‘Это взаймы. Я жду его обратно, если ты им не воспользуешься’.


‘Это великодушно. Спасибо’.


‘Не будь таким мягким со мной, Рит, я бы этого не вынесла. Просто присмотри за моим чертовым золотом’.


‘Что касается братства чародеев, ’ вызвался Феникс, ‘ то мы предоставим некоторую магическую защиту и небольшой склад боеприпасов. Не много, но столько, сколько сможем выделить’.


‘Ценю это", - ответил Кэлдасон. ‘Хотя я чувствую себя счастливее с хорошим куском закаленной стали в любой день’.


Вы не знаете, с чем там столкнетесь. Помните, вы ищете артефакты Основателей, и мы понятия не имеем, что может их защитить. Вам нужны все возможные меры предосторожности. ’


‘Кто будет на борту, чтобы управлять магией?’


Я бы хотел, чтобы это был я. К сожалению, для Совета это немного чересчур. Они говорят, что я нужен здесь, чтобы руководить магической защитой острова. То же самое касается и других наших магов, учитывая, насколько нас ничтожно мало. ’


‘Так кто же тогда?’


‘Куч’.


‘Вау. Это чертовски большая ответственность для мальчика. Без обид, Куч’.


‘Я могу это сделать, Рит", - запротестовал ученик. ‘Феникс обучал меня. Ты сказал, что я все равно могу пойти, так что я могу быть полезен. Я могу помочь уберечь нас от неприятностей. ’


‘А кто будет оберегать тебя от неприятностей?’


‘Я так и сделаю", - заявила Серра. ‘Я буду присматривать за Качем; ты сосредоточься на поисках’.


‘Ты все продумал, не так ли?’


‘Да. Вы знаете, как скудны ресурсы. Это чудо, что мы вообще уговорили Совет согласиться на это предприятие. Компромисс заключается в том, что вы должны принять то, что вам предлагают, как вы сказали об этом корабле. ’


Кэлдасон ухмыльнулся. ‘Похоже, у меня нет особого выбора’.


‘Слишком правильно. Живи с этим’.


‘Я ненавижу привносить в это нотку суровой реальности, - перебил Феникс, - но ты же понимаешь, что все это, вероятно, академично, не так ли?’


‘Я знаю, это будет нелегко", - сказал Кэлдасон, и его отношение стало трезвым.


‘Давайте посмотрим, что именно это значит, не так ли? Ковенант и некоторые другие исследователи благородного искусства верят, что древние оставили хранилище знаний, которое мы называем Источником, хотя маловероятно, что сами Основатели называли его именно так. Предполагая, что это реальность, а не просто предположение, мы не знаем, что это такое и сохранилось ли оно. ’


‘Я все это слышал’.


‘Стоит повторить. Мы думаем, что Источник каким-то образом связан с Клепсидрой. На самом деле мы тоже не знаем, что это такое. У нас есть догадка, которую мы называем теорией, основанная на неполных фрагментах знаний Основателей, открытых для множества интерпретаций, относительно того, где примерно могут быть скрыты эти тайны. Мы понятия не имеем, что может их защищать. И если Источник когда-нибудь будет обнаружен, мы далеко не уверены, что сможем его понять, не говоря уже о том, чтобы им воспользоваться. ’


‘Это звучит как те шансы, к которым я привык’.


Феникс нахмурился. ‘Не стоит относиться к этому легкомысленно, Кэлдасон’.


‘Я никогда не был более серьезен. Каким бы ничтожным ни был шанс для меня и для того, что осталось от Сопротивления, я собираюсь им воспользоваться’.


‘Очень хорошо. В таком случае я, возможно, смогу предложить небольшую помощь в определении возможного местоположения, которое вы ищете’.


Указательным пальцем волшебник быстро нарисовал в воздухе мерцающий прямоугольник, затем сделал жест рукой. Продолговатый остров начал наполняться цветами и формами, прежде чем проясниться до сине-зеленого цвета, покрытого бесчисленными крапинками.


‘Это та область океана, где, как мы подозреваем, расположен остров Клепсидра", - объяснил Феникс. ‘В течение последних нескольких месяцев мы с коллегами тщательно изучали такие записи, поскольку нам нужно было попытаться более точно определить местоположение. Мы не добились полного успеха. Далеко не так. И позвольте мне еще раз предупредить вас, что то, что мы делаем, носит чисто теоретический характер и может быть ошибочным. Но мы верим, что сможем уменьшить options...so .’ Он коснулся карты гламура в правом верхнем углу, где пятнышек было больше всего. Карта мгновенно исчезла, сменившись крупным планом участка, который он указал. Пятна превратились в капли более четкой неправильной формы. ‘Наше лучшее предположение заключается в том, что то, что вы ищете, находится в пределах этого скопления’.


‘Это сколько? Сорок, пятьдесят островов?’ Кэлдасон прикинул.


‘Приблизительно, да. Все еще значительное число, но далеко не сотни, составляющие всю группу’.


‘Насколько они велики?’ Поинтересовалась Паллидея, глядя на плавающую карту.


‘Самые крупные из них составляют не более десятой части размера Алмазного острова. Большинство намного меньше, а некоторые представляют собой немногим больше камней. Это может иметь некоторое отношение к твоему поиску, Рит, если предположить, что самые маленькие места являются наименее вероятными. Но, конечно, не зная, какую форму принимает Источник или Клепсидра на самом деле, мы не можем обязательно делать такое предположение. ’


‘Что ж, я полагаю, это некоторая помощь", - сказал Кэлдасон.


‘Я позабочусь, чтобы у вашего шкипера была копия этого", - пообещал Феникс. Он махнул рукой. Карта выцвела, превратившись в золотистые угольки, и погасла, оставив в хрупком воздухе сернистый привкус.


‘Похоже, дела продвигаются неплохо", - рассудил Дэррок. ‘Такими темпами ты сможешь отправиться довольно скоро, Рит. Или, по крайней мере, как только мы что-нибудь сделаем с Руканисом’.


‘Наверное, мне следовало спросить раньше, но я надеюсь, что мое отсутствие не помешает вам разобраться с пиратами’.


‘Я думаю, какое-то время мы справимся без вас", - сухо ответил Дэррок. ‘В конце концов, я защищаю это место уже довольно много лет. Без какой-либо посторонней помощи’.


‘Ой", - одними губами произнесла Серра.


‘Кроме того, - продолжал Дэррок, ‘ у меня есть незаконченное дело с Вэнсом, как вы знаете, и я думаю, что это то, что я предпочел бы уладить лично’.


‘Это я могу понять", - согласился Кэлдасон.


‘Так что, я думаю, лучшее, что мы можем сейчас сделать, это ...’


‘Что это, черт возьми, такое?’ Серра указала вглубь острова.


Все они посмотрели на участок ровной равнины за пляжем. Странное приспособление медленно продвигалось по лужайке. Это была открытая повозка, ничем не примечательная сама по себе, за исключением того, что в ней не хватало оглобель или лошади, чтобы тянуть ее. Кто-то, одетый в синюю мантию, сидел на месте кучера, но руки его лежали на коленях, и поводья ему были не нужны.


‘А, ’ сказал Феникс. ‘Это Фракк, колдун, который сбежал сюда из Беальфы. Независимый; не член Ковенанта или что-то в этом роде’.


‘Но что он делает?’ Серра хотела знать.


‘Проверяю очень оригинальную идею. Экипаж, приводимый в действие магической эссенцией. На самом деле, он мог быть единственным человеком, который бежал сюда не из убеждения, а из досады’.


‘ Что?’


‘Он пытался заинтересовать им разных людей в Беалфе. Он даже обратился к паладинам с этим хитроумным устройством. Очевидно, продемонстрировал его самим басторранцам, ни больше ни меньше. Они восприняли это как шутку и подвергли его публичному унижению, чуть ли не порке. Он был настолько возмущен, что связал свою судьбу с Сопротивлением и поделился этой идеей с нами. ’


‘Это странно’.


‘Но умный", - сказал Дэррок. "Одна из тех идей, которая кажется такой простой, что удивляешься, почему никто не додумался до этого раньше. Феникс помогал с некоторыми модификациями’.


‘Да", - подтвердил волшебник. ‘Раньше он работал на запасе магической энергии, который был на борту. Теперь мы заставляем его работать, черпая движущую силу непосредственно из электросети’.


‘Я подумал, что это достаточно оригинально, чтобы оправдать выделение некоторых ресурсов", - объяснил Дэррок.


‘Это, безусловно, оригинально", - согласился Кэлдасон, наблюдая, как устройство подпрыгивает на своем грязном поле. ‘Но для чего мы собираемся его использовать?’


Дэррок пожал плечами. ‘ Будь я проклят, если знаю.


13


Большая часть самого восточного региона Беальфы состояла из извилистых рек и кустарников. Для двора принца Мелиобара, путешествующего над землей, местность не имела значения, но это создавало множество проблем для бесчисленных сторонников лагеря, следовавших за летающими дворцами. Как следствие, двор был вынужден замедлить ход.


Хотя любое замедление темпа гарантированно заставляло принца нервничать, для Девлора Басторрана и Лахона Микина это стало небольшим облегчением.


Они сидели на заднем сиденье экипажа, мчавшегося на скорости по негостеприимному ландшафту. Забрызганный грязью экипаж подпрыгивал и кренился, подбрасывая их на сиденьях и заставляя греметь кости.


‘Будь проклят этот человек!’ Басторран выругался.


‘Сэр?’


Мелиобар. Я прохожу через это отвратительное представление каждый раз, когда мне приходится встречаться с ним.’


- Вы уже удостаивались аудиенции раньше, сэр?


‘Несколько раз, когда я сопровождал своего дядю. Это всегда был фарс’.


‘Но на этот раз все по-другому, не так ли, сэр? Ваша первая встреча с Его высочеством с тех пор, как вы стали верховным вождем’.


И это происходит только сейчас, потому что я больше не могу откладывать. Если бы этого не требовал протокол, меня бы здесь вообще не было. Ты выглядишь шокированным, Микин. Вы находите мое отношение нелояльным, не так ли?’


‘Э-э, нет, сэр. Это ... ну, возможно, немного удивительно’.


‘Я так же предан институту монархии, как и любой другой человек. Рискну предположить, даже больше, чем принц. Будь честен, ты не можешь притворяться, что не знаешь историй о нем ’.


‘Слухи ходят всегда, сэр, и, по общему признанию, большинство из них странные’.


Все, что вы слышали о Мелиобаре, правда, и даже больше. Он не похож на старого короля Нарбеттона. И имейте в виду: вы, конечно, не будете обращаться к принцу по собственной воле. Если он заговорит с вами, будьте кратки и осмотрительны в своих ответах. Вы улыбаетесь, но это серьезный вопрос.’


‘Сэр’. Поведение Микина мгновенно стало серьезным.


‘У этого человека есть некоторые ... скажем так, необычные представления. Проявлять к ним неуважение или, не дай бог, подвергать их сомнению - это больше, чем неосмотрительность; это прямо-таки опасно. Так что держи рот на замке и следуй моему примеру.’


‘Да, сэр’.


Они налетели на особенно глубокую выбоину. Басторран яростно выругался себе под нос. Микин наклонился к окну и посмотрел на парящий дворец. Его размеры поражали. Он возглавлял неуправляемую процессию меньших, но все еще массивных плавучих сооружений, закрывавших небо.


‘Когда-нибудь видел это раньше?’ Спросил Басторран.


‘Однажды. Когда я был намного моложе, сэр. Со своей матерью и братом, издалека. Но я никогда этого не забуду’.


Его хозяин небрежно хмыкнул, не проявляя интереса, и пробормотал: ‘Скоро ты увидишь это гораздо ближе’.


Если воздушно-десантный конвой вызывал изумление, то то, что происходило внизу, вызывало благоговейный трепет иного рода.


Их карета подпрыгивала в людском потоке. Насколько они могли видеть, со всех сторон царило какое-то безумие: неисчислимое количество повозок, дилижансов, двуколок, ландо и телег грохотало по земле. Подобно морскому судну, они пересекли океан всадников в форме и штатском, а далеко позади колесных повозок и мчащихся лошадей виднелось множество людей, изо всех сил старающихся не отставать от пеших. Сцена напоминала массовый захват земель или золотую лихорадку. За исключением того, что целью было не отставать от зрелища, разворачивающегося над головой.


‘А, ’ сказал Басторран, ‘ вот и наш сопровождающий. Подождите. Поездка скоро станет еще тяжелее’.


Микин смотрел на хаос на стороне своего хозяина, но не мог в нем разобраться, не говоря уже о том, чтобы идентифицировать какой-либо эскорт. Затем его внимание привлекло особое противоположное движение. Карета, мало чем отличающаяся от их собственной, пробиралась к ним сквозь людской поток. Пока он прокладывал им путь, Микин смог разглядеть королевский герб на его боку и форму дворцовой стражи, которую носил водитель.


‘Они эксперты по переговорам с этим сбродом", - объяснил Басторран. ‘Надеюсь, ты в форме, Микин’.


‘Думаю, да, сэр’.


‘Тебе нужно быть. Будь готов сам’.


Королевская карета поравнялась с ней. Ее кучер и Басторран обменялись криками, которые было невозможно расслышать из-за шума. Затем дверь кареты открылась. Внутри появился еще один человек в форме. Басторран открыл свою дверь, впустив струю холодного воздуха.


‘Пошли’, - сказал он. "И не задерживайся, если дорожишь своей шеей’.


Паладин схватился за руку, протянутую из другой кареты, и прыгнул.


Микин осторожно подошел к открытой двери. Он выглянул наружу, стараясь не обращать внимания на скорость и царивший вокруг бедлам. Басторран кричал ему из второго вагона и махал рукой. Кто-то протянул руку. Микин потянулся за ней и прыгнул. Головокружительной секундой позже капитан стражи с мрачным лицом пересек улицу и усадил его на сиденье.


‘Отличная работа", - холодно поздравил его Басторран. ‘Но пока не расслабляйся. Мы все еще имеем удовольствие подняться на борт самого дворца’.


Они отъехали от кареты паладинов и вскоре потеряли ее из виду в галопирующей суматохе. Их новая карета ворвалась в давку, управляемая умело, но совершенно не заботящаяся о безопасности других. Всадники, оказавшиеся на пути, были сбиты с ног и растоптаны. Фургоны, вильнув, чтобы избежать столкновения с экипажем, врезались друг в друга, ломая оси и сбрасывая пассажиров. Были столкновения и убегающие лошади.


‘Должен сказать, в этом есть что-то волнующее, а, Микин?’ Басторран пришел в восторг.


‘Гм, да, сэр’. Он пытался удержаться от того, чтобы его не швырнуло со своего места.


Спустя, казалось, целую вечность, они оказались в тени королевского дворца, его массивное основание возвышалось над ними на высоте, в три или четыре раза превышающей высоту их экипажа.


‘Что теперь, сэр?’ Спросил Микин.


‘Осталось пережить не так уж много унижений", - язвительно ответил Басторран.


Офицер, который молча сидел напротив них, пошел открывать ближайшую к дворцу дверь. Карета начала совершать серию сложных маневров. Через несколько минут они были у деревянной платформы, подвешенной к дворцу на сложной конструкции из прочных канатов.


‘Мы идем туда", - проинструктировал Басторран.


Они ступили на качающуюся платформу, ухватившись за поручни, чтобы не упасть. Карета немедленно тронулась с места. Платформа на мгновение зависла, покачиваясь, затем ее начали поднимать. Вцепившись костяшками пальцев в перила, чувствуя, как ветер бьет в лицо, Микин смотрел на сцену, разворачивающуюся внизу, но даже со своего возвышения он не мог разглядеть конца лагерю сторонников.


Примерно в ста футах вверх по зданию они оказались на широкой террасе. Здесь их встретил отряд стражников, проводивших к богато украшенному входу и в сам дворец. Затем их слегка обыскали; Басторран перенес унижение в угрюмом молчании. После этого их провели по лабиринту эксцентрично украшенных коридоров и заставили подниматься по кажущейся бесконечной череде лестниц.


Проходя по еще более длинным коридорам, уставленным гротескными статуями, и держась поодаль от своего эскорта, Басторран прошептал: ‘Что ты думаешь? Ты можешь говорить свободно. Но говори тише’.


‘It...it ’это...’


‘Сумасшедший’?


- Я собирался сказать ‘огромный’, сэр.


‘Это часть безумия’.


Пройдя через укрепленные двери, они вышли на широкие зубчатые стены.


‘И мы все еще прошли только четверть пути", - сказал Басторран, указывая на возвышающуюся над ними груду камней. ‘Вы можете понять, почему я поинтересовался вашей физической подготовкой’.


‘Я могу, сэр’.


Пробираясь по крепостным валам в другую часть дворца, они прошли мимо дюжины полноразмерных катапульт, выстроившихся в ряд.


‘Это что-то новенькое", - прокомментировал паладин.


‘Их оборона, безусловно, кажется всеобъемлющей, сэр’.


‘Да’, - задумчиво ответил Басторран. ‘Но почему катапульты? Это осадные машины; едва ли самое идеальное оборонительное оружие’.


‘Возможно, это еще одна из ... эксцентричностей его высочества", - вполголоса предположил Микин.


‘Возможно. Мне следовало бы знать, что не стоит удивляться всему, что он делает’.


Их провели обратно внутрь здания, через еще несколько коридоров и вверх по следующим лестничным пролетам. Наконец их провели в приемную и оставили ждать.


Басторран сел и жестом приказал своему помощнику сделать то же самое.


Микин откашлялся. ‘ Интересно, как...


Басторран ткнул его локтем в ребра и указал на потолок. Там парило шпионское очарование медного цвета.


-... сколько времени пройдет, прежде чем его милостивое Высочество согласится принять нас, - запинаясь, закончил Микин.


‘Нет никакого способа узнать наверняка’.


Они погрузились в неловкое молчание, когда вошел лакей и провел их в приемные покои принца.


Это была длинная, элегантно обставленная комната. В дальнем ее конце Мелиобар занимал трон, установленный на возвышении. На нем была красная накидка, подбитая горностаем, хотя эффект был несколько ослаблен грязной рубашкой, пыльными бриджами и потертыми, забрызганными грязью ботинками.


Басторран поклонился. Микин взял инициативу в свои руки и тоже низко поклонился. Лениво подняв руку, принц помахал им, приглашая приблизиться.


‘Ваше королевское высочество’, - начал Басторран. "Спасибо, что приняли меня’.


Принцу удалось рассеянно кивнуть. Его взгляд метнулся к спутнику паладина. ‘ Кто?’


‘Мой адъютант, ваше высочество. Лахон Микин’.


‘Лахон?’ Переспросил Мелиобар с выражением замешательства на лице. ‘Девлор, конечно? И теперь он ваш помощник, верховный вождь?’


‘Ваше высочество?’


‘Я думал, что ваш племянник - ваш наследник", - объяснил принц с некоторым раздражением. ‘Определенно, нечто большее, чем просто ваш помощник’.


Басторран осознал. ‘Боюсь, наши цели пересеклись, сир. Полностью по моей вине. Я Девлор, лорд-верховный вождь паладинов. Вы думаете о моем покойном дяде Иваке.’


Мелиобар заморгал, глядя на них, как близорукий, пытающийся сосредоточиться. ‘Опаздываете?’


‘К сожалению, сир, да. Мой дядя скончался несколько месяцев назад, став жертвой известного радикала. Вам тогда сообщили, ваше величество’.


Принц вздохнул. ‘Еще один триумф для него’.


‘При всем моем уважении, ваше высочество, я не думаю, что поступок убийцы можно назвать триумфом’.


‘Ассасин? Полагаю, в каком-то смысле так оно и есть. Великий истребитель - своего рода непревзойденный ассасин. Да, мне это нравится.’


Басторран и Микин обменялись взглядами; первый - с досадой, второй - с недоумением.


‘Прошу прощения, сэр, ’ сказал Басторран, ‘ но я неправильно истолковал ваш смысл. Естественно, вы говорите о Смерти’.


‘Конечно, я. Кто же еще? Горе от потери твоего дяди, очевидно, исказило твои чувства’.


‘Да", - ответил паладин, насколько мог, сквозь стиснутые зубы, - "должно быть, так оно и есть".


- Какая жалость, что твой дядя не мог подражать моему дорогому отцу, - предположил Мелиобар, - пока что единственному человеку в истории, бросившему вызов владычеству Жнеца. Поистине яркий пример для всех нас.’


‘В самом деле, сир’.


‘Итак, почему ты здесь?’ - жизнерадостно спросил принц.


Смена темы и настроения почти поставила Басторрана в тупик. ‘Я здесь для того, чтобы меня официально признали новым лидером Клана, ваше величество’.


‘Чтобы получить мое благословение’.


Э-э, да. В некотором смысле. Это формальность, конечно, но...


‘И каким лидером ты будешь?’


‘ Какого рода, ваше величество?


‘По сравнению с твоим покойным дядей’.


‘Я бы надеялся подражать всем его лучшим качествам, ваше высочество. Хотя в некоторых отношениях я отступаю от его стиля руководства’.


‘Как?’


‘Одним из многих достоинств моего дяди Ивака было то, что у него было слишком большое сердце, ваше величество’.


Это стало неожиданностью для Микина, но, естественно, он промолчал.


‘Каким бы похвальным ни было это качество, ’ продолжал Басторран, тщательно подбирая слова, ‘ оно имело прискорбный эффект поощрения врагов Вашего высочества’.


‘Он был мягок с террористами?’


‘Я не уверен, что таковы были его намерения, сир, но именно так были восприняты его действия’.


‘Принимая во внимание, что ваша политика будет более жесткой’.


‘Значительно. Я бы зашел так далеко, что сказал бы, что под моим руководством недавние события могли бы принять совсем другой оборот’.


‘Вы бы предотвратили массовый исход повстанцев, о котором мне говорили?’


‘Я так понимаю, Ваше королевское высочество имеет в виду определенных антиобщественных элементов, спасающихся от правосудия, бежав на Алмазный остров. Вряд ли это был массовый исход’.


‘Но как бы ты это остановил?’


‘Просто убедившись, что мятежникам не удастся сбежать, ваше величество. В отличие от моего дяди и, если можно так выразиться, некоторых других лиц, принимающих решения в службах безопасности, я бы никогда не допустил существования этих предателей в первую очередь. ’


‘Похоже, мы разделяем схожую точку зрения, верховный вождь’.


‘Я рад слышать, что вы одобряете это, сир’.


‘О, да. Если бушует пожар, срубите деревья, которыми он питается’.


‘Совершенно верно, сэр’.


‘Мой отец часто говорит, что лучший способ поймать рыбу - это осушить море’.


Басторрану и Микину показалось, что это странная аналогия, совершенно независимо от употребления Мелиобаром настоящего времени, но оба послушно кивнули.


‘Интересно, как они обращались с ним во время Сна?’ - сказал принц.


‘Прошу прощения, ваше величество?’ Ответил Басторран.


‘Смерть. Ходил бы он по земле в те дни?’


Они поняли, что он снова дрейфует.


‘ Понятия не имею, ваше величество, ’ отважился ответить паладин. ‘ Разве Смерть не всегда была в мире?


‘Он должен был быть, не так ли? Я имею в виду, если бы его не было, Основатели все еще были бы здесь, не так ли?’


‘Да, я полагаю, что это...’


‘Это отрезвляющая мысль, не так ли? Даже могущественные Основатели подчиняются его прихоти. Это показывает, насколько он достойный противник, не так ли?’


‘Как скажете, ваше высочество’.


Что-то похожее на ясность, казалось, появилось в чертах лица принца. ‘Тем не менее, сейчас, конечно, все это не имеет значения. Или вот-вот станет’.


‘Сир?’


Он одарил их почти озорной улыбкой. ‘Вы увидите’.


14


В северных пустошах шел сильный снег. Армия Зеррейсса была вынуждена остановиться, и даже сам военачальник, обычно терпеливый человек, забеспокоился. Но когда на третий день наступила ночь, снегопад наконец прекратился.


В палатке военачальника, залитый мягким светом масляных ламп и свечей, Зеррейсс стоял у раскрытой карты на мольберте.


‘Наконец-то здесь заканчивается", - заключил он, указывая на точку на карте.


‘Но то, что вы предлагаете, не компенсирует потерянного нами времени, сэр", - прокомментировал Сефор, младший из двух его ближайших помощников. ‘На самом деле это отнимает значительное количество времени у первоначального плана’.


‘Я в курсе этого. Но можно ли это сделать с точки зрения логистики? Wellem?’


"В этом нет ничего невозможного, но это потребует больших усилий и длительной подготовки. Вы говорите о том, чтобы впервые вывести большую часть армии в море, и практические аспекты этого сложны ’.


‘Но это всегда было нашим намерением’.


‘Да, шеф, но не так скоро в кампании. Количество кораблей, которые нам понадобятся...’


‘Вот почему я предлагаю взять портовые города здесь, здесь и ... здесь", - сказал Зеррайсс, указывая места на карте.


‘Даже если бы мы захватили все суда во всех трех точках, - отметил Сефор, - что предполагает, что защитники не будут их перемещать или поджигать, у нас все равно не было бы всех необходимых нам кораблей’.


‘Тогда мы построим еще. У нас есть рабочая сила и навыки’.


‘У нас будут необходимые материалы?’ Спросил Уэллем.


Военачальник снова обратился к своей карте. ‘Здесь и здесь есть леса. Не слишком далеко, чтобы возить древесину, если погода будет к нам благосклонна’.


‘Вы слышали это раньше, шеф, но я беспокоюсь, что мы слишком рассеемся. Вы предлагаете провести три осады более или менее одновременно и что могло бы стать масштабной программой строительства лодок. Это в дополнение к силам, необходимым для охраны мест, которые мы уже завоевали. ’


‘Но вербовка продолжается быстрыми темпами", - сказал ему Зеррейсс. ‘Чистая прибыль есть всегда. Куда бы мы ни пошли, они стекаются к нам’.


‘Быстрее, чем мы можем обучить или экипировать их’.


‘Лучшая подготовка, которую они могут получить, - это полевая. Именно так я получил свою. И помните, что большинство мужчин, которых мы привлекаем к этому делу, в любом случае военные. Они не тайросы ’.


‘Сэр, ’ неловко рискнул вмешаться Сефор, - вы сказали нам, что хотите сделать, но не сказали почему’.


Прошла секунда, прежде чем Зеррейсс ответил. ‘Мне приснился еще один сон’, - объяснил он. ‘Я стоял на террасе крепости. Той самой крепости, которую мы завоевали меньше недели назад. В моем сне я стоял там, как и в тот день, когда мы его взяли, и любовался нашей победой. И я снова увидел его. ’


‘Тот самый мужчина, о котором ты мечтала раньше?’


‘Да. Если это можно назвать мечтами’.


‘Что случилось?’


‘Случилось? Ничего. Ну, ничего и все такое. Вы странно смотрите на меня, друзья мои, но это единственный способ, которым я могу это выразить’.


‘У вас уже есть какие-нибудь предположения, кто этот человек?’ Спросил Уэллем.


‘Я не ближе к пониманию этого, чем тогда, когда он впервые вторгся в мой сон’.


‘И вы все еще уверены, что он реальный человек? Не ... простите меня, сэр, но не плод вашего воображения?’


‘Я не сомневаюсь, что он настоящий’.


‘Тогда, может быть, тебе стоит подумать о том, что ты подвергся магической атаке", - как ни в чем не бывало заявил старый участник кампании.


‘Я не думаю, что тебе стоит беспокоиться на этот счет. Кем бы ни был этот человек, я не думаю, что он колдун. Хотя я чувствую, что здесь есть какая-то связь с магией’.


‘Разве это не противоречие, сэр?’


‘Разве я сам не противоречу тебе, Уэллем? Почему этот человек должен быть менее загадочным?’


‘Но какое отношение он имеет к вашим новым инструкциям, сэр?’ - поинтересовался его младший помощник.


Зеррейсс улыбнулся. ‘Доверяю тебе вернуть меня на землю, Сефор. Нет, не смущайся; иногда меня нужно подталкивать к сути. Проще говоря, он - причина моих новых заказов. ’


‘Вы изменили бы свои планы, все направление кампании из-за кого-то, о ком вы мечтали, сэр?’


‘Не столько измениться, сколько ускориться’.


‘Но почему, сэр?’


‘Я чувствую, что физически он ближе, чем был. Не спрашивай меня, откуда я знаю. Или почему я, из всех людей, должен начать верить в необъяснимую интуицию. Я только знаю, что если есть шанс побыть в присутствии этого человека, я должна им воспользоваться.’


‘Как ты думаешь, что ты можешь от этого выиграть?’


‘Я когда-нибудь направлял тебя по ложному пути?’


‘Нет, сэр", - ответили они в унисон.


‘Тогда доверься мне сейчас, как доверял в прошлом’.


‘ Дело не в этом, ’ заверила его Сефор. ‘ Мы просто хотим понять.


‘Я тоже. Это то, что я пытался сказать’. Он вздохнул. ‘Лучший способ, которым я могу это выразить, это то, что у него есть ... значимость. И я не могу отделаться от ощущения, что это может быть связано с определенной мыслью, которая меня давно преследует. ’


‘Сэр?’


‘Может ли быть еще один такой, как я?’


Было очевидно, что такая идея никогда не приходила в голову его помощникам. Сефор пришел в себя первым. ‘Мы всегда считали вас уникальным, сэр’.


У меня тоже есть. Или, скорее, я боялся этого. Всю свою жизнь я задавался вопросом, не один ли я обладаю таким талантом. И если да, то почему? Почему я? Я надеялся, что есть и другие, но с годами эта надежда увяла. Но предположим, что я не исключительный. Вы понимаете, что бы это значило?’


‘Союзники?’ Предположил Уэллем.


‘Более того. Я не выбирал дар, который ношу с собой, и иногда бремя этого кажется непосильным. Насколько было бы легче, если бы были другие, кто разделял бы мои усилия ’.


‘Я никогда не сомневался в ваших способностях, сэр’.


‘Я знаю. Но с моей стороны это кажется немного другим’.


‘У тебя есть мы, ’ заверила его Сефор, ‘ и не только мы; сейчас тысячи людей верят в тебя и хотят поддержать’.


Военачальник положил руку на плечо молодого человека. ‘И я благодарен за это больше, чем могу выразить словами. Но есть кое-что, чего даже ты не можешь мне дать. При всей твоей преданности и доверии, ты не способен сопереживать. Не по-настоящему. Ты не можешь знать, каково это - быть таким одиноким, как я. Если бы ты мог, ты бы понял, почему я должен найти его. ’


В Беальфе тоже была временная передышка из-за снегопада.


Не то чтобы погодные условия повлияли на количество людей, заполонивших улицы Вальдарра, или на сопутствующие им магические всплески. Но это, безусловно, сделало повседневную жизнь горожан еще более невыносимой, поскольку они тащились по слякоти и буксовали на обледенелых тротуарах, а также затруднило движение транспорта.


Экипажу Андара Талгориана, направлявшемуся в штаб-квартиру паладинов, потребовался почти час, чтобы совершить путешествие, которое должно было длиться минуты. Неудивительно, что он прибыл в подавленном настроении.


Указав дипломату на стул, Басторран спросил: ‘Итак, как прошла Меракаса?’


Помня о присутствии комиссара Лаффона и о том, что в настоящее время он пользуется благосклонностью императрицы, Талгориан осторожно ответил. ‘Как всегда, было приятно встретиться с Ее Королевским высочеством. Но я должен признаться, что нахожу перспективу неминуемых военных действий несколько удручающей.’


‘Ерунда", - фыркнул Басторран. ‘Это совершенно правильный ответ на ситуацию на Алмазном острове. Я только сожалею, что это не произошло раньше’.


‘Война всегда должна быть последним средством’.


‘Мы достигли последнего средства’. Он протянул Талгориану кубок вина. ‘Что бы ты сделал, заговорил их до смерти?’


‘Если вы имеете в виду, думаю ли я, что еще есть время для достижения согласованного результата, то ответ - да’.


‘Мой покойный дядя часто говорил, что вы были миротворцем. Я уверен, он говорил по-доброму".


‘Я предпочитаю считать себя прагматиком", - возразил Талгориан. ‘И мне кажется, что разговор должен быть лучшим вариантом, чем пролитие крови".


Они обменялись ледяными улыбками.


‘Я согласен с Верховным вождем", - вмешался Лаффон. ‘Если вы ведете переговоры с этими людьми, вы только внушаете им доверие’.


‘Несомненно, у них уже есть авторитет в глазах нашего начальства. Если нет, зачем посылать против них дорогостоящий экспедиционный корпус?’


‘Потому что сила - это то, что они понимают. Это просто доказывает мою точку зрения’.


‘Комиссар прав", - сказал Басторран. ‘И мы должны быть такими же безжалостными с ними дома, какими, я надеюсь, будем за границей’.


‘Возможно ли быть более жестокими, чем мы уже есть?’ Талгориан задавался вопросом.


Настала очередь Лаффона изобразить притворную улыбку. ‘Если бы я не знал вас лучше, посол, я бы подумал, что вы сочувствуете этим недовольным’.


‘Никто так не настроен против общественных беспорядков, как я, комиссар. Я просто задаюсь вопросом о методах, которые мы используем для борьбы с ними ’.


‘Каким бы ни было наше видение грядущего конфликта, ’ сказал Басторран, поднимая свой бокал, - я уверен, что мы все можем согласиться выпить за успех миссии’.


Глядя друг на друга, они выпили.


Талгориан первым опустил свой бокал. ‘Я надеюсь, само собой разумеется, что Дипломатический корпус готов предложить любую посильную помощь обеим вашим организациям в этой экспедиции’.


Басторран глухо рассмеялся. ‘Простите меня. Но вряд ли будет много пользы от услуг дипломатов, когда начнутся военные действия’.


‘Тогда, возможно, ты сможешь мне помочь’.


‘Что ты имеешь в виду?’ Спросил Лаффон.


Талгориан допил вино и отказался налить еще, когда Басторран предложил ему графин. ‘ Скажите, кто-нибудь из вас недавно видел принца Мелиобара?


‘ Так получилось, что так оно и есть, ’ ответил Басторран.


‘Как вы его нашли?’


‘Я не думаю, что кого-то из нас удивило бы, если бы я сказал ... проблематично’.


Другими словами, "Такой же непредсказуемый, как обычно’.


‘Да. Но душевное состояние Мелиобара вряд ли можно назвать новостью. Почему ты спрашиваешь?’


‘Ее королевское высочество решила, что пришло время предпринять шаги в отношении принца’.


‘Шаги?’ Эхом отозвался Лаффон.


Талгориан достал два сложенных пергамента с личной печатью императрицы. ‘Это должно все объяснить’. Он вручил по одному каждому из них. Когда они вскрыли их, он добавил: ‘Вы увидите, что Ее Величество требует от паладинов и Совета внутренней безопасности полного сотрудничества’.


Басторран быстро прочитал, затем поднял глаза. ‘Вы отвечаете за эту операцию?’


Талгориан кивнул.


‘Почему ты?’ Лаффон хотел знать.


Не мне подвергать сомнению решения императрицы. Но, возможно, она подумала, что у СНГ и паладинов и так забот хватит. И, строго говоря, это дипломатический вопрос; в конце концов, Мелиобар конституционно является сувереном Беальфы.’


‘Естественно, я преклоняюсь перед мудростью Ее величества в этом вопросе. На самом деле, я ожидаю, что довольно скоро меня самого вызовут к ней на аудиенцию. Без сомнения, тогда она подробно изложит свои пожелания ’.


‘Тем временем в этом письме вы найдете все, что вам нужно’.


‘Я рад, что с принцем наконец-то разберутся", - заявил Басторран. ‘С этим человеком давно следовало что-то сделать. Когда вы собираетесь заняться им, посол?’


‘Я пока не уверен. Очевидно, что это деликатная ситуация, и ее нужно улаживать осторожно’.


‘На вашем месте я бы не оставлял его надолго. В последний раз, когда я был во дворце, я увидел кое-что довольно любопытное’.


‘О? Ты имеешь в виду, более странный, чем обычно?’


Точка зрения принята. Я не знаю, относится ли это к категории ненормальных или нет, учитывая, что мы говорим о Мелиобаре. Но он установил батарею осадных катапульт, и это выглядело так, как будто укрепления были усилены еще больше. Я не могу не задаться вопросом, почему. ’


‘Как ты и сказал, любопытно. Но я не собираюсь штурмовать это место. Я думаю о более тактичном подходе’.


‘Что ты собираешься делать, урезонивать его?’ Басторран ответил едко.


‘По сути, да. Но я не настолько наивен, чтобы думать, что он оценит предложение Ее Величества. Именно поэтому мне понадобится надежный эскорт для сопровождения. И я думаю, что он должен состоять из сотрудников разных служб, учитывая деликатный политический характер операции. Нам нужно будет поддерживать связь по этому вопросу. ’


‘Это должно быть что-то большое, если он решит отказаться от сотрудничества’.


‘Я не думаю, что до этого дойдет. Империя не собирается брать его в плен; с ним будут обращаться как с почетным гостем’.


‘Возможно, тебе придется потрудиться, чтобы убедить его в этом. Не стоит недооценивать его тягу к власти. В конце концов, никто никогда раньше не пытался его обуздать’.


Любой ответ, который мог бы дать Талгориан, был опережен стуком в дверь.


‘Идем!’ Рявкнул Басторран.


Лахон Микин просунул голову в комнату.


Паладин впился в него взглядом. ‘Я же говорил тебе, чтобы нас не беспокоили!’


‘Извините, сэр, но кое-что случилось’.


Басторран поднялся, бормоча извинения, и присоединился к своему помощнику в коридоре.


‘Надеюсь, это что-то важное, Микин", - прошипел он.


‘У нас есть новости о беспорядках на улицах’.


‘И это все? Тебе следовало бы знать, что лучше не беспокоить меня из-за такого...’


‘Это нечто особенное, сэр, и я думаю, вы захотите заняться этим лично’.


15


Кто-то бежал по улице, разбивая окна цепью.


Блокпост из фургонов перекрыл один конец дороги, его охраняли ополченцы с мрачными лицами. На некотором расстоянии перед ними стояла разъяренная толпа. Время от времени люди выбегали вперед, чтобы швырнуть камни. Горели дома и магазин, и никто не пытался их потушить. За баррикадой прибывали конные солдаты.


Куинн Диглейрио и пара членов "Праведного клинка", укрывшись в углу ближайшего переулка, наблюдали за противостоянием.


‘С чего все началось?’ Спросил Диглейрио.


‘Был налет на местный дом", - объяснил один из его спутников. ‘Ополченцы, как обычно, действовали жестко, и собралась такая толпа".


‘В наши дни не нужно много усилий, чтобы спровоцировать бунт", - добавил другой.


‘Ну, нам это не нужно", - сказал ему Дислейрио. ‘На улицах и так достаточно притеснений, чтобы приглашать новых".


‘Не думаю, что мы остановим это сейчас", - подсчитал первый Воин с Клинком.


‘Нет. Но мы можем попытаться ограничить ущерб’.


На блокпосту поднялся шум, когда всадники в форме двинулись сквозь толпу, размахивая дубинками и саблями.


‘Похоже, мы опоздали", - сказал второй Воин с Клинком.


Драка быстро превратилась в бегство. Люди разбежались, преследуемые вооруженными дубинками ополченцами, и первые из бегущих приближались к переулку, где укрылись Дислейрио и его люди.


‘Вождь?’ - спросил один из его спутников.


‘Защити как можно больше людей’.


Они вышли на покрытую слякотью улицу, обнажая мечи.


Поток убегающих протестующих превращался в наводнение. Некоторые были зарублены преследовавшей их кавалерией; другие упали, будучи растоптанными атакующими лошадьми.


Дислейрио и его люди рассыпались веером - три скалы в потоке охваченного паникой человечества.


‘Стойте твердо, - проинструктировал он, - и прикрывайте свои спины’.


Мимо пронеслась кричащая женщина, у нее на хвосте двое ополченцев с клинками в руках, но они потеряли к ней интерес, когда увидели троицу Людей с Клинками. Диглейрио оставил своих товарищей разбираться с солдатами. Его внимание было приковано к кавалеристу, который несся по улице, набрасываясь на убегающих граждан.


Клинкеры и ополчение вступили в бой. Те, кто пытался спастись, обходили их стороной, когда два неистовых поединщика выплеснулись с тротуара на дорогу.


Диглейрио сосредоточился на скачущей лошади солдата. Когда она поравнялась с ним, он рубанул всадника по ноге. Всадник вскрикнул и вылетел из седла, тяжело ударившись о землю и несколько раз подпрыгнув на мощеной поверхности, прежде чем остановиться. Его лошадь врезалась в толкающуюся толпу.


Но у Диглейрио не было времени наслаждаться своей удачей. Другая группа ополченцев бежала ему навстречу. Он повернулся к своим людям как раз в тот момент, когда один из них поверг своего противника; другой уже одержал победу и стоял над своим распростертым противником.


‘Еще!’ Крикнул Дислейрио, тыча большим пальцем через плечо. ‘Скопление!’


По его команде они быстро сошлись в хорошо отработанном маневре. Они образовали круг, соприкасаясь плечами; в одной руке меч, в другой кинжал. Некоторые называли это построение "Дикобраз". Когда прибыла свежая группа правоохранителей, хот-фут, они столкнулись с оборонительным кольцом, ощетинившимся стальными зазубринами, но поскольку они превосходили Клинксменов численностью два к одному или более, они решили сокрушить их.


Один из ополченцев упал на месте с пробитым легким. Другой отшатнулся с зияющей раной от удара ножом. Третий упал с пробитой грудной клеткой.


Шансы уменьшились, бойцы с клинками покинули свою группировку и перешли к общей рукопашной схватке. Последовал быстрый и кровавый раунд боя на мечах, участники выпускали пар в холодный воздух. Вскоре еще двое противников получили смертельные удары. Оставшаяся пара ополченцев, легко раненных, бросилась наутек.


Воины с Клинками перевели дыхание, на их лбах выступил пот.


- Они вернутся с подкреплением, - тяжело дыша, сказал Дислейрио. ‘ Здесь мы больше ничего не можем сделать. Я думаю, пришло время...


‘ В чем дело, шеф? - спросил я.


‘ Кто это? - спросил я.


Они проследили за его взглядом.


На улице появился стройный, гибкий человек с коротко подстриженными светлыми волосами. Он или она - невозможно было сказать, кто именно - были вооружены и нападали на людей, казалось бы, наугад, независимо от того, было у них оружие или нет.


‘Это чары?’ - спросил один из людей Дислейрио.


‘Я не знаю, что это такое. Но я собираюсь выяснить. Вы двое, уберитесь восвояси’.


- Но, шеф...


‘Мы рискуем, просто находясь здесь. Теперь делай, что тебе говорят!’ Он побежал к призраку.


Приблизившись, он разглядел фигуру более отчетливо и решил, что в целом это женщина. Он также увидел, что у нее было несколько тревожное выражение лица, с необычно большими, пристальными глазами на таком бледном лице, что он подумал, что она, возможно, больна. Но не было ничего слабого в том, как она набрасывалась на любого, кто оказывался в пределах досягаемости.


Когда он был всего в размахе меча от женщины, Дислейрио остановился. Он оглядел груду трупов и стонущих раненых.


‘Да?’ Сказала Афри Корденца. Ее тон был небрежно раздраженным, как будто она обращалась к надоедливому бродяге.


‘Кто ты такой?’


‘Обеспокоенный гражданин. Что из этого?’


‘Ты из ополчения?’


‘Я выгляжу так, как есть?’


‘Тогда почему ты делаешь за них грязную работу?’


‘Потому что мне это нравится’.


‘Убийство невинных людей доставляет вам удовольствие?’


‘Ты говоришь как священник. Если тебе это не нравится, попробуй остановить меня’.


‘Таково было мое намерение’.


‘Тогда почему ты сразу этого не сказал? Я не выношу пустой болтовни’.


Она двигалась так быстро, что все, что он мог сделать, это отразить ее первый удар. Второй и третий последовали так же быстро. И она обладала не только скоростью, но и силой; ее удары пробирали Диглейрио до костей. Отброшенный назад, он был вынужден защищаться, парируя ее клинок, но не имея возможности атаковать. Ее мастерство и ловкость потрясли его. Он был мастером фехтования, но она легко могла сравниться с ним.


Взяв себя в руки, он начал приходить в себя. У него даже получилось несколько атакующих ударов. Но чем больше он набирал, тем сильнее становился натиск женщины. Ее пасы становились все более жестокими и попадали все точнее. Диглейрио отразил их и отплатил ей тем же, хотя для этого потребовался весь его опыт. Он держался, но не продвигался вперед.


Пока они сражались, он заметил еще одну странную вещь в этой женщине. Всякий раз, когда она поднимала левую ногу, под ее пяткой появлялся проблеск света. Сначала он подумал, что ему почудилось, но потом ей пришлось подпрыгнуть, чтобы избежать одного из его ударов, и он увидел дугу крошечных голубых искр, пронесшуюся между землей и ее ногой. Это навело его на мысль, что она каким-то волшебным образом оживилась, но он был слишком занят, чтобы зацикливаться на этом.


Они продолжали лавировать, едва избегая визжащих прохожих и лошадей без всадников. Движения женщины были настолько плавными, что ему было трудно дотянуться до ее клинка, не говоря уже о том, чтобы нанести эффективный удар. По сравнению с этим ноги его налились свинцом, и он испугался, что вот-вот получит смертельный удар.


Внезапно он оказался не один. Появились его спутники-Клинксмены и ввязались в драку. Женщина была невозмутима. Судя по выражению ее тревожного лица, она действительно наслаждалась вызовом. Она расширила свою атаку, чтобы сразиться с новичками, ее клинок играл против их клинков быстро и уверенно. Звон стали не ослабевал, пока они уворачивались и изворачивались, ища брешь. Затем она рассекла плоть.


Один из Воинов с Клинками пошатнулся, прижав руку к груди, кровь струилась сквозь растопыренные пальцы. Он упал, и никто не мог ему помочь.


Диглейрио вскрикнул. Его оставшийся напарник врезался в женщину. Не моргая, она отвела взгляд от его клинка и вскрыла ему руку от запястья до локтя. Он взвыл и отступил.


‘Я сказал тебе убираться отсюда!’ Взревел Дислейрио, отталкивая его в сторону.


Раненый отшатнулся, схватившись за кровоточащую руку. Дислейрио отскочил назад, готовый возобновить бой.


Женщина ушла. Он оглядел улицу, пытаясь различить ее стройную фигуру в беспорядке. Затем он заметил ее. Она стояла на широком подъезде к заброшенному зданию на противоположной стороне дороги. Он начал проталкиваться к ней локтями. Но, сделав дюжину шагов, замер.


В дверном проеме развернулась причудливая сцена. Женщина ловко шагнула в сторону, оставив в воздухе отпечаток своей фигуры. Очертания быстро заполнились. Появились кости, внутренности, органы, артерии и вены, затем оболочка из плоти. Пустое лицо ее двойника приобрело черты, которые, как выяснилось, сильно напоминали саму женщину, хотя при ближайшем рассмотрении они демонстрировали более мужские черты. Наконец, сформировалась одежда, идентичная той, что была на женщине. Получившееся существо могло бы сойти за ее брата-близнеца.


Дверной проем, в котором стояла пара, был мрачным, поэтому Дислейрио потребовалось несколько секунд, чтобы заметить кое-что еще. Какая-то тонкая паутина соединяла близнецов. Он был влажным и студенистым, и Диглейрио не мог отделаться от мысли, что это чудовищный послед. На его глазах он разделился и мгновенно впитался в тело женщины.


Он никогда раньше не видел слияния, но знал, что сейчас, должно быть, смотрит на одно из них.


Близнецы обменялись ласковыми улыбками и в унисон вышли на улицу. Любопытно, что оба они, казалось, слегка прихрамывали.


Людей вокруг было меньше, основная часть толпы и их преследователи ушли дальше. Но их все еще было достаточно, чтобы заставить Дислейрио беспокоиться за их безопасность.


Его опасения оправдались.


Близнецы уставились на него. Она что-то сказала, чего Диглейрио не расслышал, и они рассмеялись. Затем она направилась в его сторону. В тот же момент произошло нечто примечательное.


Сначала ее близнец не двигался. Затем медленно, со всей легкостью детского воздушного змея, он поднялся с земли. Добравшись до первого этажа здания, он выровнялся, вытянув руки и ноги прямо. В следующую секунду он рассекал воздух.


Куинн пригнулся. Близнец-гламур пронесся над ним, просто очистив его голову. Но атаки, которой он ожидал, не последовало. Вместо этого мужчина вильнул и полетел вниз по улице. Он направился к кучке протестующих, залечивающих свои раны, и бросился на них. Когда они увидели, что он приближается, те, кто был в состоянии, попытались убраться с дороги. Близнец-гламур надул щеки и выплюнул струю пламени, которая окутала многих из толпы. Отставшие воспламенились, превратившись в огненные шары, спотыкающиеся и кричащие. Их мучитель повернулся и направился к другой группе людей дальше, которые, видя, что произошло, пытались убежать от него.


Диглейрио наблюдал за происходящим с таким ужасом, что на мгновение забыл о женщине. Затем его внимание привлекло какое-то движение. Она была почти рядом с ним, атакуя, нанося сильный удар своим мечом, от которого ему пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы уклониться. Их клинки столкнулись, и поединок возобновился.


Тем временем гламур-близнец парил над съежившимися группами горожан, обрушивая на них огненный дождь. Багги пронесся по месту происшествия, водитель отчаянно пытался спастись. Близнец изрыгнул на него столб пламени, и карета с возницей вспыхнули, как трут. Испуганная лошадь, тащившая за собой пылающий погребальный костер, в панике вздыбилась. Со скрежещущим грохотом повозка перевернулась, рассыпав свой ужасный груз. Лошадь поскакала дальше, волоча за собой горящие останки и разбрасывая зевак.


Кто-то выпустил стрелу в летящего человека из открытого окна. Его огненное дыхание обожгло стрелу до того, как она попала в цель. Развернувшись, он направился обратно. В его сторону полетела еще одна стрела, но она пролетела достаточно далеко от цели, чтобы он мог ее проигнорировать. Он обратил свой гнев на лучника, выпустив пламя через открытое окно и превратив его в золу. Комната пылала, извергая маслянистый черный дым.


Диглейрио лишь смутно осознавал произошедшую резню. Он был втянут в бой на мечах, и ему начинало казаться, что он не сможет победить. Выносливость женщины, казалось, никогда не ослабевала, подтверждая его инстинкт, что она волшебным образом восполняет свою энергию.


Они продолжали сражаться, каждый искал брешь в защите другого. Будь у кого-то из них меньше таланта, игра давно была бы закончена. Как бы то ни было, Диглейрио опасался, что ее выдержка станет решающим фактором.


Но пока они фехтовали, у него сложилось впечатление. Возможно, он обманывал себя, но у него возникло ощущение, что она не нашла в нем такой легкой добычи, как думала. Самообман или нет, но это придало ему смелости. Его темп ускорился на ступеньку. Он осмелился надеяться.


В этом случае его решимость не подверглась окончательному испытанию. Он почувствовал вибрацию под ногами. Вскоре это переросло в стук копыт. Приближалась большая группа всадников. Его противник тоже услышал это, и, словно повинуясь какому-то безмолвному сигналу, они расцепились и попятились друг от друга.


Другие звуки начали перекрывать стук копыт. Крики, вопли, топот сапог по булыжникам. Дислейрио и женщина повернулись в сторону источника. Несколько сотен человек бежали своим путем, преследуемые отрядом кавалерии, одетых в характерные алые туники кланов паладинов.


Горстка ведущих бегунов промчалась мимо Куинна и его противника. За ними следовали все новые и новые, пока их не поглотил поток перепуганных людей. Дислейрио потерял женщину из виду и, сопротивляясь течению, присоединился к давке. Кругом царил хаос. Его несло в море испуганных лиц и ревущих голосов. Его пинали по голеням и локтям в ребра. Его толкали.


Кто-то схватил его за руку и крепко держал. Он яростно сопротивлялся, затем увидел, что это был раненый Блейдсмен, которому он приказал уйти. Следуя его примеру, наполовину волоком, он прокладывал себе путь сквозь драчливый людской поток. В конце концов они выбрались на менее плотный участок тротуара. Человек с Клинком перетащил Диглейрио через него в щель между двумя ветхими лачугами.


‘ Спасибо, - выдохнул он, тяжело дыша.


‘Я знаю, что вы велели мне уйти, шеф, но...’


‘Забудь об этом. Хорошо, что ты этого не сделал’. Он взглянул на испачканную кровью самодельную ткань, перевязывающую руку мужчины. ‘Как дела?’


‘Я буду жить. Что, черт возьми, это была за летающая штуковина, шеф? А женщина?’


‘Я думаю, мы столкнулись со слиянием’.


‘Я думал, это миф’.


‘Очевидно, нет’. Дислейрио посмотрел на проходящую мимо толпу и преследующих их паладинов. ‘Мы ничего не можем здесь сделать. Лучше всего убраться подальше’.


Его спутник кивнул. ‘Э-э, что это, шеф?’


‘ Что?’


‘ Твоя туника. ’ Он указал.


Клочок бумаги был наполовину засунут в карман Дислейрио. Он достал его и развернул. На нем было написано печатными буквами. Они гласили: ВТОРЖЕНИЕ На АЛМАЗНЫЙ ОСТРОВ НЕИЗБЕЖНО. ОЖИДАЙТЕ НОВЫХ НАБЕГОВ НА


СОПРОТИВЛЕНИЕ ЗДЕСЬ.


‘Что это?’ - спросил Воин с Клинком.


‘Посмотри сам’. Диглейрио показал ему записку.


‘Откуда он взялся?’


‘Я не знаю. Должно быть, это был ... кто-то из толпы’. Он снова озадаченно оглядел улицу.


В двух кварталах отсюда, у входа в конюшню, Афри и Африм слились в долгом поцелуе.


‘Мы не можем здесь слоняться без дела, любовь моя", - прошептала она, заглядывая глубоко в его пустые глаза.


Он кивнул. В этом простом жесте было что-то, что можно было истолковать как грусть.


‘Скоро", - пообещала она.


Он съежился в ее объятиях, не ростом, а массой. Его тело соединилось с ее. Она выпила его.


Афри потянулась и рыгнула.


Кто-то похлопал ее по плечу. Она развернулась, вытаскивая меч.


‘Какого черта, по-твоему, ты задумал?’ Спросил Девлор Басторран.


Она расслабилась и позволила мечу скользнуть обратно в ножны. ‘Просто держу руку внутри’.


‘Дурак. Ты хоть представляешь, какому риску подвергаешься, устраивая драку на публике подобным образом? Не говоря уже о том, что вынуждаешь меня показываться с тобой на людях’.


‘Вы слишком много беспокоитесь. Мы всего лишь избавились от нескольких недовольных. Вы должны быть благодарны’.


Будь проклята благодарность. Мы вполне способны справиться с этим сбродом без твоей помощи. Я хочу, чтобы ты убрался отсюда.


‘Хорошо, хорошо. Я ухожу’.


‘О нет, я не верю вам на слово. Вы уезжаете под конвоем. Я попрошу своего помощника отправиться с вами ’. Он огляделся. "Где, черт возьми, этот человек? Где Микин? - крикнул он двум лейтенантам, стоявшим в двадцати шагах от него. Они пожали плечами и покачали головами. ‘ Ну, найдите его! ’ проревел он. Пара поспешила прочь.


‘Это чудесно", - сказала ему Афри.


‘Что такое?’


‘Новое состояние, в котором я нахожусь. Связь с сетью. Я никогда не чувствовал себя таким могущественным’.


‘Я знаю", - сказал Басторран. ‘Но сделай мне одолжение, Корденца. Прибереги это для Кэлдасона’.


16


Вялые зимние приливы омывали береговую линию Алмазного острова. Небо было затянуто тучами, а воздух сырым.


Повсюду кипела деятельность. На вершинах утесов стояли дозорные, охранники патрулировали морское побережье, мирных жителей обучали владению копьем и мечом. По всему острову возводились укрепления и оборонительные линии.


Несколько десятков мужчин и женщин трудились на пляже в тени террасной крепости, некоторые работали лопатами с длинными ручками, в то время как другие стояли на коленях, орудуя мастерками. Плотники поднимали штабеля узких деревянных досок. Повсюду были разбросаны жаровни, котлы и наковальни.


Две хорошо закутанные фигуры наблюдали за происходящим с соседнего мыса.


‘Что они делают?’ Спросил Куч.


‘Быть изобретательным", - ответил Кэлдасон. "Это то, в чем люди довольно хороши, когда стоят спиной к стене’. Он указал на людей, которые копают. ‘Они используют песок для изготовления форм для наконечников стрел, копий и даже некоторых лезвий мечей. Металл нагревается в печах на той стороне, и для переноски котлов используются деревянные колодки. Это грубо, но эффективно. ’


‘Разве у нас и так недостаточно оружия?’


В подобной ситуации у нас не может быть слишком много вещей. И некоторые из них, например, стрелы, вы не сможете легко восстановить после использования. Вы должны предполагать, что они одноразовые. Итак, мы поставили перед собой цель выпустить двадцать тысяч наконечников для стрел. ’


Куч присвистнул. ‘Это много’.


‘Этого далеко не достаточно. Подумай об этом. Допустим, двести лучников используют по пятьдесят стрел каждый, и половина из них израсходована. Мы могли бы справиться с таким количеством за одно сражение ’.


‘Когда ты так говоришь, это звучит не очень убедительно’.


‘То же самое касается количества людей, которых нам приходится защищать это место. Но не заставляйте меня начинать с этого’. Кэлдасон отвернулся от сцены. ‘Если мы поторопимся, то сможем приготовить ужин в "Редуте". Что скажешь?’


‘Я умираю с голоду’.


‘Хорошо. Пошли’.


Они пользовались маленькой двухколесной фермерской тележкой, которую тянула кобыла. Поскольку большинство дорог острова были в плохом состоянии, многие из них представляли собой не более чем тропинки, дорога была ухабистой.


Через пять минут пути они увидели бригаду рабочих, вырубающих небольшой лес недалеко от дороги.


‘Кажется, мы вырубаем ужасно много деревьев", - сказал Куч.


‘Для всех этих стрел нужны древки, - напомнил ему Кэлдасон, - и у нас должны быть луки и наконечники копий. Не говоря уже о топливе’.


‘А что, если у нас кончатся дрова?’


‘Продлится ли это, зависит от того, как долго мы здесь отсиживаемся. На самом деле древесины в избытке. Я больше беспокоюсь о съестных припасах. С водой все в порядке; у нас есть колодцы. Но с едой могут возникнуть проблемы. Дэррок открыл магазин сушеных продуктов, но свежих не так уж много, особенно зимой. Там, конечно, водится рыба, хотя воды становятся слишком опасными для этого. ’


‘Ты все еще думаешь, что будет вторжение?’


‘Ничто не заставляло меня думать иначе’.


‘Сможем ли мы продержаться?’


‘Честно?’


‘Я всегда жду, что ты будешь говорить мне правду, Рит’.


‘Конечно. Тогда ... наверное, нет’.


‘О’.


Но это, так сказать, на бумаге. Как я уже говорил, люди могут быть изобретательными, когда им приходится сталкиваться с этим. Они также могут быть невероятно храбрыми. И многое другое могло бы переломить ситуацию в нашу пользу.’


‘Нравится искать Источник?’


‘Ты знаешь, я возлагаю на это надежды для себя, но мы не должны полагаться на то, что это спасет нас. Мы действительно не знаем, что это такое, и я могу этого не найти ’.


‘Ты всегда был из тех, кто идет наперекор обстоятельствам, Рит’.


Кэлдасон улыбнулся. ‘Возможно. Но я стараюсь быть готовым, когда делаю это. Кстати, я бы хотел, чтобы ты позволил мне научить тебя кое-чему из владения мечом’.


‘Я не уверен, что действительно гожусь для этого’.


‘Любой может подхватить несколько советов, а ты молод и в достаточной физической форме. Я бы чувствовал себя лучше, если бы ты владел некоторыми базовыми навыками самообороны, учитывая, что надвигается ’.


‘Что ж, возможно, ты мог бы научить меня нескольким основам. Но я думаю, что магия служит мне лучше’.


‘Сила оружия, скорее всего, будет решающим фактором в защите острова. От магии может быть мало толку’.


Они будут использовать это против нас, не так ли? У нас должен быть способ противостоять этому. У тебя такое странное отношение к Ремеслу, Рит. С одной стороны, ты ненавидишь магию, а с другой - ищешь в ней спасения. ’


‘Только потому, что у меня нет выбора. Но мы говорим не обо мне, мы говорим о том, что здесь происходит. Я участвовал во множестве конфликтов, и большинство из них были разрешены с помощью клинков, а не магии.’


‘Магия формирует наш мир, Рит. Она может творить потрясающие вещи. Это было то, что я впервые увидел, когда был совсем маленьким’.


‘Что ты видел?’


"Летающий дворец Мелиобара". Кажется, я был со своей матерью. Я не могу вспомнить. Но я никогда не забывал дворец. Должно быть, это был…Я не знаю; он был далеко, и солнце садилось за ним, ярко-красное. Это было потрясающе. ’


‘Могу себе представить, что это оставило бы след на ребенке’.


‘Настолько, что, когда мастер Домекс приехал, чтобы забрать меня, я не была так уж несчастна из-за этого. Я имею в виду, я ненавидела оставлять свою мать и все такое, но я думала, что мы будем заставлять дворцы летать ’. Он ухмыльнулся. ‘Конечно, все было не совсем так’.


‘Я помню время, когда дворец еще не был построен. Если не ошибаюсь, я действительно видел его в стадии строительства’.


‘Я все время забываю, сколько тебе лет, Рит. Должно быть, странно, когда воспоминания уходят так далеко’.


‘Однажды у тебя самого могут возникнуть далеко идущие воспоминания, ’ сухо ответил калочианин, ‘ если тебе повезет дожить до старости. Но если твой лучший пример того, на что способна магия, - это безумие безумца...


‘Это не так. Я просто говорю, что он может делать удивительные вещи’.


‘Нравится порабощать население? Одурманивать их иллюзиями? Извращать их ценности?’


‘Это не вина магии. Это люди, которые ее используют. Точно так же вы использовали бы Источник во благо, если бы нашли его’.


‘И как вы собираетесь изменить природу человека?’


‘Я думаю, люди могут быть хорошими, если им дать шанс’.


‘Плохое есть всегда, Куч, что бы ты ни делал’.


Они приближались к редуту. Работы по реконструкции и укреплению крепости были почти закончены, хотя там все еще трудились десятки людей.


Кэлдасон остановил повозку. Когда они спускались, он добавил: "По правде говоря, я предпочитаю честность клинков. Магия чертовски сложна, не говоря уже обо всем остальном’.


‘Нет, как только ты настроишься на это", - сказал ему Куч. Он огляделся и заметил небольшую кучу бревен. ‘Смотри’. Его руки изобразили эзотерический жест. Он пристально вгляделся.


Одно из бревен слегка вздрогнуло. Угол приподнялся. Затем бревно поднялось из кучи и повисло в воздухе. Куч пошевелил вытянутым пальцем. Бревно подражало ему, раскачиваясь из стороны в сторону, как будто плыло по взбаламученной воде. Секунду спустя оно с глухим стуком упало обратно на штабель.


Судя по выражению лица Куча, это стоило ему физических усилий. Он повернулся к Кэлдасону и просиял.


‘Впечатляет. Но вряд ли это остановит флот вторжения, не так ли?’


Кэлдасон направился к похожему на пещеру входу в крепость. Куч последовал за ним, кипя от злости.


Широкий центральный коридор делил пополам первый этаж здания. Дверь, к которой они направлялись, в дальнем конце вела в обеденный зал. Не дойдя до нее, они услышали неподалеку громкие голоса. Знакомые голоса, доносящиеся из комнаты, мимо которой они собирались пройти. Рит и Куч обменялись взглядами. Кэлдасон открыл дверь.


