# Удар беспилотника

Дейл , Браун

Дейл Браун, Джим ДеФеличе

Удар беспилотника


Ключевые игроки


Американцы


Бреанна Стокард, директор Управления специальных технологий Министерства обороны; директор Whiplash, Министерство обороны


Джонатан Рид , специальный помощник заместителя директора ЦРУ и директор по борьбе с хлыстом Министерства обороны


Полковник Дэнни Фрах, Военно-воздушные силы США, командующий "Хлыстом"


Капитан Терк Мако, военно-воздушные силы США, пилот, приписан к Управлению специальных технологий / Whiplash


Лейтенант Ли Пайк, военно-воздушные силы США, пилот, подружка турка


Рэй Рубео, президент и исполнительный директор Applied Intelligence (ключевой консультант и подрядчик Управления специальных технологий)


Президент Кристин Тодд


Сенатор Джефф “Зен” Стокард, член сенатского комитета по разведке и вооруженным силам (муж Бреанны)


Шахин Горуд , военизированный оперативник ЦРУ в Иране


Капитан Томас Грандерсон , командир специальной оперативной группы " Дельта Форс " , действующей в Иране


Джефф “Бриолин” Рэнсом, сержант сил "Дельта", назначен личным телохранителем Терка


Иранцы


Первый генерал авиации Ари Ширази , глава Военно - воздушных сил Ирана


Капитан Парса Вахид , пилот ВВС Ирана


Лейтенант Нима Кайван , товарищ Вахида по эскадрилье


Полковник Зал Вафа Хорасани , офицер по политическим вопросам Пасдарана


ЧЕЛОВЕК-БОМБА


1


Страна грез


Они назвали самолет “Старушкой”, и не без оснований.


Турк Мако привык летать на самолетах, которые сошли с конвейера еще до его рождения. Этот был на пенсии за два года до того, как его приняли в этот мир.


Это был F-4 Phantom, старая крепкая птица, созданная в эпоху начала холодной войны, когда в самолетах было больше стали, чем пластика, а мускулы пилота имели почти такое же значение, как и его тактика на меховом мяче с высокой перегрузкой. Поэтому неудивительно, что отставка не совсем затянулась. Через несколько недель после того, как старушку накрыли брезентом, ее спасли со свалки, чтобы провести несколько экспериментов по сбору данных на военно-воздушной базе Неллис. Вскоре она нашла дорогу в Страну Грез, сверхсекретную зону разработок, все еще закрытую для посещения, в пустыне и горах к северу от Неллиса.


В последующие годы F-4 помог разработать широкий спектр систем, от простых детекторов запуска ракет до полностью автономных (что означает отсутствие людей где-либо в дереве принятия решений) бортовых компьютеров. Огромные размеры его планера были важным преимуществом, как и устойчивость в полете и надежность — последнее в такой же степени заслуга бережного обслуживания и постоянных небольших улучшений систем, как и оригинальный дизайн. Но, по правде говоря, в эти дни ее второе место было важно не меньше, чем что—либо другое - Old Girl могла легко разместить инженеров и ученых, жаждущих увидеть результаты своей работы.


Она также могла перевозить важных персон, жаждущих увидеть новейшие высокотехнологичные игрушки Dreamland в действии. Что и произошло сегодня.


Капитан Мако, которого все называют Турком, проверил высоту полета, ровно пять тысяч футов над уровнем земли. Он удостоверился в своем местоположении и курсе, затем быстро позвонил своему пассажиру на заднем сиденье по переговорному устройству самолета.


“Адмирал, как у вас там дела, сэр?”


“Отлично, сынок”, - ответил вице-адмирал Блэкхарт, его голос подразумевал прямо противоположное. “Когда, черт возьми, начнется это чертово шоу?”


Терк стиснул зубы - привычка, которой около двух часов. Блэкхарт был неприятен с того момента, как они встретились на предполетном инструктаже. Терк изо всех сил старался быть вежливым, но он был летчиком-испытателем, а не вонючим водителем туристического автобуса, и хотя он знал, что лучше не говорить лишнего, он не мог не желать избавления — он тоже хотел, чтобы учения закончились как можно скорее.


“Ну?” потребовал ответа Блэкхарт.


“Как только диспетчер очистит B-1R, сэр. Я полагаю, что они действительно работают точно по графику”.


“У меня нет времени на весь день. Посмотрим, сможешь ли ты заставить их двигаться”.


“Да, сэр”. Терк никогда не встречал человека, личность которого лучше соответствовала бы его имени. Но он должен был быть вежливым. Блэкхарт был не просто вице-адмиралом — так случилось, что он отвечал за закупки технологий для военно-морского флота. Таким образом, он был потенциальным клиентом Управления специальных технологий, военного “работодателя” Турка. "Специальные технологии" представляли собой гибридное подразделение Министерства обороны, первоначально зафрахтованное для работы как частная компания, получающая контракты от различных служб на поставку им новых технологий. Это означало, что Блэкхарт потенциально был важным клиентом, и ему приходилось подлизываться к нему.


Или, по крайней мере, не оскорбить его. Что, как его неоднократно предупреждали, было до смешного легко сделать.


Терк нажал кнопку разговора, передавая сообщение диспетчеру. “Технический наблюдатель вызывает центр управления дальностью один. Запрашиваю приблизительное время проведения учений”.


“Преступник находится на южной оконечности полигона и готовится начать учения”, - сказал диспетчер, который сидел в бункере в нескольких милях к югу. Он повторил некоторые частоты контактов и общие условия, уточнив информацию о полете, которая уже была у Терка. К тому времени, когда он закончил, B-1Q был в пределах видимости, совершая полет на малой высоте с юга на высокой скорости. Турк подтолкнул ручку управления Старушкой, слегка накренившись, чтобы дать своему пассажиру лучший обзор. B-1Q летел на высоте двухсот футов над плоским песком стеклянной пустыни. Old Girl находилась примерно в полумиле от траектории его полета и сохраняла это расстояние на время демонстрации.


Как и Old Girl, B-1Q был летающим испытательным стендом. Он тоже подвергся обширному ремонту, настолько серьезному, что теперь принадлежал будущему, а не прошлому. Начав жизнь как B-1B Lancer, самолет был разобран до каркаса и перестроен заново. Его внешний вид и характеристики были похожи на B-1R; как и обновленная Bone, он был способен летать со скоростью более 2 махов в течение длительного периода и нести вооружение класса "воздух-воздух" и "воздух-земля". Но электроника B-1Q сильно отличалась от электроники модели B-1R, а во внутреннем бомбоотсеке находилось нечто более совершенное, чем любая из ракет, которые могли выпускать другие бомбардировщики.


Терк взглянула на B-1Q, когда открылась дверь бомбоотсека. Из него вырвалось серое облако, как будто у нее в животе была миниатюрная гроза. Облако почернело, закипело, затем рассеялось. Появились черные градины, которые поднимались и падали вокруг самолета, пока он не окутался рыхлым черным коконом.


“Это все?” - спросил адмирал. “Похоже на сеть”.


“В некотором смысле. Конечно, ” сказал Турк. Это было наименее сварливое замечание, сделанное адмиралом за все утро.


“Интересно”.


Адмирал хранил молчание, пока облако и B-1Q продолжали снижаться. Терк положил "Фантом" в банк, ослабив хватку, когда понял, что ему следует свести к минимуму "джи" для своего VIP-персоны.


Старушку тряхнуло от неожиданной турбулентности, когда она проходила поворот. Даже она, казалось, была немного сыта по горло дежурствами в туристическом автобусе этим утром.


B-1Q начал резкий набор высоты. В этот момент черное облако начало отделяться. Половина его осталась с бомбардировщиком. Остальные продолжили движение вперед, образуя клин.


“Так вот какой рой”, - сказал адмирал. Он не только не жаловался, в его голосе звучал энтузиазм.


“Да, сэр”, - сказал Турк.


“Вы собираетесь следовать этому, не так ли? Да? Вы следите за этим?”


“Да, сэр. Я, э-э, я должен держаться на определенной дистанции”.


“Подойди как можно ближе”.


“Да, сэр. Работаем над этим ”. Терк уже был настолько близок, насколько позволяли правила учений, и не собирался их нарушать — дерьмовый пилот или нет, но это заставило бы его отстраниться от работы быстрее, чем выводить из себя адмирала. Он наклонил самолет ровно настолько, чтобы успокоить адмирала, который хранил молчание, пока "Фантом" следовал за черным клином.


Клин — он же “рой" - представлял собой полет двадцати нанобланов, официально известных как XP–38UVNs. Размером едва ли с дешевый настольный калькулятор, небольшой летательный аппарат выглядел как нечто среднее между дартсом на лужайке и этюдами для видеоигры. С V-образными треугольными крыльями они приводились в действие небольшими двигателями, которые в качестве топлива использовали тефлон. Двигатели предназначались в первую очередь для маневрирования; большая часть импульса их полета была обусловлена первоначальным запуском и гравитацией: разработанные для “запуска” из космоса, они могли выполнять сложные маневры, изменяя форму и выпуклости своего аэродинамического профиля. Хотя их электронные мозги были триумфом нанотехнологий и инженерии, настоящие прорывы, которые сделали их возможными, были в крошечных двигателях, переключателях и исполнительных механизмах, которые оживили скелет.


НАНО-беспилотники, получившие название “Гидра”, стояли на пороге новой эры полетов, эры, в которой роботы не только действовали, но и думали. Их можно было заранее запрограммировать на выполнение миссии; их совместный “мозг” мог справиться практически со всеми непредвиденными обстоятельствами, а люди подключались только в экстренных случаях. Это был дивный новый мир… тот, который Турку не особенно понравился, даже если как пилот-испытатель он был важным винтиком в его создании.


Винтик был ключевым словом, насколько он был обеспокоен.


НАНО-беспилотники направились к имитированному радиолокационному комплексу — похожему на фургон грузовику с тарелкой и набором антенн, передающих сигнал, имитирующий российский мобильный 3D-радар L-диапазона Protivnik-GE. Радар L-диапазона, как правило, был эффективен против небольших малозаметных самолетов, включая F-35. Сегодняшние учения имитировали миссию глубокого проникновения, в ходе которой B-1Q и его рой должны были прорвать оборону противника, расчищая путь для следования штурмовиков.


Как правило, радары L-диапазона могли обнаруживать обычные беспилотные летательные аппараты, даже RQ-170 Sentinel, потому что их корпуса были недостаточно большими, чтобы создать надлежащее рассеяние, чтобы сбить с толку длинноволновый радар. Но Гидры были такими маленькими и могли летать так низко, что радар счел их помехой. Как только они миновали расчетную опасную зону, отдельные члены роя внезапно сбились вместе, превратившись в буквальном смысле в кулак в небе, когда они пролетели прямо над прицепом, в котором находится блок управления радаром.


“Похоже на авиашоу”, - сказал адмирал. “Или на косяк рыб”.


“Да, сэр”.


“Значит, по правилам поединка они получили прямое попадание в эту антенну?”


“Да, сэр”.


“А фургон?”


“Да, сэр”.


“Эта антенна - узкая цель”.


“Да, сэр”.


“Трудно попасть с воздуха?”


“Ну, эм...”


На самом деле, вывести из строя антенну радара или фургон было детской забавой даже с самой примитивной бомбой, и чертовски намного дешевле: наноплановые беспилотники стоили примерно 250 000 долларов за единицу; полдюжины было бы использовано, чтобы снять антенну, и еще полдюжины — фургон, что обошлось бы в 3 миллиона долларов. Для сравнения, пятисотфунтовая бомба Paveway II, немощная и устаревшая, но невероятно точная в большинстве случаев, стоила менее 20 000 долларов.


С другой стороны, по мере развития авиационной техники отдельные устройства были относительно дешевыми и чрезвычайно универсальными. Производите присоски массово, и стоимость может снизиться в десять раз — практически до цены бомбы.


Чертовски дешево, чем нанять пилота, знал Терк.


Стая, атаковавшая радар, поднялась и переформировалась вокруг B-1, когда он приблизился к концу радиуса действия. Большой бомбардировщик и его сопровождение сделали вираж и прошли мимо "Фантома" слева; Турк держал Старушку ровно и медленно, разглядывая своего пассажира. Израсходовав значительную часть своей первоначальной энергии полета, "Гидры" теперь использовали свои крошечные моторы, чтобы подниматься в кильватере B-1, используя волнообразный рисунок, который максимально расходовал топливо по мере подъема. Схема была настолько сложной, что Терк, который управлял беспилотниками во время некоторых ранних испытаний, никогда бы не смог полностью освоить ее без помощи бортовых компьютеров нано-беспилотников. Как выразился один технарь, рисунок выглядел как снежинки, танцующие под ливнем с грозой.


Когда "Гидры" сомкнулись вокруг B-1Q, Терк быстро развернулся назад, направив "Фантом" в нужное русло, и началась вторая часть демонстрации — два F-35 налетели на бомбардировщик, готовясь вступить в бой. Когда их разделяло около двадцати миль, F-35 выпустили по одному AMRAAM-plus2, последней версии почтенной зенитной радиолокационной ракеты средней дальности. Ракеты были обнаружены при запуске B-1Q; секундой позже дюжина беспилотных летательных аппаратов отделилась, образовав длинный клин над материнским кораблем. Продолжая лететь прямо вперед, B-1Q отклонился вправо и устремился к земле.


“Ракеты будут в два часа”, - сказал Терк. “Наблюдайте за роем, и вы увидите, как они приближаются”.


Электроника на борту беспилотных летательных аппаратов была чудом наноинженерии, но, несмотря на это, пространство на борту крошечного летательного аппарата было на вес золота. Это означало, что не каждый самолет мог быть оснащен полным набором датчиков, которые даже Старушка считала само собой разумеющимися. У одного могла быть полная установка радара, у другого - оптических датчиков. Затем собранная различная информация могла бы быть передана сообществу, а взаимосвязанные компьютеры решали, как действовать дальше.


Все устройства содержали небольшие радарные детекторы, и хотя их мощность была ограничена, размер роя позволял им обнаруживать радар на значительном расстоянии. Таким образом, беспилотники знали, что за ними следят, еще до того, как были выпущены зенитные ракеты. Они оставались в строю при приближении ракет, фактически обманув американцев, заставив их думать, что это B-1. Затем, как раз в тот момент, когда казалось, что АМРААМы ударят по рою, гидры рассеялись, и ракеты пролетели сквозь них.


Радио загудело сигналом, предназначенным для имитации взрыва боеголовок в отчаянии.


“Отлично”, - сказал адмирал.


Пока продолжалась демонстрация, Турок катал старушку по полигону. Теперь беспилотники выполнили серию маневров, показав ряд элементов воздушной акробатики. Это было качественное авиашоу, маленькие самолеты сновали туда-сюда в тесном строю.


“Впечатляет”, - сказал Блэкхарт, когда шоу продолжилось. “Мило. Очень мило”.


Слава Богу, подумал Терк про себя, когда самолет описал круг над их материнским кораблем. Адмирал казался успокоенным и даже воодушевленным. Бреанна была бы счастлива. И завтра он сможет вернуться к настоящей работе.


* * *


Бреанна Стокард подавила желание пройтись взад-вперед за консолями зоны управления D4. Как глава Управления специальных технологий Министерства обороны и директор DoD Whiplash, она очень хорошо знала, что ходьба заставляла окружающих ее людей нервничать. Особенно это касалось инженеров проекта. А те, кто находился в Контрольном бункере Dreamland 50-4, уже были намотаны туже, чем скрученная фортепианная струна.


Кто-то пустил слух, что судьба программы создания наноблатов, над которой они работали последние пять лет, зависит от того, поддержит ли ее военно-морской флот. Для них это означало, что их мечты и карьера полностью зависели от деспотичного адмирала Блэкхарта.


Бреанна знала, что ситуация значительно сложнее. На самом деле, сегодняшнее испытание не имело ничего общего с уже гарантированным долгосрочным выживанием программы, благодаря более ранним оценкам. Но если уж на то пошло, то то, что сегодня было поставлено на карту, было в несколько раз важнее.


Не то чтобы она могла упомянуть об этом кому-либо в комнате.


Демонстрация прошла успешно. Трансляция с "Фантома" транслировалась на большом экране в передней части командного центра, показывая V-образных Гидр, кружащих каскадом вокруг своего материнского корабля B-1. Маневры были настолько точными, изображение настолько четким, что напоминало анимацию прямо из обновленной версии "Звездных войн": отрежьте фюзеляж, немного удлините крылья, и нано-беспилотники могут даже сойти за выкрашенные в черный цвет X-Wings.


Почти.


В любом случае, на экране они больше походили на анимированные игрушки, чем на настоящие самолеты. Именно по этой причине Бреанна настояла на том, чтобы поместить адмирала в "Фантом" — если бы он не видел этого собственными глазами, циничный ублюдок наверняка подумал бы, что это полный вымысел.


Бункер, часть помещений Dreamland, арендованных Управлением специальных технологий Военно-воздушных сил, был примерно в четыре раза больше небольшого штата, необходимого для проведения демонстрации. Это казалось непреложным правилом развития высоких технологий: несмотря на растущую сложность разрабатываемых здесь систем, количество сотрудников только уменьшалось. Скоро, размышляла Бреанна, она сама будет управлять всем шоу со своего iPhone.


Спустившись к станции мониторинга БПЛА, она посмотрела на большой график радара, который показывал, где находятся все самолеты в пределах досягаемости. Терк хорошо справлялась с F-4. Управлять самолетом было проще простого; удержать рот от мудрых замечаний, конечно, было сложнее. Но ставки были высоки, ей нужен был пилот, знакомый не только с программой, но и с боевыми действиями в целом, готовый ответить на любой вопрос, который адмирал вздумает задать.


К сожалению, в последнее время Терк казался несколько угрюмым. Не было никаких сомнений в его летных способностях или приспособляемости — летал ли он на F-22 Raptor, F-16 Block 30 или полностью автоматизированном Tigershark II, он вел себя с одинаковым апломбом. Немного застенчивый, он не обладал чрезмерным эго, которое мешало многим начинающим офицерам; его даже можно было считать скромным, по крайней мере, для летчика-испытателя. Но, как и у многих его сверстников, у Терка была склонность сначала огрызнуться, а потом думать.


Эта тенденция усилилась с тех пор, как он вернулся из Африки, где некоторое время работал запасным пилотом в эскадрилье A-10E. Несмотря на то, что они были значительно модернизированы со времени своего первоначального воплощения, в душе самолеты оставались настоящими грязевиками. Возможно, работа с ручкой управления самолетом старого образца в разгар боя пробудила что-то глубоко в душе Турка. Казалось, он разочарован своим вкусом к бою; Бреанна чувствовала, что он хочет большего.


“Почти готово”, - сказал Тедди Армаз, поднимая взгляд со своего места. Его правая нога двигалась вверх-вниз. Бреанна не была уверена, было ли это признаком нервозности или облегчения.


“Хорошее распределение вычислений”, - сказала Сара Райнгольд, работающая за консолью рядом с Армазом. Команда Райнгольда создала распределенную разведывательную систему, которая управляла нано-беспилотниками. По сути, это была сеть процессоров на борту Hydras, самая совершенная на сегодняшний день система управления искусственным интеллектом, усовершенствованная даже по сравнению с системой, используемой в новых беспилотных летательных аппаратах Sabre ВВС, которые все еще проходили полевые испытания.


И который совсем недавно создавал для Whiplash значительные трудности в Африке.


У Hydras подобных проблем не наблюдалось. Рейнгольд начал рассказывать о некоторых технических характеристиках, быстро отвлекая Бреанну от деталей. Она кивнула и попыталась изобразить энтузиазм. Тем временем она заметила, что двое мужчин, работающих за пультом управления полетами, резко ударили по своим экранам. Секунду спустя они вызвали ее на свой пост.


“У них только что было мероприятие на Втором полигоне для испытаний оружия”, - сказал Пол Смит, исполняющий обязанности летного представителя. Его работой было координировать действия с Dreamland control, отслеживая, что происходит в других местах испытательного центра massive.


“Касается ли это нас?”


“Возможно”, - перебил Боб Стивенсон, диспетчер полета. “Он послал магнитный импульс по всему радиусу действия”.


“У меня есть некоторые аномалии”, - сообщил Армаз позади нее.


“Я тоже”, - сказал Рейнгольд. “Корневая связь с материнским кораблем отключена”.


“Восстанови его”, - сказала Бреанна.


“Работаю над этим”, - сказал Армаз, сгорбившись над своей консолью и притопывая ногой сильнее, чем когда-либо.


* * *


“Прекрати это! Прекрати это!”


Радиопередача стала полной неожиданностью. Турк оперся рукой о ручку управления Old Girl, удерживая самолет на курсе к восточному краю испытательной зоны.


“Прекратите это”, - повторил пилот B-1Q. “У меня полный системный сбой. Моя панель управления пуста. Повторяю — у меня нет панели. Кто-нибудь меня слышит?”


Вышка подтвердила, разрешив B-1Q следовать к основной взлетно-посадочной полосе. Но неисправность на борту B-1Q повлияла и на радиосвязь; пилот мог транслировать, но не слышал.


“Башня, это технический наблюдатель”, - сказал Терк, прерывая оклик. “Я примерно в трехстах метрах позади Нарушителя, в пяти тысячах метрах над ним. Похоже, у него нет никаких повреждений”.


“Вас понял, наблюдатель. Мы поняли. Он не слышит наших передач. Вы можете подойти достаточно близко, чтобы увидеть кабину пилотов?”


“Попытка”.


Терк нажал на рычаг переключения передач, переводя "Старушку" в плавное пике, осторожно приближаясь к более крупному самолету. Он позволил "Фантому" опередить кабину B-1Q, убедившись, что пилот бомбардировщика знает, что он там, прежде чем подойти достаточно близко, чтобы подать ему сигнал.


“Вы следите за пилотом?” - спросили с вышки.


“Работаю над этим”, - ответил Турк.


Старушка немного заартачилась, когда он придвинулся ближе. Раздался звонок, и скулящая Бетти начала жаловаться, что он был слишком близко.


“Что мы делаем, капитан?” - спросил адмирал Блэкхарт.


“Мы собираемся сбить его”, - сказал Терк. “Но сначала я хочу убедиться, что он сможет приземлиться. Его снаряжение — дерьмо! ”


Турк завалил "Фантом" на левое крыло, когда черный BB пролетел мимо его лобового стекла. На мгновение он снова оказался в Африке, уклоняясь от пуль самолетов повстанцев.


Это было легко по сравнению с тем, что произошло дальше. Когда Turk выровнялся, нано-беспилотники начали жужжать, порхая взад-вперед в нескольких дюймах не только от самолета, но и от фонаря.


“Управление, мне нужен контроль над роем”, - сказал Терк. “Они смотрят на меня, как на незваного гостя. Они в отвлеченном режиме. Избавьте их от этого”.


Отклонение первого было заранее запрограммированной стратегией, при которой нано-беспилотники сбивали бы другой самолет. Гидры продолжали бы подталкивать его ниже и в направлении взлетно-посадочной полосы, указанной кораблем-носителем. Однако, учитывая неисправности B-1Q, Терк не мог быть уверен, куда, по мнению самолета, они направлялись - и в любом случае, у него не было намерения подчиняться. Он заложил вираж, намереваясь уйти.


Беспилотники продолжали жужжать вокруг него. Черт возьми, с ним все было в порядке — он видел небольшую оранжевую вспышку от одного из них; очевидно, у них на борту все еще было много топлива.


“Технический наблюдатель, сообщите о своих намерениях”, - передала по рации Бреанна Стокард из контрольного бункера.


“Я пытаюсь вывести Преступника на чистую воду. У роя, похоже, другая идея”.


“Отрицательный, хлесткий удар. Я хочу, чтобы вы переключились на аварийную полосу номер три. У нас два самолета преследования, которые сопровождают преступника домой ”.


“Э—э...”


“Это не тема для обсуждения, капитан”.


“Принят к сведению. Но, мэм, со мной рой. Они в первом переадресации и хотят, чтобы я приземлился ”.


“Мы поняли”.


“Как у них с топливом?” спросил он.


“Не менее трех четвертей”, - сказала она ему.


Терк знал, что НАНОБПЛА могут развивать скорость примерно в тысячу километров в час, если будут работать изо всех сил. Хотя Old Girl несколько раз обошла квартал с тех пор, как была построена, она все еще могла развивать скорость 2 Маха, что в два раза превышает скорость звука и составляет примерно 1236 километров в час. Но если бы он ускорился, то рисковал бы потерять самолеты-роботы на дальности полета. И, кроме того, они были скорее помехой, чем угрозой.


Он взял курс на север, к взлетно-посадочной полосе. Существовала вероятность, рассуждал он, что они могут приземлиться вместе с ним.


“Что происходит?” - спросил адмирал с заднего сиденья.


“Я направляюсь на аварийную посадку”, - сказал Терк. “B-1 работает сам по себе”.


“Что это за самолеты?”


“Они следуют программе, направленной на то, чтобы заставить нарушителя приземлиться, если он находится в ограниченном воздушном пространстве”.


“Они чертовски близко”.


“Да, сэр. Это их работа”.


“Это ведь не часть демонстрации, не так ли?” - спросил адмирал.


“Ответ отрицательный, сэр”.


* * *


Бреанна опустилась на корточки между Армазом и Рейнгольдом. “Мы можем вернуть их?”


“Системы в B-1Q полностью отключены”, - сказал Армаз. “Если бы я мог связаться с ними, я мог бы провести специалиста миссии через перезагрузку — возможно, это все, что нам нужно. Но на данный момент я не получаю от них никакой телеметрии, не говоря уже о радиосвязи. Этот магнитный импульс здорово их вырубил ”.


Бреанна взглянула на диспетчера. Диспетчерская Dreamland только что объявила чрезвычайную ситуацию на всей дальности полета, остановив все полетные операции. Проблема возникла в оружии, предназначенном для стрельбы небольшими магнитными импульсами по крылатым ракетам, разрушая их электронику и, следовательно, способность к наведению на цель. Оно оказалось более эффективным, чем надеялись его разработчики.


Бреанна повернулась обратно к компьютеру. “Джен, что ты думаешь?”


“Ты со мной разговариваешь?” - спросила Сара Райнгольд.


“Мне очень жаль. Да.” Бреанна осознала свою ошибку: Джен была Дженнифер Глисон, которая занимала аналогичную должность много лет назад. Это была своего рода оговорка по Фрейду, которую она допускала только во время стресса, именно в тех условиях, с которыми Дженнифер так эффективно справлялась.


Древняя история.


“Возможно, мы сможем забрать их обратно с наземной станции”, - сказала она. “Я пытаюсь переопределить”.


“Мы будем действовать поэтапно”, - сказала Бреанна. “Давайте сначала спустим старушку, а потом займемся Гидрами”.


“Может ли турк приземлиться, когда они жужжат вокруг него?” - спросил Райнгольд.


“Вот почему он получает большие деньги”.


* * *


Терк неподвижно держал ручку управления, пока маленький самолет жужжал вокруг него. Это было похоже на полет с роем разъяренных пчел в кабине. Крошечный летательный аппарат метался перед ним во все стороны. Несмотря на то, что он знал, что они были запрограммированы подходить не ближе, чем на фут, психологический эффект был сильным.


“Управление, беспилотники все еще со мной”, - передал по рации Терк. “Каков их статус?”


“Мы работаем над тем, чтобы отбить их”, - сказал диспетчер.


“Вы хотите, чтобы я приземлился?”


“На данный момент отрицательный. Приготовьтесь”.


Его высота упала до 3000 футов. Он идеально выровнялся на взлетно-посадочной полосе, длинной гладкой полосе, обозначенной в соляном слое в нескольких милях от нас.


“Технический наблюдатель, вы можете еще некоторое время оставаться в воздухе?” - спросил диспетчер, когда тот вернулся.


“Подтверждаю, вас понял. Каков план?”


“Терк, мы хотим, чтобы B-1 приземлился первым”, - сказала Бреанна. “У нас есть самолет преследования, направляющий его. Мы думаем, что сможем перехватить беспилотники, когда он приземлится ”.


“Конечно, но вы же знаете, что они все еще пытаются сбить меня с ног”, - сказал Терк. “Они чертовски раздражают”.


“Вам нужно приземлиться?”


“Ну, ‘нужен’ - это сильно сказано. Отрицательно по этому поводу”.


“Ваш пассажир?”


Турк оглянулся через плечо, затем выбрал интерфон.


“Адмирал, они хотят, чтобы мы еще некоторое время не ложились спать. Это нормально?”


“Делай то, что должен делать, сынок. Пока эти штуки не попали в нас”.


“Да, сэр”. Терк вернулся к рации. “Мы можем не ложиться спать”.


B-1 по-прежнему был без радиосвязи и, предположительно, большей части электронного оборудования. Около половины нанобланов остались с ним, летая за крыльями, когда он приближался к главной испытательной взлетно-посадочной полосе Dreamland. Терк мельком увидел, как он снижался, расправив крылья, опустив колеса, когда начинал заходить на орбиту над аварийной взлетно-посадочной полосой 3. Он мало что увидел: беспилотники продолжали приставать к нему, жужжа на его пути.


“Что эти чертовы штуки пытаются сделать?” - спросил адмирал с заднего сиденья.


“Они хотят, чтобы мы приземлились. Диспетчер думает, что они оторвутся, когда B-1 приземлится”.


“Что ты думаешь?”


Вопрос застал Турка врасплох. “Не совсем уверен, адмирал”.


“У нас проблемы?”


“О, отрицательный ответ, сэр. Это раздражает, но я уже видел этот танец раньше. На самом деле они запрограммированы пролетать очень близко, на расстоянии двенадцати дюймов, но на самом деле они в нас не попадут ”.


“Это заранее запрограммированная процедура?”


“Команда такая, да”. Терк объяснил, что в то время как наноплановые беспилотники использовали распределенный интеллект — другими словами, они делились своими “мозгами”, — отдельные самолеты также могли полагаться на библиотеку команд и подпрограмм, что и происходило тогда. Первые версии Flighthawks — гораздо более крупных боевых беспилотных летательных аппаратов, первоначально запускавшихся и управляемых с EB-52, — использовали аналогичные методы.


“Значит, если он запрограммирован, разве враг не сможет изучить его и победить?” - спросил адмирал.


“Они могут быть запрограммированы для выполнения конкретной миссии”, - сказал Терк. “И это что—то вроде футбольной команды, подающей сигналы. Они знают, что должны сохранять определенную позицию и добиваться определенного результата, на который они все реагируют ”.


“Они кажутся рассерженными”, - сказал адмирал.


“О да, сэр”. Терк выровнял самолет. “Определенно взбешен”.


B-1 приземлился. Если это и оказало какое-то влияние на беспилотники, то не было очевидно.


“Контроль, каков наш статус?” Спросил Турк, когда прошло пять минут.


“Все еще пытаюсь восстановить связь, Хлыст”.


“Может быть, я смогу сломать его сам”, - предложил Терк. “Я задеру нос и перейду на форсаж. Мы будем держаться за пределами радиуса действия, так что, если они перейдут на режим ”Посадка три", они вернутся к вам. "


“Отрицательный, хлесткий удар. Отрицательный, - резко сказала Бреанна. “У вас пассажир”.


“Вас понял”. Терк поиграл с идеей объяснить ситуацию адмиралу и спросить, что он думает — он подозревал, что Блэкхарт, который, несомненно, подслушивал, одобрил бы это, — но решил, что лучше этого не делать.


Диспетчер провел его через серию поворотов, пока они делали то, что делали с наземной станции, но все безрезультатно.


Продолжая кружить, Терк догадался, что инженеры пытаются выяснить, что произойдет, когда он приземлится — приземлятся ли беспилотники вместе с ним, как они были запрограммированы при посадке с B-1? Или они перестроятся и будут летать самостоятельно? Если это произойдет, никто не знает, что они могут сделать дальше.


Это объясняло полет F-22 с близлежащей авиабазы Неллис, которые направлялись к северной стороне полигона. Радары, которые работали с лазерами Dreamland defense, также отслеживали их.


“Наблюдатель от хлыста, сколько у вас осталось топлива?” - спросил диспетчер.


“Нас хватит еще на полчаса или около того”, - сказал он диспетчеру, глядя на показания приборов Old Girl. Приборы все еще показывали показания в стиле часов старой школы. “Добавь двадцать к этому запасу. Ты знаешь. Плюс-минус. ”


“Подождите еще десять минут, затем планируйте посадку. К тому времени у Гидры закончится топливо ”.


“Понял”. Терк выключил микрофон, затем вспомнил об адмирале. “Вас понял, контроль. Понял”, - добавил он своим самым официальным голосом.


“Мы приземляемся?” - спросил адмирал.


“Подтверждаю, сэр. У роя почти закончилось топливо. Сэр”.


“Вы сбиваете всех с толку, капитан”. Голос Блэкхарта звучал чуть менее грубо.


“Спасибо, адмирал”.


Турк сделал еще несколько ленивых разворотов, покружил и, наконец, выровнялся на взлетно-посадочной полосе для последнего захода на посадку. Машины скорой помощи ждали на почтительном расстоянии — поблизости, но не настолько близко, чтобы можно было предположить, что они думали, что он не выживет.


* * *


Бреанна скрестила руки на груди, наблюдая на большом экране, как "Фантом" приближается к длинной бетонной полосе. Они переключили видеопередачу на наземную камеру, установленную на наблюдательной вышке рядом со взлетно-посадочной полосой. Издалека казалось, что над корпусом F-4 есть черный саван.


“Они должны оставаться на высоте, не так ли?” Бреанна спросила Армаза. “Почему они снижаются вместе с ним?”


“Я не уверен. Они могут подумать, что это неподходящая высота”.


“Ты все еще не можешь вернуть их, Сара?”


“Я продолжаю пытаться”, - сказал Рейнгольд. “Я не знаю, что еще можно попробовать, кроме как послать еще один заряд по дальности действия”.