‘... и я говорю, что этому нет оправдания!’ Серра была в ярости. Она увидела, как они вошли, и остановилась.


Дэррок был там, его диск лежал на скамейке. Паллидея стояла рядом с ним.


‘Рит", - сказала Серра. ‘Хорошо. Ты поддержишь меня в этом’.


‘Поддерживаю тебя в чем?’


- Это. ’ Она кивнула на большой открытый сундук, стоящий на столе.


Он подошел к нему, ведя за собой Куча. Сундук был набит матерчатыми мешочками размером с кулак. Один из них был разрезан. Внутри находилось множество крошечных, почти прозрачных, голубовато-белых кристаллов.


Куч был озадачен. ‘Что это?’


‘ Пандус, ’ сказал Кэлдасон.


‘Да, гребаный трап", - подтвердила Серра, почти бессвязно от гнева. ‘Это Захгадия’. Она сердито посмотрела на него.


‘Что происходит, Дэррок?’ Спросил Кэлдасон.


‘Ничего такого, из-за чего кому-то нужно волноваться’.


‘Неужели?’ Серра угрожающе прошипела. ‘Как ты это себе представляешь?’


‘Я не отрицаю, что он мой. Или, строго говоря, острова’.


‘Я знал, что в свое время ты был жуликом, но я думал, что даже ты подведешь черту под торговлей этим дерьмом’.


Дэррок поднял руку. ‘Выслушай меня’, - проскрежетал он. ‘Мне это нравится не больше, чем тебе. Но факт в том, что я унаследовал это. Ну, точнее, он стал одним из активов, когда я купил остров. ’


‘Активы? Эта дрянь убила мою дочь!’


Я знаю, Серра, и сожалею об этом. Но ты должна понять природу Алмазного острова. Люди заплатили целые состояния, чтобы попасть сюда. По крайней мере, так было раньше, во времена его расцвета. В обмен они ожидали получить все, что им заблагорассудится. Рампа была одной из вещей, которые они хотели. Но я никогда не предлагал этого. Они должны были попросить. ’


‘Но это незаконно’.


‘Не здесь. Обычные законы никогда не применялись к этому месту, потому что мы всегда находились вне юрисдикции какого-либо штата. Единственными правилами были те, которые мы устанавливали сами. На самом деле, я думаю, именно поэтому некоторые гости хотели иметь ramp. Вы знаете, очарование того, что они не могли безопасно получить дома. Для большинства это было простое любопытство. ’


‘Вот так все и началось с Эйтни’.


‘Она была ребенком, Серра", - мягко ответил Дэррок. ‘Я говорю о взрослых. Люди достаточно взрослые, чтобы принимать собственные решения".


‘Это тонкое различие. И это не то, что делали мои старые работодатели в Гат-Тампуре. При всех их многочисленных недостатках, они не терпели торговцев рампами. Борьба с этими людьми была частью моей работы, помни. ’


‘Ты знаешь, откуда взялся рэмп?’


‘Откуда пришли? Что вы имеете в виду?’


‘Это не натуральное вещество, вы должны это знать. Оно состоит из ряда натуральных ингредиентов, но его нужно обрабатывать. Изготовлено. Как вы думаете, кто первым это сделал? Кто-нибудь из вас знает? Рит?’


‘Понятия не имею’.


‘ И я тоже, ’ серьезно добавил Куч.


‘Преступные группировки", - сказал Серра. "Те же люди, которые делают это вещество’.


‘Я был частью преступной группировки", - напомнил ей Дэррок. ‘Не то чтобы мы имели много общего с наркотиками, несмотря на то, что были пиратами. Но я знаю, что рэмп не был выходцем из преступного мира’.


‘Тогда где же?" Спросил Кэлдасон.


‘Одна из империй’.


‘Что?’ Воскликнула Серра.


‘Некоторые говорят, что Гэт Тампур, другие винят Ринтараха. Возможно, это было что-то, что они оба придумали независимо. Я не думаю, что мы когда-нибудь узнаем ’.


‘Я не понимаю", - признался Куч. ‘Зачем кому-то понадобилось изобретать такую ужасную вещь?’


‘Как оружие. Скрытый боеприпас в войне между империями. Он был разработан для уничтожения населения противника и ослабления морального духа; для поощрения преступности и коррумпированных институтов. Не говоря уже о отвлечении ресурсов на борьбу с ним. ’


‘Но это безнравственно", - сказала Серра.


‘С каких это пор мораль стала сильной стороной обеих империй? В своем извращенном виде это была блестящая идея. Никто не мог отрицать причиненный ею ущерб. Но это было и глупо. При всей своей хитрости империи не предвидели, что это выйдет из-под контроля. Они не ожидали, что это просочится в жизни тех, кто им служил. Или повлияет на их собственных детей, если уж на то пошло. Тот молодой человек, в смерти которого тебя обвиняли, Серра. Как его звали?’


‘ Чанд Фозиан, ’ прошептала она. ‘ Сын избранного директора.


‘Фозиан, да. Он был убит рэмпом, косвенно’.


‘И благодаря этому у меня открылись глаза, и я пришел к Сопротивлению’.


‘Иронично, не правда ли?’


‘Если то, что ты говоришь, правда, они убили и Эйтни, так же верно, как если бы вонзили клинок ей в сердце’.


Дэррок кивнул. ‘Если вам нужны дополнительные доказательства зла, творимого империями, то они у вас есть. Неважно, кто это был - Ринтара или Гат Тампур’.


‘Откуда ты все это знаешь?’ Кэлдасон удивился.


‘Когда ты живешь вне закона, ты попадаешь в другой мир. Ты видишь и слышишь то, чего не видят обычные люди. Мне много раз рассказывали историю о ramp люди, на слово которых я полагался. Я даже разговаривал со старыми мастерами, которые утверждали, что в первые дни, когда только появился ramp, правительственные агенты предлагали им его в качестве контрабанды. У меня не было причин им не верить. ’


"У нее не было ни единого шанса", - пробормотала Серра, и глаза ее затуманились. ‘Это так чертовски затягивает’. Кэлдасон обнял ее за плечи.


‘Возможно, для этого есть причина, помимо его наркотических свойств", - предположил Дэррок. ‘Возможно, это просто миф, но ходили слухи, что в его формулу было встроено какое-то заклинание, чтобы заставить пользователей жаждать его еще больше’.


Кэлдасон взглянул на Куча. Мальчик отвернулся, покраснев.


‘Когда я нашла это, - сказала Серра, указывая на сундук, ‘ все это вернулось. Эйтни. Все. То, что я сейчас слышу, не заставляет меня чувствовать себя лучше. Ты должен уничтожить его, Захгадия.’


‘Я не могу этого сделать, Серра’.


‘Почему бы и нет?’


‘Потому что нам самим, возможно, придется использовать его как своего рода оружие’.


‘Что, черт возьми, это значит?’


‘Вы знаете, что рампа делает с тем, кто ею пользуется. Увеличивается сила, выносливость, агрессия. Она превращает людей в бесстрашных ... зверей. По крайней мере, на какое-то время. Я слышал, что некоторые члены Сопротивления в Беальфе забрали его во время отбраковки от отчаяния. Если здесь дело дойдет до последнего средства, я думаю, что он должен быть доступен для тех, кто этого хочет. ’


‘Если я собираюсь погибнуть в бою, я бы предпочел сделать это без этой дряни в голове’.


‘Я бы тоже так поступил. Но я не могу отказать в этом никому, кто думает иначе. И в некоторых обстоятельствах это может переломить ситуацию’.


‘И что ты собираешься делать, раздавать это всем подряд?"


‘Нет. Это крайний случай. Он будет там, если все станет безнадежно. Вместе с запасом яда, который я храню для тех, кто предпочитает это’.


‘Вы рисуете очень очаровательную картину наших перспектив’.


‘Я просто пытаюсь реалистично смотреть на то, что может произойти’.


‘Это воняет, Захгадия, и мне это ни капельки не нравится’.


‘Сейчас не время спорить между собой", - предложила Паллидея.


‘Ты мало говоришь, - сказал ей Кэлдасон, - но обычно в этом есть смысл’.


‘Слушайте, слушайте", - добавил Дэррок. ‘Мне жаль, что вы так себя чувствуете, Серра, и я понимаю почему. Но это то, с чем Совет тоже согласился. Так что давай оставим это, ладно?’


‘Ты согласен с этим, Рит?’


‘Что бы ты или я ни думали, это не имеет большого значения, Серра. Это было решено’.


‘И это все, что ты можешь сказать по этому поводу?’


‘Мы находимся в ненормальной ситуации. Возможно, все на этом острове идут навстречу смерти. Кто мы такие, чтобы диктовать, как им смотреть в лицо?’


Она вздохнула. ‘Ну, по крайней мере, убери эту чертову дрянь с моих глаз’.


‘Я распоряжусь, чтобы его перевезли", - пообещал Дэррок. ‘Он будет спрятан. И, надеюсь, он никогда не понадобится’.


‘Я думаю, у нас есть кое-что более позитивное для обсуждения, не так ли, Захгадия?’ Сказала Паллидея.


‘Да. Мы с Ритом разработали план спасения твоего друга Кинсела’.


‘Как ты собираешься это сделать?’ Спросил Куч.


‘Хороший вопрос. Давайте обсудим это за едой, хорошо?’


17


‘Так ты думаешь, это было то же самое слияние, с которым столкнулись Рит и Серра?’ Сказал Карр.


‘Сколько их может быть?’ Ответил Дислейрио. ‘Но это потрясло меня, я могу вам это сказать. Я никогда не сталкивался с такой силой противника или мастерством. И она забрала жизнь одного из наших лучших людей, чего я так быстро не забуду.’


‘ Она помогала ополчению?


‘Ну, в том смысле, что она нападала на мирных жителей. Но я не думаю, что она работала с властями. Скорее внештатно’.


‘Но, по-видимому, не какой-то там индивидуалист. По крайней мере, Рит так не думал. Он подозревал связь с паладинами’.


‘С кем бы она ни связалась, она сегодня нанесла там большой урон’.


Гойтер просунула голову в дверь, на ее лице было знакомое решительное выражение. ‘Давайте, вы двое, ешьте. Я больше не буду вам повторять’.


Карр криво улыбнулась. ‘Я думаю, нам лучше сделать так, как она говорит. Гнев мэлдреда ничто по сравнению с ее гневом’.


Диглейрио не мог не ухмыльнуться. Он знал, что это было правдой по крайней мере наполовину.


Они гуськом вышли из крошечного импровизированного кабинета Карра. Бывший патриций шел скованно, но, как он ни старался скрыть боль, ему не удавалось скрыть свои глаза. Диглейрио выбросил из головы мысль о том, что на их лидере, его друге, написана смерть.


Просторное боковое помещение в катакомбах было отведено под столовую. Полдюжины длинных прочных скамеек почти заполнили его. Но к этому часу большинство людей уже поели, и лишь горстка задержалась за едой. Карр и Дислейрио выбрали места за незанятым столом.


Как только они устроились, Праведный Человек с Клинком сказал: "Но по-настоящему странным было то, что случилось с ее ногой. Я думаю, она черпала магическую силу прямо из сети. Ты когда-нибудь слышал о таком?’


‘На самом деле, да, хотя это редкость. Когда я был молодым человеком, произошел случай, который вызвал настоящий ажиотаж. Это был несовершеннолетний член королевской семьи; двоюродный брат короля или королевы. Я не помню, какой именно. В любом случае, он был болен. У него была какая-то изнуряющая болезнь, с которой целители не могли справиться. Кому-то пришла в голову идея омолодить его, подключив непосредственно к магическому источнику. ’


‘Это сработало?’


‘На какое-то время. Но это только отсрочило неизбежное. Действительно, трагично’.


‘Звучит дорого’.


‘О, да. Слияние, с которым ты связался, должно быть, очень богато или иметь богатых покровителей. Не говоря уже о доступе к магическим ноу-хау’.


‘Жаль, что Феникса нет здесь, чтобы спросить об этом’.


Вошла Гойтер с подносом. Она поставила перед ними еду, а также кувшин и кубки.


Карр кивнул в знак благодарности. ‘Где Таналвах?’ - спросил он ее.


‘С Тегом и Лиррин. Я постараюсь, чтобы она присоединилась к вам. Она все еще выглядит разбитой, бедняжка. Что не так с твоей едой?’


Он презрительно уставился в свою тарелку. ‘Ничего", - вздохнул он.


‘Ты не можешь рассчитывать на сытные банкеты, Дулиан, когда тебе нужно думать о своем здоровье’. Она удалилась, держа поднос под мышкой.


‘Сытный банкет", - проворчал Карр. ‘Шанс был бы прекрасен. Тебя кормят помоями, когда ты приходишь в этот мир, и снова, когда ты готовишься покинуть его. ’ Он взглянул на тарелку Куинн. ‘ Не то чтобы твоя выглядела намного аппетитнее.


Дислейрио собирался возразить на его комментарий об уходе из мира, но решил проигнорировать его. Он знал, что у Карра нет времени на банальности. Вместо этого он сказал: "Я поражен, что у них вообще организовано регулярное питание’.


‘Да, квартирмейстеры и повара делают чудесную работу. Я превращаюсь в старого ворчуна, Куинн’.


‘Только не ты’.


Карр попробовал ложку и скорчил гримасу. ‘Расскажи мне о записке, которую ты получил’.


Диглейрио поставил свой кубок. ‘Он у меня здесь’. Он достал из кармана листок бумаги и протянул его мне.


Карр прищурился. ‘Хммм. Вряд ли это новость. Ни для кого не секрет, что Алмазный остров, вероятно, подвергнется нападению или что наша операция здесь уязвима’.


‘Да, но зачем кому-то утруждать себя сообщением нам об этом, если у него нет внутренней информации? Кто бы это ни был, он чертовски рисковал, доставляя это мне. Я считаю, что это подлинник, но кто несет за это ответственность и почему, я не могу себе представить.’


‘У нас все еще есть сторонники, в том числе люди, которые хотят помочь нам, не слишком вмешиваясь’.


‘Кто из вас знает, что я в Сопротивлении?’


‘Хорошее замечание. Но это было бы разумным предположением просто потому, что вы пытались защитить невинных людей от ополчения. Тем не менее, я согласен, что мы должны принять эту записку за чистую монету ’. Он вернул ее обратно. ‘Я разошлю предупреждение по всем нашим ячейкам’.


‘Предположим, в записке говорится о рейде здесь, в штаб-квартире?’


‘Я должен предположить, что независимо от того, насколько хороши знания информатора, они не знают об этом месте. Это слишком хорошо держится в секрете’.


‘Разве не об этом мы говорили перед предательством?’


‘Я не успокаиваюсь на достигнутом, Куинн. Я, конечно, закажу еще больший уровень безопасности. Но правда в том, что необходимость снова перенести нашу штаб-квартиру была бы слишком большим потрясением, особенно когда мы так близки к приведению в действие нового плана. ’


‘Нам следует ускорить график’.


‘Я не уверен, что мы сможем; все и так работают изо всех сил. Все могло бы быть по-другому, если бы нас было больше’.


‘Тогда как насчет того, чтобы передать это предупреждение на Алмазный остров?’


‘Мы попытаемся, но вы знаете, как трудно до них что-либо донести. Если власти еще не уничтожили гламурные сообщения, они скоро это сделают. В любом случае, островитяне не глупы. Им не нужно, чтобы мы говорили им, что они находятся в невероятно уязвимом положении. ’


Появилась Таналвах, идущая медленной, слегка переваливающейся походкой беременной женщины. Она выглядела опустошенной. Дислейрио встал и выдвинул для нее стул.


‘Где дети?’ Спросил Карр.


‘Спит", - ответил Тан, устало вздохнув. ‘Кто, ты сказал, был в незащищенном положении?’


‘Мы говорили об Алмазном острове", - объяснил Диглейрио.


‘Хотя, боюсь, мы всего лишь констатировали очевидное", - добавил Карр. ‘То, что люди на острове находятся в опасном состоянии, не совсем откровение’.


‘По крайней мере, среди них нет предателя, - пробормотал Дислейрио, - насколько нам известно’.


Таналвах покраснела. Она была уверена, что все смотрят на нее. Затем появился Гойтер с ее едой и некоторое время суетился вокруг нее. Таналвах молилась, чтобы отвлечение внимания заставило их забыть об этой теме.


‘Нам всем горько из-за предательства, Куинн", - сказал Карр. ‘Но мы должны забыть об этом. Теперь это история’.


‘Нет, если предатель все еще в наших рядах’.


Сердце Таналвах снова упало.


‘Если так, то почему больше не было предательств?’ Рассуждал Карр. ‘Почему они не прикончили нас?’


‘Возможно, они выжидают своего часа’.


‘Имело бы смысл нанести удар по нам, пока мы были слабы и дезорганизованны. Этого не произошло. На мой взгляд, это означает, что тот, кто был ответственен, сбежал или погиб’.


‘ Ты снова выдвигаешь свою любимую теорию, Дулиан?


‘Да. Я все еще думаю, что есть веский аргумент в пользу того, что это был Кейн’.


Таналвах подняла взгляд. ‘Кто?’


‘Михар Кейн", - ответил Дислейрио. "Дулиан имеет в виду неудачный эпизод, которым мы в "Праведном клинке" не особенно гордимся. Кейн был негодяем. Он использовал свое положение, чтобы обогатиться, в основном требуя денег для защиты людей, которых мы уже поклялись защищать. И мы думаем, что он, возможно, продавал властям разведданные низкого уровня. ’


‘Что с ним случилось?’


‘То, что очень редко происходило в истории Братства; он был изгнан. Во время резни, последовавшей за Великим Предательством, он был убит в стычке с паладинами. Как правило, во время мародерства. В то время мы сами искали его. Оставалось решить, кто первым пустит его в ход. ’


‘И вот почему больше не было предательств", - сказал Карр. ‘Мертвый человек вряд ли может потворствовать вероломству’.


‘Он был жадным и тщеславным, но мелкая преступность не делает человека предателем такого масштаба. Я не думаю, что это был Кейн ’.


Карр посмотрел на Таналвах. ‘Ты ничего не ешь, моя дорогая’.


"У меня нет аппетита’.


‘Ты должен беречь свои силы, ты же знаешь’.


‘Да’. Но она даже не попыталась притронуться к еде.


‘Размышлять об этих вещах не слишком приятно, особенно для человека в вашем положении. Простите нас’.


‘Нет, я... мне интересно’.


Что ж, у нас есть новости, которые могут вас немного обрадовать. Мы почти завершили подготовку к попытке добраться до Алмазного острова. Я не говорю, что добраться туда будет легко, но у нас есть план, который...


‘Все едут?’


‘Нет. К сожалению, нам пришлось действовать избирательно. Но те, кто остался, вообще не собирались ехать на остров. Или же они вызвались остаться в надежде, что у них будет такая возможность в будущем, если все наладится.’


‘Сколько человек собирается?’


‘Столько, сколько вмещает корабль. Это может быть пара сотен, в зависимости от судна. Но мы сделаем все возможное, чтобы вам было комфортно и ...’


‘Ты просишь меня пойти с тобой?’


‘Конечно’.


‘Я не могу’.


‘Мы понимаем, что вы беспокоитесь о своей безопасности, - сказал Дислейрио, - и о безопасности детей. Но будет сделано все возможное, чтобы защитить вас всех’.


- Я не могу пойти, ’ повторила она.


‘Вести тебя в такое потенциально опасное место, должно быть, кажется тебе безумием, Таналвах", - добавил Карр. ‘Но у нас есть основания полагать, что здесь все станет еще хуже. По крайней мере, ты был бы на острове с друзьями. ’


‘Дело не в этом. Я не хочу уезжать’.


Они были сбиты с толку, и это было заметно.


‘Я не хочу показаться неблагодарной, - сказала она им, - но я не могу уехать’.


Дислейрио пришел в себя первым. ‘Почему?’


‘Если…когда Кинсел вернется, он приедет сюда, в Беальфу’.


‘Загар...’


‘Я знаю, что ты собираешься сказать, и мне все равно. Я доверяю Ипарратеру. Богиня защитит его и вернет к нам’.


‘Ваша вера достойна восхищения, - мягко ответил Карр, - и она придает вам сил. Но вы должны быть реалистами. Может случиться так, что Кинзел не...’


Таналвах неуклюже встала, опрокинув стакан. Она оттолкнула руку помощи Диглейрио.


‘Кинсел будет искать меня и детей здесь’, - упрямо повторила она. ‘Куда еще он мог пойти?’ Она начала удаляться.


Диглейрио последовал бы за ним, если бы Карр не схватил его за руку. ‘Оставь ее в покое’, - посоветовал он. ‘Ей нужно время’.


‘Для чего?’


‘Смириться с тем фактом, что Кинзел потерян для нее’.


Кинселу Руканису не спалось.


Само по себе это не было чем-то необычным; с тех пор как ему вынесли приговор, у него не было ничего лучше, чем несколько часов отдыха в любую ночь, но он смел надеяться, что эта ночь может быть другой. По какой-то непонятной прихоти Вэнс приказал забрать его с грязной койки в недрах корабля и предоставить ему собственную каюту. Правда, дверь была заперта и охранялась, и Кинсел не мог далеко отойти от своей койки из-за того, что его лодыжка была прикована к ней. Несмотря на все это, его новое окружение было роскошным по сравнению с тем, к чему он привык. Но сон все еще не приходил, несмотря на его усталость.


Его эмоции постоянно удивляли его. Почему он должен ожидать, что заснет, учитывая его обстоятельства? Почему он думает, что когда-нибудь снова заснет? Или доживет до этого, если уж на то пошло. Он начал чувствовать себя эгоистом из-за того, что хотел чего-то столь же естественного, как сон.


Посреди ночи все казалось намного хуже. Не то чтобы днем все было на самом деле лучше, но в часы темноты защита ослабевала. Кожа почему-то становилась тоньше, страхи давили сильнее. Это было тогда, когда восторжествовала безнадежность, и мысль о саморазрушении приобрела притягательность.


В каюте было невесело. Она была спартанской до уныния, вмещала немногим больше койки, которую он занимал, да и та была привинчена к полу. Единственным источником света была луна в три четверти дюйма, ее слабые лучи проникали через крошечный иллюминатор.


Было тихо. Все, что он слышал, это скрип корабля, стоящего на якоре, и шаги охранника по другую сторону двери. Этот человек либо серьезно относился к своим обязанностям часового, либо просто пытался согреться. В любом случае размеренная поступь тяжелых ботинок по выветрившимся доскам завораживала.


Кинсел лежал, уставившись в низкий деревянный потолок, прислушиваясь к ритму шагов охранника и стараясь не думать. Он считал шаги. За восемь шагов охранник достиг границы своей территории, затем последовала пауза, некоторое шарканье и восемь шагов назад. Кинзел не находил в этом особого комфорта или расслабления, но в нем действительно было что-то утешительное. Возможно, потому, что это давало ему слабую связь с другим человеком, хотя у охранника и не было дружеских намерений.


Поэтому он прислушался, прислушался к шагам и постарался, насколько мог, очистить свой разум.


Раз... два... три... четыре... пять... шесть...семь...восемь. Пауза. Перетасовка. Раз... два... три... четыре... пять... шесть...семь... восемь.


Кинсел оставался в своем бессонном состоянии в течение неопределенного периода времени, убаюканный темпом незнакомца, идущего снаружи.


Раз... два... три... четыре... пять... шесть... семь... восемь. Пауза. Перемешивание. Раз... два... три... четыре... пять…


Внезапное прекращение было подобно пощечине. Оскорбление его реальности. Он был так поражен, что инстинктивно сел.


Послышались новые звуки. Потасовка и что-то, что могло быть приглушенным криком. Затем раздался глухой удар чего-то тяжелого о палубу, за которым последовал более отдаленный шум, беготня и крики людей и звон стали. Он подтянул колени и обнял их, защищая, натягивая цепь, которая сковывала его.


Дверь задребезжала, ручка задрожала, и раздался стук молотка. Кинсел промолчал, не зная, разумно ли будет окликнуть его. Он бесполезно дернул за цепочку.


Стук сменился согласованным избиением. Теперь уже не кулаком, а чем-то металлическим. Дверь содрогнулась в своей раме, и с треском проломилась головка топора. Последовало еще несколько ударов, от которых полетели щепки. Кинсел пригнулся.


Дверь поддалась. Она влетела внутрь, ударилась о стену и снова наполовину закрылась. Кто-то протиснулся внутрь плечом. Его внешность была скрыта мраком, но лунный луч упал на обоюдоострый топор, который он сжимал, сверкнув сталью.


‘Кинзел’?


Руканису показалось, что он узнал голос, но он не доверял своим ощущениям и промолчал.


‘Кинсел?’ Мужчина двинулся вперед, и в скудном свете из иллюминатора стало достаточно хорошо видно его черты.


Кинсел боролся с недоверием. Он хотел заговорить, но только прохрипел. Судорожно вдохнув, он попробовал снова. ‘ Рит? Это прозвучало как хрип.


Кэлдасон стоял над ним. ‘Ты кое-что нашел", - сказал он.


‘Рит?’ Кинсел повторил, разинув рот. ‘Это действительно ты или мне снится?’


‘Это не сон. Но это превратится в кошмар, если мы не вытащим вас с этого корабля, и как можно скорее’.


‘ Но как же...


‘Вопросы позже, хорошо?’ Он окинул взглядом истощенную фигуру певца и изможденное лицо. ‘Черт возьми, Кинзел, ты выглядишь ужасно’.


‘Да. Думаю, что знаю’. Его глаза наполнились слезами. Его начало трясти.


Кэлдасон положил руку ему на плечо, сжимая. ‘Спокойно. Все будет хорошо; Я забираю тебя отсюда. Ты можешь идти?’


‘Да. Ну...’ Он кивнул на цепь, стягивающую его лодыжку.


Кэлдасон подошел к изножью кровати и замахнулся топором на деревянную стойку. Лезвие перерубило ее одним ударом, и он продернул цепочку через петлю на ножном браслете Кинсела. ‘Мы снимем это позже. Поднимайся’. Он помог ему встать.


Шум снаружи становился все более диким.


Кинсел вытер глаза тыльной стороной ладони. Он выглядел ошеломленным. ‘Ты не один?’


‘Нет. Но мы и близко не подходим по численности к команде Вэнса’. Руканис заметно напрягся при упоминании имени пирата. ‘Нам не так уж далеко идти. Ты сможешь это сделать?’


‘Я справлюсь’.


‘Хорошо. Давайте двигаться’. Он подошел, чтобы взять певицу под руку.


"В этом нет необходимости. Я могу сделать это один. Правда.’


‘ Ты уверен? - спросил я.


‘Просто веди меня. Но, Рит...’


‘ Да?’


Таналвах. И дети. Как... как дела?..


‘С ними все в порядке’. Кэлдасон не мог знать, были они такими или нет, но чувствовал, что разумная ложь была бы уместна. ‘Вам не нужно беспокоиться о них. Просто сосредоточься на том, чтобы делать то, что я говорю. ’


Кэлдасон убедился, что путь свободен, и они вышли из каюты. Дверь открылась прямо на палубу, где дул сильный, холодный ветер. Кинсел поежился. Кэлдасон снял свой плащ и накинул его на плечи певца. Кинсел не протестовал.


Тело охранника было прислонено к стене в собирающейся луже крови. Кинсел уставился на него, но ничего не сказал.


‘Продолжайте идти", - настаивал Кэлдасон.


Кинсел шел неуверенно, как человек, которого слишком долго держали в замкнутом пространстве, что во многих отношениях так и было.


Когда они отошли от кают и направились к главной палубе, то увидели горстку мужчин. За ними большая группа вступала в бой с кем-то из пиратской команды.


‘Они с нами", - сказал Кэлдасон, подавая знак ближайшей группе.


Двое мужчин отделились и подбежали к ним.


‘Где Дэррок?’ Кэлдасон хотел знать.


‘В середине корабля", - ответил один из них.


‘Я хочу, чтобы ты пошел с этими людьми, Кинзел’.


‘ Но, Рит...


‘Вы можете им доверять. Они отведут вас на пришвартованную у нас лодку. Делайте, как они говорят. Они позаботятся о вас ’.


‘ А как насчет тебя? - спросил я.


‘Я скоро приду. Скоро’.


‘Почему не сейчас?’


‘Сначала я должен кое-что сделать. Послушайте, у нас нет времени обсуждать это, хорошо? С вами все будет в порядке ’. Он повернулся к двум мужчинам. ‘Присмотрите за ним’. Они кивнули и двинулись вперед, чтобы взять на себя заботу о Кинселе.


Певец позволил отвести себя на корму. Кэлдасон посмотрел им вслед, затем побежал вперед. Дойдя до конца кают-компании, он остановился как вкопанный.


Впереди из-за угла показались двое мускулистых пиратов. Они были хорошо вооружены и стремились к разгрому. Как только они увидели его, они бросились в атаку.


Он предпочел бы встретить их своими мечами. Но они были в ножнах. Его единственным выходом был топор, и он успел замахнуться им прежде, чем первый человек добрался до него. Остановившись сразу за взмахом топора, пираты отступали, пока он не достиг вершины своего взмаха. Затем они бросились вперед, вынудив Кэлдасона отступить. Но он тут же снова привел в движение топор, блокируя их атаку.


Они взяли его в клещи, нанося удары слева и справа. Он парировал их, напрягая мышцы, когда работал более тяжелым оружием. Перепалка становилась все более неистовой, ярость его противников возрастала.


Разочарование породило опрометчивость, и один из пиратов подошел слишком близко. Кэлдасон сильным ударом отбил клинок противника, а затем нанес удар, который сбил его с ног. Затем он быстро взмахнул топором по дуге, размозжив череп пирата. Марионетка с перерезанными нитями упала бы не быстрее.


Второй пират, ошеломленный судьбой своего товарища, удрал. Но гнев взял верх над осторожностью, и он снова ринулся в бой. Кэлдасон занес топор высоко над плечом и метнул его изо всех сил. Вращаясь в воздухе, ускоряющееся кольцо из дерева и стали, оно пронзило грудь мужчины, сила удара отбросила его безжизненным на землю.


Кэлдасон оглянулся на палубу и увидел, как Кинселу помогают перебраться через поручни. Он оставил топор воткнутым в труп и двинулся дальше, вытаскивая меч.


Группа островитян, к которым он присоединился на миделе, разобралась с их сопротивлением. Тела примерно дюжины пиратов были разбросаны вокруг. Кэлдасон собирался спросить о Дэрроке, когда тот появился на своем зачарованном диске.


‘Ты нашел его?’ - спросил он.


‘Да’.


‘ И что?’


‘Он жив, но выглядит ужасно’. Кэлдасон указал на тела. ‘Их наверняка больше?’


‘Нам повезло. Посмотри туда’. Он указал на большую решетку, вмонтированную в палубу немного дальше. ‘Но на твоем месте я бы не подходил слишком близко’.


Кэлдасон подбежал к нему и увидел, что люк заперт цепью и тяжелым замком. Приближаясь, он услышал нарастающий шум, а когда наклонился, чтобы посмотреть, раздался рев, и сквозь решетку воткнулись наконечники сабель. Он отпрянул, но не раньше, чем увидел в трюме несколько десятков пиратов.


Дэррок скользнул внутрь и завис рядом с ним. ‘Большинство из них спали под палубой, когда мы поднялись на борт, и нам удалось удержать их там. Хотя я бы не стал рассчитывать, что это продлится намного дольше ’.


Решительный стук сотряс решетку радиатора, подчеркивая его точку зрения.


‘ А как насчет остальной части корабля?


‘Очищен. За исключением рулевой рубки’.


‘И там находится хижина Вэнса?’


‘Под мостом, да. По крайней мере, так было всегда, и перебежчики из его команды подтвердили это. Я тщательно охранял его. Мы еще не пытались проникнуть туда ’.


‘Тогда нам пора. Давайте разберемся с Вэнсом и уберемся отсюда’.


‘Я давно ждал услышать это, Рит’. Он выкрикивал приказы ожидающим островитянам, приказывая им быть готовыми покинуть корабль. Многие мужчины выглядели недовольными.


Они направились в рулевую рубку, Кэлдасон шел рядом с тарелкой Дэррока.


‘Почему у них там такие вытянутые лица?’


‘Некоторые из наших людей тоже хотели прикончить тех, кто находился под палубой’, - сказал Дэррок. ‘Они думают, что мы упускаем возможность, не предавая их смерти.


‘Возможно, они в чем-то правы’.


‘Я не могу заставить себя отдать приказ об убийстве людей в подобной ситуации’.


‘ После того, что они с тобой сделали?


Дэррок мрачно посмотрел на него. ‘О, не пойми меня неправильно; я их ненавижу. Но есть разница между встречей с мужчиной в честном бою и протыканием рыбы в ведре. Мне нравится иметь возможность спокойно спать по ночам.’


‘Так получилось, что я сам не вижу в этом никакой чести. Хотя я бы сделал это, если бы пришлось’.


"На меня пришлось бы сильно надавить. Но я не испытываю таких угрызений совести по поводу Вэнса. Кроме того, я отрублю голову змею. Пиратский альянс падет без него’.


Они добрались до рулевой рубки на корме. Сам мостик был занят островитянами, а палубу усеивали охранники.


‘Ну, вот и все", - сказал Дэррок, указывая на единственную дверь под мостом.


‘Ты никогда не протащишь свой диск туда’.


‘Я сделаю это, если наклоню его. Не смотри на меня так. Если я соскользну на задницу, я все равно войду. Я слишком долго ждал этой расплаты’.


‘Хорошо. Но давай сначала выбьем дверь. Не волнуйся, у тебя есть первая попытка заполучить Вэнса. Кстати, что ты собираешься с ним делать?’


‘Перерезать ему горло - искушение. Но я вызову его на поединок. Он может сразиться со мной один на один’.


‘А что, если он этого не сделает?’


‘Если он поймет, что это его единственный выход, он встретится со мной лицом к лицу. Я скажу ему, что ты отпустишь его, если он выиграет".


‘Ты думаешь, я бы так поступил?’


‘Это твое решение. Мне уже все равно’.


‘Спасибо", - сухо ответил Кэлдасон. ‘Подождите’. Он поманил к себе пару мужчин, охранявших территорию. ‘Нам нужно пройти через эту дверь", - сказал он им. ‘Ты можешь импровизировать что-то вроде тарана? Хорошо. И возьми еще несколько человек, чтобы они помогли им пользоваться им. Вперед! ’


Они сбежали.


‘Что это будет за битва с тобой в этой штуковине?’ Сказал Кэлдасон, кивая на блюдо Дэррока. ‘Это дает тебе небольшое преимущество, не так ли?’


‘Ты действительно думаешь, что отсутствие ног - это преимущество на дуэли? Мне все равно. Я просто хочу разобраться с этим человеком. В любом случае, к черту преимущество; он у меня в долгу ’.


‘Твое решение’.


До них донесся звук рубки.


‘Конечно, там может быть не только Вэнс", - предположил Кэлдасон.


‘Мы можем с этим справиться", - пренебрежительно ответил Дэррок. ‘Где они с этим тараном?’


‘Они приближаются’.


Группа из шести или семи человек, пошатываясь, появилась в поле зрения, неся в руках прочную деревянную перекладину.


‘Что это?’ Кэлдасон окликнул их.


‘Мы нашли поврежденную мачту в складском помещении на носу’, - объяснил мускулистый островитянин. ‘Должно сработать’.


Они выстроили его в ряд перед дверью.


‘Вы уверены, что оттуда нет другого выхода?’ Спросил Кэлдасон.


Дэррок покачал головой. ‘Всего лишь иллюминатор размером с голову Вэнса. Я бы заплатил хорошие деньги, чтобы увидеть, как он пытается пройти через это’.


‘Тогда приготовьтесь’. Он подал сигнал.


Команда ram бросилась к двери. Раздался оглушительный грохот. Дверь осталась закрытой.


‘ Снова! ’ взревел Дэррок.


Таран ударил в дверь во второй раз. Она все еще держалась. Они не стали дожидаться, пока им скажут попробовать еще раз, и третий удар прорвался, разнеся дверь в щепки. Кэлдасон бросился вперед. Он нырнул в проход с поднятым мечом, таранщики столпились у него за спиной.


Хижина была большой, и, хотя она была плохо освещена, казалось, там никого не было.


У одной стены стояла большая, украшенная искусной резьбой кровать. Под ее шелковыми простынями угадывались очертания фигуры, к которой Кэлдасон осторожно приблизился. Занеся клинок, он наклонился и сорвал покрывало.


‘Сходни!’


Дэррок маневрировал своей летающей тарелкой в дверном проеме. Наклонившись под опасным углом, он едва сумел протиснуться внутрь.


‘ Ну? ’ спросил он, подходя к Кэлдасону.


‘Только это’.


За откинутыми простынями виднелась пара потертых мешков из-под муки, набитых соломой.


‘Черт", - удрученно пробормотал Дэррок.


‘Похоже, наша информация была не совсем актуальной’.


‘Я должен был знать лучше, чем думать, что его так легко поймают’.


‘Будут и другие времена’.


‘Я был настроен на это, Рит. Готов отплатить ублюдку, понимаешь?’


‘Ты получишь свой шанс. Но прямо сейчас нам нужно уходить’.


Они вернулись на палубу.


Дэррок достал матерчатый мешочек. Внутри было немного порошка цвета ржавчины, называемого драконьей кровью. Он положил его открытым у основания главной мачты корабля. Затем он поставил над ним глиняную бутылку с водой, заткнув горлышко пробкой вниз.


‘Это потопит корабль?’ Сказал Кэлдасон.


‘Для этого нигде поблизости нет достаточного количества. Но это послужит полезным отвлечением’. Он достал из кармана маленький резиновый пузырек. ‘Купорос. Капелька этого порошка на пробке бутылки прогорит за минуту или меньше. Затем вода попадает на порошок и ... бум. ’


‘А что с ними?’ Кэлдасон указал на люк в палубе. Внизу все еще были слышны крики пиратов, оказавшихся в ловушке.


‘Я полагаю, мы должны дать им спортивный шанс. Не так ли?’


‘Я с радостью убью любого из них, кого мы встретим при других обстоятельствах’.


‘Я приму это как согласие. Если я сделаю это, ты сможешь...?’


‘Хорошо. Но сначала убедись, что наши люди ушли’.


Дэррок выкрикнул приказ об эвакуации, и люди побежали к ограждению. ‘Я подожду, пока ты не доберешься до решетки. Но задерживаться не стоит, Рит. Скорость, с которой действует купорос, непредсказуема. ’


‘Правильно’.


‘Тебе понадобится это’. Он вручил Кэлдасону железный ключ. ‘И быстро убирайся из этого люка. Эти члены экипажа будут не в лучшем настроении, когда ты их освободишь’.


‘Просто обязательно дождись меня’. Он вложил меч в ножны и побежал прочь.


Дэррок наблюдал, как Кэлдасон добрался до люка. Затем, убедившись, что все остальные ушли за борт, он осторожно открыл пузырек.


Кэлдасон стоял на четвереньках, цепляясь за цепь и пытаясь увернуться от мечей, проткнувших решетку. Ему удалось добраться до висячего замка и вставить ключ. Краем глаза он уловил внезапное движение, когда тарелка Дэррока взлетела, направляясь в море. Кэлдасон повернул ключ и отодвинул дужку замка, затем вскочил и побежал.


Крышка люка позади него распахнулась, и поток воющих людей хлынул наружу. Когда он подбежал к поручням корабля, стрела просвистела у него над головой. Другая пролетела с еще меньшим отрывом. Он услышал топот множества ботинок, преследующих его. Перила были прямо впереди, и он прыгнул, задел их каблуками и перевалился через борт.


По ощущениям, это было похоже на долгое падение, за которым последовал удар ледяной воды и секунды круговерти замешательства.


Его вытаскивали чьи-то руки. Они втащили его на борт большой гребной лодки, старого китобойца, рассчитанного на двадцать гребцов. Кто-то набросил ему на плечи одеяло, и его подвели к пустой скамье. Кинсел сидел ближе всех к нему, завернувшись в одеяло, с остекленевшим выражением лица.


Стрелы вонзились в воду вокруг лодки, несколько застряли в ее обшивке. Одна пронзила бедро гребца, после чего несколько человек схватили луки и начали отстреливаться.


Затем ворвался Дэррок, рассеяв пиратов на корабле и выиграв китобойному судну время. Шкипер Рэд Черосс стоял у руля гребной лодки. Ряды толстых металлических труб были прикреплены к корме и бортам, их передние концы были забиты молотком. Черосс сидел у самодельного клапана.


‘Надеюсь, твой друг Феникс был прав насчет этого!’ - крикнул он Кэлдасону. ‘Весла вверх! Держись за что-нибудь!’ Он повернул клапан.


Морская вода залила трубы, встретившись с кровью дракона, заключенной внутри. Лодка сильно содрогнулась. В течение бесконечного мгновения все на борту ожидали, что ее разнесет на куски. Вместо этого судно накренилось вперед, из труб вырвались столбы пламени.


Корабль двигался все быстрее и быстрее, его нос задрался, и пассажиров отбросило назад под действием силы тяжести. Черосс, стоявший за штурвалом, изо всех сил старался держаться прямого курса.


Позади них раздался взрыв, когда с пиратского корабля поднялся огненный шар. Центральная мачта была объята пламенем, и было видно, как на палубе бегали охваченные паникой люди.


С китобойца донеслось нестройное приветствие. Затем сверху влетела тарелка Дэррока, не отставая от мчащейся лодки. Впереди на голубом бархате ночного неба вырисовывались очертания Алмазного острова.


Китобойное судно сохраняло скорость, стремительную, как стрела. Кэлдасона обдавало ветром и обдавало ледяными брызгами, но он не мог избавиться от чувства возбуждения. И он был не одинок. Ухмыляясь, он повернулся к своему спутнику.


Кинсел рыдал.


18


Крыло "редута" использовалось как лазарет. Но из-за состояния Кинсела его поместили одного в соседнюю палату. В коридоре снаружи ждали Кэлдасон и Дэррок.


‘Я видел вашего друга всего один раз, - сказал Дэррок, - на концерте, о котором я упоминал, много лет назад. Так что я вряд ли могу сравнивать настоящее с тем, что было тогда. Но мне он кажется тенью того человека, которым он был.’


‘Ты был бы прав. Я просто надеюсь, что последние несколько месяцев оставили свой след только на его теле’.


‘Он должен быть благодарен, что ушел от Вэнса живым. Это само по себе подвиг’.


‘ Вам следовало бы знать, ’ заметил Кэлдасон.


‘Я знаю еще кое-что, что Вэнс захочет отомстить за это. Должно быть, он плюется кровью ’.


‘Значит, там ничего не изменилось’.


‘И я упустил свой шанс отплатить ему. Это раздражает’. Плавающая тарелка Дэррока закачалась, как будто отражая волнение своего хозяина.


‘Судя по тому, как идут дела, у тебя будет еще одна возможность раскусить его’.


‘Если предположить, что флот одной из империй не прибудет первым’.


‘Это решило бы проблему, не так ли?’


‘Не совсем так, как я надеялся’. Дэррок взглянул на окно напротив. Занимался розовый рассвет. ‘Сможем ли мы выстоять, - подумал он, - если империя выступит против нас?’


‘Они будут, будьте уверены в этом. Сможем ли мы их удержать ... что ж, это может зависеть от Источника, и мы достаточно часто это обсуждали’.


‘Забудьте источник. Я не хочу показаться негативным, но мы не можем рассчитывать на то, что вы его найдете. Мы никак не сможем сдержать вторжение только силой оружия, не так ли?’


‘Я думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос. В лучшем случае мы могли бы все отложить’.


Дэррок вздохнул. ‘Я бы хотел, чтобы ты сказал что-нибудь другое’.


Хлопнула дверь, и до них донесся звук бегущих ног. Прибыли Куч и Паллидея.


‘Это правда?’ Задыхаясь, выпалил Куч. ‘Ты спас Кинсела?’


‘Да, мы его поймали", - подтвердил Кэлдасон.


‘Великолепно! Как он?’


‘Кинселу пришлось пережить довольно тяжелые времена, Куч. Это обязательно скажется’.


"Он ведь не искалечен, не умирает или что-то в этом роде, не так ли?’


‘Нет. Но он подавлен физически, и его настроение тоже упало’.


‘С ним все будет в порядке?’ Спросила Паллидея.


Прежде чем кто-либо успел ответить, дверь в комнату Кинсела открылась. Оттуда вышли Серра и Феникс.


‘Как он?’ Спросил Дэррок.


"Недоедающий, подвергающийся жестокому обращению и находящийся в депрессии", - ответила Серра. ‘На самом деле, примерно то, чего и следовало ожидать’.


‘Он очень расстроен", - добавил Феникс. ‘Я дал ему сильное снотворное. Он еще некоторое время будет без сознания’.


‘Мы не смогли заставить его много говорить по дороге сюда", - сказал им Кэлдасон. ‘Как он был с вами?’


‘Сбит с толку", - ответила Серра. "Мы должны помнить, что многое произошло, пока Кинсела не было. Не только с ним, со всеми нами. Ему рассказали о миграции сюда, но не более того. Но по-настоящему его беспокоило только одно. ’


‘Таналвах’.


‘Да. Тан и дети. Я не могла заставить себя сказать ему, что мы понятия не имеем, как они’.


‘Я тоже не мог’.


‘Но мы должны предположить, что с ними все в порядке, Рит, и мы должны сообщить Тан о Кинзел. Мы в долгу перед ней’.


‘Как? Получать сообщения с этого острова оказалось не так-то просто’.


‘Возможно, я смог бы помочь с этим", - предложил Дэррок.


‘Правда?’ Спросила Серра. ‘Что ты имеешь в виду?’


‘Просто кое-что, о чем я умолчал. Я проверю, можно ли это сделать’.


‘Это не очередная ускоренная лодка, не так ли?’ Рискнул предположить Кэлдасон, добавив: ‘Что, кстати, было блестящей идеей, Феникс’.


Колдун скромно кивнул.


‘Это не то, что мы, вероятно, повторим", - сказал Дэррок. ‘В будущем мы не сможем так щедро расходовать кровь дракона’.


‘Жаль. Это могло бы пригодиться в моем путешествии’.


‘Вам придется положиться на обычные средства. Нам нужен порошок здесь’.


‘С каких это пор ты стал таким увлеченным магией, Рит?’ Серра хотела знать.


Куч выглядел так, словно собирался сказать то же самое.


‘Я не настолько туп, чтобы игнорировать то, что может ускорить путешествие", - сказал Кэлдасон. "Но это все, что можно сказать. Я бы не стал использовать магию по собственному желанию’.


‘Так ты думаешь вскоре отправиться в путь?’ Спросила Серра.


‘Я сказал, что не уйду, пока мы не сделаем все возможное для Кинсела. Это сделано. Теперь меня ничто не удерживает’.


‘Так когда мы отправляемся?’


‘На следующий день или два’.


‘Так скоро?’


‘Ты не обязана приходить, Серра. Ты или Куч. На самом деле, ты знаешь, что я чувствую по поводу...’


‘Нет. Я все еще иду’.


‘ Я тоже, ’ вставил Куч.


‘Все это очень хорошо", - произнес Феникс. ‘Но что нам делать с Кинселом?’


Подобно пресловутому айсбергу, двор принца Мелиобара явил миру лишь десятую часть себя. Не физически, а с точки зрения иерархии должностных лиц, слуг и чернорабочих, необходимых для его обслуживания. Естественно, самые нижние эшелоны иерархии состояли из чернорабочих, трудившихся на работах, о которых вышестоящие предпочли бы не думать, не говоря уже о том, чтобы браться за них.


Двум таким работникам, носителям звания рядовых Вспомогательной Дворцовой стражи, выпала одна из самых тяжелых задач. Их обязанности приводили их в самые отдаленные уголки дворца, в игнорируемые и внушающие страх зоны, где велись менее полезные дела двора.


Этим холодным рассветом они шли по сырым коридорам, которые были плохо освещены и не отапливались, так что зимний холод просачивался сквозь покрытые лишайником стены.


‘Только один с прошлой ночи, Нечен", - заявил старший из дуэта. Он был мускулистым и седым.


‘Слава богам за это", - ответил его чуть более молодой, чуть менее седой и мускулистый спутник. ‘Ненавижу, когда у нас их сразу же появляется куча’.


‘С течением дня их будет больше, можешь на это рассчитывать’. Он откашлялся и сплюнул. ‘Черт возьми, но воздух здесь внизу разрушает мои трубки’.


‘Однако их число никогда не уменьшается, не так ли, Уэлст? Я имею в виду, когда у нас в последний раз был день без них?’


‘Это в природе этого места. Там наверняка будет постоянный поток, учитывая манеру принца вести дела’.


‘ Да, но...


‘Мы не должны рассуждать почему", - предупредил Уэлст. "Мы делаем то, что нам говорят. Если только мы сами не хотим оказаться здесь. И не разгуливаем, если вы понимаете, к чему я клоню’.


‘Что ж, я бы не возражал, если бы меня назначили на другие обязанности, могу вам это сказать", - сказал Нечен. ‘Такая работа может выбить человека из колеи’.


‘Лучший шанс, который у нас есть на это, - хорошо выполнить эту работу’. Он бросил на своего спутника проницательный взгляд. ‘И не жаловаться’.


Они тащились дальше в тишине, их шаги эхом отдавались в мрачных каменных коридорах. Наконец они завернули за поворот и подошли к массивным дверям. На скамейках рядом с ними сидела стайка охранников.


Часовые хорошо знали рядовых и махнули им, чтобы они проходили без формальностей. Один из часовых встал и снял с крючка огромную связку ключей. Двери были не заперты, издав гортанный скрип, когда охранник толкнул их, открывая.


За ним лежал еще один лабиринт коридоров, в которых располагались подземелья дворца. Надзиратель повел их вперед, и через несколько минут они подошли к определенной двери. Их ждали носилки, прислоненные снаружи к стене.


‘Это там", - объявил тюремщик. Он наклонился вперед и открыл дверь, затем отступил. ‘Вы обнаружите, что это немного ... спелое. Я, э-э, оставляю вас наедине. ’ Он умчался прочь.


‘Как обычно", - пробормотал Нечен. ‘Оставь это бедной чертовой пехоте. Давай покончим с этим, ладно?’


Уэлст успокаивающе положил руку на плечо своего спутника. - Не так быстро. - Он достал пару грязных масок для лица. ‘ Мы должны надеть их, не забывай.


‘Если мы должны", - вздохнул Нечен.


Они надели матерчатые маски, закрыв рты и носы. Уэлст снял с кронштейна факел и толкнул дверь камеры. Даже в масках запах был невыносимым. Внутри было совершенно темно, поэтому Уэлст поднял марку, отбрасывая свет. Предметы юркнули в тень.


‘Ну, вот и он’. Он кивнул на койку, единственный предмет мебели в камере.


Поперек него лицом вниз распростерлось тело, костяшки пальцев касались пола с одной стороны, ступни - с другой. Они приближались, хрустя жухлой соломой.


‘Хорошая одежда’, - сказал Нечен. ‘Должно быть, аристократ. Интересно, что сделал бедняга, чтобы принц отправил его сюда’.


‘Возможно, он использовал не ту чайную ложку. Как я уже сказал, мы не должны...’


‘Да, да, я знаю’.


‘Давай, у нас не весь день впереди. Переверни его’.


‘Почему я? Разве не твоя очередь?’


"Я сделал это в прошлый раз", - заявил Уэлст.


‘Нет, ты этого не делал. Вчера это тоже был я. Почему я должен...’


‘Просто сделай это. Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее выберемся отсюда’.


Нечен вздохнул и перевернул труп. ‘Боги, он немного не в себе, не так ли?’


‘Пролежал здесь больше нескольких дней, я думаю. Иди и принеси носилки’.


‘Теперь и моя очередь заняться этим, не так ли?’


Уэлст бросил на него еще один взгляд.


Кипя от злости, Нечен, спотыкаясь, вышел из камеры. Уэлст посмотрел ему вслед, затем наклонился к телу. Он быстро обыскал одежду мужчины. Все, что он нашел, это несколько монет и зачарованный медальон с ожившим, улыбающимся изображением женщины. Медальон был слишком рискованным, поэтому он засунул его обратно. Ворча на плохую добычу, он сунул монеты в карман.


‘Что это было?’ Спросил Нечен, втаскивая носилки внутрь.


‘Ничего. Просто... просто помолился за беднягу’.


‘Правда? О, это мило. Я никогда не считал тебя сентиментальным типом, Уэлст’.


‘Да, что ж, у меня есть скрытые глубины’. Он быстро добавил: ‘Давайте покончим с этим, хорошо?’


Они подняли тело, положили его на носилки и накрыли грязным одеялом. Затем они протащили свой груз через дверь.


Охранники на сторожевом посту зажимали носы, когда они проходили мимо.


Им предстояло долгое путешествие обратно по извилистым коридорам, вверх и вниз по лестничным пролетам, через многочисленные двери. И все же, несмотря на все тысячи людей, населявших дворец, они встретили мало других людей.


В длинном, совершенно пустынном коридоре, тускло освещенном гламурными шарами, они опустили носилки и остановились передохнуть. Прислонившись к выступу, Уэлст достал свою глиняную трубку и начал набивать ее темным грубым табаком.


‘Как ты думаешь, что они там с ними делают?’ Нечен задумался.


‘Трупы? Будь я проклят, если знаю. И я не уверен, что хочу знать’. Он чиркнул кремнем и раскурил трубку, выпуская едкие клубы дыма. ‘Если ты мудр, то сам не будешь проявлять слишком явного интереса’.


‘Но это же ромовое блюдо, не так ли? Что с этим и с этим чертовым зоопарком, который мы взяли с собой на борт".


‘Это я могу отчасти понять. Наши избранники любят экзотические развлечения’.


‘Вонючие твари, которых нужно кормить, когда они могли бы обладать чарами? Для меня это бессмысленно’.


‘Кто может понять богатых?’ Из трубки Уэлста валил едкий дым.


‘И все это происходит, когда по всей стране беспорядки’.


‘В этом отношении мы находимся в лучшем месте. Наверное, в мире нет более безопасного места’.


‘С каких это пор Мелиобар появился в этом мире?’


- Ш-ш-ш. У стен есть уши, - одними губами произнес Уэлст. Он выбил свою трубку. ‘ Пошли.


Они с кряхтением подняли носилки и продолжили свой путь.


Хуже всего было с лестницей. Им пришлось подняться на семь этажей, чтобы добраться до того, что считалось уровнем земли. Их цель была в два раза дальше.


Наконец, после долгой борьбы и проклятий, они достигли своей цели. Это была секция, отведенная под святилища и мастерские небольшой армии магов, служащих принцу. Как одно из наиболее уязвимых мест дворца, оно хорошо охранялось, что означало, что еще четверть часа ушло на то, чтобы договориться о проверке безопасности.


Наконец, оказавшись у входа в комнату, которую они искали, Уэлст постучал костяшками пальцев в дубовую дверь. Почти сразу же открылся глазок, и они оказались под пристальным взглядом. Дверь открылась, и их впустил слуга, который жестом велел им опустить свою ношу и подождать, пока он пойдет за начальником.


Несмотря на то, что Уэлст и Нечен уже много раз бывали на нем, они никогда не переставали быть заинтригованными происходящим там. Комната напоминала пещеру, большую часть пола занимали скамьи, на которых трудились многочисленные маги. Их рабочие поверхности были уставлены колбами, ретортами, травами и порошками, а также гроздьями таинственных приборов, назначение которых было невозможно угадать. Подмастерья двигались между скамьями, удовлетворяя потребности своих мастеров.


Вдоль стен выстроились ряды клеток, но они были слишком далеко, чтобы можно было разглядеть, что в них находится. На подах печей стояли ряды огромных железных чанов, в которых громко булькало неизвестное содержимое. Вся комната была наполнена туманной дымкой и благоухала сладкими и отвратительными ароматами.


Появился адепт в синей мантии. Он был молод для колдуна и чисто выбрит. Озабоченное выражение его лица можно было принять за суровое.


Уэлст приветствовал его почтительным наклоном головы. ‘Маг Окраэль, сэр’.


Нечен, всегда чувствовавший себя неловко в присутствии старших, ограничился небрежным приветствием.


Чародей приветствовал их рассеянным кивком, не сводя глаз с носилок. ‘Вы знаете, как этот человек встретил свой конец?’ спросил он, опускаясь на колени, чтобы откинуть одеяло.


‘Никто не говорил, сэр", - ответил Уэлст.


‘Очень хорошо. Приведи его сюда’.


Они подняли носилки и последовали за ним, лавируя в суматохе. Никто не обратил на это особого внимания. Окраэль подвел их к столу, и они положили на него тело. Волшебник начал беглый осмотр.


‘Никаких явных признаков болезни", - пробормотал он. ‘Я бы сказал, что он умер от жестокости и простого пренебрежения. Бедняга’. Он выглядел обеспокоенным.


‘Значит, он соответствует вашим целям, сэр?’ Рискнул спросить Нечен.


‘Наверное, нет. Но на самом деле тебя это не касается, не так ли?’


‘Нет, сэр’.


‘Благодарю вас, джентльмены. На этом все’.


‘Сэр’.


Они повернулись и ушли, забрав с собой носилки, в то время как колдун подозвал пару послушников, чтобы те раздели тело.


Снаружи Уэлст сказал: ‘Этому магу нужно немного ужесточить свое отношение’.


‘Ты так думаешь?’


‘Не стоит слишком увлекаться покойным. Не в этом месте’.


‘ Куда теперь, Уэлст? - спросил я.


‘Отступаем. Скорее всего, к этому времени для нас найдется другой’.


Когда они направлялись к неизбежной лестнице, мимо них прошли четверо помощников, толкающих большую открытую тележку с мертвым верблюдом.


Один из мужчин знал их. ‘Принцу это будет не слишком приятно", - заметил он вполголоса, когда они проходили мимо.


Отряд подтолкнул тележку к той же двери, из которой только что вышли Нечен и Уэлст.


‘Видишь?’ Сказал Нечен. ‘Чары так не привязываются’.


‘Они делают это, если у тебя заканчиваются монеты", - напомнил ему Уэлст.


На обратном пути они приблизились к покоям принца, наиболее хорошо защищенной части дворца. Подозрительные взгляды и дрожащие руки с мечами не позволяли задерживаться, и Уэлст с Неченом поспешили продолжить спуск.


За суровыми лицами часовых и бдительных колдунов, за стальными воротами и зачарованными минами-ловушками находились личные покои Мелиобара. За особой укрепленной дверью, защищенной зачарованными замками, покоилось не совсем мертвое, не совсем живое тело короля Нарбеттона. Рядом с кроватью неподвижно сидел его сын.


‘И теперь мне говорят, что этот талгориан едет сюда", - пожаловался принц. ‘Посол, отец. Да, он. Со мной советовались? Кто-нибудь спрашивал моего разрешения? Нет. Никто меня не слушает. Кто-нибудь подумает ... Что? Я понятия не имею, зачем он приезжает. Ни у кого не хватило вежливости сказать мне. Да, это абсолютно возмутительно. Что это?’


Он слушал, склонив голову набок, прижав пальцы к вискам.


‘Я не уверен, что согласен, отец. Я склоняюсь к тому, чтобы просто отказать ему во въезде. Не то чтобы это было какое-то официальное дело, которое…Почему я должен позволить этому продолжаться? Я понимаю необходимость осторожности, но... Хм? Ах, да. Понятно.’


Мелиобар обдумал совет короля. ‘Ты прав’, - решил он. ‘Он может прийти. Уйдет ли он - другой вопрос. И, как ты говоришь, скоро это не будет иметь значения. Ничто не поможет. Он наклонился, чтобы снова прислушаться. ‘Да, очень близко. Но я понимаю твою точку зрения. Чем скорее это начнется, тем лучше’.


Он поднялся. ‘Благодарю вас, отец. Как всегда, ваше руководство оказалось очень ценным. Простите? Да, конечно, я буду держать вас в курсе’.


Принц почтительно попятился, затем повернулся и вышел из комнаты.


При выходе туда ввалилась его свита. Восемь специально отобранных телохранителей, личный секретарь, слуга, писец, старший маг, ученик мага, целитель, два разносчика посланий и пара авангардистов с дубинками, чтобы обеспечить ему свободный путь. Обычный набор персонала.


Он назвал пункт своего назначения, и толпа ушла, забрав его с собой в кокон.


Им не потребовалось много времени, чтобы добраться до жилища чародеев. Когда они подошли к той самой двери, которой ранее пользовались Уэлст и Нечен, она открылась, и оттуда вышел чародей Окраэль. При виде приближающейся процессии он обездвижился, но у него хватило присутствия духа поклониться.


‘Просто человек", - пропыхтел Мелиобар, запыхавшийся после короткого путешествия. Он позволил своей свите внимательно изучить волшебника на предмет самозванства, затем отмахнулся от них.


‘Сир", - неловко поприветствовал его Окраэль.


‘Как продвигается работа? Мы придерживаемся графика?’


‘Все идет хорошо, ваше величество. Только...’


‘Да? Надеюсь, никаких задержек?’


‘Нет, сир. Просто это...’


‘Выкладывай, чувак!’


‘Это опасно’.


‘Я это знаю’.


‘Я имею в виду, сир, что он представляет опасность для всех, а не только для того врага, против которого ваше высочество решит его пустить в ход’.


‘Это не первый раз, когда вы осмеливаетесь подвергать сомнению работу проекта, не так ли ...’ Принц побледнел.


‘Окраэль, сир’.


‘...так ли это, Окраэль?’


‘Я бы не осмелился ни в чем сомневаться, ваше высочество. Меня волнует только безопасность наших собственных людей’.


‘Неужели вы полагаете, что меня не волнует благополучие моих подданных?’


‘Нет, сир, конечно, нет’.


‘Не заставляй меня сомневаться в твоей верности, волшебник. Ты очень маленький винтик в колесе, которое я здесь вращаю. Оно и без тебя будет вращаться’.


‘Да, ваше величество’. Краска сошла с лица Окраэля.


‘Нет никаких причин, по которым то, что вы создаете, не должно быть эффективным?’


‘Нет, сэр’.


- И вы говорите, работа продвигается хорошо?


‘Не было никаких заминок, сир’.


‘Хорошо. Тогда не должно возникнуть проблем с ускорением графика’.


‘Сир?’


‘Вы, адепты, потратили на это слишком много времени. Я намерен назначить дату для развертывания работы ваших рук’.


‘ Могу я спросить, когда, ваше величество?


‘Я думаю, что примерно во время новолуния было бы подходящим’.


‘Это... всего несколько недель, сир’.


‘Да’. Лицо Мелиобара расплылось в радостной улыбке. ‘Замечательно, не правда ли?’


19


Солнце поднялось еще недостаточно высоко, чтобы рассеять туман, облепивший океан.


Несмотря на поздний час, у причала кипела жизнь. На якоре стояли три судна; одним из них был пакетбот, доставивший Кэлдасона на Алмазный остров, остальные были аналогичного размера. Вереница мужчин приковывала к ним провизию.


Дальше по набережной собрались пять человек: Кэлдасон, Серра, Качч, Дэррок и Паллидея.


‘Ты действительно думаешь, что это сработает?’ Спросила Серра.


‘Должно быть", - ответил Дэррок. ‘Это стоило мне небольшого состояния’.


‘Тогда очень мило с вашей стороны внести свой вклад’.


‘Я хранил это на крайний случай. Думаю, это можно так назвать’.


‘Как оно узнает, куда идти?’ Задался вопросом Кэлдасон. ‘Сопротивление вряд ли будет использовать одни и те же укрытия, не так ли?’


‘Он будет созвучен человеку, а не месту. Как я уже сказал, это гламур высшего качества’.


‘Кого он собирается искать? Карр?’


‘Несмотря на все старания, когда мы видели его в последний раз, у него было плохое здоровье. Поэтому я подумал, что нам нужен кто-то помоложе, в хорошей физической форме; и в состоянии передать послание. Куинн Дислейрио показался мне хорошим выбором.’


Кэлдасон кивнул. ‘Имеет смысл’.


‘Иронично, однако", - улыбнулся Дэррок.


‘Почему?’ Спросила Серра.


‘Я не думаю, что Дислейрио слишком уж любит меня’.


‘Он традиционалист", - объяснил Кэлдасон. "Не из тех, кто одобряет кого-то с такой репутацией, как у вас".


‘Он был бы не первым, кто подумал бы обо мне плохо. Это связано с территорией’.


‘Так чего же мы ждем?’ Спросила Серра.


‘Феникс. Это не тот вид чар, который кто-то может создать. Для этого нужен волшебник ’.


‘Он будет здесь", - вызвался Куч. ‘Он заканчивал учебу, когда я видел его ранее’.


‘Что ж, я бы хотел, чтобы он поторопился’. Дэррок поежился. ‘Здесь чертовски холодно’.


‘Ты не замерзнешь", - сказал ему Кэлдасон. ‘Вот он идет’.


Прибыла повозка с Фениксом. Он устремился к ним с энергией гораздо более молодого человека, мантия развевалась на ветру.


- Он у тебя? ’ спросил он без предисловий.


‘Вот’. Дэррок протянул куб на ладони. Куб был красноватого цвета и сделан из нелегко узнаваемого материала, хотя больше всего он напоминал мягкое дерево. Его поверхности были испещрены замысловатыми символами.


Феникс взял его и сжал в ладонях, словно разогревая воск. Когда он разжал ладони, он оказался податливым. Он достал тонкую черную прядь и начал осторожно вдавливать ее в размягченный материал.


‘Что это?’ Спросил Кэлдасон.


‘Прядь волос Диглейрио", - ответил колдун.


‘Это было что-то, что у тебя просто случайно оказалось, не так ли?’


‘У меня есть целая коллекция телесных повреждений участников Сопротивления - волосы, обрезки ногтей, чешуйки кожи - на случай подобных событий. Это гарантирует, что дома гламура попадут в нужную цель. Я вижу, о чем ты думаешь, Рит. Не волнуйся, у меня ничего от тебя не подшито. ’


‘Рад это слышать’.


‘А теперь, если ты не возражаешь...’


Они замолчали, пока Феникс продолжал свои приготовления. Как только прядь волос была прикреплена, он сотворил заклинание жестами рук и коротким пением.


‘Все готово", - сказал он, держа кубик между большим и указательным пальцами.


‘Вы отправили сообщение?’ Спросил Дэррок.


‘Конечно’. Феникс выглядел слегка обиженным. ‘Именно так, как ты продиктовал’.


‘Тогда давайте покончим с этим, хорошо?’


Феникс подошел к краю причала. Остальные последовали за ним, Дэррок скользнул внутрь на своем серебряном блюде.


‘Готов?’ Сказал волшебник.


‘Сделай это", - сказал ему Кэлдасон.


Феникс бросил кубик в серую воду, омывающую причал. Послышалось извержение пузырьков, и под волнами замелькали цвета. Медленно из воды поднялся какой-то предмет.


Оказалось, что это верхняя часть морского существа. Иссиня-черное и гладкое, у него были усы и удлиненная морда, руки имели форму весел, а глаза были большими и темными, как уголь. Оно отдаленно напоминало помесь тюленя, дельфина и выдры. Псевдоживотное уставилось на них.


‘ Вперед! - Приказал Феникс.


Чудовище одновременно погрузилось и развернулось, грациозно плывя. Оно описало один круг, рассекая воду, как нож, затем повернуло и направилось в море. Они смотрели, пока он не нырнул и не исчез.


- Да помогут Боги, ’ пробормотал колдун.


Дэррок отплыл на своей тарелке подальше от кромки воды. ‘Вот и все. Она либо доберется туда, либо нет. В любом случае мы можем никогда этого не узнать’.


‘Это приятная мысль", - сказала Серра.


‘Только правду. Советую тебе забыть об этом. У тебя есть чем заняться этим утром’.


Кэлдасон взглянул на корабли. ‘ Как продвигается погрузка?


‘Давайте спросим черосса, хорошо?’ Дэррок направил свой диск на толпу грузчиков. Остальные топали позади.


Пока они шли, Феникс пристроился рядом с Кэлдасоном. ‘Я хотел спросить, - признался он вполголоса, - как там с видениями?’


‘Я все еще получаю их’.


‘Имеют ли они одну и ту же природу?’


‘Они кажутся более уместными, в чем бы ни заключалась суть, и обычно они короче. Почему?’


‘Я могу предложить вам напиток, который может ослабить их действие. Что-нибудь, что может погрузить вас в глубокое состояние, не связанное со сном’.


‘Мог бы. Мог бы. Я что, Феникс, крыса, на которой испытываю твои зелья?’


‘Я бронирую столик только потому, что мы говорим о тебе. Обычный человек поддался бы сквозняку. С тобой ничего не скажешь, но попробовать стоит. Это не повредит вам, блокирует это видения или нет. ’


‘Что бы я ни получал, это не сны, поэтому я не вижу, как глубина моего сна может что-то изменить. Кроме того, я не хочу, чтобы они блокировались’.


‘А ты нет? После всего, что ты сделал, чтобы избавиться от них?’


‘С тех пор, как они начали меняться в характере, они стали для меня скорее интересными, чем раздражающими".


‘И вот говорит человек, который так сильно ненавидит магию’.


‘Конечно, я бы предпочел обойтись без них. Но, кажется, в том, что я вижу, есть какой-то смысл’.


‘Я думал, ты не можешь понять видения", - сказал Феникс.


‘Я не говорю, что могу, только то, что они пытаются что-то передать. И они обладают невероятной живостью, такой же реальной, как бодрствование’.


‘Знаешь, есть старая пословица магов, которая гласит: “Кто может знать, что реально, наша жизнь наяву или наши так называемые сны?” Ремесло всегда верило, что сферы бессознательного общаются с нами. Так что, возможно, эти видения вам о чем-то говорят. ’


‘Ты говоришь так, словно я сам виноват в том, что это произошло’.


‘Ты хочешь сказать, что тебя не стоит слушать? Что ты оставишь без внимания свои самые сокровенные страхи и надежды?’


‘Все это исходит не от меня, Феникс. Это извне’.


‘Тогда я не буду пытаться убедить тебя насчет напитка. Если ты уверен’.


‘Я уверен’. Куч и Серра шли далеко впереди, Дэррок впереди, Паллидея рядом с ним. ‘Прямо сейчас, ’ сказал Кэлдасон, понизив голос, ‘ я больше беспокоюсь о мальчике. Как вы думаете, он справится с этим путешествием?’


‘Куч молод и неопытен. Он может быть опрометчивым. Но вы, как никто другой, должны знать, что у него есть сердце и дух. Прежде всего, у него естественная привязанность к Ремеслу. Я думаю, он справится.’


‘Это многое ложит на его плечи’.


‘Разве вы не были еще моложе, когда вам пришлось столкнуться с миром в одиночку? Тем не менее я принимаю вашу точку зрения и на всякий случай установил на борту гламурные детекторы. Куч знает об этом и знает, как их интерпретировать. ’


‘Что именно обнаруживают эти штуковины?’


‘По сути, это грубая форма способности, которой Катч обладает от природы. Они обнаруживают магическую активность. Это может оказаться полезным в ваших поисках ’.


В этот момент они подошли к переполненному концу причала, что положило конец любым дальнейшим вопросам, которые могли возникнуть у Кэлдасона. Увидев их, капитан пакетбота Рэд Черосс поспешил к ним.


‘Как дела?’ Спросил его Дэррок.


‘Мы не так уж далеки от готовности, что является облегчением, поскольку я хотел бы использовать этот туман для прикрытия, пока он длится’.


‘Когда мы отправляемся?’ Спросил Кэлдасон.


‘Час, может быть, два", - подсчитал Черосс.


‘Думаешь, у нас будут проблемы с проскальзыванием мимо кораблей Вэнса?’


‘Это большой океан. Они не могут быть повсюду. К счастью, посылка быстрая, если у нас возникнут проблемы, и наличие пары приманок помогает’.


‘Сколько у нас провизии?’ Серра задумалась.


‘Хватит на месяц. Чуть больше, если соблюдать рацион. Но это все, если только вы не любите рыбу. В тех местах, куда мы направляемся, больше ничего нет’.


‘Я бы надеялся, что пробуду здесь не так долго", - сказал им Кэлдасон.


‘Меня устраивает’. Черосс взглянул на погрузку. ‘Извините, пожалуйста? Я хочу быть в курсе этого’. Он отвернулся.


‘Что ж, кажется, все идет по расписанию", - сказал Дэррок. ‘Кто-нибудь, мы что-нибудь упустили из виду? Говорите сейчас, или будет слишком поздно’.


‘Меня беспокоит только то, что я покидаю Кинсела так скоро после его спасения, - призналась Серра, - особенно учитывая состояние, в котором он находится’.


‘С нами ему будет хорошо", - пообещал Феникс. ‘Уход, который он получит, будет таким же хорошим, независимо от того, будете вы здесь или нет’.


‘Мы все будем присматривать за ним", - добавила Паллидея.


‘Выбросьте это из головы, Серра", - вмешался Дэррок. ‘Сосредоточьтесь на выполнении работы и возвращении сюда самих себя’.


‘Спасибо, Захгадия. Мы так и сделаем’.


‘Хорошо, я собираюсь посмотреть, смогу ли я ускорить процесс’.


- Мы можем что-нибудь сделать?


‘Только не уходи’. Он наклонил диск и протянул руку в перчатке. ‘Паллидея’.


Его возлюбленная ловко взобралась на борт. Блюдце мягко покачнулось, затем взлетело.


Почувствовав, что Кэлдасону и Серре не помешало бы побыть наедине, Феникс отвел Куча в сторонку для напоследок ободряющей речи.


‘Какова конечная точка для этого путешествия, Рит?’ Спросила Серра.


‘ Что ты имеешь в виду?


‘Мы никогда не обсуждали, как долго это будет продолжаться’.


‘Ты слышал черосса. Еды и воды хватит только на месяц’.


‘Это слишком долго, чтобы быть вдали от этого места, и ты это знаешь. И я бы не стал отрицать, что ты заставляешь нас есть рыбу и пить дождевую воду, если бы тебе пришлось продлить это’.


‘Феникс сузил круг поисков до определенного количества островов, что должно сэкономить некоторое время’.


‘Да, их около пятидесяти’.


‘На самом деле, немного больше’.


‘Что меня беспокоит, так это то, что если вы не найдете то, что хотите, вы просто будете продолжать поиски бесконечно’.


‘Я не буду этого делать, Серра. Есть предел, и мы оба это знаем’.


‘Я не пытаюсь умерить твой энтузиазм. Ты ведь знаешь это, не так ли? Я просто не хочу, чтобы ты был слишком разочарован, если у нас ничего не получится’.


‘Я привык к разочарованиям’.


‘Надеюсь, не во всем’. Она улыбнулась.


Дэррок вернулся на скорости, на этот раз один, и завис перед ними. ‘Похоже, они закончат меньше чем через час, так что будьте готовы. И давай обойдемся без слезливых прощаний, ладно? Я их терпеть не могу.’


Два часа спустя они были уже на ходу, достаточно далеко, чтобы остров казался черной лентой на горизонте, а грязно-белые чайки были единственным утешением на фоне серо-стального океана и неба. Туман рассеивался.


Кэлдасон, Серра и Кач, стоя у кормового поручня, наблюдали, как два корабля-приманки исчезли за восточным и западным мысами острова.


‘Я не могу поверить, что мы наконец-то действительно отправляемся", - сказал Куч.


‘Я думаю, Рит доволен еще больше", - ответила Серра. ‘Не так ли, любимая?’


‘Хорошо, что мы в пути", - согласился Кэлдасон.


‘Вы могли бы отнестись к этому с чуть большим энтузиазмом’.


Он мягко улыбнулся. ‘Я просто устал’.


‘Ты действительно выглядишь разбитым. Вздремни. Здесь ты ничего не сможешь сделать’.


‘Может быть, я так и сделаю. Ты позвонишь мне, если...’


‘Что произойдет в ближайшие пару часов?’


‘Вэнс может случиться. Мы еще не определились’.


‘Если нам перережут глотки, я обязательно разбужу тебя. А теперь поспи немного’. Она наклонилась и поцеловала его в щеку.


Кэлдасон кивнул с отяжелевшими глазами, затем повернулся и направился к их каюте.


Это была часть скромных помещений экипажа под палубой, причем крошечная. Оказавшись внутри, он даже не потрудился снять сапоги, просто отстегнул ножны, отложил их в сторону, а затем растянулся на койке.


В ту секунду, когда его голова коснулась подушки, он полетел.


Далеко внизу расстилался океан, серый и неспокойный. Пакетбот рассекал его на раздувающихся парусах, выглядя хрупкой детской игрушкой на бескрайних просторах. Он двигался с большей скоростью, чем любое морское судно, так что в одно мгновение обогнал корабль, а затем оставил его позади.


Его несло на север тем же курсом, что и пакетбот, скорость возросла. Он взмыл в пронизывающие воздушные потоки, но они его не коснулись, словно он был в невидимом коконе. И он не чувствовал жжения ледяных кристаллов, когда врезался в низкие облака.


Он преодолел огромное расстояние, но не заметил ни одного другого судна. По крайней мере, так ему показалось. Его скорость была такова, что нечто столь крошечное, как корабль, было легко не заметить в этом огромном океане. Он также не обращал внимания на массивы суши. Хотя ему показалось, что он увидел, лишь мимолетно, купол из темных фигур, обнимающих поверхность океана. Некоторые из них были размером с островки, другие - не больше пятнышек, и их было великое множество. Это могла быть группа островов, к которым направлялся пакетбот; они исчезли так быстро, что невозможно было сказать наверняка.


Он начал замедлять ход, но без всякой видимой причины. Земли не было видно. Под ним гонимые ветром волны ласкали море пенистыми пальцами, как и раньше. Вскоре он двигался не быстрее, чем если бы плыл за счет собственных мускулов.


Наконец он что-то заметил. В небе, на некотором расстоянии впереди, было то, что он принял за черную тучу, которая, казалось, расширялась, становясь все темнее. Затем он понял, что это движется в его сторону. По мере приближения он мог видеть, что он состоит из сотен отдельных точек, каждая из которых движется по собственной воле. Чем ближе подходила темная толпа, тем отчетливее становились ее составные части, но она почти достигла его, прежде чем он понял, что это такое.


Набежало облако, и мир безумия поглотил его. Повсюду были дико трепещущие крылья и взъерошенные перья, глаза-бусинки и заостренные клювы, в то время как оглушительная, пронзительная какофония била по ушам. Он оказался в эпицентре шторма, в центре снежной бури, кишащей перепуганными существами.


Внезапно все закончилось. Птицы снова были далеко позади, кружащиеся миазмы хлопающих крыльев. Но в его сторону приближались новые стаи. И, как и тот, через который он проходил, они имели неестественный вид: состояли из разных видов птиц.


В океане тоже было неспокойно. Можно было увидеть огромные косяки рыб, которые тяжело плавали прямо под поверхностью. Рыбы многих видов, от мельчайших мальков до крупных хищников. Животные, которые, как и птицы, обычно никогда не объединяются вместе, разве что перед лицом какой-то общей цели.


Это была не миграция. Птицы и рыбы спасались от чего-то.


Дальше на север, на фоне далекого горизонта, показался отблеск света. Он увеличивался в размерах и интенсивности, пока не повторил восход солнца. Затем его пламя перекинулось на море, как будто на него просочилось горящее масло. Огненная приливная волна катилась к нему, неся в себе какие-то очертания, глядя вниз со своего возвышения, он пытался разглядеть, что это такое.


Ему показалось, что он увидел сияющее ангельское воинство. Или, возможно, демоническую орду. Затем он увидел, что это был флот, тысяча судов или больше, объятых пламенем.


На носу ведущего корабля стоял человек. Человек, которого он знал, хотя они никогда не встречались. Человек, обладавший необычайной силой.


Их взгляды встретились, и он все понял.


Приближался военачальник.


20


Потребовалось несколько дней, чтобы водное очарование Дэррока достигло берегов Беальфы.


У побережья гламур проник в устье эстуария и вошел в речную систему острова. Другие рыбы избегали его, или, возможно, они не могли его видеть. И поскольку он не нуждался в отдыхе и пище, ничто не препятствовало его путешествию по зимним водам.


Следуя своим инстинктам, вызванным очарованием, "гламур" безошибочно направился к ответвлению реки, обслуживающей столицу. Но, достигнув главного порта Валдарра, он больше не мог выполнять свою миссию в своем нынешнем состоянии, поэтому была начата трансформация.


Там была турбулентность, лопающиеся пузыри и вспышки света. Другое существо всплыло на поверхность воды и поднялось из нее, широко расправив мокрые крылья.


Птица была чем-то похожа на ворона, хотя и не настолько, чтобы убедить кого-либо. Но поскольку она собиралась войти в город, кишащий очарованием, вряд ли ее заметили. Высоко паря, иллюзия кружила, прислушиваясь к психическому запаху. Затем она поняла свой путь и помчалась на большой скорости.


Сектор, прилегающий к докам, был убогим, сплошь узкие извилистые улочки и шумные гостиницы. Здесь пульсация магии была слабой, и ополчение патрулировало толпами. Производственным районом управляли акры суровых складов. Соседний скотный двор выделял свои загоны разноцветными гламурными шарами. Торговля перетекла в жилые кварталы, ничем не примечательные пригороды, освещенные чопорным румянцем респектабельной магии. Они уступили место богатым секторам, где освещение магии было наиболее экстравагантным.


Притворство ворона продолжалось.


Богатый квартал или бедный, увлечение города магией не вызывало смущения. Магазины иллюзий обслуживали состоятельных людей, в то время как более мелкую клиентуру обслуживали скромные магазины шармов и сомнительные уличные торговцы. Шикарные игорные заведения вели оживленный бизнес с шестигранными колесами фортуны и картами, которые вращались по собственной воле. В шикарных салонах модных кутюрье живые манекены шили платья по последней моде. На улицах нуждающиеся рылись в объедках.


Ворон вернулся в безопасное место, готовый рассказать свою историю и умереть.


На противоположной стороне города, примерно через час после исчезновения очарования, зимний солнечный свет омыл Пастбища Сна. В нижних катакомбах подобной роскоши не было; только созданный человеком или магией свет разгонял там мрак.


Один-единственный зачарованный шар мягко освещал одну конкретную комнату. Внутри на одной детской кроватке спали двое детей, а Таналвах сидела на единственном стуле, обхватив голову руками. Если бы она и всхлипнула, то тихо, ради детей, но она достигла того, что было за гранью слез.


Тег и Лиррин были единственным, что удерживало ее от признания. Ее ужас перед тем, что может случиться с ними и с ребенком, которого она носила, был единственным препятствием для признания вины. Но под тяжестью тайны, которую она носила, ее мышление изменилось. Как она могла обречь их на жизнь с убийцей? Какое существование они будут вести, когда ее могут разоблачить в любой момент? Прежде всего, как она могла жить с собой после того, что натворила? И как бы ей ни было противно это принимать, в основе всего лежало растущее понимание того, что Кинсел потерян.


Она медленно поднялась, подавив стон, вызванный знакомой колющей болью в пояснице. С некоторым трудом наклонившись, она легонько поцеловала каждого ребенка, затем повернулась и шаркающей походкой вышла из камеры.


Вокруг, как и всегда, были люди, днем и ночью. Некоторые кивали или махали рукой. Она не заметила. Короткая прогулка привела ее к большой центральной впадине в сердце комплекса туннелей. Карр и Гойтер сидели в углу, занятые бумажной работой. Таналвах направилась к ним.


Карр увидел ее и поздоровался.


‘Все в порядке, Тан?’ Спросил Гойтер.


‘Могу я присоединиться к вам?"


‘Конечно", - сказал Карр. ‘Надеюсь, все в порядке?’


‘Я должен сказать тебе кое-что важное’.


Гойтер был обеспокоен. ‘Что это, дорогая? Ты ужасно выглядишь. Вот, делай, как сказал Дулиан, и садись’.


Таналвах опустилась на стул.


‘Ты болен?’ Карр задумался.


‘Я в порядке’. Она перевела дыхание. "Нет, не в порядке’.


‘Значит, ты болен?’


‘Дело не в этом. Я...’


‘Я надеюсь, ты знаешь, что можешь поделиться с нами своими проблемами, Таналвах’.


‘Все, что мне нужно от тебя, это выслушать. И постарайся простить меня’.


‘Прощаю тебя? За что?’


‘Просто выслушайте меня’. Она посмотрела на их смущенные, выжидающие лица. ‘То, как вы видите меня... то, как вы думаете, что я am...it неправ’.


‘ Я не понимаю.’


‘Пожалуйста, Дулиан. Это тяжело для меня. Я должен сказать тебе... сказать тебе…это я...’


Кто-то кричал. Из одного из туннелей на большой скорости выскочила фигура и побежала к ним.


‘Это Куинн", - сказал Гойтер. ‘Интересно, что случилось на этот раз’.


Прибыл Диглейрио, запыхавшийся. ‘Хорошо, что вы все здесь вместе’.


‘У нас был частный разговор с Таналвах", - сказал ему Карр, задетый тем, что его прервали. ‘Так что, если ваши новости не срочные ...’


- Да, - тяжело дыша, ответил Дислейрио. ‘Что касается Тана, я думаю, то, что я должен сказать, гораздо важнее’.


‘В самом деле? И что бы это могло быть?’


‘Кинсел жив’.


‘Что?’ Прошептала Таналвах. Краска отхлынула от ее лица.


‘Это правда. Он жив, и он на Алмазном острове’.


Смертельно бледная, Таналвах покачнулась, выглядя готовой упасть в обморок. Остальные столпились вокруг. Диглейрио взял ее за плечи, поддерживая. Гойтер обмахивал ее пачкой документов.


‘Вот, выпей это’. Карр поднес чашку с водой к ее губам.


Она отпила из него. ‘ Со мной все в порядке, - выдавила она. ‘ Я просто ... мне жаль...


‘Откуда ты это знаешь, Куинн?’ Спросил Карр.


‘Гламур; довольно причудливый. В нем было послание от Дэррока’.


‘Что там было написано?’


‘Немного. Очевидно, Кинсел был спасен от пиратов’.


‘Пираты? Боги. Как он?’ Спросил Карр.


‘В сообщении говорилось только о том, что он жив’.


‘Я сказала, что Ипарратер защитит его", - тихо произнесла Таналвах. ‘Я знала, что богиня не оставит нас’.


Карр сжал ее дрожащую руку. ‘И твоя вера, кажется, была подтверждена, моя дорогая’.


‘Что ты теперь чувствуешь по поводу приезда на Алмазный остров, Тан?’ Спросил Диглейрио. Он ухмылялся.


На секунду она выглядела ошеломленной. ‘Я пойду. Конечно, я пойду’.


Все они сияли, глядя на нее.


‘И я уверен, мы обнаружим, что с Кинселом все в порядке", - заверил ее Карр.


‘Когда мы уезжаем?’


Он рассмеялся. ‘Как только сможем’.


‘Ты пыталась нам что-то сказать, Таналвах", - напомнил ей Гойтер. "До того, как появился Куинн".


‘Я…Это ничего не значило. Совсем ничего’. Момент ее радости был испорчен. Все нахлынуло снова. Единственным утешением было то, что теперь у нее был шанс помириться с Кинселом до конца. Конец, который, как она знала, был неизбежен.


‘Ну, если ты уверен", - сказала Гойтер. Выражение ее лица казалось немного настороженным.


‘Я уверен’.


‘Ты выглядишь грустной’.


‘А я хочу?’


‘Это шок для тебя. Твои чувства наверняка будут в замешательстве. Просто помни, что мы здесь ради тебя’.


‘Я так и сделаю. Спасибо тебе, Гойтер. Теперь я действительно должна рассказать детям’. Она попыталась встать.


Гойтер протянул руку и остановил ее. ‘Это может немного подождать. Отдышись’.


Неохотно и со вздохом Таналвах снова села, хотя все, чего ей хотелось, - это побыть одной.


"В сообщении говорилось что-нибудь об остальных, Куинн?’ Спросил Карр. ‘Рит, Серра, Куч...?’


‘Нет, совсем ничего’.


‘Будем надеяться, что это тот случай, когда никакие новости не являются хорошими новостями", - заметил Гойтер.


‘Будь начеку!’


‘Тебе легко говорить’. Куч отступил и опустил меч. ‘Ты привык к этому, я нет’.


‘Хорошо, ’ уступил Кэлдасон, ‘ сделаем перерыв’.


Они были на палубе и отошли посидеть на паре бочек. По мере продвижения на север погода становилась заметно холоднее, а океанский ветер становился пронизывающим.


‘Я вспотел", - пожаловался Куч, вытирая рукавом лоб.


‘Я ожидал от тебя этого. Бой - это напряженное занятие, особенно если ты к нему не привык. У тебя тоже должны болеть руки и ноги’.


‘Держу пари, что так и есть. Не думаю, что из меня когда-нибудь получится боец, Рит’.


‘Нет, ты этого не сделаешь’.


‘О’.


‘Но мы не пытаемся превратить тебя в мастера фехтования. Нам просто нужно научить тебя некоторым базовым приемам самообороны’.


‘Я по-прежнему считаю, что мой лучший вклад будет связан с магией’.


‘Тебе будет трудно с лезвием в кишках’.


‘Э-э, верно’.


‘Решать тебе. Но я бы чувствовал себя лучше, зная, что у тебя есть кое-какие навыки, чтобы защитить себя’.


‘Я хочу учиться, Рит. Просто ... ну, честно говоря, мысль о встрече с кем-то с мечом по-настоящему пугает меня’. Куч покраснел и уставился на свои ботинки. ‘Я чувствую себя трусом’.


‘Хорошо’.


‘А?’


‘Люди думают, что вести себя храбро - значит действовать без страха. Это не так. Настоящая храбрость - это когда кто-то действует, несмотря на свой страх. Ты не трус, Куч. Я знаю тебя достаточно долго, чтобы понять это. ’


Мальчик улыбнулся, наполовину гордо, наполовину смущенно. ‘Спасибо, Рит. Я не чувствую себя очень храбрым, могу тебе сказать’.


‘Начинайте беспокоиться, если вы это сделаете. В любом случае, я думаю, на сегодня мы сделали достаточно. Если вы хотите еще один сеанс завтра, просто скажите ’.


‘Я так и сделаю. Я имею в виду ... да, пожалуйста. И в следующий раз я постараюсь изо всех сил’.


‘Лучшее, что мы можем дать, - это все, что любой из нас может дать. Как у тебя дела с обязанностями корабельного чародея?’


‘На самом деле, делать особо нечего. Я регулярно использую заклинания обнаружения, которым меня научил Феникс, но не более того’.


‘Ты что-нибудь придумал?’


‘Нет. Ничего, кроме фонового излучения магии, которое присутствует всегда. Хотя здесь, конечно, этого меньше’.


‘Фоновые выбросы?’


‘Вся магия, творимая в мире, оставляет своего рода осадок. Она окружает нас постоянно’.


‘И ты можешь ... почувствовать это? Как? С помощью этих обнаруживающих заклинаний или твоего собственного таланта обнаружения?’


‘Немного и того, и другого, я полагаю. Тренировка, которую мне дал Феникс, усилила мое естественное осознание этого, и это никуда не делось, даже несмотря на то, что я прекратил упражнения ’.


‘Как это происходит…Что это за слово? Каким оно тебе кажется?’


‘Это трудно объяснить. Это немного похоже ... на музыкальное произведение, тихо играющее в другой комнате. Или на дуновение жимолости на летнем ветерке’. Куч ухмыльнулся. ‘Только на самом деле это совсем не так. Тебе придется самому попрактиковаться в этом ремесле, чтобы понять’.


‘Тогда я останусь в неведении’.


‘Я бы хотел, чтобы ты не был таким враждебно настроен по отношению к магии, Рит. Зная, что ты не одобряешь то, что я делаю, я чувствую себя неловко’.


‘Это правда, я бы предпочел, чтобы ты этого не делал. Я бы предпочел, чтобы никто этим не занимался. Но, отвергая магию, я не отвергаю тебя, Куч. Надеюсь, ты это знаешь ’.


‘Да, я знаю. Но у магии есть преимущества, Рит. Она приносит людям так много добра’.


‘Я мог бы с этим поспорить’.


‘Ты - особый случай’.


‘А я? А как насчет тех, кто не может себе этого позволить? Или страдает из-за этого? Они тоже особые случаи? Если да, то их чертовски много ’.


‘Я не говорю, что все идеально. Но это ошибка системы, в которой мы живем, а не Ремесла’. Он поднял рапиру, которую все еще сжимал. ‘Это как этот меч. Он может оказаться в руках тирана или борца за свободу. Меч здесь ни при чем. ’


‘Жаль, что тогда еще так много людей находится в руках тиранов, не так ли?’


‘Ты знаешь, что я имею в виду, Рит’.


‘Да. Хотя я думаю, что логика сомнительна. Но ты упускаешь из виду тот факт, что я позволяю магии помочь этому путешествию. Это показывает, что мой разум не совсем закрыт, не так ли?’


‘Полагаю, это только начало. Но я хотел бы видеть, как ты признаешь, что магия может творить много положительных вещей’.


‘Ты никогда не заставишь его согласиться с этим, Куч’. Серра прибыл незаметно для них.


‘Может быть, и нет, - ответил Куч, - но попробовать стоит’. Он встал. ‘Я обещал Фениксу, что буду продолжать учебу, так что мне лучше начать’.


‘Не поздно опустить голову", - предупредила Серра. Она заняла его место на бочке.


‘Я не буду. О, меч’. Он хотел вернуть его.


‘Это твое", - сказал ему Кэлдасон. ‘Привыкай носить это’.


‘Правда? Спасибо, Рит’. Он вложил его в ножны и ушел, улыбаясь.


Когда он скрылся из виду, Серра спросила: ‘Думаешь, это разумно?’


‘Ты бы пошел без своего клинка?’


‘Я? Черт возьми, нет. Я бы чувствовала себя голой. Но он всего лишь мальчик’.


‘Я не могу вспомнить, сколько разного оружия у меня было до того, как я был в его возрасте", - сказал Кэлдасон.


‘Ты происходишь из расы воинов; этого от тебя ожидали. Он всегда был любителем книг’.


‘Тогда ему пора научиться заботиться о себе. Особенно учитывая то, что надвигается. И он ближе к мужчине, чем к ребенку. Вы заметили, как он начинает возражать?’


‘Он борется за свой угол больше, чем раньше. И да, вы правы; он должен быть вооружен. Несмотря на всю пользу, которую это ему принесет", - сказал Серра.


‘Чувствую ли я нотку пораженчества?’


‘Вы знаете шансы. Нам повезет, если кто-нибудь из нас на Алмазном острове выберется отсюда живым. При условии, что его еще не захватили, когда мы вернемся’.


‘Это способ спросить, сколько еще времени займет наше путешествие, не так ли?’


‘Ты знаешь, я чувствовал бы себя счастливее на острове, делая все возможное, чтобы защитить его’.


‘Если мы найдем Источник...’


‘Да, если. Если мы найдем его, если мы придумаем, как им пользоваться, если мы вернемся вовремя, тогда, возможно, он сможет отразить вторжение. Мы не можем возлагать все наши надежды на миф, Рит.’


‘Это то, что ты думаешь?’


‘Конечно, я надеюсь, что это не так. Но тебе не кажется, что во всем этом может быть лишь намек на золото в конце радуги? Квесты обычно происходят в рассказах кузнецов слова или сказках, Рит.’


‘Ты хочешь сказать, что мы должны повернуть назад?’


Ты знаешь, что это не так. И я не меньше твоего надеюсь на the Source, несмотря на то, что ты можешь подумать. Но мы никогда не ставили реальных ограничений на то, сколько времени это займет. Я бы хотел иметь такой. ’


‘Я обещал тебе, что мы не задержимся здесь дольше, чем нужно. С чего вдруг такая срочность?’


‘То последнее видение, которое у тебя было. Ты видел приближение Зеррейса. Разве это не должно вызывать у нас тревогу?’


‘Вы предполагаете, что видение пророческое’.


‘Ты сомневаешься в этом?’


Он покачал головой. ‘Нет, не знаю’.


‘Тогда, может быть, не слишком умно вставать у него на пути’.


‘Он далеко. Я ... знал это в видении. Мы могли бы закончить до того, как он доберется сюда".


‘Меня беспокоит это “могло бы”’.


‘Послушайте, пройдет совсем немного времени, прежде чем мы доберемся до группы островов. На самом деле, мы должны увидеть их в любой момент ’.


С дозорного в "вороньем гнезде" донесся крик.


‘Это просто слишком большое совпадение", - сказал Серра.


‘Это не выход на сушу. Это что-то другое’.


Они поднялись. Корабль виднелся довольно далеко от носа. Он был трехмачтовым и выглядел внушительным даже издалека. Кэлдасон и Серра поспешили вперед.


Рэд Черосс стоял на носу, изучая корабль в зачарованную подзорную трубу.


‘Что это?’ Спросила Серра.


‘Это имперское судно", - сказал им шкипер.


‘ Какой?’


Судя по надписям, ‘Ринтарах’.


‘Это нападение?’ Спросил Кэлдасон.


‘Я так не думаю. Такелаж установлен неправильно, и я никого не вижу на палубе’.


Один из членов команды "Черосса" появился на мостике с парой ручных флажков и начал подавать сигналы.


Они подождали несколько минут, сохраняя прежнюю скорость и курс.


‘Ответа нет", - доложил капитан, опуская подзорную трубу. ‘Я думаю, он дрейфует’.


Прибыл Куч. ‘Что происходит?’


‘Мы не уверены", - объяснил Серра. "Возможно, корабль попал в беду’.


‘Ты можешь попробовать прощупать магическую активность, Куч?’ Предложил Кэлдасон.


Теперь корабль был ближе. Казалось, он вышел из штиля. На гроте была хорошо видна эмблема орла Ринтараха.


Куч закрыл глаза и сосредоточился, так что костяшки пальцев на направляющей побелели.


‘ Что-нибудь есть? - спросил Кэлдасон.


‘Ничего", - доложил Куч. "Но я не уверен, что с такого расстояния что-то было бы слышно’.


Черосс снова поднял свою подзорную трубу. ‘Так что же нам делать?’


‘Доставьте нас туда", - сказал Кэлдасон.


Они пересекли границу в самой большой спасательной шлюпке пакетбота. Кэлдасон возглавлял абордажную группу в сопровождении Серры, Куча и девяти человек из экипажа "Черосса". Рит попросил одного из членов экипажа окликнуть судно, но ответа не последовало.


‘ Что-нибудь выяснил, Куч?


‘Нет, Рит. Ничего’.


‘Хорошо’. Он обратился ко всем. ‘Мы все поднимаемся на борт, кроме вас’. Он кивнул рулевому. ‘Это может быть ловушка, поэтому нам нужно действовать быстро, и я хочу, чтобы оружие было наготове, когда мы доберемся до палубы. Если появятся какие-либо признаки неприятностей, мы переходим в наступление. Всем ясно? Хорошо. Давайте сделаем это.’


Спасательная шлюпка ударилась о корпус ринтарахийского корабля. Были брошены абордажные крюки и закреплены канаты. Кэлдасон и Серра поднялись первыми. Непривычный к такой физической нагрузке, Куч отправился последним, ему помогал член экипажа.


На борту царила тишина, если не считать поскрипывания досок дрейфующего корабля.


Кэлдасон разделил группу на три группы. Четырех человек отправили на зачистку от носа до кормы, в то время как четверым другим было приказано проверить нижние палубы. Он отвел Серру и Куча в рулевую рубку, где находились апартаменты капитана.


У первой двери, к которой они подошли, он остановился. ‘Ты останешься здесь, пока мы заглянем внутрь, Куч. Если почувствуешь что-нибудь враждебное, кричи’.


‘Я так и сделаю’.


‘И если дело дойдет до драки, постарайся держаться подальше’.


Мальчик кивнул.


Кэлдасон дернул ручку. Она была не заперта. Он пинком распахнул дверь и быстро вошел, Серра последовала за ним.


Они оказались в ничем не примечательной каюте. Койка была не застелена, и там было некоторое количество повседневного хлама. Быстрый обыск не выявил ничего необычного.


Следующая хижина была почти такой же. Обнаженный меч, лежавший у открытого сундука с одеждой, был единственным признаком чего-либо неладного.


Куч последовал за ними, когда они вошли в третью, гораздо большую комнату, очевидно, офицерскую столовую. В ней стоял длинный дубовый стол, а на настенных полках стояли кружки и фаянсовая посуда. Несколько стульев были опрокинуты, а под ногами валялось битое стекло. На столе беспорядочно валялись тарелки и столовые приборы, как будто трапеза была прервана. Об этом свидетельствовали куски черствого хлеба и тарелки с протухшим мясом.


Кэлдасон окунул палец в кубок с вином и коснулся им языка. ‘Кислое", - объявил он.


‘Что здесь произошло?’ Серра задумалась.


‘Я не знаю. Но это было быстро, неожиданно’.


Вошел руководитель одной из поисковых групп. Он был бородатым и дородным, с румяным лицом, которое говорило о годах, проведенных в море. Под мышкой у него была толстая книга в кожаном переплете. ‘Корабль полностью покинут", - доложил он.


‘Есть тела?’ Спросил Кэлдасон.


‘Ничего такого, что мы могли бы увидеть’.


‘Признаки насилия?’


‘Не совсем’. Он огляделся. ‘Скорее здесь. Как будто все бросили все свои дела, чтобы ответить на сигнал тревоги или что-то в этом роде. Внизу, в каютах экипажа, все еще натянуты гамаки. Вы никогда не получите их в хорошо управляемой команде, тем более на имперском корабле, если только не произойдет что-то непредвиденное. ’


‘Что это?’ Спросил Кэлдасон, указывая на книгу.


‘Мы нашли это у штурвала. Это журнал капитана’. Он передал его мне.


Кэлдасон бесцеремонно смел со стола несколько обломков и положил их на стол. Листая страницы, он дошел до последней краткой записи. ‘Это датировано несколькими месяцами назад’.


‘Что там написано?’ Спросила Серра.


‘Просто рутинная работа. Погода, сообщение о нехватке провизии и все такое’. Он повернулся к матросу. ‘Вы знаете, что означают эти цифры?’


Мужчина наклонился. ‘Они указывают местоположение корабля в тот день, когда была написана эта запись. Если я правильно прочитал, их отнесло чертовски далеко’.


‘Где они были?’


"Гораздо дальше на север. Очень далеко’.


Кэлдасон и Серра обменялись взглядами.


‘Ты знаешь, что это за корабль, не так ли, Рит?’ - спросила она. ‘Это экспедиционное судно, которое Ринтарах отправил исследовать Зеррейсс. Гат Тампур тоже прислал одного, по словам Сопротивления. ’


‘Я думаю, мы можем предположить, что его постигла та же участь’.


‘Да, но что? Что здесь произошло?’


Кэлдасон посмотрел на ученика. ‘Ты был очень тихим, Куч. Ты можешь нам с этим помочь?’


"То, что я замечаю, не имеет смысла. Или, скорее, то, чего я не замечаю’.


‘ Я не понимаю.’


‘Я тоже. Помнишь, что я говорил ранее о том, что повсюду вокруг нас есть мельчайшие частицы магии? Здесь их нет’.


‘ И что?’


‘Ты не понимаешь, Рит. Их нет. Как будто атмосфера, сама ткань этого корабля была ... очищена. Здесь нет ни малейшего следа магии. На корабле, который имел бы полный комплект магов и использовал бы это Ремесло самыми разными способами. ’


‘Это важно?’


‘Важно? Рит, это невозможно’.


21


Там, где соперничающие империи соперничали за господство, внешняя политика часто была эвфемизмом для обозначения вооруженного конфликта. В любой момент времени территория оспаривалась, мятежи подавлялись, а непокорное население усмирялось. Иногда между империями велись настоящие войны, которые вели от их имени государства-клиенты, но они редко, если вообще когда-либо, упоминались как таковые. Они были представлены публике в образе крошечных наций, отважно борющихся за свободу против вражеской агрессии. Какая бы терминология ни использовалась для облагораживания этих столкновений, одна реальность оставалась неизменной. Были жертвы. И хотя воюющие стороны превратили разрушение в изящное искусство, помощи многочисленным невинным страдальцам уделялось мало внимания.


Возмущение этим породило народное движение. Его пионерами были женщины; матери, жены и сестры жертв. Одним из ответвлений этой по сути пацифистской группировки были "Дочери милосердия". "Дочери", также известные как "Звездная сеть" из-за золотой вспышки солнца, украшавшей униформу и транспорт организации, были благотворительной ассоциацией добровольных целителей. Изначально это была исключительно женская инициатива, но со временем ее сфера деятельности была расширена за счет включения помощников-мужчин, но название было сохранено в честь ее происхождения.


Дочери милосердия никому не отказывали в помощи, ни гражданским, ни военным, какой бы стороны они ни были. Их единственной целью было принести помощь. Они пережили враждебность и подозрительность, и у них были свои мученики, но с годами они завоевали уважение почти всех. Таким образом, для их членов было обычным делом сопровождать армии в битве или, как сегодня, флот, отправляющийся на вторжение.


Армада, вышедшая из различных портов Беальфы и насчитывающая несколько сотен кораблей, была всего лишь вкладом одной колонии в более многочисленный флот Гаттампура. С ними отправилось, возможно, с полдюжины судов Звездной сети. Один из госпитальных кораблей, украшенный желтыми вспышками звезд, держался как можно дальше от большинства. Пристального внимания он себе позволить не мог.


‘Что ж, мы присоединились к флоту без особых проблем", - сказал Дислейрио. ‘Пока все хорошо’.


‘Мы еще не покинули территориальные воды Беальфы", - напомнил ему Карр. ‘Есть масса возможностей быть обнаруженными до того, как мы сделаем наш ход".


Они были одеты в поддельную униформу с изображением звезды на груди и спине. Их вид не представлял ничего, кроме кораблей.


‘Ты думаешь, это сработает?’ Спросил Диглейрио.


Так и должно быть. Нет особого смысла в том, что мы прибудем с флотом. Мы должны опередить его. К счастью, этот корабль рассчитан на скорость, а военные флоты - нет. Хитрость в том, что она ускользает незамеченной.’


К ним пришла Гойтер. На ней была женская версия их одежды, золотые звезды ярко выделялись на фоне белой ткани ее куртки.


‘Куинн", - сказала она. ‘Я искала тебя. Им не помешала бы твоя помощь с расписанием дежурств в охране. Небольшой надзор не помешал бы, если ты понимаешь, что я имею в виду’.


Диглейрио кивнул. ‘Я разберусь с этим. Если ты меня извинишь?’


‘Продолжай", - сказал ему Карр.


Когда он ушел, Карр спросил Гойтера, как дела у Таналвах.


‘Отдыхаем вместе с детьми. Хотя на нижних палубах очень мало тишины, учитывая количество людей, которых мы туда запихнули’.


‘Мы отпустим их, как только отойдем подальше от флота", - заверил ее Карр. ‘Скажи мне, что ты думаешь о настроении Тана?’


‘Все еще сильно колеблется. Она либо в экстазе, либо в депрессии, и в обоих состояниях плачет. Но, я полагаю, этого следовало ожидать, учитывая, через что она прошла. Я спросил ее, не передумала ли она ехать с нами, учитывая, что мы направляемся в зону боевых действий, да еще с детьми и всем прочим. ’


‘Я могу догадаться о ее ответе’.


‘Да, она одержима желанием попасть на остров. Но меня это беспокоит, Дулиан. Я имею в виду, что для нас это нормально; мы старые. Но имеем ли мы право втягивать молодую беременную женщину и двоих детей в эту заваруху?’


‘Это должно быть ее решение. Но я знаю, что если бы у меня все еще был партнер, я бы хотел быть с ним в такое время, как это. А ты бы так не поступил?’


‘О, да’.


‘Прости, Гойтер. Ты, должно быть, думаешь о Бреке’.


‘Редкий день, когда я этого не делаю’.


‘Сколько сейчас времени?’


С тех пор, как они убили его? Три года, четыре месяца и еще две недели. И да, конечно, я бы хотел, чтобы он был здесь. Так что я делаю лучшее, что в моих силах, и делаю это ради нас обоих. Это заставляет меньше чувствовать, что Брек ... умер напрасно, я думаю. ’


‘Ваш человек умер не зря. Он отдал свою жизнь, борясь с репрессиями. Лучших способов не может быть слишком много’.


‘Это то, что я продолжаю говорить себе. А теперь прекрати. Ты делаешь меня угрюмой, и я лучше буду есть стекло, чем играть скорбящую вдову. Кроме того, ты выглядишь достаточно мрачно за нас обоих. В чем дело?’


‘Мне неловко использовать "Дочерей милосердия" в качестве прикрытия".


‘Я думал, мы прошли через все это. Это блестящая идея, Дулиан. Я не вижу, как бы иначе у нас был шанс выбраться из Беальфы’.


‘Но что, если что-то пойдет не так и ударит по ним? Они порядочные люди. И в империях есть те, кто ухватился бы за возможность их дискредитировать’.


‘Иногда нам приходится делать то, чего мы бы предпочли не делать, если это для общего блага. Беспокоиться об этом бессмысленно. Теперь слишком поздно. Дело сделано’.


‘Наверное, ты прав’.


‘Ты знаешь, что я такой. Так что еще у тебя на уме?’


Разве это не очевидно? Посмотрите на размер этого флота. Кувалдой можно расколоть орех, если я когда-нибудь его видел. Перспектива такова, что мы плывем почти на верную смерть и забираем с собой чертовски много других людей.’


‘Как ты сказал о Таналвах, это их выбор. Мы все знаем, во что ввязываемся. И есть кое-что, что ты, как никто другой, никогда не должен упускать из виду’.


‘ Что это? - спросил я.


‘Надежда есть всегда’.


Бхеалфанская армада состояла из кораблей многих различных классов. Одной категорией владели паладины, и сила и богатство кланов были таковы, что они фактически представляли собой флот внутри флота. Лидер их отряда, находившийся всего в двух выстрелах стрелы от замаскированного судна Сопротивления, был особенно величественным флагманом. На его мостике, на значительном расстоянии от рулевого и другой команды, две фигуры смотрели в море.


‘Знаешь, мы никогда раньше не были на корабле", - призналась Афри Корденца.


‘Неужели?’ Девлор Басторран не пытался скрыть своего безразличия.


‘Каков протокол? Я имею в виду, мы должны следовать правилам военно-морского флота или что-то в этом роде? Не то чтобы у нас был шанс это сделать ’.


‘На борту этого корабля для вас существует только одно правило: ведите себя прилично’.


Ее темные глаза опасно сверкнули. ‘Я", - поправила она. "Я". Я ненавижу, когда люди не воспринимают нас всерьез как пару’.


Что касается этого путешествия, то вы не пара. Вы - это просто ты. Я не ожидаю увидеть твою ... вторую половину в любое время. Я буду благодарен вам, если вы ограничите его посещения только вашей запертой каютой. ’


‘Африму это не понравится’.


‘Жестко. Мы часть флота вторжения, а не прогулочный круиз. Мне не нужны сложности, связанные с тем, что вы и ваш друг сойдете с ума в этом путешествии. Не высовывайтесь, пока мы не доберемся туда ’.


‘Что потом?’


‘Тогда ты можешь отпустить рипа. На Алмазном острове будет много добычи для мечей’.


‘Это всего лишь перекус. А как же банкет?’


‘Кэлдасон - главная причина, по которой я отправляюсь в это путешествие".


- И ты позволишь нам забрать его?


‘Посмотрим. Ты, безусловно, сыграешь свою роль в его смерти’.


‘Мы хотим главную роль", - раздраженно ответила она.


‘Ты получишь то, что нам дадут обстоятельства. Если ты в лучшем положении, чтобы убить его, чем я, у тебя есть мое разрешение’.


‘Но ты же хочешь сделать это сам, не так ли?’


‘Он в долгу передо мной’.


‘Он тоже нам должен, помни!’ Ее глаза злобно сверкнули.


‘Кто-то может счесть самонадеянным, - холодно ответил Басторран, - что ты приравниваешь честь главы кланов паладинов к тому, что считается таковой у наемных убийц’.


Она выпятила впалую грудь. ‘У нас есть наша гордость’.


‘Проглоти это. Чтобы это сработало, ты должен сделать это по-моему’.


‘Я вообще не понимаю, зачем ты потрудился взять нас с собой’.


‘Потому что мне нужен кто-то, кто поможет мне ... нашей мести Кэлдасону. Кто-то с твоими особыми навыками. Союзник, которому я могу доверять’.


- Ты имеешь в виду, потому что мы тоже замешаны в смерти твоего дяди.


‘Говори потише!’ Прошипел Басторран, тревожно оглядываясь по сторонам. ‘Ты более чем замешан в этом деле, и не забывай об этом. И никогда, никогда больше не упоминай эту тему. Если ты это сделаешь, я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще родился. Вы оба.’


‘Вот и все о равенстве между партнерами по преступлению", - фыркнул Корденза.


Что касается этой миссии, то ты - наемный работник. Делай, как я говорю, и тебе будут хорошо платить в дополнение к тому подарку, который я тебе уже сделал. Кроме того, у вас будет шанс поквитаться с калочианцем. Это действительно так обременительно?’


‘Полагаю, что нет’.


‘Но испортишь это дело, и ты пожалеешь об этом. Не совершай ошибку, думая, что я не позволил бы вырвать эту штуку из твоей ноги. Медленно’.


Корденза на мгновение надулся, затем сказал: ‘Я думал, твой лысый друг должен был быть здесь’.


‘ Что?’


‘Высокий, тощий. Командует каким-то шпионским подразделением’.


‘Уважение к тем, кто выше тебя, не является твоей сильной стороной, не так ли? Полагаю, ты имеешь в виду комиссара Лаффона’.


‘Это он. Тот самый жуткий’.


‘Вы, очевидно, не знакомы с выражением о том, что люди, которые живут в домах из стекла, не должны бросать камни’.


‘Простите?’ Она выглядела смущенной.


‘Забудьте об этом. Комиссара отозвали в Гат-Тампур в последнюю минуту, если это вас не касается’.


‘Как это его раздражает’.


‘Да. Особенно потому, что у него также есть личный интерес к кому-то, кто может оказаться на Алмазном острове. Фактически, я согласился помочь ему в этом отношении. Ты можешь помочь ’.


Она подозрительно посмотрела на него. ‘ Можно?


‘Я думаю, вы бы в высшей степени подошли для этой работы. Лаффон хочет, чтобы мы захватили некоего мятежника’.


‘Мы специализируемся на ликвидации, а не на захвате пленных. Почему такая мягкость?’


‘Человек, о котором идет речь, разыскивается в Гат-Тампуре. Когда-то она сама была сотрудником сил безопасности, так что здесь есть политический элемент. Ее нужно допросить, и с точки зрения общественного мнения было бы целесообразно провести что-то вроде судебного разбирательства.’


‘ Кто это? - спросил я.


‘На самом деле, вполне возможно, что вы ее знаете. Лаффон считает, что она связана с Кэлдасоном. Это, конечно, означает, что она может проложить путь к Кэлдасону’.


‘Вот это интересно. Расскажи нам еще’.


‘Я могу сделать лучше этого; я могу показать вам. Мой помощник приближается со всем необходимым’. Он указал большим пальцем на нижнюю палубу. Лахон Микин маршировал к ним, неся что-то под мышкой. ‘Вот тебе шанс попрактиковаться в твоей новообретенной осмотрительности", - язвительно добавил Басторран.


Корденца бросил на него кинжальный взгляд.


Микин поднялся по лестнице и почтительно склонил голову. ‘От комиссара Лаффона, сэр’. Он протянул внушительных размеров кожаный бумажник, перевязанный красной лентой.


Басторран выхватил его. ‘Это досье подозреваемого из СНГ", - сказал он Корденце, разматывая ленту.


Микин осторожно отступил на шаг или два.


‘Вот’. Паладин достал из кошелька тонкий квадратный предмет размером с ладонь. Он протянул его ей.


Корденца смотрел на кружащуюся молочную поверхность, пока она не слилась воедино. Появилось лицо, выступающее из поверхности грифельной доски, и начало медленно поворачиваться, пока не показалась вся голова. Затем лицо превратилось в миниатюрное тело, постепенно вращающееся, как на гончарном круге.


‘Знакомо?’ Спросил Басторран.


‘О, да. Лаффон прав; она была с Кэлдасоном. И мы должны ее отшлепать’.


‘Ее нужно захватить, помните. Хотя небольшой урон в процессе был бы вполне допустим’.


‘ Как ее зовут? - спросил я.


Басторран поднял бумажник. На пришитом ярлыке медными буквами было написано: ‘Серра Ардакрис’.


22


‘Двенадцать морских саженей!’ Матрос подобрал цепь, готовый снова бросить ее по команде шкипера.


‘Когда мы начнем беспокоиться о глубине?’ Спросила Серра.


‘На глубине морской сажени или меньше, - сказал ей Черосс, - если принять во внимание возможные подводные выходы. Течения в этих краях особенно коварны, вот почему моряки сюда не заходят ’. Он кивнул матросу, чтобы тот сделал еще один замер.


Пакетбот вошел в район океана, усеянный бесплодными островами, многие из которых были немногим больше скал, выступающих из ледяной воды.


‘Теперь, когда мы здесь, - сказала Серра, поворачиваясь к Кэлдасону, - как именно мы собираемся найти то, что нам нужно?’


‘Если быть до конца честным, я должен сказать, что на самом деле не знаю’.


‘Нас ждет сюрприз’.


‘Десять морских саженей’!


‘Но мы должны быть в состоянии немного сузить круг поиска с помощью процесса исключения", - продолжил он.


‘Что мы исключаем?’


‘Что ж, кажется разумным, что Клепсидры не будет ни на одном из этих крошечных островков’.


‘Почему бы и нет? Мы не знаем, что такое Клепсидра, не говоря уже о форме, которую она может принять’.


‘Чтобы разобраться в этом, мы должны сделать предположения о том, с чего начать’.


‘ Догадки? ’ сухо повторила она.


‘ Восемь морских саженей’!


‘Тогда предположения. В этой группе сотни островов. Мы не можем обыскать их все. Поэтому мы должны сосредоточиться на наиболее вероятных, а масса - логический способ их просеивания ’.


‘Но это означает прочесывание всей группы в поисках островов нужного размера. Одно это может занять недели’.


‘Не обязательно. Я кое-что заметил на картах этого места, которые показывал мне Феникс. И капитан может это подтвердить. Рад?’ Кэлдасон посмотрел на него.


‘С этим районом связан старый миф", - объяснил Черосс. ‘Ну, не столько полномасштабный миф, сколько история. Говорят, что два бога воевали друг с другом, и один из них…Я не могу вспомнить, который именно; это не имеет значения ... один из них поднял гору и швырнул ее в другого. Только он промахнулся и упал на землю здесь, в океане. Из-за мелководья гора раскололась, и ее фрагменты превратились в группу островов. ’


Серра нахмурилась. ‘ Как это...


‘Когда вы смотрите на карты, ’ сказал Кэлдасон, ‘ вот на что это похоже. Как будто с неба упал огромный камень, и от него разлетелись осколки. Самые крупные острова находятся в центре группы. Во всяком случае, большинство из них. Остальные становятся меньше по мере удаления от ядра. Итак, первое, что мы делаем, это направляемся туда, а поскольку это плотное скопление, то дорога до центра не займет слишком много времени. ’


‘Хм. Итак, каково ваше определение большого острова, учитывая, что мы ничего не знаем о Клепсидре? Насколько большого достаточно?’


На некоторых крупных островах есть растительность и источники пресной воды. Это может подсказать, где искать. Но мы ограничимся минимумом. Скажем ... что-нибудь достаточно большое, чтобы на нем могла разместиться маленькая деревня, ’ ответил Кэлдасон.


‘Сколько человек подпадает под эту категорию?’


‘Пара дюжин", - вызвался Черосс. "Может быть, больше’.


‘Это смешно", - пожаловался Серра. ‘Как нам сузить круг поисков?’


‘Я надеюсь, что талант Куча к выявлению может помочь", - ответил Кэлдасон.


‘Пять морских саженей’!


‘Так вот в чем план, не так ли? Ищите самые большие камни и надейтесь, что мальчик сможет разгадать загадку?’


‘Это все, что у нас есть. Вместе с этим’. Он постучал себя по лбу.


‘Я не хочу усугублять ваше беспокойство, ’ прервал его Черосс, ‘ но взгляните наверх. Надвигается шторм. Нас может ждать неровная дорога’.


С ночного неба лил дождь. Корабль качало. Но они все еще двигались, медленно пробираясь сквозь путаницу островов.


Кэлдасон, Серра и Качч собрались под навесом моста, сидя на ящиках. Они были одеты в меха от холода и капюшоны от дождя.


По наклонной палубе к ним покатилась бутылка с водой. Кэлдасон поймал ее ботинком. Он прищурился, вглядываясь в океанский туман. ‘По крайней мере, камни, кажется, становятся больше’.


Серра заправила прядь мокрых волос обратно под капюшон. ‘Я надеюсь на это, после всего дня и большей части ночи’.


‘ Отдохните немного, вы оба, ’ предложил Кэлдасон. ‘ Вам не обязательно оставаться здесь.


‘Я думал, мы не так уж далеко от ядра", - сказал Куч.


‘Мы - нет. Но погода заставила нас еле ползти’.


‘Я думаю, что какое-то время буду придерживаться этого", - решила Серра.


‘Я тоже", - согласился Куч.


‘Поступайте как знаете’.


Мгновение прошло во влажном молчании.


‘Рит...’ - начал Куч.


‘ Да?’


‘Мне кажется…Мне кажется, я что-то чувствую’.


Серра и Кэлдасон выпрямились, отбросив усталость.


‘Что это?’ Спросила Серра.


‘Ничего особенного, и сначала я не был уверен. Но…Я чувствую увеличение магических разрядов. Как легкие уколы ’. Он ухмыльнулся им, наполовину испуганный.


Серра положила руку ему на плечо. ‘Ты имеешь в виду больший, чем ты обычно воспринимаешь как фоновый шум?’


‘О, да. Много’.


‘Не следует ли тебе применить одно из обнаруживающих заклинаний Феникса?’ Предложил Кэлдасон.


‘Не думаю, что мне это нужно. С другой стороны, это могло бы помочь с местоположением’.


‘Лучше всего попробовать", - сказала Серра. ‘Мы можем что-нибудь сделать?’


‘Нет. Мне просто нужно немного побыть в тишине’. Он начал вставать.


Она вцепилась в его руку. ‘Куч, ты уверен в этом?’


‘В значительной степени. Во всяком случае, что-то происходит. Позвольте мне проверить’. Он нырнул под дождь и поспешил через палубу, опустив голову.


Начинал рассветать. Край солнца пронзил горизонт, окрасив его в вишнево-красный цвет.


‘Возможно, это займет не так много времени, как мы думали", - заметил Кэлдасон.


‘ Будь осторожен с этим мальчиком, Рит, ’ строго ответила Серра. ‘ Убереги его от беды.


Он был уязвлен. ‘Неужели ты думаешь, я позволил бы, чтобы с ним что-нибудь случилось, если бы мог этому помешать?’


‘Если бы вы могли помочь, нет. Но мы понятия не имеем, с чем имеем дело. Кто знает, что охраняет Источник?’


‘Брать Кача в это путешествие было не моей идеей. Или тебя, если уж на то пошло. Но теперь, когда вы оба здесь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы позаботиться о вас’.


‘Я могу сама о себе позаботиться, большое спасибо’.


‘Тогда ты тоже будешь присматривать за мной?’


Она улыбнулась. ‘Шут’. Ее тон смягчился. ‘Конечно, я знаю, что ты бы добровольно не подверг Катча опасности. Извини’.


Он обнял ее. ‘Забудь об этом. Мы все на взводе’.


‘Это потому, что он такой молодой и ранимый. Когда я смотрю на него, я не могу не думать о ...’


Он должен был сказать это за нее. ‘Эйтни’.


Она кивнула. ‘Я подвел ее. Я не поступлю так же с Катчем’.


‘Ты не подвел ее. Отпусти чувство вины; ты не можешь терпеть это вечно’.


‘Это странный совет от человека, который так много несет на себе", - мягко ответила она.


‘Мы оба носим свое прошлое, как жернова. Но то, к чему мы направляемся, может помочь нам избавиться от него’.


‘Не возлагай слишком больших надежд на Источник, Рит. Скорее всего, ты будешь разочарован’.


‘Тогда мне будет не хуже, чем сейчас. Лучше. У меня есть ты". Он потянулся поцеловать ее в щеку. Она повернулась и подставила ему губы.


Через мгновение она сказала: "Ты действительно думаешь, что у нас есть шанс найти Клепсидру и каким бы ни был ее Источник?’


‘Я бы не отправился в путь, если бы мы этого не сделали. Хотя, конечно, это ничтожный шанс’.


‘Как ты думаешь, его будут охранять?’


‘Мы должны предполагать, что так и будет. Но ты все это знаешь, Серра. Почему инквизиция?’


‘Мне нравится понимать, во что я ввязываюсь, хотите верьте, хотите нет’. Она на секунду замолчала. ‘И, полагаю, я хочу быть убедительной. Нет. Обнадеживающей. Я должен быть уверен, что в том, что мы делаем, есть какой-то смысл. ’


‘Я не уверен, что я тот, кто сможет это сделать. Но я думаю, что в этом столько же смысла, сколько во всем, что мы делали’.


‘Это о многом не говорит, Рит’.


‘Нет, - согласился он, - это не так, не так ли?’


Они рассмеялись.


Пакетбот продолжал медленно двигаться сквозь ослабевающий дождь. Рассвет был уже в самом разгаре, хотя его свет был тусклым. Острова, мимо которых они проходили, темные громады, поднимающиеся из ненадежных вод, становились все больше.


Куч поспешил обратно, от его дыхания шел белый пар.


‘Узнали что-нибудь?’ Спросил Кэлдасон.


‘Я не потрудился произнести больше пары заклинаний, но они подтвердили высокий уровень здешней магии’.


‘А как насчет направления, с которого он приближается?’


‘По этому поводу нет никаких подробностей. Атмосфера настолько насыщена, что даже умному заклинанию трудно ее обнаружить", - нахмурившись, сказал Куч.


‘Разве не логично, что источник всей этой магии находится в центре группы островов?’


Логика здесь не обязательно присутствует. Волшебство может с такой же легкостью исходить с окраин, как и из сердца. Это может быть клочок земли или один из самых больших островов. Это может происходить с нескольких островов. Размер или местоположение на самом деле не имеют значения; важна природа магии. Имейте в виду, сказав это ...’


‘Вы действительно думаете, что он исходит из ядра?’


‘Да’.


‘Я тоже".


‘Я чувствую это", - сказал Куч. ‘На чем ты основываешь свои ощущения?’


Кэлдасон пожал плечами. ‘Просто догадка’.


Серра задумчиво смотрела на них.


‘Значит, мы начнем с центра и будем прокладывать себе путь наружу?’ Спросил Куч.


‘Звучит как план", - сказал ему Кэлдасон.


Мимо проходил Черосс, выглядевший таким же мокрым и уставшим, как и все остальные. ‘Пройдет пара часов, прежде чем мы доберемся до внутренней группы", - сказал он. ‘Тебе следует попытаться немного поспать’.


Менее чем через два часа, едва освежившись, они снова собрались на носу. Утренний свет был невыразительным здесь, далеко на севере, и воздух был отчаянно холодным, но, по крайней мере, дождь прекратился.


Пакетбот стоял на якоре возле острова. Там были отвесные скалы и гранитные пики, и они могли видеть полосу галечного пляжа.


"У них есть имена?’ Спросила Серра.


‘Острова?’ Переспросил Черосс. ‘Насколько мне известно, нет’.


‘Интересно, дали ли им имена Основатели", - размышлял Куч.