“Управление Bree — Dreamland хочет, чтобы мы держали Old Girl в воздухе”, - сказал Пол Смит, отвернувшись от своей консоли. Он практически кричал. “Сначала они хотят вернуть свои танкеры. Они беспокоятся, что наноблапы нападут на них.”


“Ради всего святого? Почему они не сказали нам об этом пять минут назад?”


“Мэм—”


“Боб”?


“По нему”, - сказал диспетчер.


* * *


Терк быстро взглянул на свои приборы, продолжая курс на аварийную взлетно-посадочную полосу, затем выпустил шасси. Он напрягся, затем почувствовал, что у него перехватило дыхание — он беспокоился, что беспилотники будут как-то возражать. Но они, казалось, были довольны, позволив ему приземлиться, регулируя собственную скорость по мере того, как он замедлялся.


“Технический наблюдатель, прервите посадку”, - сказал Стивенсон, диспетчер. “Обойдите”.


“Я должен спросить, почему”, - коротко сказал он.


“В Dreamland есть пара танкеров, которые они хотят сбить первыми”, - вмешалась Бреанна. “Они не уверены, что будут делать беспилотники, когда вы приземлитесь”.


“Ну, теоретически, они приземлятся вместе со мной, верно?”


“Мы согласны, Хлыст”, - сказала Бреанна. “Они просто обеспокоены. Ты можешь обойти, или мне направить танкеры в другое место?”


“Отрицательно, отрицательно, я в порядке. Хожу по кругу”. Терк подавил свое разочарование, нажимая кнопку интерфона. “Адмирал—”


“Я слышал. Делай то, что должен делать, сынок”.


“Будет сделано. Спасибо”.


Терк нажал на газ и почистил шасси, вернув колеса на место. Скорость самолета немедленно возросла. Беспилотники начали рассеиваться, на мгновение оставшись позади.


В следующий момент он услышал слабый щелкающий звук справа от себя. Это был странный звук, что-то вроде щелчка, который издает телефон при обрыве цепи. Он подавил шум, слишком занятый, чтобы разобраться в нем.


Через две секунды его внимание привлек гораздо более громкий звук справа — сильный хлопок потряс самолет, казалось, отбросив его назад.


И вниз.


Турк изо всех сил пытался управлять самолетом, руки, ноги, глаза, легкие и сердце работали вместе, опережая его мозг. К тому времени, как его разум осознал, что произошло, его тело уже пошевелилось, чтобы справиться с этим, выровняв самолет, чтобы сосредоточиться.


“Капитан, какие-то проблемы?” - спросил его пассажир.


“Небольшое осложнение, адмирал. У нас все в порядке”. Во рту Турка внезапно пересохло. Его грудь вдавило в ремни безопасности — сердце колотилось как сумасшедшее.


Он был на высоте 1500 футов, 1300. Наноблапы все еще были вокруг него, хотя, по крайней мере, часть одного из них попала в левый двигатель, или в то, что от него осталось.


Как удар птицы, подумал он. Смирись с этим.


“Наблюдатель за хлыстом?” - спросили с диспетчерской вышки.


“Я приземляюсь”.


“Ты в огне, Хлыст”, - сказал диспетчер.


Обычно это было бы сигналом к тому, чтобы потянуть за ручку катапультирования. Но Терк беспокоился, что его пассажиру не поздоровится — они находились низко, вероятность ошибки была невелика, и было сомнительно, что адмирал когда-либо прыгал с парашютом из самолета.


И, кроме того, он мог посадить этот чертов самолет с закрытыми глазами.


Давай, старушка, подумал он. Давай теперь полегче. Ты видела испытания посложнее этого.


Он заложил самолет в вираж, перестраиваясь для посадки так быстро, как только осмелился. Как только он расправил крылья, что-то хлопнуло с правой стороны. Дрожь пробежала по его телу, послышался скрежет металлического шипа, вонзаемого в слой сланца. Он начал двигать ногами, крутить педали, крутить педали — ему было три года, он пытался взять под контроль разбежавшийся трехколесный велосипед, стремительно катящийся с холма на заднем дворе его родителей. Вдалеке лаяла собака. Мир приближался. По обе стороны маячили скалы; впереди - каменная стена.


“Приготовиться. Посадка”, - коротко сказал он.


Выпустив шасси, Терк на ощупь добрался до полосы, выровняв самолет, когда он начал дрейфовать вправо. Его нос начал подниматься; он боролся с желанием отреагировать слишком резко, снизив "Фантом". Секунды летели незаметно, затем потянулись медленно, мучительно - колеса уже должны были приземлиться, подумал он.


Нанобпла рассеялись как раз в тот момент, когда задние колеса коснулись гладкой поверхности взлетно-посадочной полосы. Он был быстр и немного далеко продвинулся по взлетно-посадочной полосе, но это было нормально — ему предстояло остановиться еще на 10 000 футов обозначенной взлетно-посадочной полосы и преодолеть мили солончаковой равнины, если потребуется. Машины скорой помощи приближались сзади…


Облегчение Турка исчезло, когда из-под правого борта самолета вырвалось пламя. Первый нано-беспилотник попал в брюхо, пробив там бак и вызвав небольшой пожар.


Он поднял козырьки, когда F-4 затормозил до полной остановки. Расстегнув ремни безопасности, он поднялся с катапультного кресла, все еще в шлеме и с подключенным кислородом. Он оторвал шасси и запрыгнул на крыло, отклонившись назад, чтобы схватить адмирала Блэкхарта. Вокруг них клубился черный дым.


“Уходим отсюда, адмирал, пошли”, - сказал Терк, хватая адмирала под левую руку и вытаскивая его из самолета. Он сделал шаг назад, но поскользнулся и упал спиной на крыло. Адмирал упал на грудь.


Их окружило облако, окутавшее двух мужчин ядовитой чернотой.


“Почти дома”, - сказал Терк адмиралу, пытаясь подняться. Он встал на колени, но дым был таким густым, что он не мог видеть кончиков своих пальцев, когда пытался ухватиться. Он, наконец, вцепился пальцами в мягкие бицепсы адмирала. Турк подтянул его к краю крыла, затем упал вместе с ним на землю. При приземлении голова Блэкхарта ударилась о грудь, выбив из него дух. Пытаясь дышать, Терк перевернулся на живот и подтянул колено, подтягиваясь и таща адмирала за собой.


Дым пропитал их обоих чернильной сажей, едкой кислотой залепив им рты и попав в глаза. Турк толкал, тянул и тянул, пока, наконец, не обрел равновесие, а затем и дыхание. Он нес адмирала под собой, как курьерскую сумку, продвигаясь вперед, пока, наконец, небо не прояснилось и снова не стало светлым, безупречно голубым.


Там были грузовики. Над головой пронесся реактивный самолет.


Кто-то схватил его. Кто-то другой забрал у него адмирала.


“Со мной все в порядке”, - запротестовал Терк.


“Отойди”, - сказал летчик, который схватил его. Он был параджампером, солдатом специальных операций ВВС, обученным на медика. “Давай же. Садись в машину скорой помощи”.


“Я в порядке”, - сказал Терк. Он обернулся, чтобы посмотреть на старушку. Как только он это сделал, один из топливных баков взорвался, отправив огненный шар почти прямо в небо. Из фюзеляжа вырвалось пламя, и еще два огненных шара выстрелили с боков.


“Старушка с треском отключается”, - пробормотал он, поворачиваясь, чтобы найти машину скорой помощи.


2


Иран


Капитан Парса Вахид поднял руки вверх, проходя между двумя песчаными насыпями, потягиваясь в верхней части тела в тщетной попытке распутать затекшие мышцы. Он часами сидел в своем миге в состоянии повышенной готовности, ожидая вылета. Это был ритуал, который он повторял неделями, правительство беспокоилось, что американцы и израильтяне, наконец, осуществят свои угрозы напасть на Иран.


Или, более конкретно, по секретным базам в районе Кума, который лежал во многих милях к северу. Тот факт, что велись работы над ядерной бомбой, был, пожалуй, самым плохо хранимым секретом в мире.


Вахид никогда не был в самом Куме. На самом деле, хотя его подразделению было специально поручено защищать его, он даже не пролетел над ним — правительство установило очень строгие правила за несколько месяцев до этого, закрыв там иранскую авиабазу и предупредив, что любой самолет в окрестностях, скорее всего, будет сбит.


Кроме того, учитывая нехватку авиатоплива, от которой страдают военно-воздушные силы, Вахиду вообще редко удавалось летать в эти дни.


Кум был древним городом, уступавшим по размерам Тегерану, но все же входившим в десятку крупнейших в Иране. Важнее его размеров была его история. Это место было священным для шиитов, долгое время являлось центром изучения религии и местом паломничества с начала 1500-х годов. Хотя Вахид был мусульманином, шиитом по происхождению, он не считал себя набожным. Он молился беспорядочно, и хотя соблюдал заповеди, делал это скорее из страха наказания, чем из веры в загробную жизнь или даже земные награды.


Его истинной религией был полет. Вахид мечтал летать с трех лет. Стать пилотом было паломничеством через величайшие трудности, его барьеры были еще выше, потому что у него не было никакой связи ни со службой, ни с правительством. Его любовь не уменьшилась ни на йоту. Даже сегодня, с хронической нехваткой топлива, проблемами с запчастями, некачественным ремонтом, бюрократическими проволочками и политическим вмешательством, Вахид мог мириться со всем этим, пока у него был шанс подняться в воздух.


Пилот остановился на вершине холма. Должно было пройти два часа, прежде чем верующих призовут на молитву с восходом солнца. Эти слова растянулись бы по унылой, высокогорной пустынной авиабазе с ее пыльными ангарами и общежитиями.


“Капитан, вы должны быть осторожны”, - произнес голос из темноты. “Вы очень близко к периметру”.


Пораженный Вахид отпрянул назад. Рядом стоял солдат с винтовкой наготове. Вахид уставился на него, затем понял, что это сержант Керала, человек, которого он смутно знал по предыдущему заданию. В его фарси слышался южный акцент.


“Я тебя не слышал”, - сказал Вахид. “Но почему ты работаешь ночью?”


“Я сделал кому-то неправильный комментарий”.


“А”. Вахид кивнул. Неверное замечание, услышанное любым из полудюжины политических офицеров, назначенных на базу, и последствия могут быть довольно серьезными. “Я просто прогуливался. У меня затекли ноги.”


“Как вы думаете, будет ли атака?”


Вопрос застал Вахида врасплох. Его первой мыслью было, что это уловка, но шансов на это было мало.


“Честно говоря, я не знаю”, - сказал он сержанту. “Мы готовы ко всему, что произойдет”.


“Я не думаю, что американцы будут настолько безумны”, - сказал Керала. “Насчет израильтян я не уверен”.


“Мы победим их. Кто бы это ни был”, - заверил его Вахид. “Мы готовы. Я готов”.


“Да”, - сказал Керала. “У нас будет великая битва, если они будут достаточно глупы, чтобы попытаться. Если на то будет воля Бога”.


3


Вашингтон, округ Колумбия.


Президент Кристин Тодд села на маленький диванчик в коридоре, ведущем из Кросс-холла Белого дома, прислушиваясь к приглушенному шепоту гостей, прибывающих в Государственную столовую неподалеку. Тодд устраивал ужин в честь руководителей нескольких музеев в рамках недавней инициативы по повышению осведомленности об американской истории. Эта тема была дорога сердцу президента, и она с особым нетерпением ждала разговора с куратором недавней выставки в Смитсоновском институте, посвященной Джорджу Вашингтону. Но история была не единственной вещью, которая занимала ее мысли сегодня вечером.


“Решение принято?”


Тодд подняла глаза на своего советника по национальной безопасности Майкла Блитца. Блитц был похож на моржа в своем смокинге — грубого и мрачного моржа.


“Все еще работаю над этим”, - сказала она ему.


“Израильский посол уже внутри”.


“Мммм”. Тодд похлопал по скамейке, жестом приглашая Блитц сесть. Голос Блитц имел тенденцию звучать громко, и она не хотела, чтобы кто-нибудь из гостей подслушал.


“На самом деле есть только два варианта”, - сказал Блиц. “Позволить Ирану получить оружие или атаковать сейчас. Остановите процесс”.


“Но надолго ли, доктор?”


У Блица была степень доктора философии по международным отношениям, но Тодд имел тенденцию использовать почетное обращение от случая к случаю. Он несколько раз говорил ей, что воспринимает это как признак того, как она относится к нему и его совету: если она использует “Мистер”, он ходит по тонкому льду; если она использует “Доктор”, он пропал.


“Если мы нанесем удар, то остановим его на как минимум год”, - сказал Блиц. “Может быть, на целых пять”.


“По оценкам ваших сотрудников, прошло менее двенадцати месяцев”.


“Это слишком пессимистично. Даже госсекретарь считает, что это продлится дольше”.


Тодд бросила взгляд в сторону холла, где стоял один из ее агентов Секретной службы, следя за тем, чтобы никто не сбился с пути. Донесся легкий аромат еды; возможно, amuse bouche, или же плод голодного воображения Тодд - она пропустила обед.


“Нам нужно два года, прежде чем система ПРО заработает в полную силу и сможет защитить Израиль”, - сказал Блиц. “Иран знает это. Вот почему они пытаются действовать так быстро”.


“Если бы была гарантия успеха - или хотя бы вероятность, ” сказал Тодд, “ тогда принять решение было бы проще”.


“Израильтяне нападут, если мы этого не сделаем. Результатом этого, безусловно, будет объявленная или необъявленная война. И, как я сказал сегодня днем, вероятность того, что Иран действительно применит бомбу в какой-то момент, при таком сценарии достигает ста процентов. Плохо для вашего второго срока ”.


Тодд выдавил из себя улыбку.


“Если вы обеспокоены, мы должны сначала приступить к реализации секретного плана”. Сам Блитц предпочитал этот вариант и фактически настаивал на нем. Тодд видел привлекательность, но ему не нравились шансы.


“Двадцатипроцентный шанс на успех?” Она вздохнула. “И это в том случае, если нас не обнаружат”.


“Шансы выше, чем у чего-либо другого. Блэкхарт связался с тобой?”


“Нет. Я ожидаю, что он будет настроен позитивно. Но я сомневаюсь, что шансы изменятся ”. Тодд услышала, как ее муж с грохотом спускается по лестнице. Она поднялась как раз вовремя, чтобы увидеть, как он выходит с лестничной площадки. Его глаза блеснули, когда встретились с ее взглядом — все эти годы, и она все еще чувствовала, как ее сердце учащенно забилось.


“Мы поговорим”, - сказала она Блицу, протягивая руку своему сопровождающему.


* * *


Два часа спустя Тодд обнаружила себя в углу официальной столовой, слушающей, как попечитель музея описывает проблемы с финансированием. Это была литания, которую она слышала много раз в прошлом, и, хотя она сочувствовала, она мало что могла с этим поделать. В ее следующем бюджете — который наверняка будет объявлен недействующим по прибытии в Конгресс на любом мероприятии — ассигнования на искусство оставались неизменными по сравнению с предыдущим годом. По сути, это было снижение, учитывая инфляцию, но это было намного лучше, чем мог бы сделать Конгресс. Даже оборонный бюджет, вероятно, был бы сокращен в следующем году, против чего Тодд был категорически против.


Она слушала еще некоторое время, затем вежливо извинилась, решив, что зайдет проведать мужа и уйдет пораньше. Она заметила израильского посла в другом конце комнаты и повернулась направо: она искусно избегала разговоров с ним весь вечер и стремилась сохранить эту запись в неприкосновенности.


Она столкнулась с невысоким худощавым мужчиной лет тридцати пяти, которому с трудом удалось не уронить свой напиток или, что еще хуже, не пролить его ей на платье.


“Я сожалею, мадам президент”, - сказал он, явно смущенный.


“О нет, дорогой, прости. Я отвернулся, не глядя”. Она улыбнулась, пытаясь вспомнить, кто он такой.


“Марк Тацит”, - сказал мужчина. Он протянул руку. “Я, э-э, я зять—”


“О да, да, извините, я вас не узнал”. Его тестем был Саймон Рокуэлл, член попечительского совета Музея Метрополитен в Нью-Йорке и один из ее крупнейших вкладчиков на северо-востоке. “Итак, когда мы встречались в последний раз, ты работал над книгой”.


“Закончен. Да.” Он неловко улыбнулся. “Книга о Нимице”.


“Конечно”.


“Он был интересным человеком”, - уклончиво сказал Тацит. Казалось, он думал, что она просто ведет вежливую беседу.


“Ты все еще думаешь, что Наутилус был его самым трудным решением?” Спросил Тодд.


“Ну...” Автор покраснел, вероятно, пытаясь вспомнить их последний разговор. Подводная лодка Nautilus стала первым в мире атомным судном любого типа, и решение о ее строительстве было крайне противоречивым. “Я думаю, в каком-то смысле это было для него тяжелее всего. Было много решений, которые мы могли бы выделить. Некоторые хорошие, некоторые плохие. ”


“Очень хорошо”. Тодд заметила своего мужа. “Хотя в то время это не всегда было очевидно даже для него. Когда-нибудь нам придется поговорить более подробно”, - сказала она Тациту. “Мне было интересно, что вы сказали о его жене”.


“Ты читал книгу?”


Президент рассмеялась. Она прочитала книгу, задержавшись на главах о войне, где восхищалась тем, как Нимиц проявлял упорство, шел на просчитанный риск, но всегда придерживался своего видения.


Установите курс и двигайтесь вперед. Хороший совет для всех, даже для президента.


Задержать Иран любыми средствами. Краткосрочные риски, которые могли принести большие дивиденды, были лучше, чем отсутствие риска, который ничего не приносил. Именно это Нимиц хотел сказать ей.


“Мы поговорим”, - сказала она, похлопав Тацита по плечу и направляясь через комнату. “Спасибо. Один из моих людей свяжется с вами”.


Ее ждал муж. “На сегодня хватит?” спросил он, когда она приехала.


“Я думаю об этом. Там был куратор, которого я хотел увидеть”.


“Сэнди Голдман, вон там, в синем платье. Эксперт по Джорджу Вашингтону”.


“Ты читаешь меня как книгу”.


“Благодарю вас, госпожа президент”.


“Думаю, я попрошу кого-нибудь провести ее в библиотеку, чтобы мы немного поболтали. Что думаешь?”


“Ты президент”.


“Не могли бы вы прошептать ей на ухо? Мне нужно минутку поговорить с Блицем”.


Ее муж ускользнул. Блитц был всего в нескольких футах от него, разговаривая с двумя мужчинами из Художественного музея Далласа. Когда президент Тодд направился в его сторону, Блитц извинился. Они отошли в сторону.


“Извините, что прерываю вас”, - сказала она ему.


“Это не проблема”.


“Это должно продвигаться вперед”.


“Что заставило вас принять такое решение? Израильтяне?”


“Я не говорил с ними об этом и не собираюсь говорить”.


“Что тогда?”


“Адмирал Нимиц”.


Тодд всю дорогу наверх любовался растерянным выражением лица Блитца.


4


Страна грез


Несмотря на то, что инженеры пришли к предварительному заключению о том, что произошло в течение нескольких минут после приземления B-1Q и беспилотных летательных аппаратов, подведение итогов миссии продолжалось далеко за полночь. Два беспилотника были уничтожены, а третий поврежден, когда они не смогли предвидеть, что "Фантом" прервет посадку в последнюю секунду. Остальные вернулись на взлетно-посадочную полосу, где приземлился их корабль-носитель, приземлились в идеальном строю и вырулили за ним. Анализ вычислительной логики все еще продолжался, но, похоже, он соответствовал надлежащим протоколам и деревьям принятия решений — за исключением переключения на перехват. Этот сигнал, по-видимому, был непреднамеренно подан блоком управления B-1Q при попадании импульса: ошибка в системе управления B-1Q или, возможно, человек, наблюдавший за ними, а не за беспилотниками.


Бреанна вышла через час, чтобы повидаться с адмиралом Блэкхартом. Она была потрясена, обнаружив его не только в хорошем настроении, но и почти беззаботным из-за перспективы использования военно-морским флотом нанобланов.


“Вам предстоит проделать чертовски много работы”, - сказал адмирал. “Но эти вещи многообещающи. Военно-морской флот хочет принять в них участие. Технические специалисты правы — за этим будущее ”.


Если адмирал был в восторге от беспилотных летательных аппаратов, то Турк произвел на него еще большее впечатление.


“Ваш пилот проделал адскую работу, спасая самолет. Напишите благодарность, я подпишу ее”.


Бреанна кратко изложила то, что им удалось выяснить на данный момент, и предложила позволить адмиралу присутствовать на части разбора полетов; он благоразумно отказался.


Она проводила адмирала до самолета, направлявшегося в Пентагон, затем сделала небольшой крюк, чтобы купить салат. Она заскочила в свой офис, чтобы дважды проверить электронную почту, затем направилась обратно в комнату для брифингов. Ее защищенный спутниковый телефон зазвонил, когда она собиралась открыть дверь. На дисплее высветился номер, сообщивший ей, что это Джонатан Рид, содиректор проекта Whiplash.


“Джонатан?”


“Бреанна. Я слышал, у тебя был инцидент”.


“На полигоне возникла проблема с магнитным импульсом. Новое оружие. Мы думаем, что сами Гидры были в порядке. Но импульс повлиял на антенну B-1Q. Этот проект может быть отложен. ”


“Я понимаю”.


Она услышала, как на заднем плане звякнули кубики льда. В Вашингтоне было уже далеко за пять, но все равно она была удивлена, что Рид на самом деле дома — он никогда не пил ни в Агентстве, ни в центре по борьбе с хлыстом.


Несмотря на старую школу, Рид сохранял определенную профессиональную дистанцию с Бреанной, несмотря на то, что они узнали друг друга за последние полтора года совместной работы. Когда они начинались, Рид был специальным “консультантом” ЦРУ; вскоре его назначили специальным помощником заместителя директора по операциям. Теперь, когда Агентство в смятении и находится под политическим давлением, ходили слухи, что он стоит в очереди на должность директора. Но он отказался обсуждать это.


“Президент разговаривал с адмиралом Блэкхарт”, - сказал он ей. “Она хочет, чтобы римское время продолжалось”.


“Хорошо. но—”


“Насколько я понимаю, Блэкхарт очень кратко описал ей инцидент. Мы удовлетворены тем, что у иранцев нет ничего похожего на оружие, которое вызвало это ”.


“Конечно, нет”.


“Значит, это не имеет значения”.


“Нет. Но я думаю... я думаю, что для этого необходимо иметь обученного пилота в курсе событий, как мы уже говорили все это время ”, - сказала она ему. “И обзор систем программирования. Но поскольку маршруты по римскому времени были бы уже проложены, я не думаю, что это стало бы проблемой. Конечно—”


“Есть осложнение, ” перебил Рид. “График должен быть ускорен”.


“На сколько?”


“Значительно. У нас есть, в лучшем случае, несколько недель”.


“Этого слишком мало, чтобы обучить кого-либо из сотрудников ”Дельты"".


Бреанна знала, что собирается предложить Рид, прежде чем он сказал что-либо еще. “Капитан Мако - очевидный выбор”.


“Он слишком ценен”, - сказала Бреанна.


“Учитывая цель, я бы сказал, что это неправда. Вовсе нет”.


“Он пилот, а не пожиратель змей”.


“Тогда кто же еще?” - спросил Рид.


Больше никого не было. Кроме Терка, единственными людьми, которые летали на нано-беспилотниках, были гражданские инженеры. Даже если бы они вызвались добровольцами, всем, кроме одного, было далеко за сорок и они были не в лучшей физической форме.


Единственным исключением была беременность на восьмом месяце.


“Терк должен быть добровольцем”, - сказала Бреанна.


“И что нам тогда делать, если он не решит лететь?”


“Я не знаю. Но я не могу приказать кому-либо выполнять миссию с такими большими шансами на выживание. Это не то, на что он подписывался. Это приказывает ему умереть ”.


“Если он не пойдет добровольцем, возможно, вам придется это сделать”.


5


Страна грез


Сегодня должен был быть отличный день, решил турок Мако, вставая с кровати. Или, по крайней мере, настолько отличный день, насколько это возможно без полетов.


Черт возьми, он мог немного полетать. Его единственной официально запланированной обязанностью было просидеть скучную инженерную сессию по созданию нано-беспилотников. Затем он был официально освобожден от дежурства на семьдесят два часа, которые предстояло провести в восхитительной компании Ли Пайк, своей девушки.


Она прилетала этим вечером. Ли, пилот А-10 ВВС, прикрепленная к подразделению, с которым Турк познакомился в Африке, сумела выпросить отпуск из своего подразделения, чтобы они могли быть вместе.


Это напомнило ему — он должен был проверить бронирование отеля. И машины.


Он не мог совершить круиз по Вегасу с Офисом специальных технологий Малибу, который ему выделили в качестве личного транспорта. Винтажный кабриолет "Мустанг" был бы гораздо больше похож на него.


Заказ столика на ужин. Ему нужно было заказать столик на ужин. Тихое местечко, не слишком далеко от отеля, но и не в отеле. Он не хотел показаться слишком встревоженным.


Турк включил кофеварку и направился в душ. Апартаменты “для одного человека / офицера / временного дежурного” в Dreamland, построенные в конце 1990-х, были серыми и скучными. Хуже того, у них были тонкие, как бумага, стены. Не соответствовало тому, как он надеялся, пройдет ночь.


Хорошее настроение Турка немного испортилось, когда, выйдя из душа, он обнаружил, что кофемашина вышла из строя, разбрызгивая жидкость и измельченные продукты по столешнице. Ему удалось спасти единственную чашку, которую он опрокинул, убирая посуду. Он решил, что это не большая потеря: в инженерных бункерах всегда был кофе получше. На гиков, может, и не так уж много интересного смотреть, но они сварили подлую java.


Настроение Турка оставалось приподнятым, когда он подошел к охране здания Whiplash. Он помахал перед ними своим удостоверением, затем прошел обязательную проверку отпечатков пальцев и сетчатки глаза, установленную прямо за дверью. Получив разрешение, он неторопливо спустился по длинному пандусу на первый этаж, остановившись у маленькой кофейни рядом с лифтом. Он только что закончил наливать себе очень большую чашку, когда Бреанна Стокард окликнула его из коридора.


“Турок? Мы можем поговорить минутку? В моем кабинете?”


“Конечно, босс, но, э-э, у меня встреча внизу”.


“Это не займет много времени”. Бреанна нырнула обратно в дверной проем своего офиса.


Турка долил себе кофе и пошел дальше по коридору. Хотя Бреанна обычно бывала в Стране Грез не реже одного раза в месяц, ее офис там выглядел как временный и радикально отличался от высокотехнологичного командного центра, который она использовала в кампусе ЦРУ. Даже ее офис в Пентагоне, который был скромным по стандартам командования, казался просторным, если не сказать роскошным, по сравнению с пространством Страны грез.


“Ты же не собираешься заставить меня платить за старушку?” - спросил Терк, плюхаясь на один из двух деревянных стульев с жесткой спинкой, стоящих перед ее столом.


“Заплатить?” Спросила Бреанна, закрывая дверь.


“Просто небольшая шутка”.


“Вы проделали отличную работу. Адмирал хочет наградить вас медалью”.


“Серьезно? Этот прижимистый адмирал?”


“Турок”.


“Я не называл его так в лицо”. Терк быстро ретировался. На самом деле Блэкхарт попросил одного из своих помощников угостить его выпивкой, так что он был не так уж плох. Для адмирала.


“Мне нужно, чтобы вы были серьезны, капитан”. Бреанна сидела как шомпол.


“Да, мэм”. Турк сделал глоток кофе и скопировал ее позу.


* * *


У Бреанны был заучен и отрепетирован весь мысленный сценарий, но по какой-то причине она никак не могла начать его. Она посмотрела ему в лицо, нашла его глаза и заставила себя заговорить.


“У нас ... есть особое задание. Это очень опасно”, - начала она. “Оно включает в себя… полеты на нано-беспилотниках”.


“Летаешь на них?”


“Руководит ими. Вообще-то, в качестве резервной копии. Но, как вы видели вчера, нам все еще нужен кто-то в курсе событий в чрезвычайной ситуации ”.


“Ага”.


“Мне нужен доброволец. Я... Ты, наверное, единственный, кто имеет на это право”.


Наверное, единственный? Бреанна молча отругала себя: она вообще не планировала говорить это.


“Где это задание?” спросил он.


“Я должен вам сказать — это очень опасно”.


“Отлично. Я в деле”.


“Э—э...”


“Это бой, верно? Я хочу участвовать. Определенно”.


“Это... это боевая операция”, - сказала Бреанна, удивленная его энтузиазмом, хотя теперь поняла, что ей следовало этого ожидать. “Я не могу сообщить вам много подробностей до тех пор, пока — если только — вы не решите это сделать”.


“Я уже решил. Куда я направляюсь?”


“Это в Иране”, - сказала она. “Ты уверен, что хочешь это сделать?”


“Иран? Черт возьми, да. Черт возьми, да”.


“Тебе нужно было бы начать тренироваться прямо сейчас. Это будет интенсивно”.


“Когда прямо сейчас?”


“У нас есть объект в Аризоне. Вы нужны нам там как можно скорее. Желательно сегодня вечером”.


“Сегодня вечером?”


Наконец-то, подумала она, он слушает своим разумом, а не сердцем.


“Ты все еще можешь отказаться”, - сказала она ему.


“Нет, нет. Просто у меня вроде как были планы на эти выходные ”.


“Дело не в том, чтобы быть храброй”, - сказала Бреанна, не совсем разобрав, что он сказал. “Это добровольно. Я имею в виду это. Выйди из моего офиса, и я обо всем забуду ”.


“Нет, я делаю это. Но это произойдет сегодня вечером. Это все, что мне нужно. Ночью. Утром я первым делом доложу ”.


Бреанна узнала нахмуренные брови и сжатый рот — Терк уперся, боясь, что каким-то странным образом его мужественность будет поставлена под сомнение. Она видела такое выражение на лице практически каждого пилота-мужчины, с которым ей когда-либо приходилось иметь дело, включая своего мужа. Однажды решившись, они уже не могли отступить.


Но он действительно искренне хотел это сделать. Она тоже могла это прочитать.


“Вы можете доложить завтра?” - мягко спросила она.


“Договорились”. Он вскочил на ноги и протянул руку для пожатия. “Спасибо, босс”.


Бреанна поднялась. Его рукопожатие было крепким и полным энтузиазма.


“Я попрошу Лайзу обо всем позаботиться”, - сказала она ему. “У тебя будет гражданский рейс в Аризону - билеты будут в очереди на рассылку по электронной почте сегодня вечером”.


“Спасибо”.


О Боже, подумала она, глядя, как он уходит. Правильно ли я поступила?


* * *


Терк пинал себя всю дорогу по коридору. Он мог бы отпроситься на все семьдесят два часа, если бы поступил разумно.


Но он хотел вернуться в ритм событий. Почувствовать адреналин, который он испытал над Ливией. Он хотел вернуться в бой.


Однако Ли не собирался радоваться выбранному времени. Они планировали это неделями—месяцами, с тех пор как встретились.


Но он снова был бы в гуще событий, летал. Управление нано-беспилотниками означало, что он был бы в воздухе рядом с ними.


И Иран — это должно было стать чем - то реальным .


* * *


Терк встретил Ли у стойки выдачи багажа. ее губы были мягче, чем он помнил, а объятия - восхитительнее. Не обращая внимания на толпу, проходящую с обеих сторон, они прижались друг к другу, сливая свои тела в давно сдерживаемом желании.


К тому времени, как их губы разомкнулись, Турк почувствовал более чем легкое головокружение. Его так и подмывало отказаться от заказа ужина и отправиться прямо в отель, но аппетит Ли взял верх. В середине ужина в модном ресторане на крыше румянец на ее лице убедил его, что он сделал правильный выбор.


Но ему также было трудно сказать ей, что утром ему нужно уехать.


С каждой минутой становилось все труднее. Терк заказал себе еще пива, затем бокал ржаного виски, когда она заказала десерт.


“Отсюда открывается прекрасный вид”, - сказал Ли, бросив взгляд в сторону окна. С заходом солнца во внутреннем дворике на крыше больше не было невыносимо жарко, и когда она предложила пропустить по стаканчику на ночь в тамошнем баре, Терк с готовностью согласился. Слов становилось все меньше и меньше, и все же он знал, что должен заговорить - должен рассказать ей, что случилось. Но он чувствовал себя парализованным.


Каждый день на работе, испытывая самолеты или в бою, он принимал десятки решений, немедленно и без колебаний. От этого зависела его жизнь, а часто и жизнь других людей. Он давно понял, что слишком много беспокоиться о том, было ли решение правильным или неправильным, хуже, чем вообще не принимать никакого решения. Вы всегда собирались где-нибудь когда-нибудь сделать что-нибудь, что могло оказаться неправильным; вы делали все возможное, чтобы снизить эти цифры, но вы не были зациклены. В остальном вы ничего не делали.


И все же сейчас он не мог пошевелиться.


Просто выболтать это, подумал он. И все же это казалось невозможным.


Алкоголя было как раз достаточно, чтобы сделать его немного неряшливым; он неловко держал Ли за руку, когда они сидели за маленьким деревянным столиком у края крыши, глядя на раскинувшийся перед ними город.


“Отличная ночь”, - сказал Ли.


“Определенно”.


“Еще рано”.


“Отель довольно близко”.


“Неужели?”


Ее улыбка лишила возможности сказать что-либо еще. Терк оплатил счет и повел ее к машине, а полчаса спустя они были в постели. Время полностью исчезло, как и осознанные мысли — для Терка существовали только ее кожа и ее аромат, ее волосы и манящая мягкость ее груди.


Он заснул, только чтобы вздрогнуть и проснуться час спустя. Он все еще не сказал ей. Ли мирно спала. Терк встал, расхаживая по гостиничному номеру — он должен был сказать ей, но будить ее?