‘А почему бы и нет?’ Спросил Кэлдасон.


‘Некоторые ученые считают, что они создали культуру, которая вышла за рамки слов и образов, как мы их понимаем. Возможно, Основатели не чувствовали необходимости навешивать ярлыки на мир так, как это делаем мы ’.


Черосс покачал головой. ‘Мир без имен? Это был бы хаос’.


‘У них был другой взгляд на вещи’.


Вмешалась Серра: ‘Клепсидра - это имя, не так ли?’


‘Да, но мы не знаем, придумали ли его Основатели", - объяснил Куч. ‘В нашем языке очень мало слов, унаследованных от них, и все они спорные’.


‘Что ты хочешь сказать? Что у них вообще ни для чего не было слов? Черосс прав; это был бы хаос’.


‘Не для основателей. В любом случае, я не говорю, что у них не было слов для некоторых вещей. Возможно, они назвали то, что имело для них особое значение. Скудные свидетельства, которые они оставили, фрагменты их знаний, похоже, подтверждают это. ’


"На что это похоже? Эти улики, которые они оставили’.


‘Ну, он не в своем первоначальном виде. Эти обрывки, о которых мы на самом деле говорим, копировались много раз на протяжении веков. У нас есть они на бумаге; мы не знаем, какой была бы их первоначальная форма. Что касается языка ... ну, язык, вероятно, не совсем подходящее слово. Труды Основателей представляют собой смесь символов, математических аллюзий и ... магических штучек.’


‘Феникс должен гордиться правильным использованием вами технических терминов’.


Они все рассмеялись, хотя в смехе слышались нотки нервозности.


Лицо Куча покраснело. ‘Я просто не хотел всем надоедать’.


‘Мы знаем", - добродушно произнесла Серра одними губами.


‘Возможно, основатели не оставили названий для этих островов, - напомнил им Кэлдасон, - но они могли оставить что-то другое’.


‘Как мины-ловушки", - отрезвляюще предположила Серра.


Кэлдасон кивнул. ‘Если приз так важен, как думают многие, его будут охранять. Вопрос в том, чем?’


‘Магия", - констатировал Куч как ни в чем не бывало. ‘Мы говорим об Основателях, не забывай’.


‘Какую форму это могло принять?’


‘Кто знает?’


‘Будет ли он по-прежнему мощным спустя столько времени?’ Поинтересовалась Серра.


‘Я не могу ответить на эти вопросы", - признался Куч. ‘Все, что я могу сделать, это попытаться обнаружить любую магию со злым умыслом’.


‘При всей этой фоновой магии, которая происходит?’


‘Меня учили отфильтровывать это. Кроме того, это другой природы. Текстуры разные’.


‘Что касается текущего вопроса, ’ сказал Черосс, ‘ мы оставим здесь небольшой экипаж и отправим большую часть людей с вами’.


‘Спасибо, - ответил Кэлдасон, - но нет. Все, что нам нужно, - это команда гребцов, чтобы добраться туда’.


‘Но, конечно, перед лицом...’


Я не хочу подвергать вашу команду еще большей опасности. И если только кто-нибудь из них не окажется мастером-волшебником или не обладает талантом обнаружения, как у Куча, они мало что смогут сделать, чтобы помочь нам. Что бы там ни было, Серра, Куч и я собираемся искать это в одиночку. ’


‘Каждый член моей команды с радостью вызвался бы отправиться с вами’.


‘Я знаю, и мы благодарны. Если они нам понадобятся, они могут прийти позже, когда мы будем уверены, что все чисто, но мы берем на себя первоначальный риск’.


‘И вы уверены, что это тот самый остров?’ Капитан кивнул на нависающую скалу.


‘Мы не можем быть уверены, ’ ответил Куч, ‘ но именно здесь магия ощущается сильнее всего’.


‘Давайте не будем слишком увлекаться", - предостерегла Серра. "Самый первый остров, на который мы высадимся? И самый заметный? Вряд ли это будет так просто’.


‘Мы должны с чего-то начать", - сказал ей Кэлдасон. ‘И у меня тоже есть предчувствие насчет этого острова’.


Она с любопытством посмотрела на него, но ничего не сказала.


‘Я распоряжусь, чтобы вас перевезли на другой берег прямо сейчас", - объявил Черосс. ‘Как только вы сойдете на берег, лодка будет ждать пару часов. Если мы понадобимся вам после этого, мы придем по вашему сигналу. Но если мы ничего не услышим от вас через двенадцать часов, этот корабль отплывает обратно на Алмазный остров. ’


Кэлдасон кивнул. ‘Вполне справедливо’.


‘Тогда давайте начнем действовать’. Черосс отвернулся, чтобы отдать распоряжения.


‘У вас двоих все в порядке?’ Спросил Кэлдасон, понизив голос.


‘Я в порядке", - ответила Серра.


‘Я очень взволнован", - признался Куч.


Экипаж разбрелся по разным заданиям, и уровень шума поднялся на ступеньку выше.


‘Было бы неплохо взять с собой дополнительное вооружение", - предложил Кэлдасон.


‘Против магии?’ Спросила Серра.


‘Возможно, это не все, с чем мы сталкиваемся’.


‘Я беру набор метательных ножей вместе с парой моих обычных лезвий", - сказала она, глядя на него. ‘Если этого недостаточно, то ничего не будет’.


‘А как насчет тебя, Куч? Могу я убедить тебя носить другое оружие?’


‘Я уже знаю, Рит’. Мальчик сунул руку под меховую куртку и вытащил кинжал. ‘Узнаешь это, Серра? Ты подарил его мне в тот день, когда мы выбрались из Беальфы. ’


- Я забыла об этом. Слава богам, в тот день тебе не пришлось им пользоваться. Но будь готов. ’ Она посмотрела на Кэлдасона. ‘ А как насчет припасов? Мы тоже собираемся нагрузиться ими?’


‘Каждому по фляге воды и немного сухарей. Нет особого смысла брать больше’.


‘Ты же не думаешь, что мы пробудем там очень долго?’ Предположил Куч.


‘Мы скоро вернемся, или мы будем мертвы. В любом случае, нет смысла обременять себя’.


Их позвали. Шлюпка была спущена, и восемь гребцов ждали. Кэлдасон подвел Серру и Кача к поручням, где они собрали мешки с водой. Затем они спустились по веревочным лестницам к покачивающемуся судну.


Их путешествие было коротким, и море успокоилось, но они были напряжены, ожидая какой-нибудь засады или уловки, которая помешает им. Хотя остров был самым большим из группы, он имел скромные размеры. Серра, городской житель, описал бы его как эквивалент девяти или десяти городских кварталов. Куч увидел бы это с точки зрения множества полей для вспашки. Для Кэлдасона его самое широкое место соответствовало трем хорошим броскам копья.


На одном конце острова были утесы, а дальше вглубь материка - пара скромных скалистых гребней, но в основном он был плоским, с галечными пляжами, занимающими большую часть береговой линии.


Они причалили без происшествий. Гребцов поблагодарили и оставили на пляже. Кэлдасон, Серра и Кач чувствовали, как взгляды команды сверлят им спины, когда они отправлялись в путь.


Так, чтобы мужчины не слышали, Куч сказал: ‘Магия ... Я ее чувствую. Она очень сильная’.


Серра бросила на него обеспокоенный взгляд. ‘Ты в порядке, чтобы продолжать?’


‘Да. Да, со мной все будет в порядке’.


Они подошли к вершине пляжа. За горным хребтом, где их не могла увидеть нервничающая группа гребцов, лежала поросшая кустарником равнина.


"В какую сторону?’ Серра задумалась.


Рит и Кутч одновременно и безошибочно указали пальцем. На север. В глубь страны.


‘Что ж, - сказала она, - это кажется довольно ясным’.


‘Это место, откуда исходит магия", - объяснил Куч.


Кэлдасон ничего не сказал.


По мере того, как они путешествовали, кустарник уступал место траве, начали появляться кусты и деревья.


‘Вы бы никогда не подумали, что в таком месте, как это, может цвести растительность", - заметила Серра.


‘Это волшебство", - сказал ей Куч. ‘Через эти острова проходят очень сильные энергетические каналы. Они приносят плодородие, особенно там, где пересекается один или несколько. Разве вы не заметили, какая здесь мягкая температура? ’


‘Теперь, когда ты заговорил об этом ...’


‘Что это?’ Спросил Кэлдасон.


В подлеске были найдены осколки беловатого камня.


‘Возможно, это какая-то тропинка", - решила Серра.


‘Это остатки дороги, - подтвердил Куч, - и она выглядит действительно старой. Что это за камень?’


‘Такого я никогда раньше не видела", - ответила Серра, ковыряя его носком ботинка. ‘Если это дорога, то, похоже, она начинается примерно здесь; и она идет тем же путем, что и мы’.


Они последовали за ним. Пейзаж становился все более пышным, а воздух теплее. Как ни странно, на деревьях была листва, и было изобилие полевых цветов не по сезону.


Наконец они увидели конечную точку дороги. Она заканчивалась у высокого выступа, и в скале было отверстие. Не естественная трещина, вроде той, что ведет в пещеру, а вырубленный вход, достаточно большой, чтобы через него с комфортом проехала повозка. Если здесь когда-либо и были двери, то они давным-давно сгнили.


Вокруг обнажения была разбросана куча мусора. Приблизившись, они смогли разглядеть упавшие колонны, сломанные постаменты и то, что могло быть остатками арки.


‘Это похоже на вход в храм или что-то в этом роде", - сказала Серра.


‘Вряд ли это подходящее место, чтобы что-то прятать", - согласился Кэлдасон. ‘Все, чего ему не хватает, - это вывески’.


"Возможно, то, что там находится, не было спрятано", - рискнул предположить Куч.


‘ Что ты имеешь в виду?


‘Мы предположили, что Клепсидра и Источник были намеренно спрятаны. Но, возможно, они были не столько спрятаны, сколько просто ... оставлены. Заброшены’.


Серра сомневался. ‘И никто не приходил сюда до нас и не находил их?’


‘Что, если мы единственные, кто может это видеть?’


‘Это не имеет смысла, Куч. Я не наблюдатель, и Рит тоже’.


"Забудь о моем таланте наблюдателя. Предположим, что наша способность видеть это место - функция магии Основателя’.


‘ Я не понимаю.’


‘Может быть, нам было суждено найти его’.


‘Как это могло быть?’ Серра нахмурила лоб.


‘Как я уже сказал, они думали не так, как мы’.


‘Мы спешим с выводами", - сказал Кэлдасон. ‘Возможно, Серра права; кто-то мог добраться сюда первым. Давайте проверим это место’.


Они стояли перед входом, разглядывая погруженный в кромешную тьму интерьер. Куч и Серра достали маленькие гламурные шарики, и Кэлдасон несколько секунд похлопывал себя по карманам, прежде чем достать один сам. Затем они вошли внутрь.


Их обдало затхлым запахом. Пылью веков. Сделав двадцать или тридцать шагов, они подошли к широкой лестнице, которая вела вниз, в еще более глубокую темноту. Сжимая рукояти своих мечей, они осторожно спускались.


Через сто тридцать пять ступенек они оказались на уровне, и перед ними была стена, которая не доходила до потолка. В стене было два входа без дверей, справа и слева.


‘Какой именно?’ Кэлдасон задумался.


‘Поддержи меня", - сказала ему Серра. Поднявшись на вершину стены, она заглянула внутрь, протягивая свой зачарованный шар. Она увидела еще стены и зигзагообразные проходы. ‘Это лабиринт’.


‘Насколько он велик?’ Спросил Кэлдасон.


‘Я не вижу его конца. Он слишком далеко, слишком темный. Но вдалеке...’


‘ Да?’


‘Там что-то вроде свечения. Это все, что я могу разобрать. Смотри сам, я спускаюсь’.


‘Как мы с этим справимся?’ Спросил Кэлдасон. ‘Если там есть ловушки или ...’


‘Извините", - прервал его Куч. ‘Мы снова что-то предполагаем. Похоже, что это было какое-то общественное место, мемориал или что-то в этом роде, а не секрет, который нужно защищать. Вы знаете, для чего нужны лабиринты? Это путь к просветлению, карта высших состояний сознания. Это символическое путешествие, а не ловушка или барьер. ’


‘Так что же ты предлагаешь?’


‘Я не говорю, что мы не должны быть готовы к неприятностям, но давайте попробуем пройти его так, как прошли бы Основатели. Как пилигримы или адепты, или что бы они ни думали о себе, когда пришли сюда’.


‘Мы просто пройдемся по нему?" Сказала Серра. ‘Есть какой-нибудь особый способ пройти?’


‘Традиция лабиринтов состоит в том, чтобы при входе поворачивать налево, а на обратном пути поворачивать направо’.


‘Это звучит несколько нереально’.


‘Это такой же хороший план, как и любой другой", - решил Кэлдасон. ‘Значит, мы войдем через ... левую дверь?’


‘Правый", - поправил Куч. ‘Подумай об этом’.


‘Я пытаюсь этого не делать", - сказала им Серра. ‘У меня от этого болит мозг’.


Кэлдасон пошел первым, но большинство дорожек были достаточно широкими, чтобы они могли идти вровень. Мерцание их гламурных шаров придавало стенам, полу и потолку однородный беловато-серый и непоколебимо ровный оттенок.


‘Он такой гладкий", - пробормотала Серра, проводя пальцами по поверхности. ‘Что это?’


Кэлдасон покачал головой. ‘Понятия не имею, но при всей своей гладкости он подвержен трению. Вы заметили, как пол наклоняется, но мы не скатываемся по нему?’


‘У меня есть", - ответил Куч. ‘Мы спускаемся глубже. И к тому же здесь намного теплее’.


‘Как ты относишься к волшебству?’ Спросила его Серра.


‘Это ... головокружительно. Определенно строится’.


Они сделали еще один поворот налево.


‘Мне кажется, - сказала Серра, - или здесь, внизу, становится светлее?’


Куч вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб. ‘Теперь мы близко’.


‘Ш-ш-ш’. Кэлдасон приложил палец к губам. ‘Ты это слышишь?’


Серра напрягла слух. ‘Там что-то есть’.


‘Что вы думаете? Текущая вода?’


‘Нет. Он слишком... скользкий’.


Они продолжали путь. Свет становился ярче, воздух горячее. Они поворачивали, поворачивали, снова поворачивали.


Лабиринт внезапно закончился.


Они оказались лицом к лицу со стеной. В ней был вырезан единственный вход, идентичный тому, через который они вошли. За ним был свет, неопознаваемый звук и тяжесть устрашающего присутствия. Каждый из них чувствовал это.


Кэлдасон двинулся вперед, обнажая меч. Серра сделала то же самое и собралась последовать за ним. Она посмотрела на Куча, увидела выражение его лица и стала ждать. Улыбаясь, она убрала свой шар в карман и протянула ему руку. Он взял ее, крепко сжав, и они присоединились к Риту.


На секунду все трое замешкались на пороге.


Затем они прошли через него.


23


Костяной храм на Краю Земли. Мост Газалла через долину Слез. Пять оставшихся башен Ахом-Бехца. Статуи Крэ и Форнарра на горе Хребет Дракона. Все они были пугающими отчасти потому, что были колоссальными, а размеры, естественно, пугают.


Однако беспокойство вызывал главным образом их преклонный возраст. Это было как-то связано с эпохами, которые они пережили, и бесчисленными смертными, которых они пережили. Как будто, подобно вампирам, они втягивали в себя жизненные эссенции недолговечных существ, чтобы продлить свое собственное монолитное существование. Они словно впитали в себя обломки веков; впитали каждую унесенную ветром частицу человеческой кожи, каждый выбившийся волос, каждое пятнышко пота или каплю пролитой крови.


Куч, Серра и Кэлдасон почувствовали этот ужас. Они познали ужас огромной древности и гигантизма, чувство, усугубляемое тем фактом, что то, на что они смотрели, было проникнуто таким ощущением непохожести.


Лабиринт привел их в огромную пещеру. Она была ярко освещена магией, хотя никаких зачарованных шаров видно не было; казалось, свет сочится из самой желтоватой скалы. Воздух был наполнен смесью ароматов, самым сильным из которых была сера.


Какой бы большой ни была пещера, единственный артефакт полностью доминировал в пространстве. Он был размером с горную вершину и, казалось, был сделан из живого камня вместе с примесью других материалов, которые могли включать сталь, кварц, цинк, керамику и даже золото. Огромный фасад здания был украшен неизвестными символами ярких цветов, которые сохранили свой блеск, несмотря на прошедшие бесчисленные века.


Гораздо более впечатляющим был стержень шириной со взрослое дерево и длиной с улицу, подвешенный к верхушкам. Он был похож на маятник, но казался неподвижным. Более пристальное изучение показало, что он, должно быть, двигался неуловимо медленно от точки крайнего левого края к соответствующей точке крайнего правого края. Зеленый символ отмечал его начало, а красный - конечную точку, которой почти достиг кончик маятника. Все это сопровождалось глубокой, ритмичной пульсацией, которая массировала подошвы их ног.


‘Я не знаю, какой я представляла себе Клепсидру, - прошептала Серра, - но я никогда не представляла ее такой’.


При взгляде сверху реликвия выглядела так, словно стояла на островке. Такое впечатление создавалось из-за того, что по всей длине ее основания протекала небольшая река, текущая между отверстиями на противоположных сторонах пещеры. Но это была не обычная река. Жидкость была ртутной.


Он не тек прямо из одного отверстия в другое. По пути оловянный ручей впадал в Клепсидру, как вода, проходящая через мельницу. Вялый, клейкий, он издавал мясистый звук, проскальзывая в искусно вырезанные воздуховоды.


‘Неудивительно, что он простоял так долго", - благоговейно сказал Куч. ‘Он черпает энергию прямо из колесницы магии. Количество задействованной энергии - я бы не подходил слишком близко, Рит. Этот уровень энергии действительно опасен. ’


Кэлдасон не ответил. Он выглядел отстраненным.


‘Рит’?


Серра подошла к калочианцу и схватила его за руку. ‘Рит!’


Он снова обрел фокус. ‘Что?’


‘Тебя там не было’.


Он потряс головой, чтобы прояснить ее. ‘Здесь, внизу, жарко, и магия...’


‘Это довольно ошеломляюще", - согласился Куч.


‘Все, что я чувствую, - это жар", - сказала Серра. ‘Вот’. Она протянула Кэлдасону свой мешочек с водой.


Он сделал большой глоток и, казалось, почувствовал себя лучше. Затем он повернулся к Кучу. ‘Итак, что ты думаешь? Что это за штука?’


‘Я думаю, ученые были правы; это часы’.


‘Что измерять?’ Спросила Серра. ‘Часы? Дни?’


‘Вы должны мыслить в гораздо большем масштабе, чем это’. Он пристально смотрел на штуковину. ‘Посмотрите на символы’.


‘Ты понимаешь их?’


‘В основном, нет. Но один или два находятся в оставшихся фрагментах Основателя, и мы думаем, что знаем, что они означают ’. Он указал. ‘Видишь вон тот? В начале траектории маятника?’


‘Тот, который похож на восьмерку с продетым сквозь нее крючком для банкнот?’


‘Да, зеленый. Это означает ... ну, это означает много чего, но в основном что-то вроде рождения или начала. Одно толкование означает “семя”, другое - “Источник” или “колодец”.’


‘Тогда не так уж трудно интерпретировать", - сказала она.


‘Нет. Совершенно очевидно, что это отправная точка. Все те другие символы, которые маятник миновал в своем путешествии, предположительно, обозначают важные этапы или события ’.


‘События в чем? В чьей-то жизни?’


Кэлдасон воспринимал это молча. Теперь он заговорил. ‘Всю нашу жизнь’.


‘ Что ты имеешь в виду?


‘Куч начинает понимать. Не так ли, Куч?’


Ученик кивнул. Он был бледен, несмотря на жару.


‘Не держи меня в напряжении", - пожаловалась Серра. ‘В чем дело?’


‘Этот символ прямо вверху, черно-оранжевый", - нерешительно объяснил Куч, указывая на изображение размером с колесо фургона. ‘Это символ Основателей для всех. Все’.


‘И, судя по всему...’


‘Ученые считают, что это означало именно это; все это. Мир’.


‘ Я все еще не...


‘Посмотри, где сейчас маятник", - сказал Кэлдасон. ‘Видишь? Куда указывает кончик стрелки? Я бы поставил деньги на то, что означает этот символ’.


‘Это конец", - подтвердил Куч. ‘Не совсем смерть, потому что у Основателей, похоже, не было символа для этого. Но “прекратить”, “израсходовать” и “окончательный” - все подходит. Это символ, который мы всегда видим в связи с концепцией Основателя The Last Days.’


‘О, здорово’, - воскликнула Серра. ‘Мы пришли за помощью и обнаружили, что миру вот-вот придет конец. Предполагая, что Основатели знали, о чем говорили’.


‘Они были чрезвычайно восприимчивой расой", - ответил Куч.


‘Из этого не следует, что они были правы во всем. Я имею в виду, если они были такими умными, почему их до сих пор нет рядом?’


‘Я полагаю, что даже Основатели не были непогрешимы. Но у них была самая развитая цивилизация, которую когда-либо видел мир. В этом они могли быть правы’.


Она с сомнением принюхалась и посмотрела на маятник. ‘Как ты думаешь, что это означает с точки зрения времени? Сколько нам осталось?’


‘Эта штука была разработана для измерения эонов. Так кто может сказать? Столетия? Недели?’


‘Скорее недели, чем столетия", - сказал Кэлдасон.


‘Как ты это выяснил?’ Спросила Серра.


‘Потому что мы прибыли сюда как раз в это время’.


‘Для тебя это звучит очень мистично, Рит’.


‘Это…кажется правильным’.


Куч кивнул в знак согласия.


‘Ты хочешь сказать, что нам каким-то образом было суждено оказаться здесь в это время?’ - настаивала она.


‘Я не знаю, что я говорю, но то, что я сейчас здесь, кажется своего рода ... подходящим’.


‘Попасть сюда в преддверии конца света - подходящее время?’


‘Как ты и сказал, возможно, они ошибались на этот счет’.


‘Но ты думаешь, что-то должно произойти?’


‘Я надеюсь, мы найдем Источник’.


‘Мы все на это надеемся. Именно за этим мы сюда и пришли, помнишь?’ Она обвела взглядом необъятность пещеры. ‘Так где же это?’ В ее голосе слышалась легкая насмешка.


Он пожал плечами. ‘Возможно, талант Куча к распознаванию ...’


‘Я не думаю, что смогу", - признался мальчик.


‘Я думала, тебя учили отфильтровывать все подряд", - сказала Серра.


‘Я был. Но это место настолько насыщено, что это невозможно’.


‘Тогда у нас нет плана’.


‘Да, есть", - поправил Кэлдасон. ‘Самый старый в книге. Мы ищем’.


- Где? - спросил я.


‘Возможно, эта пещера - не все, что здесь есть’. Он кивнул в сторону скальной стены, наиболее удаленной от Клепсидры, где тени были самыми глубокими.


‘Я не против. От этой штуковины у меня мурашки по коже; я буду рада избавиться от нее’. Она повернулась спиной к ужасному, пульсирующему механизму.


Они отправились в путь. Приблизившись к стене, они активировали свои зачарованные сферы. Можно было разглядеть очертания нескольких туннелей, более темных, чем окружающий мрак.


‘Который из них?’ Спросил Куч.


‘Мы могли бы разделиться", - предложила Серра.


Кэлдасон покачал головой. ‘неразумно’.


‘Эй, ’ сказал Куч, ‘ посмотри на это’. Он ковырял пыльную землю подошвой своего ботинка. ‘Я не заметил этого раньше’.


Серра посмотрела вниз. ‘Что это?’


‘Заметная энергетическая линия’. Он показал часть темно-синей полосы, все еще яркой спустя вечность.


‘Вот еще один’. Она показала желтое пятно.


‘В этом нет ничего удивительного", - решил Кэлдасон. ‘Основатели положили начало традиции, не так ли, Куч?’


‘Хм, я так и думал’. Он был поглощен расчисткой от грязи.


Перемещаясь между ними, они обнаружили с полдюжины или больше. Красные, зеленые, оранжевые, фиолетовые, пересекающие основание пещеры и врезающиеся в Клепсидру.


‘По крайней мере, три выходят прямо из этого туннеля", - указал Куч.


Кэлдасон взглянул. "Итак, давайте пойдем в ту сторону’.


‘Как система для поиска чего-либо, - запротестовала Серра, ‘ это безумие. Ты ведь знаешь это, не так ли, Рит?’


‘Есть идея получше?’


Она этого не сделала.


Они двинулись к отверстию, держа шары наготове и оружие. Выбранный ими вход был щедрых размеров, достаточно широким и высоким, чтобы они могли с комфортом пройти, но они не почувствовали легкости, когда вошли.


Они оказались в туннеле, который резко сворачивал направо. По мере продвижения он наклонялся, мягко, но решительно уводя их вглубь. Когда тропинка выровнялась, через несколько сотен шагов она разверзлась и привела в другое помещение. Оно было большим, но и близко не таким огромным, как то, что наверху.


Все здесь выглядело естественно, в отличие от неизвестного вещества, из которого был сделан лабиринт. Сталагмиты и сталактиты ощетинились, как зубы змей, здесь были каменные холмики и гранитные арки. Пещеру пронизывали устья туннелей. Местами скала напоминала серые замерзшие волны, как будто она текла, прежде чем затвердеть. Воздух был затхлым.


‘Интересно, как долго все это будет продолжаться", - сказала Серра.


‘Это могут быть мили", - подсчитал Кэлдасон.


‘Итак, как же мы приступим к поискам?’


Он повернулся к Кучу. ‘ Что теперь говорят тебе твои чувства?


‘Магия не так давит, но все равно ощущается как одеяло. Хотя...’


‘ Что?’


‘Кажется, в этом направлении он немного слабее’. Он кивнул.


‘Хорошо. Пойдем в ту сторону’.


Серра схватила его за руку. ‘Может, нам пойти тем путем, которым Куч чувствует меньше магии?’


‘Мы идем по пути перемен. Это все, что у нас есть на данный момент’.


Они пристроились рядом с ним и двинулись в направлении, указанном Качем. Ступая по неровному полу, они ощущали влажность и неподвижность воздуха.


Затем Кэлдасон остановился и поднял руку. ‘Чувствуешь это?’


Из соседнего туннеля мягко дул прохладный сквозняк.


Он погладил Серру по щеке. ‘Значит, мы идем туда, верно?’ Она кисло посмотрела на перспективу.


‘Да, давайте продолжать следовать нашим предчувствиям’.


‘Я думаю, ты имеешь в виду свои предчувствия, Рит’.


Они вошли в шахту. Она была узкой и извилистой, и это напомнило Серре о том, почему она избегала закрытых помещений. Однако, в конце концов, она открылась в еще одну большую пещеру, мало чем отличающуюся от предыдущей.


‘Сколько их еще?’ Кутч задумался.


Серра шикнула на него.


Послышался стремительный шум. Свет от их шаров отбрасывал отблеск подземной реки. Сначала они подумали, что там больше ртути, но оказалось, что это вода, и она была холодной, несмотря на душную атмосферу.


Серра опустилась на колени на берегу и зачерпнула немного ладонью. Вкус был очень солоноватым, и она выплюнула его.


‘А чего ты ожидал, ’ поддразнил Кэлдасон, ‘ медового вина?’


Она встала и огляделась. ‘Это безнадежно, Рит. Мы могли бы бродить здесь вечно’.


‘Возможно, нам следует относиться к этому более методично", - признал он.


‘Было бы разумно иметь какую-то систему. Может быть, мы могли бы...’ Звук прервал ее. Затем она уловила движение краем глаза. Что-то метнулось в один из входов в туннель.


Кэлдасон тоже это видел. ‘Оставайся с Качем!’ - крикнул он, убегая.


‘Черта с два! Давай!’ Она бросилась за ним, таща за собой мальчика.


Кэлдасон бросился в туннель, Серра и Кутч мчались следом. Они бежали сломя голову, преодолевая повороты и разветвления туннеля. Их гигантские тени казались гротескными на скалистых стенах.


Серра слышала, как тяжело дышит Куч за ее спиной. Она видела спину Рита на некотором расстоянии впереди, но он удалялся. Она теряла его из виду.


Кэлдасон не был уверен, за чем он гонится. Фигура была гибкой и двигалась быстро. Очевидно, она хорошо знала эти туннели, судя по плавности, с которой она пересекала их. Он начал думать, что это ускользнет.


Не успела эта мысль прийти в голову, как фигура потерпела неудачу. Она споткнулась, закувыркалась, упала. Он прибавил скорость, надеясь добраться туда раньше, чем она встанет на ноги.


Произошло столкновение. Переплетение конечностей. Он боролся, боролся с чем-то диким, одичалым. Что-то царапалось и плевалось острыми зубами и скребущими ногтями. Масса черных волос.


У него на руках была девочка. Сначала он подумал, что это ребенок, потом понял, что это молодая женщина. Худощавого телосложения, возможно, полуголодная. И у нее был нож. Сверкнуло изогнутое лезвие. Он поймал ее запястье и остановил удар по дуге. Хотя она была хрупкой, она была сильной, но ему было не сравниться с ней.


Дальше по туннелю, по которому они бежали, послышалось шевеление. Прижимая к себе обезумевшую девушку, Кэлдасон поднял глаза. Кто-то приблизился из тени. Раздался голос. Он не мог разобрать, что было сказано, но девушка прислушалась. Она выпустила свой нож и обмякла.


Кэлдасон едва ли обратил на это внимание. Теперь он мог ясно видеть фигуру, которая медленно приближалась, и был прикован к месту.


Серра и Куч прибыли, тяжело дыша. Она обнажила меч. Он сжимал свой кинжал.


‘Что это?’ - спросила она. ‘Кто?..’


Кэлдасон не слушал. Он пристально смотрел на новоприбывшего.


Он не помнил, чтобы когда-либо встречался с ним, но он хорошо его знал. Он видел его тысячу раз прежде.


Это был старик, который жил в своих мечтах.


24


Сторонний наблюдатель мог бы принять их за картину из восковых манекенов.


Затем Серра сказала: ‘Что, черт возьми, происходит, Рит? Кто эти люди?’


Кэлдасон ничего не сказал.


Старик нерешительно шагнул вперед с выражением ужаса на лице. ‘ Рит? Неужели это возможно?’


Кэлдасон медленно поднялся, не обращая внимания на девушку, которую он прижимал к земле. Она отпрянула, подхватила свой нож и бросилась к старику. С глазами цвета голубики и растрепанными волосами, она вызывающе стояла рядом с ним, держа клинок наготове. Она была тощей и грязной, одетой в коричневые лохмотья.


Старик был одет не лучше, в рваную одежду грубой выделки. Он был в печеночных пятнах, а его борода была белой. ‘Рит?’ - повторил он. ‘Это действительно ты?’


‘Ты меня не узнаешь?’ Прошептал Кэлдасон, наконец обретя дар речи.


Старик осторожно высвободил руку девушки, защищавшую его, и вышел на свет.


Его глаза были молочного цвета, обезображенные и явно слепые.


‘Боги мои", - выдохнул Куч.


‘Их трое", - объяснила девушка, свирепо глядя на чужаков. Она обращалась исключительно к старику, как будто остальные не могли услышать или понять. Ее голос обладал удивительной чистотой, несмотря на резкий тон.


‘Спасибо", - ответил он. Обращаясь к остальным, он добавил: ‘Вы должны извинить Венду; прошло очень много времени с тех пор, как кто-то из нас был в компании’. Он сделал еще несколько шагов, пока не остановился у протянутой руки Кэлдасона. ‘ Можно мне? ’ спросил он. Приняв молчание калочианца за согласие, он протянул руку и коснулся лица Кэлдасона, его пальцы нежно обводили его контуры. ‘Это ты. Я думал,…Я боялся, что ты мертв’. Он обхватил его руками.


Чувствуя себя неловко в их объятиях, Кэлдасон ответил: ‘И я никогда не был уверен, что ты действительно существуешь’.


Старик отступил, его изуродованные глаза увлажнились. ‘Быть запутанным в прошлом, ничего не помнить - этого и следовало ожидать, учитывая, через что ты прошел’.


‘Единственное, что я, кажется, знаю, это то, что ты выглядел точно так же. Ты не постарел ни на день. Что ты здесь делаешь? И что случилось с твоим зрением?’


‘Нам нужно многое обсудить, Рит. Многое нужно объяснить, и твои друзья, эти люди рядом с тобой, должно быть, сбиты с толку’.


‘Еще бы", - заверила его Серра. "Этот конкретный друг хочет знать, о чем, черт возьми, вы двое говорите. Начнем с того, откуда вы с Ритом знаете друг друга?’


‘Из моих снов", - сказал ей Кэлдасон.


‘Твой кто?’


Куч и девушка выглядели не менее ошеломленными.


‘Как я уже сказал, - вмешался старик, ‘ многое нужно объяснить. И я ожидал, что кто-нибудь придет в поисках ответов’.


‘У тебя есть?’ Спросила Серра. ‘Почему?’


‘За последние пару лет произошли сбои в эссенции, питающей Клепсидру, и в самом устройстве. В последние месяцы она стала намного сильнее. Что-то должно было произойти ".


‘Есть ли какое-нибудь место, где мы могли бы обсудить это?" - спросила она. ‘Где-нибудь за пределами этих туннелей?’


‘Конечно’. Он обратился к девушке. ‘Все в порядке, Венда’. Его рука безошибочно нашла клинок, который она держала, и осторожно отвела его в сторону. ‘Мы должны оказать нашим гостям такое гостеприимство, какое только в наших силах’. После секундного колебания она убрала нож. Старик сказал им всем: ‘Идемте. Это недалеко’.


Он двинулся в путь, слегка сжимая плечо девушки. Она оглянулась, хмуро посмотрев на них, и Кучу показалось, что она обратила на него особое внимание.


Процессия миновала ряд туннелей с сопутствующими им запутанными изгибами, затем они вошли в грот с низким потолком. Внутри большой, искусно расположенный плоский камень скрывал вход в углубление. Они протиснулись внутрь.


Пещера была достаточно большой и освещалась воском и маслом. Достаточно, чтобы Кэлдасон, Серра и Кач отключили свои гламурные сферы. То, что показывал свет, было упорядоченным беспорядком. Разномастные постельные принадлежности и ящики, используемые в качестве мебели. Панцири крабов для посуды и расколотые горшки. Грубо сделанный лук, прислоненный в углу, вместе со связкой грубых стрел. Плавники и отбросы, приспособленные для выживания.


‘Наша обитель, - объявил старик, - такая, какая она есть. Постарайтесь устроиться поудобнее’.


‘Ты здесь живешь?’ Воскликнул Куч.


‘Если это можно назвать жизнью’. Старик, казалось, затаил дыхание. Он приложил руку ко лбу и выглядел огорченным.


Серра была обеспокоена. ‘Что случилось? Мы можем что-нибудь сделать?’


‘Спасибо, нет. Мне constantly...in неудобно’.


Девушка, все еще подозрительно разглядывая посетителей, помогла ему взобраться на обломок скалы, отдаленно напоминающий трон. Он опустился на импровизированное сиденье со вздохом облегчения.


Она взяла треснувшую чашку и налила немного воды из ближайшего бочонка. Затем присела на корточки рядом с ним, насторожившись.


‘ Расслабьтесь, - повторил старик. Он выпил, его руки слегка дрожали.


Куч и Серра устроились среди беспорядка. Кэлдасон сидел на бочке.


Старик сказал: ‘Я никогда не думал...’ Он замолчал, слабо улыбнувшись. "Я собирался сказать, что никогда не думал, что увижу тебя снова, Рит. Не в этом мире. Кажется, я был прав насчет этого. Мимолетная задумчивость промелькнула на его лице. ‘Я плохой хозяин’, - решил он. "Вы, должно быть, считаете меня невеждой за то, что я даже не спросил имен ваших друзей’.


‘Нет", - ответил Кэлдасон. ‘Никто не обижен. Это Серра Ардакрис; и наш друг, Куч Пиратон’.


‘наш’ рассказал старику все, что ему нужно было знать об отношениях Рита и Серры. ‘ Венда, ’ представил он, сжимая руку девушки, ‘ друг и надежный компаньон. Она действует как мои глаза, самым настоящим образом. Она со мной здесь с детства. ’


‘Как это произошло?’ Серра задумалась.


‘Она была единственной выжившей после кораблекрушения. Большинство судов избегают этого места; многие из тех, кто этого не делает, терпят бедствие. Все, что вы здесь видите, было спасено с затонувших кораблей.


‘Ты помнишь мое имя, Рит?’ - резко спросил он.


Калочианин был сбит с толку. Он смущенно покачал головой.


‘Пралтор Махаганис’, - подсказал старик. ‘Это вам о чем-нибудь говорит?’


‘Нет. Или, скорее... возможно. Я не знаю. Извините’.


‘Не беспокойся об этом сейчас. Это придет’.


‘Как вы выживаете в этом месте?’ Спросила Серра.


‘У нас выпадают дожди для питьевой воды, большая часть поверхностной растительности съедобна, хотя и безвкусна, и мы ловим рыбу. Иногда мы ужинаем домашней птицей. Венда довольно ловко обращается с луком и рогаткой, хотя и не в твоей лиге, Рит. И там есть мусор, который нужно подбирать. Но расскажи мне о себе. Как вы здесь оказались?’


‘Источник", - сказала она ему.


‘А’. Если ответ и удивил его каким-либо образом, то никаких признаков этого не было. ‘Зачем ты это ищешь?’


‘Возможно, это наша единственная надежда. Как много вы знаете о том, что происходит во внешнем мире?’


‘Очень маленький. Мы здесь уже давно’.


‘Сопротивление отказалось от подстрекательства к революции против империй, - резюмировала она, - и пыталось создать диссидентское государство. Но план был предан, и он близок к краху’.


‘Существует организованное сопротивление?’


‘Как долго вы здесь точно находитесь?’


‘Большая часть взрослой жизни Рита’.


‘Как вы дошли до этого?’ Спросил Кэлдасон, указывая на их убогую обстановку.


‘Ты не знаешь, кто ты, не так ли?’ - возразил старик. ‘Конечно, ты не знаешь; мы бы все знали об этом, если бы ты знал’.


Кэлдасон был сбит с толку. ‘О чем, черт возьми, ты говоришь?’


Старик отмахнулся от вопроса. ‘Что ты помнишь? То есть о своих днях со мной’.


‘Это не столько воспоминания, сколько ... мечты о том времени. Ты обучал меня боевым и ментальным навыкам, которые мне понадобятся. Вооружал меня, чтобы выжить. Я обязан тебе своей жизнью ’.


‘Это было наименьшее, что я мог сделать’.


‘Как же так?’


‘Я у тебя в долгу’.


‘Ты все неправильно понял. Я в твоем’.


‘Возможно, ты бы так не чувствовал, если бы знал правду’.


‘Какую правду?’ Раздраженно перебила Серра. ‘Вы намекаете на откровения, но...’


‘Мои люди убили людей Рита", - прямо заявил Махаганис. ‘Я думаю, это квалифицируется как долг, не так ли?’


Никто не произнес ни слова, пока Кэлдасон не обрел дар речи. ‘Вы застряли здесь слишком надолго’, - тихо сказал он. ‘Это навело вас на галлюцинации’.


‘Это не фантазия, Рит, и это не самый приятный способ выразить это: моя кровь пыталась уничтожить твою. Я бы давно сказал тебе, если бы события не разлучили нас’.


Краска отхлынула от лица Кэлдасона. ‘Если то, что ты говоришь, правда, это означает, что ты...’


‘ Паладин, ’ закончила за него Серра.


Махаганис кивнул. ‘Я родился в кланах. Более того, я принадлежу к их руководству’.


Кэлдасон вскочил на ноги, его рука потянулась к рукояти меча. Венда встала между ним и стариком, выхватывая свой нож. Затем Серра была там, сжимая запястье Кэлдасона и пытаясь успокоить его.


‘Что, по-твоему, ты делаешь?’ - требовательно спросила она.


Он смотрел сквозь нее, и она испугалась, что он вот-вот впадет в неистовство - и в этом случае ни у кого из них не было ни единого шанса.


Куч присоединился и сделал все возможное, чтобы успокоить калочианца. Постепенно они справились.


‘Рит, которого я знаю, не затевает драк со слепыми мужчинами, - напомнила ему Серра, - или с девушками’. Она посмотрела на Венду, которая сохраняла оборонительную стойку.


‘Все в порядке", - сказал Кэлдасон, взяв себя в руки. ‘Все в порядке’.


Они усадили его обратно на бочку. Девушка отступила.


‘Я не виню тебя, Рит", - сказала ему Махаганис. ‘Я заслуживаю твоего гнева от имени моей семьи’.


Кэлдасон поднял голову. ‘Все это не имеет смысла’.


‘Я знаю", - беззлобно ответил старик. ‘Так что примите во внимание факты’. Он помолчал, собираясь с мыслями. Как ни трудно в это поверить в наши дни, когда-то кланы были благородными. Они гордились тем, что защищали слабых от хищников. Но, как и многие другие в этом мире, они скатились на порочный путь. ’


‘А ты этого не сделал’.


‘Я противостоял их растущему вероломству, их жестокости. Мой собственный народ, имейте в виду. Мой собственный народ’. Горечь поднялась, как желчь, и так же быстро улеглась. "То, что они сделали с вашим племенем, и то, что они хотели сделать с вами, стало последней каплей. Я чувствовал моральный долг помочь вам избежать этой участи. Взамен они отправили меня сюда ’.


‘Это было твое наказание? Изгнание?’


‘Неужели ты думал, что я приехал на этот остров по своей воле?’


‘Почему они просто не убили тебя?’ Взволнованно спросил Куч.


‘Чтобы заставить меня еще больше страдать за мое неповиновение. Это и определенное благоговение перед моим рангом. Кланы, как правило, души не чают в своем руководстве’.


‘В этом отношении ситуация немного изменилась", - сухо сообщила ему Серра.


‘Никакая порочность с их стороны не удивила бы меня", - трезво заявил Махаганис. ‘В любом случае, я был смещен, моя фракция подверглась чистке. После того, как я помогла Риту, они, наконец, догнали меня, вот так я и оказалась здесь, нянчась с осиротевшим ребенком и Источником.’


‘Значит, он действительно существует’.


На лице у него было страдальческое выражение. ‘О, да’.


‘Где это?’ Спросил Кэлдасон, снова поднимаясь. ‘Что это?’


Старик успокаивающе поднял руку. ‘Твое терпение все еще требует работы, Рит. Это всегда было добродетелью, которая ускользала от тебя’.


‘Источник может сыграть решающую роль в том, что там происходит, Пралтор. Это может стать спасением многих людей, включая меня’.


‘Это также может стать твоим проклятием’.


‘По крайней мере, не лишайте нас этого выбора’.


‘Но это влияет не только на вас, не так ли? Последствия могут быть огромными. Его сила ... неописуема. Простое нахождение рядом с ним может быть разрушительным’.


‘Похоже, никто из вас не слишком пострадал из-за этого’.


‘Правда? Тогда ладно, Рит; если тебе это так сильно нужно, возьми это’.


‘Где он?’ Спросила Серра. ‘Как нам его найти?’


Куч молча наблюдал. Он сказал: ‘Я знаю’.


‘ Правда?’


‘Я чувствую это’. Он кивнул на старика. ‘Это он’.


Кэлдасон вытаращил глаза. ‘ Что?


‘Мальчик очень проницателен", - одобрительно заметил Махаганис.


‘Вы все собираетесь снова начать нести тарабарщину?’ Серра хотела знать. ‘Потому что, если вы ...’


‘Куч здесь спрашивал, почему мои враги в кланах просто не убили меня и не покончили с этим", - напомнил им Махаганис. ‘Отчасти это было из-за моего положения, но это рисует слишком благожелательную картину о них. На самом деле они сохранили мне жизнь, чтобы мучить меня дальше ’.


‘Какое отношение имеют твои страдания к Источнику?’


Как ты думаешь, Рит, что это за Источник? Хранилище знаний, да; но как насчет его формы? Возможно, гримуар? Целая библиотека? Клады папируса или глиняные таблички? За века, прошедшие с момента его накопления Основателями, вполне могли быть все эти вещи. Но это нечто гораздо более туманное. По сути, Источник - это оккультная система, концепция. И я пришел к выводу, что это нечто гораздо большее. ’


‘ Например?’


‘Источник - это своего рода воплощение магии. Я думаю, что он ... разумный’.


‘Это чертовски смелый вывод", - ответил Серра. ‘Какие у вас доказательства?’


‘Расскажи им, что они с тобой сделали", - выпалила Венда.


Внезапная вспышка гнева обычно молчаливой девушки на секунду сбила всех с толку. Затем заговорил Махаганис.


‘В наказание за помощь Риту, - сказал он, - и за то, что я повернулся спиной к паладинам, они влили сюда Источник’. Он приложил палец к виску. ‘В моем воображении’.


‘И они выжгли ему глаза огнем, - добавила Венда, - чтобы усугубить его мучения’.


‘Это был мастерский прием садизма", - заметил старик почти восхищенно. "Мне некуда было смотреть, кроме как внутрь себя. Итак, все, что я постоянно вижу, - это квинтэссенцию зла Основателя; и извивающуюся, гнилостную жизненную силу, в которой оно заключено. Вы просите у меня доказательств. У меня есть свидетельство моего собственного, немигающего внутреннего ока. Для всех практических целей я являюсь Источником. ’


Еще одно молчание, на этот раз нарушенное Серрой. ‘У нас на острове есть люди, которые могут тебе помочь", - пообещала она. ‘Волшебники, ученые ...’


Он покачал головой. ‘Кланы не смогли бы овладеть им, несмотря на все свои ресурсы, а они бы очень этого хотели. Уважение вашим чародеям, но какие у них были бы шансы?’


‘Если он такой мощный, ’ спросил Куч, ‘ почему Основатели оставили Источник открытым? Почему они не уничтожили его или, по крайней мере, не спрятали получше?’


‘Возможно, какая бы катастрофа ни постигла их, она была слишком быстрой. Но я подозреваю, что настоящая причина в том, что даже Основатели не смогли ничего изменить. У меня такое чувство, что это невозможно понять и, пока магия подпитывает его, его нельзя уничтожить. ’


‘Это радужная перспектива", - язвительно заметила Серра.


‘Во всем этом нет ничего радостного", - сообщила ей Махаганис. ‘Если не считать того факта, что магия, заключенная в моей голове, позволила мне выйти далеко за пределы моей естественной продолжительности жизни. Но это может быть смешанным благословением, не так ли, Рит?’


Кэлдасон проигнорировал это и задал свой собственный вопрос. Вы все еще не сказали мне, почему кланы выбрали мое племя мишенью для резни. ’


‘Ваши родственники не имели значения, за исключением того, что они могли бы защитить вас. Или, по крайней мере, они не имели значения для клиента, заказавшего бойню. Вы были единственной реальной целью ’.


‘Почему? И кто...’


‘Есть некоторые вещи, которые вы готовы услышать, другие нет’. Он массировал лоб. ‘На данный момент мы достаточно обо всем этом поговорили’.


‘Правда? Правда? Я больше не ребенок, Махаганис. Мне не нужно, чтобы меня укрывали и мне лгали’.


‘Не сейчас, Рит. Я не слишком хорошо себя чувствую’.


‘К черту все это. Отвечай мне’.


‘Оставь его в покое!’ Потребовала Венда. ‘Разве ты не видишь, что он болен?’


‘Ему было бы так больно рассказать мне?’ Кэлдасон начинал злиться.


Серра схватила его за руку. ‘Что ты собираешься делать, Рит, выбить это из него?’


Кэлдасон вздохнул. Он посмотрел на хрупкого старика и изможденную девушку рядом с ним.


‘Нет", - сказал он. ‘Что мы собираемся сделать, так это вытащить вас двоих отсюда’.


25


Несмотря на то, что судно-госпиталь "Дочери милосердия" не было специально построено для скорости, оно было компактным и изящным и могло развивать хорошую скорость в узлы. К счастью, это было так, потому что, как только остров был замечен, случилась беда.


Тусклое солнце светило им в спину, группа каперов атаковала замаскированный корабль повстанцев. Вскоре прибыла вторая пара, другой край предполагаемого захвата в клещи.


Корабль Милосердия набрал скорость. С левого и правого борта приближались другие пиратские галеоны, паруса вздувались, носы рассекали холодную воду. На борту лазаретного судна был отдан приказ выбросить за борт весь лишний груз, и ящики, сундуки и бочонки полетели за борт. Облегченная добыча поднялась.


Началась гонка, госпитальное судно пыталось достичь дружественных краев до того, как пираты преградят ему путь. Это был близкий заезд. Преследуемое судно обошло ужесточающуюся блокаду носом, и теперь это была погоня, одиночка сражался за то, чтобы опередить небольшой флот, еще более решительный помешать ему пристать к берегу.


Затем был замечен новый набор раздувающихся парусов, удаляющихся от самого острова. В поле зрения появилась флотилия, равная по численности той, что собрали пираты. И хотя он был ветхим и самодельным, он обратил их в бегство.


Так случилось, что Дулиан Карр и отбросы Сопротивления прибыли на Алмазный остров.


Для Карра и Гойтера, Куинна Дислейрио и нескольких сотен других это было время радостных воссоединений.


Для Таналвах Лан это был опыт совершенно иного порядка.


В тени своей огромной многоярусной крепости островитяне позволили себе краткий период ликования, несмотря на то, что их положение выглядело безнадежным. Были празднования, некоторое веселье и кубки, поднятые в память о погибших товарищах. Но Тан был нечувствителен ко всему этому и не принимал в этом никакого участия. В любом случае, Карр договорился, чтобы ее без промедления доставили в Кинсел, в то время как Гойтер ухаживал за измученными Тегом и Лиррин.


Таналвах посадили в экипаж, направлявшийся к центральному редуту, и устроили настолько комфортно, насколько это было возможно, учитывая ее состояние. Она перенесла короткое, ухабистое путешествие со смесью предвкушения, растерянности и страха и слишком скоро оказалась на острове, в обнесенной мрачными стенами крепости последнего прибежища.


В спешном порядке была выделена небольшая, обшитая деревянными панелями комната, скудно обставленная. Ее окна были заколочены досками для защиты, поэтому она была освещена свечами и фонарем, несмотря на дневной свет снаружи. Тан усадили на единственный приличный стул, и ее сияющие доброжелатели удалились.


Она была благодарна полумраку комнаты. Его тени давали ей убежище, вуаль, скрывающую ее стыд. Тишина была менее желанной. Это означало, что она думала только о дружеском общении, и ей было неприятно находиться в такой компании.


Во время путешествия она решила избавиться от своего невыносимого бремени раз и навсегда и признаться, но только Кинселу. Было много людей, чьего прощения она жаждала, но ни одного так сильно, как его. Итак, как бы сильно она ни жаждала увидеть его, в равной степени она страшилась этой перспективы.


наедине со своими мрачными размышлениями время тянулось бесконечно. Прошла, возможно, минута, возможно, час, прежде чем в коридоре снаружи послышались звуки. Шаги. Скрип расшатавшейся доски. Тихий скрежет дверной ручки.


Таналвах неуклюже встала, собираясь подойти к открывающейся двери, но ничего не могла сделать, кроме как уставиться на нее, кровь стучала у нее в ушах.


Затем он был там, очерченный рамкой.


Она была шокирована его внешностью. Он похудел и выглядел изможденным. У него были ввалившиеся глаза и бледный цвет лица. Кинсел был в равной степени потрясен, увидев ее, и тем, насколько она была беременна.


Они стояли в оцепенении, вбирая в себя каждое свое состояние, пока, словно по невысказанному приказу, как одно целое, не перетекли друг в друга.


Они обнимались, ласкались, рыдали. Обретя наконец дар речи, их слезливые излияния постороннему человеку показались бы бессмысленными. Когда наступала какая-то согласованность, они произносили нежные слова благодарности и изливали свои страхи.


Наконец, с блестящими глазами, они отстранились друг от друга, взявшись за руки.


Кинсел улыбнулся, кивая на выпуклость ее живота. ‘Посмотри на себя. Ты в два раза больше женщины, чем была".


‘И ты чахнешь’.


‘Чепуха. Я лучше переношу это’.


Она рассмеялась, но смех перешел в хриплое рыдание. ‘Я не думала, что когда-нибудь увижу тебя снова’.


‘Я тоже боялся, что потерял тебя’.


‘И ребенок. Наш ребенок. Я не думал...’


‘Я знаю’. Его руки снова обняли ее. ‘Все в порядке’, - успокаивал он. ‘Мы снова вместе. Расскажи мне о Теге и Лиррин. С ними все в порядке?’


Она кивнула, моргая влажными глазами. ‘С ними все в порядке. Они так быстро растут. Скучаю по тебе".


‘Не могу дождаться, когда увижу их’.


Он продолжал говорить, поддерживая и ласково, заставляя ее чувствовать себя хорошо, как ни одному другому мужчине, так что любая мысль о признании начала исчезать. Это может подождать на потом. Возможно, завтра. Зачем все портить?


‘... а наши друзья из Беальфы?’ Спрашивал Кинсел. ‘Дулиан, Куинн...’


‘С ними все в порядке", - ответила она немного резко, не слишком довольная напоминанием о Сопротивлении. Затем она одернула себя, ее мысли обратились к другим лицам. ‘А как же Серра, Рит и Куч?’ - спросила она. ‘Я никого из них не видела, когда мы приземлились".


‘Рит наконец добился своего и отправился на поиски Клепсидры. Серра и мальчик отправились с ним’.


Тан почувствовала облегчение, что они не на острове. Она не гордилась этим чувством, но оно казалось тривиальным в свете ее более тяжкого преступления.


‘Ты ошибалась насчет него", - мягко сказал ей Кинсел.


‘Кто?’


Он улыбнулся. ‘Рит. Ты сомневался в нем. Но именно он освободил меня’.


Это было больше, чем она могла вынести. Благодарность и чувство вины захлестнули ее. ‘Мне стыдно", - сказала она.


‘Не говори глупостей", - мягко упрекнул он. ‘Чего тебе, из всех людей, стыдиться?’


‘Я недооценил его’.


‘Ты совершенно рационально оценил характер Рита, основываясь на том малом, что мы знали о нем. Неверное суждение - не большой грех, Тан. Но сейчас это не важно. Все, что имеет значение, это то, что мы воссоединились. Мы можем начать все сначала, снова быть счастливыми с детьми и...’


‘Это приведет к беде’.


‘Не нужно быть таким пессимистом, любовь моя. Нам дали второй шанс. Давай воспользуемся им, пока можем’.


‘Боевой флот Гат-Тампура направляется сюда. И, насколько я знаю, Ринтарах тоже посылает один’.


‘Вы уверены?’ Кинсел выглядел шокированным.


‘Мы едва оторвались от него".


‘Мы всегда знали, что здесь будет опасно", - сказал он, взяв себя в руки. ‘Но что бы ни случилось, по крайней мере, мы будем вместе’.


‘ Ты не понимаешь, - прошептала она. ‘ Возможно, у нас никогда не будет... ’ Ее лицо исказилось от боли, и она тихо ахнула. Ее руки потянулись к животу.


Кинсел был встревожен. ‘Что это?’


‘Ничего. Просто... укол’.


Он помог ей вернуться к креслу. Она со вздохом опустилась в него.


‘Позвать целителя?’ Спросил он, крепко сжимая ее руку.


‘Нет. Я... со мной все в порядке’.


‘Что происходит, Тан? Что-то не так?’


Она выдавила слабую улыбку. ‘Не ошиблась, любовь моя; естественно’. Она положила его руку на свой набухший живот. ‘Это значит, что теперь ждать осталось недолго’.


Серра резко вдохнула. Поморщившись, она схватилась за живот.


- С тобой все в порядке? - спросил Кэлдасон.


‘Это просто... стежок или что-то в этом роде’.


‘Уверен?’


‘Ничего страшного, Рит’. Она выпрямилась, боль прошла. "Наверное, из-за паршивых пайков, которые мы ели’.


‘Ты какой-то бледный’.


‘Ты тоже. Никто из нас не в лучшей форме после нескольких недель, проведенных в этой ванне. Я не знаю, как обычные моряки справляются с этим ’.


‘Скоро мы должны вернуться на Алмазный остров’.


‘Я не могу дождаться’. Она вернулась к созерцанию мрачного горизонта.


Они были на палубе, хорошо укутанные от холода, и пакетбот качало течением. Не сильно, но достаточно, чтобы сделать опору для жителей суши ненадежной. Постоянно падали легкие брызги.


В пятнадцати шагах от него, укрытый парусиновым тентом, Куч сидел с Махаганисом и Вендой. У слепого старика было стоическое выражение лица, в то время как его юная спутница, наконец обретя дар речи, была увлечена серьезным разговором шепотом с Куч.


‘Похоже, они неплохо ладят", - немного ледяным тоном заметил Кэлдасон.


‘С тех пор, как они поняли, что у них общего, да", - ответила Серра.


‘ Какой именно?’


‘В последнее время ты не уделял этому много внимания, не так ли, Рит? Очевидно, Куч и девушка обладают схожей силой. Это волшебная штука. Тебе было бы неинтересно ’.


‘Похоже, ты знаешь о происходящем больше, чем я’.


‘Только потому, что я действительно разговариваю с ними’. Она кивнула в сторону Махаганис. ‘Старик действует тебе на нервы, не так ли?’


‘Он не расскажет того, что знает. Обо мне’.


‘Ты должен быть благодарен ему’.


‘Да. Я обязан ему жизнью, но я сомневаюсь в его мотивах’.


‘Я думаю, ты ошибаешься. Если он что-то скрывает, так это чтобы защитить тебя’.


‘Я не нуждаюсь в защите’.


‘Ты так делал, когда был ребенком’.


‘Этот человек был паладином, Серра. Ты можешь себе представить, что я чувствую из-за этого?’


‘Кем бы он ни был, разве он не загладил свою вину, защищая тебя? Или ты хочешь сказать, что его невозможно искупить?’


Кэлдасон размышлял над этим с четверть минуты, затем сказал мягче: ‘Как ты сейчас себя чувствуешь?’


‘Я в порядке", - сказала она, благодарная за напоминание о том, что у нее есть кто-то, кому не все равно. ‘Давай, присоединимся к ним’.


‘Ты продолжай. Я просто...’


‘Улизнуть и дуться? Жизнь слишком коротка, Рит. Я имею в виду буквально. Вспомни Клепсидру. Если это действительно указывает на какой-то апокалипсис, мы не можем терять времени. То есть на то, чтобы разобраться во всем. ’


Он принял ее руку и немного неохотно позволил увести себя.


Когда они приблизились к группе, Куч и Венда встали, чтобы уйти.


‘Надеюсь, ничего личного", - заметила Серра.


Куч выглядел смущенным. ‘Oh...no. Конечно, нет. Мы просто...’


‘Я понимаю", - улыбнулась Серра. ‘Иди’.


Мальчик благодарно кивнул, и Венда ненадолго ослабила свою обычную угрюмость. Когда они проходили мимо, Куч ловко извлек что-то из небытия и мягко подтолкнул это к Серре. Гламур был подобен сияющему цветку на одном стебле. Его цветение представляло собой калейдоскоп потрясающих, постоянно меняющихся красок, и от него исходил изысканный чувственный аромат.


Цветок повис в воздухе, медленно вращаясь, чтобы очаровать Серру. Затем Венда повернула голову, надула щеки и подула на очарование. Он распался на тысячи золотых искр, которые, танцуя, возвращались в небытие.


Серра была в восторге. Кэлдасон казался менее удивленным.


Куч и Венда направились на корму, увлеченные обсуждением.


‘У молодежи такая безрассудная жизнерадостность, тебе не кажется?’ Сказал Махаганис, как будто видел, что произошло. ‘Совсем как ты в молодости, Рит’.


‘Моя юность была немного необычной, если ты помнишь’.


‘Согласен. Но я думаю, что сходство есть. У нас с тобой было кое-что общее, в том, что мы были изгоями; и у них тоже есть связь".


‘Так я слышал. Не то чтобы мне кто-то это объяснял’.


‘Это не похоже на тебя - пренебрегать сбором разведданных", - упрекнул старик. ‘Я понимаю, что Куч - разведчик. Как бы редко это ни случалось, Венда обладает подобным талантом. Я думаю, для них обоих будет лучше найти другого такого же, как они сами.’


‘Она может видеть магию, или что там делают наблюдатели?’


‘В некотором смысле. То, что она делает, неуловимо отличается от наблюдения. Вы могли бы назвать это доступом ’.


‘Что это?’ Спросила Серра.


‘Он говорит о доступе к Источнику", - сказал Кэлдасон. ‘Это верно, не так ли, Пралтор?’


‘Да. Но не слишком радуйся. Способности Венды в этом отношении очень ограничены’.


‘Но ты можешь соединиться с тем, что, по твоим словам, находится внутри тебя?’


‘Связь" - слишком сильное слово. Любая прямая связь была бы выше сил человека. Я не уверен, что легион первоклассных волшебников смог бы безопасно проникнуть в ее глубины.’


‘Итак, что вы извлекаете из этого?’ Кэлдасон настаивал.


‘Я ничего не рисую", - возразил Махаганис, вспыхнув от гнева. ‘Как раз наоборот. То, что Венда позволяет мне, - это защита’.


‘Оборона’?


‘Немного облегчить боль. Щит от этой муки в моей голове. Ее талант ничто по сравнению с силой Источника, но он сохранил мне рассудок’.


‘Я не понимаю. И защищаю тебя от чего?’


Там, где Куч только видит, Венда ... препятствует. У нее есть способность в некоторой степени отклонять магическую энергию, и она использовала этот дар, чтобы помочь сохранить мой рассудок. Что касается того, от чего она меня охраняет; ты имеешь хоть малейшее представление о недоброжелательности Основателей? О чем я говорю? Ты, как никто другой, должен это оценить. ’


‘Ну вот, ты опять начинаешь, ’ проворчал Кэлдасон, - намекаешь на что-то, не вдаваясь в подробности’.


‘Давай просто скажем, что мы оба страдаем от наших собственных необычных проклятий’.


‘Нет, давай не будем так говорить. Как насчет правды вместо этого?"


‘Есть некоторые вещи, которые вы пока не готовы услышать’.


‘Я больше не ребенок, Пралтор. Тебе не нужно присматривать за мной или беспокоиться о моих чувствах’.


Старик ничего не сказал.


"То, на что ты намекаешь, имело какое-то отношение к тому, как мы расстались?’ Кэлдасон настаивал. ‘Потому что я не помню, как наши пути разошлись’.


‘Как я уже сказал, твои воспоминания наверняка будут обрывочными’.


‘Почему?’


‘Это было трудное время. Были сражения, стычки...’


‘Что случилось, что разделило нас?’


‘Мы дошли до того, что я уже мало что мог сделать, чтобы помочь тебе’.


‘Ты лжешь’.


‘Рит!’ - воскликнула Серра. ‘Прояви немного уважения’.


‘Нет, - сказала ей Махаганис, ‘ он прав. Дело в том, Рит, что я... бросила тебя’.


‘Что ты сделал?’ - спросила она.


‘К тому времени он уже мог сам о себе позаботиться, поверь мне. И так сложились обстоятельства’.


‘Какого рода обстоятельства?’ Спросил Кэлдасон, понизив голос и на грани угрозы.


‘Я начал бояться тебя", - признался старик.


‘Ты боялся меня?’ Калочианин был искренне озадачен. ‘Почему?’


‘За то, кто ты есть. И за то, на что ты способен’.


‘Еще загадки. Хотя бы раз, не могли бы вы проявить ко мне достаточно уважения, чтобы объяснить, что вы имеете в виду?’


‘Рит, я...’


‘Пожалуйста’.


Махаганис вздохнул. ‘Очень хорошо. Но ты должен попытаться понять то, что я собираюсь сказать, и держать себя в руках’.


‘Расскажи мне’.


‘Меня беспокоит твое происхождение’.


- Ты имеешь в виду то, что я калочианин?


‘Нет’.


‘Ну... и что же тогда?’


‘Что меня пугает, Рит, так это кровь твоих Основателей’.


26


Яма представляла собой кипящий котел. В ее глубинах шипело дымящееся рагу.


‘Становится все хуже, брат’.


Фелдерт Джасинт кивнул. ‘Дальнейшее обоснование действий, которые мы предпринимаем, если таковые понадобятся’.


‘Даже такое беспрецедентное действие, как это?"


‘В нынешней ситуации, Рилан, любой шаг оправдан’.


‘Многие в совете сомневаются по этому поводу’.


‘Я думаю, что это не большинство. А у несогласных нет реальной альтернативы’.


Они снова уставились на клейкую серебристую жидкость, бурлящую на дне ямы.


‘Я никогда не видел его таким взволнованным", - сказал Рилан.


‘Я тоже", - признался Старейшина.


‘Что заставляет меня задуматься, не повредит ли сосредоточение внимания на этой орде мятежников на Алмазном острове нашему ответу военачальнику’.


По сути, это одно и то же. Мы не пренебрегаем ни одной угрозой, которую представляет Зеррейсс, но в равной степени нам нужно иметь дело и с диссидентами. Учитывая опасность их объединения, решение обеих задач имеет одинаковый вес в моем сознании. В любом случае, вы немного запоздали со своими возражениями, - многозначительно сказал Фелдерт.


‘Это не возражение. Просто наблюдение’.


‘Что ж, по моим наблюдениям, у нас нет другого выбора, кроме как следовать выбранным мной курсом’.


В яме произошло еще одно влажное извержение. Энергия хлынула по окрашенным силовым линиям, которые пересекали пол огромной камеры. Его гневная энергия осветила стол большого совета, заставив затрещать эмблему орла Ринтараха. И, насколько знали братья и сестры Гиацинта, волна продолжалась иссушать каналы, протекающие под оживленными проспектами Джеселлама.


‘Мы творим историю, Рилан", - заметил Фелдерт.


‘Это то, что беспокоит некоторых людей’.


‘Как же так?’


‘Ваши критики рассматривают это как своего рода капитуляцию перед Гэтом Тампуром. По крайней мере, они считают, что это приближает их к себе, что, конечно, было бы неприемлемо ’.


‘В этом нет никакой опасности. Как часто я должен это повторять? В данном случае мы просто действуем сообща, потому что это устраивает нас обоих’.


‘И вы не видите риска создания прецедента?’


‘Этому нельзя позволить случиться’.


‘Как ты можешь быть так уверен? Потому что, если ты ошибаешься на этот счет, брат, это может поставить под сомнение правдивость твоего руководства’.


‘Вы хотите сказать, что может быть какое-то восстание? Государственный переворот? Если бы это произошло, это было бы впервые в нашей истории’. Старейшина казался совершенно равнодушным.


‘Я не предлагаю ничего столь драматичного. Но в совете есть фракции, которые были бы рады возможности воспрепятствовать вашему правлению, как вы хорошо знаете’.


‘Они придут в себя, когда увидят, что мы выходим сильнее из этого кризиса’.


‘Многие помнят, что самая важная функция совета, долг, который превосходит все остальное, заключается в обеспечении дальнейшего выживания нашего вида’.


‘Ты думаешь, я не осознаю свою ответственность? Если бы кто-то другой, кроме тебя, допустил небрежность в этом отношении, Рилан, они бы почувствовали мой гнев’.


‘Я ни на что не намекаю. Но вы знаете аргумент. Самим фактом кажущейся помощи Гэту Тампуру мы потенциально ослабляем нашу собственную безопасность’.


‘Но они в равной степени помогают нам. Это компромисс. В конце концов, это не меняет баланс; это просто избавляет нас обоих от раздражителя’.


‘И что произойдет в следующий раз, когда появится угроза? Будем ли мы снова сотрудничать с врагом и постепенно стирать различия между нами? Действительно, брат, некоторые верят, что это твоя цель’.


‘Они могут верить во что хотят", - холодно сказал Старейшина. ‘Но учтите, что, несмотря на непопулярность моей позиции, совет не голосовал против нее’.


‘Как вы и сказали, у них нет альтернативы. И, возможно ...’


‘ Да?’


‘Возможно, они интуитивно чувствуют более глубокий мотив с вашей стороны’.


‘Который из них что?’


‘Как только Гат Тампур перестанет быть нам полезен, мы окажемся в лучшем положении, чтобы воспользоваться их наивностью. Удар, нанесенный в условиях предполагаемого перемирия, приобретает дополнительный вес’. Его заговорщическая улыбка была возвращена. ‘Хотя, конечно, я понимаю, что намерения лидера не всегда можно сформулировать прямо’.


‘Действительно. Осмелюсь предположить, что у правителя Гат Тампура похожие проблемы. Кстати об этом...’


‘Да, конечно; должно быть, уже почти пора’. Рилан отступил на пару шагов.


Фелдерт выполнил серию тонких жестов руками, заклинание, направленное на вздымающееся содержимое ямы. Оно оказалось неподатливым его команде и продолжало бурлить.


‘Тебе нужна помощь, брат?’ Спросил Рилан.


Старейшина нахмурил брови с выражением глубокой сосредоточенности. ‘Думаю, у меня получилось’.


Оловянная жидкость успокоилась, если не считать ряби на ее поверхности. Через несколько секунд беспорядок рассеялся, и появилось изображение. Оно приобрело четкость лица, затем лицо приобрело отличительные черты.


Изображение императрицы Бетмильно попало в фокус.


‘ Приветствую, ’ нараспев произнесла Джасинта. ‘ Давно не виделись.


‘Давайте сразу перейдем к делу, не так ли?’ - холодно ответила императрица.


‘Таково мое намерение", - ответил Старейшина.


‘Я не ожидаю, что мы забудем старую вражду, учитывая, насколько она глубока. Но в данный момент нам нужно поддерживать связь по важным вопросам’.


‘Полностью разделяю мои чувства", - согласился Фелдерт.


‘Очень скоро наши флоты встретятся. Тем не менее, нам удалось зайти так далеко, не определив масштабы нашего сотрудничества. Это должно быть ясно’.


‘Я согласен, что нам нужно установить параметры. Я предлагаю сохранить этот союз...’


‘Временный союз", - поправил Бетмильно.


‘Как скажете. Я предлагаю, чтобы этот временный союз был ограничен исключительно первоначальными целями. Проще говоря, мы сотрудничаем безоговорочно, пока эти цели не будут достигнуты. Затем, в согласованный момент времени, после этого, обычные военные действия между нашими государствами могут возобновиться. ’


‘Это было бы приемлемо. Хотя, конечно, искушение воспользоваться периодом между триумфом и расторжением нашего пакта может оказаться сильным’.


Рилан ничего не сказал. Его взгляд метался между изображением императрицы и суровыми чертами лица его брата.


‘Это может стать искушением для Гат Тампура", - надменно заявил Фелдерт. ‘Ринтара, с другой стороны, выполняет свои обещания’.


Императрица фыркнула. ‘Я не удостою это ответом. Кроме как сказать, что у нас общий интерес в выживании, как свидетельствует наша история. Нам придется положиться на это, когда дело дойдет до выполнения обещаний. ’


‘Я не уверен, что правильно понял, что ты имеешь в виду’.


‘Тогда я буду откровенен. Любая преждевременная агрессия потребует применения всей мощи военного потенциала Гат Тампура. Пусть это станет опорой для нашего соглашения ’.


‘И я могу предложить аналогичную гарантию в отношении сил Ринтараха’.


‘Я вижу, мы понимаем друг друга, Старейшина’.


‘Ясность всегда была моей целью, ваше величество’.


‘Остается только вопрос о том, когда нашему временному союзу придет конец’.


‘Скажем, через сорок восемь часов после уничтожения целей?’


Бетмильно подумала об этом, пытаясь понять, дает ли соглашение оппозиции какое-либо преимущество. ‘Хорошо’, - решила она. ‘Командующим нашим флотом будет сообщено’.


‘И за наш", - ответил Фелдерт, поднимая руку.


Ссылка была разорвана. Изображение Бетмильно растворилось.


Императрица наблюдала, как изображение Фелдерта распадается на части и исчезает в клейкой жидкости.


Тронный зал в ее дворце в Меракасе был тускло освещен и практически пуст. Несколько изображений эмблемы империи с изображением дракона украшали зал, и самое заметное, занимающее большую стену, излучало магическую энергию. Императрица отошла от котловины, где кипела ртуть, и повернулась к единственному присутствующему человеку.


‘Зачем нам нужен Ринтарах, бабушка?’ - спросил он. Постороннему человеку использование ее фамильного титула могло показаться странным, учитывая, что он сам был пожилым человеком.


‘Мы этого не делаем. Наше присутствие помешает им объединиться с повстанцами или Зеррейсом против нас. Все дело в целесообразности’.


‘Значит, мы их предадим?’


‘Конечно. Как только от них перестанет быть пользы’.


‘При дворе царит некоторое волнение по поводу всего этого’.


‘Возбуждение’?


‘О мудрости сотрудничества с врагом’.


"Я только что ясно дал понять, в чем именно заключается это сотрудничество’.


‘Да, но идут разговоры о том, правильно ли вы расставили свои приоритеты’.


Бетмильно перешел на агрессивный тон. ‘Ты их допрашиваешь?’


Он покачал головой. ‘Я бы и не мечтал об этом, бабушка. Но есть те, кто выражает озабоченность по поводу событий, не связанных с повстанцами’.


Она хитро кивнула. ‘Ты имеешь в виду Клепсидру’.


‘Да. Это правда, что его обнаружили?’


На самом деле он никогда не терялся. Мы всегда приблизительно знали, где он находится, но не потрудились его найти. Это стало известно только сейчас, потому что наши агенты следили за кораблем с Алмазного острова, который привел их к нему. ’ Она самодовольно улыбнулась.


‘И действительно ли Клепсидра указывает на ... конечную точку?’


‘Когда я видел его в последний раз, он был недалек от этого. И это было очень давно’.


‘Ты хочешь сказать, что нам нечего бояться, бабушка?’


‘Я говорю, что сомневаюсь в достоверности Клепсидры. Потому что, несмотря на все мастерство, с которым она была создана, она простояла без присмотра целую вечность. За это время в земной коре произошли многочисленные сдвиги, не говоря уже об экстремальных погодных условиях. Изменения, которые могут нарушить его функционирование, и само собой разумеется, что никто из ныне живущих не в состоянии его восстановить. ’


‘Что с так называемым Источником? Если повстанцы нашли и его тоже...’


‘Опять беспочвенное беспокойство’. Императрица теряла терпение.


"Но его сила", - несмотря ни на что, продолжал ее внук. ‘Разве это не было бы ужасным оружием в руках врага?’


‘Только руки способны им пользоваться. Чернь понимает, как управлять артефактом из того, что они называют Временем Снов, не больше, чем собака знает, как управлять экипажем. Если бы мы думали иначе, то давным-давно разыскали бы и уничтожили Клепсидру.’


‘Я повторяю, бабушка, что это Источник, который вызывает наибольшее беспокойство’.


‘И я снова говорю, ’ раздраженно ответила она, ‘ что у них нет никакой надежды извлечь из него выгоду. В любом случае, кажется, что он оказался вне их досягаемости, благодаря некоторой изобретательной злонамеренности со стороны паладинов. Перестаньте волноваться ’


‘Я попытаюсь. Итак, что же нам делать дальше?’


‘Сначала мы уничтожим повстанцев. Затем уничтожим военачальника. В этом нет ничего сложного", - заверила она его.


‘Это просто", - терпеливо повторил Зеррейсс. ‘Все, что я заказываю, - это отвлекающий маневр, и притом не такой уж большой’. Он указал место на карте тайников, прикрепленной перед ними. ‘Отсюда примерно ... сюда. Это займет всего несколько дней в нашем расписании. Максимум неделю. ’


‘При всем уважении, сэр, - сказал Уэллем, - это связано с практическими соображениями". Он ткнул большим пальцем за корму. ‘Перенаправить все это - непростая задача’.


Их флагманский корабль возглавлял огромный флот, состоящий из на редкость разношерстной коллекции судов; захваченных, реквизированных и наспех построенных. Большинство из них были транспортниками для войск, палубы которых были забиты комбатантами, а боевые машины заглушены. Сопровождавшие их суда снабжения, груженные провизией, двигались низко в ледяной воде.


‘Помимо изменения нашего курса, ’ продолжил Уэллем, ‘ необходимо будет скорректировать распределение пайков. Это и дюжина других проблем превращают нас в кошмар с точки зрения логистики’.


‘Я в курсе всего этого, ’ ответил Зеррейсс, ‘ и трудности далеко не так страшны, как ты представляешь, старый друг. Но я ценю ваши усилия спасти меня от самого себя, как вы это видите. ’


- Сэр, я бы никогда...


Военачальник поднял руку, призывая его к молчанию, и добродушно добавил: ‘Конечно, ты бы так и сделал. Но этот обход имеет большое значение для нашей борьбы’.


‘На скалу посреди океана, оккупированную радикалами? Нам так сильно нужны союзники?’


‘Это не из-за вербовки, не так ли, сэр?’ - рискнул спросить Сефор, младший помощник военачальника. "Это из-за него, не так ли? Мужчина из ваших снов’.


‘Я не делал из этого секрета", - подтвердил Зеррейсс. ‘Я также не принимаю стратегических решений, основанных на догадках или интуиции. Ты это знаешь. И все же я твердо уверен, что путешествие на этот остров, встреча с этим человеком - это необходимые условия для всего остального, что нам предстоит сделать. ’


‘Я не притворяюсь, что понимаю, - признался Сефор, - но я доверяю вашему инстинкту в этом, сэр. Вы никогда раньше не направляли нас неправильно’.


‘И я не собираюсь начинать сейчас", - заверил его Зеррейсс.


‘Вы знаете, что мы будем не единственными, кто направляется туда’, - напомнил им Уэллем. ‘Наша разведка сообщает, что по крайней мере один флот империи движется в те воды’.


‘Это хороший довод", - посчитал Сефор. ‘Впервые мы столкнемся лицом к лицу со всей мощью империи’.


‘Верьте в меня", - сказал военачальник. ‘Мы достаточно долго готовились донести наше послание до их цивилизованного мира. Пришло время нам встретиться’. Он устремил на них свой холодный, пристальный взгляд. ‘Подайте сигнал о новом курсе’.


Часто говорили, что у богов были некоторые любопытные идеи относительно размещения их человеческого потомства. В то время как скептики рассматривали это как чистую случайность, а верующие - как божественное вмешательство, оба были согласны с тем, что поведение игроков в великой игре жизни часто проявляло жестокую иронию.


Так получилось, что на этом обширном участке воды появилась еще одна разношерстная труппа, также направлявшаяся на Алмазный остров.


‘Упивайся зрелищем", - сказал Девлор Басторран. ‘Вы являетесь свидетелями важного события’.


‘Это правда?’ Афри Корденца театрально зевнула в тыльную сторону ладони. ‘По-моему, просто похоже на множество лодок’.


‘Корабли", - поправил паладин.


‘Лодки, корабли - это всего лишь скучные вещи, которым случается плавать’.


‘У тебя нет никакого представления об истории’.


‘У нас с Афримом есть кое-что поважнее: чувство самосохранения’.


‘Тогда, возможно, тебе следует проявлять больше интереса к тому, что происходит вокруг тебя’. Басторран с отвращением посмотрел на слияние.


‘Мы принимаем достаточно, чтобы обеспечить нашу безопасность. Все остальное является превышением требований’.


‘Тебя действительно не волнует, что мы являемся частью чего-то, чего раньше не видел ни один живой глаз?’


‘Нет. И мы думаем, что для вас это тоже не имеет значения. Мы считаем, что вы такие же, как и мы; когда дело доходит до этого, вас интересует только калочианин и возможность отомстить ему. ’


- В уничтожении повстанцев тоже есть своя привлекательность, ’ задумчиво произнес он.


‘Конечно, но даже в этом нет ничего личного, как в случае с Кэлдасоном, не так ли?’


‘Я никогда этого не отрицал. По крайней мере, я никогда не отрицал этого тебе’.


‘Тогда не рассказывай нам всю эту историю в процессе становления, Басторран’.


Он выдержал ее взгляд. ‘Если у тебя есть какие-то идеи насчет того, чтобы добраться до него первой и лишить меня возможности отомстить, урод, ты сам войдешь в историю. Вы оба’.


‘На этот счет можешь не беспокоиться. Мы удовлетворимся тем, что перережем глотки мятежникам и выследим женщину Ардакрис’.


‘Которую нужно сохранить в живых, помни. Я обещал Лаффону, что доставлю ее на допрос’.


‘С тобой совсем не весело, не так ли?’


‘Я только сказал, что она будет пригодна для допроса. Я ничего не говорил о том, что она цела’.


‘Полагаю, это некоторое утешение’.


‘Помощь в смерти Кэлдасона должна послужить вам дополнительным утешением. Пока последний удар наношу я’.


Симбиот просиял. ‘Это то, чего стоит ждать с нетерпением. Африм будет абсолютно ...’


Кто-то осторожно прочистил горло. Они обернулись и увидели приближающегося помощника Басторрана.


‘В чем дело, Микин?’ - рявкнул паладин.


‘Прошу прощения, сэр, но капитан шлет вам свои наилучшие пожелания и просил меня сообщить, что наш флот и флот Ринтараха вот-вот официально встретятся. Впереди, сэр ’. Он протянул мне зачарованную подзорную трубу. ‘Возможно, это тебе пригодится’.


Басторран хмыкнул и схватил его.


‘Потрясающее зрелище, не правда ли, сэр?’ Рискнул Микин. ‘История в процессе становления’.


‘ Вполне, ’ решительно ответил Басторран.


Корденца закатила глаза к небу.


‘Капитан также сказал, что мы будем в поле зрения Алмазного острова меньше чем через день", - добавил Микин.


- И ни минутой раньше, ’ пробормотал симбионт.


Со всех сторон море было скрыто бесчисленным количеством судов всех мыслимых видов. Леса качающихся мачт закрывали горизонт.


Впереди два огромных флота сливались воедино, озаренные волшебным сиянием.


27


‘Поговори со мной, паладин, или приготовься плыть остаток пути!’ Кэлдасон притянул Пралтора Махаганиса за шиворот к ограждению брига.


Серра встала между ними. ‘Рит! Успокойся’.


‘Прочь с дороги’.


‘Ты же знаешь, что это не всерьез’.


‘Разве нет? Посмотри на мое лицо и скажи это снова’.


‘ Оставь его в покое. ’ Ее тон был нарочитым и угрожающим.


‘Нет, - заявила Махаганис, - Рит прав. Мне никогда не следовало ничего утаивать’.


Они проигнорировали его.


‘На случай, если ты не заметил, Рит, - сказал Серра, - у нас чертовски огромный вражеский флот, угрожающий преградить нам путь!’


По правому борту к ним приближалось, по-видимому, неограниченное количество кораблей. Они были на некотором расстоянии, но у лидеров было достаточно отрыва, чтобы отрезать бриг, и очень скоро.


‘Сейчас не совсем подходящее время для урока истории", - добавила она.


‘Возможно, это единственное время, которое у нас осталось", - сказал ей Кэлдасон.


‘Он прав", - сказал Махаганис, и в его голосе послышались усталые нотки смирения. ‘Ты должен знать все’.


Кутч и Венда подбежали. Шкипер Рэд Черосс и пара членов экипажа следовали за ними.


‘Из-за чего весь сыр-бор?’ Куч тяжело дышал.


‘Что ты с ним делаешь?’ - сердито спросила девушка. Судя по ее раскрасневшемуся лицу, она была готова вмешаться.


‘Все в порядке, Венда", - заверил ее Махаганис. ‘Никто не пытается причинить мне боль’.


- Так и есть. ’ Она хмуро посмотрела на Кэлдасона.


‘Нет, это не так", - сказал Куч. ‘Рит бы так не поступил’.


‘Разве нет? Он убийца, не так ли?"


Кэлдасон отпустил старика.


Серра положила руку на плечо девушки. ‘Куч говорит тебе правду, Венда. Никто не пострадает. А теперь давайте все просто успокоимся, хорошо?’


Черосс выступил вперед. ‘Возможно, вы захотите поговорить об этом в уединенном месте. Вы нам мешаете’. Он кивнул в сторону приближающегося флота.


‘Мы можем что-нибудь сделать?’ Спросила Серра.


‘Нет, если только у вас нет навыков плавания под парусом, о которых вы мне не рассказывали. Лучшее, что вы можете сделать, это предоставить нам заниматься этим. Идите в столовую, там вас никто не побеспокоит’.


‘Сможем ли мы оторваться от них?"


‘У нас неплохие шансы. Но я ничего не обещаю. Будьте готовы защищать корабль, если мне придется отдать приказ’.


‘Против всего этого?’ Выпалил Куч.


‘До этого не дойдет", - пообещал Серра. ‘Мы мешаем Рэду делать его работу. Пошли’.


Она увела их прочь. Венда взяла старика за руку и повела его, рядом с ней был Куч. Кэлдасон плелся позади. Палуба была скользкой от брызг, и постоянно дул сильный ветер. Они были рады набиться в самую большую каюту корабля и заняли места за длинным дубовым столом, который там стоял.


- Что происходит, Рит? - спросил Куч.


‘Ты знаешь, что Пралтор сказал обо мне, что во мне течет кровь Основателя. Ты не можешь сделать подобное заявление, а потом отказаться от подробностей. Мне нужно услышать остальное, и сейчас, пока еще есть время’.


Глаза Венды расширились. ‘Прежде чем мы умрем, ты имеешь в виду?’


"Рит" означает "во времени, оставшемся до того, как мы доберемся до острова", - солгала Серра, бросив на него тяжелый взгляд. ‘Не так ли, Рит?’


‘Это верно", - ответил он после паузы. ‘Я должен был сказать’. Он повернулся к Махаганису. ‘Скажите мне, что вы имели в виду, говоря о крови Основателей. Пожалуйста.’


‘Да. Хм, сначала выпьем, если кто-нибудь будет так добр’. Венда налила ему разбавленного вина из кувшина. Он улыбнулся. ‘Спасибо, дитя’. Найдя ее руку, он сжал ее, затем отпил, наконец решительно поставив чашу на стол. ‘То, что я сказал тебе, Рит, - заявил он, - не было ложью. В твоих жилах течет кровь основателей. ’


‘Как это может быть?’ Хотел знать Куч. ‘Основатели вымерли тысячелетия назад’.


‘Вот тут ты ошибаешься’.


‘Ты издеваешься над нами?" Сказал Кэлдасон. ‘Или это старческий маразм затуманивает твой мозг?’


‘Ни то, ни другое", - ответил Махаганис. ‘Я никогда не был более серьезен’.


Серра успокаивающе подняла руку. ‘Это просто сбивает с толку, Пралтор. Начни с самого начала, не так ли?’


‘Хорошо’. Он сделал еще глоток вина и взял себя в руки. ‘Никто не знает, как и почему Основатели потеряли свое господство. Все, что мы знаем, это то, что у них была замечательная цивилизация, большинство достижений которой находятся за пределами нашего понимания. Когда-то Основатели были бесспорными правителями мира, затем впали в немилость или были свергнуты, и их род вымер. По крайней мере, так думает большинство людей. ’


‘Ты хочешь сказать, что это не так?’


‘О, да. Какой бы катаклизм ни погубил Основателей, он уничтожил не всех. Я не знаю, сколько из них выжило, и являются ли их потомки разрозненными личностями или каким-то образом организованы. Я подозреваю последнее. Я думаю, что они существуют как своего рода тайное общество, возможно, в далекой стране, вдали от любопытных глаз и ...


‘Ты это точно знаешь?’ Серра не смогла скрыть скептицизма в своем голосе.


‘Где и кто они, можно только предполагать, но я точно знаю, что они существуют, потому что я защищал Рита от них. Как бы они ни поступали, они достаточно могущественны, чтобы подвергнуть опасности любого, кто встанет у них на пути. ’


Кэлдасон пристально посмотрел на него. ‘Ты говоришь, что во мне их кровь. Так зачем мне нужна защита от них?’


Сохранение чистоты их расы - один из их высших идеалов. Ты был первым примером полукровки, или, по крайней мере, первым, кто выжил, о ком я услышал. В твоих жилах течет их кровь, но это не делает тебя одним из них. В их глазах это делает тебя чем-то непристойным, чем-то, что нужно уничтожить. ’


Кэлдасон ничего не сказал.


Серра спросила: "Как получилось, что у Рита такое смешанное происхождение?’


‘В результате союза между его матерью-калочианкой и человеком, происходящим из рода Основателей. Я не знаю, была ли любовь с обеих сторон или это был просто флирт. Я не знаю, знала ли твоя мать, что ее любовник был Основателем. Я знаю, что он нарушил одно из самых строгих табу Основателей, переспав с ней. Как вы знаете, она умерла при родах, вполне возможно, потому, что их расе и нашей не суждено было скрещиваться. Но ее смерти им было недостаточно. Рит тоже должен был быть устранен, как мерзость в их глазах.’


‘Ты был там при моем рождении", - вспоминал Кэлдасон. ‘Я видел это в видении’.


‘Да. Я только что дезертировал из паладинов. Коррупция глубоко проникла в кланы, и я был одним из тех, кто выбрался. Я был на стороне калоха, как и другие, чтобы противостоять преследованиям и несправедливости, с которыми столкнулся ваш народ. Поскольку большая часть жестокого обращения исходила от паладинов, от моей крови, мой долг состоял в том, чтобы попытаться исправить это зло. ’


‘К тому времени вы уже знали об этих отпрысках Основателя?’


‘Только из-за моей связи с вашим народом. Как коренные жители Беальфы, их родословная была древней, и в прошлом их пути много раз пересекались с Основателями’. На самом деле, я подозреваю, что основатели использовали калочиан в качестве пула. В ваших племенах были мудрые люди, которые знали правду. Им никто не верил, и они стали осмотрительными. ’


‘Бассейн?’ Спросила Серра.


‘Я думаю, что время от времени женщины калоха использовались для того, чтобы доставлять удовольствие мужчинам-Основателям. Поскольку они всегда были подвержены фанатизму и их широко боялись из-за их воинственной репутации, калочиане были хорошим выбором. Очень немногих волновало, что с ними случится, и еще меньше людей прислушались бы к их жалобам. ’


‘Какой ужасный способ эксплуатировать людей. Эти основатели звучат как полные говнюки’.


‘Должно быть, для них это было очень удобное соглашение", - сказал Кэлдасон с едва сдерживаемым холодным гневом. ‘Что случилось, что все изменилось?’


‘Это стало кульминацией беременности твоей матери", - ответил Махаганис. ‘Я считаю, что это была крайняя редкость, возможно, беспрецедентная. Как я уже сказал, наши расы не были предназначены для продолжения рода. Это было, когда кланы заключили контракт на уничтожение Калоха, чтобы наверняка убить вас. Не требовалось большого воображения, чтобы понять, что клиентами были потомки Основателя. Паладины, к своему стыду, не знали или им было все равно, откуда берутся деньги.’


Кэлдасон, которого, как правило, так трудно понять, был заметно потрясен. ‘Они так сильно хотели моей смерти, что вырезали всю мою расу?’


Вот с какой ревностью они защищают свою кровь. Я знаю, это трудно принять, и как легко, должно быть, тебе чувствовать вину за судьбу своего народа, но это не твоя вина, мальчик. Ты должен вбить это в свою упрямую голову, если ничего другого нет. ’


‘Но почему это должно быть так важно для них?’ Поинтересовалась Серра. ‘Почему Рит должен был умереть? Это кажется таким суровым наказанием за нарушение табу. В этом должно быть что-то еще. ’


‘Во всех культурах есть свои запреты, в том числе и в нашей, - напомнил ей старик, - а наказания в некоторых империях довольно драконовские’.


‘Может быть..." - пробормотала Венда тихим, неуверенным голосом, затем замолчала, выглядя смущенной.


Все они были удивлены, услышав ее речь. ‘Продолжай, дорогая", - уговаривала Махаганис. ‘Что ты хотела сказать?’


‘Только то ... ну, возможно, дело не только в нарушении какого-то правила’. Она бросила на Кэлдасона настороженный косой взгляд. ‘Возможно, они ненавидят его, потому что боятся’.


‘То же самое пришло в голову и мне", - вставил Куч.


‘Что ты имеешь в виду?’ Спросил Махаганис.


‘Это потому, что Рит наполовину Основатель, что он прожил так долго?’


‘Должно быть. Точно так же, как Источник продлил мою собственную жизнь’.


‘И как Феникс’.


‘Кто?’


‘Кое-кто, кого мы знаем, - объяснила Серра, - кто также пережил свое время благодаря магии Основателя. Извини, Куч, высказывай свою точку зрения’.


‘Я собирался спросить, что значит иметь кровь Основателя? Кроме того, что жить дольше".


‘Это объяснило бы видения Рита, - сказал ему Махаганис, - и очевидную связь, которую он имеет с военачальником Зеррейсом. Хотя я понятия не имею, почему’.


‘Это похоже на симптомы", - рассуждал Куч. ‘Я хотел спросить, разделяете ли вы их силу, если в вас течет их кровь?’


‘Основатели не были людьми. Некоторые ученые думают, что когда-то, давным-давно, они могли быть такими же, как мы, но развились во что-то за пределами нашего штата. Кто знает, что значит скрещивание с ними?’


‘Предположим, это дает какую-то магическую силу или умение, которыми они не хотят делиться? Что-то, что может быть опасным для них’.


‘Я могу ... увидеть что-то в Рите", - внесла свой вклад Венда, добавив без необходимости: ‘с моим талантом’.


‘Что ты видишь?’ Спросил Кэлдасон не слишком любезно.


Она заморгала, глядя на него, словно пытаясь проникнуть сквозь пелену. ‘Я не могу объяснить. Что-то, чего я никогда раньше не видела’.


‘У тебя не было контактов со столькими людьми", - напомнила ей Серра.


‘Это правда. Но все равно это кажется странным’.


‘А как насчет тебя, Куч?’ Спросила Серра.


‘Я бросил обучение корректировщику, потому что не мог справиться с тем, что получал от Рита, помните. Так что, я полагаю, это отчасти подтверждает это ’.


‘Нет, это не так", - возразил Кэлдасон. ‘Вы все делаете чертовски много предположений обо мне. А как насчет альтернативы?’


‘Какая альтернатива?’ Спросил Махаганис.


‘То, что меня беспокоит, не имеет ничего общего с магией Основателя’.


‘А что еще это могло быть?’


‘Я не знаю... Возможно, проклятие, наложенное на меня врагом, или...’


‘Проклятие, не похожее ни на одно из виденных ранее? Да ладно тебе’. Махаганис поморщился. ‘Ты ищешь объяснений, когда правда смотрит тебе в лицо. Никто не может обвинить тебя в нежелании принять что-либо из этого, но все твои проблемы были унаследованы от твоего отца, а он принадлежал к расе Основателей.’


‘Что ты знаешь о нем? Вы когда-нибудь встречались?’


‘Нет, и я понятия не имею, что с ним стало. Возможно, он понес окончательное наказание. Мы не знаем, как бы они поступили с одним из своих в подобной ситуации. Но ...’


‘ Что?’


‘У меня нет доказательств, но, узнав, как действуют потомки Основателя, и из того, что я узнал от калочианцев, переживших великую резню ...’


‘Не начинай снова скромничать со мной, старина’.


‘Я думаю, это он пытался тебя убить’.


Раздался стук в дверь столовой. Вошел Рэд Черосс. ‘Мы опередили вражеский флот, джаст, и нет никаких признаков пиратов. Я думаю, они держатся в стороне по очевидным причинам. Если не случится никаких неприятностей, мы достигнем Алмазного острова через час или два, как раз перед империями. Будьте готовы к быстрой высадке. ’ Он не стал дожидаться комментариев.


Кэлдасон поднялся на ноги.


Серра беспокоилась за него. ‘Рит?’


‘Мне нужно подышать свежим воздухом’.


Он направился к двери, и она последовала за ним. Понимая их потребность в уединении, остальные остались на своих местах.


На палубе Кэлдасон подошел к поручням и посмотрел на колоссальную армаду, которая сияла на горизонте. Небо потемнело.


Серра обняла его за талию. ‘Как ты себя чувствуешь?’


‘Я узнал, что моя мать умерла при родах, мой отец пытался убить меня, и моя раса была практически уничтожена из-за меня. Как бы вы думали, каковы были мои чувства?’


‘Сложно?’


Он невольно улыбнулся. ‘Я всегда могу положиться на тебя в том, что касается юмора виселицы’.


‘Иногда это все, что у нас есть". Черты ее лица посуровели. ‘Знаешь, я скептически отношусь к кое-чему из того, что там сказал Пралтор’.


‘ Например?’


‘В основном, эта идея о том, что Основатели все еще существуют как своего рода тайное общество. Я не уверен, что верю в это. Он сам сказал, что это предположение. За все время работы в СНГ я ни разу не сталкивался с намеком на это, а иметь дело с тайными группами было моей работой. ’


‘СНГ многое скрывало от тебя’.


‘Да. Но если здесь есть какая-то доля правды, я не думаю, что Пралтор знает ее всю’.


‘Вы также скептически относитесь к тому, что во мне есть какая-то зловредная язва Основателя?’


‘Я ... не знаю, Рит. Но я склонен думать, что в этом отношении старик, возможно, прав’.


‘Я боялся, что ты это скажешь’.


Она пожала плечами. ‘На самом деле, большая часть этого носит академический характер. Не смотри на меня так. Это академично в том смысле, что сейчас это нам не помогает, не так ли? Я имею в виду, посмотри, что нас ждет. Она кивнула в сторону флота вторжения. "Какое это имеет значение, когда есть вероятность, что мы плывем к своим могилам?’


28


Они благополучно вошли в порт, но лишь немного опередили авангард объединенных флотов. Поскольку вражеские корабли стояли у берега и прибывали во все большем количестве, воссоединения были страстными, но обязательно краткими.


Шли лихорадочные приготовления. Воины бежали на оборонительные позиции. Раздавалось оружие и выставлялись посты охраны. Сотни людей устремились к почти достроенной крепости, превращая замерзшую землю в грязь.


‘Ты слышал?’ Крикнул Серра, когда они проталкивались вдоль переполненного причала. ‘Таналвах здесь!’


‘Я слышал", - сказал ей Кэлдасон. ‘Очевидно, Карр и Дислейрио тоже добрались туда, вместе с несколькими сотнями других из Беальфы’.


"Кстати об этом...’ Она кивнула на подъезжающий фургон.


За рулем был Дислейрио, рядом с ним Карр. Они перевозили группу защитников, которые быстро спешились и поспешили к своим обязанностям. Диглейрио помог Карру спуститься, и пара приблизилась.


‘Слава богам", - воскликнул Карр. "Я уже начал бояться, что мы тебя больше не увидим’.


‘Ты так легко от нас не избавишься", - ответила Серра, когда они обнялись.


‘Хотя вы могли бы прыгнуть из пресловутой сковородки в огонь", - заметил Диглейрио, протягивая Кэлдасону руку.


‘Я всегда наслаждался теплом", - сказал ему калочианин.


‘Что ж, похоже, теперь здесь в любой момент может стать еще жарче’.


‘Мы слышали, что на острове есть Тан", - сказала Серра.


‘Да, и мы должны поблагодарить Куинн за то, что она вернулась в лоно общества", - объяснил Карр.


‘Это правда? Отличная работа, Куинн’.


Праведный Человек С Клинком просто улыбнулся, немного застенчиво.


‘ А как там Кинзел? - спросил я.


Диглейрио был рад отвлечь внимание от себя. ‘Физически у него все хорошо’.


‘Что подразумевает, что у него не все в порядке", - ответила она.


‘Тяжелое испытание оставило на нем следы, которые сразу не заметишь. Понятно.’


‘Где Дэррок?’ Кэлдасон хотел знать.


‘Он руководит обороной на другой стороне острова", - сказал Карр. ‘Что касается остальных…А, вот и Феникс’.


Пожилой волшебник шествовал сквозь толпу в сопровождении пары послушников, почти скрытых его развевающимся плащом. ‘С возвращением!’ - прогрохотал он. ‘Как прошла ваша миссия?’


‘Это оказалось... интересным", - ответил Рит.


‘У тебя никогда ничего не идет просто так, не так ли, Рит? Так ты не видел Клепсидру?’


‘О, мы все прекрасно видели’.


Его глаза расширились. ‘А как насчет Источника?’


‘Мы нашли это’.


Волшебник был похож на ребенка, которому вручили большой пакет со сладостями, а затем заперли в магазине игрушек. ‘Боги, Рит! Какую форму это принимает? Было ли это защищено каким-либо образом? Вам пришлось... Мне не нравится ваше выражение. Вы привезли что-нибудь, чтобы помочь нам, или нет?’


‘Возможно’.


‘Лучше не дразни его, Рит", - предостерег Диглейрио.


‘Я не пытаюсь быть неловким. Просто ... я не знаю’.


‘Где он? Покажи его мне", - настаивал Феникс.


Кэлдасон ткнул большим пальцем в сторону трапа брига. Куч и Венда спускались по нему, ведя за собой явно слепых махагонцев.


Феникс был озадачен. ‘Он у них?’


‘Куч объяснит. А с девушкой, ее зовут Венда, не стоит связываться’.


‘Мне неприятно прерывать это, - прервал его Диглейрио, ‘ но нам нужно отразить вторжение’.


Атмосфера вокруг становилась все более неистовой. Мимо проносилось все больше людей, многие направлялись к пляжу, в то время как защитники прибывали верхом и в экипажах. Люди сковывали цепями ящики и бочки.


- Рит, Серра, ты нам нужен. Позарез, - сказал Карр. ‘ У нас не так много людей с твоими навыками и опытом. Я хочу поставить вас обоих во главе боевых отрядов.


"Мы делаем все, что в наших силах", - ответил Кэлдасон. ‘Но на этих начальных этапах мы хотим быть фрилансерами, работая там, где это необходимо. Мы думаем, что так мы сможем быть более полезными’.


‘Хорошо. Хотя то, что вы называете начальными стадиями, может продлиться не слишком долго, если они обрушат на нас все сразу’.


‘Тем больше причин для нас не привязываться к какой-то одной детали. И если у них есть хоть капля здравого смысла, они проверят нашу оборону, прежде чем задействовать все свои силы. Они не могут знать, что у нас может быть в запасе.’


‘Нет, но они могут догадаться’. Карр повернулся к колдуну. ‘Феникс, сделай все, что сможешь, с тем, что принес Рит. Если ты сможешь сделать из него какое-нибудь оружие ...’


‘Мы не можем обещать ничего подобного, особенно учитывая, что времени так явно не хватает. Но мы сделаем все, что в наших силах".


‘Большего я от тебя и требовать не могу’.


‘Я хочу увидеть Таналвах", - заявила Серра.


‘С ней все в порядке, ’ заверил ее Дислейрио, ‘ и с детьми тоже. О ней не нужно беспокоиться’.


‘Я в этом уверен. Но я все равно хотел бы ее увидеть’.


‘Она в редуте с Кинселом", - объяснил Карр. ‘Возможно, вы могли бы быть полезны и привести их сюда, в крепость’.


‘Какой смысл был строить центральный редут, если вы не собираетесь его использовать?’ Спросил Кэлдасон.


‘Это было яблоком раздора, пока тебя не было. Я имею в виду, как это лучше всего использовать’.


‘Я предлагаю вам поместить туда всех, кто неспособен сражаться: старых и немощных, молодых и больных. Выделите минимальное количество годных для его защиты. Это заставит захватчиков гадать о силе гарнизона, и если нас захватят, возможно, враг проявит милосердие к мирным жителям.’


‘Что же тогда остается с Таном и Кинселом?’ Серра хотела знать.


‘По праву, с некомбатантами. Но, возможно, нам следует оставить выбор за ними’.


‘Должно быть, время Тан уже подходит к концу. Чем она в безопасности, тем лучше’.


"Безопасный" только что стало практически бессмысленным термином в этих краях, ’ напомнил ей Дислейрио.


‘Тогда я отправляюсь туда прямо сейчас. Идешь, Рит?’


‘Мне нужно остаться здесь и взглянуть на оборонительные сооружения. Ты не возражаешь?’


‘Ты сделаешь это’.


‘Я мог бы отвезти вас в фургоне", - предложил Дислейрио. ‘Мне все равно нужно быть в тех краях. И я мог бы привезти вас всех обратно, если это необходимо’.


‘Прекрасно’.


‘Но не задерживайтесь", - предупредил их Кэлдасон. ‘Мы не можем знать, сколько времени у нас осталось до начала атаки’.


Серра поцеловала его. ‘Увидимся здесь снова’.


Они с Диглейрио подбежали к фургону и забрались на борт.


Едва порт скрылся из виду, как Серра почувствовала крошечные холодные уколы на лице. Она подняла глаза и увидела снежинки, кружащиеся в холодном воздухе.


‘О, здорово’. Она плотнее запахнула пальто.


‘Плохая погода на самом деле может быть нам на руку", - подсчитал Дислейрио. ‘Для захватчиков это неизвестная территория. Перспектива брать его в снежную бурю может их немного замедлить. ’


‘Вы всегда пытаетесь выжать что-то положительное из любой ситуации?’


‘Не всегда, хотя я склоняюсь к более ужасным вещам. Конечно, это лучше, чем альтернатива?’


‘Итак, насколько, по-твоему, ужасна наша ситуация на данный момент? Давай, Куинн, ты же знаешь, что тебе не нужно сдерживаться ради меня’.


‘Все настолько плохо, насколько это возможно, если не считать того, что у всех нас к горлу приставлены мечи, чего нам следует ожидать в не слишком отдаленном будущем. У них так много кораблей, что мы окажемся растянутыми до предела, перекрывая все возможные места высадки. Как мужчина за мужчиной, нас, вероятно, превосходят численностью в двадцать раз. К одному. Если не случится какого-нибудь чуда, боюсь, лучшее, на что мы можем надеяться, - это почетная смерть. ’


‘Это приятная перспектива’.


‘Ты спросил’.


Они миновали колонны вооруженных людей, бредущих к береговой линии, и длинные вереницы ослов, нагруженных оружием и припасами. На окружающих вершинах холмов и более отдаленных утесах зажглись предупреждающие маяки.


Двадцать минут спустя показались башни центрального редута. Здесь тоже царили движение и суета.


‘Хочешь, чтобы я поехал с тобой?’ Спросил Дислейрио. ‘Потому что в противном случае я могу сделать несколько срочных дел и вернуться за тобой, скажем, не более чем через час?’


‘Тогда садись, и спасибо’.


‘Помнишь комнату, где был Кинсел, когда ты уходил? Ты найдешь их через две двери’.


Охранники узнали ее и помахали рукой, пропуская через тяжелые полуоткрытые ворота.


Внутри тоже царила суматоха, но как только она добралась до внутренних помещений редута, там стало намного тише. Пройдя по гулкому коридору, она подошла к двери, на которую указал Дислейрио, и обнаружила ее слегка приоткрытой. Она легонько постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.


Таналвах сидела в мягком кресле, завернувшись в одеяла и положив ноги на табурет. Казалось, она спит. Серра подумала, что выглядит бледной и немного слишком изможденной для беременной женщины.


Комната была скудно обставлена и выглядела бы аскетично, если бы не огонь, ревущий в просторном очаге, от которого исходил мягкий аромат сосны и ванили. На маленьком столике стояли остатки трапезы, в основном несъеденной, а по голым доскам пола было разбросано несколько деревянных игрушек. Дверь в соседнюю комнату была оставлена приоткрытой, через которую доносились тихие голоса.


Спящая женщина, домашняя, хотя и спартанская сцена; это показалось Серре неуместным, учитывая то, что происходило снаружи.


Глаза Таналвах открылись.


На секунду она произвела впечатление человека, которому показалось, что он спит.


‘ Загар, ’ прошептала Серра.


Глаза Таналвах расширились. Краска еще больше отхлынула от ее лица, и она начала с трудом подниматься на ноги.


Серра вышла вперед. ‘Нет, нет, оставайся на месте, Тан. Это я. Серра’.


‘ Серра, ’ повторила Таналвах, и это слово было лишено какого-либо эмоционального содержания.


Опустившись на колени, Серра обняла ее. Она поцеловала ее в щеку. Было холодно, и Таналвах была жесткой, почти окоченевшей на ощупь. ‘Я так рада, что ты справился", - сказала Серра.


‘Я... тоже рад, что ты это сделал’.


‘Я сбил тебя с толку, войдя сюда, когда ты едва проснулся. Извините. Но я не мог дождаться, когда увижу тебя.’


Таналвах выглядела так, словно собиралась что-то сказать, но просто смотрела.


Серра не думала, что их воссоединение будет таким, но она напомнила себе обо всем, через что прошла ее подруга, и приняла это во внимание.


К ее облегчению, неловкое молчание было нарушено. Из соседней комнаты появился Кинсел в сопровождении взволнованных Тега и Лиррин.


‘Мне показалось, я слышал... Серра!’


‘Привет, Кинсел’. Она позволила ему обнять себя. Затем уступила детям, дергавшим ее за юбки, и наклонилась, чтобы хлопотать над ними.


Когда воцарилось спокойствие и дети угомонились, Серра получила возможность спросить: ‘Как дела, Тан?’


Ответ был полон слез. ‘Прекрасно. Просто ... прекрасно’.


Серра и Кинзел обменялись короткими, многозначительными взглядами.


‘Должно быть, скоро придет твое время", - сказала Серра.


Таналвах кивнула.


‘Она устала’. Кинсел констатировал очевидное. ‘Мы делаем все возможное, чтобы снять с нее часть нагрузки. Не так ли, дети?’


Брат и сестра торжественно кивнули.


‘Они все были замечательными", - фыркнула Таналвах. ‘Я этого не заслуживаю’.


Кинсел взял ее за руку. ‘Не говори глупостей, любовь моя. Ты заслуживаешь всего самого лучшего’.


‘А как поживаешь ты сам, Кинзел?’ Спросила Серра, надеясь увести разговор подальше от сентиментальности.


‘Ну, я все еще триммер", - ухмыльнулся он.


‘Так я и заметил’.


‘Простите, я не спросил; как прошла миссия?’


‘Странно. Я расскажу тебе об этом позже’.


‘Как Рит? И Катч?’


‘Мы все благополучно вернулись. И я думаю, что у Куча, возможно, появится его первая возлюбленная’. Серра улыбнулась ему.


‘В самом деле? Кто?’


‘Кое-кто, с кем мы столкнулись во время нашего путешествия. Надеюсь, вы скоро с ней познакомитесь’.


‘Бедные дети. Их привезли сюда в такое время’. Он украдкой взглянул на свою собственную приемную пару. ‘Мы мало что слышали о том, что происходит сегодня. Не могли бы вы рассказать нам, что там происходит?’ Его глаза говорили: "Будьте осмотрительны, ради детей".


‘То, чего мы ожидали в течение некоторого времени. Империи прибыли в полном составе’.


‘Империи? Они обе?’


‘Они объединили свои флоты и, похоже, действуют сообща’.


‘Они думают, что мы такая уж заноза в заднице?’


‘Очевидно, да, и именно поэтому я пришел. Ну, я пришел, потому что, конечно, действительно хотел увидеть вас всех, но также спросить, как вы относитесь к переезду в крепость’.


‘Форт?’ Встревоженно спросила Таналвах. ‘Я должна?’


‘Нет. Я имею в виду, это не приказ или что-то в этом роде. Но там ты могла бы быть в большей безопасности ’.


‘Разве мы здесь не в безопасности? Я тоже думал, что это место - крепость’.


‘Так и есть. Просто я думаю, что, возможно, было бы лучше сосредоточить там всех мирных жителей и оставить это место для защитников, чтобы они ... загорели?’


Лицо Таналвах исказилось, а ее тело задергалось.


‘Тан? В чем дело?’


‘Что это, любовь моя?’ Спросил Кинсел.


‘Все... в порядке. Просто... просто еще один ... спазм’.


Кинсел взяла салфетку и промокнула свой влажный лоб. Дети раздраженно наблюдали за происходящим.


‘Ты часто получаешь это?’ Спросила Серра.


‘Пару... раз в...день’.


У Серры мелькнула постыдная мысль, что это было довольно удачно выбрано время, но она тут же устыдилась этой идеи. ‘Если у вас начались схватки, возможно, сейчас не лучшее время для перемещения’.


‘С Таналвах все в порядке", - сказал Кинсел детям. ‘Беспокоиться не о чем. А теперь пойдем, тебе пора немного поспать’. Он отвел жалующихся подростков обратно в их постели. ‘Я сейчас вернусь", - одними губами произнес он.


Серра повернулась к Таналвах. ‘С тобой точно все в порядке, Тан? Потому что, честно говоря, ты выглядишь не слишком блестяще’.


‘Со мной все в порядке. Правда. Хотя я бы предпочел остаться здесь’.


‘Я полагаю, здесь вы будете в ничуть не меньшей безопасности, чем где-либо еще на острове. И там должна быть оказана надлежащая медицинская помощь, хотя в нынешних обстоятельствах за нее придется побороться. Но вам действительно стоит подумать об отправке детей в форт. Там у них больше всего шансов. ’


‘Мы не хотим снова расставаться, какова бы ни была причина’. Вернулся Кинсел. ‘Мы это обсуждали’.


‘Я не буду пытаться спорить с тобой. Но дай мне знать, если передумаешь. Возможно, мы все еще сможем доставить тебя туда, если ты не будешь откладывать это слишком надолго’.


‘Мы понимаем", - сказал он.


Раздался звук, похожий на раскаты грома.


Таналвах выглядела встревоженной. Дети снова появились в дверях, встревоженно взявшись за руки.


‘Все в порядке", - сказал Кинсел. ‘Не о чем беспокоиться’.


Дети побежали к Таналвах.


Серра и Кинсел отошли к окну, подальше от остальных. Вид был невелик, и все, что они могли видеть, - это заходящее солнце.


‘ Что, черт возьми, это было? - прошептал Кинсел.


‘Я думаю, это было началом войны", - сказал Серра.


Солнце садилось. Вечер обещал быть холодным и насыщенным событиями.


‘Я удивлен, что им потребовалось так много времени, чтобы начать военные действия", - сказал Дислейрио.


‘Это просто перестрелка, чтобы проверить наши силы", - ответил Кэлдасон. "Это только предварительная проверка’.


‘Не для бедняг, отдающих там свои жизни’.


Они укрылись в оборонительном рву на возвышенности, откуда открывался вид на порт и залив за ним. Еще несколько сотен человек растянулись вдоль блиндажа, сжимая оружие, ожидая своего часа. Было очень холодно, и было бы еще холоднее, если бы не шел легкий снежок.


В море горстка судов Алмазного острова вступила в бой с группой кораблей захватчиков. Островитяне, безнадежно превосходившие их численностью, гордо носили эмблему повстанцев в виде зеленого скорпиона. Их противники носили эмблемы дракона и орла примерно в равном количестве, свидетельствуя о нечестивом союзе империй.


К удивлению и сожалению Кэлдасона, Рэд Черосс ввел свой маленький бриг в конфликт. Он уже заплатил за свою храбрость. Накренился под неестественным углом, паруса перекосились и тлели, вода плескалась о его палубы.


Каскады гламура колотили древесину. Корабли горели, а некоторые сталкивались, выбрасывая людей за борт. Другие были втянуты в кровавые схватки, когда сражались, чтобы отбить абордажников. Стояла какофония сражений и смертей, звуки ломающегося дуба и магические выстрелы доносились до молчаливых зрителей.


Подобные столкновения происходили по всему острову. Их основной целью, по мнению империй, было уничтожить как можно больше кораблей, чтобы сделать побег невозможным. Защитники рассудили, что, поскольку их небольшой, разрозненный флот, скорее всего, все равно погибнет - они вряд ли могли перетащить корабли в глубь страны для защиты - они могли бы с таким же успехом продать их ценой крови, даже если это была скромная цена для захватчиков.


Несколько кораблей были обстреляны и отправлены без экипажа таранить и поджигать вражеские корабли. Сумеречное небо над побережьем начало окрашиваться в красноватый цвет.


‘У нас все складывается не очень хорошо", - сказал Кэлдасон.


Диглейрио сделал глоток из своей фляжки, затем предложил ее. Кэлдасон покачал головой. ‘Это помогает нам выиграть время. Большего они и не ожидали".


‘Я надеюсь, что мы используем это с умом’.


Пока он говорил, несколько отрядов островитян показались в поле зрения, готовые усилить линию обороны. Многие из них были членами "Праведного клинка", костяка обороны острова.


‘Думаю, да", - сказал Дислейрио. ‘Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем они попытаются высадиться на берег?’


‘Теперь, когда начались боевые действия, я бы сказал, скорее раньше, чем позже. И в этом районе будет хаос’.


‘Мы не будем здесь задерживаться из-за этого. Мы будем мешать им, насколько сможем, а затем сорвемся с места и убежим’.


‘У вас есть на примете направление?’


Основная часть нас возвращается прямо вглубь страны. Мы запланировали пару засад, чтобы еще больше задержать их, затем мы в основном рассеиваемся и наносим удар группами. Неизбежно будут какие-то очные ставки, как, например, здесь, на пляже, но в основном мы намерены избегать их. Партизанские методы, как вы сказали. ’


‘Что насчет форта? Он еще не опечатан?’


‘Все, кроме пары хорошо охраняемых входов для отставших. Черт, это напомнило мне. Нам нужно убрать этих колдунов’.


‘Кто?’


Необычайно яркая вспышка на секунду озарила траншею алым светом, когда донеслась серия взрывов после морского сражения.


Дислейрио моргнул. ‘Феникс и некоторые из его людей Ковенанта. Они в гостинице Паромщиков, в конце причала, со стариком, которого ты привез обратно, Качем и девушкой. Я не думаю, что они будут достаточно четкими, если мы начнем высаживаться. ’


‘Я их вытащу’. Кэлдасон поднялся, чтобы уйти, добавив: ‘Если Серра вернется...’


‘Я обязательно оставлю ее здесь для тебя’.


Кэлдасон кивнул и бросился бежать.


Его спринт привел его мимо толпы, толпящейся по левому борту в ожидании приказов, и новых колонн защитников, направляющихся к берегу. Их казалось жалко мало. Он продвигался вперед, выпуская пар.


Фракция чародеев и сопровождающие их помощники высыпали из дверей таверны, такова была привлекательность Источника. Он протолкался внутрь.


Феникса можно было найти в задней комнате, доступ в которую для большинства был закрыт, запрет, который никто не был склонен навязывать Кэлдасону. Пралтор Махаганис был там, растянувшись на диване и, по-видимому, спал. Куч и Венда тоже присутствовали. Несколько адептов Ковенанта, занятых приготовлением ароматических смесей или деланием заметок, составляли компанию.


‘ Боюсь, пока не о чем сообщать, - объявил Феникс, когда ворвался калочианин. ‘ Мы только начали.


‘Это увлекательно, Рит", - сказал Куч. ‘Феникс планирует попробовать вытянуть что-то из Источника, используя форму глубокого гипноза, вдыхание определенных трав и ...’


‘Вы должны убираться отсюда’. Его тон не оставлял места для сомнений, и в зале мгновенно воцарилась тишина. ‘И любой из этих магов, не имеющих прямого отношения к твоей работе, Феникс, необходим для защиты острова’.


‘Мы пытаемся внести свою лепту в это дело, Рит", - возразил пожилой волшебник. "Любое прекращение наших усилий только отдалит возможность того, что мы придумаем что-то, что могло бы помочь нам всем’.


‘Я знаю, и у меня тоже есть в этом личный интерес, помни. Но мы не можем гарантировать безопасность этого места’.


‘Мы думали, у нас будет гораздо больше времени, прежде чем...’


‘Не из-за того, как там обстоят дела. Наша морская оборона, такая, какая она есть, не является слишком большим препятствием. Соберите необходимую помощь и отправляйтесь с Пралтором в одну из крепостей во внутренних районах. Сделайте это сейчас. Если вы будете медлить, враг будет на нас. ’


Поднялся шум. Волшебники начали собирать свои принадлежности и упаковывать книги. Кэлдасон протолкался к Куч и Вендах.


‘Я хочу, чтобы ты поехала с ними", - сказал он. ‘В глубине страны, с Фениксом, тебе будет безопаснее, и я постараюсь связаться с тобой, как только смогу. Если это не удастся, я пришлю кого-нибудь. Все в порядке?’


‘Дела действительно настолько плохи?’


И скоро станет еще хуже. Я всегда старался быть честным с тобой, Куч. То, что грядет, будет пугающим и более разрушительным, чем ты можешь себе представить. Я хочу, чтобы вы оба держались от него как можно дальше ’. Он заметил, что Куч и Венда держатся за руки, и тихо добавил: "Присматривайте друг за другом. Быть с кем-то помогает избавиться от страха.’


Кэлдасона ожидал еще один сюрприз. Венда подошла к нему, встала на цыпочки и поцеловала в щеку. Прежде чем он успел что-либо сказать, раздалось что-то вроде скандирования. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что это его имя повторяют сменяющие друг друга голоса, и оно приближается по мере того, как сообщение распространяется по его пути. Его призывали.


Сжав плечо Куча, он направился обратно к внешним дверям. Снаружи, в холодном ночном воздухе, люди показывали ему пальцами, чтобы он увидел. С неба спускался диск, его металлическая поверхность отражала разноцветные взрывы, происходящие в направлении моря.


Через несколько секунд он уже парил перед ними. Дэррок сидел в его ложбинке, Паллидея за его спиной, ее алые волосы развевались.


‘Добро пожаловать домой, мой друг", - прорычал Дэррок. ‘Ты простишь меня за пренебрежение формальностями, но у нас возникла ситуация, и я мог бы воспользоваться твоей помощью. Только что состоялась первая посадка’.


29


Резкий ветер и кружащийся снег. Тяжелый, мокрый песок под ногами. Лязг стали и крики умирающих.


Они дрались на пляже в полумраке. Две группы, одна с моря, другая защищала сушу, дрались по щиколотку в ледяных волнах. Вверху начинает показываться полумесяц и хрупкие точечки звезд.


Кэлдасон раскроил череп противника, затем развернулся, чтобы пронзить грудь другого. Образовавшуюся пустоту быстро заполнила следующая пара, пытавшаяся сбить его с ног. Он разочаровал. Первый получил стальной удар по горлу, в то время как его закадычный друг скончался от пробитого легкого. Незваные гости продолжали прибывать, в разномастной униформе, вырисовываясь из сумерек, как смертоносные призраки.


Призраки гламура также смешались с налетчиками, как сеятели смятения; часть параллельного конфликта, бушующего между небольшим числом присутствующих магов. Ссора, в ходе которой обменялись ослепительными вспышками магической энергии, и мужчины упали с волдырями в груди.


Банда, к которой присоединился Кэлдасон, была в лучшем случае вдвое меньше "захватчиков" и не перегружена опытными бойцами. Но у них было преимущество в свирепости, порожденной отчаянием, и у них был Дэррок, который усугублял положение врага своим пикирующим диском. И поэтому десантная группа была замедлена, остановлена и, наконец, вынуждена отступить.


Дэррок спикировал вниз, чтобы присоединиться к Кэлдасону, и прибыл в тот момент, когда калочианин поднял брошенное копье и метнул его в спину убегающего моряка. Остальная часть отряда островитян по горячим следам преследовала отступающих захватчиков, многие из которых уже забирались в лодки.


‘Если бы их было больше, ’ сказал Дэррок, - я не уверен, что мы смогли бы выстоять’.


‘Есть’. Кэлдасон кивнул в сторону моря. ‘Много ... там’. Он зачерпнул пригоршню влажного песка и начисто вытер свой окровавленный клинок. ‘Это была просто размолвка’.


Пляж был усеян трупами. На трупах врагов были татуировки дракона и орла, свидетельствующие о том, до какой степени предположительно соперничающие империи действовали сообща.


‘Никогда не думал, что мы увидим что-то подобное, а?’ Заметил Дэррок.


Кэлдасон указал. ‘Посмотри вон на того. И там’. Мертвые, на которых он указал, не были в форме; по крайней мере, они не были в такой форме, как большинство.


‘ Пиратская одежда, ’ подтвердил Дэррок.


‘Люди Вэнса’?


‘Конечно. Я задавался вопросом, сколько времени ему потребуется, чтобы заключить договор с ублюдками. Без сомнения, его награда - привилегия разграбить то, что осталось от этого места ’.


"Что касается нашей ситуации, то это плевок в океан. Мы уже были в значительном меньшинстве’.


Дэррок, казалось, был поглощен своей обидой. ‘Это еще кое-что, за что я в долгу перед Вэнсом, и если у меня когда-нибудь будет шанс вернуть ему долг ...’ Он замолчал и посмотрел на небо.


‘Что это?’ Спросил Кэлдасон.


‘Надеюсь, дружелюбный’. Летающий объект приближался с суши и прокладывал им путь. Через мгновение Дэррок добавил: ‘Как я и думал’.


Это оказалась летучая мышь, крупнее любого вида, известного Кэлдасону. У него был более широкий, чем обычно, размах крыльев, а на его черной шкуре виднелись оранжево-желтые вкрапления, придававшие ему вид хищной дикой кошки.


‘Вернусь через минуту", - пообещал Дэррок. Он сорвался с места и встретился с существом, зависнув перед ним. Летучая мышь зависла в воздухе, бросая вызов силе тяжести, несмотря на то, что больше не хлопала крыльями.


На береговой линии вспыхнуло волнение, последняя стычка с убегающими захватчиками. Когда все стихло, Дэррок мчался назад, блестящие остатки потраченного гламура сообщения рассеивались позади него. Выражение его лица было серьезным.


‘Они пытаются высадить на берег эскадру сухопутных левиафанов. Наши люди замедляют их, но ненамного’.


- Где? - спросил я.


‘Недалеко отсюда. Та защищенная бухта дальше на запад. Теперь мы начнем наблюдать за по-настоящему серьезными посадками, Рит’.


‘И враг вводит в действие осадные машины’.


‘У меня есть кое-что, что могло бы их остановить’.


‘ У тебя есть?


‘Но с этим есть проблема’.


‘Ну, вот и он". Дэррок проплыл рядом с большими открытыми дверями сарая, показывая, что находится внутри.


Это было огромное деревянное сооружение со стойками и поперечными распорками из самого прочного дерева и единственным рычагом, который можно было открутить назад с помощью шпинделей и блоков, с сумкой, прикрепленной к его концу толстыми кожаными ремнями. По сути, это была рогатка, построенная в огромных масштабах.


Дэррок скользнул к требуше и ласково шлепнул его. ‘Они называют это Когтем. Эта колыбель достаточно велика, чтобы перевозить камни размером с паланкин, а механизм достаточно мощный, чтобы отбрасывать их на огромные расстояния. ’


‘Откуда это взялось?’ Спросил Кэлдасон, вытягивая шею, чтобы увидеть верхушку оружия.


‘Несколько лет назад у меня в гостях был мелкий военачальник и его обширная свита. Когда ему пришло время уезжать, оказалось, что он не может оплатить свой счет. Я уговорил его людей построить это в качестве оплаты. Я думал о Вэнсе. Я подумал, что это может пригодиться для защиты острова. ’


‘Так почему же оно где-то там не занимается именно этим?’


‘Военачальник был никудышным лидером, но у него на жалованье было несколько отличных мастеров, в частности, оружейники. Эта штука прекрасно спроектирована и построена, и для управления ей нужна всего горстка людей, но для ее перемещения требуются десятки людей. Люди или лошади; мы не можем их выделить. ’


‘Ирония судьбы’.


‘Вы можете сказать это снова. Мы могли бы нанести большой ущерб этой красоте, но я не знаю, как мы доставим ее туда, где это необходимо. И самое неприятное, что это не так уж далеко. Есть идеи?’


‘Нет. Это...’


‘О чем ты думаешь?’


‘Тот волшебник? Как его звали?’


‘Кто?’