Он даже не знал, во сколько ему нужно было уходить. Он включил свой ноутбук, злясь на себя — какой дурак, какой абсолютный идиот, нелепый дурак. Чертов подросток. Слабоумный ученик средней школы.


Когда он вводил свой пароль на экран, он внезапно поймал себя на мысли, что надеется, что миссия отменена. Когда он не увидел электронного письма среди первых нескольких записей, он чуть не взвизгнул от радости: возможно, у него была отсрочка на несколько дней. Даже двадцати четырех часов, даже двенадцати, было бы достаточно.


Но вот оно, в самом низу, между ссылкой на сайт нудистов, присланной другом, и рекламой автострахования.


САМОЛЕТ ВЫЛЕТАЕТ В 0705. ПОСАДОЧНЫЙ ТАЛОН ПРИЛАГАЕТСЯ. ГРАЖДАНСКАЯ ОДЕЖДА.


Терк достал пиво из мини-холодильника и прошелся взад-вперед по комнате. Он должен был сказать ей, и он должен был разбудить ее. И Боже, как он собирался ей сказать?


Он мог солгать и сказать, что это только что пришло в голову. Он только что получил электронное письмо - само по себе это не ложь, на самом деле.


Технически.


“Что ты делаешь?” Спросила Ли из-под одеяла.


Он посмотрел на нее. Ее глаза все еще были закрыты.


“Я, э—э... черт”. Турк сел в кресло напротив кровати.


Ли открыла глаза. “Что?”


“Я ...” Он знал, что откладывая, он только усугубляет ситуацию. Он приказал своему рту и языку говорить — лучше выпалить это. “Утром я должен уехать на задание. Это, гм, только что всплыло. ”


“А?” Она приподнялась, подперев голову правой рукой. “Как дела, турок?”


Он ненавидел себя. Если бы он был более храбрым человеком, он бы выпрыгнул в окно и исчез.


“Сегодня у меня— кое-что произошло, кое-что важное”.


На мгновение он подумал, что соврет — просто покажет ей электронное письмо и больше ничего не скажет. Но он не мог солгать ей. Что-то было в ее глазах, во взгляде, которым она одарила его: это было не совсем разочарование; там было нечто большее — потеря и уязвимость. Он причинял ей боль, и ложь сделала бы это только хуже, намного хуже. Потому что он не хотел причинять ей боль. Он любил ее, хотя никогда не употреблял этого слова.


“Я откладывал рассказать тебе. Я нужен им для чего-то действительно важного. Утром я должен улетать в Аризону. Прости. Я должен был сказать тебе, но не смог. Я не хотел портить вечер.”


Ли выскользнула из кровати, обнаженная. Она прошла через комнату и приложила пальцы к его губам.


“Все в порядке, Турок. Я понимаю. Я знаю, что это должно быть важно”.


Она поцеловала его, и они прижались друг к другу, ее теплые тела, его холодные. Они вернулись в постель и занялись любовью, хотя их мысли уже были далеко друг от друга.


6


Аризона, три дня спустя


Это было не то, что он имел в виду. Вовсе нет.


Терк, пригнув голову, бежал через кустарник у подножия холма. За ним следовали двое мужчин, но его больше беспокоило то, что находилось в горах. Поворот впереди выглядел как идеальное место для засады.


Когда Бреанна сказала ему, что он сразу же начнет тренироваться, он предположил, что она имела в виду работу с нано-беспилотниками. Но он не видел самолет или какие-либо летательные аппараты с тех пор, как прибыл в “лагерь” в аризонском кустарнике. Вместо этого тренировки были больше похожи на прием стероидов.


SERE — выживание, уклонение, сопротивление и побег — был курсом выживания ВВС, разработанным для подготовки пилотов, которые выпрыгивали с парашютом над вражеской территорией. Это никогда не было его любимым занятием. Он дважды проходил этот курс в Форт-Брэгге, и оба раза его чуть не смыло водой.


Это было в сто раз хуже. Он был здесь пять дней и все это время тренировался без перерывов. Солнце нещадно палило в течение дня. Ночью температура упала почти до нуля. Ранчо занимало тысячи акров, с холмами всех размеров и форм. Там было сухое русло, почти мокрое русло и бурлящий ручей. Назовите дикого зверя, и, скорее всего, он прятался за ближайшей скалой.


Остатки зданий ранчо, заброшенных примерно тридцать или сорок лет назад, были разбросаны в разных местах. Турк посетил их все, в основном бегом, иногда под живым огнем. В первый день, чтобы отдохнуть, он провел два часа на стрельбище с винтовками и пистолетами почти такого же возраста, как и он сам. Это было весело, но как только его тренеры увидели, что он сравнительно хороший стрелок - он выиграл несколько соревнований стрелков штата в качестве бойскаута, — они заменили обучение стрельбе с помощью оружия на дополнительные тренировки по выживанию.


Они очень любили убегать, особенно от вооруженных преследователей, как это делал сейчас он.


Терк замедлил шаг, достигнув гребня холма, пытаясь отдышаться и прислушаться. Ему нужно было продолжать двигаться, но он не хотел попасть в ловушку.


Было утро, или он так думал — у него забрали часы по прибытии. Предположив, что на самом деле было утро, он выставил солнце за плечо и посмотрел туда, где, по его мнению, был север. Его цель лежала в этом направлении.


Когда он обернулся, ему показалось, что он увидел что-то мерцающее на земле впереди на перевале.


Ловушка?


Он не мог отступить; двое преследовавших его мужчин отставали не более чем на пять минут. Полет прямо над вершиной холма и попытка устроить засаду тому, кто прятался, вероятно, тоже не сработали бы; он был пойман в аналогичной ситуации днем ранее, когда наблюдатель попал в его собственную засаду.


Турк наклонился и подобрал несколько небольших камней. Затем он заскользил по склону, двигаясь как можно тише. Когда он был в трех футах от места, где обрывался склон холма, он бросил два камня вниз в направлении тропы. Мгновение ничего не происходило. Затем ствол АК-47 высунулся из-за склона холма, в восьми футах под ним.


Он подождал, пока появится плечо, затем бросился в атаку сам.


Раздалась трехзарядная очередь. Уши Турка взорвались. Его кулак угодил мужчине в лицо, и они оба упали, Турк сверху. Он сильно ударил правым кулаком и почувствовал, как тело противника рухнуло под ним. Турк нанес ему еще один удар, затем прыгнул за винтовкой, которая упала на землю.


Он как раз добрался до приклада, когда что-то схватило его за ногу. Он отмахнулся пистолетом, сильно ударив человека, на которого прыгнул, в лоб. Хлынула кровь. Турк поднялся на ноги, когда мужчина рухнул, в ужасе, но в то же время удовлетворенный.


“Эй!” Турк начал кричать, его крик был прерван толстой рукой, которая схватила его за горло и начала душить. Он ударил ногой, затем вспомнил одну из техник, которой его научили на второй день. Он схватился за локоть обеими руками, опустил подбородок вниз, затем попытался подсечь ногу противника, поворачиваясь к удерживающей его руке. Но нападавший предвидел это и сумел обойти его. Терк продолжал пытаться, пожимая плечами, когда другой мужчина усилил хватку. Наконец, неровная земля стала союзником — они упали вместе. Турок попытался откатиться в сторону, но рука противника оставалась зажатой у него на шее.


“Прекратите это! Прекратите это!” - крикнул Дэнни Фрах, появляясь над ними. Фрах был главой наземного подразделения специальных операций Whiplash и якобы отвечал за подготовку, хотя Терк видел его только в первый день, и то около тридцати секунд. “Прекрати это к черту! Сейчас же!”


Нападавший на Турка в последний раз сжал его в объятиях, затем оттолкнул. Терк сильно закашлялся, переводя дыхание. Тем временем двое мужчин в черной униформе выбежали из-за холма и начали ухаживать за человеком, которого Турк окровавил. Мужчина сидел прямо, все его лицо было сильно нахмурено. Как только медики увидели, что с ним все в порядке, они начали дразнить его.


“Пилот хорошенько выбил из тебя все дерьмо, сойка”, - сказал один из них.


“Теперь твоя задница принадлежит этому придурку”, - сказал другой.


“Пошел ты”, - сказал Джейбой. Он был в зелено-коричневом цифровом камуфляже, как человек, который душил Турка. “Вы оба”.


“Я бы сказал, что вы, джентльмены, делаете хорошую работу”. Дэнни упер руки в бедра. “Отличная работа. Работа Delta Force”.


Джейбой пробормотал ругательство себе под нос. Терк протянул руку человеку, который его душил. Солдат нахмурился и прошел мимо, присоединяясь к группе солдат, которые преследовали его и только сейчас догоняли.


“Эй, Смазчик, без обид”, - крикнул ему вслед Терк. “Ты научил меня этому выпуску. У меня почти получилось”.


Бриолин — Джефф Рэнсом — не ответил. В этом не было ничего необычного, и в некотором смысле это было даже улучшением: сержант первого класса "Дельта Форс" шесть на шесть человек, как правило, был настроен открыто враждебно. Но это разозлило Терка — по его мнению, он сыграл вничью с большим перевесом. Это означало, что он, наконец, взял верх над своими тренерами, и солдаты должны это признать. Они бы точно сравнялись с ним, когда у них было преимущество.


Джейбой — его настоящее имя было старший сержант Джейсон Бойд — опустился на колени, запрокинув голову, чтобы остановить кровотечение из носа. Турк подошел к нему и извинился.


“Мне жаль, что я ударил тебя”, - сказал Терк.


“Забудь об этом”, - проворчал Сойка.


“Мне очень жаль”.


“Да”.


“Мне становится лучше, да?”


“Пошел ты, Пилот”.


“Терк, ты со мной”, - крикнул Дэнни. “Все остальные, заканчивайте на сегодня. Мы закончили”.


Наконец-то, подумал Терк. Время игр закончилось. Теперь я могу летать.


Уставший и израненный, но плывущий на волне триумфа, Терк пристроился позади Дэнни. Он шел так быстро, как только мог, но быстро потерял почву под ногами. Его одежда промокла от пота, и каждый мускул в его теле болел.


До этой недели он считал себя в хорошей форме. Тренеры Delta подтрунивали над ним по этому поводу: “Давай, пилот. Ты в хорошей форме ВВС. Теперь пришло время жить по реальным стандартам ”.


Пилот.


Это был первый раз, когда Турк услышал, чтобы его использовали как оскорбление.


Когда Дэнни добрался до "Хамви", он махнул водителю, чтобы тот выходил из машины, и сел за руль. Он развернул "Хамви" задним ходом и подождал Терка.


“Я вижу, ты во всем разбираешься”, - сказал Дэнни, когда Терк забрался внутрь.


“Я не хотел бить его так сильно”.


“Черт возьми, нет, жесткий - это хорошо”. Дэнни улыбнулся, включил передачу и умчался прочь. Они проскочили поворот к кафетерию — сараю, который был очень слегка переделан, — и направились к окружному шоссе, которое делило территорию пополам.


Может быть, мы пообедаем в каком-нибудь приятном месте, подумал Терк. Но когда они добрались до дороги, то сразу перешли ее, двигаясь по заросшей кустарником тропинке.


“Красивая страна”, - сказал он Дэнни.


“Очень мило”.


“Итак, я полагаю, ты скоро расскажешь мне, что происходит, верно?”


“Мы будем там через несколько минут”.


Минуты? Часы? Дэнни не сказал. Терк знал, что лучше не давить на полковника дальше, и удовлетворился тем, что выглянул в окно, высматривая бешеных койотов, о которых его предупреждали ребята из "Дельты". Иссушенный кустарник стал несколько зеленее по мере того, как они ехали на юг по тропе, холмистой местности, обеспечивающей сток в подземных водоносных слоях. Примерно на полпути через перевал дорога сузилась, а склоны холмов заострились. Неделю назад Турк посмотрел бы на гравированный песчаник и подумал, как красиво он выглядит; теперь он видел в нем идеальное место для засады.


"Хамви" поднял приличное облако пыли, когда они проезжали перевал. Дэнни повернул направо, съезжая с тропы и проезжая по ровному участку земли. В траве высотой по бедра были разбросаны валуны; Дэнни сворачивал влево и вправо, чтобы избежать их, направляясь к сухому руслу ручья. Здесь он повернул направо, проехав по нему сотню ярдов, прежде чем обнаружил слева тропу; тропа вывела на дорогу, грунтовую, но хорошо утрамбованную и относительно гладкую. Обнаружив, что идти легче, он ускорился.


Крутой поворот привел их к началу долины. Дом, раскинувшийся по гребню холма впереди, покоился, как великан, чьи руки покоились на скалистой вершине. Солнце, теперь почти прямо над головой, отражалось от массивного окна в центре, его лучи раздвигали массивные деревянные балки, обрамлявшие фасад и удерживавшие на месте зеленую стальную крышу и солнечные панели. Снаружи все было из стекла и бревен, хотя это место нельзя было назвать бревенчатой хижиной без большой доли иронии.


Дорога обрывалась примерно на трети пути вверх по холму. Дэнни повернул направо, пересекая участок неровного скального ложа, пробираясь вверх по небольшому склону и за очередным поворотом, пока не оказался на подъездной дорожке, посыпанной красным гравием. Это привело его к дому серией поворотов, пока, наконец, не показалась задняя часть здания. Огромный портик затенял мощеную дорожку, которая огибала вход.


Дэнни припарковался в центре и вышел. Терк последовал за ним в широкий коридор, где их встретил человек в черной униформе. Несмотря на внушительный рост, у мужчины не было видимого оружия, даже табельного; он почти незаметно кивнул Дэнни, когда они проходили через маленькую комнату в более узкий коридор, миновали ступеньки с обеих сторон и пару ванных комнат, прежде чем войти в большую комнату, на которую выходили окна, которые Терк видел из "Хаммера".


Четыре массивных дивана с сопутствующими креслами и столами не заполнили комнату. Большие каменные плитки неправильной формы, каждая из которых занимала не менее пяти квадратных футов, были покрыты коврами ручной работы. По бокам комнаты располагалась пара каминов, каждый из которых был достаточно большим, чтобы в нем мог встать человек.


Рэй Рубео стоял перед камином слева, скрестив руки на груди, и смотрел на кучу незажженных дров в железной яме.


“Привет, док”, - сказал Дэнни, подходя к нему.


Рубео медленно повернулся, по-видимому, погруженный в свои мысли. Ученый возглавлял частную компанию Applied Intelligence, одного из главных подрядчиков Office of Special Technology. Он отвечал за искусственный интеллект, который управлял Гидрами, но это был далеко не единственный его вклад ни в командование, ни в его подкомпонент Whiplash. Рубео лично работал над рядом проектов, в которых принимал участие Терк, включая Tigershark II и беспилотный штурмовик Sabre. Он был суровым человеком, своеобразным, какими часто бывают гении. Кроме того, насколько знал Турк, он был богат сверх своих потребностей. Но ученый казался глубоко несчастным, постоянно хмурился и был резок, даже когда великодушное легкомыслие было бы более уместно.


Рубео смотрел на них обоих еще несколько секунд, прежде чем, наконец, поздороваться.


“Полковник”. Он кивнул. “ Капитан. Ты поел?”


“У меня нет”, - сказал Терк. “Я умираю с голоду”.


“У нас плотный график”, - сказал Дэнни. “Дела были сдвинуты с мертвой точки”.


- Да, - сказал Rubeo, в свойственной ему уничтожающим тоном. Он был единственным человеком, турком когда-либо встречал, кто мог сделать да звучит, как ругательство. “Ты можешь поесть, пока я говорю”, - предложил Рубео. Его тон был почти великодушным, конечно, в отличие от того, что было раньше. “Давай посмотрим, что Венди сможет приготовить для тебя, а потом спустимся вниз”.


* * *


Рэй Рубео спросил, не хотят ли они поесть, чтобы отложить брифинг, хотя бы на несколько минут, но теперь, наблюдая, как Турк Мако ест сэндвич с индейкой, он не мог не почувствовать себя хуже, как будто наблюдал за последней трапезой приговоренного к смерти.


По крайней мере, в этом случае этот человек заслужил бы свою участь.


“Как много вы выяснили самостоятельно, капитан?” - спросил Рубео, направляясь к цокольному помещению конференц-центра, охраняемой зоне, вырытой глубоко под основным этажом дома. Здание принадлежало одной из компаний Рубео, как и полигон, на котором тренировались Терк и команда Delta. Время от времени компания Special Technology использовала это имущество для тестирования оборудования, но в основном оно сдавалось в аренду Delta и SOCCOM, Командованию специальных операций США, для различных тренировок. Когда-то это были три отдельных ранчо; Рубео купил их все и объединил, чтобы создать собственность, достаточно большую, чтобы держать любопытных подальше.


“Я был слишком занят, чтобы строить догадки”, - сказал Терк. “Они сводили меня с ума. Но если мы говорим об Иране, я предполагаю, что мы собираемся нанести удар по их ядерным объектам”.


“Один объект”, - сказал Рубео. “Только один”.


“Этот особенный”, - сказал Дэнни. “До него трудно добраться, и это их новейший объект. Нам нужно действовать быстро, пока у нас еще есть шанс. Даже быстрее, чем мы ожидали неделю назад. ”


“Хорошо, конечно”, - ответил Турк.


Рубео потер мочку уха. Там была маленькая золотая серьга в виде столбика, ее крошечная поверхность была гладкой из-за его привычки прикасаться к ней всякий раз, когда он сталкивался с трудным моментом, большим или маленьким. Он махнул рукой перед небольшой стеклянной панелью на боковой стене. Освещение потускнело, стена в передней части зала стала светло-голубой, появился экран презентации, поскольку лазеры в полу и потолке создавали визуальный компьютерный экран, который занимал большую часть пространства. “Это должно ответить на большинство ваших вопросов. Это покажет цель и общую теорию. Пожалуйста, подождите, пока он закончит, чтобы задавать вопросы ”.


“Хорошо”. Терк откусил еще один кусок от своего сэндвича.


Рубео скрестил руки на груди, когда началась видеопрезентация. Звука не было; он передавал текущее повествование.


“К цели можно добраться через ряд вентиляционных шахт, инженерных трубопроводов и коридоров. Основные препятствия находятся у входа и пары воздухообменных механизмов примерно в пятидесяти метрах от объекта. Как только вы пройдете мимо них, остальное станет проще простого. ”


На экране был показан решетчатый металлический воздухозаборник высотой около трех футов и шириной восемь футов. На следующем изображении был показан сетчатый экран за жалюзи; за ним следовала схема.


“На самом деле мы не видели их лица”, - добавил Рубео, нажимая на паузу и указывая на нижний левый угол экрана. Инфракрасная камера считывала его жесты. “Из-за некоторых технических проблем с обнаружением мелкой сетки. Это означает, что, возможно, экрана не будет. Но мы планируем установить экран ”.


Он опустил палец, и видео продолжилось.


“Первое, что вы сделаете, это проделаете дыру в экране”, - сказал Рубео. “В районе воздухозаборников нет электроники, и поэтому мы предполагаем, что там нет устройств обнаружения, и взрыв останется неуслышанным. В любом случае, сомнительно, что они могут предпринять какие-либо меры, чтобы остановить атаку ”.


“Я поражу его ракетами?” Спросил Терк.


Рубео остановил шоу и взглянул на Дэнни.


“Наноблапланы”, - сказал Дэнни.


“Вот почему ты здесь”, - сказал Рубео. “Почему они сказали, что выбрали тебя?”


“Гидры все еще проходят испытания”.


“Это единственное оружие, которое может уничтожить бункер”, - сказал Рубео. “Из-за конфигурации. Вы собираетесь направить их прямо в самую глубокую часть объекта и взорвать его”.


* * *


Терк оставил остатки своего сэндвича на тарелке, когда Рубео продолжил. Миссия, которую он изложил, была крайне радикальной. Небольшая группа нанобланов проникнет через вентиляционные шахты, скрытые в пещере. Прорвавшись через воздухообменник и пролетев по ряду трубопроводов, они попадут в рабочее помещение и найдут помещение с нужным оборудованием. Когда они воспламенялись, то вызывали сильный взрыв, ослабляя и, как мы надеемся, разрушая всю конструкцию.


За презентацией, которую Rubeo быстро продвигал, стояло невероятное количество информации. Количество деталей на вентиляционных шахтах было ошеломляющим — размеры, материал, даже детали дефектов пайки. Турк мог видеть, что операция, должно быть, планировалась месяцами.


Несмотря на это, разведданные не были идеальными. Дэнни ясно дал понять, что они сдвигают график.


“Из чего я управляю этим?” Спросил Терк. “Из тигровой акулы?”


“Нет”, - сказал Рубео. “Это слишком рискованно. В Иране вы получите вертолет”.


“ Вертолет? Я не умею на нем летать. Я имею в виду, я могу научиться...


“Ты не собираешься летать на нем”, - сказал Дэнни. “У нас есть команда, которая поможет тебе”.


“Это прискорбно, - перебил Рубео, - но, как вы знаете, у беспилотных летательных аппаратов очень ограниченный радиус действия. Через несколько месяцев мы решим эту проблему. Но пока ...”


Он покачал головой.


“Я должен доставить их на объект?” - спросил Терк.


“На самом деле вы ими не управляете, капитан. Ваша единственная функция - направлять их в случае возникновения проблем. Вы - главный ”. Губы Рубео скривились в ухмылке. “Их роли и маршруты будут заранее спланированы, но если возникнет проблема или непредвиденные обстоятельства, которые мы не планировали, вы понадобитесь нам там. Вы делали это раньше ”.


“Я сделал нечто большее”.


“Вам придется подойти на расстояние пяти миль к обоим объектам”, - перебил его Дэнни. “Команда Delta уже находится в стране, чтобы помочь вам. Они провели разведку объектов”.


“Пять миль - это абсолютный предел вашей дальности”, - сказал Рубео. Он посмотрел на Дэнни. “Ближе было бы лучше. Могу я продолжить?”


Дэнни кивнул. Ни он, ни Терк больше не перебивали.


* * *


Рубео говорил в основном о блоке управления и о том, чем модифицированные беспилотники отличались от тех, с которыми работал Терк. Технические аспекты были далеки от компетенции Дэнни, и он чувствовал себя сторонним наблюдателем. И на самом деле он был удален даже от самой атаки.


Этот план был последним в долгой кампании по срыву упорных усилий Ирана по созданию ядерного оружия. Это был самый последний вариант в череде непредвиденных обстоятельств, направленных на уничтожение скрытой установки. Он был защищен лучше, чем любой другой, задействованный в иранской программе, глубже и хитроумнее сконструирован. Команда внутри Ирана не была направлена для подготовки удара нанобланом; на самом деле они были на месте, чтобы оценить последствия ядерного удара, если президент прикажет его нанести. Эта атака была недавним мозговым штурмом; она была предложена Рубео после того, как его попросили проконсультироваться по анализу некоторого иранского оборудования, обнаруженного на объекте.


Из-за этого наземная операция оставалась шоу Delta Force. Это означало, что в миссии вообще не будет людей с хлыстом. Дэнни не сомневался в профессионализме или способностях Delta; хотя по замыслу Delta избегала публичности, ее тщательно отобранные сотрудники представляли элиту вооруженных сил мира. Он сам несколько раз работал с Delta с очень хорошими результатами.


Однако он также был свидетелем некоторых культурных столкновений, когда разные подразделения работали вместе. В этом случае тот факт, что наземное подразделение будет тесно сотрудничать с офицером ВВС, которого они не знали, потенциально мог стать проблемой. Терку придется быстро завоевать уважение команды. Дэнни сомневался, что это выполнимо.


Не то чтобы Дэнни не считал пилота хорошим воином; напротив, он уже проявил себя в бою. Но эти сражения были в воздухе, где Терк был настоящей звездой. На земле все было по-другому. Даже Дэнни, который как офицер ВВС постоянно общался с пилотами, испытывал проблемы с некоторыми из их эго. Если бы голова, так сказать, не соответствовала шляпе, были бы проблемы.


Если бы все шло по плану, у этих людей были бы относительно ограниченные контакты с гражданскими лицами Ирана и совсем никаких с военными. Но никогда ничего не шло так, как планировалось.


“Хорошо, я думаю, что уловил суть дела”, - наконец сказал Терк. “Когда мы начнем практиковаться?”


“Никакой практики не будет”, - сказал Дэнни. “У нас есть новые разведданные из Ирана. Мы должны немедленно двигаться вперед”.


“Прямо сейчас?”


Дэнни кивнул.


“Вам не обязательно захватывать самолет”, - сказал Рубео. “У нас подготовлены карты и другие данные. Вы сможете изучить их в самолете до Лайеса”.


“Лайес?” - спросил Турк.


“На Азорских островах”, - сказал Дэнни. “Оттуда вы полетите в Иран. Напрямую”.


“Прямой? Что это за коммерческий рейс?”


“Это не коммерческий рейс. Это B-2. Вы прыгнете с парашютом на бомбе с человеком”.


7


Месторождение Лайес, Азорские острова


Примерно десять часов спустя Терк стоял под мелким дождем возле ангара на Лайес Филд, пытаясь стряхнуть с себя лошадь Чарли, которая вцепилась ему в ногу. Он потратил почти все десять часов на изучение данных о наноплановых беспилотниках и миссии. Информация, хранящаяся на компьютере, похожем на планшет, считалась настолько секретной, что программа, отображающая ее, автоматически меняла схему шифрования каждые десять минут; Терку приходилось каждый раз повторно вводить свой пароль и прижимать большой палец к считывателю, чтобы расшифровать его.


Пароль был таким же, как и его “стоп-слово" — День благодарения. Он должен был использовать это слово в разговоре, если возникнет вопрос о его личности.


Он никогда не был на задании, где ему требовалось стоп-слово. У команды Whiplash были различные способы идентифицировать его, включая специальное кольцо на его пальце, которое указывало его местоположение с точностью до трети метра при запросе через спутниковую систему. Мысль о непредвиденных обстоятельствах, когда системы может оказаться недостаточно, несколько выбивала из колеи.


На нем была простая форма цвета хаки, немного потертая на манжетах и изношенная на коленях. Он предположил, что это форма в иранском стиле, хотя и не потрудился спросить.


За полчаса до этого "Гольфстрим" высадил его перед ангаром, где офицер, ожидавший во внедорожнике, опустил стекло и сказал два слова: “Ждите здесь”. Затем грузовик умчался, оставив Терка в полном одиночестве. Через несколько минут начался дождь. К счастью, ангар был открыт, и он ждал у входа, только что укрывшись от бури. Несмотря на это, брызги, казалось, придавили его, смыв прилив уверенности, накопившийся по пути сюда. Он не сомневался, что сможет управлять нано-беспилотниками — это было бы не намного сложнее, чем любая из дюжины вещей, которые он делал за последние два месяца. Но выжить на земле — был ли он действительно готов к этому?


Вой реактивных двигателей поблизости развеял его сомнения или, по крайней мере, отложил их. Терк шагнул к углу дверного проема ангара, когда к нему приблизился внедорожник. Прямо за ним он увидел грузовой самолет C-17, большой транспорт с высокими крыльями. Он скрестил руки на груди, любуясь рулежащим гигантом. Когда-то он разделял типичное для спортсменов-истребителей предубеждение против транспортных средств и их водителей, считая, что большие самолеты - это не более чем автобусы, не требующие особых навыков в управлении. Несколько раз побывав в кабине испытываемого MC-17R, он разубедился в этом заблуждении. В своем первом полете командир совершил вираж круче, чем это удалось бы Cessna 182 в хороший день, и приземлился на аэродроме, который выглядел размером с ванну. С этого момента у него не было ничего, кроме уважения к спортсменам-аэромобилям и их собратьям в целом.


Турк двинулся к стене ангара, когда самолет приблизился. C-17 остановился примерно в двадцати ярдах от ангара. Задний грузовой отсек открылся, и пандус медленно опустился, четыре ”пальца" на конце развернулись к земле. Продолжая завывать двигателями, к летному полю подбежали двое мужчин; оба были вооружены автоматическим оружием. Тот, кто был ближе всех к Терку, быстро взглянул на него, затем коснулся края своего шлема и начал говорить в гарнитуру. Тем временем член экипажа проверил трап и борта, убедившись, что они надежно закреплены. Несколько мгновений спустя по трапу спустилось нечто, похожее на толстую торпеду, приводимое в движение электродвигателями на колесах и управляемое командиром экипажа, держащим проводной пульт дистанционного управления. Он остановился у основания трапа, быстро огляделся, затем что-то крикнул двум мужчинам с пистолетами. Один из них что—то сделал рукой - сигнал к продолжению, — и торпеда начала продвигаться к ангару в сопровождении двух охранников.


Затем по трапу спустился еще один человек с рюкзаком на каждом плече. Он был высоким, и его силуэт на свету выглядел скорее как робот из научной фантастики, чем как нечто из плоти и крови. Турк уставился на него, когда тот приблизился, затем понял, что видел "саунтера" раньше — это был Бриолин, сержант сил Дельта, с которым он тренировался. Сержант проигнорировал его, войдя в ангар за тележкой.


“Смазка”, - сказал подошедший Терк.


“Капитан”. Бриолин обернулся и осмотрел тележку и ее груз.


“Вот и наша колесница, да?”


Выражение лица Бриолина было чем-то средним между презрением и непониманием.


“Ты раньше использовал бомбу-человека?” Спросил Терк, пытаясь завязать разговор. Дэнни уже сказал ему, что Бриолин использовал эту штуковину три раза.


“Идиотское прозвище. Не называй это так”, - пробормотал Бриолин.


Бомба man — официально беспилотный летательный аппарат SOC Air Mobile Stealth Infiltration JH7-99B - лежала на своих полозьях вверх дном, обнажая брюхо и раскладную дверь. Внешняя обшивка была покрыта радиопоглощающим материалом. Если бы Турк прикоснулся к ней - ни он, ни кто-либо другой не должен был делать этого без необходимости — на ощупь она была бы похожа на гладкий тефлон.


“Мы поместимся в это?” Спросил Терк.


“Это сделает один из нас”.


“Только один?”


Бриолин не ответил. Бомба man была рассчитана на одного человека, но в крайнем случае могла вместить и двоих. Герметичный контейнер помещался в бомбоотсеке B-2 Spirit после демонтажа поворотной пусковой установки самолета.


Вопреки названию, устройство не было сброшено с самолета. Вместо этого его пассажир (или, в данном случае, пассажиры) выпал из контейнера, когда был достигнут целевой район. После падения на достаточном расстоянии они раскрыли свои парашюты и спустились к своей цели в стандартном прыжке HALO, если любое свободное падение на большой высоте с низким открытием можно назвать “стандартным”.


Терк прыгал с парашютом и фактически получил официальную квалификацию для прыжков с ГАЛО, хотя у него не было обширной практики в этом. Но из-за важности миссии, ограниченной доступности самолетов B-2 и опасной зоны, в которую им предстояло прыгнуть, планировщики миссии решили, что он прыгнет в тандеме со своим гидом Delta — Бриолином.


Тандемный прыжок, по сути, связал обоих прыгунов вместе в единую обвязку. Это была прекрасная практика при выходе из самолета; было достаточно места для маневра по направлению к дверному проему, и любое чувство паранойи из-за того, что кто-то стоял у тебя за плечом, было буквально унесено порывом ветра, когда ты выходил. Но бомба man не была разработана с учетом тандемных прыжков. Двум мужчинам пришлось бы обнимать друг друга во время полета, который даже при максимальной скорости занял бы около восьми часов.


Смазка сбросил свои рюкзаки недалеко от ангара и навис над их транспортом. Он открыл крышку одного из них и достал большой металлический ключ Т-образной формы, который вставил в панель рядом с передней частью человека-бомбы. Он повернул его, и дверцы-клешни открылись. Он достал из салона два больших рюкзака — их парашюты - и несколько сумок со снаряжением. Убедившись, что все на месте, он повернулся к Турку.


“У вас есть данные брифинга?” спросил он.


“Здесь”. Турок похлопал себя по плечу.


“Отдай это”.


Турк отдал ему компьютер slate. Бритоголовый вернулся к своим рюкзакам. Он достал что-то похожее на большой мягкий конверт, положил компьютер внутрь, затем подошел к мусорному баку рядом с ангаром.


“Эй!” - успел крикнуть Терк, когда Бриолин бросил пакет в банку.


Выстрел из верхней части ствола. Турк подбежал, чтобы спасти компьютер slate, но был схвачен Смазкой прежде, чем он успел приблизиться. Его оттащило назад, когда банка прогрохотала от взрыва.


“Мы не можем так рисковать”, - сказал ему Бриолин. “Пришлось уничтожить”.


“Ты собираешься взорвать и управление тоже?”


“Пока нет”, - ответил солдат.


* * *


Сорок минут спустя двое мужчин неловко прижимались друг к другу, когда самодельную бомбу перевернули вверх дном, а затем заперли в отсеке только что заправленного B-2. Терк никогда раньше не испытывал такой клаустрофобии в самолете.


“А теперь ложись спать”, - сказал Бриолин, когда самолет начал движение. “У нас не будет особых шансов, когда мы окажемся в Иране”.


“Довольно тяжело спать в таком состоянии”.


Смазка издала фыркающий звук. Они оба были в летных костюмах, в шлемах и кислородных масках. Их звуковые системы были подключены к системе внутренней связи самолета; экипаж мог слышать каждое слово, поэтому они не должны были говорить о миссии.


“Если ты достаточно этим занимаешься, ” наконец сказал Бриолин, - то учишься спать где угодно, даже на ногах”.


Это был хороший совет, но Терк не смог им воспользоваться. Удары и вой самолета при рулении, внезапная перегрузка при наборе высоты, странное ощущение нахождения в летающем гробу — все это оскорбляло его врожденное представление о том, что такое полет. Он должен быть у руля, а если и не там, то хотя бы в состоянии сидеть прямо и смотреть по сторонам. Он чувствовал, что должен контролировать какую-то часть своей судьбы. Здесь он был не более чем частью, от которой скоро избавятся.


Пока они летели, Терк пытался привести мысли в порядок, но и это было бесполезно. Его мысли переключились с задания на Ли, затем обратно на задание. Он не совсем запомнил карты; он не понимал, что они будут уничтожены.


Пока Бриолин спал, Терк чувствовал себя так, словно его запихнули в медвежью берлогу и он застрял в период зимней спячки. Единственное, что может быть хуже сна, подумал он, - это проснуться.


* * *


Через полчаса после точки высадки пилот впервые с момента взлета заговорил с ними, спросив, проснулись ли они.


“Да”, - сказал Бриолин хриплым и сонным голосом.


“Капитан Мако?”


“Ах— да”. Терк впал в некое состояние фуги, бодрствуя, но не сосредоточивая свои мысли осознанным образом. Он что-то пробормотал в ответ, затем начал изо всех сил пытаться привести свои мысли в порядок.


“Мы готовы”, - добавил Бриолин.


“Точка выброски через двадцать девять минут”, - сказал пилот. “Мы на курсе”.


“Спасибо”.


“У тебя веселый голос”, - сказал Терк Бриолину. Он имел в виду это как шутку; в голосе Бриолина не было никаких эмоций. Но Бриолин воспринял это буквально, и в его голосе звучало больше энтузиазма, чем Терк мог припомнить.


“Я готов. Мы сделаем это”.


Следующие двадцать восемь минут тянулись так медленно, что казались днями. Затем время ускорилось. Турк напрягся, когда открылись двери бомбоотсека. Самолет дернулся — и затем раздался свист, воздух пронесся вокруг него. Его руки непроизвольно согнулись; Бриолин обхватил его своими, накрыв Терка своим телом, когда они падали.


“Вытяни руки”, - напомнил ему Бриолин.


Терк изо всех сил пытался установить руки в нужное положение, дергая ими против ветра. Их как будто что—то сдерживало - они были сведены судорогой, мышцы атрофировались от долгого ожидания в трюме самолета.


“Просто расслабься”, - сказал Бриолин.


“Пытаюсь”.


“Сделай это”.


Открытие двери отсека сделало B-2 видимым для некоторых радаров, и, хотя план полета был разработан таким образом, чтобы свести к минимуму вероятность обнаружения, все еще оставался шанс, что бомбардировщик будет обнаружен бдительным иранским экипажем. Таким образом, план состоял в том, чтобы не раскрывать парашют до тех пор, пока самолет не окажется на приличном расстоянии. По сути, это означало ожидание. И падение. Было темно, и, как Турк ни вглядывался, он ничего не мог разглядеть на земле, даже крошечных огоньков, которые, как предполагалось на брифинге, он должен был увидеть.


Высотомер на его запястье показывал, что они находились на высоте 17 000 футов.


“Мы используем парашют?” он спросил Бриолина.


“Мы еще не достигли цели”.


Турк закрыл глаза в ожидании.


Наконец, это произошло: Бриолин почувствовал резкий рывок назад в грудь, когда парашют раскрылся и ремни туго стянули его. У него болел пах в том месте, где один из ремней резко натянулся. Он сказал себе, что это лучше, чем альтернатива, и попытался сдвинуться с места, чтобы ослабить давление.


Теперь они были самолетом, летящим к месту высадки. Терк снова был бесполезным пассажиром, пытаясь оставаться как можно более нейтральным, пока Бриолин управлял парашютом с помощью своей одежды.


Вдалеке виднелись огни, много огней. Город.


Они повернули в другую сторону. Турк вспомнил спутниковые снимки зоны приземления, пытаясь представить это в своем воображении. Они должны были упасть в долину, прямо вдоль редко используемой дороги.


Мне просто не повезло приземлиться, когда приближается машина, подумал он.


Но этого не произошло. Они врезались в землю на долю секунды раньше, чем он ожидал; он отлетел в сторону, а за ним последовал Смазка, сброшенный с ног замешательством своего пассажира. Сержант быстро отстегнул ремни безопасности, которые удерживали их вместе, расстегнул сумки, с которыми они прыгали, затем начал собирать парашют.


К тому времени, как Турк снял шлем, Грейв уже упаковал нейлоновое крыло и был готов спрятаться. Со своими рюкзаками они направились к скальному выступу примерно в тридцати ярдах от того места, где приземлились. Турк вспомнил это по спутниковому снимку — Смазка попала в миллиметрах от запланированного места.


Когда они начали копать, Турк услышал вдалеке приближающийся автомобиль.


“Наши парни?” спросил он у Бриолина, хватаясь за пистолет в кобуре под комбинезоном.


“Должно быть. Оставайся за камнями”. Сержант открыл один из больших рюкзаков и достал пару винтовочных гильз. Он протянул одну Терку. “АК. Не стреляй в меня”.


Оружие представляло собой штурмовую винтовку АК-47. Внешняя мебель, складной приклад для десантников и все остальное, была старой и аутентичной; однако внутренности оружия сорокалетней давности были отремонтированы с точной заменой.


Турок взял пистолет и нырнул за камни. Он снял комбинезон, обнажив свою иранскую форму. Машина была все еще на приличном расстоянии, ехала с юга. Это был грузовик.


Не Delta, подумал он. Не наши ребята. Так что расслабься. Просто расслабься. Это нереально, пока наши ребята не доберутся сюда.


Но это было очень реально. Смазка примостился у дороги с пистолетом наготове. Фары грузовика осветили долину слева от Терка, когда он спускался с поворота. Это был военный грузовик, какой-то армейский транспорт, притормозивший, как будто водитель что-то увидел.


Палец Турка напрягся на спусковой скобе.


Фары грузовика замигали, когда он приблизился. Бриолин встал и подбежал к машине. Он поговорил с водителем, затем запрыгнул на обочину, когда грузовик свернул с дороги и направился в сторону Терка.


"Может быть, все это было упражнением", - подумал Турк. Просто репетиция, чтобы убедиться, что я готов. На самом деле мы находимся не в Иране. На самом деле нам ничего не угрожает. Я вернулся в Аризону, все еще прохожу тестирование.


Он наполовину убедил себя в этом к тому времени, как подъехал грузовик. Бриолин спрыгнул с подножки и подбежал к нему, чтобы забрать рюкзаки. Мужчина в простой зеленой униформе открыл дверцу со стороны пассажира и спрыгнул вниз.


“Ты пилот?” спросил он, протягивая руку, чтобы помочь Турку засунуть левую руку за ремень сумки, в которой раньше лежало оружие; теперь она была легкой, наполненной только патронами. Он перекинул рычаг управления на другую руку.


“Турок Мако”.


“Купол”. Он произнес это так, как будто это было имя, которое все использовали. “Вы пришли как раз вовремя. Хорошая работа. Я заберу ваши рюкзаки”.


“Нет, нет, я достал их”. Терку было сказано не выпускать блок управления из своего владения, и он не собирался отдавать его никому. Его собственное снаряжение было со смазкой в рюкзаке поменьше. Он медленно направился к грузовику.


Купол мягко подтолкнул его.


“Давай, нам нужно бежать. Не хотим сидеть здесь слишком долго. У иранцев есть небольшое учебное подразделение прямо по дороге. Иногда охрана проводит ночные маневры ”.


“Революционная гвардия”?


“Да, но не береговой охраны, верно? Вы носите их форму”, - добавил Доум. “Мы все такие”.


Бриолин забрался в кабину, пока Доум помогал Турку забраться в кузов грузовика, который был пуст. Они подняли мешки, затем вскарабкались вслед за ними. Внутри грузовика пахло коровьим навозом.


“Хороший полет?” - спросил Доум.


“Я бы предпочел”.


“Смазка - это очень весело, да?”


“Всю дорогу отпускал шуточки. Вы двое единственные ребята в команде?”


“Остальные наблюдают за нами, не волнуйся”.


Они ехали около получаса. Турк воспользовался этим временем, чтобы проверить свой пистолет — иранскую подделку SIG-226, известную в Иране как PC-9 ZOAF, с аутентичной фурнитурой и заменяющими деталями, такими как АК, — затем набил карманы патронами из своего личного рюкзака. Но в остальном время тянулось, как песок, медленно накапливающийся на пляже. Его ноги затекли за время долгого перелета, и теперь казалось, что они вот-вот затекнут. Он разминал их взад-вперед, затем встал и обошел грузовик сзади, пытаясь не дать им превратиться в стальные балки.


“У тебя спазмы?” - спросил Доум.


“Да”.


“Тебе следует заняться йогой. Помогает”.


“Неужели?”


“Черт, да. Каждое утро. У Дреда есть миорелаксанты, если они тебе понадобятся, ” добавил он. “Скажи ему”.


“Кто такой Дред?”


“Пити Руско”.


“Почему его зовут Дред?”


Доум пожал плечами. “Не уверен. Просто есть.”


“ Как получилось, что ты Купол?


“Раньше я брил голову. К тому же меня зовут Дом — Доминик Сорентино. Терк - твое настоящее имя?


“Ага”.


“ Я думал, у всех вас, парней из ВВС, имена вроде "Мачо”, "Ртуть Горячая штучка" и тому подобное.


Терк улыбнулся. “ Турка вполне достаточно.


“Да”, - сказал Доум. “ Называй меня как угодно. Просто до тех пор, пока это не мудак.”


* * *


Лагерь представлял собой небольшую ферму на склоне холма примерно в двадцати милях к югу от того места, где они приземлились. Двое солдат встретили их у дороги и помогли водителю въехать задним ходом в ветхий сарай. Доум познакомил Турка со всеми, а затем принес ему немного еды.


Команда состояла из семи человек. Все, кроме одного, были военнослужащими Delta Force, хотя они никогда не называли себя таковыми. По их непринужденному духу товарищества было очевидно, что они какое-то время тренировались и действовали вместе; Турк знал, что они были в Иране несколько недель.


Седьмой человек, Шахин Горуд, не объявил о своей принадлежности, но Турк предположил, что он из ЦРУ. Его борода была длиннее и гуще, чем у остальных, и он был по меньшей мере на десять лет старше следующего по возрасту мужчины, Дэвида “Грина” Кертиса, чернокожего мастер-сержанта. Турок не мог говорить на фарси — иногда называемом персидским, основном языке Ирана, — но он предположил, что Горуд свободно говорит.


“Вы говорите по-русски?” - осторожно спросил Горуд, когда их представили.


“Да”, - сказал Турк. “Немного. Моя мать была из России”.


Горуд что-то быстро сказал; это прозвучало как "Откуда она взялась?


“Москва”.


“Скажи это по-русски”.


Турок так и сделал, затем добавил на слегка неуверенном русском, что он почти ничего не помнит из языка.


“Ты справишься. Ты знаешь больше, чем иранцы. Просто держи рот на замке, пока я не разрешу говорить”.


“Откуда вы узнали, что я говорю по-русски?”


Горуд ухмыльнулся.


Грин был отцом команды, и хотя технически он не был самым высоким по рангу, де-факто он был лидером, первым, к кому остальные обращались за руководством. Командующий офицер, капитан Томас Грандерсон, был на удивление молод, всего на год или два старше Турка. Он свободно говорил на фарси и арабском, хотя и не так гладко, как Горуд и Бриолин. Дред — Пити Руско - был одним из двух продвинутых боевых медиков в команде. Другим был Тайни — сержант Крис Дия, который в освященном временем стиле был полной противоположностью “тайни” при росте шесть футов восемь дюймов, даже выше Бриолина. В то время как в крайнем случае все мужчины были способны работать в качестве медиков, Дред и Тайни могли бы выполнять обязанности врачей в любом отделении неотложной помощи на планете.


Ред — водитель грузовика, чьи волосы (теперь выкрашенные в черный цвет) дали ему это прозвище, — был сержантом из Мейкона, штат Джорджия, и звучал так же, по крайней мере, когда говорил по-английски, а не на фарси. Последний член команды, старший сержант Варг Дарр, был пухлым солдатом, который готовил большую часть еды и отвечал за козлятину со специями, которую Турк съел после прибытия. Все мужчины выглядели, по крайней мере, отдаленно, как иранцы, и все, кроме двоих, имели ближневосточные корни по крайней мере с одной стороны своей семьи.


После того, как он поел, Турк избавился от своего комбинезона, затем проверил свое личное снаряжение. Там было немного: помимо смены нижнего белья и носков, у него был готовый GPS-навигатор, вода и предметы первой помощи. Самым важным было устройство спутниковой связи, которое выглядело как стандартный спутниковый телефон Iridium, но было запрограммировано с более совершенным набором шифрования. Большего ему и не требовалось: причиной, по которой он был здесь, был большой рюкзак, который он держал под рукой, в котором находились блок управления, антенна и резервный аккумулятор. Если все пойдет хорошо, они вернутся домой через три дня, максимум через пять.


Турк достал блок управления и провел диагностику, убедившись, что он не пострадал во время полета. Управление состояло из трех частей — девятнадцатидюймового плоского экрана, блока передачи и панели, на которой находились собственно элементы управления полетом. Это выглядело как миниатюрная версия Flighthawk, с несколькими дополнительными джойстиками, прикрепленными с обеих сторон. Стандартная клавиатура располагалась посередине; вверху находился двойной ряд функциональных клавиш, назначение которых менялось в зависимости от ситуации и программы. В нижней части находились две сенсорные панели; они были похожи на сенсорные панели стандартного ноутбука. Специальные клавиши справа управляли общими режимами полета и командами роя; три дополнительные клавиши слева меняли функции каждой из них. Джойстики были джойстиками полета или дросселями, как их обозначал пользователь. Теоретически, до восьми нанобланов могли управляться напрямую одновременно, хотя было непрактично отключать компьютер более чем на несколько мгновений, если вы летели более чем двумя.


Даже с одним из них было трудно работать на всех, кроме самых низких скоростей. Если бы ему пришлось взять управление на себя, Терк знал, что он задаст курс и позволит компьютеру вести самолет по нему. При условии, конечно, что было время.


Грандерсон и Горуд присели на корточки на полу рядом с ним, когда он закончил свои тесты.


“Вы готовы?” - спросил Горуд.


“Да”.


“Они хотят, чтобы мы начали действовать завтра вечером”, - сказал Грандерсон. “Есть два окна, одно начинается в одиннадцать, другое в три. Я бы хотел в одиннадцать. Дает нам гораздо больше пространства для маневра. Но расписание будет более плотным, когда мы доберемся до аэропорта, где встретим вашу машину. Нам придется отправляться в путь, пока еще светло. Всего на час или около того, но все же. ”


“Это не проблема”, - ответил Терк. “Не для меня”.


“Хорошо”.


”Окнами" были времена, когда средство доставки X-37B находилось поблизости над головой и в пределах досягаемости для запуска нанобланов. X-37B был беспилотным космическим челноком. Хотя обозначение X должно было указывать на то, что он был экспериментальным, фактически шаттл выполнял полеты с 2011 года. Чуть более двадцати девяти футов в длину и девяти с половиной футов в высоту, в грузовых отсеках каждого космического корабля было более чем достаточно места для трех десятков нанобланов. X-37Bs был запущен примерно в то время, когда Turk приземлялся на Азорских островах.


“Так где мой вертолет?” спросил он.


“Мы встречаемся с ним в Бирджанде”, - сказал Горуд. Он достал из кармана лист бумаги и чопорно развернул его. Бумага была толстой и жесткой, обработанной воскообразным веществом, из-за которого она быстро сгорала. Карта, напечатанная на ней, представляла собой гибрид спутникового снимка и более традиционной дорожной карты.


“Почему?” - спросил Турк.


Горуд бросил на него взгляд, который сказал Турку, что он не привык, чтобы его допрашивали. Турк видел этот взгляд раньше у Нури Абаджмеда Лупо, ведущего офицера ЦРУ в команде Whiplash. Это, должно быть, общее для всех сотрудников ЦРУ, подумал он, имплантированное, когда они получают свои удостоверения личности.


“Потому что это удобно”, - сказал Горуд. “Там также отсутствует охрана. Это достаточно близко к тому месту, куда мы должны лететь, чтобы мы не растягивали запасы топлива. И это то, как я это нарисовал. У тебя достаточно причин? ”


“В Агентстве учат так выглядеть?” - возразил Терк.


“Что?”


“Я задал простой вопрос. Тебе не обязательно так париться из-за этого”.


Бриолин положил руку на плечо Турка, пытаясь успокоить его. Турк отмахнулся от нее.


“Это уже организовано”, - тихо сказал Грандерсон. “Вертолет будет ждать”.


“Что это?” - спросил Терк.


“Российский Ми-8. Он арендован российской компанией. Он подойдет для вашего прикрытия, если это когда-нибудь понадобится ”.


“Как далеко от Бирджанда до цели?” Он посмотрел на карту. Турк не был пилотом вертолета и далеко не был экспертом по российским вертолетам, таким как Ми-8, старая рабочая лошадка, выпускавшаяся в десятках вариаций. Но он знал вертолеты в целом, и он знал, что расстояние между Бирджандом и районом цели проверит дальность полета вертолета.


“Примерно четыреста пятьдесят миль”, - сказал Горуд. Его тон оставался враждебным. “Да, это далеко. Мы возьмем с собой дополнительное топливо и заправимся наполовину. Сам полет не должен быть проблемой. Российская нефтеразведочная компания, которая использует его, постоянно совершает этот полет через район. Мы получаем его в 2000 часов, заправляемся к полуночи, начинаем операцию в 01:00. Затем мы летим на ферму близ Дастерджада, переждем день и уезжаем.”


“После этого Disney World”, - сказал Грандерсон. Он получил несколько улыбок, но смеха не было.


Терк визуализировал карту, которую наполовину выучил наизусть во время полета на Азорские острова. Целью был скрытый комплекс в Абузейдадабе к северо-востоку от Нанца, в котором сам по себе находился крупный объект, хотя Запад обнародовал его существование много лет назад. Абузейдадаба не было. Иранцы полагали, что США не знали об этом, и старательно избегали всего, что могло привлечь к этому внимание. Это дало операции определенные преимущества; главным из них было отсутствие серьезной противовоздушной обороны или отряда войск. Им пришлось бы беспокоиться об оружии, запускаемом с плеча, - ПЗРК или переносных зенитных ракетных комплексах - и гранатометах, но если все пойдет хорошо, они окажутся недостаточно близко, чтобы это стало проблемой.


Фактическое проникновение на завод и финальная атака были заданы компьютером, поэтому, предполагая, что ничего не пошло не так, Терк полагал, что самой сложной частью работы будет "подхватить” наноблапланы во время их снижения. Это был такой же вопрос нахождения в нужном месте, как и нажатия соответствующих кнопок, когда их нужно было нажимать. При появлении запроса блок управления передавал сигнал меньшей мощности, чтобы самолет включился. Но чтобы быть уверенным, что он установил связь, ему пришлось бы начать вещание задолго до прибытия беспилотников и оставаться в пределах двух квадратных миль. Как только начнется атака, два беспилотных летательных аппарата будут кружить над районом атаки, передавая сигналы остальной части роя. Они самоуничтожались при потере последнего сигнала от членов роя - мера предосторожности, жестко связанная с устройствами, которую невозможно было отменить.


Две мили казались большой территорией, но вертолет, летавший поблизости в течение почти двадцати минут, пока разворачивалась миссия, несомненно, привлек внимание. К счастью, район к востоку от Абузейдадаба был пустынным и в основном безлюдным. Даже если бы их услышали, иранцам, вероятно, потребовалось бы некоторое время, чтобы отреагировать.


“Проблема!” - сказал мужчина у двери сарая. “К нам по подъездной дорожке приближается машина”.


“Огни”, - сказал Грандерсон, даже когда их погасили.


Бриолин схватил Турка за руку и начал тянуть его к окну сзади. “Держись поближе ко мне”.


“Кто в машине?”


“Просто давай”.


Терк пытался возражать, но это было бесполезно — Бриолин повалил его на землю, придавив своим телом, когда в передней части дома началась стрельба.


ИСКАТЕЛЬ ПРИКЛЮЧЕНИЙ


1


Иран


К тому времени, как Бриолин отпустил Терка, стрельба прекратилась и сарай был пуст.


“Ладно, пошли”, - сказал Бриолин, указывая. “Через окно”.


Турк убрал блок управления обратно в рюкзак, взял винтовку и последовал за Смазкой к окну. Он вышел первым, подождав, пока Смазка выпрыгнет наружу.


“Что происходит?” Спросил Терк.


“Не знаю. Мы выясним достаточно скоро. Держи оружие наготове. Сюда”.


Бриолин повел его через ровный двор к небольшому флигелю, который, как команда договорилась ранее, станет местом первой перегруппировки в случае нападения. Смазка проверила здание, затем попросила Турка опуститься на колени рядом с ним на самой дальней от дороги стороне.


“Э-э, спасибо, что присмотрел за мной”, - сказал Терк, пока они ждали.


Бриолин не ответил.


Ты, должно быть, самый хладнокровный сукин сын, которого я когда-либо встречал, подумал Терк.


Через несколько мгновений к ним подбежал сержант-майор Кертис, за ним Доум. У молодого человека был пулемет М-240.


“Все чисто”, - сказал Кертис. “Мы выдвигаемся, как только капитан подаст сигнал”. Он посмотрел на Турка. “Ты в порядке, пилот?”


“Я в порядке”.


“Поосторожнее с этой винтовкой, ладно? Особенно если она снята с предохранителя”.


Терк понял, что целится в Кертиса. “Извини”.


“Кое-кто сказал мне, что ты хороший стрелок”. Кертис улыбнулся. “Так что тебе не нужно это доказывать”.


Купол рассмеялся.


“Я в порядке”, - защищаясь, сказал Терк. “Не так хорош, как вы, ребята, я уверен”.


“Не волнуйся. Твоя работа не стрелять”, - мягко сказал Кертис. “Подожди грузовик”.


Кертис и Доум ушли, обойдя дом сзади, проверяя периметр. Двое солдат двигались у передней части сарая; Терк спросил Бриолина, что они делают.


“Не знаю. Наверное, прячет тела”.


“Разве нам не следует убираться отсюда?”


“Расслабься, пилот. Мы доставим тебя туда, куда ты должен лететь”.


Они молча ждали, пока грузовик не выехал из сарая несколько минут спустя. Затем Бриолин молча подтолкнул Турка к движению, потрусив рядом с ним, когда грузовик подъехал к фасаду дома. Остальные ждали там, расположившись полукругом, стоя у седана Toyota.


“Внутрь”, - сказал Бриолин, указывая на грузовик.


“Куда мы направляемся?”


“Мы узнаем, когда они нам скажут”.


2


Кампус ЦРУ, Вирджиния


Дэнни Фрах остановился на секунду, ожидая, пока компьютеризированная система безопасности распознает его по биометрическим данным, затем продолжил путь через большое пустое подвальное помещение, окружающее “Куб” — охраняемый командный центр Whiplash в кампусе штаб-квартиры ЦРУ в Маклине, штат Вирджиния. Он направился прямо к черной стене, которая по мере его приближения затуманивалась. На самом деле стена представляла собой сложное энергетическое поле, которое пропустило его, как только он коснулся ее, и было распознано системой безопасности.


Он прошел по коридору — эти стены были “настоящими” — в центральный командный пункт, где Бреанна Стокард, Джонатан Рид и шесть специалистов наблюдали за операцией в Иране в маленькой, похожей на театр комнате. Перед большим экраном стояли три ряда изогнутых консольных столиков, расположенных на понижающихся уровнях. Пол, стулья и столы были сдвинуты, что позволило изменить конфигурацию помещения полудюжиной способов, включая чашеобразное расположение, которое напомнило Дэнни бейсбольный стадион. Хотя дизайнеры приветствовали гибкость, оказалось, что помещение использовалось почти исключительно в том виде, в каком оно было сейчас, в традиционной компоновке “центра управления полетами”.


Пол Смит посмотрел на Дэнни с задней скамейки. Смит был военным координатором миссии, “позаимствованным” Уиплэшем из командования космической разведки ВВС. Он работал связным с Dreamland на нано-беспилотниках, а теперь был основным связующим звеном с командным центром Терка и наземной командой. Как и остальные присутствующие в комнате, он обычно выполнял множество задач, часто все сразу.


“Он в стране”, - сказал Смит Дэнни.


“Какие-нибудь проблемы?”


“Не прыжком. Однако им пришлось переехать. Один из владельцев пришел в дом, где пряталась команда Delta. Просто одна из таких вещей. Закон Мерфи ”.


“Они были скомпрометированы?” Спросил Дэнни.


Смит покачал головой. Он надел гражданскую одежду, чтобы вписаться в остальную команду; только Дэнни был в форме. “Им не повезло”.


Смит имел в виду людей, которые, несомненно, были убиты, хотя Дэнни и не спрашивал.


Удача, хорошая или нет, была ключевым фактором в жизни. Она также была единственным компонентом любой операции, тайной или обычной, который никогда не мог быть полностью учтен. Что-то произошло или не произошло; вы спланировали как можно больше непредвиденных обстоятельств, а затем подумали на ходу.


Так получилось, что присутствие команды на ферме уже было частью плана действий на случай непредвиденных обстоятельств — они переезжали из того, что когда-то было заброшенным складским комплексом, когда внезапно появились рабочие, чтобы начать снос здания. Но тогда вся операция представляла собой череду непредвиденных обстоятельств, корректируемых на ходу.


“У них есть другое место примерно в двух милях севернее”, - добавил Смит. “Там у них есть два парня, которые наблюдали за этим из укрытия неподалеку. Там с ними все должно быть в порядке”.


“Дэнни, у тебя есть минутка?” - спросила Бреанна, вставая со своего места впереди. Она медленно поднималась по лестнице, явно уставшая. Дэнни догадался, что она не спала прошлой ночью. “Только в моем офисе. Кофе?”


“Нет, спасибо. Слишком много всего в самолете”.


Дэнни последовал за Бреанной, когда она направилась в обход мини-кухни комплекса. Запах свежесваренного кофе соблазнил его.


“Как он себя чувствовал?” - спросила она.


“Он выглядел хорошо. Он чуть не избил одного из тренеров до полусмерти”.


“В холодильнике есть йогурт”, - сказала она ему, подходя к кофейнику. “Полезно от аллергии”.


“В последнее время меня это не беспокоит. Помогла пустыня”.


“Как дела у Рэя?”


“Сфинкс, как обычно”.


Улыбка промелькнула на лице Бреанны, когда она отнесла кофе к одному из двух маленьких столиков и села. Она обхватила чашку обеими руками, направляя теплый пар себе в лицо.


“Холодно?” - спросил Дэнни.


“Немного”, - призналась она. “Я думаю, он стоит на одном месте. Что сказал сержант Рэнсом?”


“Сержант Рэнсом знает свой долг”, - сказал ей Дэнни.


“Жаль, что мы не могли подготовить кого-то другого для этой миссии. Расписание просто сделало это невозможным. Это было не то, что мы планировали ”.


“Я думаю, так будет лучше. Легче научить Турка ладить с пожирателями змей, чем заставить одного из них попытаться разобраться с самолетом”.


“Но—”


“Они выберутся”, - сказал ей Дэнни, прочитав беспокойство на ее лице. “Я бы предпочел, чтобы это была наша команда, - признался он, - но они уже были там. У них все будет хорошо. ”


“Боже, я надеюсь, что ты прав”. Все тело Бреанны, казалось, напряглось, когда она вздохнула; она выглядела так, словно несла огромный вес. “Второй орбитальный аппарат будет запущен завтра вечером. Как только он будет на месте, и у нас будет полное подкрепление, мы продолжим. Предполагая, что за это время ничего не произойдет. ”


“Звучит заманчиво”, - сказал Дэнни.


Бреанна Роуз. “Я не думаю, что в этом будет необходимость. Я думаю, они выберутся”.


“Я тоже”, - ответил Дэнни. “Я уверен в этом”.


3


Иран


Новое укрытие представляло собой скопление скал на задворках того, что когда-то было фермой в предгорьях. Участок не обрабатывался годами, и двое мужчин, наблюдавших за ним, сообщили, что они никого не видели поблизости с тех пор, как прибыли сюда примерно сорок восемь часов назад.


“Мы находимся рядом с дорогой, которую силы "Кудс" используют для доставки оружия из столицы талибам на западе Афганистана”, - сказал капитан, ведя Турка и Бриолина к неглубокой пещере, где они могли отдохнуть. “Это и хорошо, и плохо — хорошо, потому что нас, скорее всего, оставят в покое. Плохо, потому что если кто-то нас заметит, он, скорее всего, вооружен. И их будет целая куча ”.


“Мы будем готовы, Кэп”, - сказал Бриолин.


“Вероятно, никогда не прилетит. Пилот, вам следует немного отдохнуть”. Капитан быстро огляделся. “Я разбужу вас, когда придет время отправляться. У вас есть около восьми-девяти часов”.


Турк поставил блок управления к задней стене пещеры, затем прислонился к ней. Там не было ни одеял, ни спальных мешков — они были бы мертвым грузом во время миссии.


Пули лучше, чем подушка.


Это сказал один из тренеров в Аризоне. Не Бриолин. Но кто? И когда? Тренировки, столь интенсивные в то время, теперь были размыты в его памяти. Все было размыто.


Он должен был спать. Ему нужно было быть начеку.


“Что они сделали с машиной?” - спросил он у Бриолина.


“Они где-нибудь от него избавятся”.


“Это были гражданские лица? Люди, которые пришли к дому. Это была гражданская машина ”.


“Я не знаю, кто это был. Хотя имеет ли это значение?” - добавил Бриолин. “Мы должны это сделать. Мы должны добиться успеха. Если мы этого не сделаем, погибнет гораздо больше людей. Очень много. ”


Турк не стал возражать. И все же его встревожила мысль о том, что они убили мирных жителей.


“Будь спокоен, пилот”, - сказал Доум, проверяя, как они. “У тебя впереди напряженная ночь”.


“Теперь это мое прозвище?” Спросил Терк.


“Могло быть. Все намного хуже”.


Турк поерзал на рюкзаке, пытаясь заснуть. Когда его голова закружилась, Турк вспомнил, как заснул с Ли ночью перед отъездом. Он заново прокрутил это в уме, надеясь, что это поможет ему заснуть или, по крайней мере, переключить свои мысли на нейтральное русло.


4


Вашингтон, округ Колумбия.


“Я никогда в жизни не курил”. Президент Тодд поднялся со стула, дерзкий, злой, готовый к битве. “Никогда”.


“Я знаю”. Аманда Росс подняла взгляд ровно настолько, чтобы встретиться взглядом с президентом. Доктор Росс была личным врачом Тодда почти двадцать лет, начиная с первого пребывания Тодд в Вашингтоне в качестве конгрессмена-новичка. “Мне жаль. Очень жаль”.


“Не извиняйся”. Тодд скрестила руки на груди и попыталась смягчить свой голос. Они находились в президентской гостиной на втором этаже Белого дома, используемой Тодд как личный кабинет во внеурочное время, место, куда она могла нырнуть поздно ночью, пока ее муж спал в соседней спальне. Сейчас было два часа дня, и, за исключением сотрудников Секретной службы прямо за дверью, этаж был пуст, но Тодд не хотела сообщать о своем состоянии даже своим самым доверенным помощникам. “Просто изложи мне все подробно”.


“Это относительно… ну, не редкое, но меньшее, гм ...” Доктор запинался, подбирая слова.


“Рак легких”, - сказал Тодд немного резче, чем ей хотелось. “Да”.


“Мне жаль, Крис. Госпожа президент”.


“С Крисом все в порядке. Мы знаем друг друга достаточно долго для этого ”. Тодд протянула руку к руке доктора и похлопала ее. “Я действительно хочу знать все. И я тебя не виню.”


“Я знаю”.


Тодд сжал руку доктора, затем снова сел в кресло. “Расскажите мне все, что вы знаете о крупноклеточной недифференцированной карциноме. Я не буду перебивать, пока вы не закончите ”.


* * *


“Я не ухожу в отставку”. Президент Тодд указала пальцем на своего мужа. Всего на мгновение он был врагом, он был раком.


“Резекция вашего легкого с последующей химиотерапией? Крис -тин”.


То, как он произнес ее имя, растягивая его так, что оно превратилось в музыкальное произведение, вернуло ее в прошлое, к дюжине разных случаев, все трудные, но почему-то вызывающие счастливую ностальгию сейчас. Она нежно любила его, но если бы она не оставалась твердой, если бы она не злилась, она бы сломалась.


“Я давал свою клятву не только для того, чтобы отказаться от двухлетнего срока полномочий”.


“Думаю, три”. Он посмотрел поверх очков для чтения. Он сидел в кровати и читал свой последний детективный роман, что было его привычкой перед сном все те годы, что она его знала. “И не думай, что я не считал дни”.


“В любом случае, я не сдаюсь”.


“Господи, мы не сдаемся, Кристин”.


“Я несу ответственность перед людьми, которые меня избрали. Перед страной”.


“Не для себя?”


“Офис на первом месте”.


“Ну, может быть, тебе стоит подумать о том, какую работу ты будешь выполнять, когда тебя будет рвать двадцать четыре часа в сутки после химиотерапии”.


Ее губы начали дрожать. Она почувствовала, что ее твердость начала исчезать. “Ты такой жестокий”.


Дэниел Тодд отложил книгу и встал с кровати. Он скользнул по комнате, сорок лет усталости исчезли в мгновение ока. Он наклонился к креслу и поднял ее, нежно обхватив руками. Он прижался щекой к ее щеке. Она почувствовала слабый привкус сладости бурбона, который он выпил ранее вечером, в его дыхании.


“Я люблю тебя, Крис. Я буду рядом с тобой, что бы ты ни решил. Но, честно говоря, любимая, хотя бы раз в жизни, не могла бы ты, пожалуйста, подумать о себе? О своем здоровье. Республика выживет ”.


“Я знаю, что так и будет, Дэн”.


Президент склонила свое лицо к его плечу, вытирая единственную слезинку, скатившуюся из ее глаза.


А потом она пришла в себя, снова взяв себя в руки.


“Я дойду до того, что не смогу выполнять свои обязанности, тогда, да, да, тогда я уйду в отставку. Но доктор уверяет меня—”


“Теперь слушай—”


“Доктор уверяет меня, что это на ранней стадии. Есть надежда. Большая надежда. И план, как с этим справиться ”.