‘Тот, о ком все говорили, что он сумасшедший’.


‘На самом деле ты не сужаешь поле поиска, Рит’.


‘Фракк’.


‘Фракк’?


‘Ты не мог забыть. Волшебник в безлошадной повозке’.


Дэррок щелкнул пальцами. ‘ Точно, он. Мы надеялись использовать его изобретение для вспашки полей или...


‘Или перевозка вещей’.


‘Как бы мы это сделали? Практически, я имею в виду?’


Кэлдасон оглядел сарай. ‘У вас здесь достаточно колесиков, чтобы установить их на требуше или на задатки. Думаю, мы бы прикрепили к каждому колесу по одной из его волшебных коробочек. Или ось? Я не знаю, нам нужно было бы проработать детали. ’


‘Это хорошая идея, Рит’.


‘Ты знаешь, где находится этот Фракк?’


‘Он должен быть в одном из назначенных гнезд чародеев. Я выясню’.


‘А пока мне нужно найти Серру’.


‘И вы нужны нам здесь, чтобы проследить за этим. Я надеялся, что вы возглавите подразделение, которое доставит машину. Серра будет в порядке в редуте, поверьте мне ’.


‘Я хотел бы сам убедиться в этом’.


Если это тебя хоть немного утешит, Паллидея тоже где-то там, и я ничего так не хочу, как отправиться на ее поиски. Мы слишком напряжены. Они могут сами о себе позаботиться, Рит. Наша работа - попытаться остановить захватчиков. ’


‘Хорошо. Но я отправлюсь за ней, как только у меня будет такая возможность’.


‘Вполне справедливо. А теперь давайте приведем себя в порядок, хорошо?’


На поиски Фракка были отправлены гонцы, а для работы над требушетом привлекли бригаду плотников. Устройство быстро оснастили несколькими колесами для повозок.


Когда работа была завершена, Дэррок получил еще одно волшебное послание. На этот раз, что неуместно для зимы, оно пришло в виде роя ос, которые жужжали, сообщая новость.


‘Кому-то в штабе скучно или он в отчаянии", - прокомментировал Дэррок.


‘Какие новости?’ Спросил Кэлдасон.


‘Мы сдерживаем высадку десанта к западу отсюда, просто. Но это отвлекает слишком много защитников с других фронтов’.


‘О скольких других посадках мы знаем?’


‘Довольно много. Но нам придется оставить их кому-нибудь другому. Давайте сосредоточимся на нашем участке’. Он развернул свой парящий диск и посмотрел на двери сарая. ‘Где этот колдун?’


Как по сигналу, прибыл Фракк в сопровождении небольшой группы бойцов. Он выглядел растрепанным и сбитым с толку.


‘Вам рассказали о плане?’ Дэррок спросил без предисловий.


‘Э-э... да. Ну, основы’.


‘Мы должны перенести это в следующий отсек", - сказал Кэлдасон, кивая на катапульту. ‘Возможно ли это?’


‘Ну, я никогда раньше не пробовал перемещать что-то настолько большое, но теоретически это должно сработать’.


‘Достаточно ли у тебя твоих...’


‘Энергетические кубы. Да’.


‘Как бы мы могли управлять этой штукой, направлять ее?’


‘С колесом, как ...’ Фракк оглядел сарай. ‘Вот так’. Он подошел к колесу фургона, которое осталось стоять вертикально, и положил на него руки. ‘Мы соединяем его с осью, и он направляет груз таким образом. Влево ... вправо. Видишь?’


‘А как насчет запуска и остановки?’


‘Ах, это и регулирование потока энергии - магическая функция. Для ее контроля нужен волшебник’.


‘Тогда ты идешь с нами", - решил Кэлдасон.


Дэррок не присоединился к вечеринке требуше. Поскольку ко всем поступало слишком много звонков, они решили, что Кэлдасон будет руководить один. Группа, которую он взял с собой, насчитывала всего десять человек, включая Фракка.


"Коготь" тяжело грохотал вперед, за рулем сидел волшебник, костяшки его пальцев побелели на руле. Кэлдасон сопровождал его, стоя, обхватив рукой одну из деревянных стоек. Остальные участники группы ехали на лошадях и в открытом фургоне. Был уже вечер, но фонари они не зажигали.


Корабли флотов вторжения не испытывали подобной необходимости. Они были освещены маслом, воском и магией и сияли, как сказочный город. По всей береговой линии были пожары и яркие взрывы.


‘Мы не можем ехать быстрее?’ Крикнул Кэлдасон.


Фракк сглотнул и кивнул. Требуше рванулся вперед.


Они изо всех сил старались избегать выбоин, и несколько раз им приходилось делать крюк, чтобы избежать крутых подъемов, но мощность, приводящая в движение колеса, ни разу не ослабевала. Еще через полчаса трескотни они добрались до места назначения.


‘Отличная работа, Фракк", - сказал ему Кэлдасон.


Колдун смущенно покраснел.


Толпа защитников, остро нуждавшихся в поддержке, зааплодировала, увидев требуше.


Большинство островитян были размещены на грядах, которые смотрели вниз, на залив, и контролировали единственную дорогу. Сама бухта была освещена фонарями с шипами, кострами и гламурными шарами, что делало ее почти такой же яркой, как днем, что было необходимо захватчикам, пытающимся создать плацдарм. Баржи перевозили людей и осадные машины с кораблей на берег.


На пляже было четыре или пять наземных левиафанов. Подобно передвижным домам, или, точнее, небольшим крепостям, они содержали людей, возможно, до пятидесяти в более крупных экземплярах, и упряжки лошадей. Последние были привязаны к хитроумным механическим системам, которые создавали движущую силу. Каждое из хитроумных приспособлений было заковано в железо и, вероятно, защищено заклинаниями. В их двигателях не было ничего магического, в отличие от требуше, но в их арсенале было магическое оружие разрушительной силы. Они двигались медленно, но их, как известно, было трудно остановить.


Основной стратегией островитян было осыпать пляж градом стрел. Хотя было трудно понять, что еще они могли сделать, учитывая их скудное вооружение, на самом деле это было не более чем помехой.


С Кэлдасоном было несколько людей Дэррока, членов личной армии, которая первоначально охраняла Алмазный остров. Некоторые использовали требушет, хотя и не в гневе. Он поручил им управлять им и приказал перенести машину вперед. Фракку ничего не пришлось делать, так как десятки добровольцев водрузили эту штуковину на место. Его качающийся рычаг был отведен назад и закреплен, а просторная кожаная люлька была разложена. На поросшей кустарником местности был выбран камень, достаточно большой, чтобы его сдвинули восемь человек.


‘Какова цель?’ - поинтересовался оператор.


‘Вон тот’. Кэлдасон указал на "левиафан", только что выгруженный и неуклюже продвигающийся вверх по пляжу. ‘И будьте готовы быстро перезарядить’.


Операторы приступили к регулировке положения клешни с помощью вращающихся колес и нажимных рычагов.


‘Пожар!’ Кэлдасон закричал.


Рука взметнулась вверх и повернулась так быстро, что превратилась в размытое пятно. Ее камень описал в воздухе большую дугу, устремляясь к своей цели. Люди на пляже разбежались, когда снаряд опустился.


Он промахнулся.


Камень приземлился всего в нескольких футах от левиафана, сбив с ног горстку воинов, но не причинив вреда осадной машине.


Кэлдасон взревел: ‘Перезаряжай!’


Операторы лихорадочно работали над изменением своих настроек. С пляжа внизу взлетали стрелы вместе со разрядами магической энергии. Островитяне отвечали тем же, хотя и с меньшей интенсивностью.


‘Огонь!’


Требуше нанес новый удар. На этот раз он достиг цели. Это было не прямое попадание, но в некотором смысле кое-что получше. Камень ударил в заднюю часть "левиафана", когда тот преодолевал склон. Удачный угол и сила удара перевернули танк, как игрушку. Когда он лежал на боку, люди выбрались наружу, несколько человек вели раненых лошадей.


Островитяне быстро воспользовались своей удачей. Они выпустили ливень пылающих стрел со смоляными наконечниками. Десятки человек устремились к открытой и уязвимой нижней части "левиафана", и почти сразу же машина изрыгнула едкий черный дым и танцующие искры.


Стаи стрел и испепеляющих энергетических лучей снова обрушились на горные хребты. Островитяне снова открыли ответный огонь, насколько могли, и были обрадованы, увидев, что несколько захватчиков охвачены пламенем.


‘Новая цель!’ Приказал Кэлдасон, указывая.


Они выполнили еще пару бросков в довольно быстрой последовательности. Первый был ударом мечты, приземлившись прямо на крышу автомобиля с оглушительным треском. Несмотря на всю свою броню, левиафан практически не устоял перед таким ударом и был раздавлен на две трети своей массы.


Возможно, чрезмерная самоуверенность объяснила то, что произошло дальше. Второй камень не попал в цель со значительным отрывом, хотя и отскочил от фургона, разрушив его.


В поисках новой цели Кэлдасон взглянул в море. Приближалась баржа с двумя левиафанами и несколькими солдатами. Он решил сменить тактику.


‘Ты мог бы попасть в это?’ - спросил он главаря банды.


‘Он находится на границе нашего ареала. Но мы могли бы добраться туда, если бы использовали камни поменьше, и, возможно, нам пришлось бы ударить по нему несколько раз’.


Кэлдасон сказал им попробовать.


В этом случае первый выстрел был удачным. По счастливой случайности пуля попала в одно из немногих свободных мест на палубе баржи. За треском древесины последовал поток воды. К тому времени, когда требушет был перезаряжен, баржа уже шла ко дну.


Второй залп был еще одним попаданием. Он не пробил судно, как его предшественник, но нанес достаточно повреждений, чтобы ускорить затопление. Левиафаны скользили по скрипучей палубе, и люди прыгали за борт. Островитяне разразились одобрительными возгласами.


Кэлдасон организовал команды для поиска подходящих камней и доставки их в нужном количестве к месту стрельбы. По предложению главаря банды они попробовали выстрелы, состоящие из смеси мелких камней и обломков. Падая смертоносным градом, они были удивительно эффективны не столько для нанесения вреда левиафанам, сколько как хороший способ сдерживать вражеские войска.


Через пару часов после прибытия в бухту, когда его команда вела непрерывный обстрел, Кэлдасон решил, что может уходить. Он передал командование требушетом самому высокопоставленному повстанцу, которого смог найти, затем сел на быстрого коня. Оглядываясь назад, он понимал, что не было никакой надежды сделать больше, чем замедлить высадку.


Его маршрут пролегал вглубь страны, поэтому он не видел никаких сражений, но он встретил множество островитян, направлявшихся укреплять оборону; и еще больше стариков, больных и молодежи, направлявшихся в различные убежища. Небо по всей береговой линии было красным.


Кэлдасон прибыл в редут глубокой ночью. Никто не препятствовал его приближению, и его впустили, как только узнали. Хотя он был не единственным островитянином, ищущим там убежища, ему сказали, что большинство из них направились в прибрежную крепость. Ему указали, где находятся комнаты, которые занимали Кинсел и Таналвах, и в коридоре, ведущем к ним, он нашел Серру.


Когда они закончили обниматься, он кратко рассказал ей о том, что происходило, а затем спросил: ‘Что здесь происходит?’


‘Там много активности, но на самом деле происходит мало, если вы понимаете, что я имею в виду. Тан и Кинсел не хотели идти в крепость, что, возможно, и к лучшему, потому что у нас были сообщения об успешных высадках там. Все это довольно запутанно, но место, возможно, уже находится в осаде. ’


Он подумал о людях, которых видел направляющимися к предполагаемому убежищу, и о Дислейрио, который пытался защитить его. По всей вероятности, их судьба уже была решена. ‘Мы всегда знали, что они высадятся на берег. Вся наша оборона основана на тактике партизан, а не на невозможности удержать их подальше от острова’.


‘Если нас останется достаточно, чтобы сражаться. Ты видел эти пожары или что бы это ни было на побережье?’


‘Помните, многое из этого предназначено для того, чтобы наполнить нас страхом и благоговением’.


‘Думаю, у меня уже достаточно и того, и другого, спасибо’.


‘Что ж, просто имейте в виду, что если мы и собираемся выпутаться из этого, то только головой’.


‘Мы собираемся выбраться из этого, Рит? Кто-нибудь из нас?’


‘Может быть, с помощью чуда’.


‘О, здорово’.


‘Не переживай, они случаются. Я встретил тебя, не так ли?’


Она улыбнулась и сжала его руку. ‘Ты подлый льстец. Ты знаешь это, не так ли?’


‘Я говорю только правду’. Он улыбнулся в ответ. ‘Скажи мне, как Таналвах?’


Выражение лица Серры омрачилось. ‘Возможно, у нее первые роды или они начнутся достаточно скоро. Я беспокоюсь за нее. Она не похожа на ту Тан, которую мы знали в Бхеальфе.’


‘Она через многое прошла’.


‘Так все говорят. Дело не только в этом, Рит, хотя я и не знаю, в чем. Кинсела это тоже угнетает, хотя он слишком добр, чтобы признать это’.


‘ А как же дети? - спросил я.


‘Сбит с толку. Напуган, конечно. Но держится неплохо, учитывая все обстоятельства. Кстати, у них здесь Пралтор’.


‘ Здесь?’


‘Люди Ковенанта думали, что это самое безопасное место. В конце концов, он драгоценен, не так ли? Может случиться то чудо, в котором мы нуждаемся’.


‘Не издевайся’.


‘Я там не был. На самом деле нет. Катч тоже здесь, вместе с девушкой’.


‘Какое облегчение’.


‘И Феникс, конечно. О, и Гойтер рядом. Как всегда, руководит всем эффективно’.


‘Карр?’


Я слышал, что он наблюдает за обороной главного порта. Я не знаю, где Куинн. ’


‘Он тоже был там, когда я видел его в последний раз’.


Ни один из них не хотел говорить, что они думают о районе порта.


‘Я бы хотел повидаться с Качем, - решил он, - и узнать, как идут дела с махагони. Где они?’


‘Недалеко. Но не хотели бы вы сначала взглянуть на Тана?’ Он колебался, и она сказала: "Я знаю, что в прошлом у вас были разногласия...’


‘Не на моей стороне. Казалось, она всегда относилась ко мне неодобрительно’.


‘Разве не было немного взъерошенных перьев по поводу вашего общего наследия?’


‘У нас разные представления о том, каково это - принадлежать к племени Калох, это правда’.


‘Тебе не кажется, что сейчас самое подходящее время покончить со всем этим?’


Он кивнул. ‘Я ничего не имею против этой женщины. Даже если она поклоняется богам Ринтараха’.


‘Да, хорошо, ты можешь оставить это мнение при себе. Давай.’


Она подвела его к двери квартиры и тихо постучала. Они услышали приглушенное приглашение войти. Войдя, Кинсел поприветствовал их и был особенно рад видеть, что Кэлдасон благополучно вернулся.


Таналвах лежала в кровати в дальнем конце комнаты, подальше от закрытого ставнями окна. Она все еще выглядела очень бледной. Выражение ее лица, когда она увидела своего собрата-калочианца, было непроницаемым.


‘Как дела, Тан?’ Спросила Серра.


‘Со мной все в порядке", - неубедительно ответила она. Ее взгляд был прикован к Кэлдасону.


‘Рад тебя видеть", - сказал он.


‘ Рит, ’ прошептала она, протягивая к нему руку.


Кэлдасону потребовалась секунда, чтобы понять, что она хочет, чтобы он взял ее. Когда он сделал это, легко, ее плоть была холодной. Она сжала его, прикусив ногти.


‘ Мне жаль, Рит, ’ выдохнула она. ‘ Очень жаль.


‘Нет необходимости...’


‘О, но он есть’. Ее взгляд был напряженным. "Пожалуйста, прости меня’.


Кэлдасон ничего не сказал. Через мгновение она отпустила его руку и погрузилась в кажущуюся дремоту.


Кинсел подошел и сбивчиво прошептал извинения.


‘Не беспокойся об этом", - сказала ему Серра. ‘Мы знаем, что она в большом напряжении. Вы все в напряжении. Как Лиррин и Тег?’


Он кивнул. ‘Хорошо. Или настолько хорошо, насколько мы могли надеяться при данных обстоятельствах. Как идут дела снаружи?’


‘Смешанный", - ответил Кэлдасон. "Лучшее, что вы можете сделать, это оставаться здесь со своей семьей и делать то, что вам скажут, если нам придется эвакуироваться’.


‘Дойдет ли до этого? Я имею в виду, куда мы могли бы переехать?’


‘Я уверена, что этого не случится", - заверила его Серра. ‘Теперь ты сосредоточься на уходе за Таном, а все остальное предоставь нам’. Она поцеловала певца в щеку.


Они вполголоса пожелали друг другу спокойной ночи и выскользнули.


Как только они отошли достаточно далеко от двери, Серра спросила: ‘Что ты думаешь?’


‘Она не очень похожа на хорошенькую будущую маму, не так ли?’


‘Нет. Что-то определенно не так, но целители не могут найти ничего конкретного. Кажется очевидным, что это у нее в голове’.


‘Что это значит?’


Серра выглядела задумчивой. ‘Полагаю, я согласна с тем, что ты сказал ранее; она подавлена своим опытом. Меланхолична. Но она пыталась помириться с тобой’.


‘ Это сделала она?


‘Да. Она извинялась за ваши прошлые разногласия’.


‘Ты думаешь, это то, что она делала?’


‘ Что еще? - спросил я.


‘Давай найдем Куча, хорошо?’


Чародеям Ковенанта выделили крыло в редуте. По дороге туда Серра и Рит столкнулись с Гойтером, который искал их.


После возвращения Кэлдасона она сказала: ‘Феникс хочет тебя видеть. Очевидно, произошел какой-то прорыв’.


Они поспешили в покои волшебников, и их быстро впустили. В большом зале, заставленном столами с принадлежностями для магии, самодельными кроватями и разбросанными стульями, их встретил Феникс. Затем Куч вынырнул из общей неразберихи, широко улыбаясь, и присоединился к ним. Венда, которая в эти дни всегда была его тенью, следовала за ним по пятам.


‘Так что же произошло?’ Кэлдасон задумался.


‘Гипноз, вливания и ... ну, несколько техник, которые мы смогли применить к Пралтору, принесли небольшие дивиденды", - объяснил Феникс. ‘Но поскольку на его плечи легло тяжелое бремя, я думаю, будет только правильно, если именно он расскажет вам об этом’.


"Небольшой дивиденд’, - повторила Серра. ‘Значит, не очень значительный?’


‘Малая часть богатства знаний, несомненно, содержится в Источнике, - пояснил пожилой волшебник, - но это откровение при обычном ходе вещей. Приходите, услышите об этом’.


Они последовали за ним, заинтригованные. Феникс отвел их в спальню, одну из нескольких, расположенных вдоль коридора, примыкающего к холлу, и Куч и Венда столпились позади него.


Пралтор Махаганис выглядел крошечным на просторах внушительной кровати с балдахином, но цвет его лица был более румяным благодаря питанию и некоторым восстанавливающим травам, которые ему давали. В его незрячих глазах была энергия, которая была близка к пугающей.


Венда подвинулась и села на кровать рядом с ним, их руки встретились.


‘Как вы понимаете, мы практически ни к чему не пришли в плане извлечения какого-либо существенного материала из мозга Пралтора", - сказал Феникс. ‘Я не уверен, что мы когда-нибудь это сделаем, особенно учитывая временные ограничения, в которых мы все сейчас находимся. Но нам удалось разблокировать один сегмент, вполне возможно, как случайно, так и намеренно, и передать определенную информацию в его сознание. Пралтор?’


‘Как будто в моей голове всплыла целая куча воспоминаний’. В голосе старика послышалось что-то похожее на удивление. ‘Это абсурдно, потому что я никак не мог присутствовать при описанных событиях. И все же я... вижу то, что вижу, мысленным взором, и это чудесно и ужасно, и я не знаю, должен ли смертный быть посвящен в такие вещи.’


‘Продолжай", - мягко настаивала Венда.


‘Я ошибался", - признался старик. ‘Я думал, что потомки Основателя сохранились как некий тайный культ, скрытый от мира. Я мог надеяться на столь приятную правду’. Он сделал паузу, массируя переносицу большим и указательным пальцами. ‘Когда-то основатели были чем-то похожи на нас", - продолжил он. Это было невообразимо давно, когда даже звезды на небе имели иной рисунок, чем сейчас. Их цивилизация была магической, как и наша, за исключением того, что они постоянно создавали и совершенствовали магию, а не просто потребляли ее. За океаном со временем эти существа развивали все большую компетентность в благородном искусстве. И благодаря его использованию они эволюционировали в ... нечто другое. Каким-то образом они победили материальное существование, или, скорее, превзошли его, и отбросили плоть и кровь, чтобы существовать в нематериальном состоянии. Они создали бесконечно податливое царство, где желания их сердец могли исполняться по желанию. Это то, что мы называем Временем Грез, и оно было бы совершенно чуждым нам во всех отношениях. Это место, которое ты, Рит, посещал в преследующих тебя видениях; одно из наследий твоей крови Основателей. ’


‘Я тоже это видел", - напомнил им Куч. ‘Я разделял мечты Рита’.


‘Тебе это удалось, - согласился Махаганис, - ненадолго, благодаря твоему врожденному таланту обнаружения и тренировкам, которые ты предпринял, чтобы проявить его. Говорят, магия притягивает магию, и то, что несет в себе Рит, смешано с твоим даром, Куч. Я бы ожидал, что то же самое произойдет и с Вендой, если бы она проводила значительное количество времени в обществе Рита, хотя ваши таланты отличаются. ’


‘Вы рассказываете нам что-нибудь, чего мы еще не знали или о чем не догадывались?’ Спросил Кэлдасон.


‘Выслушай меня и реши. Основатели создавали существование по своему собственному замыслу. Они даже бросили вызов смерти, обретя бессмертие или что-то очень похожее на это. Ю Рит, Феникс и я, все почувствовали это, просто прикоснувшись, так сказать, к подолу мантии Основателей. Можно сказать, что они создали нечто вроде рая. Похоже, они действительно так думали. Но в них все еще было достаточно звериного, следа дикости с тех дней, когда они были такими же, как мы. И они поступили так, как обычно поступают дикари, и вступили в спор. У них были две основные философии, противоположные взгляды на жизнь, и начался раскол. На небесах шла война. Результатом всех разрушений, которые они причинили, стало не вымирание, как можно было бы ожидать, а грехопадение. ’


‘Я не понимаю", - призналась Серра.


Просто так. Они пали. Высоты, которых они достигли, были потеряны для них. Их грандиозные триумфы ускользнули из их рук. Они снова были низведены до плоти, которую они сочли отвратительной. Но у них все еще была власть, и они выжили, и их ссора продолжалась. Целую вечность две группы сцепились в смертельной схватке, как пара скорпионов. Они сражались друг с другом, используя людей в качестве пешек, продолжая свою древнюю войну. Только теперь, опасаясь ощутимой угрозы, они наконец воссоединились, чтобы сохранить себя. ’


‘Ты говоришь то, о чем я думаю?’ Спросила Серра.


‘Основатели не умерли. И они не выживают как линия простых отпрысков с разбавленной кровью в жилах. С помощью того, что осталось от их магии, они основали империи. И теперь они идут за нами.’


30


Погода на большей части Эльфы была ужасной, особенно вдоль ее восточного побережья. Сильный ветер, сильный снегопад и гололедица. Никому не следовало путешествовать, и разумные люди этого не делали, особенно ночью, но двор принца Мелиобара никогда не останавливался ни при каких обстоятельствах. Движение было его логическим обоснованием, причиной существования. И, по крайней мере теоретически, он был лучше защищен, чем другие виды транспорта, и лучше переносил плохую погоду.


Ничто из этого не помешало Андару Талгориану проклинать принца. Попасть во дворец было достаточно сложно и в лучшие времена. Подняться на борт, когда бушевала стихия, в темноте, было кошмаром.


Посланника сопровождал отряд отборных солдат империи. Он мучился из-за численности отряда, но в конце концов решил, что арестовать Мелиобара лучше всего силами двадцати опытных людей. Естественно, он также взял с собой одобренного чародея. Большая компания вызвала бы подозрения и возможную враждебность. Это более скромное число можно было бы выдать за телохранителей на случай смутных времен.


В любом случае, он намеревался выполнить задание быстро и эффективно. Он даже осмелился надеяться, что многие при дворе принца вздохнут с облегчением, увидев его смещение, и поддержат указ империи. Однако, несмотря на то, что он заранее отправил сообщение с просьбой о срочной аудиенции, сославшись на важные государственные дела, его заставили ждать. Посол упрекнул себя за то, что думал, что Мелиобар отреагировал бы рационально. Ему следовало настоять на немедленной аудиенции или даже приказать своим людям силой ворваться внутрь. Вместо этого он цеплялся за свои дипломатические инстинкты. У него была глупая идея, что его миссия может быть выполнена цивилизованно, когда принц уступит место высшей власти, которую представлял Талгориан.


Теперь Талгориан расположился в приемной, примыкающей к королевским покоям, в то время как, по настоянию хозяев, его солдаты слонялись без дела в более скромной обстановке соседнего караульного помещения. Он расхаживал по роскошному залу, готовый начать действовать. Затем что-то привлекло его внимание, и он остановился.


Ранее скрытая дверь в дальнем углу открылась. Опасаясь какого-то предательства, Талгориан напрягся.


Украдкой проник молодой человек. На нем была характерная одежда колдуна, в частности, версия, которая идентифицировала его как находящегося на службе у государя. Для высокопоставленного чародея он выглядел молодо и, в отличие от большинства своих собратьев, был чисто выбрит.


‘Все в порядке, - прошептал он, умиротворяюще подняв руки, - я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред’.


‘Кто ты? Чего ты хочешь?’


‘Меня зовут Окраэль. Я один из дворцовых чародеев. На самом деле, мы уже встречались раньше. Я думаю, мы даже обменялись несколькими словами ’.


‘Ты действительно кажешься знакомым. Но к чему эта тактика плаща и кинжала?’


‘Мне нужно поговорить с вами, посол’.


‘Есть официальные каналы. Если вы хотите связаться с ...’


‘Я должен поговорить с тобой сейчас’.


‘Сейчас не самое подходящее время. Я ожидаю, что меня в любой момент позовут к принцу’.


‘Именно поэтому мне нужно поговорить с вами сейчас, прежде чем вы встретитесь с Его королевским высочеством. Я должен вам кое-что сказать’.


‘ Что?’


Молодой волшебник выглядел нерешительным. ‘Я чертовски рискую здесь…Могу ли я доверять тебе? Можно ли на тебя положиться в чем-то?’


- О чем? - спросил я.


Окраэль нервно оглядел комнату. ‘Принц’.


Талгориан подумал, не следует ли ему объяснить, что именно поэтому он здесь. Но он решил, что лучше быть осторожным. ‘Что с ним?’ - спросил он; добавив: "Все, что вы скажете, будет рассматриваться как привилегия. Ты можешь мне доверять.’


‘Полагаю, у меня нет выбора. Но тогда что мне терять? Если он осуществит свой план, мы все равно будем мертвы ’. Окраэль выглядел бледным и больным.


‘Я знаю, что методы его величества иногда могут показаться немного драконовскими, но...’


‘Нет, нет, нет. Я не говорю о мелких, повседневных жестокостях; я имею в виду нечто гораздо более глубокое’.


Талгориан поднял взгляд к потолку и нескольким предметам, безмолвно парящим там. ‘Это самое подходящее время и место для такой дискуссии?’


‘Не волнуйся, я временно отключил шпионские чары. Мы можем говорить свободно. Но ненадолго’.


Талгориану пришло в голову, что все это было тщательно продуманным заговором, чтобы обманом заставить его сказать что-то компрометирующее.


Словно прочитав его мысли, Окраэль сказал: "Если ты беспокоишься, что это какая-то уловка, то с каких это пор Мелиобар стал беспокоиться о таких мелочах, как улики?’


‘Вы намекаете, что Его величество применит упрощенное правосудие в случае с кем-то вроде меня? В конце концов, я имперский посол Гат Тампура. ’ Ему было трудно произнести это, не выпятив слегка грудь.


‘Ты действительно думаешь, что это как-то повлияло бы на него, если бы он захотел перерезать тебе горло?’


Очевидная истина этого несколько обескуражила посланника. ‘Хорошо, я выслушаю то, что вы хотите сказать. Но я надеюсь, что вы не тратите мое время впустую’.


‘Тогда я буду краток. Принц уже несколько месяцев поручает нам работать над специальным проектом. Проект только с одной целью: массовое убийство’.


‘Но у него нет легионов под командованием, нет армии, способной сеять разрушения. По сути, это не более чем его дворцовая стража. Как они собираются устроить резню?’


‘Ты мыслишь условно. Мелиобар не собирается убивать силой оружия’.


‘Тогда как? Магия?’


‘Магия сыграла свою роль. Но вы могли бы сказать, что на самом деле он использует природу ’.


‘Объяснись’.


‘Было приложено немало усилий для того, чтобы сделать это место еще более независимым от внешнего мира, чем оно уже есть. Мы не только взяли достаточно припасов, чтобы прокормить город, у нас также есть вещи, которые принц хочет сохранить. ’


‘Сохранился?’


‘Животные, например. Звери всех видов в спаривающихся парах. Нижние уровни забиты загонами и клетками. Там, внизу, настоящий зоопарк’.


‘Это же просто развлечение, не так ли? Для развлечения его высочества’.


‘Нет. Они здесь не для его назидания; они у него, потому что он хочет, чтобы они выжили. Чтобы заселить новый мир’.


‘ Как он вообще мог...


‘Конечно, все дело в его одержимости смертью. Одерживает верх над своим старым противником. Мелиобар рассуждает так: что может быть лучше для того, чтобы найти человека, прячущегося в лесу, чем сжечь деревья дотла? ’


‘Вы говорите, что он планирует разрушение, но какими средствами?’


‘Он заставил нас собирать трупы, разлагающуюся плоть, всевозможные мерзкие, испорченные вещи. Цель состояла в том, чтобы идентифицировать те жидкости, которые размножаются в грязи и приносят болезни, и, изолировав их, произвести дистилляцию чумы. План заключается в очищении мира путем распространения чумы. Он утверждает, что эту идею ему подал его покойный отец. ’


‘Может ли это сработать?’


‘О, да. Мы добрались до особо опасного штамма болезни. Мы знаем, что он работает; он был протестирован на живых людях’.


‘Цель Мелиобара - привнести эту ... сущность в мир?’


Он предпочитает разбрасывать его с помощью катапульт, которые вы видели на зубчатых стенах. Хотя, по правде говоря, его с таким же успехом можно было бы сбросить в колодцы или реки, или любым другим способом. Простое принуждение людей пить дистиллят и отправка их зараженными приведет к распространению болезни. ’


‘И результатом было бы...?’


‘Без известной защиты от штамма и без лекарств множество смертей. Возможно, даже мир, лишенный человеческой жизни, о чем мечтает Мелиобар. Очищен от всех, то есть, кроме него, его слуг и подобострастных придворных.’


‘Тем лучше видеть Смерть’.


‘Да. Наконец-то врагу принца негде было бы спрятаться’.


‘Зачем ты мне все это рассказываешь?’


‘Я стал колдуном не для того, чтобы прикладывать руку к убийству собственного народа. Это нужно остановить. Сюда приезжают немногие чужаки, и в последнее время вы единственный, кто обладает какой-либо властью, посол, и не в его рабстве. По крайней мере, я на это надеюсь. ’


Талгориан был в замешательстве. История Окраэля имела ужасающий оттенок правдоподобия. ‘Так получилось, - сказал Посланник, - что наши цели в отношении принца не отличаются. Я здесь для того, чтобы добиться перемен.’


‘Тогда я испытываю такое облегчение, что не могу выразить словами. Но вам нужно поторопиться. Квинтэссенция почти готова’.


‘Ты сказал, что в этом замешана магия. Я не понимаю, какая именно’.


‘Эссенция нестабильна. Экстремальные температуры или холод могут нейтрализовать ее вирулентность. Магия связывает ее, сохраняет в безопасности’.


‘Ты колдун. Разве ты не можешь вмешаться в это связывание?’


‘Я далеко не единственный, кто работает над этим, и уж точно не самый высокопоставленный. Один или двое из моего братства проявляют сочувствие, но большинство слишком напуганы, чтобы высказать свое мнение. Я не знаю, кто против меня или со мной. Я не могу сделать больше, чем делаю, посол. Теперь все зависит от вас. ’


‘Очень хорошо. До конца дня все будет совсем по-другому, Окраэль, я могу тебя в этом заверить’.


Они попрощались, пообещав поговорить позже, при новом режиме. Затем волшебник ускользнул, оставив Талгориана все обдумывать.


Казалось, прошло много времени, прежде чем за ним пришли, хотя на самом деле истекшие минуты едва исчислялись двузначными числами. Его сопровождала пара слуг в ливреях, которые, как и положено, оставались в стороне.


Он был удивлен, обнаружив, что его не отвели в тронный зал, где обычно проходили аудиенции. Вместо этого его провели по лестничным пролетам на гораздо более высокий уровень. Он спросил своих гидов, что происходит, но они ничего не ответили. Его беспокойство усилилось, и он обнаружил, что нервно теребит документ, который лежал у него в кармане.


Наконец они добрались до того, что Талгориан называл рулевой рубкой; зоны, из которой контролировалось передвижение по дворцу. В просторном помещении доминировало большое панорамное окно, занимавшее почти все три стороны. Вид с него был почти полностью погружен в темноту, украшенную кружащимися снежинками. Гламурные шары, освещавшие пространство, были затемнены для улучшения видимости.


Там присутствовало несколько человек, в основном команда волшебников, а также охрана и различные слуги. Все выглядело примерно так же, как в тот единственный раз, когда Талгориан был там в другой раз.


Мелиобар сидел на похожем на трон кресле, расположенном выше любого другого, недалеко от штурвала, который управлял движением огромного дворца. Он обращался к отдельному талгорианцу, признанному капитаном. Посол уловил только конец их обмена репликами, но, по-видимому, капитан возражал против маршрута, которым собирался следовать путешествующий суд.


‘Хватит!’ - воскликнул принц. ‘Меня не интересуют ваши хныкающие опасения! Мы следуем курсом через район Великих озер, и на этом все заканчивается. Если только вы не хотите, чтобы ваша лояльность была поставлена под сомнение. ’


Мужчина пресмыкался, извинился и удалился раздавленный. Казалось, никого больше ни в малейшей степени не интересовало его унижение, что свидетельствует о том, насколько распространены подобные случаи.


Только тогда принц заметил Талгориана. ‘А, прибыл посол’, - громко объявил он. ‘Ну же, выходите вперед. Давайте не будем задерживать ход государственных дел’.


Посланник сделал, как ему было велено, подумав, что, возможно, монарх был немного резче, чем обычно. ‘Приветствую вас, ваше высочество. Надеюсь, я нахожу вас в добром здравии’.


Принц проигнорировал банальность. ‘И что привело вас ко двору с такой срочностью?’


‘Сейчас трудные времена, ваше высочество. Как вы, наверное, знаете, ваша нация и моя участвуют в военной миссии огромной важности’.


‘Неужели мы?’ Выражение недоумения на мгновение появилось на лице принца.


Это было то, что Талгориан часто находил в разговорах с Мелиобаром о большом мире, и это ненадолго успокоило его. ‘Действительно. Пока мы говорим, флот Гат-Тампура, включающий представителей наших союзников-Бх, имеет дело с анклавом повстанцев. ’


‘И что, по-твоему, я должен с этим делать?’


‘Как таковой, ваше высочество, вообще ничего. Я просто привлекаю ваше внимание к событиям, чтобы придать моим последующим заявлениям соответствующий контекст’.


‘Мы снова на войне. Что в этот раз изменилось?’


Было ли его отношение чуть более агрессивным, чем обычно? Даже резким?


‘Разница не так уж велика, сир. Я упоминаю об этом только для того, чтобы проиллюстрировать, какое огромное бремя взваливает на свои плечи наша дорогая императрица в такие моменты, и подчеркнуть трудность решения, которое ей пришлось принять.’


‘Решение?’


Талгориан достал документ, который он хранил, и развернул его. ‘Я думаю, будет лучше, ваше высочество, если я зачитаю вам указ, подготовленный советниками Ее Императорского Величества’. Он огляделся и увидел, что на них устремлены настороженные взгляды. ‘Принимая во внимание, что это касается деликатных вопросов конституционного характера, возможно, Ваше высочество предпочло бы, чтобы о его содержании сообщили наедине?’


‘Нет", - прямо ответил Мелиобар.


‘Очень хорошо’. Он прочистил горло. ‘В соответствии с полномочиями, предоставленными мне соответствующими властями, я, Андар Талгориан, имперский посол при Королевском дворе Бхеалфана, настоящим представляю официальное заявление об освобождении принца Мелиобара от занимаемой должности в качестве...’


‘Как я и подозревал!’ - взревел принц. ‘Предательство!’


‘Я уверен, что мы можем разумно обсудить эту ситуацию и ...’


‘Стража!’ Крикнул Мелиобар. ‘Стража!’


Люди бросились вперед с обнаженными мечами и схватили Посланника.


‘Отпусти меня!’ - потребовал он. ‘Разве ты не знаешь, кто я?’


‘Их верность принадлежит мне", - сказал ему Мелиобар. ‘Хотя я хотел бы сказать то же самое обо всех моих подданных’. Он поднял руку и щелкнул пальцами.


По сигналу появилась группа гвардейцев, толкающих связанного пленника, и сердце Талгориана упало.


Окраэль едва мог ходить. Его лицо было в синяках и крови.


- Твой сообщник, ’ объявил Мелиобар.


‘Нет", - ответил Талгориан. ‘Никакого заговора нет, только распоряжение высшей власти. Я действую по приказу, ваше высочество. Я всего лишь исполнитель желаний моего начальника’.


‘Ты, должно быть, считаешь меня очень глупым", - фыркнул принц.


‘Я здесь не один. Меня сопровождают...’


‘Твои соратники не в состоянии помочь тебе. Ты действительно думал, что я позволю банде убийц разгуливать на свободе по моему дворцу?’


‘Убийцы? Ваше высочество, если этим солдатам причинили какой-либо вред, Ее Императорское величество будет крайне недовольна. То же самое касается и этого человека’. Он кивнул в сторону Окраэла, который моргнул в ответ расфокусированным взглядом. ‘У него могут быть доказательства, имеющие отношение к моей миссии, и поэтому империи следует предоставить ему защиту’.


‘Итак, вы признаете, что вы замешаны в этом вместе’.


Ледяным кулаком сжимая свои внутренности, Талгориан понимал, что у него ничего не получается. ‘Пожалуйста, имейте в виду, ваше высочество, - сказал он, разыгрывая свою последнюю карту, ‘ что я пользуюсь поддержкой самой императрицы’.


‘Скорее всего, это поддержка моего врага! Агент Смерти!’


‘Это абсурд, сир! Вы совершаете ужасную ошибку!’


Принц злобно посмотрел на него. ‘Мы увидим, какую большую ошибку я совершаю, когда пытками добьемся правды. Отведите их в камеры!’


На Алмазном острове тоже все еще шел снег, хотя и не такой сильный.


Яркие извержения и мерцание магических лучей озаряли ночь. Стоя на парапете редута, Серра и Кэлдасон смотрели на море. Они могли разглядеть лишь множество мачт, окутанных белой парусиной.


‘Мне все равно, кто у тебя родители, Рит", - сказала Серра. ‘Я люблю тебя. Все остальное - фоновая болтовня’.


‘Посмотри на это с моей точки зрения’. Он разочарованно махнул рукой. ‘Я горжусь тем, что я калочианин, но стыжусь своей крови Основателей. Наследие Основателя повлияло на меня всевозможными тревожащими способами. Очевидно, что причиной моей ярости является оно; две противоположные стороны моей натуры находятся в состоянии войны, теперь я это вижу. И, возможно, есть другие маленькие подарки, о которых я пока даже не знаю. ’


‘Но если бы не продление жизни, которое дала тебе кровь, ты был бы сейчас стариком. Или, вполне возможно, мертв. Мы бы никогда не встретились’.


‘Я много думал об иронии этого, Серра, поверь мне. Я также беспокоился о большой разнице в возрасте между нами’.


‘О, не начинай это снова, Рит. Для меня это не проблема; для тебя тоже не должно быть. Давай просто будем благодарны судьбе за то, что она свела нас вместе, не так ли?’


‘Ты прав. Но в этом тоже есть доля иронии, не так ли? Мы нашли друг друга в то время, когда перспективы на будущее вряд ли выглядят радужными. Если предположить, что у нас есть какие-то перспективы на будущее’.


Серра многозначительно посмотрела на него. ‘Мы есть друг у друга, и у нас есть этот момент. Это больше, чем достается многим людям. Послушай, забудь о нас на минуту и подумай о более широкой картине. Что вы думаете о том, что Пралтор сказал о выживших Основателях? ’


‘Мне пришло в голову задуматься, было ли это какой-то ошибкой, или ему все это померещилось’.


Рит. Я знаю, это трудно принять, но не стоит это отрицать. Это было не мнение Пралтора, оно было из Источника. Он не мог это подделать. ’


‘Я знаю. Как ты сказал, нелегко открывать некоторые вещи о себе’.


‘Посмотри на это с другой стороны. Не каждый день узнаешь, что у тебя такие влиятельные родственники’.


Кэлдасон не смог сдержать улыбки.


Они поцеловались.


Раздался хор криков. Дозорные, размещенные на зубчатых стенах, забили тревогу.


‘Что это?’ Спросила Серра.


‘ Смотри. ’ Он указал пальцем.


Повозка направлялась к редуту в сопровождении горстки всадников. Группа из кожи вон лезла ради кожи.


У Серры была подзорная труба. ‘Рит! Это Дулиан и Куинн’.


Их преследовали. Несколько десятков конных солдат гнались за ними, их лошади выпускали белые облачка дыма в холодном воздухе.


Один или двое часовых редута начали выпускать стрелы. Серра и Кэлдасон побежали к лестнице и с головокружительным грохотом скатились по ней.


Когда они достигли уровня земли, то обнаружили, что ворота уже открыты. Защитники подбадривали приближающуюся повозку криками и добавляли града стрел, нацеленных на ее преследователей. Последний уже замедлил ход, достаточно осторожный, чтобы не подходить слишком близко к крепости.


Когда фургон и небольшая группа сопровождающих приблизились к безопасности, произошло еще одно событие. Из-за деревьев появилась группа солдат, их форма была серой на фоне ночной темноты.


‘Как ты думаешь, сколько их?" Спросил Кэлдасон.


‘Сорок или пятьдесят, может, больше. Черт, Рит, они уже добрались до нас. Остров, должно быть, захвачен’.


‘Не обязательно. Это базовая тактика - посылать передовые группы штурмовиков. Это, вероятно, следопыты. Их немного, но они ветераны ’.


Повозка и всадники с грохотом въехали в редут под радостные крики. Масса защитников навалилась плечами на ворота и быстро закрыла их.


Карр и Дислейрио выглядели потрясенными, но были невредимы. Несколько человек, находившихся с ними, получили незначительные ранения.


‘Нам повезло", - объяснил Карр, когда они помогли ему спуститься. ‘Боюсь, этого нельзя сказать о некоторых наших товарищах’.


‘Что случилось?’ Спросил Кэлдасон.


‘Мы были просто ошеломлены", - ответил Дислейрио. ‘Это было все, что мы могли сделать, чтобы выбраться’.


‘ А как насчет крепости? - спросил я.


‘Держится, и довольно неплохо, рад сообщить. Но им, конечно, нужно только переждать’.


‘Там царит хаос, - добавил Карр. ‘Защитники удерживают некоторые части острова, а захватчики - другие. У нас повсюду отрезаны карманы наших людей. Это анархия.’


‘Есть какие-нибудь идеи, где Дэррок?’


‘Нет’.


‘Есть ли вообще какие-нибудь хорошие новости?’ Поинтересовалась Серра.


Прежде чем кто-либо успел заговорить, впередсмотрящие снова заговорили в полный голос, выкрикивая предупреждение.


‘И это маловероятно", - подсчитал Кэлдасон, направляясь к стене.


Серра и Дислейрио последовали за ними вместе с десятками других. Они столпились у решеток и щелей для стрел. То, что они увидели, было одиноким всадником, направлявшимся в их сторону, а по пятам за ним следовала толпа захватчиков.


‘Выглядит как отставший", - сказал Диглейрио.


У Серры была ее гламурная трубка. ‘Боги. Это Паллидея’.


‘ Ты уверен? - спросил я.


‘Эту рыжую гриву ни с чем не спутаешь. Вот, посмотри сам’. Она протянула ему тюбик.


Белоснежный конь всадника вильнул, чтобы объехать шеренгу захватчиков, преграждавших путь, затем помчался в направлении полуразрушенной ярмарочной площади.


Серра схватила Кэлдасона за руку. ‘Мы должны помочь ей, Рит’.


‘Давай’.


Они поспешили обратно через двор и обнаружили, что Феникс и Гойтер присоединились к Карру. Они быстро рассказали ему о том, что видели.


‘Мы не можем выделить значительное количество людей, чтобы отправиться за ней", - сказал им Карр. ‘На самом деле, я не вижу, чтобы мы были в состоянии послать кого-либо, кого нужно спасать’. Он выглядел искренне огорченным. ‘Мне жаль, но защита этого места должна быть на первом месте’.


‘Конечно", - ответила Серра. "Но вы не возражаете против того, чтобы мы поехали?’


На самом деле, да. Я не хочу рисковать потерять вас обоих. Но я знаю, что то, что я скажу, не будет иметь ни малейшего значения. Просто пообещай мне, что, если все будет выглядеть слишком безнадежно, ты откажешься от этой идеи и вернешься сюда. ’


‘Мы сделаем это’.


Гойтер помахал груму, ведущему пару лошадей. Поперек седла у каждой были нагрудник и шлем.


‘Я это носить не буду", - заявил Кэлдасон.


‘Вам нужна любая помощь, которую вы можете получить", - настаивал Гойтер. ‘Вам обоим. И броня на удивление легкая. Теперь поторопитесь и надевайте ее’.


Кэлдасон сдался и поднял нагрудник. Серра уже была в своем. Несколько человек столпились вокруг, чтобы помочь им завязать корсеты.


‘У меня есть кое-что еще, что может оказаться полезным", - сказал Феникс, показывая им маленький черный кубик у себя на ладони.


‘Что это?’ Спросил Кэлдасон.


Персональный отражающий щит. Его радиуса действия достаточно, чтобы прикрыть вас обоих, при условии, что вы будете держаться вместе, и он защитит от большинства видов холодного оружия или снарядов. Кто-нибудь из вас пользовался им раньше?’


‘Никогда", - сказал Кэлдасон.


"Несколько раз", - признала Серра. Она застегивала ремешок на своем шлеме.


‘Тогда он может быть на твоем попечении", - решил волшебник, вручая его ей. ‘Но не забывай, что он недолговечен’.


‘Насколько короткий?’


‘Около десяти минут’.


‘Мы можем двигаться дальше?’ Кэлдасон взмолился.


Они сели на коней, и ворота открылись.


‘Боги скорости!’ Крикнул Карр.


Кэлдасон и Серра галопом вылетели из дома. Ворота закрылись за ними с мягким стуком.


Вражеские пехотинцы держались на расстоянии, ограничиваясь насмешками и угрожающими жестами.


‘Похоже, кавалерии здесь пока не слишком много", - сказал Серра.


‘Те немногие, кого мы видели, казались более заинтересованными в поимке Паллидеи. Пошли, она пошла сюда ’. Он пришпорил свою лошадь.


Они поехали дальше вглубь страны, к скоплению заброшенных развлекательных заведений и увеселительных куполов, оставшихся с тех времен, когда Алмазный остров был в расцвете своего могущества как курорт для богатых. Сначала они не увидели ничего, кроме полуразрушенных зданий, заросших сорняками и лианами. Затем в беспорядке появилось движение.


Серра и Рит заметили всадников, мечущихся среди руин с обнаженными мечами, рубящих подлесок. Самих их пока никто не видел.


‘Что нам делать?’ Одними губами спросила Серра.


Прежде чем он успел ответить, решение было принято за них. Впереди послышалась суматоха. Какая-то фигура выскочила из укрытия и бросилась к ним, ее развевающиеся рыжие волосы были безошибочно узнаваемы.


‘Держись, Рит!’ - крикнула Серра. Она хлопнула крошечным черным кубиком по бедру, разбила его, как сырое яйцо, и произнесла заклинание. Когда почти невидимое очарование окутало их, по их телу пробежало покалывание. ‘Помни, держись рядом!’


Они направились в сторону Паллидеи и оказались под градом стрел. Болты отрикошетили от защитного щита, некоторые разломились надвое от силы удара, когда Кэлдасон и Серра помчались дальше.


Лошадь Паллидеи была сбита, и она хромала после падения, но двигалась как спортсменка. Группа всадников была позади нее и быстро догоняла.


ворвались Серра и Кэлдасон. Он наклонился с седла, вытянув руку. Паллидея ухватилась за него, и Кэлдасон могучим усилием поднял ее и усадил на своего скакуна. Все это время обе лошади описывали дугу, так что, когда Паллидея встала на якорь, два животного уже развернулись и направлялись обратно в том направлении, откуда пришли.


Этот маневр дал врагу шанс сократить разрыв. Теперь это была настоящая погоня, стрелы продолжали отскакивать от защитного плаща. Серра и Рит пришпорили своих лошадей и начали вырываться вперед.


Затем волшебный щит закончился.


Они узнали об этом только потому, что стрела вонзилась в заднюю ногу лошади Серры. Животное заржало, споткнулось и упало. Серра упал ничком и отскочил на замерзшую землю.


Кэлдасон подъехал и соскользнул с лошади, подав знак Паллидее оставаться на месте. Увидев Серру, раненую лошадь и атакующих преследователей, он принял мгновенное решение.


‘Вперед!’ - крикнул он.


Паллидея была потрясена. ‘Нет, Рит! Я не могла владеть...’


‘Добирайся до редута! С нами все будет в порядке! Вперед, вперед, вперед!’ Он шлепнул ее лошадь, и она умчалась прочь.


Серра стояла на четвереньках, тряся головой, чтобы прояснить ее.


"С тобой все в порядке, любимая?’


‘Я... да’.


Он рывком поставил ее на ноги. ‘Тогда приготовься двигаться’.


Первый из всадников империи приближался к ним. Кэлдасон выхватил из-за пояса нож с зазубренным лезвием и метнул его. Лезвие попало переднему кавалеристу прямо в грудь. Его падение вызвало момент хаоса у тех, кто следовал за ним. Один всадник выбыл из седла. Нескольким другим пришлось резко свернуть.


Взгляд Кэлдасона метнулся к редуту. Паллидея была уже на пути к его воротам, и всадники бросились ее защищать.


Но Паллидее повезло. Несколько вражеских солдат двигались по равнине, отрезая Риту и Серре путь к редуту.


‘ Сюда! ’ проревел он, хватая ее за руку.


Они направились к другому скоплению руин, над которыми возвышалась башня, петляя на бегу. Сзади них застучали копыта, полетели стрелы, копья и даже топор. Древко задело нагрудник Серры сбоку, и она почувствовала удар, как удар кулаком. Рит потянул ее, заставляя двигаться.


Башня, казалось, была единственным сколько-нибудь солидным зданием на их пути. Они направились к ней, молясь, чтобы дверь оказалась незапертой. Спустя несколько долгих мгновений, задыхаясь от натуги, они добрались до основания башни и испытали безмерное облегчение, обнаружив, что дверь приоткрыта. Они захлопнули его за собой практически перед носом у преследователей, быстро закрепив железным прутом.


Это была сторожевая башня, частично из камня, частично из дерева, но она была построена не для защиты и даже не с какой-либо явно практической целью. Как и многое другое на острове, он был декоративным; реквизит для улучшения чьего-то фантастического отдыха. Как таковой, он не выдержал бы решительного нападения долго. Даже сейчас дверь сотрясалась от ударов и вряд ли могла удержаться.


Они огляделись. Там не было ничего, кроме шаткой деревянной лестницы, ведущей на вершину башни, и Серра с Кэлдасоном побежали вверх по ней. Лестница скрипела и раскачивалась, в то время как внизу стучали в дверь все яростнее.


Когда они добрались до второго пролета, перекладина, удерживающая дверь, прогнулась, и полетели щепки. Они продолжали подниматься, и к тому времени, когда они преодолели последний пролет, они тяжело дышали.


На вершине башни находилась колокольня, где на раме висел железный колокол, достаточно большой, чтобы в нем мог барахтаться буйвол. Он висел над открытой ловушкой. Каменные стены высотой по пояс окружали колокольню с четырех сторон, а наверху был деревянный венец, но в остальном она была открыта стихиям. Пронизывающий ветер приносил с собой небольшие снежинки.


‘Они собираются выломать эту дверь в любую секунду", - сказала Серра.


‘Я бывал на худших оборонительных позициях’.


‘Неужели?’


‘Ну, не намного’.


В двери была дыра. Посмотрев вниз, они увидели наконечники копий и руки, ищущие перекладину.


‘Что нам делать?’


‘ Отойди подальше, ’ сказал он ей.


Одной рукой держась за раму колокола, он взобрался на шаткие перила. Затем выхватил свой палаш. Потянувшись, он рубанул по прочной веревке, удерживающей колокол. Удар пришелся по веревке, но не разорвал ее, и он ударил снова, вонзаясь глубже. Нити лопнули, когда волокна натянулись.


Уровень шума внизу повысился. Последние остатки двери были выбиты.


Кэлдасон собирался нанести третий удар, но в этом не было необходимости. Веревка лопнула, и сила тяжести подхватила колокол, аккуратно засосав его в открытый люк. С этого момента он падал уже не так аккуратно. Он ударился о балюстраду, разрушив ее, и врезался в стену, расшатав каменную кладку и издав кислый звук. Затем он упал верно.


Колокол ударил с оглушительным, почти мелодичным треском, подняв клубы пыли. Он опускался под углом, один край его выступа был воткнут в землю, купол прижат ко входу.


Лестница сильно затряслась. Едва удержав равновесие, Кэлдасон легко спрыгнул на пол колокольни и замер. Они с Серрой стояли неподвижно, прислушиваясь к гулкому похоронному звону колокола и ожидая, когда рухнет лестница. Прошло, как показалось, очень много времени, прежде чем Серра прошептала: ‘Я думаю, они пока не ложатся спать’.


Кэлдасон подполз к краю и посмотрел вниз. Он не был уверен, но ему показалось, что он увидел конечности, торчащие из-под колокола.


Серра подошла, чтобы присоединиться к нему. ‘Кажется, там внизу ужасно тихо’.


‘Это была просто заминка. Не убегайте с мыслью, что мы их остановили или что-то в этом роде’.


‘Давай посмотрим’. Пригибаясь, она подвела его к стене колокольни.


Впервые она заметила, что в каждом углу стояли искусно вырезанные горгульи, обозревающие остров. Они с Ритом забрались под одну из них и заглянули внутрь. Почти сразу же снизу донесся рев, и за ним последовали стрелы. Одна попала в голову горгульи, откусив неприглядное ухо. Рит и Серра пригнулись обратно.


‘Я добралась до двадцати или больше", - сообщила она.


‘Я тоже. Добавь те, которые мы не смогли увидеть, и ...’


‘И у нас полно кровожадных ублюдков, которые хотят попасть сюда’.


‘Конечно, мы всего лишь два человека. У них наверняка есть дела поважнее. Возможно, они сдадутся ’.


‘Ты так думаешь?’


‘Не совсем’.


Он снял шлем, затем начал расшнуровывать нагрудник. ‘Ненавижу носить эту дрянь’.


‘Я благодарен за это’. Тем не менее, она тоже снимала свою, показывая расползающийся синяк от попадания стрелы. В центре синяка была разорвана кожа.


‘У тебя еще и хороший синяк под глазом’, - сказал он ей. ‘Но не волнуйся, мне нравятся темноглазые женщины’.


‘Ha, ha.’ Она промокнула синяк салфеткой и поморщилась.


‘Дай сюда", - сказал он. Он достал фляжку и смочил ткань.


‘Что это?’ - спросила она.


‘Бренди. Тоже неплохая штука. Дэррок дал мне его’.


‘Доверься ему, у него будет все самое лучшее. Ой.’


‘Это должно остановить любую инфекцию", - сказал он, прижимая ткань к ее ране.


‘Возможно, это не самая большая наша проблема на данный момент. Я имею в виду, инфекциям нужно время, чтобы закрепиться, не так ли? А этого у нас может быть не так уж много’.


Некоторое время оба молчали. Затем она добавила: "Как ты думаешь, Паллидея справилась?’


‘Это выглядело именно так. Примерно так. Я хотел сказать ...’


‘ Что?’


‘Правильно ли я поступил? Я вроде как принял решение за тебя, не так ли? Может быть, именно тебе следовало взять мою лошадь’.


‘Вряд ли было время для дебатов, Рит. И да, то, что ты сделал, было правильно. Ты обычно так делаешь. Это одна из вещей, которые мне в тебе нравятся’.


‘Вот тебе еще немного иронии. Десятилетиями я не хотел ничего, кроме смерти. Теперь я нашел тебя и хочу жить, как раз тогда, когда...’


Она приложила пальцы к его губам, успокаивая его. ‘Кто сказал, что у богов нет чувства юмора?’


‘На этот раз шутка в нашу пользу’.


‘Нет, Рит. Пока мы дышим, и пока мы вместе, есть надежда’.


‘И чем дольше мы здесь остаемся, тем больше их становится’.


Близился рассвет, и снегопад почти прекратился, хотя было холоднее, чем когда-либо. Они услышали шум снизу и осмелились еще раз выглянуть из-за края стены. На этот раз не было ни насмешек, ни града стрел; захватчики были слишком заняты, таща к башне деревянные подпорки, ведра, лопаты и вязанки хвороста.


‘Кто готов поспорить, что эти ведра полны масла и свиного жира?’ Сказал Кэлдасон. ‘Они собираются подорвать стены огнем’.


‘Мне не очень нравится идея оказаться на вершине погребального костра’.


‘Ты не будешь. Башня рухнет задолго до этого’.


‘Отлично. Что мы собираемся делать, Рит?’


Он поколебался, пристально глядя ей в лицо. Затем полез в карман и вытащил маленький серый мешочек.


‘Что это?’ Спросила Серра. ‘Очарование? Какое-то очарование, которое вышвырнет нас отсюда или...?’


‘Нет’. Выражение его лица было смертельно серьезным. ‘Это еще кое-что, что дал мне Дэррок’.


Он раздвинул горловину мешочка и показал ей содержимое.


‘Что за черт?’ - прошептала она, фактически делая шаг назад. Краска отхлынула от ее лица.


‘Послушай меня’.


‘Это что, какая-то дурацкая шутка?’


‘Это единственный способ, которым у нас есть шанс выбраться отсюда’.


‘Ты хочешь, чтобы я принял это дерьмо? Когда узнаешь, что оно сделало с Эйтни?’


‘Я не предлагаю это легкомысленно, Серра’.


‘ Какого черта ты вообще это предлагаешь? ’ прошипела она.


‘Потому что я не могу придумать ничего другого, что могло бы вывести нас отсюда живыми", - спокойно ответил он.


‘О да, прием опасного наркотика действительно поможет в этой ситуации, не так ли?’


‘Подумай. Когда ты был в СНГ, ты сталкивался с бандами, которые использовали это вещество. Помнишь, насколько увеличилась их выносливость? Насколько они были агрессивны?’


‘Они были бандитами. Отбросы общества".


‘Дело не в этом. Рампа может дать вам преимущество, которое может иметь решающее значение’.


‘Эта чертова дрянь отняла у меня так много сил’.


‘Тогда позволь ему дать тебе что-нибудь взамен’.


‘Я заметил, что ты говоришь о том, чтобы я взял его. А как насчет тебя?’


‘Кто из нас обладает формой, близкой к бессмертию? Кто из нас впадает в ярость берсерка? Кому больше всего нужна рампа, чтобы вытащить нас отсюда?’


‘Мне страшно", - призналась она, и глаза ее затуманились.


Он обнял ее. ‘Конечно, ты рада. Но неужели ты думала, что я попросил бы тебя сделать это, если бы был какой-то другой способ?’


‘Это опасно’.


‘Не больше, чем смотреть на то, что снаружи, без него’.


Она отстранилась. ‘Хорошо, я сделаю это. Но прямо сейчас, и больше ничего не говори, Рит. Я не хочу никаких причин, чтобы передумать’.


‘Дай мне свою руку’. Она слегка дрожала. ‘Я с тобой", - заверил он ее. Он налил немного кристаллического вещества в ее раскрытую ладонь.


Она уставилась на него.


‘Вот, запей это вот этим’. Он передал ей флягу. ‘Ты знаешь, как это делается, не так ли? Ты будешь реветь пару часов, прежде чем это пройдет. После этого вы почувствуете себя изрядно вымотанным, но в остальном с вами все должно быть в порядке. ’


‘Возможно, я никогда не прощу тебе этого, Кэлдасон’. Она поднесла руку ко рту и слизнула кристаллы, затем скорчила гримасу. Глоток из фляжки вызвал у нее короткий приступ кашля. ‘ Что теперь? ’ хрипло спросила она.


‘Мы ждем. Это должно скоро вступить в силу’.


‘Как я узнаю?’


‘Ты узнаешь’.


31


‘О’.


‘ Что это? - спросил я.


‘Мое сердце", - сказала Серра, положив руку на грудь. ‘Оно подпрыгнуло’.


‘Сделай пару глубоких вдохов", - посоветовал Кэлдасон.


Она это сделала.


‘Все в порядке?’


‘Я в порядке’. Ее глаза выглядели странно.


‘Мы должны снова надеть доспехи’.


‘Не, к черту все’.


‘Я думаю, рампа работает, Серра’.


Она несколько секунд массировала лоб. ‘Возможно, ты прав’.


‘Как ты себя чувствуешь?’


‘Я чувствую…У меня кружится голова. Я чувствую, что меня тошнит, и я хочу танцевать. Или драться, бегать, плакать, смеяться…Я не знаю’.


‘Да, это работает’.


‘Что теперь будет?’


‘Вскоре вы начнете ощущать прилив энергии и хорошего самочувствия. Ваши рефлексы станут быстрее. Намного быстрее. И вы, вероятно, почувствуете себя безрассудным. Это то, с чем ты должна быть осторожна, Серра. Это не та ситуация, когда кто-либо из нас может позволить себе быть беспечным. ’


‘Э-э? Извини, я отвлекся. Что ты там говорил?’


Он говорил обдуманно. ‘Рампа меняет образ ваших мыслей. Это может повлиять на ваши суждения. Вы понимаете?’


‘Боги, но я рвусь в бой’.


‘Я думаю, ты только что ответила на мой вопрос". Он крепко взял ее за плечи. ‘Скат придает тебе выносливости, и он заставит тебя яростно драться, если дело дойдет до драки. Но, учитывая шансы, лучше использовать эту дополнительную энергию, пытаясь добежать до него. ’


"С тобой неинтересно’.


‘Мы должны действовать как можно скорее, Серра. Нам нужен план’.


‘Бежать? Какой план нам для этого нужен? Мы должны - Ооу!’ Ее лицо напряглось.


‘Что случилось?’


‘Я думаю, это просто подействовало сильнее’.


‘Это станет более интенсивным, прежде чем вы достигнете пика’. Он посмотрел на рассвет. ‘Нам нужно поторопиться, пока не стало намного светлее. Как ты к этому относишься?’


‘Хорошо. Что нам делать?’


‘У нас все просто. Чего мы хотим, так это отвлечься, чтобы дать нам шанс убраться подальше и в идеале захватить пару их лошадей ’.


‘ Что за развлечение?’


‘Я подумал, что мы могли бы использовать это’. Он снова рылся в кармане.


‘Ты - рог изобилия. Это что-то еще, что подарил тебе Дэррок?’