“Я знаю, что есть надежда”.


Тодд еще несколько секунд лежала в объятиях мужа, затем мягко оттолкнула его. Она взяла его за руки, и они вместе подошли и сели на край кровати.


“Когда ты собираешься выйти на публику?” - спросил он.


“Я пока не уверен”.


“Вы не сможете сохранить это в секрете”.


“Я понимаю это. Но в данный момент многое происходит”.


“Крис-тин. Всегда много чего происходит”.


“Думаю, что я объявлю об этом прямо перед операцией. Это самое подходящее время”.


“Это говоришь ты”.


“Да, но мне платят за принятие этого решения”. Она улыбнулась ему; Рид всегда говорил ей то же самое. “Кроме того, нет смысла заранее беспокоить людей”.


“Вы не расскажете своим сотрудникам?”


“Я сделаю это. Но это почти верная гарантия того, что это станет достоянием общественности ”.


“А как насчет вашей кампании по переизбранию?”


“Это — это проблема”.


“Ты не баллотируешься на переизбрание”.


“Нет. Я согласен”. Тодд много думал об этом. Даже если бы все сложилось правильно — а она была уверена, что так и будет, — она не думала, что общественность проголосовала бы за кого-то, у кого был рак легких. Да, отношение к раку менялось, но не настолько сильно. Сама Тодд не была уверена, что дала бы кому-то работу, зная, что у него рак, требующий агрессивного лечения. Поэтому лучше всего было бы не убегать. Она все равно была на грани; это просто оттолкнуло ее.


“Я пока воздержусь от обсуждения этого вопроса”, - сказала она своему мужу. “Если я выставлю себя неудачницей, Конгрессу будет еще больнее”.


“Избегать этого вопроса или откладывать принятие решения?” - спросил ее муж.


“Решение принято, любимый”. Она отпустила его руку и погладила по ней, затем вернулась на кровать. Ее ночная рубашка немного зацепилась; она аккуратно поправила ее.


“Они будут преследовать тебя до тех пор, пока ты что-нибудь не скажешь, как только появятся новости о раке”.


“Верно. Но я к этому привык. Большая проблема - подобрать преемника ”.


“Вы собираетесь назначить преемника?”


“Если смогу, то да”.


“Как?”


“При моей поддержке. У меня есть свои способы”.


“Не Богомол?” Он имел в виду Джея Мантиса, вице-президента.


“Даже не думай об этом”. Про себя Тодд назвал его Хищным Богомолом, и это было что угодно, только не комплимент. Он был самым двуличным человеком, которого она когда-либо встречала в политике, и это говорило о многом.


“Тогда кто?”


“ Я скажу тебе, когда приму решение.


“ У меня есть кое-какие идеи.


“ Держу пари, что так оно и есть. ” Она откинула одеяло и поджала ноги. “У меня есть более насущные проблемы, о которых нужно беспокоиться в течение следующих нескольких дней”.


“Крис”.


“ Не будь наседкой.


“ Наседка-отец.


Тодд опустила голову на подушку. Ее здоровье подождет; сначала ей нужно было разобраться с иранской неразберихой. Это означало несколько часов сна, а затем вернуться к работе.


“Хочешь поспать?” - спросила она своего мужа.


“Спать, да. Спать нет”.


“Это звучит очень похоже на то, о чем я думал. Позвольте мне выключить свет”.


5


Иран


К девяти часам Терк оставил все попытки заснуть и лежал на спине с открытыми глазами, уставившись в потолок пещеры, в которой они ютились. Он был готов к миссии, готов к успеху. Но время текло так, словно это был человек, ползущий по пустыне дюйм за дюймом.


Он встал и оставил спящего Бриолина, чтобы посмотреть, что остальные делают снаружи. Дред, медик, который осматривал его, нес радиочасы, управляя аппаратурой связи с Горудом, офицером ЦРУ.


“Как у нас дела?” Терк спросил Дреда. Основным устройством связи был удивительно маленький портативный спутниковый радиотелефон, который позволял команде общаться с Whiplash и ее вышестоящим командованием. У Dread также было отдельное устройство для связи с другими членами команды, работавшими в Иране, включая команды из двух человек, наблюдавших за целью. В комплекте была резервная радиостанция, гораздо большего размера.


“У нас все в порядке”, - ответил Дред. “Я думал, ты спишь”.


“Не могу”.


“У меня есть немного снотворного. Похоже на амбиен, но сильнее”.


“Я слышал, от этой дряни можно ходить во сне”.


“Только не это. Ставит тебя в тупик”.


“Тогда я, возможно, не встану. У тебя есть кофе?”


Дред покачал головой. “Здесь нельзя готовить. Может быть, увидим дым или пламя. Или, может быть, почувствуем запах кофе. Если бы он у нас был ”.


“Никаких?”


“У меня есть кое-что, по сути, от Red Bull. Хочешь это?”


“Нет, может быть, и нет”.


“Таблетки с кофеином?”


“Может быть, я попробую снова поспать через некоторое время”. Турк сел рядом с ним, скрестив ноги на земле. “Есть какие-нибудь признаки того, что за нами следили?”


“Нет. В этом доме не жили по крайней мере три месяца”, - добавил Дред. “Не знаю, чем они занимались. Пришли купить его или, может быть, заняться сексом. Но все же двое парней.”


“Странно находиться в чужой стране”.


“Что вы имеете в виду?”


“Я просто — ничего. Похоже, они не знают, что это война”.


“Это не война. Мы ее не хотим. Вот почему мы здесь, верно?”


“Вы готовы выполнять свою работу?” - спросил Горуд. Его голос звучал хрипло.


“Да”, - ответил Турк.


“Тогда побеспокойся об этом”.


“Мне не нужно беспокоиться об этом. Я могу это сделать”, - добавил Терк, чувствуя вызов.


Терк отсутствовал, пока команда Delta менялась сменами. Около полудня он что—то поел — холодное MRE, - затем снова попытался уснуть. На этот раз он добился успеха; задремав почти через час, он провалился в глухую черноту.


Следующее, что он помнил, это как Бриолин раскачивал ногой взад-вперед.


“Пора вставать”, - сказал сержант.


Турк перекатился со спины и встал на колени. Его шея затекла.


“Мы вылетаем через пять”, - сказал Бриолин.


“Понял”.


“Мы купим еду в аэропорту”.


“Хорошо”. Турк расстегнул рюкзак управления и проверил его, скорее из суеверия, чем из страха, что его украли или скомпрометировали. Удовлетворенный, он закрепил рюкзак и повесил его на спину.


Было три часа. Он хотел бы, чтобы это было намного позже.


“Машина приехала”, - сказал кто-то снаружи.


Турк был удивлен, увидев гражданскую "Тойоту", которую видел прошлой ночью, поднимающуюся по усыпанной камнями тропе. Он думал, что они от нее избавились.


“Мы втроем воспользуемся машиной, чтобы добраться до аэропорта”, - сказал Бриолин. “Мы будем менее заметны. Остальная часть команды будет находиться в грузовике для военнослужащих неподалеку. Положите рюкзак в багажник.”


“Я не хочу, чтобы блок управления терялся у меня из виду”.


“Ты не собираешься выходить из машины”.


“Это останется со мной”. Единственной уступкой Турка было снять его со спины и положить на пол между ног.


“Если нас остановят на контрольно-пропускном пункте, вы - русские”, - сказал Горуд после того, как Турк и Бриолин забрались на заднее сиденье. Горуд был за рулем, а солдат "Дельты" по имени Сильвер занял переднее пассажирское сиденье; у него был староньюйоркский акцент, такой сильный, что его можно было принять за притворство.


“Мы все русские”, - повторил Горуд, убедившись, что они знают свое прикрытие. “Мы ищем новые нефтяные месторождения и возможности для бизнеса”.


“Правильно”, - сказал Турк.


“Вы все говорите по-русски”, - ответил Горуд.


“Да”, сказал Сильвер.


“Да”, - сказал Бриолин, который затем добавил фразу, которая переводилась как "Горуд мог совершить несколько противоестественных действий, если бы у него были какие-либо сомнения в способностях сержанта".


Горуд нахмурился, но повернулся к Турку. “Капитан?”


“Ты говоришь по русским достаточно хорошо?” ответил Турок.


“Скажи мне, что ты инженер”.


“Я не знаю этого слова”.


“Инженер”.


Горуд объяснил ему несколько разных фраз. Турк мало что мог вспомнить — прошли годы с тех пор, как он много говорил по-русски, а потом он говорил вперемешку с английским, когда разговаривал со своими тетей и бабушкой. Но все иранцы, которых они встречали, вряд ли говорили сами, и в любом случае офицер ЦРУ сказал ему, что он вообще не должен говорить.


“На этот раз мы согласны”, - сказал Терк.


“Используй руушанский акцент в своем английском”, - сказал Горуд, демонстрируя. “Ты говоришь вот так”.


“Я попробую”.


“Говорите ‘Я буду" вместо ‘Я буду". Не используйте сленг. Вы не являетесь носителем языка. Вы не используете так много сокращений-избеганий . Вытяни несколько слогов. Как по-русски. ”


Турку показалось, что он слышит голоса своих родственников и их друзей, разговаривающих в другой комнате, затем он попытался подражать им. “Я постараюсь запомнить это”, - сказал он.


“Хммм”, - ответил Горуд, все еще разочарованный.


Терк скрестил руки на груди, откинувшись на спинку сиденья. Сотрудник ЦРУ раздал паспорта и другие документы, которые идентифицировали их как россиян, вместе с визами, в которых указывалось, что они находились в стране в течение трех дней, приземлившись в Тегеране. Среди других его документов было письмо от высокопоставленного чиновника Революционной гвардии, предписывающее допустить его на нефтяное месторождение для проверки; письмо, конечно, было поддельным, а нефтяное месторождение находилось далеко, но оно, несомненно, произвело бы впечатление на любого полицейского или солдата низкого ранга, которому “случайно” дали бы его прочесть.


Евро, которые были у них при себе, произвели бы на него еще большее впечатление. По крайней мере, так думал Терк.


Он ощутил смутное чувство паники, когда со встречной полосы к нему приблизилась машина. Оно немного ослабло, когда машина проехала мимо, затем вернулось назад, несмотря на открытую дорогу впереди. До наступления сумерек оставалось несколько часов; Горуд смутно представлял, сколько времени потребуется, чтобы добраться до аэропорта, и незнание этого беспокоило Турка.


Отношение Горуда беспокоило его больше — оперативник ЦРУ по всем правилам должен был относиться к нему с уважением и как к равному: без него не было бы никакой миссии.


Пара белых пикапов вызвала беспокойство Турка; похожие грузовики использовались армиями и ополченцами по всему Ближнему Востоку и большей части Африки. Но это были простые пикапы с одним водителем в каждом. Турк закрыл глаза после того, как они ушли.


“Просто отведи меня к этому чертову вертолету”, - пробормотал он.


“Что?” - спросил Бриолин.


“Я просто хочу покончить с этим. Понимаешь?”


“Он будет здесь достаточно скоро. Не желай себе неприятностей”.


Пересеченная местность вокруг них была в основном пустынной, хотя иногда на защищенном склоне холма вдоль шоссе виднелся небольшой фруктовый сад или ферма. Они миновали небольшую деревню на западе, затем миновали более крупное скопление разрушенных зданий, металла и каменной кладки. Песок пронесся по стоянке, закручиваясь, а затем осыпаясь на линию бетонных барьеров, которые были наполовину покрыты песчаными дюнами.


“Старые военные казармы”, - сказал Сильвер. “Заброшенные пару лет назад”.


“Рад, что они пусты”, - сказал Терк.


Горуд поднял голову и уставился в окно, когда они проезжали поворот на высоком перевале в холмах. Город лежал впереди, но он смотрел налево, мимо водителя. Турк проследил за его взглядом. Вдалеке он мог разглядеть железнодорожную ветку и следы на примятом песке. Чуть дальше, на холмах, лежало нечто, похожее на несколько облицовок. Вдалеке стоял большой самосвал, заходящее солнце окрашивало его желтую обшивку в белый цвет. За ним были еще машины.


“Что здесь происходит?” Спросил Сильвер.


“Хороший вопрос”, - сказал Горуд. “Там есть мины, но ...” Его голос затих.


“Но?”


“Возможно, ракеты”, - сказал он. “Или что-то еще”.


Напоминание, подумал Терк, о том, что проблема, с которой они столкнулись, была огромной и, возможно, не закончится этой операцией.


Впереди показался аэропорт - неровная полоса асфальта в светло-красной грязи и более светлом песке. Они свернули с дороги, проехав по пустому транспортному кольцу, а затем направились к аэровокзальному комплексу, выезжая на подъездную дорогу шириной в четыре полосы. Она была такой же пустой, как шоссе, по которому они приехали. Впереди стояли беспилотные ворота, их длинная рука была безнадежно поднята. Они быстро прошли через них.


Военный грузовик с остальной частью их команды продолжил движение по шоссе, объезжая аэропорт к югу. Теперь они были предоставлены сами себе; с любыми непредвиденными обстоятельствами придется справляться Горуду, Сильверу, Бриолину, самому — он коснулся носком ботинка приклада своей винтовки под передним сиденьем, убеждая себя, что готов.


Сразу за воротами дорога сужалась. По обе стороны росли высокие, тонкие зеленые деревья; за ними виднелись ряды зеленых растений, втиснутых между дождевальными трубами. Два белых фургона стояли перед парковкой перед группой административных зданий. Сами здания выглядели пустыми, и на подъездной дороге, которая проходила мимо самого большого здания и вела на юг, не было никакого движения. Сразу за зданием они развернулись и поехали через стоянку к другой дороге, которая проходила по периметру взлетно-посадочных полос. Это привело их мимо стоянки для грузовиков снаружи комплекса, за высоким сетчатым забором. Турк мельком увидел их грузовик, движущийся по шоссе и скрывающий их.


Подъездная дорога привела их к фасаду гражданского пассажирского терминала, темному и, казалось, забытому. Они повернули налево и объехали здание, прямо на перрон, где находились выходы для самолетов.


“Здесь ничего нет”, - сказал Сильвер, когда они поворачивали. “Самолета нет”.


“Понятно”. Горуд посмотрел налево и направо.


“Что ты хочешь, чтобы я сделал?”


“Продолжай”.


“На взлетно-посадочную полосу?”


“Нет. На строительную дорогу в дальнем конце. Мы объедем ее ”.


“Если это песок, мы можем застрять”.


“Рискни. Мы не хотим выглядеть так, будто повернули не туда, если за нами будут наблюдать. Мы осматриваем аэропорт — мы бы доставили оборудование сюда. Мы все русские. Помните об этом. ”


“Проблема?” - спросил Бриолин.


“Израильтянин и вертолет должны были быть на терминале”, - сказал Горуд. “Я этого не вижу”.


“Какой израильтянин?” - спросил Турк. “Это тот, кто пригонит вертолет?”


Горуд ничего не сказал. Ему и не нужно было этого делать; выражение его лица кричало о презрении. С запозданием Турк понял, что “израильтянин” мог быть только их связным. Он также предположил, что этот человек, скорее всего, был агентом или офицером Моссада; у израильского шпионского подразделения должно было быть множество агентов по всей стране, и они наверняка сотрудничали бы с США в подобной миссии.


Но также вполне возможно, что этот человек вообще не был из Моссада. Все было уловкой — они были русскими, они были иранцами, их даже не существовало.


“Место выглядит заброшенным”, - сказал Бриолин.


“Так и есть”, - ответил Горуд. “Более или менее. Из-за санкций большинство аэропортов за пределами Тегерана выглядят примерно так. Даже если в них есть подразделение ВВС, чего нет в этом”.


“Когда мы заходили, слева напротив терминала был самолет”, - сказал Терк. “Я не особо разглядел. Возможно, это было оно”.


“Это был Ми-8?”


“Я так не думаю. Он выглядел немного маловатым для Ми-8”.


“Мы вернемся”.


“Вы можете позвонить своему контакту?” Спросил Бриолин.


Горуд покачал головой. Турк предположил, что он боялся, что пропущенное соединение означало, что человек на другом конце провода был задержан. Звонок только ухудшил бы ситуацию — для них.


“Мы можем сделать это наземным путем, если потребуется”, - сказал Терк. “Если потребуется”.


Сильвер повел их по грунтовым дорогам сбоку от терминала. Полдюжины раскопок были разбросаны по окрестным полям; все они были завалены занесенными грязью и песком. По другую сторону входной зоны стояли строительные грузовики, аккуратно припаркованные рядами. Когда они подъехали ближе, Турк увидел, что они покрыты толстым слоем песка. Они месяцами стояли на недостроенной стоянке; работы застопорились по целому ряду причин, скорее всего, главной из них был экономический бойкот Запада.


Они как раз повернули обратно к административным зданиям, когда Турк заметил свет в небе за главной взлетно-посадочной полосой.


“Что-то приближается”, - сказал он.


“Поверни направо впереди, верни нас к краю перрона терминала”, - сказал Горуд Сильверу.


Турк вытянул шею, чтобы посмотреть в иллюминатор, когда они развернулись и самолет приблизился.


“Это не вертолет”, - сказал он им. “Легкий самолет — похож на "Сессну" или что-то подобное. Никаких огней.


“Что мне делать?” - спросил Сильвер.


“Продолжай, как я сказал”, - рявкнул Горуд.


Они припарковались на краю дороги к терминалу, напротив ворот, достаточно близко, чтобы видеть взлетно-посадочную полосу. Самолет был гражданским самолетом с высокими крыльями, Cessna 182 или что-то похожее. Самолет вырулил к концу взлетно-посадочной полосы, затем быстро развернулся и направился к перрону терминала.


“Жди здесь”, - сказал Горуд, выходя из машины.


“Что-то пошло не так”, - пробормотал Сильвер, когда офицер ЦРУ направился к самолету.


Терк продолжал набрасывать в голове альтернативный план. В некотором смысле, подумал он, было бы легче работать с земли. Его роль была бы проще: не было бы возможности потерять связь, и ему не пришлось бы беспокоиться о том, что его будет отвлекать работа в маленьком самолете. Конечно, сбежать было бы сложнее, но именно для этого у него были остальные.


Главное - добраться туда. До этого было еще далеко.


Горуд побежал обратно к машине.


“Это наш самолет”, - сказал он. “ Только мы двое поместимся. Пойдемте, капитан.”


Бриолин положил руку на плечо Турка. “Я иду туда же, куда и он”.


“Вы не поместитесь в самолете”, - сказал Горуд.


“Тогда ты остаешься на земле”, - сказал Бриолин.


Турка вытолкнули из машины, предоставив Горуду и Бриолину самим разбираться в ситуации. Человек на правом переднем сиденье самолета - сиденье второго пилота — вышел, чтобы помочь ему. Он поднял свое кресло и подтолкнул Турка в самолет.


“Что случилось с вертолетом?” Спросил Терк, садясь в него.


Пилот покачал головой.


“Вы говорите по-английски?” Спросил Турк.


Еще одно покачивание головой. В кокпите пахло, как в раздевалке после напряженного баскетбольного матча: потом, и очень сильно. По шее пилота сзади выступил обильный пот. Его рубашка промокла насквозь.


Смазка скользнула рядом с ним.


“Давайте убираться отсюда к чертовой матери”, - сказал сержант "Дельты". “Пошли”.


Человек, который вышел из самолета, забрался обратно. Турк предположил, что он израильтянин.


“Что случилось с вертолетом?” - снова спросил Терк.


“ Непредвиденные обстоятельства, ” сказал мужчина. “Придется обойтись этим. Горуд не придет?”


“Нет, если только он не сядет тебе на колени”, - сказал Бриолин.


“В любом случае, слишком большой вес”, - сказал мужчина, захлопывая и закрепляя дверь самолета. Самолет порывисто двинулся обратно к взлетно-посадочной полосе.


“Я Турок”, - сказал Турок, протягивая руку вперед.


“Никаких имен”, - сказал израильтянин.


Терк отодвинулся и посмотрел на Бриолина. “По крайней мере, теперь я знаю, что нахожусь в нужном самолете”, - пробормотал он.


На губах Бриолина появилась едва заметная улыбка.


6


Кампус ЦРУ, Вирджиния


“Космический корабль номер два находится в шестидесяти секундах до района цели”, - сказал полковник Шаффер, представитель связи ВВС, отслеживающий X-37B. “Им нужен последний заход на старт”.


Бреанна взглянула на Джонатана Рида, затем снова на экран, показывающий, где находился Терк. Пилот носил маленькое кольцо, которое позволяло сети Whiplash определять его местонахождение в любое время.


“Горуд послал сигнал?” - спросила она Рида.


“Все еще жду”, - ответил он таким тихим голосом, что она едва расслышала его из-за шепота кондиционера. Это была его привычка — чем более напряженным он себя чувствовал, тем тише говорил. Несомненно, это сослужило хорошую службу старому сотруднику ЦРУ, когда он был на местах.


Предполагалось, что Горуд подаст сигнал о том, что операция продолжается, позвонив по заранее оговоренному номеру в Египте, который они отслеживали. Номер принадлежал иранцу, который шпионил на Запад, - приятная маленькая дезинформация, состряпанная самим Горудом. Они ожидали звонка, когда садились в вертолет, но, хотя Терк явно находился на борту и двигался, сигнала не было.


Бреанна уставилась на экран, наблюдая, как Терк удаляется от аэропорта. У них не было видеозаписи операции в режиме реального времени, поскольку они решили, что даже скрытный беспилотник может выдать их, если что-то пойдет не так. Иран, используя российские технологии, уже продемонстрировал способность отслеживать американские беспилотники.


Было что—то неправильное в том, как летательный аппарат двигался - он не был похож на вертолет.


“Достаточно ли близко X-37 к Бирджанду, чтобы засечь этот самолет?” Бреанна спросила Шаффера.


“Отрицательный. Даже близко нет. Есть проблема?”


“Предполагается, что Турок находится на вертолете”.


“Что случилось, Бреанна?” - спросил Рид.


“Я почти уверен, что Терк в самолете, а не на вертолете, как планировалось”.


“Возможно, им пришлось изменить свою договоренность”, - сказал Рид. “Сможет ли он управлять беспилотниками?”


“Он должен. Вопрос в том, смогут ли они оставаться в этом районе и делать это, не привлекая слишком много внимания ”.


“Возможно, Горуд думал, что самолет будет менее заметен”, - сказал Рид.


На одном из первоначальных брифингов по планированию кто-то упомянул, что в этом районе часто совершаются полеты вертолетов; она помнила это совершенно отчетливо, потому что сама задавала вопрос об этом.


“Я не пытаюсь переоценивать их действия”, - сказала она Рейду. “Я обеспокоена, потому что мы не подтвердили, что это наш самолет. Горуд не зарегистрировался”.


“Понял”.


“Мэм”. Шаффер откашлялся. “Если вы хотите запустить, вам нужно авторизоваться. Окно для этого пропуска составляет всего сорок пять секунд”.


Если бы она санкционировала запуск, а Терк был бы не в состоянии “поймать” беспилотники, миссия была бы прервана, а самолет потерян. Операции пришлось бы подождать еще двадцать четыре часа, и погрешность была бы сокращена вдвое.


Бреанна снова посмотрела на экран, отображающий местоположение Турка. Возможно, он направляется к цели. Или он может направляться в Тегеран — логичное место для доставки пленного.


Ей пришло в голову то, что отец сказал ей много лет назад: Всегда есть причины отложить миссию, Бри. Их много, и они всегда хорошие. Идти вперед - всегда более одинокий путь. Но это почти всегда лучший выбор.


“Запускай”, - сказала она Шафферу.


7


Иран


Терк напрягся, когда "Сессна" резко накренилась. По ощущениям, за полсекунды она развернулась почти на 270 градусов и одновременно снизилась. У него было такое ощущение, что желудок подскочил к глазным яблокам.


“Что, черт возьми, мы делаем?” потребовал он ответа, когда пилот выровнялся.


“Мы должны избежать обнаружения”, - сказал мужчина на правом переднем сиденье. Хотя Турк назвал его израильтянином из-за того, что ранее сказал Горуд, его акцент звучал как восточноевропейский. Но тогда эти две вещи не обязательно противоречили друг другу.


“Вы так и не рассказали мне, что случилось с вертолетом”.


“Этого придется сделать”, - сказал израильтянин.


“Что случилось?” - рявкнул Турк.


“Это несущественно”, - сказал израильтянин. “Это то, что у нас есть. Выполняйте свою работу”.


“Послушай—”


Бриолин дважды похлопал его по ноге, молча пытаясь успокоить. Пилот начал быстро говорить на фарси.


“Давайте все расслабимся”, - сказал Бриолин, сначала по-английски, затем на фарси. Он повернулся к турку. “Ты в порядке?”


“Ему придется держаться очень близко к месту происшествия”, - сказал Терк. Самолет резко снизился. “И ему придется летать намного лучше, чем он летает”.


“Он хороший пилот”, - сказал израильтянин.


“А я хороший водитель грузовика”.


Они выровнялись, самолет стабилизировался. Они летели быстро и низко, и, возможно, пилот просто нервничал, потому что немного нервничал — израильтянин точно не успокаивал людей. Даже легкий самолет, если он незнаком, может оказаться проблемой. Терк попытался оправдать его сомнения, откинувшись на спинку сиденья и пересчитав миссию в уме, перестраивая то, что ему предстояло сделать.


Пока они оставались в общей зоне, с ними все было в порядке. Он заставил бы "Сессну" пролететь длинный непрерывный круг настолько близко к цели, насколько осмелился пилот. Как только он обзаведется беспилотниками, все произойдет довольно быстро.


Турк посмотрел на часы. До встречи оставалось четыре часа. План миссии предусматривал, что вертолету потребуется около двух часов, чтобы добраться до места дозаправки; до района цели оставалось еще полтора часа.


“Мы останавливаемся для дозаправки?” Спросил Терк.


“Без остановок”, - сказал израильтянин. “Прямая линия”.


Терк наклонился вперед, проверяя показания приборов. Пилот выжал газ на максимум; они развивали скорость 140 узлов.


“Установите скорость 110 узлов”, - сказал Турк, подсчитывая время полета. “Сто десять узлов”.


Пилот не предпринял никаких действий, чтобы подчиниться.


“Скажите ему, чтобы сбросил скорость до 110 узлов”, - сказал Турк израильтянину. “Или я его задушу”.


Бриолин взглянул на Турка, затем достал свой пистолет.


Израильтянин что-то сказал пилоту. Пилот не согласился, и они начали спорить.


“Послушайте, мы не хотим попасть туда слишком рано”, - сказал Терк. “Если 110 узлов - это слишком медленно для самолета, тогда нам придется изменить курс и немного полетать по кругу. Но он направляется прямо в район цели. Я не знаю, что вы ему сказали, или что, по вашему мнению, мы делаем, но мы не хотим попасть туда слишком рано. Вы понимаете? Это не гонка. Мы должны быть там точно в назначенное время ”.


“Он говорит, что мы должны поддерживать скорость”, - резко сказал израильтянин.


“Пилот делает в точности то, что говорит капитан”, - объявил Бриолин, поднимая "Сиг" иранского производства и приставляя его к краю шеи пилота, - “или он умрет”.


Пилот нервно оглянулся. Самолет поравнялся с ним, реагируя на его руку на рычаге управления.


“Не будь дураком”, - прошипел израильтянин. “Ты убьешь нас всех”.


“Он едет слишком быстро”, - сказал Терк. “Скажи ему, чтобы он расслабился. Скажи ему, что я тоже пилот. Я знаю, о чем говорю”.


“Он знает, куда ему нужно идти и когда туда добраться”, - сказал израильтянин лишь чуть менее враждебно. “Ему нужна подушка безопасности”.


“Мы не можем позволить себе подушку безопасности. Это не транспорт. Скажите ему, что за слишком раннее прибытие предусмотрен штраф”.


Израильтянин нахмурился.


“Он знает, что мы делаем?” Спросил Терк. “А ты?”


“Он знает самый минимум, который ему нужно знать. Как и я”.


Пилот что-то сказал. Его голос был высоким, нервным. Толстая лента пота стекала по его лицу. Турк думал найти место для их посадки и взять на себя управление самолетом. Но он не мог сделать этого и вести беспилотники.


“Скажи ему, что я знаю, что он нервничает, но я верю, что он сможет управлять самолетом”, - сказал Терк. “Скажи ему, что я летчик-испытатель. И мне нравятся его навыки. Скажи ему расслабиться, просто расслабься и лети. Он хороший пилот. Очень хороший пилот ”.


Последняя часть была ложью — довольно большой, — но целью Терка было заставить человека доверять ему, а точная оценка того, как он летал, не позволила бы этого сделать.


Пилот кивнул, хотя не было никаких признаков того, что он расслабился.


“Скажите ему, что мы будем лететь на низкой восьмерке, когда доберемся до этого района”, - сказал Терк. “Даже если мы доберемся туда, когда планировалось, нам придется делать это более получаса. Это надолго. Мы не хотим, чтобы нас обнаружили. Чем дольше мы там, тем больше вероятность этого — вот почему мы хотим сбавить скорость. И это сэкономит топливо ”.


“Я хочу, чтобы он знал необходимый минимум”, - ответил израильтянин. “Если я скажу ему, что он должен выйти на орбиту на полчаса, это его не успокоит”.


“Говори ему все, что, черт возьми, хочешь, - сказал Бриолин, - но заставь его делать то, что говорит Терк”.


“Я думаю, нам всем следует успокоиться”, - сказал израильтянин. “Нет необходимости в волнении”.


“Тогда давайте следовать плану капитана на игру. Буквально”, - сказал Бриолин.


8


Кампус ЦРУ, Вирджиния


“Вызов был сделан”, - сказал Рид, вставая. “Это их самолет”.


Бреанна с облегчением посмотрела на большую карту Ирана, спроецированную на переднюю стену. У них было несколько часов в запасе; она знала по опыту, что время будет то тянуться, то мчаться, как будто ее восприятие разделилось надвое.


“Бреанна, мы могли бы поговорить?” - сказал Рид, дотрагиваясь до ее локтя.


“Конечно”.


Бреанна встала и повела Рида по коридору в свой кабинет. Когда она вошла, зажегся свет. Она увидела маленькие часы на буфете в задней части зала, подумала о своей дочери и задалась вопросом, какой предмет та сейчас будет изучать.


Только начинаю изучать английский. Они всегда делали это перед обедом в одиннадцать.


Бреанна остановилась перед своим столом, стоя в углу комнаты. Она сидела слишком долго; ей захотелось встать.


“Горуд позвонил из аэропорта”, - сказал Рид. Он тоже встал. Седовласый ветеран ЦРУ казался немного более уставшим, чем обычно, но на то были веские причины. “После того, как самолет взлетел”.


“Самолет?”


“Возникла проблема, и им пришлось заменить самолет. В самолете не хватило места. Горуд решил остаться на земле. Оставалось либо он, либо Бриолин ”.


“Я понимаю”.


“Он решил, что это достаточно важно, чтобы нарушить запланированный протокол. Вот почему это заняло так много времени. Я просто хотел, чтобы вы знали. Мне нужно вернуться в большое здание ”, - добавил Рид, используя свой сленг для обозначения административной штаб-квартиры Агентства через дорогу. “Мне нужно забежать обратно на короткую встречу. Я буду здесь снова как раз к самому шоу ”.


“Хорошо”.


“Вы предупредите президента?” - спросил Рид.


“Конечно. Мне лучше вернуться внутрь. WB-57 скоро стартует из Афганистана ”.


9


Иран


Turk в третий раз провел все тесты, получив еще одно подтверждение того, что все было в полном порядке и готово. На главном экране контроллера, который напоминал ноутбук, в данный момент отображалась карта обстановки с их местоположением, нанесенным на изображение со спутника. Он коснулся окна слева, расширяя его, а затем выбрав предварительный выбор для целевой области. Появившееся изображение на первый взгляд выглядело как сделанная в оттенках сепии фотография капилляров, пересекающих человеческое сердце. Только после того, как он увеличил изображение, оно стало выглядеть примерно так, как было на самом деле: синтезированное изображение бункера-мишени, сделанное в режиме реального времени.


Изображение было предоставлено WB-57, пролетавшим на большой высоте прямо над границей Ирака. Принадлежащий НАСА, но в настоящее время управляемый пилотом ВВС, WB-57 был сильно модифицированным B-57 Canberra времен холодной войны. Первоначально разработанный как бомбардировщик, этот высоколетящий сверхустойчивый самолет с первых дней своей карьеры доказал свою пригодность в разведке. После выхода из состава бомбардировочного флота самолеты продолжали нести службу йомену во время холодной войны, делая снимки ракетных площадок и других объектов. Когда военно-воздушные силы перестали приносить пользу, горстка самолетов была принята НАСА, которое превратило их в высоколетающие научные платформы, собирающие данные для ряда научных проектов.


Этот WB-57 был позаимствован у НАСА для более зловещего задания. В его чреве находилась проникающая в землю система, которая могла составлять карту глубоководных бункеров в режиме реального времени. Это оборудование будет использоваться для наблюдения за нанобпланами, когда они будут приближаться к цели.


Что касается технологии, разработанной для программы HAARP, то комплексная система мониторинга использовала авроральную электрострую - поток заряженных частиц в ионосфере высоко над землей — для направления в бункер вспышки рассеянных ELF, или волн чрезвычайно низкой частоты. WB-57 отслеживал волны, используя их для составления изображений того, что происходило под поверхностью земли. Угол и направление волн означали, что WB-57 мог находиться на значительном расстоянии от бункера.


Даже на высоте 60 000 футов самолет был уязвим для всех видов средств защиты, от недавно приобретенных Ираном российских С-200 и даже более старых ракет Hawk, оставшихся со времен шаха. И хотя он мог давать подробные изображения того, что находилось под землей, его сложное оборудование не могло дать даже самого размытого изображения поверхности земли. Для этого Турк знал, что ему придется посмотреть видео, предоставленное Гидрами, когда они приближались к цели.


Он поиграл взад-вперед с настройками экрана, пытаясь решить, какой приоритет следует придать оптическому обзору ведущих беспилотных летательных аппаратов. Он попробовал свое любимое устройство для беспилотных летательных аппаратов Sabre, разделив экран на две неравные части, причем правая сторона примерно в три раза больше левой. Затем он создал пару панелей справа, с областным графиком внизу и увеличенной прямой видеотрансляцией вверху. Левые панели были разделены на четыре равных блока, каждый из которых получал информацию от другого беспилотника. Это облегчило бы переключение по мере выполнения миссии.


Блок управления подпрыгнул на коленях Турка, когда "Сессна" рванулась вверх. Они летели над горным хребтом, на высоте примерно 8000 футов, что оставляло сотню футов, а иногда и гораздо меньше, между их крыльями и близлежащими горными вершинами. Пилот нервничал еще больше, чем при взлете, и вдобавок ко всему выглядел физически измотанным. Во время полета он постоянно поглядывал направо, проверяя, нет ли израильтянина на правом сиденье, но редко произносил ни слова.


Израильтянин сказал еще меньше. Его отношение сделало сурового Горуда похожим на карнавального клоуна, накачанного веселящим газом. Терк начал думать о нем как о Мрачном Жнеце, но грим едва описал его поведение.


“Это показывает, где мы находимся, верно?” Спросил Бриолин, указывая на нижнюю карту на блоке управления.


“Не совсем”, - ответил Терк. “Это показывает, где находится район цели. Затем, когда я добавляю это, мы получаем индикатор GPS, показывающий, что мы в нем. Но я не хочу запрашивать слишком часто, на тот случай, если иранцы будут отслеживать сигнал ”.


“Это вероятно?”


Терк пожал плечами. Это было не так, но на данный момент чем меньше шансов, тем лучше.


“Значит, мы близко?”


“Мы немного опережаем график”.


“Это нехорошо?” Сказал Бриолин, заметив, что Терк нахмурился.


“Нам придется продолжать летать вокруг. Я боюсь быть замеченным. В этом районе по всему периметру установлены радары, а здесь, в Натанзе, находится крупная зенитная база. Не то чтобы им понадобилось много сил, чтобы сбить нас. ”


Все зенитные объекты были отмечены на специальной карте в файлах брифинга, которые были уничтожены, когда Grease подожгла компьютер pad. Но на самом деле местоположение не имело значения — "Сессна" уже была в пределах их досягаемости. Успех плана зависел от того, чтобы оставаться на низкой высоте, вблизи горных вершин. Пока они это делали, радары, связанные с ракетными батареями, вряд ли могли их заметить.


“Вам придется держать самолет намного устойчивее, когда мы достигнем района цели”, - сказал Терк пилоту, когда самолет накренился. “Мы будем там через десять минут”.


Пилот не ответил.


“Скажи ему”, - сказал Турк израильтянину.


“Он знает”.


“Все равно скажи ему”.


Он это сделал. Пилот ответил коротко, очевидно, не соглашаясь со всем, что сказал мужчина.


“Он предложил мне самому управлять самолетом”, - сказал израильтянин.


Терк рассмеялся. Это был первый раз, когда мужчина действительно говорил как пилот.


Он протянул руку и похлопал мужчину по плечу. Затем взял сложенную карту на доске, прикрепленной к приборной панели.


“Здесь мы должны оставаться”, - сказал он, рисуя безопасную зону в радиусе пяти миль от цели. Он показал ее пилоту, а затем израильтянину. “Мы летим устойчивой восьмеркой и удерживаем высоту. Мы находимся на западной стороне гор. Мы должны оставаться неподвижными, пока я не скажу, что мы возвращаемся домой. Это займет некоторое время ”.


Израильтянин объяснил. Пилот кивнул.


“Когда он перевалит через вершину впереди, скажи ему, чтобы он повернул на юг”, - сказал Турк израильтянину. “ Осторожно поворачивайте на юг и оставайтесь в районе, который я обрисовал.


Несмотря на яркость звезд, земля была черной как смоль, нигде поблизости не было видно огней. Город Бадруд лежал примерно в двадцати милях за вершиной, с их левого фланга. Турк ожидал увидеть желтое свечение в том направлении, когда они поворачивали. Когда этого не произошло, он снова проверил их местоположение. GPS-локатор в блоке управления показывал, что они находятся ровно в двадцати двух милях от Бадруда, как и его портативное устройство. Они были точно на курсе.


Однако преждевременно — беспилотники не окажутся в зоне досягаемости еще двадцать две минуты.


“Мы выглядим очень хорошо”, - объявил он, решив посмотреть на ситуацию с положительной стороны. “Просто продолжайте летать так, как мы планировали, и все будет хорошо”.


10


Омидия, Иран


Капитан Парса Вахид взял свой шлем на сгиб руки, когда выходил из пикапа "Ходро", удерживая остальное снаряжение в правой руке, а левой потянулся за портфелем. Затем он развернулся и пинком захлопнул дверь, направляясь к передней части готового ангара. Нос его МиГ-29 находился прямо в открытом арочном проходе. Самолет был вооружен и заправлен топливом, он находился в режиме готовности в специальном ангаре.


Пилот, который до сих пор нес вахту, стоял на летном поле перед зданием. Он покачал головой, когда Вахид приблизился.


“Ты опоздал, Парса”, - сказал пилот.


“Пять минут”, - настаивал Вахид. “Мне нужно было поесть”.


“Ты так занят днем, что не смог поесть раньше?”


Вахид пожал плечами. “Если бы был звонок до этого момента, он был бы твоим”.


“Пхххх. Звонок. Мертвые восстанут прежде, чем мы полетим в бой”, - с отвращением сказал другой пилот, направляясь к пикапу. “Израильтяне - трусы”.


“И американцы тоже?”


“Хуже”.


“Добрый вечер, капитан”, - сказал сержант Хами, начальник ночной команды. “Мы готовы вылететь сегодня вечером?”


“Готовы, шеф. Мой самолет?”


“Хо-хо”, - сказал Хами, его челюсти тряслись взад-вперед. “Мы в отличной форме и готовы вылететь, когда поступит сигнал”.


“Значит, это произойдет сегодня вечером?”


“По воле Божьей”.


Вахид подошел и положил свое снаряжение на стол сбоку от ангара. По бокам стола стояла пара металлических стульев; они с Хами обычно играли там в карты большую часть вахты. Но сначала он осматривал самолет.


“Приятная ночь для полетов”, - сказал сержант Хами, ожидая, пока он положит шлем и личное снаряжение. У него был сильный тегеранский акцент, напомнивший Вахиду о многих прелестях города. “Вы сбьете несколько американцев, да?”


“Если у меня будет шанс”.


Ночи всегда были такими: сначала бравада и энтузиазм, затем тупая скука по мере того, как тянулись часы. В первую ночь Вахид сидел в кабине, ожидая, что вот-вот взлетит. Теперь даже командир базы понял, что это было глупо. Силы США в Персидском заливе были бумажными призраками, сильными теоретически, но никогда не присутствующими. Они держались подальше от иранских границ.


Конечно, то же самое можно сказать и об иранских военно-воздушных силах, даже об эскадрилье Вахида. Четыре МиГ-29, самых совершенных в иранских ВВС, были переброшены на авиабазу Омидия за шесть недель до этого. База была в значительной степени заброшена в годы, последовавшие за ирано-иракской войной; хотя теоретически она все еще была открыта для коммерческих перевозок, единственными гражданскими лицами, которых видел Вахид, были члены планерного клуба, которые осматривали свои самолеты, но не летали на них в первую неделю прибытия эскадрильи. С тех пор база была пуста, за исключением военнослужащих.


Он начал свой обход с носа "Мига", прикоснувшись к ее подбородку на удачу — суеверие, переданное ему его первым летным инструктором. Инструктор участвовал в ирано-иракской войне, где он недолгое время служил ведомым у Джалиля Занди, легендарного аса иранских ВВС.


Даже без связи с величием Вахид преклонялся бы перед инструктором, полковником Одноглазым. (Прозвище не было точным в буквальном смысле, но произошло от его привычки закрывать один глаз во время стрельбы на стрельбище.) Полковник мог управлять всем, чем располагали иранские ВВС, от F-86 Sabres, которые сейчас давно на пенсии, до МиГ-29. Как и Занди, Одноглазый летал на "Томкэтс" во время войны против Ирака, зафиксировав убийство иракского "Миража".


Вахид остановился, чтобы полюбоваться самолетом. Изогнутый обтекатель у основания крыла придавал ему изящный, спортивный вид; для пилота он напоминал тигра, прыгающего, чтобы убить. Экспортный МиГ был одним из тридцати, приобретенных Ираном в середине 1990-х годов; в настоящее время в ВВС насчитывается чуть более дюжины самолетов в летном состоянии.


Вдалеке прозвучала сирена. Вахид замер.


Пожар?


Нет.


Нет!


“Тревога!” - крикнул сержант Хами. “Тревога!”


Вахид схватил со стола свой шлем, затем побежал к трапу сбоку самолета. Когда он поднимался наверх, фургон с остальной наземной командой промчался по бетонной площадке и резко остановился перед ангаром. Хами помог Вахиду забраться в кабину, в то время как прибывшие члены экипажа начали снимать с самолета упоры и открывать заднюю дверь ангара.


Двумя ночами ранее ложная тревога вынудила Вахида покинуть ангар, но его отозвали обратно, прежде чем он достиг взлетно-посадочной полосы, примерно в 1000 метрах от нее: радары засекли иранский пассажирский рейс в Персидском заливе и ненадолго приняли его за американский самолет-разведчик. Он ожидал, что это будет что-то в том же духе. Все еще ожидая, что мигающая лампочка в верхней части ангара погаснет, он включил "МиГ", включив один двигатель, а затем быстро включив другой. Хами, вернувшись на землю, погрозил ему кулаком, показывая поднятый большой палец.


Вахид начал катиться вперед. Башня рявкнула на него, требуя подняться в воздух. На мгновение проигнорировав их, он проверил управление. Затем, по сигналу сержанта Хами, он включил двигатели на полную мощность. Самолет натужно затормозил. Показания приборов были идеальными. МиГ хотел летать.


“Шахин-один вызывает вышку, запрашиваю разрешение на перемещение на взлетно-посадочную полосу”, - спокойно сказал Вахид.


“Вперед! Вперед!” - ответил диспетчер.


МиГ дернулся вперед, проявляя чрезмерную тревогу. На другом конце базы три пилота выбегали из комнаты подготовки. Их самолеты должны были опоздать на несколько минут. Работа Вахида заключалась в том, чтобы разобраться во всем до того, как они вступят в бой.


“Разрешен немедленный взлет”, - сказал диспетчер.


Вахид не потрудился остановиться, когда дошел до конца взлетно—посадочной полосы - здесь не было других рейсов, и было ясно, что ему приказали немедленно подняться в воздух. Включив полную боевую мощность, он направил "МиГ" вниз по взлетно-посадочной полосе. Визг двигателей перерос в яростный вой. Он почувствовал, что начинает подниматься.


В воздухе он быстро проверил свои показания, затем убрал шасси в самолет. Миг рванулся вперед, унося в ночь.


Несколько мгновений спустя местный командир ВВС связался по радио, непосредственно передав ему свои инструкции.


“Вы должны лететь на север-северо-восток, - сказал генерал, - в направлении Натанза. Поступили сообщения о низколетящем самолете недалеко от железнодорожной станции Наин. Мы передадим вас майору Джавадпуру для определения направления. ”


“Подтвержден”.


Вахиду пришлось взглянуть на свою бумажную карту, чтобы найти Наин. Это была точка в горах к северу от города Наин, небольшого городка, разбившего лагерь на пересечении нескольких автомагистралей, пересекающих дикую местность Ирана. Он находился примерно в пятистах километрах отсюда.


Майор Джавадпур направил Вахида к западу от места обнаружения — он хотел, чтобы тот пролетел недалеко от Натанза, одного из главных ядерных исследовательских центров страны.


Гравитация вдавила Вахида в сиденье, когда он включил форсаж. На полной скорости он был чуть более чем в десяти минутах езды.


“На данный момент у нас нет контактов с радарами”, - сказал Джавадпур.


“Нет контактов?”


“У нас есть два очевидца, которые видели и слышали самолеты. Но нет радара”.


“Какой самолет они видели?” - спросил Вахид.


Диспетчер ответил не сразу, очевидно, собирая информацию. Вахид представил полет американских бомбардировщиков-невидимок B-2, летящих низко над местностью. Они появлялись перед атакой.


Возможно, он опоздает остановить их. Но он наверняка уничтожит их. У него под крыльями были две ракеты средней дальности "воздух-воздух" Р-27 и шесть Р-73, все российского производства. R-27 были радиолокационными ракетами; ему сказали, что им будет трудно обнаружить B-2, если он не будет находиться относительно близко, но это его нисколько не беспокоило. B-2 был медленнее его самолета и гораздо менее маневренный. Что касается R-73, то они были теплонаведущими, очень надежными при стрельбе с тыла.


У них могло быть сопровождение. Если так, он проигнорирует их — бомбардировщики были гораздо более важной целью.


Вахид продолжал набирать высоту и разгоняться.


“На данный момент у нас по-прежнему нет контактов. Отрицательно”, - сказал Джавадпур, возвращаясь на линию. “Очевидцы описывают небольшой самолет, возможно, беспилотник, очень низко над землей”.


“Маленький самолет?”


“Одномоторный. Возможно, гражданский. Это вся информация, которой я располагаю на данный момент”, - добавил диспетчер. “Сохраняйте свой курс. Я показываю, что вы достигнете района через шесть минут”.


Черт возьми, подумал Вахид, еще одна ложная тревога.


11


Иран


Терк наблюдал за вереницей треугольников, которые неуклонно приближались с северо-запада. Они находились в двух минутах от цели, двигаясь со скоростью почти 4 Маха, скользя по инерции корабля, с которого стартовали.


Он поднял глаза. Бриолин сидел рядом с ним с каменным лицом. Израильтянин и пилот впереди молчали, уставившись прямо в темноту. Они находились чуть более чем в трехстах футах над близлежащим склоном, в районе цели в шести милях от правого крыла.


“Держите самолет ровно”, - тихо сказал Турк, беря в руки маленькую гарнитуру. “Слова, которые я скажу, не будут иметь к нам никакого отношения, если я не обращусь непосредственно к Бриолину. Смазка, если я тебе понадоблюсь, постучи по моей ноге. Но я тебе не нужен. ”


Он снова переключил свое внимание на экран, опустив голову, чтобы отгородиться от остальных. Он привык отвлекаться, привык отрываться от непосредственного окружения, чтобы сосредоточиться, но это было непросто даже для него.


Маленький самолет поднимался и опускался, пролетая над горным склоном, раскачиваемый ветром и подергиваемый нервной рукой пилота. В наушниках раздался легкий звуковой сигнал.


“Десять секунд до дальности обнаружения”, - сообщил ему компьютер.


Быстрый удар сомнения подкосил живот Турка: Ты не можешь этого сделать. Ты не тренировался должным образом. Ты потерпишь неудачу.


Ты неудачник.


На экране перед ним вспыхнули красные буквы.


“Установите связь”, - спокойно сказал Терк компьютеру.


Сомнения и страх исчезли вместе с этими словами. Беспилотники, все еще двигавшиеся с инерцией их первоначального запуска и силой тяжести, которая притянула их к земле, быстро перешли под его контроль.


Это был не совсем контроль. Это было больше похоже на сильное влияние. Он мог остановить их или отклонить, обогнать или столкнуть вниз, но по большей части сейчас он наблюдал, как тридцать шесть самолетов, каждый размером со спутниковый телефон, лежащий у него в кармане, стремительно падали к воздухообменнику, спрятанному в скоплении камней на склоне холма.


Терк коснулся своего экрана, вызвав окно статуса, где он быстро проверил список самолетов. Два самолета мигали красным — мониторы обнаружили проблемы. Он коснулся названий, открыв окна с подробностями. Компьютер указал на трудности. У обоих были ненормальные тепловые датчики, что говорило о неисправности их щитов. Это, вероятно, привело бы к разрушению твердого тефлонового топлива, хотя, поскольку двигатели еще не были запущены, невозможно было сказать, каким будет фактический эффект.


Наиболее вероятным результатом был неполный привод — они потеряли бы мощность слишком рано, чтобы выполнить всю миссию.


“Самолет 8 и самолет 23 вперед”, - сказал Турк. “Восьмой и самолет 23 впереди”.


“Расчет. Подтверждено. Соответствует требованиям”.


Терк наблюдал за перемещением Гидры. Перемещение проблемного самолета вперед дало бы им роль продувки через решетку при воздухообмене; их двигатели не имели бы значения, поскольку они не использовались.


До этого момента беспилотные летательные аппараты были всего лишь управляемыми ракетами с рулевыми лопастями, а не крыльями. Теперь компьютер превратил лопасти в крылья, раздвинул их и описал самолетам-роботам серию кругов, разделив их на группы миссий и снизив их скорость до более управляемой и маневренной.


На экране появилось еще больше красного. Самолет № 5 не отвечал.


Потерялся. Терк мысленно списал это со счетов. Беспилотник нырял в холмы, взрываясь при ударе.


Нажав на область цели на карте местности, он посмотрел на изображение бункера, предоставленное самолетом НАСА. Сбоку появился маленький флажок; он постучал по флажку, и в центре экрана появился трехмерный рисунок в проволочной рамке. Он увеличил его указательным пальцем.


“Сравните инфраструктуру с известной. Отклонения в состоянии, ” сказал он компьютеру.


“Соответствие на сто процентов”.


С тех пор как была составлена миссия, ничего не изменилось. Они были готовы к поездке.


Компьютер предоставил множество данных о бункере. Один набор цифр, в частности, привлек его внимание: на объекте находилось 387 человек.


Турк не ожидал, что их будет так много; на брифинге указывалось, что в лучшем случае, учитывая время, будет небольшая команда охранников. Число казалось очень большим, но перепроверять его не было времени.


Беспилотники снижались по двое и по трое с овальной траектории, по которой они летели, ныряя к отверстию воздухообмена. Они были дозвуковыми, но все еще двигались невероятно быстро, в среднем чуть более 550 узлов. Он видел их мысленным взором, падающими над его плечом, падающими звездами на судьбоносном задании.


“Предупреждение о приближении”, - зажужжал компьютер. “Блок управления выходит за пределы досягаемости”.


Турк вскинул голову и крикнул. “Пилот, верните самолету нужные параметры. Посадите нас туда, куда я вам сказал. Сейчас же!”


12


Иран, близ Натанза


Капитан Вахид во второй раз проверил радар дальнего действия на своем МиГ-29, убедившись, что он чистый, прежде чем связаться со своим диспетчером.


“Сообщений о контактах не поступало”, - сказал он. “Я нахожусь в ноль двух минутах от Натанза”.


“Принято, Шахин один. О ваших контактах не сообщалось”.


Потребовалось некоторое время, чтобы обработать простое подтверждение диспетчера. Очевидно, он был взволнован, в его фарси был сильный юго-восточный акцент, и слова смешивались со статическими помехами в наушниках Вахида.


В Натанзе было затемнение, и пилот не мог разглядеть ни малейшей тени объекта слева от себя, когда приближался. Он также не смог увидеть никаких признаков нескольких его спутников или вспомогательных объектов, расположенных по всему региону. Окутанная мраком обширная инфраструктура ядерной программы страны, которую Вахиду было поручено защищать, была для него такой же загадкой, как и для большинства иранцев.


Вахид был невысокого мнения об этой программе. Для него это была бесполезная трата ресурсов — военно-воздушные силы можно было бы значительно расширить с помощью сотой доли выделенных средств, военно-морской флот мог бы получить больше подводных лодок, армия укрепилась. Все это обеспечило бы Иран оружием, которое действительно можно было бы применить, в отличие от бомбы, которую никто не осмелился бы применить, чтобы ответный удар не привел к смертному приговору страны.


И у нас остались бы деньги на еду и бензин, которых хронически не хватало последние несколько лет.


Вахид старался не разделять эти мнения. Даже Джалил Занди, легендарный ас и герой великой войны, дважды попадал в тюрьму за высказывания, противоречащие аятоллам.


Диспетчер перезвонил с дальнейшими инструкциями, предупредив Вахида, что он отправляет два из трех других МиГов, которые поднялись в воздух вслед за ним, дальше на север. Третий будет патрулировать вокруг Натанза.


Так что это определенно была погоня за диким гусем, подумал Вахид. Но, по крайней мере, он летел. Сегодня вечером "МиГ" чувствовал себя особенно отзывчивым, словно стремился доказать свою состоятельность.


“Вам следует следовать на восток в направлении первоначального наблюдения”, - добавил диспетчер. “Другие самолеты поднимаются в воздух. Ждите дальнейших инструкций”.


Получив подтверждение, Вахид перешел на новый курс. Он подумал, что ВВС израсходовали большую часть своего ежемесячного запаса авиатоплива сегодня вечером; они заплатят за это в ближайшие недели.


Отклоняясь в сторону Наина, его радар дальнего действия засек контакт. Он появился лишь на мгновение, радар был сбит с толку разрозненными отражениями холмов. Вахид переключил режимы, но не смог вернуть его обратно.


Тем не менее, там должно было что-то быть: очень возможно, легкий самолет, который он пытался найти. Он слегка изменил курс и перенастроил радар мига на широкий поиск. Потянувшись к кнопке микрофона, он собирался сказать диспетчеру, что у него был контакт, но передумал. Подайте ложную тревогу, и его будут часами допрашивать о том, почему он ничего не смог обнаружить. Лучше подождать, пока у него не появится что-то более существенное, чем кратковременная вспышка.


13


Иран


Предупреждение о приближении продолжало гореть, когда первый наноплановый беспилотник попал в сетчатый экран, пилот Cessna боролся с неуправляемым воздушным потоком в предгорьях, чтобы вернуться в нужное положение. Но Терку не нужно было перехватывать управление роем: Hydra ударила в двух миллиметрах от запрограммированного перекрестия прицела, идеально взорвавшись и проделав дыру во внешнем фильтре. Две секунды спустя второй беспилотник врезался в большую решетку, расположенную на глубине трех метров в шахте. Толстые стальные лезвия рассыпались, освобождая путь остальной части роя.


Предупреждение о приближении отключилось секундой позже. К тому времени блок управления переключил видеопередачу на беспилотник 1 внутри вентиляционной шахты. Терк видел, как швы расходятся, как линии на дорожном покрытии, самолет ныряет в пятисотметровую трубу, которая ведет к Z-образному развороту и воздушному обмену.


Турк никак не мог провести самолет через поворот, даже несмотря на то, что его скорость значительно снизилась. Компьютер расправил крылья наноплановика, выпустил маневренную ракету и развернул Гидру через Z. За ним последовали еще два самолета, образовав клин в форме стрелы, который врезался во внутренний вентилятор, как полузащитник, врезающийся в плохо защищенного квотербека. Они проделали в обменном механизме дыру, достаточно большую, чтобы в нее мог протиснуться автобус.


К сожалению, они сделали свою работу немного чересчур хорошо: в стене прямо под вентилятором образовалась небольшая трещина. Ослабленная ударом взрыва, стена начала разрушаться в течение нескольких секунд.


Десяти беспилотникам удалось прорваться, хотя два были повреждены обломками. И теперь Терк приступил к работе. Ему удалось спасти двух Гидр, которые еще не вошли в комплекс. Остальные были застигнуты оползнем, когда верхние части бункера начали разрушаться.


К тому времени, когда он снова обратил свое внимание на головной самолет, он был в нескольких секундах от намеченной камеры в подвале комплекса. Маневры и трение о воздух замедлили скорость самолета ниже девяноста узлов, но это все равно было невероятно быстро. Пролетев почти две мили по прямой в сердце комплекса, свинцовая Гидра врезалась в решетку вентиляционного отверстия и взорвалась, открыв путь в коридор в подвале комплекса. На этот раз не было никаких фатальных дефектов в изготовлении и никаких обломков, которые могли бы остановить девять последующих самолетов. Терк мельком увидел что-то на земле, когда включилась следующая передача — иранский ученый или инженер находился близко к вентиляционному отверстию, когда оно взорвалось; кровь лилась из его головы на белый лабораторный халат.


В зале были люди — он увидел головы, когда беспилотники вырвались по коридору на открытое пространство. Впереди были металлические конструкции, большая круглая решетка, которую он запомнил как знак того, что они достигли целевой комнаты. Самой целью было скопление механизмов внизу.


Беспилотники кружили над нами, образуя еще один клин для нанесения удара.


А потом ничего не произошло, канал снова переключился на два самолета вверху.


Ничего?


Боже. Мы потерпели неудачу, подумал он. Я потерпел неудачу — я потерял самообладание в самом конце. Черт. Черт!


И затем, пытаясь придумать, что он будет делать дальше, как он мог бы как-то исправить ситуацию, имея всего два самолета и заблокированный проход, он увидел облачко дыма в правом углу ленты с Hydra 35. Он схватил джойстик и взял управление самолетом на себя. В этот момент дым превратился в огромное облако, а затем в океан. Земля вдалеке задрожала. Казалось, что земля проваливается, взрываясь от мощного подземного взрыва.


Они не потерпели неудачу. Их успех превзошел все ожидания. Бункер взорвался, земля вздулась, а затем обрушилась с оглушительным взрывом.


Терк заставил себя сосредоточиться. Миссия не была закончена — ему нужно было позаботиться еще о двух самолетах.


“Тридцать шестой, лидер 35”, - сказал он, затем прикрыл микрофон рукой. “Мы закончили”, - сказал он Бриолину. “У нас все хорошо. У нас все хорошо”.


В его ухе прозвучало предупреждение. Самолет рядом с БПЛА 36 использовал свой радар.


Российский радар класса "воздух-воздух". Радарный детектор нано-БПЛА предварительно идентифицировал сигнал как исходящий от российского подразделения N-O19, что означает, что это может быть что угодно - от древнего МиГ-23 до гораздо более мощного МиГ-29. Но на самом деле это не имело значения — все, что было у иранцев, было бы более чем достойно невооруженной Cessna.


“Уведите нас отсюда”, - сказал Турк пилоту, глядя вверх. “Снижайтесь и не высовывайтесь. В воздухе в пяти милях к западу от нас истребитель”.


14


Над Ираном


Аналоговый радар на Миге был далек от уровня техники, но это было все, что капитан Вахид когда-либо знал. Тот факт, что его контакт включался и выключался на дисплее, не встревожил его, и он не спешил с какими-либо выводами о неопознанном самолете, который был у него на экране. Он летел низко и двигался очень медленно. Профиль соответствовал небольшому самолету гражданского типа, но что он мог делать здесь, да еще ночью?


Скорее всего, это был беспилотник, подумал он, но существовала также (отдаленная) вероятность того, что это был истребитель-невидимка, летящий по очень неустойчивой схеме, с замаскированным сигналом радара.


Он слышал свое дыхание в кислородной маске. Все это происходило в спешке; должно быть, он был близок к гипервентиляции.


Вахид замедлил дыхание, пытаясь вызвать голос Одноглазого в наушниках: Сохраняй спокойствие. Придерживайся своего плана.


Его глаза искали врага. Он был близко, возвращение сбивало с толку скрытными характеристиками самолета. Черная фигура проплыла справа от него, примерно там, где должен был быть контакт. Затем был еще один, и еще один — он видел тени и гонялся за ними.


* * *


“Вверх! Вверх!” - закричал израильтянин по-английски. Нос "Сессны" дернулся почти на девяносто градусов, крылья задрожали, ветровое стекло заполнили черные и коричневые тени. Взмахнув крыльями, легкий самолет преодолел едва заметную вершину, едва не попав в беду.


Турк направил беспилотники к Cessna в поисках истребителя. Небо было темным, но оба самолета были оснащены инфракрасными датчиками для наблюдения. Он увидел линию хребта перед Hydra 35. Из скал в доброй сотне футов над вершиной возвышался крест.


Cessna.


“Вы должны держаться низко!” - сказал Турк, когда они продолжали набирать высоту. “Нас преследует ”МиГ"".


“Еще ниже, и мы будем мертвы”, - пробормотал израильтянин, прежде чем перевести.


* * *


Радар Вахида обнаружил самолет всего в пяти милях от него, поднимающийся из-за горных хребтов слева. Он начал разворот, планируя заблокировать самолет и выпустить одну из своих радарных ракет. Но легкий самолет исчез с его радаров, снова затерявшись в мешанине отраженных радарных волн.


Вахид выровнялся после своей очереди, затем потянулся к панели вооружения и выбрал тепловые прицелы. Было бы проще использовать инфракрасную систему, чтобы сбить их.


Несколько мгновений он ничего не находил, затем понял, что, должно быть, произошло — он неверно истолковал направление другого самолета. Он летел вовсе не в сторону Натанза; он направлялся на восток, удаляясь от научной площадки.


Не зная, как это интерпретировать, он позвонил диспетчеру и сообщил о контакте, когда возвращал "МиГ" в точку, где впервые увидел другой самолет. Диспетчер засыпал его вопросами. На большинство из них не было ответа.


“Контакт был крайне прерывистым”, - сказал Вахид майору. “Я не могу получить хорошую радиолокационную фиксацию в горах — он очень низко”.


“Вы используете инфракрасное излучение?”


“Подтверждаю. Оружие заряжено и готово. Есть ли у меня разрешение на стрельбу?”


“Подтверждаю. Вам разрешено открывать огонь. Я думал, что ясно дал это понять ”.


“Подтверждаю. Нужно ли мне визуально идентифицировать его? Если это беспилотник и —”


“Просто сбейте эту чертову штуку”, - сказал диспетчер.


* * *


Маленький самолетик сильно дернулся, когда пилот дернул штурвал, и снова промахнулся на несколько футов над склоном горы. Турк знал, что удача надолго их не покинет. Если бы они не смогли сбросить МиГ со спины, то либо врезались бы в отвесные скалы вокруг них, либо были бы сбиты с неба иранской ракетой класса "воздух-воздух".


Как они только что продемонстрировали, небольшие беспилотники могли летать по точному, заранее запрограммированному курсу. Но фриланс - это совершенно другое дело. Они обычно полагались на внешний радар, который вел их к цели. Без этого ему пришлось бы полагаться на их собственные датчики, а это означало, что им придется оставаться рядом с Cessna, пока МиГ не появится в инфракрасном диапазоне.


К тому времени может быть слишком поздно.


Турку пришла в голову идея расширить зону поиска, поставив два самолета на длинный след — первый беспилотник, 36-й, мог находиться в пределах четырех миль от Cessna, а 37-й - в четырех милях от 36-го. Таким образом, они увидят МиГ до того, как он подойдет слишком близко, чтобы скрыться.


Надеюсь.


Прошло несколько минут, пока Гидры растягивались позади них. Их скорость в воздухе начинала становиться критической.


"МиГ" находился в двух милях от БПЛА 36.


Точка опоры МиГ-29. Лучший в Иране.


“Управление”, - сказал Терк, кладя обе руки на ручку управления и одновременно управляя самолетами. “Назначьте неопознанный контакт "о-один” в качестве цели".


Компьютер подчинился, пометив иранца этой легендой. Компьютер проанализировал самолет, используя библиотеку в блоке управления — по сути, ту же базу данных, что использовали Sabres и Flighthawks. Он ИДЕНТИФИЦИРОВАЛ две ракеты класса "воздух-воздух" средней дальности R-27 и шесть ракет малой дальности с тепловой самонаведкой R-73.


Миг двигался на юг примерно в 5000 футах над ними, всего в миле к западу. Их направление, на восток, находилось почти точно по лучу от него. Очевидно, он не мог их видеть.


Пока. Это был только вопрос времени.


НАНО-беспилотники находились на высоте 10 000 футов. Он опустил оба носа вниз.


“Покажите перехват”, - сказал он компьютеру. “Топливо полностью израсходовано”.


Компьютер проложил курс. Турк подтолкнул самолет вправо, но в остальном он был точно на месте.


“Перехват через тридцать секунд”, - предсказал компьютер по мере увеличения скорости небольшого самолета.


Когда "МиГ" повернул влево, компьютер начал пересчет. Турок тоже изменил курс, затем понял, почему "МиГ" совершил этот маневр.


“Он видит нас!” - крикнул Терк, поднимая голову и крича пилоту. “Поворачивай на запад. Скажи ему, чтобы поворачивал на запад!”


“Хорошо, хорошо”, - сказал израильтянин, начиная говорить на фарси.


Турк снова пригнулся. “Дальность контакта критическая”, - сообщил компьютер Турку.


“Полный перехват”, - сообщил Терк компьютеру. “Автономный”.


Двигатели Hydra ожили. Когда беспилотник 36 развернулся к Мигу, Турк увидел, как под крыльями мига вспыхнули две сигнальные ракеты, затем еще две. По ним только что открыли огонь.


* * *


“Запущены две ракеты. Повторите запуск ракет”, - сказал Вахид диспетчеру. “Я—”


Он услышал резкий треск позади себя. В следующий момент самолет, казалось, оторвался от него, левое крыло накренилось вниз. Вахид забыл обо всем остальном — о самолете, который он преследовал, о ядерном исследовательском центре, о ракетах, которые он только что запустил, — и боролся за то, чтобы вернуть самолет.


Погружение привело его к земле так быстро, что он почувствовал головокружение. Его дыхание было поверхностным и резким, отдаваясь эхом в голове.


Одноглазый заговорил с ним из могилы, посоветовав ему выкатиться, правильно держать нос и поддерживать свою мощь. Он оправился от неожиданного крена, как будто планировал это с самого начала, за исключением, конечно, того, что он никогда бы не планировал опускаться всего на 2000 футов, ниже большинства окружающих его вершин. Он повернул обратно на запад и почувствовал, как самолет подпрыгивает. Что-то было не так, определенно не так.