Рит достал маленький сверток, завернутый в ткань. ‘Нет. Вообще-то, это благодаря тебе’. Он открыл сверток и показал ей.


‘Кровь дракона? Для ее приготовления нужна соленая вода. Есть?’


‘Нет. Но обязательно ли это должна быть морская вода?’


‘Я не знаю, мы никогда не пробовали это с чем-то другим’.


‘Возможно, это подойдет к любой жидкости, а у нас есть бренди’.


‘А как насчет соли? У тебя случайно нет с собой ее порции?’


‘Нет, но у тебя есть’.


‘Я не знаю’.


‘В каком-то смысле да. Скатка довольно сильно повышает температуру вашего тела. Если вы не отличаетесь от всех остальных, кто когда-либо ее принимал, вы скоро начнете потеть ’.


Она улыбнулась, немного маниакально. ‘Пот и бренди. Милые. Это может просто сработать. ’


"С тобой все еще все в порядке?’ Он внимательно изучал ее.


‘Да помогут мне боги, Рит, но эта штука приятная. Так что поторопись. Мне трудно держать себя в руках’.


‘Наркотик делает тебя беспокойным. Сделай еще несколько глубоких вдохов, пока я разбираюсь с кровью дракона’.


Он насыпал небольшую горку порошка на две тонкие полоски ткани, затем добавил пару каменных крошек для утяжеления. Наконец, он завернул и перевязал их.


‘Итак, мы вышвырнем их, чтобы они были заняты внизу, а потом ... что?’ Спросила Серра. ‘Я имею в виду, у нас есть чертовски большой колокол, перекрывающий единственный вход. Как нам выбраться из этого места?’


‘Вниз снаружи’. Он кивнул на раму колокола. ‘Там полно веревки’. Он начал разматывать ее. ‘Вы могли бы использовать часть этой энергии, если бы помогли мне’.


Когда они закрепили два достаточно длинных отрезка, она сказала: ‘Так чего же мы ждем?’


‘Не двигайся’. Он прикоснулся к одному из свертков у нее на лбу. На нем остались влажные пятна. Он проделал то же самое с другим и протянул его ей. ‘Готова?’


Она кивнула.


Он взял фляжку с бренди и облил пакеты. ‘Ты кидай с этой стороны, я кину с другой. Мы перелезаем через стену вон там’. Он указал. ‘Все в порядке?’


Выражение ее лица стало суровым, взгляд жестким. ‘Давай просто сделаем это, хорошо?’


Их свертки начали тлеть.


‘Черт возьми", - сказал он. ‘Мы забыли надеть нагрудники обратно. Теперь уже слишком поздно’.


‘Они бы только замедлили нас", - заявила она как ни в чем не бывало.


Он поцеловал ее. ‘Верно? Иди!’


Они перебросили свои горючие пакеты через низкую стену, затем сразу же схватились за веревки. Раздался громкий хлопок, сопровождаемый ослепительной вспышкой. Мгновенно это повторилось.


‘Сейчас же!’ - крикнул он.


Они бросились к стене и посмотрели вниз. Как они и надеялись, большинство захватчиков перебрались на другую сторону башни, чтобы расследовать взрывы. Внизу была всего горстка людей, а неподалеку от них - вереница лошадей. Времени было в обрез. Рит и Серра перемахнули через стену и начали спускаться по ней.


Кэлдасон думал, что они доберутся незапятнанными, почти до того места, где их ноги коснутся земли, но потом все пошло наперекосяк.


Кто-то закричал. К нему присоединился еще один голос, потом еще. Когда они развязывали узлы на своих веревках, дюжина человек или больше бросились им навстречу, и любая идея ускользнуть под покровом хаоса была разбита вдребезги. Быстро обнажив клинки, они двинулись вперед, навстречу врагу.


Было не время для утонченности. Кэлдасон встретил своего первого противника с откровенной жестокостью, свалив его с ног одним мощным ударом по голове. Без паузы он врезался в следующих двоих, нанося им раны, которые были тяжелыми, если не смертельными. Он работал как некий автомат, предназначенный только для разделки мяса. Врагов рубили безжалостно, проливая кровь, разбрасывая отрубленные конечности.


Серра сражалась так же безжалостно. Тем, кто пытался ее остановить, казалось, что она двигается с почти невообразимой скоростью. Она с легкостью парировала удары, очевидно, предвидя атаки до того, как они были нанесены, и просто задействовать свой клинок было слишком сложной задачей для большинства мужчин, пытавшихся преградить ей путь.


С ее точки зрения, это было похоже на прогулку по восковым фигурам. Манекены, вокруг которых она кружила и наносила удары, были вялыми, туповатыми существами, слишком неумелыми в своих реакциях и слишком медлительными, чтобы упасть. Ей казалось, что взломать пугала было бы более сложной задачей.


Любопытно, что одна часть ее сознания оставалась отвлеченной от предстоящей задачи. Частичка ее сознания была подобна птице в позолоченной клетке, наблюдающей за событиями с отрешенностью наблюдателя, и какие бы неприятности ни происходили вокруг, во многом из-за ее багрового клинка, мир обладал определенным притягательным качеством. Ее особенно поразило прекрасное зеленое и фиолетовое мерцание по краям поля зрения.


В центре ее сна появилось лицо. Она ударила бы по нему своим стальным бичом и прогнала, как и все остальные, если бы в этом образе не было чего-то знакомого.


‘Серра! Серра!’ Рит грубо тряс ее. ‘Давай, Серра!’


Она сосредоточилась и огляделась. Они были окружены трупами и стонущими ранеными.


‘Другие приближаются", - сказал он ей. ‘Мы должны двигаться!’


Он схватил ее за руку и почти потащил прочь от основания башни. Позади них послышались крики и звуки погони. Кэлдасон потянул ее к ряду привязанных лошадей, которых они видели сверху. Кто-то возник на их пути с поднятым топором. Взлом преодолел препятствие и добавил еще одну красную полосу на утоптанный снег.


Толпа преследовала их по пятам. Кэлдасон намеревался, чтобы они взяли по лошади на каждого, но он не был уверен, что Серра справится с одной в ее состоянии, поэтому отвязал одну лошадь, привязал ее и сам вскочил в седло. Снова полетели стрелы. Пригнувшись, чтобы избежать попадания, он подло пришпорил лошадь.


Они галопом вылетели в серый, холодный новый день.


Группа всадников численностью около двадцати человек преследовала их по направлению к редуту. Но на полпути они отступили, возможно, посчитав, что тратить такие ресурсы на двух человек вряд ли экономически выгодно. И, несомненно, находили утешение в том факте, что их добыча вскоре разделит неизбежную участь.


Возвращаясь к редуту, они увидели огромные черные столбы дыма, поднимающиеся из разных точек побережья. Казалось, островитяне энергично оборонялись. На равнине перед самим редутом скапливались вражеские силы. Не вся мощь имперских армий, которые наверняка уже в пути, но передовые отряды, хотя и численностью во много сотен человек.


Демилитаризованная зона, окружающая редут, была достаточно просторной, чтобы позволить Риту и Серре проникнуть внутрь. Им повезло; отныне это было невозможно.


Внутри все гудело. Люди разбегались во всех направлениях, мужчины и женщины укрепляли слабые места в обороне мешками с песком. Команды колдунов запечатали входы чарами и подготовили свое магическое снаряжение.


Мирных жителей больше не было. Старикам и хромым раздавали оружие, а дети занимали позиции на зубчатых стенах, сжимая в руках копья, вдвое превышающие их рост.


Паллидея выбежала из толпы. Она обняла Серру и Рита и произнесла слова благодарности, на которые раньше не было времени.


‘Есть какие-нибудь признаки Дэррока?’ Кэлдасон задумался.


‘Да, он тоже вернулся, слава богам. На самом деле, я просто пытался его найти ’.


‘А вот и Карр", - сказала Серра.


Они извинились и протолкались к нему. Пожилой патриций был с Гойтером. Их сопровождали Дислейрио и квартет фехтовальщиков "Праведный клинок". Когда Карр увидел Кэлдасона и Серру, облегчение было ощутимым, даже учитывая все остальные заботы, которые его беспокоили. Он выглядел изможденным и нездоровым. ‘Подумать только, что когда-то мы говорили о валюте и дорогах", - печально размышлял он. ‘Теперь мы можем думать только о том, как добиться быстрой, достойной смерти’.


‘Хватит об этом", - строго сообщил ему Гойтер. ‘На тебя не похоже поддаваться пессимизму, Дулиан, так что не начинай сейчас’.


Он улыбнулся, благодарный за ее силу. И, несмотря на ее строгие манеры, Гойтер сжимала его руку.


‘Ты выглядишь немного дикой, моя дорогая", - сказала она Серре без обиды. ‘Надеюсь, у тебя все хорошо’.


‘Лучше и быть не может’. Серра заметила, что у пожилой женщины был меч. ‘Тебе идет, Гойтер. Какие новости о Таналве?’


Выражение лица Гойтера омрачилось. ‘Эта девушка по-прежнему беспокоит всех нас. Что-то здесь не так. Я хотел бы, чтобы мы могли позволить себе выделить больше людей, чтобы побыть с ней и снять напряжение с Кинсел. Не то чтобы он согласился на такое.’


‘Я пойду и проверю, как они".


‘Попытайтесь заставить их отойти поглубже в редут. Учитывая то, что здесь будет происходить, они могли бы быть в большей безопасности’.


Рит отвел Серру в сторону. ‘Не задерживайся", - сказал он.


‘Нет. Я просто посмотрю, как обстоят дела. Кто-то должен убедиться, что с ними все в порядке’.


‘Как ты себя чувствуешь?’


‘Я все еще мог бы убить льва голыми зубами’.


‘Это скоро пройдет. Тебе не захочется, но попробуй что-нибудь съесть. Это поможет убрать скат’.


Серра кивнула. ‘Я вернусь", - пообещала она.


Не успела она уйти, как появились Куч и Венда.


‘Вы двое не должны быть здесь", - сказал им Кэлдасон. ‘Спрячьтесь в убежище’.


‘У нас есть магия", - сказала Венда.


‘Мы можем помочь", - добавил Куч. ‘Феникс назначил нас в один из ковенов защиты’.


‘Это опасно", - подчеркнул Кэлдасон.


Венда указала. ‘Вон там на стенах дети намного младше нас’.


Он не мог с этим поспорить. ‘Хорошо, но будь осторожен, ты не...’


С крепостных стен донесся рев, затем забили тревожные колокола.


‘На позиции!’ Приказал Карр, его голос был усилен усилителем гламура.


Дислейрио и его люди пробирались мимо Кэлдасона. ‘Где вы находитесь?’ - спросил калочианин.


‘Мы странствуем. Заполняем дыры там, где это необходимо’.


‘Я буду делать то же самое. Удачи’.


У редута были катапульты, правда, немногочисленные, и они начали обстрел наступающих войск. С зубчатых стен были выпущены заклинания неопределенности и заклятия ужаса, а лучники выпустили потоки болтов по смертоносным дугам. Когда первые осаждающие достигли стен, через смертоносные отверстия в крепости было вылито обжигающее масло и обжигающе горячий песок.


Кэлдасон никогда не был спокоен. Он присутствовал при каждом прорыве, помог отразить множество вторжений. Как и все защитники, он сражался без устали и наблюдал, как товарищи падали с ранами от стрел или от обжигающего колдовства.


Все это не имело никакого значения. Враг был у ворот за поразительно короткое время. Их численность, сила оружия и превосходящая магия оправдали себя, и теперь они прорывались.


Диглейрио оттащил Карра и Гойтера в более безопасные места, и они оба яростно протестовали. Когда ворота и стены рухнули под натиском людей, повстанцы начали заранее спланированное отступление. Некоторые из них были укреплены пристройками, в то время как другие вернулись к главному дому с его лабиринтом коридоров, укрытий, крепостей и подземных туннелей. Они могли бы, по крайней мере, сделать его дорогостоящим трофеем.


Когда Кэлдасон увидел, что больше ничего нельзя сделать для защиты стен, он присоединился к отступлению. Даже когда он спускался, ворота поддавались. Во дворе внизу царил организованный хаос. Первые вражеские силы просачивались внутрь, штурмовались укрепления.


Куч и Венда ушли не очень далеко.


‘Пойдем со мной", - сказал Кэлдасон.


‘Мы должны быть с ковеном защиты", - запротестовала Венда.


‘Забудьте об этом. Мы должны отступить. Пошли’. Он повел их к одной из конюшен редута, когда захватчики начали наводнять его. Он думал, что лошадь могла бы дать ему преимущество в борьбе с захватчиками, или что он мог бы направить паническое бегство в их сторону. Он также надеялся найти место, где двое молодых людей могли бы спрятаться, но все, о чем он действительно мог думать, была Серра и возможность того, что они умрут порознь.


Насколько он мог видеть, лошадей не было. Должно быть, их использовали в битвах, которые велись в разных частях острова, или, что более вероятно, их не хватало, как и всего остального.


Кэлдасон собирался сказать Куч и Вендах, чтобы они нашли другое укрытие, когда сзади раздался звук хлопнувшей двери. Он обернулся, держа руку на мече.


Девлор Басторран с важным видом вошел в конюшню. Причудливого вида мелдд сопровождал его и еще одного, более молодого человека в форме.


‘Как приятно видеть вас снова, Кэлдасон", - объявил Басторран. ‘Я очень надеюсь, что вы сможете найти время для небольшой беседы’.


Куч был ошеломлен, но не паладином. Его изумленный взгляд был прикован к молодому офицеру, стоявшему рядом с ним; и офицер уставился на него в явном изумлении.


Кэлдасон скрыл собственное потрясение. ‘Всегда рад принять кого-то, кто проделал такой долгий путь, чтобы увидеть меня", - небрежно ответил он. ‘Будем надеяться, что ваш визит не станет для вас слишком большим разочарованием’.


Басторран ухмыльнулся и потянулся за своим клинком. ‘Я сомневаюсь в этом’.


Спеша по одному из многочисленных коридоров редута, Серра прошла мимо открытой двери и заметила, что кто-то оставил поднос с едой на столе внутри. У нее не было аппетита, но, вспомнив, что сказал Рит, она вошла. Поднос, должно быть, простоял там пару дней, а мясо и фрукты выглядели подозрительно. Она ограничилась краюхой черствого хлеба, запив ее водой. Действие рампы начало проходить, и она чувствовала себя слабее, но сейчас было не время поддаваться потере энергии. Она проглотила еще пару кусочков.


Снаружи доносился шум. Приглушенный расстоянием и толстыми стенами, но все равно безошибочный: атака началась всерьез. Серра выбросила сухую корочку и продолжила свое путешествие в более быстром темпе.


Все, кого она встречала, казалось, шли по своим неотложным делам, что вполне понятно, и в основном они игнорировали ее. Когда она добралась до места назначения, то обнаружила Кинсела за дверью.


‘Серра, я так рад, что ты приехала’. Он явно испытал облегчение, увидев ее.


‘ Что случилось? - спросил я.


‘Нам обещали целителя, но никто не пришел’.


‘Я бы не стал задерживать твое дыхание, Кинзел, учитывая положение вещей там’.


‘Я знаю, и я чувствую себя эгоисткой, когда все так напряжены. Но я беспокоюсь о Тане’.


‘Она в отчаянной нужде?’


‘Я не знаю", - вздохнул он. ‘Это то, что я надеялся сказать нам от врача’. Он придвинулся ближе, и его голос понизился. ‘Хотя я начинаю думать, что ей, возможно, нужен священник, а не целитель’.


‘Она настолько плоха?’ Встревоженно ответила Серра.


‘Нет, нет, вы меня неправильно поняли. Просто то, что ее беспокоит, кажется более ... духовным, чем физическим’. Он добавил шепотом: "Полагаю, я имею в виду ее психическое состояние’.


‘Я не так уж часто видел ее с тех пор, как она попала сюда, но она действительно кажется ... ну, почти другим человеком. Что случилось, Кинзел, у тебя есть какие-нибудь предположения?’


‘Конечно, у нее были трудные времена в Беальфе, прежде чем сбежать. Я никогда не мог точно узнать, через что она прошла, хотя мы можем быть уверены, что это было трудно. Но на самом деле я в неведении не меньше, чем ты.’


‘Возможно, дело в ребенке. Не забывай, что это ее первый ребенок, и иногда это может быть испытанием. Может быть, когда он родится...’


‘Да, конечно’. Он посмотрел на нее так, словно оторвался от собственных забот и впервые увидел ее по-настоящему. ‘Прости, Серра; ты, должно быть, считаешь меня ужасно зацикленной на себе. Я даже не спросила, как у тебя дела’.


‘Я в порядке’.


‘Ты уверен? Ты действительно выглядишь немного опустошенным, если не возражаешь, если я скажу. Чем ты занимался?’


‘Это запутанная история, и она сохранится. Послушайте, ситуация снаружи становится критической. Именно для этого я и пришел ’.


‘Мы знаем, что вряд ли находимся здесь в выгодном положении, но...’


‘Дальше будет намного хуже. Я хочу, чтобы вы подумали о том, чтобы позволить мне организовать переезд для всех вас, на этот раз серьезно’.


Его обеспокоенный взгляд стал еще серьезнее. ‘Я думал, ты сказал, что здесь мы в безопасности’.


‘Я сделал. Ты делаешь. Но тебе было бы безопаснее ближе к ядру редута. Ты слишком близко к внешней части здания ’.


‘Какой в этом смысл? Ситуация безнадежна, не так ли?’


‘Такое отношение не очень помогает Загару, не так ли? Или детям. И какая у тебя альтернатива - сдаться и перерезать себе глотки? Надежда всегда есть. Держись за нее ’.


‘Ты говоришь так же, как я когда-то".


‘Хорошо. Будь таким снова, это тебе идет’. Она нежно сжала его руку, отметив, насколько костлявой она стала. ‘Что-нибудь подвернется’.


‘Источник?’


‘Наше секретное оружие?’ Ей пришлось подавить свой цинизм, чтобы не перечеркнуть свою последнюю небольшую речь. ‘В данный момент это не приносит фантастической пользы. Но в нем обнаружились некоторые интересные факты ’. Не было необходимости обременять его ужасными историями об Основателях. ‘Опять же, я расскажу тебе позже ’. Предполагая, что "позже" будет.


‘Меня беспокоит кое-что еще’.


‘Разве у тебя недостаточно забот?’


‘Серьезно. Интересно, что бы я сделал, если бы оказалось, что я единственный, кто стоит между Таном, детьми и этими захватчиками. Какова тогда цена моего пацифизма? Как бы я смог защитить их? Затем я думаю о том, что оставляю борьбу другим, и чувствую, что, возможно, в конце концов, я просто трус ’. Он склонил голову.


Она протянула руку к его подбородку и снова осторожно приподняла его голову. ‘Это касается только тебя и твоей совести, Кинзел. Я знаю, что бы я сделал в такой ситуации, но у нас с тобой немного разные взгляды на мир. И ты не трус. Я не смог бы поступить так, как поступаешь ты. Для того, чтобы подставлять другую щеку, требуется гораздо больше самодисциплины, чем у меня есть. Делает ли это кого-то из нас трусами?’


Он мягко улыбнулся в знак благодарности. ‘Нам остается надеяться, что враг ведет себя благородно и будет милосерден к женщинам и детям’.


‘Я уверена, что так и будет, если до этого дойдет’. Она подумала, что было бы неплохо самой в это поверить. ‘Кинзел, время поджимает. Могу я увидеть Тана?’


‘Да, конечно, ты можешь’. Он посторонился, чтобы впустить ее.


Как и прежде, Таналвах была в своей постели. Ее внешний вид не сильно улучшился с тех пор, как Серра видела ее в последний раз. У нее все еще была пастозная, нездоровая бледность, и ее дыхание было поверхностным до невероятности. Ее глаза были закрыты. В скудном освещении комнаты она могла бы сойти за труп.


Детей нигде не было видно. Серра предположила, что они находятся за закрытой дверью соседней комнаты и, надеюсь, спят.


Почувствовав присутствие Кинсела и Серры еще до того, как они издали звук, Таналвах открыла глаза. В них безошибочно угадывались искорки боли, но она улыбнулась Кинселу.


‘Кажется, я всю жизнь задаюсь этим вопросом, ’ сказала Серра, ‘ но как поживаешь ты, Тан?’


‘Я собираюсь стать лучше", - ответила она. Это прозвучало с решимостью, которую она давно не проявляла.


‘Это в духе, любовь моя", - одобрил Кинсел.


‘Мне станет лучше, как только я начистоту раскаюсь и попрошу прощения’.


‘Ипарратер не нуждается в твоих мольбах", - ответила Серра, восприняв это как намек на веру Таналвах. ‘Ты сам часто говорил, что она милосердный бог’.


‘Я примирился с ней. Я доволен любым наказанием, которое она сочтет нужным мне назначить. Нет, я думаю о более мирском прощении’.


‘Ты не сделал ничего, за что следовало бы просить прощения. Если ты имеешь в виду свою старую профессию, что ж, вряд ли у тебя был выбор на этот счет, не так ли? Давай, Тан. Рождение ребенка должно быть радостным временем, что бы еще ни происходило в этом сумасшедшем мире.’


‘Я буду счастлив, если мой ребенок родится не в моем грехе. Вот почему я должен исповедаться и ...’


‘Загар? Загар’.


Лицо Таналвах исказилось, ее тело корчилось в агонии.


Кинсел с тревогой посмотрел на нее. ‘Любовь моя?’


‘Пришло... время’. Таналвах произнесла это сквозь стиснутые зубы. Ее снова сотрясла дрожь.


‘Она права", - заключила Серра. ‘Это схватки’.


‘Нам нужен целитель’. Он выглядел обезумевшим.


‘Они все заняты’.


‘Тогда мы должны это сделать. Серра, ты...’


‘Поскольку я женщина, я должна быть опытной акушеркой, не так ли?’


‘Кто еще у нее есть, кроме нас?’


‘О, черт’. Серре стало немного стыдно, а также страшно. Она действительно хотела вернуться к Рит. И если она была до конца честна, учитывая, что по ее венам все еще течет возбуждение, действие. ‘Принеси горячую воду и полотенца", - сказала она. Когда он уходил, она крикнула: ‘И держи детей подальше отсюда!’


‘Хорошие шансы", - сказал Кэлдасон, переводя взгляд с паладина на слияние и молодого офицера.


‘У них приказ оставить это мне", - сказал ему Басторран.


‘Ах. Я имел в виду только вас троих. Хорошие шансы’.


‘Я с огромным удовольствием заткну твой рот’.


‘Тогда, возможно, тебе пора перестать махать руками и заняться этим’.


Куч все еще таращился на незнакомца в форме, а Венда озадаченно смотрела на него.


Басторран клюнул на приманку и бросился на Рита, размахивая мечом. Их клинки столкнулись, издав звон, который эхом разнесся по пустой конюшне.


Первая серия ударов и контрударов должна была определить лидера. Вместо этого это показало, что между ними мало что было в плане мастерства. Но эти первые несколько секунд напомнили Риту кое-что, что он заметил при их последней встрече. Их навыки могли быть более или менее одинаковыми, но их боевые стили отличались. Как и все паладины, Басторран был обучен в классической традиции. Кэлдасон был скорее уличным бойцом. Он больше полагался на инстинкт и меньше на стандартные комбинации и хрестоматийные пасы.


Не то чтобы классическое означало честное. Фехтование, которым пользовался паладин, было не менее безжалостным по намерениям, чем действия самого низкого бродяги из глухих переулков. Басторран, возможно, и владел своим клинком с изяществом, даже определенной элегантностью, но все же целью было вонзить сталь в живот противника.


‘На этот раз не все так просто, не так ли, Кэлдасон?’ - передразнил он. ‘Никаких мчащихся фургонов, из которых можно выбросить жертву. Никаких банд предателей, которые увезут тебя’.


"В то время как вы взяли с собой только пару резервных копий. Или их должно быть три, считая гротеск?’ Кэлдасон кивнул Корденце. Мелд, стоявший на страже у двери, сердито оглянулся.


Басторранцы снова пошли в атаку. Они рубили друг друга, прощупывая оборону, ища брешь. Но интенсивность их ударов возрастала прямо пропорционально скорости, с которой они двигались. Большинство дуэлей были короткими, напряженными и быстро заканчивались страстью. Когда встречались два фехтовальщика одинакового роста, решающим фактором часто была выносливость.


Желая избежать спуска в грязную колею, Кэлдасон сделал рывок в надежде закончить дело. Басторран попытался сравняться с ним и впервые, казалось, запнулся.


Пока они сражались, Кэлдасон бросил взгляд на неназванного офицера, который неподвижно стоял в стороне, словно простой наблюдатель. Его функцией, предположительно, было помешать Катчу или Вендах вступить в бой, хотя у него не было обнаженного клинка. На самом деле Кэлдасону показалось, что он видел, как он подмигнул Катчу, но понял, что это абсурдно.


Теперь их схватка наполнилась новым приливом энергии, и она снова стала неистовой. Выпады и парирования, нанесенные и нейтрализованные удары. Темп был лихорадочным. Ни один из соперников не собирался сдаваться, но это не могло скрыть растущую неуверенность Басторрана. Казалось, он еще немного боролся, чтобы нанести свой удар. Блокировать пасы Кэлдасона казалось не менее трудным делом.


Несмотря на его хвастовство, что он справится с Кэлдасоном в одиночку, реальность оказалась слишком тяжелой для Верховного вождя Клана. Это было видно по его глазам, и сигналы были направлены на его помощника и Кордензу.


Жесты были неуловимыми, но Куч уловил их. Молодой офицер оставался неподвижным, ничем не показывая, что понял молчаливый призыв своего господина. В любом случае, Куч больше не казался заинтересованным в нем. Его скрытое внимание было приковано к Афри Корденце. Слияние поняло команду Басторрана и готовилось к действию.


Куч был к ней ближе всех. Когда она переступила с ноги на ногу, предположительно разминаясь перед боем, он заметил нечто странное. Когда одна нога слегка оторвалась от пола, из-под ее пятки появилось свечение. Это был отчетливый пурпурный свет, и, как ни странно, он обладал свойствами клейкого вещества. Нити накала на секунду соединили ноги и землю, подобно крошечным разрядам молнии.


Куч познал магию, когда увидел ее. И теперь, когда проявился его талант наводчика, он заглянул в самую суть. Венда украдкой проследила за его взглядом и тоже увидела.


Сунув руку под плащ, Куч нащупал рукоять ножа, который Серра дала ему незадолго до того, как они сбежали из Беальфы. Казалось, она забыла о нем, но с тех пор он держал его при себе. Это пугало его, как и большинство видов оружия, но то, что он увидел в слиянии, напугало его еще больше.


Кэлдасон и Басторран продолжали сражаться. Паладин сражался почти с отчаянием, его удары становились все более резкими, а меткость - менее уверенной. Но вспышки блеска все еще были. Он собрал комбинацию пасов и финтов, которые сбили Кэлдасона с ног. На секунду все изменилось.


Корденза воспользовалась своим шансом и сделала ход. Слишком быстро, чтобы Куч успел среагировать, но не Венда. Девушка зачерпнула из кармана пригоршню крошечных зеленых шариков и бросила их на путь слияния. Hex cracklers находились на более мягком конце спектра заградительного гламура, более или менее игрушки, но они взорвались с впечатляющим звуком.


Кэлдасон и Басторран, вероятно, были поражены так же, как и все остальные, но слишком закалены, чтобы отказаться от своего удара. Их борьба не ослабевала. С другой стороны, Корденца отшатнулась и поспешно отступила назад с ошеломленным выражением на лице.


Венда действовала инстинктивно. Ее поступок помешал Кордензе помочь Басторрану, но это также вызвало гнев мелда. В ярости Корденза набросилась на девушку и яростно ударила ее по лицу, достаточно сильно, чтобы сбить Венду с ног. Мелд потянулась за своим мечом.


Куч был там, направляя на нее свой кинжал дрожащей рукой. ‘Оставь ее в покое", - сказал он.


Мелд усмехнулась. ‘Думаешь, ты сможешь противостоять мне, малыш? Давай посмотрим?’ Она взмахнула своим клинком.


Другой преградил ему путь. Он принадлежал молчаливому молодому офицеру.


‘Как ты смеешь удерживать мою руку?’ Корденца вспыхнул. ‘На чьей ты стороне в любом случае?’


‘Конечно, не твой", - сказал он, впервые заговорив. ‘Тебе нужен Куч, ты пойдешь через меня’.


‘Мне это понравится’.


Их мечи сошлись, и разгорелась еще одна схватка.


‘Какого черта ты делаешь, Микин?’ Басторран заорал.


‘Похоже, ты не внушаешь такой преданности, как тебе казалось", - упрекнул Кэлдасон.


Они обнесли его забором.


Все еще сжимая нож, Куч отступил от места насилия и помог Венду подняться. Из ее губы текла кровь, и она выглядела потрясенной, но серьезно не пострадавшей. Он обнял ее, защищая.


В Корденце Микин выбрал противника, гораздо более опытного, чем он сам. Но он проявил себя хорошо, даже храбро, зная, что столкнулся с профессиональным убийцей. Слияние решило еще больше увеличить ее преимущество. Она отступила на несколько шагов и начала отвратительный процесс извержения своего близнеца.


‘Не позволяй ей сделать это!’ - закричал Куч, потому что он видел, кем она была и кем могла стать.


Микин бросился вперед, уклонился от меча мэлдред и заключил ее в медвежьи объятия. В результате борьбы они оказались на земле, их конечности дергались.


Этот конкретный отвлекающий маневр был неудачно рассчитан для Кэлдасона. Он неточно отразил удар, затем нанес второй удар под неудобным углом. В результате его меч, единственный, который он носил в этот день, был выбит у него из рук. Он упал острием вниз, дрожа, на утоптанный земляной пол конюшни. Он нырнул за ним, растянувшись во весь рост, не дотянув до него на длину пальца.


Басторран был ближе. Он презрительно отбросил клинок ногой. Он отскочил за пределы досягаемости.


Кэлдасон был в его власти. Паладин навис над ним, занося меч для смертельного удара. ‘Ты не представляешь, как сильно я мечтал об этом", - сардонически объявил он, наслаждаясь моментом.


Кровь стучала в ушах Рита. Куч прокричал что-то вроде ‘Меч, Рит!’ Он посмотрел на оружие. Оно было мучительно близко, но надежды на восстановление не было.


Клинок Басторрана был высоко поднят.


Венда издала пронзительный крик ужаса.


Взгляд Кэлдасона вернулся к своему мечу. Неописуемо мощная волна желания поднялась в нем.


Меч двинулся. Сначала он двигался рывками, как будто его дергала невидимая рука. Затем он взлетел, гладкий и похожий на дротик, рукоятью вперед, чтобы наполнить его ожидающую руку.


Басторран наблюдал за всем этим в застывшем изумлении, держа свой собственный меч наготове.


Рит воспользовался своим шансом. Он нанес удар снизу вверх. Сталь вонзилась в живот Басторрана, и Кэлдасон почувствовал, как лезвие вошло глубоко. Он выдернул его, готовый нанести новый удар. Рана налилась багровым.


На лице паладина было выражение растерянного неверия. Взгляд, который плохо говорил о Судьбе, которая могла заставить его вырвать поражение из пасти сладкой победы. Меч выскользнул у него из рук. Его кровь потекла еще обильнее. Он упал.


Кэлдасон оцепенел. Лезвие в его руке могло быть гадюкой, судя по тому, как он на него смотрел.


Поднялась суматоха. Корденза побежала к двери, развевая плащ. Микин поднялся на ноги и хотел догнать ее.


‘Отпусти это!’ Крикнул Кэлдасон. Он подумал, что молодому человеку повезло, что он пережил одну встречу с ней. Вторая вполне могла оказаться фатальной.


Молодой офицер повиновался. На самом деле, теперь его внимание было приковано к Катчу, и они подошли друг к другу. Они обнялись.


Кэлдасону показалось, что мир стал еще безумнее. Встав, он сказал: ‘Куч, кто это?’


Мальчик повернул голову в сторону Кэлдасона. Его глаза блестели. ‘Это Вари, Рит. Мой брат’.


‘Твой кто?’


‘Это правда", - сказала ему Вари. ‘Мы с Качем брат и сестра, и мы давно не видели друг друга. На самом деле, до недавнего времени я была уверена, что он мертв’.


‘А я так и думал, что это ты", - сказал Куч, его голос был близок к срыву.


‘Вари Пиратон?’ Переспросил Рит. ‘Басторран назвал тебя как-то по-другому’.


Микин. Лахон Микин. Под этим именем я был его помощником последние шесть месяцев.’


‘Тебе лучше суметь это объяснить’. Снаружи конюшен доносились звуки борьбы, напоминание о более серьезном конфликте. ‘Только не прямо сейчас. Позже, если мы еще будем живы’.


‘С ним все в порядке, Рит", - настаивал Куч. ‘Он мой брат. Посмотри, как он воспринял слияние’.


‘Ты действительно заслуживаешь благодарности за это, Вари", - признал Кэлдасон. Он переключил свое внимание на Венду и Куча. ‘И вы двое тоже’.


‘Забудь об этом", - взволнованно ответил Куч. ‘А как насчет того волшебства, которое ты сотворил? Это было потрясающе, Рит!’


‘Нет. Нет, я этого не делал. Это была случайность ...…Это действительно был ты, не так ли, Куч? Или ты, Венда?’


Они в унисон покачали головами.


‘Никто из нас не смог бы этого сделать", - сообщила ему Венда.


‘Это был ты, Рит", - добавил Куч. ‘Ты прирожденный. Кровь Основателей’.


Кэлдасон был в ужасе. Он продолжил изучать свой меч.


Вари выглядела совершенно сбитой с толку.


Из братского сочувствия Куч сказал: ‘Не волнуйся, я объясню. Хотя рассказать нужно многое’.


‘Я знаю кое-что из этого. Я пытался хоть немного помочь вашему делу. И я хочу помочь сейчас’.


‘Тогда избавься от этой формы", - посоветовал Кэлдасон, взяв себя в руки. ‘Там несколько сотен повстанцев ждут, чтобы изрешетить его стрелами’.


‘С удовольствием’. Старший Пиратон начал снимать с себя тунику, обнажив простую рубашку.


Куч смотрел на это с чем-то, близким к обожанию. И Венда выглядела счастливой за него.


‘Бои еще далеко не закончились", - трезво напомнил им Кэлдасон. ‘Не говоря уже о том, что мелд все еще на свободе. Давайте выбираться отсюда в полном порядке и держите оружие под рукой. Куч, Венда, держитесь рядом. ’


Они прошли мимо тела Басторрана к двери. По дороге Вари подобрал выброшенную попону и накинул ее себе на плечи, спасаясь от холода.


Снаружи было намного тише. Захватчики были отброшены, справедливо и ужасной ценой в жизни. Островитяне зачистили последние очаги боевиков. Большинство было вынуждено отступать через ворота или обратно за стены. Корденцы нигде не было видно, и он, по-видимому, был среди них.


Кэлдасон не мог перестать думать о том, что только что произошло с мечом, который он носил, и что сказал по этому поводу Куч. Он пошел дальше, оставив братьев и Венду позади в их медленной, поглощенной беседой группе.


Дэррок прилетел на своей летающей тарелке. ‘Рад тебя видеть, Рит’.


Кэлдасон рассеянно ответил на приветствие.


‘Спасибо, что спас мою женщину", - с благодарностью добавил Дэррок. ‘Посмотри на это", - продолжил он, прежде чем Рит успел ответить. Он указал на труп, наполовину погруженный в корыто для лошадей. Мужчина был одет в пиратскую одежду. ‘Еще больше людей Вэнса перешли на сторону империй’. Очевидно, для него это была затяжная рана.


‘Нужно что-то предпринять", - язвительно ответил Кэлдасон.


Дэррок был настроен воспринять это буквально. ‘Держу пари, что-то должно быть сделано. И я тот, кто это сделает, учитывая мой долг перед свиньей’.


Кэлдасон продолжал идти, оставив Дэррока пялиться ему в спину, прежде чем скользнуть прочь. Он подошел к одной из стен, теперь свободной от захватчиков, и нашел свой собственный небольшой участок. Солдаты, которых они выгнали, бежали трусцой к армии, собиравшейся на равнине. Сила, превосходящая все повстанческое население Алмазного острова, и их прибывало все больше. Он знал, что все до сих пор было перестрелкой.


Венда подошла и встала рядом с ним. ‘Они хотят быть вместе’, - объяснила она. ‘Я им там не нужна’. Это было сказано без злобы. Она наблюдала за происходящим. ‘Это плохо, не так ли?’


Он кивнул. ‘Да’. Он думал о Серре. Все, чего он хотел, это быть с ней, и это было следующим, что он собирался сделать.


‘У тебя есть сила", - напомнила ему Венда. "Используй ее, чтобы помочь нам’.


Он собирался отрицать это, но услышал свой голос: ‘Я не знаю как’.


32


Это было глубоко, пугающе и внушало благоговейный трепет, и это еще не конец.


Пандус медленно покидал организм Серры, и его прием начал заканчиваться. Она, конечно, могла бы обойтись без него, пытаясь оказать помощь при родах.


Но теперь у Таналвах родился ребенок. Это был мальчик, и, по-видимому, здоровый.


Чего нельзя было сказать о его матери.


Роды были долгими и трудными, Таналвах не хватало выдержки и, по-видимому, желания пройти через это. Только когда они напомнили ей, что на карту поставлено благополучие ребенка, ситуация улучшилась. Но роды нанесли ей ужасный урон. Она испытывала сильный дискомфорт, без обезболивающего, за исключением нескольких глотков бренди, и была большая кровопотеря. Серра и Кинсел сделали все возможное без помощи акушерки или целительницы, и в конце концов им удалось пристроить ее, но Таналвах была далека от выздоровления.


К счастью, Тегу и Лиррин не пришлось быть свидетелями ее мучений. Кинселу удалось убедить одну из пожилых женщин присмотреть за ними в ее покоях неподалеку.


Весь этот опыт был еще более напряженным из-за осознания того, что захватчики могли прорваться в любой момент. Звуки боя и разрушения были постоянным фоном для работы Тана. Но теперь, слава богу, все значительно успокоилось, хотя все знали, что это было всего лишь затишье перед бурей.


Как только ребенок родился, Серра отвела его в маленькую уборную, которая была частью их каюты, чтобы проверить, здоров ли он. Она не хотела никаких неприятностей перед Таналвах, которая и так была достаточно расстроена. Теперь она осторожно купала новорожденного. Это навеяло приятные воспоминания об Эйтни в детстве и другие воспоминания, менее счастливые.


Кинсел вышел из комнаты, где Таналвах рожала. На его лице отразилась смесь эмоций, но в тот момент, когда он увидел ребенка, его глаза были затуманены. "С ним все в порядке?’


‘Кажется, с ним все в порядке’.


‘Я не знаю, как мы можем отблагодарить тебя, Серра. Если бы не ты...’


‘ Забудь об этом. ’ Она кивнула на сверток, который прижимала к груди. ‘ Оно того стоило.


‘Она хочет его видеть’.


‘Хорошо. Я бы волновалась, если бы она этого не сделала. Мы здесь почти закончили. Правда, дорогой?’ - проворковала она малышке. ‘Вот, иди к папочке’.


‘О.’ Кинсел осторожно принял ребенка, затем просиял, глядя на него.


‘Типичный мужчина. Не волнуйся, он не сломается’.


Его улыбка погасла. ‘Я не уверен, что мы можем сказать то же самое о Тане’.


‘Никаких улучшений?’


‘Я думаю, ей немного хуже. То есть, насколько это касается ее душевного состояния’.


‘Она все еще в довольно плохой физической форме. Как только я как следует рассмотрел ее, я был потрясен тем, насколько она пренебрегает собой. Но я надеюсь, что сегодня утром мы сможем найти целителя и...


‘Нет. Я имею в виду, да, ее физическое состояние беспокоит меня, конечно, беспокоит. Но прямо сейчас меня больше беспокоят некоторые вещи, которые она говорила ’. Он явно был очень обеспокоен.


‘В последнее время она выступает с какими-то бессмысленными вещами, это правда. Но, скорее всего, у нее лихорадка после того, через что она прошла ’.


‘Я не думаю, что дело только в этом. Это более конкретно’.


‘Ты имеешь в виду ее навязчивую идею о признании?’


‘Да. Я начинаю думать, что у нее действительно может быть что-то, что ей нужно снять с души’.


‘Мы знаем, что Тан убила клиента-насильника в Ринтарахе. Но у нее нет причин чувствовать себя виноватой по этому поводу. Это была самооборона’.


‘Она имела в виду не это’.


- Тогда что же?


Ребенок начал плакать.


‘У него легкие его отца", - сказала Серра. ‘Все в порядке, его просто нужно покормить. Хотя я не уверена, что Тан справится с этим. У меня здесь есть немного молока. Мы можем подогреть его для него.’


‘Я сделаю это и доведу дело до конца’.


‘Уверен?’


‘Теперь я отец, я должен научиться этим вещам. Вот. Он вернул ребенка. ‘Я думаю, тебе лучше войти’.


На руках Серры ребенок почти сразу успокоился. Она обнаружила, что Таналвах выглядит такой же белой, как свежие простыни, которые Кинсел постелил на ее кровать, но ее мрачное выражение лица прояснилось, когда она увидела ребенка.


‘А вот и он", - жизнерадостно объявила Серра, пытаясь поднять тон.


‘С ним все в порядке?’


‘Он подтянутый, красивый маленький мальчик, Тан. Ты справишься?’ Она осторожно взяла ребенка на руки.


Таналвах смотрела на своего сына с обожанием новоиспеченной матери, но в выражении ее лица также была явная грусть. Она поцеловала ребенка и прошептала нежные слова.


Кинсел принес молоко. Он налил его в маленькую глиняную фляжку с соской, сделанной из кусочка губчатой шерсти.


‘Давай посмотрим", - сказала Серра. Она стряхнула несколько капель молока на тыльную сторону ладони. Импровизированная соска сработала довольно хорошо. ‘Отлично, и она не слишком горячая. Я вижу, у тебя это хорошо получится. ’


Предоставив им немного уединения для первого кормления их ребенка, она вернулась в ванную. Налив в миску из кувшина тепловатой воды, она умыла лицо. Она была измучена. Она обнаружила, что недостаток сна, прием наркотиков и большой расход эмоциональной энергии действительно выбивают тебя из колеи. Но она смела надеяться, что теперь, когда у Таналвах есть ребенок, его отношения могут улучшиться.


Серра вытиралась насухо полотенцем, когда вернулся Кинзел.


‘Не могли бы вы приехать, пожалуйста? Вы мне нужны’. Его тон и взгляд не допускали возражений. Серра отбросила полотенце в сторону и последовала за ним.


Таналвах все еще носила ребенка, но пыталась держать его подальше от себя. Она выглядела физически хуже, чем десять минут назад.


‘Что это?’ Спросила Серра. ‘Ты устала?’ Это был абсурдный вопрос. Таналвах была явно потрясена. Но дело было не в этом.


‘Я его не заслуживаю’, - сказала она. ‘Я недостойна’.


‘Ты что?’


‘Ты тоже так подумаешь, когда узнаешь’.


Серра видела, что руки Тан, должно быть, болят от усилий оттолкнуть ее сына, не говоря уже о стрессе, которому она подвергала себя. Поэтому она взяла ребенка и передала его Кинселу, который на цыпочках прошел в другой конец комнаты и уложил его в кроватку, которую кто-то нашел для них.


Тем временем Серра присела на краешек кровати. ‘ Ну и что это за чушь насчет того, что ты недостоин своего сына, ради всех богов?’


‘Так оно и есть, Серра. Я бы запятнал его’.


‘Послушай, Тан, я знаю, что некоторые матери чувствуют себя подавленными после родов, но это проходит. Ни ты, ни что-либо еще не может запятнать твоего мальчика, кроме любви’.


Таналвах рассмеялась. В этом смехе не было абсолютно ничего радостного или насмешливого. Он был слабым, циничным и отчаявшимся. ‘ Ты бы не оправдывался, если бы знал, что я...


‘И что же это такое, что мы должны знать?’ Серра была достаточно утомлена, чтобы чувствовать раздражение, и начала показывать это, несмотря на свое сочувствие. ‘Ты продолжаешь намекать, Тан, но не говоришь нам. Что в этом такого ужасного? Пожалуйста, расскажи нам, и позволь нам самим судить, насколько ужасным ты себя считаешь’.


- Это о великом предательстве. ’ Она говорила тихо, почти шепотом.


‘Что-то случилось с тобой в это время, дорогая?’ Ласково спросил Кинсел. ‘Что-то плохое?’


- Можно и так сказать. ’ Ее взгляд переместился на Серру. ‘ Ты поклялась убить предателя, не так ли?


‘Черт возьми, я так и сделал’.


‘Что ж... продолжай’.


‘В твоих словах нет смысла, Тан’.


‘Ты можешь сдержать свою клятву, Серра’.


‘Карр сказал мне, что подозревался некто по имени Миджар Кейн", - сказал Кинсел.


‘Праведный человек с клинком. Предполагается, что он мертв’.


- Но если ты знаешь лучше, Тан, ’ вмешалась Серра, ‘ если ты где-нибудь видел его живым или...


‘Послушайте меня, - потребовала Таналвах, - вы оба. Я предатель’.


На мгновение воцарилось молчание, затем Кинсел ответил: ‘Это невкусная шутка, моя дорогая’.


- Это была я, ’ повторила она.


Серра и Кинсел обменялись обеспокоенными взглядами.


‘Зачем тебе это делать?’ сказал он.


‘Для тебя, любовь моя, и для детей. Для всех нас как семьи. Я думала, что буду спасать жизни, а не отнимать их’. Она зашлась в приступе кашля. Кинсел протянул ей кружку с водой, чтобы она могла попить, положив руку ей на затылок. Напиток, казалось, помог.


‘Как ты это сделал?’ Серра хотела знать.


‘Я отправился к кланам. В конце концов я встретился с Девлором Басторраном. Я дал ему немного информации, чтобы он знал, что у меня есть связи. Его не пришлось долго убеждать ’.


‘Что вы ожидали получить взамен?’


Кинсел. Я хотел вернуть его с той ужасной галеры. Басторран сказал, что может это сделать. И он сказал мне, что никому не причинит вреда, если я расскажу ему кое-что о Сопротивлении, что я и сделал. Но он солгал.’


‘Как ты мог ожидать от него чего-то другого?’


‘Минутку, Серра", - перебил Кинсел. ‘Ты же не воспринимаешь это всерьез, не так ли?’


Она не ответила. Ее инстинкт подсказывал: "Нет, это безумие". Тан никогда бы не подумала о таком. Однако она начинала думать о немыслимом.


‘Перестань, ’ взмолился Кинсел, ‘ это истерия или что-то в этом роде".


‘Это была ужасная, ужасная ошибка, - сказала Таналвах, - и я буду гореть за это в аду’. На ее лице была тень огромной усталости.


‘Вы просите нас поверить в нечто невероятное о вас", - заметила Серра.


‘Разве не было бы еще более невероятно, если бы я придумал что-нибудь подобное?’


Для Серры это было почти решающим фактором, но была и другая возможность. ‘Вы были больны и находились под большим давлением. Откуда нам знать, что это не говорит ваша болезнь?’


‘Потому что это признание на смертном одре, Серра’.


‘Чепуха", - не совсем убедительно передразнил Кинсел. ‘Не так ли, Серра? Это чепуха. Ты просто измотана’.


Повинуясь какому-то предчувствию, Серра потянулась к простыне, покрывавшей кровать. Таналвах не пыталась остановить ее. Их взгляды встретились, и Серра увидела в них что-то от прежнего Тана. Серра откинула простыню.


‘Боги мои, нет", - выдохнул Кинсел. Он невольно отвел взгляд.


Постель была насквозь пропитана кровью, как и ночная рубашка Таналвах. Серра в ужасе смотрела на происходящее. Она не знала, с чего начать, что делать.


‘Теперь ты мне веришь?’ Спросила Таналвах, ее голос был едва громче шепота.


‘Ты не сказал. Если бы ты сказал нам, что снова теряешь кровь, мы, возможно, смогли бы тебе помочь. Боги, Тан, мы стояли здесь и разговаривали с тобой, и все это время ...’


‘В этом мире мне уже ничем нельзя помочь’. Силы покидали ее.


‘Нам нужно позвать целителя", - сказал Кинсел.


‘Кинсел...’


‘Не смотри на меня так, Серра. Что ты об этом знаешь? Ты не врач’.


‘Нет, но я боец. Я и раньше видел потерю крови’.


‘ Мы не можем просто...


‘ Кинсел, ’ прошептала Таналвах.


Опустившись на колени, он схватил ее руку и прижал к своим губам. ‘Любовь моя’.


‘Мне так жаль, дорогая’.


"Что касается нас, то вам не за что извиняться’.


‘Ты самый замечательный мужчина, который может быть у женщины. Я дорожу каждым моментом, который мы провели вместе. Передай мою любовь Лиррин и маленькому Тегу. Не дай им всем вырасти, ненавидя меня’.


‘Это я могу тебе обещать’.


‘Прости меня, Родня’.


‘Я прощаю тебя. Я прощаю тебя и я люблю тебя. Я люблю тебя…так сильно’. Теперь слезы текли ручьем.


Глаза Таналвах, казалось, были расфокусированы, как будто она смотрела на сцену, которую они не могли видеть. Но вполголоса она отчетливо произнесла: ‘Прости меня, Серра. Прости меня, хотя бы за то, что я был дураком.’


Серра не двигалась и не говорила. Кинзел поднял на нее глаза.


‘У нее мало времени", - сказал он, словно умоляя.


- Я знаю, ’ прошептала она.


‘Сделай для нее это последнее дело, Серра. Пожалуйста.’


‘Ты хочешь сказать мне, что мой друг, твоя женщина, была ответственна за бесчисленные смерти людей, которых мы знали, но что я должен простить ее?’


‘Попробуй представить, что я чувствую. Она сделала это для меня’. Он почти не мог продолжать. ‘Страдания нельзя отменить. Но как сделать ее смерть еще более мучительной, чтобы исправить какую-либо из причин? Крупные слезы текли по его щекам. ‘У нас недостаточно власти в этом мире. Единственное, что у нас есть в распоряжении, - это прощение. ’


‘Это так тяжело. Я жил в ненависти к предателю. Я поклялся, что они умрут, если бы это зависело от меня. Но узнать, что это было... ’ Она сама разрыдалась, закрыв лицо руками.


‘Я знаю. Но я скажу это снова: у нас есть только один подарок для нее, который что-то значит’.


Серра кивнула, шмыгнув носом. Она встала на колени у кровати рядом с ним. ‘Загорелый? Загорелый?’


Ее глаза были закрыты. Теперь они распахнулись. Она узнала Серру и улыбнулась. ‘Не плачь. Из-за меня было пролито достаточно слез’. С некоторым трепетом она спросила: ‘Есть ли у меня твое прощение?’


‘Я не могу дать тебе отпущение грехов. Это дело высшей инстанции. Но, да, я... я прощаю тебя’.


Таналвах посмотрела на Кинсела, ее улыбка стала шире. Ни один из них не произнес ни слова.


Свет начал покидать ее глаза. Он наклонился вперед и поцеловал ее. И когда он оторвался от ее губ, она была мертва.


Кинсел и Серра оставались там, где были, казалось, очень долго. Пока новорожденный не заплакал и не разбудил их.


Горе перешло в какое-то оцепенение, и Серра сделала все возможное, чтобы организовать все для Кинсела. Он был раздавлен, и на мгновение у нее возник иррациональный страх, что он может решить присоединиться к своей возлюбленной в смерти. Но потребовалось всего лишь напоминание о детях, чтобы укрепить его решимость.


Серра подумала, как тяжело пришлось Тегу и Лиррин. Потерять их настоящую мать было достаточно плохо. Продолжать и терять приемную было неописуемо ужасно. Второй раз в их юных жизнях им собирались сказать что-то, что разобьет их сердца. Она не завидовала задаче Кинсела.


Она немного утешила его, сказав, что, по крайней мере, у них есть добрый, порядочный, любящий отец. Но они оба предпочли проигнорировать тот факт, что даже это может оказаться под вопросом, когда армии империй захватят остров.


Серра нашла ему и детям новое помещение в глубине редута. Комнаты были не такими большими, как те, которые они покидали, но обстановка была более коммунальной, и рядом были люди, готовые помочь и отвлечь. К тому же, это было значительно безопаснее. Она убедилась, что Лиррин и Тег будут ждать, и проводила туда Кинсела. Он нес пару сумок с пожитками, она держала ребенка. Она оставила его с детьми, столпившимися вокруг хорошей новости о новорожденном, готовясь к плохой.


Она пообещала Кинселу, что вернется и прилично загорит. Она также попытается раздобыть священника и похоронную процессию, хотя в разгар войны это будет нелегко. Кроме этого, в квартире было несколько вещей, которые он хотел взять с собой, но не мог решиться на это сам.


Все это было у нее в голове, пока она брела по бесконечным коридорам. И Рит, конечно. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как они виделись в последний раз. На самом деле она не опасалась, что он сможет сам о себе позаботиться, но ей очень хотелось взглянуть на него.


Это была последняя связная мысль, которая пришла ей в голову на какое-то время.


Добравшись до секции, где располагались апартаменты, недалеко от одной из внешних стен крепости, но все еще в нескольких шагах, она завернула за роковой угол.


Не успела она войти в коридор, как его из конца в конец залила вспышка ослепительного света, за которой вскоре последовал оглушительный взрыв.


Пол вздыбился, как живое существо. Двери взорвались, окна разлетелись вдребезги, упали люстры. Кирпичи и бревна полетели во все стороны. Поднялись облака удушающей пыли. Затем рухнула крыша.


Что-то, множество чего-то, набросилось на нее. И в конце концов она оказалась на спине, не в силах пошевелиться, навалившись на нее едва терпимым весом. Мгновенно все ее страхи оказаться запертой в замкнутом пространстве стали ужасной реальностью. Но разум - странная и удивительная вещь, и не более, чем в экстремальных ситуациях. Вместо того, чтобы паниковать, она могла сосредоточиться только на вопросе: у кого, по ее мнению, Сопротивление вообще украло идею с кровью дракона?


Предположение Серры было в основном правильным. На равнине и на вершинах нескольких невысоких плоских холмов неподалеку захватчики установили гигантские катапульты и массивные пусковые установки glamour. При бомбардировке они использовали смесь камней размером с дом и магических боеприпасов. Один из последних попал в ту часть редута, в которой находился Серра.


Кэлдасон бежал к крепости так быстро, как только мог, не обращая внимания ни на кого на своем пути. Далеко позади Куч и Венда, рука об руку, бросились за ним. Все это время обстрел продолжался. Массивные зазубренные снаряды врезались в убегающих островитян и пробивали крыши. Колдовские снаряды падали градом, распространяя язвы огня, купороса и ядовитого газа.


Внутри редута люди уже лихорадочно работали, расчищая завалы и освобождая раненых. Было видно несколько мертвых тел. В царившем хаосе Рит заметил Кинсела. Он никак не мог узнать о своей потере и принял свой ошеломленный вид за результат кровавой бойни.


- Ты видел Серру? ’ спросил он, схватив его за рукав.


Рит! ДА. То есть я пришел ее искать, когда услышал...


‘Ты знаешь, где она может быть?’


Куч и Венда прибыли, тяжело дыша.


‘Она направлялась обратно в нашу квартиру", - объяснил Кинсел. ‘Но они говорят, что именно там был нанесен основной удар’.


‘Оставайся со своими детьми", - сказал ему Кэлдасон. Он побежал в направлении обрушения, расталкивая людей и прокладывая путь запыхавшимся Венду и Катчу.


В районе сильнейшего падения крыши было мало людей. Спасатели еще не прибыли, и у всех, кто находился там во время удара, вероятно, были свои проблемы.


Кэлдасон осмотрел разрушенные стены и груды обломков. Пыль все еще оседала. Выкрикивание имени Серры могло бы быть одним из вариантов, если бы уже не было такого сильного шума, отдающегося эхом. ‘Где же нам искать?’


‘Мы можем помочь", - сказал Куч. ‘Или, скорее, Венда может’.


‘Сможешь ли ты, Венда?’


‘Мои навыки похожи на навыки Катча, но не такие же", - сказала она. ‘Я могла видеть вещи для Пралтора, находить вещи’.


‘Ты мог бы найти Серру?’


‘Я могу попробовать’. Она направилась в разрушенный коридор.


‘Будь осторожен", - предупредил Рит.


Пару минут спустя она остановилась у кучи искореженного хлама, ничем не отличавшейся от любого другого. ‘ Вот, ’ сказала она, указывая на это.


‘ Ты уверен? - спросил я.


Она кивнула.


Кэлдасон прикрыл рот ладонью. ‘ Серра! ’ позвал он. ‘ Серра!


В трех или четырех шагах от нас послышался приглушенный ответ. Кэлдасон начал разбирать обломки, и Куч пришел ему на помощь. Они продолжали звонить и сузили круг поиска по ответам. Наконец они наткнулись на дверь, заваленную обломками. Они потянули, Венда приложила все свои скромные силы, и наконец им удалось сдвинуть его ровно настолько, чтобы под ним обнаружилась впадина. Бледно-бледный силуэт, который они разглядели в темноте, был лицом Серры.


‘Слава богам", - сказала она.


Кэлдасон опустился на четвереньки и протянул руку в дыру. Он коснулся ее лица, и она поцеловала его руку.


‘Боюсь, я не смогу ответить тем же", - объяснила она. ‘Я не могу пошевелить конечностью. Ты можешь меня вытащить?’


‘Конечно, мы можем, любовь моя. С тобой все в порядке? Что-нибудь сломано?’


‘Трудно говорить, когда ты не можешь пошевелиться. Я так не думаю’.


Дрожь пробежала по всей их стороне здания. Штукатурка и мелкие кусочки каменной кладки разлетелись вокруг.


‘Эта штука на мне не очень устойчива", - сказала она ему. ‘Я чувствую, как она смещается. И если она сдвинется не в ту сторону ...’


‘Мы вытащим тебя", - пообещал он. ‘Просто сохраняй спокойствие. Мы прямо здесь и работаем над этим’. Затем он огляделся и увидел грандиозность задачи. Куски каменной кладки лежали так, что дюжина человек с трудом смогла бы сдвинуть их с места. Само количество обломков было устрашающим.


Пол и стены снова сдвинулись. Серра вскрикнула. Он пополз обратно к дыре.


‘Здесь становится все теснее", - пожаловалась она. ‘Если ты собираешься что-то придумать, было бы неплохо поскорее’.


Кэлдасон снова успокоил ее. Его разочарование начало находить выход; как и в бою, он чувствовал подкрадывающийся приступ бешенства. Он не понимал, что это может помочь в сложившейся ситуации, и попытался успокоиться. Он повернулся к Куч и Венду. ‘Как? Как мы собираемся вытащить ее оттуда? В лучшие времена потребовалась бы небольшая армия, чтобы очистить все это. И в любую минуту участок может соскользнуть и раздавить ее. ’


‘У тебя начинается один из твоих приступов гнева’, - сказал Куч. ‘Я знаю признаки’.


‘Я пытаюсь не делать этого’. Он раздраженно добавил: ‘Какое, черт возьми, это имеет к делу отношение?’


‘Нет, нет, нет, - ответил Куч, - это хорошо. Я имею в виду ... не очень хорошо, но, возможно, это хорошо в данной ситуации’.


‘Я что-то не улавливаю этого, Куч. Это имеет какое-то отношение?’


‘Мы обсуждали это, Венда и я. Твоя ярость вызвана частью твоего происхождения, так что это может быть лучшим способом установить связь с этой частью тебя ’.


‘Зачем мне этого хотеть?’


‘Из-за того, что произошло сегодня в конюшнях", - сказала ему Венда. ‘Используя любую магию Основателя, которая в тебе есть, ты мог бы помочь вытащить Серру оттуда’.


‘Как?’


‘Мы не знаем", - признался Куч. ‘Но мы знаем, что Основатели обладали действительно мощной магией. Кто может сказать, на что она может быть способна? Конечно, стоит попробовать?’


‘Не могу поверить, что говорю это, но ... да, попробовать стоит. Что мне делать?’


‘Ах. В этом мы не совсем уверены’.


‘О, здорово, Куч’.


‘Нет, подожди минутку. Ты уже на полпути к берсерку, так что это как бы настраивает тебя на правильный лад. Теперь нам нужен какой-нибудь катализатор’.


‘ Что?’


Куч пожал плечами.


‘Черт возьми! Я здесь не в своей тарелке, парень. Если бы это был бой на мечах, я бы знал, что делать ’.


‘Вот и все’.


‘Что такое? Ты хочешь, чтобы я напал на этот бардак с клинком?’


‘Помнишь, как ты рассказывал мне о технике отсутствия разума, которую ты используешь в бою? Это особый склад ума, как у берсерков. Если бы ты мог их объединить ...’


‘Я понимаю, к чему вы клоните, но я не уверен, насколько легко было бы достичь медитативного состояния, пока строится берсерк. Это лодка, выброшенная на очень неспокойное море. ’


‘Попробуй", - настаивала Венда.


‘Может быть, если бы ты отнесся к этому как к боевому упражнению и обнажил свой меч ...’ - предложил Куч.


‘Что там происходит?’ Серра хотела знать.


‘Мы должны немного ... разобраться", - ответил Кэлдасон. ‘Подождите!’


Он отполз от отверстия, обнажая меч. ‘Венда, Куч, постарайтесь занять ее. Мне нужно уметь сосредоточиться’.


Он отошел немного в сторону, принял позу, которая, как он знал, благоприятствовала этому, затем открыл себя не-уму. В руке он держал тот самый меч, который ранее спас ему жизнь. У него не было реального представления о том, что он должен был делать, что с точки зрения неразумия было преимуществом.


Венда и Куч были у лунки, утешая Серру и давая ей понять, что происходит.


Раздался еще один грохот, сопровождаемый треском дерева и разбитого стекла. Серра закричала. Куч и Венда не смотрели на нее. Все как один повернулись и посмотрели в направлении Рита. То, что они увидели, было потрясающим.


Он пришел к ним. Ничего в его внешности не изменилось, за исключением глаз, и они затруднились бы сказать, что в них изменилось. Именно через фильтр своих талантов они осознали действительно важную трансформацию. Они увидели нечто ужасающее и вдохновляющее в равной мере, и когда он приблизился, они поняли, что, по их мнению, у них не было никаких привилегий. Любой бы знал о силе, которую сейчас воплощал Кэлдасон.


Не было слов. Он просто жестом велел им отойти. Как только они отошли, он взялся за дверь и разорвал ее, как бумагу. Он отбросил его так же легко, как сорванный цветок, отправив его разбиваться на полпути по коридору. Затем без видимых усилий он ворвался в груду обломков, окружавших Серру, и отбросил ее подальше.


Ничто не мешало ему, камень, дерево, плитка или стекло. Он сломал железные опоры надвое и отбросил в сторону куски каменной кладки вдвое больше себя. В мгновение ока он освободил Серру, и они оказались в объятиях друг друга.


Она тоже знала. Не требовалось никакого необузданного таланта, чтобы показать ей то, что было и так очевидно. ‘Ты сделал это, Рит", - сказала она, загипнотизированная.


‘Я чувствую себя... всемогущим", - сказал он ей.


Она посмотрела в его теперь такие нетипичные глаза и увидела в них историю. Война добра и зла, его разделенное наследие, каждая сторона борется за господство.


‘Ты полон противоречий", - сказала она ему.


‘Да. Я должен сохранять равновесие. Если я соскользну в темноту...’


Они не заметили, что уровень шума за пределами редута повышался. Теперь звуки битвы были безошибочны, и они могли слышать грохот новых снарядов. Почему-то никто из них не сомневался, что Кэлдасон может услышать гораздо больше.