Вахид снизил скорость и отрегулировал дифферент. Было неясно, в чем проблема. Он задрал голову вверх, вглядываясь в борт самолета. Он видел только неровные тени.


“У меня срочный рейс”, - наконец сказал он диспетчеру. “Мне нужно вернуться на базу”.


“Что случилось с вашей целью?”


“Я– я не уверен. Мне нужно немедленно приземлиться”.


* * *


Первая ракета эффектно промахнулась, вспыхнув в небе более чем в миле от нас, ее последняя дуга образовала огненный, яркий полукруг над ближайшей горой.


Со следующим им повезло меньше.


При приближении самолета пилот резко свернул в боксовую долину. Ракета продолжала движение прямо, временно потерялась, затем повернула, чтобы следовать за ним. Либо маневр привел к сбою, либо схема почувствовала близкий промах, и боеголовка взорвалась, выбросив в воздух небольшую струю шрапнели.


Часть брызг попала в левое крыло Cessna, пробив рваные дыры в обшивке. Хуже того, осколки попали в боковую часть фюзеляжа. Два больших куска металла попали в двигатель. Третий едва задел лобовое стекло, оставив неровную линию поперек трети его, но каким-то образом оставив его нетронутым.


Еще двое попали в окно пилота, попав ему в голову и шею. Он резко упал; при этом его тело ударилось о штурвал и толкнуло самолет вниз.


Наполовину осознав, что происходит, когда самолет накренился, Терк бросил блок управления и потянулся вперед, схватив пилота за плечи и притянув его обратно к сиденью.


“Держите его, не отпускайте от ручки”, - сказал Турк израильтянину. “Помогите мне”.


Когда другой мужчина оттолкнул пилота назад, Турк попытался перегнуться через него, чтобы схватиться за рычаг. Самолет все еще клонился вниз, хотя и не так резко. Земля приблизилась. Это не сработало бы.


“Уберите его с моего пути”, - сказал Турк, пытаясь втиснуться в кресло, когда израильтянин оттащил пилота.


Взявшись за рычаг управления, Турк отступил назад, преодолевая инерцию самолета, пытаясь выровнять нос. "Сессна" не сопротивлялась; она хотела остаться в воздухе и, наконец, вздернула подбородок, подчиняясь командам своего нового хозяина. Но отказ двигателя и близость земли были проблемой, которую ни она, ни Терк не могли полностью решить. Он изо всех сил старался удерживать крылья на одном уровне, пока самолет продолжал полет. Он был устойчив и вынослив; если бы впереди была взлетно-посадочная полоса, заход на посадку был бы почти идеальным.


Но впереди не было взлетно-посадочной полосы.


“Приготовиться!” - крикнул Терк. “Приготовиться!”


МИССИОНЕР


1


Иран


"Сессна" оставалась на одном уровне до последних секунд, ее колеса касались земли почти вплотную. Большая скорость уже была потеряна из-за разрушения двигателя и последующего снижения, но она все еще двигалась с хорошей скоростью, мчась вперед без тормозов, которые могли бы ее замедлить.


Единственной удачей было то, что они преодолели последний из невысоких холмов и приземлились в пустыне позади них. Обожженная солнцем и исцарапанная ветром земля была твердой, если не идеально гладкой, и они проехали несколько сотен футов, пока правое крыло не наткнулось на участок рыхлой грязи. Самолет накренился и резко развернулся, проехав еще сотню футов, прежде чем опрокинуться в другую сторону. Левое крыло треснуло; "Сессна" на несколько ярдов зарылась в землю, затем снова встала вертикально, как будто законы физики решили дать пассажирам передышку.


К тому времени, когда самолет остановился, Турка швыряло, как камень в шлифовальной машине. У него кружилась голова, и казалось, что нос сломан; его лицо, шея и рубашка были залиты кровью. Он упал или был отброшен в узкое пространство между задним и передним рядом сидений, прижатый боком к одной из ножек Бриолина. Выпрямившись, он согнул руки, удивленный тем, что, несмотря на дезориентацию, он все еще казался невредимым. Он закашлялся и почувствовал, что тонет — кровь из носа попала в носовые пазухи.


Бриолин схватил Турка за руку и потянул его в свою сторону, дергая Турка через сложенное переднее сиденье наружу со стороны пассажира.


Израильтянин стоял в нескольких футах от них, размахивая АК-47. “Давайте. Мы должны убираться отсюда”, - крикнул он им.


Турк повернулся обратно к самолету, не совсем понимая, где он находится и что произошло. Он поднес руку к губе, затем к носу.


“Черт!” Он выругался от боли.


“Твой нос”, - сказал Бриолин рядом с ним. “Тебе нужно остановить кровотечение. У тебя есть носовой платок?”


“Мне нужен блок управления”, - сказал Терк.


Он сделал шаг назад к самолету, но Бриолин остановил его.


“Я открою”, - сказал сержант, протягивая ему лоскут ткани - рукав его рубашки, который он отрезал ножом. “Откиньте голову назад и остановите кровотечение. Вы уже потеряли много крови.”


Нос Турка онемел, пока он не прижал к ноздре ватную салфетку. Боль пробежала по костному гребню и проникла в пространство между его глазами, как будто он взял нож для колки льда и вонзил его туда.


“Поехали”, - сказал Бриолин, появляясь с блоком управления, запихнутым в рюкзак Турка.


“Где пилот?” - спросил Терк сквозь скомканную ткань.


“Мертв”, - сказал Бриолин.


“Разве мы не собираемся его хоронить?”


“Нет времени. Они будут искать нас”.


“Какое счастье, что он мертв”, - сказал израильтянин. “Мне пришлось бы убить его самому, когда мы приземлились”.


* * *


Они недолго обсуждали, стоит ли поджигать самолет, но решили, что какое бы небольшое преимущество это ни имело в том, что затрудняло получение информации о них, оно с лихвой уравновешивалось тем фактом, что его было бы легче найти. Бриолин привел самолет в порядок, как мог, надеясь сделать менее очевидным тот факт, что там были пассажиры, но он ничего не мог поделать с кровью, разбрызганной по салону большими и маленькими каплями сзади. Они отправились на восток, идя по широкому плато, которое выступом возвышалось над долиной справа от них. Если бы они приземлились в нескольких сотнях ярдов в другом направлении или, возможно, остались в воздухе еще на милю, все они погибли бы в результате крушения. Это была удача или Провидение, выбирайте сами, но Grease явно испытывала благоговейный трепет, полностью отдавая должное Turk за их выживание.


“Ты проделал адскую работу”, - сказал он ему. “Это была отличная работа”.


Это был первый раз, когда Grease сказал ему что-то положительное, и все же Терк чувствовал, что должен быть честен: на самом деле он мало что сделал.


“Я просто поднял нос, самолет сделал все остальное”, - сказал он, затем спросил, куда они направляются.


“Железнодорожная ветка проходит до Нанина”, - сказал ему Бриолин. “Мы пойдем параллельно дороге и железнодорожным путям. Наши ребята заберут нас, где и когда смогут”.


“Вы разговаривали с ними?” - спросил израильтянин.


“Они узнают. У меня есть GPS. Нам просто нужно добраться туда”.


“Мы взорвали его”, - сказал Терк. “Все это место — я удивляюсь”.


“Что?” - спросил израильтянин.


“Взрыв был оглушительным”.


“Ядерные взрывы обычно бывают. Даже под землей”.


“Это была бомба?” - недоверчиво переспросил Терк. Ему сказали, что они взрывали технику.


“Зачем еще они послали бы вас на такое самоубийственное задание?” - спросил израильтянин, тащась вперед.


2


Кампус ЦРУ, Вирджиния


Бреанна Стокард вытерла слезы со своих щек. Это были слезы облегчения, если не откровенной радости — индикатор на карте двигался таким образом, что компьютер объявил, что Терк все еще жив.


Она быстро отдернула руку; она не хотела, чтобы другие заметили ее волнение.


“Я передал информацию наземной команде”, - сказал Дэнни Фрах. “Горуд только что подтвердил”.


“Хорошо”. Бреанна на мгновение отвела взгляд, собираясь с мыслями. “Сколько времени пройдет, прежде чем они доберутся туда?”


“Трудно сказать. Они уже были недалеко от первоначальной точки встречи ”. Дэнни посмотрел на трехмерный голографический дисплей перед собой, отслеживая местность. “Это в паре сотен миль к востоку. И им придется идти на юг, чтобы избежать патрулей и всего остального, что там выставили иранцы ”.


“Они успеют к завтрашней ночи?” Спросила Бреанна.


“Я даже не могу предположить. Не на данный момент”.


“У меня есть предварительные цифры”, - сказал Джонатан Рид со своего поста. “Чуть меньше четырех мегатонн. Примерно на уровне двух "Шагаев", по крайней мере. Учитывая, что устройство не было полностью готово. Это был решающий момент. Хорошая, достойная миссия ”.


Рейд Роуз. Шагай II был ранним пакистанским испытанием атомной энергии. Хотя западные эксперты продолжали обсуждать этот вопрос, в целом это расценивалось как нечто вроде неудачи, поскольку он и близко не дал ожидаемого взрыва мощностью не менее восемнадцати мегатонн. (Мощность взрыва бомбы, сброшенной на Хиросиму, составляла от тринадцати до восемнадцати мегатонн.) Определение окончательной меры займет некоторое время с использованием приборов, которые предоставят различные наборы данных, включая магнитные искажения — хотя подземный взрыв не вызвал эффекта электромагнитного импульса , как это было бы при взрыве высотной бомбы, даже очень незначительные помехи, которые он вызвал, могут быть проанализированы. В любом случае, хотя мощность бомбы была относительно небольшой, она все же была достаточно большой, чтобы нанести значительный ущерб и загрязнить район, где она использовалась, на десятилетия вперед.


“Я сказал президенту, что мы предоставим ей более полную информацию в течение получаса”, - сказал Рейд Бреанне. “Визуальных изображений у нас не будет еще несколько часов, но сейсмических данных должно быть вполне достаточно”.


“Мы можем снять часть видео с WB-57”, - сказала Бреанна. “Это довольно впечатляюще”.


“Согласен”.


“Иранцы уже что-нибудь сказали?”


“Они знают, что что—то происходит - линии связи вышли из строя из-за взрыва. Но им потребуется некоторое время, чтобы осознать масштабы произошедшего. Они могут опасаться худшего. Мы отслеживаем местную связь со спутниками ferret, так что мы узнаем практически все, как только они это сделают ”.


“Мистер Рид, вам лучше взглянуть на это”, - сказал Лэнни Фу, аналитик ЦРУ, которому поручено отслеживать текущие разведданные из источников за пределами операции. “Иранцы только что сделали запрос о статусе всех объектов, находящихся в ведении директората Кума”.


“Как раз вовремя”, - сказал Рид, поворачиваясь обратно к Бреанне. “Они опасаются, что произошел несчастный случай или атака. Теперь их процедура будет заключаться в том, чтобы попросить каждого зарегистрироваться, а тем временем они отправят кого-нибудь на целевой объект. ”


“Сэр”, - прервал его Фу. “Значение здесь в том, что в списке есть код объекта, о котором у нас нет записей”.


“Что?”


“Я полагаю, что где-то может быть еще один бункер”.


“Я уверен, что вы ошибаетесь”, - сказал Рид. “Они были хорошо рассчитаны. Перепроверьте”.


“Я уже сделал это”, - сказал Фу. “Аналитики были предупреждены. Мы работаем над этим”.


“Еще одна лаборатория?” - спросила Бреанна.


“Я сомневаюсь в этом”, - настаивал Рид. “Я сильно сомневаюсь в этом”.


3


Омидия, Иран


В первые несколько мгновений после того, как его самолет был сбит, капитан Парса Вахид был уверен, что ему придется спасаться.


Вместо того, чтобы вызвать панику, это знание успокоило его. Это также спасло самолет.


Вахид, как и многие хорошо обученные пилоты, стал в кризис логичным, методичным инженером. Он проработал длинный список процедур и указаний, необходимых для спасения самолета. Если что—то не срабатывало - из одного бака вытекало слишком много топлива, если панель управления не реагировала точно, — он переключался на другое, затем еще и еще, двигаясь дальше по контрольному списку так же спокойно, как бухгалтер, подсчитывающий цифры продажи.


Даже когда он сажал самолет, он ограничивал свои размышления очень узким перечнем. Он подрулил к зоне технического обслуживания, проехав мимо белого остова транспортного средства, пострадавшего от иракской атаки около двадцати пяти лет назад. Он выключил самолет, а затем, наконец-то освободившись от списков на жизнь или смерть, поднялся в кабину и сделал самый глубокий вдох свежего воздуха пустыни, который ему когда-либо удавалось.


На летном поле его встретил командир базы, который с серьезным лицом спросил, сколько американских B-2 он видел.


“Там не было никаких B-2”, - сказал Вахид. “Там был маленький самолет, легкий самолет. Мои ракеты сбили его”.


“Должно быть, это были B-2”, - сказал генерал. “Они взорвали Натанз”.


“Что?”


“Нет контакта ни с одним из заводов. Нас попросили попробовать, и нам не удалось”.


“Никакого B-2 не было. Я сбил единственный самолет”.


Командир покачал головой. Ошеломленный Вахид медленно направился к ближайшему транспортному средству. Вместо того, чтобы отвести его в комнату его эскадрильи, где он обычно отчитывался, его отвезли в бункер в дальнем конце военного комплекса. Полковник, отвечающий за разведку, встретил его у входа и повел вниз по лестнице в свой кабинет.


“Я бы хотел сменить снаряжение”, - возразил Вахид, когда они прибыли.


“Ты изменишься, когда мы закончим”.


В комнате пахло свежим бетоном. Она была намного больше, чем офисы эскадрильи наверху. В центре комнаты стояли два длинных стола, в два раза больше обычных столов для совещаний. Там были только стулья, но каждый представлял собой хорошо обитое кресло.


Интервью началось, как только он сел.


“Через какое время после взлета вы столкнулись с вражескими бомбардировщиками?” - спросил полковник. Он был высоким и худощавым, в очках, с крючковатым носом и щеточкой усов над жидкой и короткой бородкой. При резком освещении он выглядел так, словно был мультяшным персонажем, карикатурой на офицера, созданной как прототип популярного героя.


“Я никогда не сталкивался с вражескими бомбардировщиками или вообще с какими-либо бомбардировщиками”, - сказал Вахид. “Я расскажу вам, что произошло”.


“Сначала ответьте на мои вопросы”, - сказал полковник. Он поправил очки повыше на носу. “Со сколькими бомбардировщиками вы столкнулись?”


“Вы продолжаете говорить о бомбардировщиках. Был один самолет, легкий. Может быть, "Сессна". Самое большее, небольшой тренажер”.


“Скорее всего, это был американский ”Хищник", - предположил полковник.


“Я”—


“Вы сбили его”.


“Мне кажется, я что-то сбил”, - ответил пилот. Он никогда не сталкивался с американским беспилотником, известным как Predator, но он, естественно, был знаком с профилем, и самолет, с которым он столкнулся, мало походил на беспилотник. “Но я думаю, что это был —”


“Я думаю, это то, с чем вы столкнулись”, - настаивал полковник. “Хищник”.


“Тогда ты увидишь, когда восстановишь его”, - сказал Вахид. Он пытался держать себя в руках, но не смог сдержать нотку сарказма, которая проскользнула в его голос.


“Сколько там было еще самолетов?”


“Нет. Я ничего не видел. Проверьте мою видеозапись”.


“Иногда они бывают неполными”.


“Да, иногда есть вещи, которые не записаны”, - сказал Вахид, наконец сдаваясь. Глупо было сопротивляться; мужчина пытался ему помочь. Его целью, вероятно, было пощадить командующего и военно-воздушные силы в целом, но чтобы сделать это наиболее эффективно, он должен был помочь и Вахиду.


Вскоре предстоят другие собеседования, гораздо более сложные.


“Люди в пылу сражения не знают всего, что происходит вокруг них”, - сказал полковник. “Они не могут летать таким образом. Они должны сосредоточиться на непосредственной угрозе”.


Вахид кивнул. “Что произошло в Натанзе?” - спросил он.


Полковник уставился на него.


“Американцы атаковали его?” - подсказал пилот. “Но объекты находятся на глубине многих миль под землей. Никто не мог напасть на них. Если только они не использовали ядерную бомбу. Они применили против нас ядерную бомбу?”


“Не вам задавать вопросы. Вы абсолютно ничего не знаете, кроме того факта, что вы выполняли свой долг. Вы сбили самолет ”.


“Да”.


Полковник плотно сжал руки перед собой, прижимая их к столешнице, как будто мог попытаться пригнуть ее к полу. Наконец, он достал из кармана маленький магнитофон и положил его на стол.


“Мы начнем с начала вашего полета”, - сказал он. “Перескажите все с момента вашего взлета. Не оставляйте без внимания ничего, каким бы тривиальным оно ни было. Помните, каков конечный результат”.


4


Ситуационная комната Белого дома


“Их реакция указывает на то, что они не знают, что произошло, по крайней мере, пока”. Советник по национальной безопасности Блиц нахмурился, оценивая ситуацию для президента Тодда. Операция прошла чрезвычайно успешно — и это хорошо, поскольку иранская программа создания бомбы, похоже, продвинулась гораздо дальше, чем кто-либо предполагал. “Прошло уже три часа, а они только начинают оцеплять объект. Или то, что от него осталось. ”


“Он был полностью уничтожен?” Спросил Тодд. Они с Блицем сидели одни в комнате. Президент решила, что у нее не будет свидетелей обсуждения; даже ее телохранители из Секретной службы были в холле, не слишком довольные тем, что им без промедления приказали оставаться за дверью - редкий указ Тодда.


“Наш спутник не будет проходить над головой еще два часа, и мы не хотим рисковать самолетом”, - сказал ей Блиц. “Но снимки взрыва и его последствий с самолета НАСА показывают, что туннели и весь подземный комплекс были полностью уничтожены. Это история”.


Вместе с ним погибло несколько сотен рабочих. Прискорбно, но необходимо.


Телефон Блица завибрировал в его руке. Он быстро взглянул на лицо.


“Мисс Стокард и мистер Рид готовы к видеоконференции”, - сказал он.


Президент повернулся к консоли, когда Блитц включил ее. Бреанна и Рид появились на разделенном экране, их лица были спроецированы из командного центра Whiplash в комплексе ЦРУ.


“Я понимаю, что уместны поздравления”, - сказала она. “Хорошо проделанная работа”.


“Благодарю вас, мадам президент”, - сказал Рид.


“Мы уже восстановили нашу команду?”


“Мы работаем над этим”, - сказала Бреанна. “Но было— есть осложнение”. Она повернулась направо, очевидно, глядя на Рида в центре.


“Появилась новая информация”, - добавил Рид. “Мы все еще собираем ее. Но, похоже, есть еще один объект, о котором мы до сих пор не знали. И возможно — боюсь, очень возможно, — что там находится еще одно ядерное устройство, ожидающее испытания ”.


“Как это возможно?” Тодд почувствовала, как у нее защемило в груди.


У нее отказали легкие? Она проигнорировала боль и продолжила.


“Объекты были тщательно изучены до того, как я одобрила миссию”, - сказала она. “Задолго до этого”.


“Я знаю, госпожа президент”, - сказал Рид. “Я не могу оправдываться. Похоже, есть еще один объект. На самом деле у нас есть кодовое название, радиообращение. Мы пытаемся совместить это с физическим заводом. На данный момент у нас есть две разные возможности. Оба были закрыты два года назад. В то время мы полагали, что одна из них была полностью остановлена из-за случайного взрыва там; в другой находились центрифуги, которые больше не были нужны. Наша лучшая теория заключается в том, что один из них или оба на самом деле могли оставаться открытыми и разрабатываться — это тот же шаблон, который они использовали для лаборатории, на которую мы нацелились ”.


“Который мы нашли”.


“На самом деле, спасибо израильтянам”. Рид умел отдавать должное там, где это было необходимо, даже если это досталось конкуренту; он даже был известен тем, что хвалил Разведывательное управление министерства обороны, чего большинство офицеров ЦРУ и почти каждый чиновник Агентства никогда бы не сделали. “В любом случае, мы работаем над тем, чтобы определить, что происходит на этих объектах. Как бы то ни было, иранцы пошли на многое, чтобы сохранить свой статус в секрете. Учитывая это, мы считаем очень возможным — вероятным, — что это может быть еще одно место сборки бомбы. Потому что количество топлива при взрыве составляет примерно половину от того, что мы прогнозировали, в худшем случае. И теперь, ну, в общем, в худшем случае, похоже, что оно было слишком консервативным, учитывая состояние бомбы, которую мы уничтожили ”.


Кристин Тодд славилась тем, что умела держать себя в руках. Она гордилась тем, что могла контролировать свои эмоции: все, но свой характер особенно. Когда она была маленькой девочкой, ее мать говорила, что у нее знаменитый “ирландский характер” ее предков.


Ты беззаботен в своих потребностях, часто заявляла мать, но позволь кому-то не справиться со своей работой или ответственностью, и тебе придется за это чертовски дорого заплатить. Это недостаток, Кристин Мэри, недостаток, который заставит людей невзлюбить тебя, особенно друзей.


К тому времени, когда Тодд вышла из подросткового возраста, она научилась контролировать себя — и, что более важно, поняла, что все люди, особенно она сама. Золотое правило — поступай с другими так, как ты хотел бы, чтобы они поступали с тобой, — стало чем-то большим, чем просто темой пятнадцатиминутной проповеди на воскресной мессе, произносимой раз в два года.


Но время от времени силы, которые она держала глубоко в своей душе, проявляли себя вновь.


“Почему, во имя всего святого, - требовательно спросила она, “ это место не было найдено раньше?”


Рид не ответил.


“Иисус, Мария и Джозеф, Джонатан”, - продолжила она, ее ирландско-американское происхождение сказывалось в мягкой ненормативной лексике. “Сколько раз я обсуждала это с вашим агентством?”


“Я не контролирую аналитиков”, - мягко сказал он.


“Мы считаем, что сможем справиться с проблемой”, - вмешалась Бреанна. “Мы составили предварительный план второго удара завтра вечером”.


Бреанна. Хорошая работа. Благослови Бог Магнуса за то, что он порекомендовал тебя.


“Почему завтра вечером?” Спросил Тодд.


“Это самое раннее, когда активы будут на месте”, - сказала Бреанна. “Очевидно, что мы хотим нанести быстрый удар”.


“Прежде чем я скажу что-либо еще, позвольте мне отметить, что я ожидаю от разведывательного сообщества более качественной и своевременной информации”, - сказал Тодд.


“Понял”, - ответил Рид.


Как он мог спорить?


Это была еще одна причина уволить главу Агентства — не то чтобы она нуждалась в большем.


И заменить его Джонатоном?


Хммм.


“Вы можете определить, что это за место?” - резко спросил Тодд.


“Да, мэм”, - сказал Рид. “Или мы ударим по обоим”.


“Приготовьтесь ко второму заданию”, - сказал Тодд. “Я хочу получить информацию о времени проведения, и я хочу, чтобы ты, Джонатан, лично поручился за проведение заключительного брифинга и лично был готов ответить на вопросы, если возникнет необходимость”.


“Да, мэм”.


“Очень хорошо”. Тодд нажал на переключатель и отпустил их.


“Это был провал разведки — неприемлемый”, - сказал Блиц. Его лицо покраснело.


“Это, доктор Блиц, мягко сказано”. Тодд взглянула на часы. Это произошло позже, чем она думала — через пять минут она должна была поговорить с госсекретарем наверху; сразу после этого было назначено заседание Комитета национальной безопасности в полном составе. “Вашим сотрудникам также придется объясниться. Мы разберемся с насущной проблемой, а затем побеспокоимся о четвертьфинале в понедельник утром ”.


“В подобной ситуации, — сказал Блиц, “ неудача - вот почему нам нужна смена руководства на самом верху в Агентстве. Вы дали всем, кого это касалось, более чем достаточно времени, чтобы потерпеть неудачу. И теперь это будет—”


“Неудача неприемлема”, - отрезал президент, вставая. “Подготовьте Объединенный комитет начальников штабов - мне нужен план уничтожения оставшегося объекта. Они должны доложить мне через час. Меньше, если это возможно. ”


5


Пригород Вирджинии


В соседней комнате гудел телевизор. Зен, вернувшийся домой рано и проголодавшийся, едва обратил внимание на то, что готовил сэндвич из остатков еды из холодильника. Он катался взад-вперед между холодильником и столешницей в центре кухни, которая была установлена на высоте инвалидного кресла, чтобы ему было удобнее работать. Он как раз пытался решить, добавлять ли прошутто к оставшейся жареной свинине и маринованному сладкому перцу, когда его внимание привлекло слово “Иран”. Он оставил свой сэндвич и направился в гостиную. Вечернее ток-шоу было заменено диктором, который, согласно мигающей красной надписи в верхней части экрана, представлял “Последние новости”.


“... изолированный район в Иране к северу от столицы Тегерана. Район, где произошло землетрясение, включает по крайней мере один известный иранский атомный исследовательский объект, что ставит вопрос о том, произошла ли там авария. Однако иранское правительство немедленно опровергло наличие какой-либо человеческой деятельности в этом районе, которая могла привести к землетрясению ... ”


Дзен слушал, как репортер описывал землетрясение, говоря, что, по предварительным данным, оно было в “высоких четверках или очень низких пятерках”, что, вызывая сотрясение, могло повредить только очень некачественно построенные сооружения. Эта часть Ирана часто подвергалась землетрясениям, добавил диктор, и было слишком рано сообщать о жертвах.


“Интересно”, - сказал себе Дзен, направляясь к своей спальне, где он оставил свой мобильный выключенным. Конечно же, за последние десять минут он пропустил дюжину звонков. Он пролистал список, затем выбрал номер Дженни Шапиро, одного из сотрудников Комитета по разведке.


Шапиро ответил после первого гудка. “Сенатор Стокард, вы слышали новости?”


“Землетрясение в Иране?”


“Атомный взрыв в Иране”, - сказал Шапиро. “Больше волн P, чем S.”


“Я уверен, это что-то значит для тебя”.


Шапиро дал Дзену краткое объяснение типа ударных волн, генерируемых взрывами и землетрясениями. Хотя у каждого события был свой особый “отпечаток пальца”, ученым, как правило, было нетрудно отличить землетрясения от техногенных взрывов по общему характеру ударных волн. В данном случае, сказал Шапиро, один из технических экспертов комитета, казалось, почти не было сомнений в том, что это было какое—то событие - почти наверняка случайный взрыв ядерного устройства.


“Почему случайный?” - спросил Зен.


“По нескольким причинам. Во-первых, эпицентр не был создан в качестве испытательной площадки или на известном объекте ”. Бостонский акцент Шапиро становился все быстрее и быстрее по мере того, как она говорила. “Но если бы мне пришлось строить догадки, я бы сказал, что они собирали устройство для тестирования в другом месте, и кто-то допустил очень большую ошибку”.


“Или им помогли”.


“Вы это сказали, сенатор. Я этого не делал”.


“И мы ничего не знаем об этом объекте?”


“Если эпицентр волн находится там, где говорят ученые—”


“Что слышно из Белого дома?”


“Ни одно слово не подходит. Сотрудники СНБ говорят ‘Оценивают’. Государство готовит заявление по "иранскому землетрясению ’. Это то, что я знаю ”, - добавила она. “Вы собираетесь присутствовать на специальном совещании?”


“Когда?” Дзен взглянул на список звонивших. Двое были от секретаря, отвечающего за организацию заседаний Комитета по разведке.


“Осталось пятьдесят две минуты и отсчет идет”.


“Я в пути”, - сказал он.


6


Иран


Звезды слегка померкли, когда они шли, как будто отрывались от земли. Мышцы бедер Турка горели от усталости, но времени замедляться или жаловаться не было. Он боялся не того, что его поймают, а того, что его оставят позади. Израильтянин и Бриолин двигались в одном и том же устойчивом темпе с самого начала, и даже если бы он не был вымотан, ему было бы трудно поспевать за ними. Но он должен был продолжать в том же духе, потому что альтернативой было остаться в Иране, а быть оставленным в Иране было неприемлемо, было невозможно.


Уверенность Турка поколебалась под тяжестью его усталости. Он снова стал пилотом — компетентным, более чем компетентным, в воздухе; почти бесполезным на земле.


Когда они впервые отправились к железнодорожным путям, он думал, что они прибудут через несколько минут. Чтобы чем-то занять свой мозг, он развлекал себя, представляя свое возвращение домой, в Лас-Вегас, в объятия Ли. Он чувствовал ее руки и вдыхал запах ее духов; он вспомнил, как они лежали вместе в постели.


Теперь он ни о чем не думал и просто шел.


“Там, наверху”, - сказал Бриолин, останавливаясь впереди и приседая.


Турк подошел к нему. Бриолин положил руку ему на плечо и толкнул его вниз. “Ш-ш-ш”, - сказал солдат.


Железнодорожные пути находились примерно в пятидесяти ярдах справа, как раз по другую сторону сильно утрамбованной грунтовой дороги. От их места до рельсов местность шла под небольшим уклоном, затем становилась немного круче. Укрытие было редким, с большими зарослями жесткой травы и зарослями низкого кустарника.


“Чего мы ждем?” - хрипло спросил Турк.


“Ш-ш-ш”, - сказал Бриолин, на этот раз строго.


Израильтянин двинулся вперед, затем внезапно распластался.


“Давай”, - прошипел Смазка, передвигаясь на корточках к ближайшему кусту.


Терк потерял равновесие, когда вставал. Ему удалось оттолкнуться и упасть вперед, наполовину нырнув, наполовину проползти на позицию позади Бриолина. При других обстоятельствах это могло бы показаться забавным, но Терк был не в настроении смеяться над собой, а Бриолин, казалось, от рождения питал отвращение к юмору любого рода. Ни один из них ничего не сказал.


В воздухе нарастал гул, вибрируя все сильнее и сильнее. Турк не понял, что это поезд, пока тот не взорвался перед ним. Ни на одном из двух дизельных двигателей спереди не было огней, как не было их и на двух легковых автомобилях и полудюжине грузовых вагонов, следовавших за ними, или на платформах с грузовиками и цистернами. Поезд растаял, превратившись в коричневатое пятно, оставляя за собой в воздухе облачко пыли. Запах наполовину сгоревшего дизельного топлива был таким сильным, что Турку показалось, что его сейчас стошнит.


“Они направляют войска, чтобы оцепить район и выяснить, что произошло”, - сказал Бриолин. “Там будут патрули”.


“Да”.


Турк вспомнил образ земли, когда она взрывалась. Он не был уверен, каковы будут радиоактивные эффекты. Будет ли весь район отравлен на долгие годы?


Было ли пяти миль достаточно далеко, чтобы избежать последствий? Легкий приступ паранойи охватил его — возможно, его усталость была вызвана радиоактивным отравлением.


Маловероятно. Он просто был измотан, ясно и просто.


Они оба поднялись, Турок неуверенно, Смазка была такой же твердой и гладкой, как всегда. Израильтянин подбежал к ним.


“На другой стороне перекрестка стоит грузовик”, - сказал он, когда подошел к ним. “Я думаю, это твой народ”.


* * *


Несколько минут спустя Турк сидел в кузове грузовика, зажатый между Горудом и Бриолином. Остальные члены команды были рассредоточены по половицам, сидя или прислонившись к спинке, насторожившись. Израильтянин сел впереди вместе с водителем.


Горуд был безэмоциональен, когда Турк сообщил, что миссия прошла успешно. Турк также удивился собственному отсутствию воодушевления — они только что нанесли мощный удар по Ирану, вероятно, предотвратили войну или, по крайней мере, более широкий конфликт, и все же он не чувствовал особого ликования. Он ничего не почувствовал, кроме боли в ушибах и тяжести в веках.


“Мы скоро будем там”, - сказал Горуд, взглянув на часы. “Грандерсон и один из мужчин уже там. Это должно быть безопасно до утра или позже”.


“Почему мы ждем там?” - спросил Бриолин.


“Они ничего не объяснили”, - сказал Горуд, когда грузовик подпрыгивал на грунтовой дороге. “Они просто хотят, чтобы мы ждали дальнейших инструкций”.


“Мы должны убраться как можно дальше”, - сказал Бриолин.


Турк полностью согласился. До рассвета оставалось еще несколько часов. Они должны использовать каждое из них, чтобы приблизиться к безопасности.


Было разработано несколько планов их “эвакуации”. Предпочтительным был перелет самолетом из аэропорта, где их должен был встретить вертолет. Но этот вариант, очевидно, был исключен бортами, когда они были сбиты.


“Я не возражаю”, - сказал Горуд. “Но это то, что они сказали. Может быть, они знают что-то, чего не знаем мы.


“Верно”, - усмехнулся Бриолин.


Через несколько минут грузовик замедлил ход и остановился. Один за другим они вышли. Дред помог Турку спуститься, опустив его на землю, как будто он был стариком. Терка это слегка позабавило — пока через пару шагов ноги у него не подкосились. Несколько секунд он стоял неподвижно, восстанавливая самообладание.


Они увидели нечто похожее на большую строительную площадку, с развороченными бульдозерами участками и кучами грязи, песка и гравия. Капитан Грандерсон, ожидавший здесь с одним из солдат в машине, которую они “одолжили” ранее вечером, сказал, что этот район использовался иранской армией для маневров несколько лет назад. Через дорогу к востоку были здания. Они были заброшены, но Грандерсон решил избегать их.


“Мы следили за радиосвязью”, - сказал он Терку. “Поступило сообщение о землетрясении. Но военные приведены в боевую готовность. У них повсюду самолеты”.


“Вероятно, нас искали. Нас сбили”.


“Вас сбили?”


“Да. Мне удалось запустить его, больше благодаря везению, чем чему-либо другому. Пилот был убит ”.


“Черт”.


“Вы слышали что-нибудь о Миге?” Спросил Терк. “Я отправился за ним с помощью нано-беспилотников. Я не знаю, удалось ли мне его сбить”.