‘Разве ты не видишь?’ Сказал Куч. ‘Это то, что они пытались скрыть! Это то, что у тебя внутри! Основатели не хотели, чтобы у тебя было то, что ты чувствуешь сейчас. Ваше смешанное наследие делает их чем-то другим. Возможно, более могущественными, потому что у вас есть их замечательная магическая сила, смягченная человечностью. ’


‘Ты можешь что-нибудь сделать, Рит", - сказала ему Серра. ‘Ты можешь пойти против той орды, прежде чем они убьют нас всех вместе с мечтой’.


‘Как?’


‘Ты узнаешь’.


Он посмотрел на разрушенную крышу и темные облака над ней. Затем он посмотрел на себя и понял.


Рит Кэлдасон был молнией. Он устремился в небо. Это было похоже на его видения. Волнующий, сверхреальный, наполненный потенциалом. Он знал, что во сне, должно быть, было что-то подобное.


Он парил высоко над землей и мелочными делами людей. Величественный, неземной, он испытывал к ним только презрение. Затем его человеческий разум возразил, и он увидел различия, золотую грань между благородством и злом. Он начал обращать внимание на то, что происходило на земле, и быстро выбирал цели.


Ему оставалось только стать призраком-мстителем, ангелом-истребителем, силой природы.


Он падал, как камень, нырял, как птица, перемещался из одной воздушной частицы в другую, как нечто иное, чем человек.


Огромные осадные машины противника, катапульты и гламурные трубы были для Кэлдасона настоящей растопкой. Он сметал их с равнин и холмов на головы наступающих армий. Он вызвал огненный дождь на захватчиков. Он превратил их черные тучи стрел в шелковые шарфы. Он сотнями тысяч посылал им острые, как иглы, осколки льда. Он нарушал их линии снабжения и распространял заразную паранойю.


Затем он переместился в океан и принялся за их корабли, сжигая и топя их наугад, забрасывая переполненные пляжи осколками кварца и необработанными алмазами. Он посеял в рядах моряков ядовитых змей и пролил потоки крови.


Дальние просторы моря привлекли его внимание. Он поднялся высоко и увидел там другой могучий, разномастный флот, не имеющий отношения к флоту империй, который направлялся к острову. И как только он увидел его, волна притяжения захлестнула его. Он хотел туда поехать.


Но что-то изменилось. Он начал испытывать падение своей силы. Возможность его материального существования снова стала проблемой. Он чувствовал себя менее неукротимым.


Он направился обратно к земле, его энергия истекала. Остров устремился во все стороны навстречу горизонту, превратился в грубую карту, а затем показал все детали. Он увидел редут, коробку, окруженную армиями, которые он только начал уничтожать. Была видна внутренняя площадь крепости, а вскоре и люди на ней.


Кэлдасон, уже почти полностью пришедший в себя, дрейфовал вниз, чтобы приземлиться на поляне, которую островитяне отступили, чтобы создать.


Раздались одобрительные возгласы и аплодисменты. Но не меньше было и безмолвного изумления или трепета.


Небольшая делегация проталкивалась сквозь толпу. Карр возглавлял ее, рядом с ним были Дислейрио и Феникс. Там были Куч и Венда, и, что лучше всего, Серра. Она обняла его.


‘Это было ... фантастически, Рит", - сказал Карр, явно пораженный. ‘Ты справился блестяще. Ты нанес серьезный удар и привел их в смятение’.


‘Ты был потрясающим", - вызвался Куч.


‘Но что же пошло не так?" Спросил Феникс. ‘Почему ты остановился?’


‘У меня не было выбора в этом вопросе. Только что у меня была власть, а в следующую минуту ее забрали. Сразу после того, как я увидел новый флот’.


‘Новый флот?’ Эхом отозвался Дислейрио.


‘Еще один на подходе. Не из той или иной империи. Я не знаю, чей он ’.


‘Еще одна сила выступает против нас, и ваша мощь рухнула. Что теперь защитит нас?’


‘Возможно, это из-за отсутствия у меня опыта", - предположил Кэлдасон. ‘Может быть, если я попробую еще раз ...’


‘Нет, - сказал Феникс, - я так не думаю. Здесь происходит что-то еще. Частичка магии Основателя во мне заставляет меня чувствовать это. Ты тоже должен, Рит’.


Кэлдасон вспомнил чувство, которое он испытал, глядя на неизвестный флот, и то притяжение, которое он испытывал к нему. ‘Возможно, вы правы’.


‘Мы можем что-то чувствовать", - подхватила Венда. ‘Ну, на самом деле, больше я, чем Катч, потому что я более чувствительна’.


‘Я немного начинаю понимать", - заверил их Куч.


‘Можете ли вы описать его?’ Спросил Карр.


‘Мне это не нравится", - ответила Венда. ‘У меня раньше не было такого чувства, и все это неправильно’.


‘Совершенно верно", - согласился Феникс.


После этого все замолчали, как будто возникло массовое осознание чего-то неминуемого и странного.


Потом кто-то сказал: ‘Слышишь это?’


Все напряглись, прислушиваясь. Это было не столько то, что можно было услышать, сколько почувствовать.


Первым, что они узнали об этом в Ринтарахе, был глубокий грохот, похожий на землетрясение.


Во многих отношениях землетрясение было бы предпочтительнее. Вероятно, оно было бы более мягким.


Для большинства это началось с энергетической сетки. Линии начали светиться, пульсировать, трескаться, а в некоторых местах извергаться гейзерами чистой магии. Случаев было так много, что лицензированные колдуны и аварийные бригады по наложению чар были ошеломлены. Чистая магия, лишенная сдержанности или умелого руководства, проявлялась в виде полчищ случайных чар. Улицы городов и мощеные улочки деревушек кишели экзотическими, гротескными, сюрреалистичными, часто опасными кошмарами. Небо было заполнено их летающими собратьями.


Все, что зависело от магии, начало давать сбои. Погас свет, невероятно красивые куртизанки исчезли в клубах дыма с ароматом лаванды. Общественные скульптуры застыли или пришли в неистовство. Фонтаны извергали расплавленную лаву. Роскошные переливающиеся платья превратились в серые лохмотья. И все это время население находилось в осаде из-за бегающих, ползающих, летающих, кишащих, взрывающихся, плавящихся, обжигающих, замораживающих нападений.


По мере того, как магия высвобождалась во все больших количествах, стало ощущаться ее отсутствие в самой структуре окружающей среды, очень похожее на землетрясение. Первыми рухнули высокие башни, их огромный вес утратил устойчивость. Здания рушились, мосты качались. На проселочных дорогах и городских бульварах образовались трещины, достаточно большие, чтобы поглотить запряженные лошадьми экипажи.


Что стало очевидным для тех, кто мог это наблюдать, так это то, что на самом деле магия сводилась на нет; не просачивалась, а прекращала существовать. А вместе с ним ушло и все, что он поддерживал, во всех смыслах, так что общественная анархия и гражданское неповиновение добавили хаоса в обычно хорошо организованном Ринтарахе.


В столице, за неприступными стенами правителей, дела обстояли не лучше. Джасинт Фелдерт, самый могущественный человек империи, находился в своем любимом розовом саду, когда случилась катастрофа. Зрелище того, как его элегантные цветы увядают и превращаются в пыль, было тем более неприятным, что он знал, что то же самое вот-вот произойдет и с ним.


По всему Ринтараху, но особенно в столице, семьи правящей элиты, то есть выживших Основателей, внезапно стали видны такими, какими они были на самом деле. Быстрое начало процесса старения, компенсирующего бесчисленные обманутые столетия, проинформировало возмущенное население. Тиранию они могли терпеть. Быть управляемым чем-то не совсем человеческим - совсем другое дело. Пелена спала с их глаз, и произошло нечто похожее на всеобщее восстание, раздуваемое остатками Сопротивления. Их задача стала еще проще с исчезновением магической защиты властей.


Жители Гат-Тампура впервые получили представление о том, что должно было произойти, когда многие заметили глубокий грохот, подобный тому, который издает землетрясение.


В целом, их впечатления были во многом такими же, как у Ринтараха. Город и сельская местность стали свидетелями массового исчезновения магии. У них тоже были свои трещины и гейзеры, а также чума гламура. Их гордые здания и заброшенные лачуги все равно рухнули. Разрушенные плотины, сожженные леса и разрушенные улицы были разрушены силой этого.


Как и граждане конкурирующей империи, они видели своих правителей в их истинном свете. Действительно, некоторые из них встретили свой конец от рук собственных подданных, несмотря на то, что процесс ускорения старения все равно добрался бы до них. Было много скорби по поводу потери магии, как и в Ринтарахе. И здесь тоже люди подняли восстание, чему способствовали остатки Сопротивления. Был предсказан длительный период неопределенности и замешательства, и судьба империи в конце его отнюдь не была гарантирована. В этом отношении Гат Тампур также был зеркальным отражением Ринтараха.


Императрица Бетмильно находилась в тронном зале своего дворца в подземелье матрицы, пытаясь связаться со своим ринтарахианским коллегой Фелдертом, когда подземелье изверглось. Последующее обнаружение того, что осталось от ее трупа, не пролило света на это дело. Ее семью постигла та же участь, или они быстро превратились в прах.


Комиссар Лаффон, глава печально известного CIS, находился в Меракасе на аудиенции у императрицы. Говорили, что мстительная толпа опознала его и преследовала по улицам. Его кончина наступила, когда погоня привела его на путь рушащейся сорокатонной декоративной колонны.


Колонна принадлежала штаб-квартире Министерства юстиции Гат-Тампура.


33


В плавучем дворце принца Мелиобара ничего не знали о возможных землетрясениях.


Суд двигался над пейзажем почти белоснежного цвета, и снег все еще сильно падал. По обе стороны от воздушной процессии возвышались крутые горы, а недалеко внизу раскинулась сеть больших озер, замерзших и покрытых снегом. На этом маршруте настоял сам Мелиобар, по какой-то причине, которая в то время казалась ему неотложной. Но погодные условия означали, что чародеи, которым было поручено управлять "бегемотом", летели низко. Тысячи последователей лагеря, которые полагались на немагический транспорт, находили свой путь через скованные льдом озера. Но многие предпочли сделать большой крюк.


Талгориана держали в темнице, немного избивали и не кормили, хотя ему давали небольшое количество воды. Он понятия не имел, что случилось с отрядом солдат, которых он привел с собой, и ничего не знал о судьбе Окраэля, молодого чародея, который пытался предупредить его о безумном плане принца. До сих пор Талгориан не подвергался пыткам, которыми ему угрожали, когда его схватили.


Они пришли за ним без предупреждения или объяснений. Ему дали надеть тяжелую меховую шубу и толстые перчатки, что его удивило. Но почему, стало ясно, когда его отвели не в зал для аудиенций или в тронный зал, а наружу, на одну из верхних зубчатых стен дворца. Именно здесь принц приказал установить мощные катапульты, и именно Окраэль рассказал, для чего они будут использоваться. В дополнение к катапультам, расположенным на значительном расстоянии от них, там было сооружение, пугающе похожее на виселицу.


Было ужасно холодно. Он удивился, зачем кому-то понадобилось вести дела любого рода в таком месте. Затем он вспомнил, что ‘кем-то’ был принц Мелиобар.


Сам принц сидел, что было совершенно неуместно, на троне, установленном на возвышении, над которым был установлен балдахин. Вокруг, как обычно, были разные дворяне, чиновники и военные, и у начальства были свои зонтики. Естественно, ни у кого другого не было навеса. Или сидения.


Талгориана силой притащили в присутствие Мелиобара, как обычного преступника. Он намеревался обойтись без формальностей, таких как поклоны, чтобы показать свое недовольство тем, как с ним обращаются. К сожалению, один из головорезов-охранников подкрепил протокол ударом кулака по затылку Талгориана.


Посланник также был расстроен своим следующим запланированным выпадом. Он намеревался не приветствовать принца церемониально. Этому помешал тот простой факт, что Мелиобар заговорил первым и сам проигнорировал этикет.


‘Я надеюсь, ночь в камере помогла вам прийти в себя", - сказал принц.


‘Мои ощущения по поводу чего именно, ваше королевское высочество?’ Талгориану не хватило смелости отказаться от правильных титулов этого человека в качестве части своего протеста.


‘Твоя крамола. Твой сговор с врагами моего правления’.


‘Эти обвинения, если таковы они официально, ваше величество, явно абсурдны. Я не был мятежником и не сотрудничаю с врагами власти’.


‘Ну, конечно, ты был бы склонен солгать об этом, не так ли?’


‘Я категорически возражаю против такого пренебрежения, ваше величество. И, если можно так выразиться, я считаю, что весь этот эпизод - ужасающий способ обращения с имперским послом. Я намерен пожаловаться на это императрице в самых решительных выражениях.’


‘Скорее жалуюсь своему заклятому врагу. Жалуюсь ...’ Он почти всегда понижал голос, когда говорил о смерти. ‘...Ему. Ты отрицаешь это?’


‘Да! То есть, что именно я отрицаю, сир?’


‘Ваши попытки запутать это слушание типичны для методов, используемых такими, как вы’.


Слушание? Каким образом это представляет собой должным образом созданный юридический суд, милорд?’


‘Он официально учрежден в соответствии с правилами моего суда’.


Другими словами, принц придумывал это по ходу дела, подумал Талгориан. ‘Если это форма судебного разбирательства, то я со всем уважением прошу о юридическом представительстве’.


"В этом нет необходимости. Я могу предложить тебе кое-что гораздо лучшее’.


‘Сир?’


‘Вам позволено говорить за себя. Кто более квалифицирован, чтобы изложить ваше дело?’


"По какому делу? Как я могу защитить себя, если я не знаю точного характера преступлений, которые, как предполагается, я совершил?’


‘Итак, вы признаете, что у вас нет никакого дела. Это не пойдет вам на пользу’.


Талгориану хотелось кричать. Вместо этого он предпочел говорить как с ребенком, что срабатывало в прошлом. ‘Я не знаю, что я должен был сделать, ваше высочество. Если бы вы могли любезно проинформировать меня, возможно, я смог бы тогда помочь Вашему высочеству. ’


Принц поднял с колен лист пергамента и потратил чрезмерно много времени на его изучение. Наконец он сказал: ‘Это равносильно государственной измене’.


‘Но я даже не подданный Бхеалфана!’


‘Ах, и он тоже. Итак, вы делаете еще одно признание, что, как и мой враг, вы не являетесь подданным Бхеалфана. Все это начинает звучать довольно осуждающе, не так ли?’


Посол перевел дыхание, чтобы успокоиться. ‘ Вы упомянули о заговоре, ваше величество. Не будете ли вы так любезны изложить суть этого обвинения?


‘Вы обвиняетесь в заговоре против меня и, как следствие, против народа Беальфы’.


‘Если это основа обвинения против меня, сир, то я вынужден обратить ваше внимание на заговор, который, как говорят, вы сами организовали. Заговор, целью которого является уничтожение большого числа подданных Вашего величества. Разве это не заговор против народа Беальфы?’


Вы говорите "заговор", я говорю "проект". Боюсь, ваша собственная терминология выдает вас. Ибо кто бы назвал проект заговором, если бы не видел себя его жертвой? И видеть себя жертвой должно означать, что вы являетесь врагом этой администрации. Действительно, сам факт того, что вам известно о проекте, указывает на элемент шпионажа и должен составлять еще одно обвинение против вас. Так что считай, что тебе повезло в этом отношении. Он откинулся на спинку своего трона, явно довольный проявлением превосходной логики. ‘У тебя есть что сказать, прежде чем будет вынесен приговор?’ добавил он.


‘Я...’


Как вам будет угодно. После детального рассмотрения доказательств по этим серьезным обвинениям может быть вынесен только один вердикт: виновен. А преступления такой тяжести могут повлечь за собой только одно наказание: вас повесят за шею до смерти. И далее, чтобы ваши останки были использованы для изготовления эссенции, которую я использую для очищения земли. ’


Каким бы потрясенным он ни был, на самом деле Талгориану запомнилось то, что ему дали пальто и перчатки, чтобы он не чувствовал дискомфорта при казни.


‘Есть ли просьба о пощаде?’ спросил принц. ‘Не желает ли осужденный признать свою вину, сообщить подробности заговора и сдаться на нашу милость?’


‘Это возмутительно!’ - заорал посланник, прибегнув к козырю дипломата - негодованию. ‘Об этом узнает сама императрица!’


‘Я не вижу причин откладывать вынесение приговора", - решил Мелиобар. ‘Но на самом деле жаль, потому что вы пропустите запуск проекта, который начнется сразу же, как только прояснится погода. Стражи!’


Талгориана, высказывавшего возражения, подтолкнули к эшафоту.


Принц указал на чиновника, стоявшего у двери, ведущей во дворец. ‘Я очень рад сообщить, - объявил он присутствующим, - что по случаю этой казни для нас большая честь иметь рядом с собой нашего вдохновителя, наш главный образец моральной прямоты, Дедушку нации и инициатора проекта, который, как мы скоро увидим, будет реализован. Пожалуйста, поприветствуйте моего отца, короля Нарбеттона.’


Под приглушенные перчатками вежливые аплодисменты небольшая процессия вышла из открытой двери. На первый взгляд это выглядело как похороны, от чего у Талгориана по спине пробежал холодок. Фактически, технически шестеро носильщиков в форме несли стеклянный шкаф, а не гроб. На нем находилось находящееся в коматозном состоянии тело не столь покойного монарха, одетого в пышные одежды и сжимающего в руке огромный палаш. Его шкаф был поднят вручную в вертикальное положение и закреплен подпорками, так что казалось, что он стоит, хотя и на более низком уровне, чем его сын.


Талгориана затолкали на его собственную сцену для выступления, которое он предпочел бы не давать. Его запястья были связаны, что означало снятие перчаток, и его руки сразу же начали синеть. Они поместили его под виселицей, прямо рядом с люком, который должен был открыться и сломать ему шею. Ловушка была размером с маленькую дверь сарая, что указывало на то, что эшафот использовался для массовых повешений.


Кто-то накинул ему на голову петлю, слегка оставив ее на шее. По крайней мере, шел не такой сильный снег.


Все, что им сейчас было нужно, - это появление лорда Верховного палача. Его отсутствие вызвало веселье среди охранников Талгориана, вызвав перешептывания о том, что Мелиобар, вероятно, приказал казнить палача. Шутки Талгориана, учитывая обстоятельства, были сочтены безвкусицей, хотя он и не возражал против опоздания палача.


Со своего возвышения на виселице он мог смотреть поверх крепостных валов на зимний пейзаж за ними. Слегка повернув голову, он увидел другие парящие дворцы, которые составляли двор Мелиобара. Они следовали за королевской резиденцией в четко установленном порядке, двигаясь гуськом и покрытые слежавшимся снегом, похожие на огромную нитку жемчуга.


Принц и его придворные становились все более беспокойными в ожидании палача. Талгориан беспокоился, что Мелиобар потеряет терпение и прикажет простому солдату выполнить эту работу. Если его должны были повесить, должность посла требовала внимания не меньшего, чем самого лорда Верховного палача. Он не хотел из-за этого терять лицо.


Стоя на своем ветреном насесте и обозревая пейзаж, который другим было не так легко разглядеть, Посланник заметил нечто странное. Впереди, у входа в следующую долину, скопился небольшой городок, едва различимый в серой мгле из-за своих огней. Пока он смотрел, эти огни мерцали в унисон. Не по отдельности или по частям, что могло бы быть объяснимо, а все вместе одновременно. Он не мог представить, почему все великолепное освещение города должно погаснуть одновременно. Затем это повторилось дважды подряд. В четвертый раз все огни остались выключенными.


Его охранники ничего не заметили. Они топали ногами и фыркали в ладони. Судя по их обиженным взглядам, им больше хотелось увидеть палача, чем ему.


Чиновники, окружавшие трон Мелиобара, совещались группами. Были отправлены гонцы.


Он посмотрел на город. Там снова были огни, но они были другими. Они вспыхивали, пульсировали и переливались, и они были разноцветными. Некоторые принимали форму коротких, интенсивных вспышек. Возможно, здесь происходило празднование. Печальная мысль для человека, ожидающего казни через повешение.


Затем ему показалось, что он заметил движение на склонах гор недалеко от города. Трудно было сказать наверняка, но это было похоже на большое снежное тело, сползающее на землю. Лавина?


На зубчатой стене открылась еще одна дверь. К принцу быстро подбежал человек. На нем были одежды, которые выдавали в нем одного из элитных чародеев, ответственных за контроль за передвижениями во дворце. Он низко поклонился Мелиобару, затем начал оживленную речь.


Все огни дворца замерцали. Огни в других дворцах горели так же, и в унисон, как в далеком городе.


Странный шум приветствовал это беспрецедентное событие. Он звучал как жужжание огромного роя насекомых. На самом деле, это был массовый ропот; испуганные излияния множества людей во дворце и вокруг него, а также тех, кто следовал за ними. Поскольку плавучие здания не производили шума, а снежный день был таким же тихим, услышать подобные вещи было вполне возможно. Люди, окликающие друг друга из одного проходящего мимо дворца в другой, используя только свои легкие, не были редкостью, хотя были те, кто считал это вульгарным. Плохое поведение огней вызвало определенный переполох среди окружения Мелиобара. Последовало много приходов и уходов, и колдун, который инструктировал Мелиобара, ушел еще быстрее, чем появился. Наблюдая за всем этим, Талгориан испугался, что они забыли о нем. Он подкинул эту мысль в голову. В целом, он больше боялся, что они этого не сделали.


Когда зажегся свет, личные телохранители Мелиобара, естественно, придвинулись к нему поближе. Инстинктом принца было придвинуться поближе к отцу.


Шикарно отапливаемый кабинет Нарбеттона был приятен на ощупь в зимний день. Мелиобар обнял его и начал нервный диалог шепотом со старым королем.


Некоторые придворные поднялись на зубчатые стены и посмотрели вниз на армию сторонников лагеря. Там тоже все казалось необычным. Огней было больше, чем должно было быть, многие из них были слишком оживленными, и была очевидна какая-то суматоха. Все это сопровождалось звуками. Они звучали как чистый шум, но в них были вплетены более высокие, слегка тревожные аккорды. Придворные начали обмениваться встревоженными взглядами.


‘Отец говорит, что все в порядке!’ - доложил принц. ‘Это просто небольшой сбой в магии из-за ... плохой погоды", - слабым голосом закончил он.


Весь дворец покачнулся. Падение заняло, возможно, секунду, хотя казалось, что гораздо больше. Желудки скрутило. Послышался звон бьющегося стекла и громкие проклятия. Люди закричали.


‘Отец считает, что было бы лучше, если бы мы опустили дворец как можно ближе к земле’, - объявил принц. ‘Не то чтобы это было опасно, конечно. Я отдаю соответствующий приказ’. С этими словами гибкий посыльный умчался прочь.


До следующего взрыва прошло целых полминуты. Еще одна дрожь пробежала по дворцу. На этот раз эффект был более сильным: сооружение не просто резко опускалось, как раньше, но и тревожно отклонялось от курса. Отвесная стена горы справа от них нависла неприятно близко.


У других дворцов были похожие проблемы. Несколько дворцов заметно упали в высоту. Один вращался, по-видимому, бесконтрольно. На их поверхностях расцвели небольшие взрывы, выбив обломки, а в одном случае и балкон.


В королевском дворце царила едва сдерживаемая паника. Один из военных чинов в толпе, толпившейся вокруг принца, заметил: ‘Самое подходящее время для появления палача’.


Мелиобар уловил замечание и проследил за взглядом офицера. Ряды каменных дорожек тянулись вдоль стены дворца над зубчатыми стенами. На самой нижней была изображена фигура. Это каким-то образом производило впечатление мужественности, хотя явных признаков не было. Он был высоким и стройным и одет полностью в черное. Мантия, которую он носил, полностью закрывала его. Его капюшон был надвинут, и разглядеть его лицо было невозможно. Единственной видимой частью его тела были руки. Они были поразительно бледными и с длинными пальцами. Некоторые могли бы сказать, что это скелет.


Фигура не двигалась. Он просто стоял там, глядя сверху вниз на принца.


Во многих отношениях его поведение соответствовало образу палача, переодетого для анонимности и пришедшего заработать свои деньги.


Для Мелиобара существовала другая, более ужасная возможность.


Он прижался к отцовскому шкафу, их лица были в нескольких дюймах друг от друга. ‘Прекрасное время для палача, отец, не так ли? Или идеальное время, чтобы сорвать наш план?’ От его дыхания стекло запотело.


Дворец тревожно качнулся. Он начал неуверенно вращаться вокруг своей оси, выглядя для всего мира как детский аттракцион на ярмарочной площади. Колонны, статуи и полоски филиграни сдвинулись с места и упали. Одна из катапульт сломала крепления и покатилась по зубчатым стенам, разбрасывая всех на своем пути и врезавшись в удерживающую стену, прежде чем отправиться в обратный путь, когда дворец начал крениться в противоположном направлении.


Вспыхнула истерия. Люди бесцельно разбежались во всех направлениях, крича и вопя. Те немногие, кто пытался поддерживать порядок, были захвачены паникующим большинством. По полу и стенам пошли трещины.


Другие плавучие дворцы оказались в такой же беде. Рушились башни и обваливались дамбы. Вспыхивали пожары. Несколько особняков столкнулись друг с другом, от сотрясающих ударов разбились тысячи окон и раскололись мраморные фасады. Два столкнулись лоб в лоб со звуком, подобным раскату грома.


Ужас овладел королевством. Поддавшись иррациональности или простому отчаянию, многие обитатели королевского дворца покинули зубчатые стены и бежали по домам. Никто, даже его личная охрана, не захотели остаться со своим принцем или защищать его.


‘Отец?’ - прошептал он, прижимаясь к шкафу. ‘Отец? Что мне делать?’ Он внимательно слушал и, наконец, сказал только: ‘О, да’.


Принц снова поднял взгляд к парапету, где стояла фигура. Он увидел то, что ожидал.


Мелиобар снова обратил свое внимание на шкаф и суровое лицо отца. ‘Смотри, папа, смотри. Смотри на меня. Смотри на меня, отец’. Он улыбнулся. ‘Ты готов? Смотри на меня сейчас. Мы ... все ... падаем ... вниз!’


Магия покинула их.


Расстояние до земли было не таким уж большим, оно соответствовало умеренному выступу скалы или даже некоторым удивительно высоким деревьям, встречающимся в тропических регионах. Но высота не имеет значения, когда падающие объекты весят неисчислимые тысячи тонн, и местность, над которой пролетал кортеж, была небезразлична.


Королевский дворец и сопутствующие ему замки, особняки и цитадели рухнули, как горсть камешков, брошенных скучающим богом. Они рухнули в регионе, где преобладают озера. Озера гораздо глубже, чем широкие, и действительно очень широкие.


Не все здания упали на покрытые льдом озера. Несколько разрушились на болотах и сельскохозяйственных угодьях, а в одном случае - на дороге. Но это не было судьбой большинства из них, включая дворец Мелиобара. Они пробивались сквозь лед, раскалываясь при ударе или погружаясь в ледяную воду целиком. По мере того, как они тонули, возрастающее давление в окнах и дверях увеличивалось, и потоп вторгся в их лабиринты коридоров, кают, парадных апартаментов и аудиторий.


Озеро было жадным. Оно поглотило все. Или почти. Мелиобар пришел в себя в убийственно холодной воде. Какой-то предмет толкнул его локтем. Это была стеклянная гробница короля Нарбеттона, безмятежно проплывающая мимо. Непроницаемое выражение лица его отца было последним, что увидел принц, прежде чем его унесла вода.


На поверхность показалась голова.


Андар Талгориан делал большие глотки воздуха, его легкие горели. Он так онемел от холода, что не чувствовал своего тела, кроме боли. Каким-то образом путы, стягивавшие его запястья, порвались.


Он и представить себе не мог, что продержится на таком холоде больше пары минут. От него не ускользнула ирония того, что он дважды подряд избежал смерти только для того, чтобы упасть на последнем препятствии. Возможно, боги хотели, чтобы он умер.


Ему становилось все труднее держаться на плаву или даже трезво мыслить. Его выносливость иссякала, а конечности слабели. Холод был невыносимым и пробирал до самых костей. Что его поразило, так это то, что эквивалент большого города только что погрузился в озеро, и вы бы этого не заметили. Он не мог видеть никого или что-либо еще.


Затем он услышал звук. Или подумал, что услышал; его уши могли быть отрезаны из-за всех чувств, которые он в них испытывал. Вот это было снова. Голос. Поправка, голоса. Крики. Он ничего не видел с той стороны, куда смотрел. С таким трудом, с такой болью он поворачивался.


Что-то приближалось к нему. Он не мог разобрать, что это было. По мере приближения это стало походить на две фигуры, идущие по воде. Чем ближе они подходили, тем больше походили на пригибающиеся. Они кричали и махали руками. Они вытащили его. Он лежал, задыхаясь, на их импровизированном плоту, веревка палача все еще была у него на шее. Один из его спасителей поднес к его губам карманную фляжку. Обжигающий алкоголь вернул некоторое ощущение, пройдя по его организму. Когда к нему вернулись чувства, он понял, что промокшая одежда, которую носили двое мужчин, была униформой.


‘Нечен и Уэлст, вспомогательная дворцовая стража’, - сказал один из них. ‘Как поживаете, сэр?’


‘ Спасибо... тебе, ’ выдавил Талгориан.


‘Рад разделить нашу удачу, сэр", - сказал ему другой. ‘Да ведь если бы не этот обломок крушения, нас бы самих здесь не было’.


Талгориан сосредоточился на деревянной плите, поддерживающей их. Это был люк с виселицы.


Было рассказано много историй о том дне, когда разрушение охватило империи и их многочисленные протектораты. Некоторые из них стали легендами.


Один из них касался печально известного главаря пиратов, который связал свою судьбу с империями против молодого повстанческого государства.


Говорили, что в тот роковой день к пирату пришел человек, требующий отчета, человек, с которым он ужасно обошелся. Он прибыл не по морю, а по воздуху, оседлав чудесный летающий диск. В одиночку он одолел банду пиратов, обрушивая сверху магию, которая взрывала и опаляла, пока, наконец, против него не остался только сам пиратский капитан.


Высвобождение магии вызвало большие потрясения во многих отношениях. Одним из них было нарушение баланса природы. Было вызвано множество катастроф, в том числе землетрясения, поскольку мир приспосабливался к потере. Там, где это произошло в море, их порождением были приливные волны.


Пока пират и его враг сражались насмерть, на их пути возникло скопление бурунов высотой с горы. Они сокрушили армаду пиратов, потопив все корабли, кроме его. Его подхватила самая большая волна и выбросила в прибрежную деревушку на Алмазном острове, подарив пирату остров, о котором он мечтал, хотя и не так, как он намеревался.


Многие верили, что мститель тоже погиб, заплатив высшую цену за то, что положил конец хищничеству своего врага.


А потом случилось то, чем все закончилось на самом Алмазном острове.


Остров пережил свои собственные потрясения, но редут остался сравнительно нетронутым. В кои-то веки быть слишком бедным, чтобы владеть магией, было преимуществом.


Поначалу островитянам было неясно, что происходит в более широком смысле. Находясь в эпицентре вторжения, это было понятно; и у них происходило достаточно замечательных событий, чтобы держать их в напряжении и так.


Когда беспорядки начали утихать, наступило напряженное затишье, во время которого можно было подготовиться к финальному натиску.


Серра и Рит вызвались нести дозорную службу и оказались на одной из зубчатых стен редута. Впервые за много часов они смогли побыть одни. По ту сторону равнины объединенные армии империй собрались в еще большем количестве.


‘Они могли просто войти сюда в любое время, когда им заблагорассудится, - считал Кэлдасон, - и мы ничего не могли с этим поделать, кроме как заставить их заплатить кровью. Так почему же они сдерживаются?’


‘Это был ты, Рит. Ты причинил им настоящий вред’.


‘Только для того, чтобы замедлить их. То, что остановило меня, сделало это до того, как я смог закончить работу’.


‘Финиш? Ты же не всерьез говоришь, что мог бы победить такую орду в одиночку, не так ли?’


‘Я не знаю, на что я был способен в том состоянии. Но я точно знаю, что я чувствовал…Это трудно объяснить, Серра. Мне казалось, что я могу сделать все, что угодно. Потенциал, power...it вот почему Основатели так долго боролись за меня, и почему некоторые из них хотели моей смерти.’


‘Но ты не смог сделать это снова’.


‘Я пробовал только один раз. Но там как будто ничего не было’.


‘Может быть, тебе нужно восстановить силы или…Я не знаю. Слишком много всего происходит, Рит. Через некоторое время это подавляет тебя’.


‘Разве это не просто? И эта история с Таналвах, она... не укладывается в голове’.


‘Сначала я так и подумал’.


‘Сомнений нет?’


‘Я так не думаю. Это было признание на смертном одре. И я поверил ей. Ты бы тоже поверил, если бы был там’.


‘Что могло заставить ее сделать что-то подобное?’


‘Она думала, что спасает Кинсела. Она сделала это из любви’.


‘Иногда я думаю, что во имя любви совершается столько же зла, сколько и ненависти".


‘Это звучит цинично’.


‘Так не должно быть; это просто наблюдение’.


‘Что ж, давайте будем уверены, что наша любовь никогда не породит зла, не так ли?’


‘Это невозможно’. Он обнял ее, и они поцеловались.


‘В любом случае, - сказала она, - я не могу думать о Таналвах как о зле. Звучит безумно, я знаю, после того, что она сделала, но я все равно не считаю ее плохой’.


‘Опять речь о потенциале, не так ли?’


‘Я не понимаю, что ты имеешь в виду’.


‘Мы все способны быть праведными или порочными. Иногда и тем, и другим. Семена добра и зла находятся в нас, просто ожидая, когда что-то даст им толчок’.


‘Ты думаешь, мы все способны на убийство?’


‘Странный вопрос для нас с тобой, не так ли? Это была твоя профессия, а я сделал больше, чем положено’.


‘Это не было убийством, так же как лишение жизни врага во время этой осады было бы убийством. Люди, которых мы убили, были плохими ’.


‘Пацифист, подобный Кинселу, сказал бы, что это попытка оправдать его’.


‘Иногда приходится защищать тех, кто слабее, или свою собственную жизнь, или...’


‘Тебе не нужно меня убеждать. Я калочианин. Ну, во всяком случае, половина одного из них, и ты не получишь более воинственного мировоззрения, чем это. Но нам было бы обидно, если бы нас назвали убийцами. Я просто говорю, что при правильных условиях, достаточном толчке, убийцей может стать кто угодно. Убийцей в плохом смысле этого слова.


По словам Пралтора, когда-то даже паладины были благородными.’


‘Тебя беспокоит, что Тан был калочианцем?’


‘Беспокоишь меня? Ты имеешь в виду, что я опускаю бортик или что-то в этом роде?"


‘Полагаю, что да’.


‘Принадлежность к племени Калох не сделала ее лучше других. Мы не святые ’.


‘Ты никогда по-настоящему не ладил с ней’.


И вы думаете, то, что она сделала, подтвердило мое мнение? На самом деле, это было не мое мнение; скорее, она не слишком ко мне благоволила. Хотя, признаюсь, я думаю, что заставил ее почувствовать себя неловко, напомнив о нашем наследии. ’


‘У нее отняли это наследие. Ты, как никто другой, должен это понимать. Она выросла в Ринтарахе; было естественно, что она переняла их обычаи ’.


‘Интересно, какими будут похороны’.


‘Какого рода служение вы имеете в виду? Руководить им будет священник секты Ипарратеров. На самом деле Кинзелу это очень нравится’.


‘Следует призвать богов Калоха’.


‘Это немного чересчур для тебя, Рит. Я думал, ты сомневаешься в богах любого рода’.


‘Да, но забавно, как перспектива почти неминуемой смерти может заставить то, чему тебя учили в детстве, снова казаться осмысленным. В любом случае, как там Кинзел?’


‘Я думаю, вы можете догадаться. Я думаю, что рождение ребенка и необходимость заботиться о детях - это единственное, что поддерживает его на плаву. Знаете, ему стыдно. За то, что сделал Тан. Он видит, что это отражается на нем.’


‘Он не должен был. Он не был ответственен за ее действия’.


‘Ты прав. О, минутку. Стой спокойно’. Она протянула руку и сорвала что-то с его головы.


‘ Что это было? - спросил я.


"Седой волос". Будь я проклят, Рит, если знаю, что нужно сделать, чтобы помочь Кинселу. Как ты помогаешь кому-то пройти через подобное?’


‘Находясь рядом с ними. Что, конечно, может оказаться невозможным’. Он кивнул в сторону задумчивых вражеских сил. ‘И не забывай о другом осложнении. В этих краях есть флот, который не принадлежит ни одной из империй. Мы не знаем, как это повлияет на баланс сил. ’


‘Чей бы это мог быть?’


‘Я думаю, мы можем догадаться’.


Появился Дислейрио, взбегая по зубчатым ступеням со своим обычным атлетизмом. Он направился к ним.


‘Что случилось, Куинн?’ Спросила Серра.


‘Феникс попросил меня сменить тебя’.


‘Почему?’


‘Я не знаю. Он сейчас будет здесь, чтобы все объяснить". Он посмотрел на ряды противника. ‘Отрезвляет, не так ли?’


‘ Можно сказать и так, ’ ответил Кэлдасон.


‘Чего я не понимаю, так это того, чего они ждут’.


‘Это то, о чем мы думали’.


Кто-то двигался вдоль линии защитников на зубчатых стенах, наливая воду из ведра. Он оказался недавно вернувшимся братом Куча.


‘Приятно видеть, что ты не считаешь, что носить воду ниже твоего достоинства", - сказала Серра.


‘Я рад сделать все, чтобы помочь", - ответил он, опуская свою ношу. ‘Но когда начнется сражение, я ожидаю гораздо более активной роли’. Он похлопал по своему мечу в ножнах.


‘Нам нужны все, кого мы можем достать. О, я не думаю, что вы двое еще толком не познакомились. Это...’


‘Я знаю", - сказала Вари. ‘Куинн Дислейрио. Для меня большая честь познакомиться с вами’. Он протянул руку.


Его забрал Дислейрио. ‘А ты брат Куча. Приятная встреча. Но откуда ты меня знаешь?’


‘Я видел тебя, и не раз, там, в Беальфе. На самом деле, однажды я действительно был очень близок к тебе’.


‘Правда? Я не помню’.


‘Ты не должен был заметить. Это было во время беспорядков. Мне удалось положить записку тебе в карман’.


‘Это был ты, не так ли? С тех пор я задавался вопросом, у кого хватило внутренней информации предупредить нас. Учитывая твою связь с Басторраном, теперь это имеет смысл. Что ж, я благодарен ’.


‘Я все еще не совсем понимаю тебя, Вари", - признался Кэлдасон. ‘Какова твоя история?’


‘Это то, что, кажется, все хотят знать’.


‘Просто скажи нам, - посоветовала ему Серра, - мы известные сплетники’.


Вари улыбнулась. ‘Я сделаю это быстро, меня ждут измученные жаждой люди’.


‘Как получилось, что ты отвернулся от паладинов?’ Кэлдасон хотел знать.


‘Я этого не делал. Я всегда их ненавидел. Я попал в их ряды, потому что ненавидел их. Во мне, конечно, нет клановой крови, но они берут определенный процент чужаков на административные должности. Именно так я добрался до Басторрана. ’


‘Почему?’


У нас с тобой есть кое-что общее, Рит. Мы оба хотели отомстить паладинам. Единственный способ, который я видел для этого, - это подняться как можно выше в организации, анонимно передавая кусочки информации Сопротивлению. ’


‘С какой целью?’


‘Подобраться к офицеру самого высокого ранга, которого я только мог, и убить его. Но вы любезно взяли на себя эту часть работы раньше’.


‘Прости, если я тебя обделил’.


‘Не извиняйся. Я никогда бы не смог взять Басторран в честном бою. Ты знаешь, что он убил своего дядю, чтобы получить лидерство?’


‘Не нужно было долго гадать’.


‘Слияние сделало настоящее дело. Это убило двух зайцев одним выстрелом для Девлора: он получил лидерство, а ты удобно взял вину на себя’.


‘Но почему ты так сильно хотел отомстить?’ Спросила Серра.


Что касается Рита, то калочиане были не единственными, кто пострадал от рук паладинов. Пиратоны были земледельцами на протяжении многих поколений. Затем местный лорд решил, что ему нужны наши земли, а также земли всех наших соседей. Паладины были наняты для выполнения этой работы и, само собой разумеется, применяли предельную жестокость. Мы были просто заброшенной заводью, и никому за пределами нашего сообщества не было до нас дела. ’


‘Это было до того, как вы с Качем родились?’


‘До Кача". Мне тогда было около двух лет. Но это было еще не все. Наш отец никогда не мог смириться с несправедливостью того, что с нами случилось, и он потратил годы, пытаясь добиться справедливости. Подает петиции чиновникам, просит аудиенции у губернаторов, пытается найти кого-нибудь из представителей власти, кто бы его выслушал. Я настолько уверен, насколько могу быть, что из-за этого его убили. Он просто стал слишком раздражающим, и в конце концов просто исчез. Из того, что я видел из записей клана с тех пор, довольно очевидно, что они избавились от него. ’


‘Куч никогда ни о чем подобном не упоминал’.


‘Он не знает. Наша мать скрывала это от него и, очевидно, не сказала ему после того, как я уехал, чтобы присоединиться к кланам. На самом деле, она думала, что я завербовался в армию ’.


- Ты больше никогда ее не видел?


Я не хотел рисковать тем, что они узнают о ней и Катче. Поэтому я отправил деньги, когда смог, и выждал время. Я собираюсь рассказать Катчу все, но не сейчас. Я думаю, ему нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что я вернусь первым. ’


‘Значит, переезд сюда, на остров, был частью твоего плана?’


‘Нет, не совсем. Басторран приказал мне сопровождать его. Но к тому времени я уже знал, что Куч был в Сопротивлении, так что это меня вполне устраивало. Само собой разумеется, что Басторран намеревался убить тебя. Слияние было прикрытием. Или, возможно, каким-то козлом отпущения, зная Девлора. ’


‘Где твой брат?’ Спросил Кэлдасон.


‘Я не знаю. Но вот человек, который, вероятно, знает’.


Феникс прибыл с суровым лицом. Он сразу перешел к делу. ‘Серра, Рит, идите за мной’.


‘Сейчас?’


‘Ты захочешь это увидеть’.


Он привел их к группе деревянных строений на дальней стороне площади. Одним из них был невзрачный бункер для хранения без окон и с единственной дверью. Внутри, в самой глубине, за штабелями ящиков, вокруг чего-то собралась небольшая группа повстанцев. Они отошли в сторону, пропуская Феникса и остальных.


‘Что ж, теперь мы знаем, что случилось с Корденцей", - сказал Серра.


‘Неужели?’ Кэлдасон задумался.


Мелд была распростерта на полу, безошибочно мертвая, ее лицо ужасно исказилось. В ее левом боку была обширная зияющая рана, из которой вытекли внутренности. Кровавый след и что-то блестящее, похожее на слизь, тянулось к большому выжженному пятну в углу.


Феникс указал на него. ‘И это, должно быть, был ее гламурный близнец ...’


‘Африм", - подсказал Кэлдасон. ‘Что здесь произошло?’


‘Само собой разумеется, что близнец убил свою хозяйку, пытаясь выбраться из ее тела. Это или что-то пошло не так, когда она выводила его своим обычным способом. Посмотри на это ’.


Они вернулись к телу Афри. Впервые они заметили, что одна из ее ног была босой.


‘Она сама сняла ботинок", - объяснил Феникс. ‘Если бы вы осмотрели ее каблук, то обнаружили бы, что какой-то предмет был вставлен прямо под кожу’.


‘Я поверю тебе на слово", - заверила его Серра.


‘Это устройство, с которым Кавинант знакома, хотя оно встречается редко. Его функция - черпать энергию из сети, почти наверняка с целью сохранения ее статуса симбиота постоянным. Оно явно подвело ее ’.


‘Не самая приятная смерть", - заметил Кэлдасон.


‘Вовсе нет", - согласился Феникс. ‘Давай, это еще не все’. Он направился к выходу.


Пока они следовали за ним, Серра вполголоса заговорила с Ритом. ‘Ты выглядишь немного бледной, любовь моя’.


‘Мой энергетический уровень немного снизился. Со мной все в порядке’.


‘Может быть, все дело в том, что я сказал ранее: тебе нужно подзарядиться’.


‘Может быть’.


На этот раз колдун повел их в сам редут. Повреждения от атаки все еще были заметны, хотя самые серьезные были устранены. Феникс направился в комнату, где содержался Пралтор Махаганис.


Куч и Венда были там, у кровати старика. Он выглядел неважно. Казалось, что он заметно постарел за считанные часы, а его кожа была похожа на древний пергамент. И все же на его лице была легкость, выражение удовлетворения, которого они раньше не видели. Его глаза были закрыты, но дышал он ровно.


‘Он говорит, что его больше нет", - рассказал Куч.


‘Что изменилось?’ Спросил Кэлдасон.


‘Источник. Пралтор говорит, что его больше нет там, внутри него’.


‘Это не так", - подтвердила Венда. Она выглядела потрясенной.


Старик открыл глаза. Явные признаки слепоты остались, но взгляд снова стал другим, более спокойным. ‘Это правда, - сказал он. ‘Тяжесть оставила меня. Я не могу описать это облегчение.’


Серра наклонилась к нему. ‘ Как это случилось, Пралтор?


‘Не по моей вине или из-за этих волшебников. Это было вырвано. Это причиняло боль, но ничто по сравнению с тем, что ушло’.


‘ Твоя жизнь тоже уходит, ’ обиженно пробормотала Венда.


‘Моя дорогая, ’ успокаивал старик, беря ее за руку, ‘ у меня было больше, чем положено. Больше, чем я заслуживал’.


‘Нет, это неправда’.


‘Тссс. Я жил долго и хорошо, Венда, и после всех этих лет, когда я нес это ужасное бремя, я приветствую отдых’.


‘Но что я буду делать без тебя?’


"С тобой все будет в порядке. И ты не одна. Теперь у тебя есть Куч, и ты не могла бы пожелать более прекрасного молодого человека’.


Она взяла Куча за руку, и по ее щеке скатилась слеза.


Феникс жестом пригласил Рита и Серру следовать за ним, и они тихо вышли. В коридоре Феникс отвел их в сторону и сказал: ‘Прости, Рит. Я понимаю, что он тебе близок, и это, должно быть, огорчает. Боги знают, что за последние дни мы видели достаточно потерь. ’


‘Сейчас тяжелые времена, Феникс. И да, он важен. Меня бы здесь не было, если бы не он’.


‘Он скоро умрет", - прямо заявил колдун.


‘Это было очевидно’.


‘Брось, Рит, ты должен понимать, что все это значит для тебя’.


‘К чему ты клонишь?’ Требовательно спросила Серра.


‘Магия. Произошел какой-то беспрецедентный сбой, или что похуже. Я чувствую, как она ослабевает. Куч и Венда чувствуют это, и Пралтор, конечно, почувствовал, как вы только что слышали. И это то, что убило слияние.’


‘Продолжай", - подсказал калочианин.


‘Ты, я и Пралтор - все в одной лодке, Рит. Или что-то в этом роде. Магия Основателя продержала нас дольше, чем следовало. Теперь долг возвращен. Что-нибудь из этого задело вас за живое?’


‘Я... не знаю’.


‘Ты сказал, что чувствовал себя опустошенным, Рит", - напомнила ему Серра.


‘Моя выносливость на исходе, это правда’.


‘Посмотри на тыльную сторону своих рук", - предложил Феникс.


Кэлдасон так и сделал. Там были коричневые пятна, которых он раньше не замечал. Печеночные пятна.


‘Как и Пралтор, я примирился со своим концом, - продолжил Феникс. ‘Я вижу свою жизнь наполненной, и у меня есть уверенность в том, что должно произойти. Как насчет тебя, мой друг?’


Рит уставился на него.


Затем снаружи донеслись звуки шума. Зазвонили десятки тревожных колоколов.


‘ Вот и они, ’ прошептала Серра.


Они вырвались из Феникса и сбежали.


Они присоединились к сотням людей, направлявшихся к стенам. На зубчатых стенах они обнаружили Карра с Гойтером, наблюдавших за наступлением. Равнина почернела от наступающих войск.


‘Итак, наконец-то написана последняя глава", - сказал Карр.


Но великая армия замедлила шаг и остановилась. Только двое мужчин продолжали идти к крепости, один из них размахивал белым флагом.


‘Должны ли мы вести с ними переговоры?’ Спросил Гойтер.


‘Это флаг перемирия", - напомнил ей Карр. ‘Мы должны уважать его. Я ухожу’.


‘Ты уверен, Дулиан?’


‘Это мое дело. Рит, не мог бы ты пойти со мной и нести наш флаг?’


‘Сочту за честь’.


Кто-то пожертвовал рубашку, и был быстро сооружен импровизированный флаг. Ворота слегка приоткрылись, и Карр и Рит покинули редут.


Когда они шли к маленькой делегации и бесчисленным, молчаливым тысячам людей позади них, Карр сказал: ‘Что, если их условия будут слишком суровыми? Нам отказаться от них и продолжать сражаться?’


‘Вам судить об этом. Со своей стороны, я бы не хотел иметь ничего общего с любой капитуляцией, которая повлекла бы за собой возмездие нашему народу ’.


‘Я бы тоже".


Они подошли к двум мужчинам. Оба были в форме, один Ринтараха, другой Гата Тампура. Последний спросил Карра: ‘Ты здесь главный?’


‘Пока у нас есть единый лидер, да’.


‘Мы двое выживших офицеров самого высокого ранга в наших войсках", - объяснил ринтарахиец. ‘Мы пришли обсудить условия капитуляции’.


‘Я должен четко заявить, что мы не будем участвовать ни в какой капитуляции, которая предполагает репрессивные убийства или драконовские наказания’.


‘Мы рады это слышать", - ответил ринтарахиец. "У нас были опасения, что вы можете потребовать еще более высокую цену, чем уже назначили’.


‘Как мы могли, когда мы будем твоими пленниками?’


‘Наши пленники? Я думаю, что мы говорим о разных целях. Мы здесь, чтобы договориться о капитуляции’.


‘Так ты сказал’.


‘Наша капитуляция", - сообщил ему гат тампурианец.


Карр был слишком поражен, чтобы говорить.


Кэлдасон сказал: ‘Давайте проясним это. Вы сдаетесь нам?’


‘Конечно. Вы должны знать, что на нашей стороне царит хаос. И с нами было несколько правителей. Когда мы увидели, что с ними случилось ... Что ж, честно говоря, у большинства из нас не хватило духу продолжать.’


‘Скажи мне, - добавил другой мужчина, ‘ как ты это сделал? Как ты уничтожил магию?’


‘Мы этого не делали", - признал Кэлдасон. ‘Но я думаю, что знаю, кто это сделал’.


Вероятно, это был беспрецедентный случай на войне, когда сдающаяся армия, во много раз превосходящая своих захватчиков, вызвалась самостоятельно урегулировать свое пленение. Однако, поскольку у островитян не было ни людей, ни ресурсов для охраны своих заключенных, именно это и произошло.


В тот вечер прибыл флот, который видел Кэлдасон, и на Алмазный остров прибыла самая большая коллекция кораблей в истории. И к настоящему времени ни у кого не было сомнений относительно того, кто собирается нанести визит.


Военачальник не требовал, чтобы кто-либо приходил выразить ему почтение. Он отправился на встречу с повстанцами. Не в победном шествии с марширующими солдатами и барабанщиками, а скромно, в простой открытой карете, в сопровождении всего двух помощников, один из которых был за рулем.


Все были поражены его необычайной заурядностью внешности, подчеркнутой отсутствием каких-либо изысков или показухи в его одежде. По крайней мере, не меньшее впечатление на них произвело неуловимое качество его присутствия.


Когда он вошел на внутреннюю площадь редута, его встретила делегация во главе с Карром. Но первым заговорил Дислейрио.


‘Нам поклониться?’ - спросил он с ноткой вызова в голосе.


‘Нет", - сказал ему Зеррейсс. ‘Больше никаких поклонов или какого-либо возмездия. Я не собираюсь завоевывать тебя". Военачальник огляделся, говоря это. Его взгляд остановился на Кэлдасоне. ‘Я думал, ты такой же, как я", - сказал он.


‘ Да, ’ ответил Кэлдасон, холодно глядя на него.


‘Я имел в виду уважение к моему таланту’.


‘Я имел в виду нашу антипатию к магии’.


‘И все же магия связала нас в наших мечтах’.


‘Я думаю, это потому, что наши отношения с ним, хотя и разные, одинаково сильны’.


‘В этом есть какой-то смысл’.


‘Так ты все это устроил?’ Кэлдасон указал на место происшествия взмахом руки.


‘Да, и не только’.


‘Ты бог?’ Спросила Венда.


Зеррейсс рассмеялся, и за его спиной улыбнулись его помощники. ‘Так много людей делают такое предположение. Нет, юная леди, я не бог’.


‘Кто ты такой?’


‘Я мужчина’.


‘Как ты делаешь то, что делаешь?’ Спросила Серра.


‘Как" - это вопрос, на который я не могу ответить категорически, я могу только строить догадки. Я родился с очень простым талантом, но я склонен считать себя не отклонением от нормы, а скорее немного опередившим свое время. ’


Феникс выступил вперед. ‘Ты можешь это объяснить?’


Военачальник обратил внимание на одеяние Феникса. ‘Ах, колдун. В прошлом у меня были разногласия с твоим призванием. Сегодня я могу только выразить свои сожаления по поводу прекращения твоей профессии’.


‘Я только начал осваиваться с этим", - пожаловался Куч.


‘Я начинал понимать тебя, молодой человек. Надеюсь, ты придешь, чтобы увидеть это. Чтобы ответить на вопросы; Я верю, что являюсь примером того, что должно произойти. Посмотри на мир. Природа отбирает формы жизни, наиболее приспособленные для выживания и процветания. Она предпочитает наиболее приспособленных, и то, в чем сейчас нуждается человеческая раса, - это приспособляемость, позволяющая избавиться от удушающей руки магии. Нам нужно дышать свободным воздухом, думать свободными мыслями и рационально руководить своей жизнью. ’


‘Ты говоришь, что у тебя всегда была эта сила?’ Спросил Карр.


С рождения, и несмотря на то, что в моих родителях не было ничего необычного. Я рано обнаружил, что могу воздействовать на магию, но этот талант был слабым, когда я был ребенком. Он рос вместе со мной. Я научился до некоторой степени контролировать эту способность и все больше и больше расширять ее влияние. Так что теперь требуется только мой подход, если я захочу, чтобы свести магию на нет. Я никогда не выбирал этот путь. Религиозный человек мог бы сказать, что я должен был стать катализатором, и у меня не было выбора. Я склоняюсь к более рациональному взгляду, как и следовало ожидать, но в корне я действительно не знаю. Что я точно знаю, так это то, что если я первый, то это первый из многих. Из большинства. Всему свое время. ’


‘Грустно, - сказал Куч, - что волшебство уходит’.


‘Должно быть, вам так кажется. И да, в нем много удивительного, прекрасного и даже хорошего. Но это иллюзия. Мы были прикованы к нему, как мотыльки к пламени. То, что нас ждет, без этого будет гораздо большим приключением. Но до этого должны произойти определенные вещи. ’ Он повернулся к Патрицию. ‘ Это вас зовут Карр? - спросил я.


‘Я есть’.


‘У вас здесь есть власть?’


‘Я думаю, что да’.


‘Тогда вам нужно заняться организацией, причем довольно масштабной. Не пугайтесь, вы получите необходимую помощь. Факт в том, что с империями покончено. Если они еще не знают об этом, то узнают, как только я обчистю оставшиеся карманы. Нужен новый порядок, но им буду управлять не я. Я никогда не хотел власти, только делать свою работу. Мне кажется, что единственной организованной, незапятнанной силой является Сопротивление. Я знаю, что ему пришлось пережить ужасные потрясения, и вы потеряли много людей, но он все еще существует, вместе со многими сочувствующими. Вмешаться, организовать, перестроить придется вам. С этого момента Алмазный остров станет центром новой цивилизации. ’


‘Вы не верите в то, что нужно ставить скромные задачи, милорд’.


‘Обычный Зеррейс, если вам угодно. Я не верю, что одного человека считают лучше других, и я бы надеялся, что вы построите мир, подтверждающий это, но решать вам. Я могу только создать условия.’


‘Условия хаоса’.


‘Все творение возникло из хаоса, говорят нам жрецы. Вы должны быть в состоянии построить жалкую цивилизацию. Это будет нелегко, конечно, и на это потребуется время. Но у вас есть выбор? Зеррейсс посмотрел на каждого из них по очереди.


‘Ты будешь играть какую-нибудь роль?’ Спросил Кэлдасон.


‘Там, где я могу. Но в основном как человек, получающий удовлетворение от того, что я смог сделать. А что насчет вас? Вы оказались в трудном положении’.


‘А я хочу?’


‘Ты уже отличаешься от мужчины из моих снов. Твой цвет увядает. Волшебство возвращает годы назад. Останься там, где я была, и ты умрешь’.


‘Ты не можешь каким-то образом сделать так, чтобы это не касалось Рита?’ Серра почти умоляла.


‘Мне жаль. Я хотел бы это сделать, но я могу только отнимать, а не отдавать. Однако мне нужно объединиться и направить своих людей на помощь вашим. В мире есть места, до которых я еще не добрался, и, возможно, еще долго не доберусь. Подумай об этом. - Он повернулся, чтобы уйти. ‘ Я рад, что встретил тебя, Рит Кэлдасон.


Рано утром следующего дня Зеррейсс двинулся дальше с большей частью своей свиты. Остальные были оставлены, чтобы помочь разобраться с пленниками империи и приступить к работе.


Около полудня в редут въехала повозка. В ней находился Захгадия Дэррок, без его блюда.


‘Я что-нибудь пропустил?’ спросил он, когда Паллидея закончила покрывать его поцелуями.


Он смог рассказать им о судьбе Вэнса и объяснил, как сам едва спасся на исчезающих остатках магии в своем летающем диске. Приземлившись едва ли вовремя и неуклюже, он был найден островитянами, потрясенный, но не получивший серьезных травм.


‘Твой диск, ’ жаловалась Паллидея, ‘ как ты собираешься жить без него?’


‘Я делал это однажды, прежде чем смог себе это позволить. Я что-нибудь придумаю. При условии, что ты собираешься мне помочь. Я предполагаю, что ты не остыл от идеи взять в оруженосцы калеку?’


‘Я никогда этого не сделаю’.


Дэррок прибыл вовремя на спешно организованную церемонию. Для этого было несколько причин. Первой были крестины ребенка Кинсела и Таналвах.


‘Я решил, что мальчика назовут Дулиан", - объявил Кинсел, Тег и Лиррин смотрели на него широко раскрытыми глазами.


Это был популярный выбор, и раздались аплодисменты.


‘Я поражен, - ответил Карр, - и польщен, конечно. Дулиан Руканис. У него потрясающее кольцо, не так ли?’


‘Руканис-Лан", - поправил Кинсел. ‘Если только у вас или у кого-либо другого нет возражений?’


Никто не произнес ни слова. Это был первый маленький шаг на пути к исцелению Кинсела.


‘Дулиан Руканис-Лан, первый гражданин нового порядка", - объявил Карр.


Второй момент встречи состоял в том, что Карр объявил, что его возраст и состояние здоровья означают, что он должен уйти с поста главы Объединенного революционного совета.


Хотя эта новость и не была неожиданной, она была встречена возгласами неудовольствия и проявлениями неподдельной привязанности.


Гойтер будет его компаньоном во время выхода на пенсию, и их отношения должны были быть скреплены публичным обменом клятвами. Карр назначил Куинна Дислейрио своим преемником, и ожидалось, что Совет одобрит эту благодарность. Ни то, ни другое событие не стало большой неожиданностью для большинства людей.


Конечной целью собрания было попрощаться с Ритом и Серрой.


Был предоставлен корабль. Он был небольшим, но быстрым, а его команда-добровольцы были лучшими, кого только можно было найти. Поскольку Зеррейсс меньше всего продвинулся на крайнем юге, было выбрано именно это направление - к малоизвестным островам и, возможно, к земле за ними, о которой ходят слухи, если это не миф.


Фениксу и Пралтору Махагани были предложены места. Ни один из них всерьез не рассматривал это. Оба были в упадке, особенно Пралтор, и заявили, что довольны.


Самым трудным решением было не предлагать Катчу поехать с ними. Серра утверждала, что было бы несправедливо приглашать мальчика. Это могло бы разрушить его зарождающиеся отношения с Вендой, если бы она решила не ехать. А что насчет Вари? Должен ли он был поехать с нами или рисковать снова потерять своего брата? Прежде всего, что, если убежище не будет найдено, и Кучу придется смотреть, как умирает Кэлдасон, и утешать свою скорбящую возлюбленную? Алмазный остров предложил ему некоторую стабильность и перспективу будущего. Рит вынужден был согласиться.


Ни тот, ни другой не любили речей. Они попрощались наедине и без суеты. Теперь они стояли на палубе своего корабля, готовясь к приливу и ожидая последнего прощания.


‘Вы уверены насчет этого?’ Спросил Кэлдасон.


‘Конечно, я такой. Какой смысл был бы в моей жизни без тебя?’


Он был немного более осунувшимся. На его лице и шее появились слабые морщинки. Серра выщипал больше своих седых волос.


‘Глядя на это сейчас, я вижу, что впервые я понял, что люблю тебя, когда ты пыталась покончить с собой там, в Беальфе. Именно тогда я понял, что не могу потерять тебя ’.


‘А ты нет. Мы в этом вместе, к какому бы результату это ни привело’.


‘Иронично, не так ли? Я должен был провести свою жизнь, избегая магии, а теперь я охочусь за ней’.


‘Я сказал, что боги любят пошутить’.


‘Ублюдки’. Он улыбнулся ей, показывая любовь каждой черточкой своего лица.


‘А, вот и они, Рит’.


На причале появились Куч, Венда и Вари. Серра махнула им рукой, приглашая подняться по сходням.


Венда и Вари не стали затягивать с прощанием. Почувствовав необходимость уединения, они быстро ушли. Затем Серра внезапно обнаружила, что очарована видом, открывавшимся дальше по палубе. Она обняла Куча и поцеловала его, затем оставила его наедине с Ритом.


‘Как ты думаешь, каковы твои шансы?’ Спросил Куч.


‘Я мог бы подумать, что ты сможешь ответить на этот вопрос лучше меня, поскольку ты единственный присутствующий эксперт по магии’.


‘Сейчас нет смысла что-либо знать об этом. Это ушло’. Он был печален. ‘Но особенность Зеррайса в том, что он как бы выталкивает магию из земли по мере своего продвижения, как выжимают вино из мешка. Так что, возможно, вы найдете место, где магия все еще происходит. Я надеюсь, что ты это сделаешь, ’ тихо добавил он. ‘Я никогда больше этого не увижу’.


Ты увидишь волшебство другого рода. С жизнью, которая у тебя впереди, с Вендой и твоим братом, и с тем, что ты решишь сделать с собой. Без магии все будет лучше, поверь мне.’


‘Без тебя им не станет лучше’.


‘Спасибо, Куч. Я так рад, что познакомился с тобой".


Мальчик бросился к нему в объятия и крепко обнял. ‘Не уходи", - умолял он, заливаясь слезами.


‘Я должен идти. Ты это знаешь’. Кэлдасон мягко отстранил его, положив руки ему на плечи. ‘Ты был лучшим другом и компаньоном, который только может быть у мужчины. А теперь живи своей жизнью.’


Куч выглядел так, словно собирался заговорить. Вместо этого он просто уставился на меня, а затем отвернулся. Он сделал три шага, оглянулся и сказал: ‘Я никогда тебя не забуду’. Он подбежал к сходням и спустился в гавань.


Когда вскоре после этого они начали отходить, он все еще стоял на набережной. Он что-то крикнул, но они не расслышали, что именно.


Вскоре Алмазный остров скрыл туман.


Вместе Рит и Серра отправляются в новый мир.