“Я ничего не слышал. Хотя не всегда легко понять, что они говорят ”.


“Как ты думаешь, о чем они говорят?” Спросил Бриолин, кивая в сторону Горуда и израильтянина. Эти двое, казалось, спорили.


“Не знаю. Хотя Горуду он не нравится”.


“Он это сказал?”


“Вы могли бы просто сказать”. Грандерсон уставился на двух мужчин, как будто мог читать по их губам в сумерках.


“Он ему доверяет?” - спросил Бриолин.


“Я не думаю, что симпатия и доверие связаны”, - сказал Грандерсон.


“Если бы он ему не доверял, он бы не позволил нам отправиться с ним, верно?” - сказал Терк.


“Он из Моссада?” - спросил Бриолин.


“Я не знаю. Я думаю, что на самом деле он русский, которому платит Моссад”, - сказал Грандерсон. “Исходя из того, о чем он ругался”.


“Как нам отсюда выбраться?” Спросил Бриолин.


“На этом этапе идите на север через горы к Каспию”, - сказал Грандерсон, понимая, что вопрос имеет в виду страну, а не яму, где они прятались. “По пути у нас есть две точки хранения, и у воды нас должны ждать двое парней. Есть также подразделение "МОРСКИХ котиков", более или менее представляющее собой силы быстрого реагирования, которые могут помочь нам, когда мы продвинемся дальше на север ”. Грандерсон казался почти само собой разумеющимся, но он предлагал, чтобы они путешествовали через труднопроходимые горы. “Но мы ничего не можем сделать, пока я не получу добро от Штатов”.


“Ты думаешь, мы сможем просидеть здесь весь день незамеченными?”


“Если придется”.


7


Вашингтон, округ Колумбия.


“Позиция Белого дома о том, что это землетрясение, несостоятельна”, - сказал Шапиро, помощник сенатского комитета, который был экспертом, среди прочего, по иранской ядерной программе. “Даже если они просто отсылают всех к иранскому правительству. Каждый ученый, просматривающий данные, будет знать, что это ложь. Они не собираются молчать об этом. В веб-отчете уже цитировался кто-то из Массачусетского технологического института, утверждавший, что это, должно быть, было связано с их ядерной программой. ”


Зен откинул голову назад, уставившись в потолок закрытого конференц-зала. Он мог бы назвать ровно одну причину, по которой Белый дом не захотел бы подтвердить, что это была ядерная авария: взрыв был результатом операции США, которая все еще продолжалась.


Сенатор Браун, председатель комитета, искоса взглянул на Шапиро, когда тот закончил. Похоже, он пришел к тому же выводу.


Не то чтобы это обязательно делало молчание президента правильным.


“Итак, я прав в том, что члены Совета недовольны отсутствием информации, поступающей из Белого дома?” - мягко спросил председатель. Он, конечно, знал, что это так, и выждал лишь самый короткий момент, прежде чем продолжить. “Что мы хотим, так это актуальный брифинг без каких-либо ограничений за закрытыми дверями. Я правильно понял? Я займусь его получением”.


Браун легонько постучал молотком, прежде чем кто-либо успел ответить. Дзен откатился от стола, пытаясь быстро сбежать.


У него ничего не вышло.


“Джефф — Зен— не мог бы ты подождать секунду”, - сказал Браун. “Мне просто нужно сказать пару слов”.


Дзен ухмыльнулся, как будто он был учеником начальной школы, пойманным при попытке покинуть класс через окно. Он прислонился к стене и кивнул остальным, когда они выходили по двое и по трое.


“Вы хотите, чтобы я поговорил с президентом”, - сказал он сенатору Брауну, когда они остались одни.


“Именно”.


“Вы не думаете, что это работа председателя?”


“Я обязательно позвоню ей, но она перезвонит только в следующем году”.


“Я в этом сомневаюсь”.


“Ты поговоришь с ней?”


“Хорошо. Но я не ожидаю, что она скажет мне больше, чем готова сказать вам или комитету в целом ”.


“Предполагается, что мы должны быть проинформированы”.


Зен кивнул.


“Если это начало войны, ” добавил Браун, “ за это придется дорого заплатить. Возможно, импичмент. У нее здесь полно врагов”.


“Возможно, она пытается остановить одного из них”.


“В любом случае, ” сказал Браун, “ результат может быть тем же”.


8


Вашингтон, округ Колумбия.


Что касается президента Тодд, то у нее не было выбора — она уже взяла на себя обязательство уничтожить иранскую программу создания бомбы. Если существовал другой объект или даже еще десять объектов, их нужно было ликвидировать.


Гораздо лучше было бы сделать это с помощью крошечного и, по-видимому, незаметного самолета Whiplash. Но B-2 и B-1 были готовы. Если команда внутри Ирана не сможет справиться с этим, она пошлет бомбардировщики. Она не собиралась делать то, что делал ее предшественник, и оставлять проблему для следующей смены.


Открытая атака США, несомненно, имела бы ужасные последствия. Иранцы не могли нанести прямой удар по США, но они наверняка напустили бы волну за волной террористов. Они также могут предпринять еще один шаг по блокированию Персидского залива.


Тодд ожидал, что госсекретарь Алистер Ньюхейвен использует это как часть своего аргумента против атаки. Но он удивил ее, сказав переполненному конференц-залу в подвале Белого дома, что, по его мнению, на атаку нужно давить.


“Я думаю, это не предмет для обсуждения”, - сказал Ньюхейвен, указывая тыльной стороной ладони на карту на экране дисплея в передней части комнаты. “Ни за грош, ни за фунт, как гласит старая поговорка. Реальный вопрос в том, что будут делать иранцы. На их месте я бы увеличил свои сроки. Сильно ”.


“Если они на это способны”, - сказал министр обороны Чарльз Ловел. “У нас недостаточно данных. Честно говоря, даже не ясно, будут ли они проводить испытания”.


“Мы должны предположить, что у них есть такие возможности”, - сказал советник по национальной безопасности Блиц. Он старательно избегал смотреть на главу ЦРУ, который с мрачным видом сидел сбоку от стола, почти не надев кепку для дураков. “Они опережали все оценки. Последовательно”.


“Если они испытают бомбу, у них не будет материала для другой”, - добавил Ловел. “Мы уничтожили их центрифужные установки”.


“Они построят больше”, - сказал Блиц. “У нас будет окно от двенадцати месяцев до трех лет”.


“Я воспользуюсь этим”, - сказал Тодд. “В любом случае, на данный момент это не проблема. У нас будет время для дальнейшего анализа ситуации, как только у нас будет больше разведданных”.


Она провела быстрый опрос по поводу второй атаки, пройдясь по комнате; он был единогласным. По своему обыкновению, Тодд позволила остальным думать, что она в нерешительности, пока они не высказали свое мнение; как обычно, ее решение уже было принято.


“Мы продолжим кампанию”, - сказала она, вставая. “Скрытно, если возможно, открыто, если необходимо. Я ожидаю второго удара в течение двадцати четырех часов. До тех пор наша официальная позиция будет такой, какой она была: землетрясение. Никаких утечек. Абсолютно никаких утечек - здесь на кону жизни. И я имею в виду не только наших оперативников ”.


“Конгресс, - сказал Блиц. “Комитет по разведке кричал—”


“Я разберусь с Конгрессом”, - сказал Тодд.


* * *


Дзен был немного удивлен, когда Белый дом перезвонил так быстро, но "приглашение” присоединиться к президенту за ранним ужином застало его врасплох. Когда он заколебался, прежде чем ответить, глава администрации президента лично вышел на связь и сказал ему, что “мисс Тодд действительно хочет поговорить с вами как можно скорее, и если вы не сможете приготовить ужин —”


“Я, конечно, могу добраться до Белого дома прямо сейчас”, - сказал Зен. “И я бы с удовольствием поужинал с президентом. Должен ли я привести свою жену?”


“Вообще-то, это ужин, а не ужин. И хотя я случайно знаю, что президент очень высокого мнения о миссис Стокард, приглашение предназначено только для одного человека. Хотите, чтобы мы прислали машину?”


“Я пригоню свой фургон”, - сказал Зен. “Я сейчас ухожу”.


* * *


Кристин Тодд любила прогуливаться по кухне Белого дома, не потому, что ей хотелось приготовить еду или проверить, как там персонал, а потому, что это было убежище от формальных дел остальной части дома. Люди, выполняющие здесь свою работу — повара, поварихи, ассистенты — могли находиться в любой точке мира. Они, естественно, были осмотрительны и вели себя наилучшим образом, когда она вошла, но, несмотря на это, намек на мир за пределами пузыря, в котором она жила, был желанным.


Ей было интересно, как они воспримут новость о раке. Конечно, им было бы жаль ее. Почувствуют ли они, что она предала их, не упомянув об этом?


Возможно, ей следует договориться о том, чтобы рассказать им первой. Или не первой, но очень скоро в процессе. Лично.


Это все еще было слишком теоретично, чтобы размышлять об этом. У нее было слишком много других дел.


“Наш гость наслаждается пивом”, - сказала она главному стюарду, когда он подошел поприветствовать ее. “Anchor Steam - одно из его любимых блюд, насколько я помню. Полагаю, у вас оно есть”.


“Мы позаботимся о сенаторе Стокарде, мэм. Без проблем”.


Президент обошел столешницу со стальной столешницей, бросив взгляд на плиту и молодого повара, следящего за подливкой.


“Очень хорошо, очень хорошо”, - объявил Тодд. “На самом деле замечательно. Спасибо всем. Пахнет восхитительно, как обычно”.


Один из помощников начальника штаба перехватил ее в коридоре; у него были последние новости о ситуации в Иране — ударное подразделение находилось наготове в Иране, ожидая следующей цели. Резервный набор нанобланов программировался для атаки. Разведывательные службы пытались получить больше данных о возможной цели — все еще не уверенные, какой из двух предыдущих объектов это был.


Информация, по иронии судьбы, поступила непосредственно от Бреанны Стокард. Президент не сомневался, что Дзен ничего не знал об операции, по крайней мере, не от Бреанны.


Должно быть, какое это интересное домашнее хозяйство, подумала она, направляясь в семейную столовую, где ее уже ждал Зен.


Она вошла в комнату со своей обычной суетой, поздоровалась с Дзеном и направилась прямо к своему креслу. Он отодвинул свое инвалидное кресло в знак уважения.


“Сенатор, так приятно вас видеть. Надеюсь, я не задержал вас надолго ”.


“Я только что пришел”, - вежливо сказал Дзен.


Столовая резиденции— иногда известная как Столовая президента или Частная столовая, была одной из трех в здании (не считая официальной комнаты), и когда она обедала с кем-то, Тодд выбирала комнату в зависимости от тона, который она пыталась задать. Это была самая интимная комната, менее богато украшенная, чем Семейная столовая, и менее ориентированная на работу, чем столовая в Овальном кабинете. По крайней мере, она так об этом думала.


“Я рад, что ты смогла прийти”, - сказал Тодд, выдвигая ее стул. “Особенно за короткий срок”.


“Меня не очень часто приглашают в Белый дом”, - сказал Зен. “Особенно без моей жены”.


“Да”. Она повернулась к дежурному, который ждал неподалеку. “Возможно, сенатор захочет чего-нибудь выпить. Пива? Может быть, "Якорный пар”?"


“Это было бы прекрасно”, - сказал Зен. “Но только одно — я за рулем”.


“Я тоже попробую одно и немного воды”, - сказал Тодд служащей. Она снова повернулась к Дзен. “Я никогда не понимала — в чем разница между обычным пивом и паровым? Или это просто что-то для маркетинга?”


Дзен подробно рассказал о разнице в стилях пивоварения. Пиво принесли до того, как он закончил.


“Это очень вкусно”, - сказал Тодд, делая глоток. “Хрустящий”.


“Я предполагаю, что вы пригласили меня не для того, чтобы обсуждать стили пива”, - сказал Зен.


Он пил от души, очень похожий на ее мужа, подумал Тодд.


“Нет, хотя это было познавательно”.


Тодд изучал его. Из него вышел бы хороший президент: уверенный в себе, спокойный, но умный, с здравым смыслом — как правило. Отличный послужной список, награжденный герой, что в некотором смысле делало его практически неприступным.


С другой стороны, она видела больше ветеранов, чем могла сосчитать, пережеванных политическими скептиками. Вашингтон был местом, где реальные достижения значили гораздо меньше, чем грязь, которой тебя могли облить другие.


Тодд почувствовала непреодолимое желание рассказать ему о своем состоянии и о том, что это значит и будет значить в будущем. Внезапно ей захотелось предложить ему баллотироваться в президенты. Но она не могла этого сделать. Слишком много вопросов, слишком много сложностей. И это было не то, зачем она позвала его сюда.


“Мое приглашение поступило после того, как я позвонил от имени Комитета по разведке”, - подсказал Зен.


“ Да. ” Тодд заставила себя вернуться в деловой режим. “Ваш комитет, без сомнения, интересуется, что происходит в Иране”.


“Именно”.


“ Вы и я, сенатор, иногда мы расходимся во мнениях.


“Более чем изредка”, - признался Зен.


“Несмотря на это, я считаю вас одним из наших лучших сенаторов”.


“Я польщен”.


“Нам самим интересно, что происходит в Иране”.


Зен приподнял бровь.


“Конечно, бывают ситуации, когда мы — когда я — не могу сказать, все точно, все, что я подозреваю о вещах, которые происходят в мире”, - сказал Тодд, используя ее самым небрежным тоном. “Я всегда сталкиваюсь с вопросом: не поставит ли то, что я говорю, под угрозу других людей?”


Дзен кивнул. “Я представляю, как трудно было сделать такой звонок. Я думаю, что, возможно, я даже говорил что-то подобное комитету ранее”.


“Вы здесь лично?” спросила она. “Или как представитель комитета?”


“Полагаю, и то, и другое”.


“Что вы лично хотите знать, сенатор?” - спросил Тодд.


Дзен сдвинул свое инвалидное кресло вбок — стол был немного выше, чем это было бы удобно. Он оперся на него правым локтем, приложив палец к губам, и задумался.


“Я бы не хотел никакой информации, которая могла бы поставить под угрозу чьи-либо жизни”, - сказал он ей.


“Это хорошо, потому что вы ничего не получите”.


“Что я хотел бы знать, так это то, что администрация осознает последствия”.


“Абсолютно”.


“Мне сказали, что сигнатура землетрясения - это не та сигнатура, которую можно увидеть при землетрясениях”.


“Интересно”. Тодд потянулась за своим пивом и сделала еще один очень маленький глоток.


“Я думаю, что эта новость довольно скоро станет достоянием общественности”, - добавил Зен.


“Ну, это факт, что в этом районе расположено несколько центров ядерных исследований”, - сказала Тодд, подбирая слова так же тщательно, как и он сам.


Зен посмотрела в сторону двери. К ним приближался стюард с ужином.


“Мясной рулет”, - сказал Тодд. “Один из твоих любимых”.


“Так и есть”, - сказал Зен, звуча немного удивленно.


“Вы, должно быть, где-то упоминали об этом”, - сказал Тодд. “Персонал не так уж много пропускает”.


“Держу пари, что нет”.


“Мне это тоже нравится”, - призналась она. “Особенно подливка. Но она очень жирная”.


Некоторое время они ели в тишине.


“Очень вкусный мясной рулет”, - сказал Зен.


“Я думаю, что вашему комитету необходим полный и откровенный отчет”, - сказал президент. “Как только это можно будет организовать”.


“Как вы думаете, сколько времени пройдет, прежде чем это произойдет?”


“Возможно, потребуется двадцать четыре часа”, - сказал Тодд.


“Это довольно давно”, - сказал Зен. “Есть много исторических прецедентов с гораздо более короткими временными промежутками”.


“Хммм”.


Конституция, конечно, наделяла Конгресс полномочиями объявлять войну, но операция была далека от этого. Действующий закон требовал, чтобы президент ”консультировался" с Конгрессом по поводу применения силы, но даже это было здесь серой зоной. Предыдущая администрация и две предыдущие не считали нужным информировать Конгресс о каждой проводимой секретной операции и фактически даже были довольно “распущенными”, когда говорили о конкретных программах.


С другой стороны, это был чрезвычайно нестабильный вопрос, и ужасные последствия, безусловно, могли включать войну. Тодд знала, что ей нужно сохранить Конгресс на своей стороне, и отчуждение Комитета по разведке не помогло бы ей достичь этой цели.


“Я думаю, к тому времени у нас должно быть достаточно информации для тщательного брифинга”, - сказала она. “Но всегда есть вероятность, что это займет больше времени”.


“Я бы подумал, что если должно было произойти что-то, требующее больших ресурсов, - сказал Дзен, - очень много ресурсов, то должны были бы состояться консультации, прежде чем эти ресурсы были в конечном итоге выделены”.


Тодд истолковал это как то, что комитет хотел быть проинформированным до того, как она отправит бомбардировщики.


“Я не знаю, возможно ли это”, - парировала она.


“Возможно это или нет, я бы предположил, что таково мнение всего комитета”.


“Значит, объем ресурсов имеет значение?” - спросил Тодд.


“Ну, я не знаю, как это измерить”, - осторожно сказал Зен. “Я знаю, что лично я где-то подвожу черту. Но если бы это было, ну, если говорить теоретически, если бы это было значительное обязательство, что—то настолько масштабное, что пресса не могла не заметить, - найдется много участников, которые, естественно, и справедливо потребовали бы объяснений ”.


Тодд не ответил. Дзен не обязательно требовал, чтобы она проинформировала Конгресс перед нападением, но он определенно говорил ей, что если она этого не сделает, будут последствия. Но с другой стороны, она уже знала об этом.


“Тем временем я хотел бы назначить брифинг СНБ или Агентства”, - сказал Зен, имея в виду Совет национальной безопасности или сотрудников ЦРУ. “Можем мы первым делом поговорить утром?”


“Я думаю, что это преждевременно”.


“Днем?”


“Я не знаю, смогу ли я пойти на это”.


“Целый день”. В голосе Зена более чем намекало на неодобрение. “При сложившихся обстоятельствах это долгий срок. К тому времени многое может произойти”.


“Я знаю, что некоторые в комитете считают, что разведывательные службы перегружены персоналом”, - сказала Тодд, ее тон соответствовал тону Зен. “Но я уверена, что вы не разделяете этого чувства”.


Зен только улыбнулся. Они ели еще некоторое время, каждый сосредоточившись на еде, пока Тодд не нарушил молчание замечанием о "Нэшнлз", которые, к сожалению, только что проиграли пять матчей подряд. Дзен поделился некоторыми соображениями о том, как скоро может быть нанесен удар. Подали десерт в виде персикового пирога, но Дзен откусил всего несколько кусочков.


Тодд полностью отказалась от своего. У нее было много работы; персонал знал, что нужно приберечь его для полуночного перекуса, когда к нему добавится свежая порция мороженого.


“Скажи мне одну вещь”, - сказал Дзен, собираясь уходить. “Это было успешно?”


Тодд изучал его. Из него бы получился хороший президент, решила она; его единственной проблемой было бы инвалидное кресло. Были ли люди готовы голосовать за кого-то с таким очевидным недостатком, даже если он был “заработан” во время службы?


“Спокойной ночи, сенатор”, - сказала она наконец. “Наилучшие пожелания вашей жене”.


9


Иран


Терк спал глубоко, его разум погрузился так глубоко в свои бессознательные слои, что он не помнил снов, когда проснулся. На мгновение он был дезориентирован, не уверенный, где находится. Затем он увидел валуны сбоку от блиндажа, где он спал. Он перевернулся на спину и увидел над собой голубое небо.


“Давай”, - сказал Бриолин. Он был в нескольких футах от нас, торопливо хватая снаряжение. “Нам нужно идти”.


Турок поднялся в сидячее положение. “Который час?”


“Ноль семь двадцать. Пошли. Нам нужно двигаться”.


“Ты меня разбудил?”


“Да. Давай”.


“Что случилось? Нас заметили?” - спросил Терк.


“Нет, у них есть новое задание для нас. Для вас”.


“А?”


“Мы еще не закончили”, - добавил Бриолин, обходя кучу песка.


Турк встряхнул одеяло, на котором спал, и свернул его. Устройство управления и его винтовка лежали рядом с ним. Он проверил рюкзак, убедился, что все на месте, затем взвалил его на плечо и пошел искать остальных.


Горуд, израильтянин и капитан Грандерсон стояли у капота машины, склонившись над бумажной картой. Ни один из них не выглядел иначе, как с отвращением.


“Теперь вот пилот”, - сказал израильтянин. “Давайте спросим его”.


“Мы должны подняться за пределы Кума незамеченными”, - сказал Грандерсон. “Мы должны быть там до полуночи. Они хотят, чтобы вы нанесли еще один удар. И они не скажут нам, где он находится, пока мы не окажемся на месте ”.


“Как мы можем куда-то идти, если не знаем, куда направляемся?” - спросил Терк.


“Даже пилот сбит с толку”, - мрачно сказал израильтянин.


“Это не его вина”, - ответил Горуд. Он развернул карту, чтобы показать Турку. “Мы вернемся этим путем и пойдем длинным путем в обход, через горы, затем спустимся через пустыню. Таким образом, мы полностью избежим зоны, по которой они нанесли удар ”.


“Отойдите на секунду”, - сказал Терк. “Как мы собираемся снова атаковать это место? Оно взорвалось”.


“Это другой объект”, - сказал Горуд. “Они не знали, что он там был. Но на данный момент они не делятся подробностями. Примерно к этому мы и направляемся. Это к северу от Кума.”


Кум, иногда обозначаемый на картах как Кум, Qum или Ghom, находился примерно в ста милях к югу от Тегерана и по меньшей мере в двухстах километрах по воздуху от того места, где они находились. Кум был священным городом с сотнями семинарий и университетов. В нем располагался ряд важных объектов, священных для шиитской ветви ислама, и он служил общим местом расположения нескольких заводов по обогащению урана.


“Мы должны идти на север”, - сказал Грандерсон. “Держитесь как можно дальше от места крушения. Затем мы повернем на восток. Мы не хотим, чтобы нас остановили, если это вообще возможно”.


“Что нам делать, если это так?” - спросил Бриолин, заглядывая Турку через плечо.


“Разбирайся с этим, в зависимости от обстоятельств”.


* * *


На машине, опередившей военный грузовик, они поехали на север через пустыню по едва различимой дороге. Они рисковали отсутствием дорожного покрытия, чтобы сократить час своего времени и избежать шоссе, по которому, по словам одного из разведчиков, с рассвета было много военных и служебных машин. По мере того, как они ехали, кустарник на склоне холма постепенно становился зеленее, и вскоре они увидели небольшое лоскутное одеяло из узких ручьев и канав, а изредка и неглубокий пруд.


Терк, сидя на заднем пассажирском сиденье автомобиля, коротал время, пытаясь представить, что за люди жили здесь и на что была похожа их жизнь. Какие-то фермеры, хотя большинство, похоже, бросили возделывать землю несколько лет назад. Несколько зданий, мимо которых они проезжали — всегда очень быстро — выглядели заброшенными.


Когда они спускались по дороге, ведущей на запад, они миновали высокий фруктовый сад, фруктовые деревья которого питались из неглубокого, но широкого ручья вдоль дороги. Двое мужчин осматривали деревья. Турк откинулся на спинку сиденья и наблюдал, как они глазеют, проезжая мимо.


Через несколько минут они обнаружили, что дорога перекрыта дюжиной коз, пассивно спускающихся с холма. Пастух не спешил трогаться с места, даже когда израильтянин, нетерпеливый на водительском сиденье, начал сигналить. Пастух бросил злобный взгляд на машину и грузовик позади нее, медленно уводя своих подопечных с дороги.


“Ты думаешь, он знает, что мы иностранцы?” Спросил Терк у Бриолина, когда они, наконец, преодолели препятствие.


“Я думаю, ему не нравятся правительство или армия”, - сказал Бриолин. “Здесь все в порядке”.


Несколько минут спустя, когда они приближались к центру долины, Горуд заметил пару иранских солдат у обочины дороги. Они находились примерно в полумиле от небольшой деревушки, которая отмечала пересечение их следа и более широкой дороги, ведущей к местному шоссе на север.


“На дороге будет заграждение”, - сказал Горуд по командной рации Грандерсону и остальным в грузовике. “Вы сопровождаете нас подальше от зоны землетрясения. Согласно приказу министерства нефти, мы должны прибыть в Керман к полудню. ”


Керман был административным центром, достаточно большим и достаточно удаленным, чтобы это произвело впечатление на того, кто их остановил.


И действительно, через два поворота появился контрольно-пропускной пункт. Двое солдат неторопливо вышли со стороны дороги, когда они приближались. Мужчины, оба рядовые и недостаточно взрослые, чтобы отрастить что-то большее, чем жидкую щетину на подбородках, подняли руки, чтобы остановить машину.


“Я говорю”, - сказал Горуд. “Ты можешь бормотать по-русски, но лучше всего, если ты ничего не будешь говорить”.


Он опустил окно, когда Дред нажал на тормоза. Вместо того, чтобы выйти, Горуд забрался наверх так, что теперь сидел на выступе двери, разговаривая через крышу с двумя солдатами. Он помахал перед ними бумагами, быстро говоря на фарси.


Из-за небольшой группы деревьев вышел офицер. Язык его тела говорил о том, что у него впереди долгий день, и он не хотел, чтобы он начался плохо.


Горуд в полной мере воспользовался преимуществом и начал кричать на мужчину еще до того, как тот добрался до дороги. Он выскользнул из окна с бумагами в руке и направился к нему, продолжая кричать. Офицер, наконец, извиняющимся тоном поднял руки, затем махнул водителю, чтобы тот продолжал. Двое рядовых отступили, и Горуд сел в машину.


“Давай, давай, давай, давай”, - тихо сказал он. “Давай выбираться отсюда”.


Турок расслабился и наклонил голову вправо, глядя мимо Горуда, чтобы увидеть, что находится впереди.


Резкий выстрел из винтовки заставил его повернуть голову. Секунду спустя раздался еще один выстрел, затем стрельба из автоматической винтовки и легкого пулемета, но к тому времени Бриолин схватил его и прижал к полу, чтобы защитить.


10


Кампус ЦРУ, Вирджиния


Рэй Рубео прикоснулся к уху, прежде чем ответить на вопрос Бреанны — плохой знак, поняла она.


“У вас может быть достаточно машин, чтобы нанести удар по обоим заводам”, - сказал он ей.


“Судя по тому, что вы видели на трехмерной карте, - сказал Дэнни, - вы думаете, это возможно?”


“Возможность, полковник, это одно. Возможно практически все. Но произойдет ли это? Это другой вопрос”.


“Твое лучшее предположение, Рэй. Сработает ли оно?”


Рубео нахмурился и скрестил руки на груди. Тело в передней части конференц-зала казалось почти реальным — если бы Бреанна прищурилась, она бы поклялась, что Рубео действительно стоял там. Но на самом деле он говорил из своего дома на Западе; его изображение было голограммой.


“Я думаю, что это своего рода авантюра, на которую мы можем решиться только тогда, когда у нас будут все данные о цели”, - сказал Рубео.


“Что, если мы больше ничего не получим?” - спросила Бреанна.


“Тогда это становится вычислительной проблемой. Сложной”.


“Хорошо, спасибо”, - сказала она. “Мы скоро свяжемся”.


Голографическая проекция исчезла.


“Он в особенно приподнятом настроении”, - сказал Дэнни.


“Что ты думаешь?”


“Если Агентство не получит больше информации в ближайшие несколько часов, я думаю, вам придется разделить силы”, - сказал Дэнни. “У вас осталось всего несколько часов”.


“Я даже не уверена, что к тому времени они смогут разработать оптимальный маршрут”, - призналась Бреанна. “На сайтах так мало данных”.


Она развернулась в кресле и взяла телефон, чтобы позвонить Джонатану Рейду, который находился в главном здании ЦРУ.


“Мы все еще работаем над этим”, - сказал Рид, когда они соединились. “К восьми утра по нашему времени я надеюсь получить окончательное представление о том, о каком из двух сайтов идет речь. Новые снимки с 57-го были бы полезны. ”


“Если мы отправим самолет сейчас, он не будет готов поддержать атаку”, - сказала Бреанна. Проблема была не в самолете, а в оборудовании — его нужно было тщательно перепрограммировать и откалибровать перед вылетом.


“Понял”.


“Если мы не сможем получить больше данных, мы найдем способ нанести удар по обоим объектам”, - сказала она. “Это наш единственный вариант уложиться в установленный президентом срок”.


11


Иран


Терк изо всех сил пытался подняться с пола машины, но это было невозможно из-за смазки, сковывающей его. Машина понеслась по дороге, виляя хвостом и делая несколько поворотов, прежде чем выровняться.


“Что, черт возьми, происходит?” спросил он, когда Бриолин наконец отпустил его.


“Я сохраняю тебе жизнь”, - грубо сказал Бриолин.


“Я имею в виду стрельбу”.


“Они только что начали стрелять”.


Они проехали еще пять минут, прежде чем остановиться. Горуд выпрыгнул. Турк потянулся к дверце, но Бриолин остановил его.


“Шансов нет”. Бриолин покачал головой. “Оставайся в машине”.


“Да ладно, черт возьми. Я не гребаный ребенок”.


“Здесь безопаснее, и это не займет и минуты. Двое парней получили довольно серьезные ранения”, - добавил Бриолин.


“То есть вы хотите, чтобы я просто сидел здесь, пока ЦРУ и Моссад решают, что делать?” - спросил Терк, берясь за ручку двери слева от себя. “Нет, спасибо”.


На этот раз Смазка его не остановила. Турк захлопнул дверцу и зашагал обратно к грузовику. Горуд разговаривал с израильтянином с пассажирской стороны кабины. Капитан Грандерсон с мрачным лицом и забрызганный кровью вышел из подсобки.


“Что, черт возьми, происходит?” - потребовал ответа Терк.


Оба мужчины проигнорировали его. Турк схватил Горуда за плечо и развернул его с такой яростью, что удивил даже самого себя. Застигнутый врасплох, офицер ЦРУ отшатнулся к борту грузовика, уронив бумажную карту, которую он держал в руке.


“Я спросил, что, черт возьми, происходит?” - потребовал ответа Терк.


“Мы пытаемся выяснить, как добраться на север как можно быстрее, без особого риска”, - сказал Горуд. Он выпрямился, пытаясь восстановить самообладание.


“Вы говорили о Каспии”, - сказал капитан Грандерсон.


“Он был”, - сказал Горуд, указывая на израильтянина. “Не я”.


“Моя миссия здесь завершена”, - сказал израильтянин. “Вы можете делать, что хотите. Я ухожу”.


“Тогда начинай идти”, - рявкнул Турк.


Израильтянин выглядел так, словно его ударили по лицу. Он повернулся к Горуду и сказал что-то на фарси. Горуд не ответил.


Терк посмотрел на Грандерсона. “Что там произошло? Почему они стреляли?”


“Я не знаю. Они просто начали стрелять, когда мы подъехали. Должно быть, они увидели что-то в грузовике. Мы убили их всех. Я не думаю, что у них было время связаться по рации, но у нас не будет слишком большой форы, если кто-то свяжется с ними, а они не ответят ”.


Терк наклонился и поднял карту. Они находились на краю высокогорной пустыни, земли, которая на карте казалась пустой, но по спутниковым снимкам он знал, что она будет усеяна небольшими поселениями.


“Вот это место — это место, где должно было состояться заправочное рандеву с вертолетом, верно?” Он указал на отметку Горуду.


“Совершенно верно”.


“Давайте поедем по дороге, которая ведет к нему, повернем на север, а затем обратно на запад”.


“Это увеличит время в пути на несколько часов”, - сказал Горуд. “Лучше ехать напрямую. У нас ограничен запас топлива”.


“Здесь есть город”, - сказал Грандерсон, указывая на Кхур. “Мы можем достать бензин там”.


“Нас могут допросить”, - ответил Горуд.


“Нас будут допрашивать повсюду. Пошли — нам нужно двигаться”.


“Я согласен”, - сказал Терк. “Давайте сделаем это”.


Он обернулся и обнаружил, что Бриолин стоит так близко к нему, что он чуть не столкнулся с ним.


Израильтянин начал возражать. “Это не имеет смысла”.


“Это то, что мы делаем”, - сказал Терк. “Как я уже говорил тебе, ты всегда можешь идти пешком”.


* * *


Расстояние в шестьдесят миль по воздуху до места дозаправки было легко удвоено благодаря поворотам и извилистым дорогам, которые привели их туда. В нескольких местах дорога была лишь теоретической, вымышленным понятием на карте, описывающим путь, который был сметен волной принесенной ветром грязи и песка.


По крайней мере, за ними не следили. Терк продолжал ожидать появления самолетов над головой, но единственные, которые он слышал, были далеко на юге.


Был почти полдень, когда они добрались до заброшенной шахты, где было спрятано топливо для вертолета. Ожидая примерно в полумиле к югу, пока разведгруппа из двух человек убедится, что местность чиста, Терк обдумывал, что он будет делать, если окажется, что это засада. Он проверил и перепроверил АК-47 и пистолет.


Последнюю пулю я приберегу для себя.


Прекрасная, романтическая идея. Но, как он подозревал, практически невыполнимая. В пылу сражения кто собирался считать пули?


Он с радостью обменял бы пистолет или винтовку, если уж на то пошло, на самолет. На земле он был никем. Поднимите его в воздух, и он сможет сразиться с кем угодно.


“Чисто”, - сказал Горуд, дотрагиваясь до наушников, когда началась радиопередача. “Подъезжайте медленно. Нам не нужно слишком много пыли”.


Местом укрытия был рукотворный подковообразный каньон с двумя рукавами, сжатыми вместе на юго-западе, вдали от дороги. Они заходили медленно, но все равно подняли столько песка, что Терк не мог видеть, когда выходил из машины.


Припасы были спрятаны в расщелине сбоку от правого рукава, где участок был вырыт в карьере и рабочие создали или расширили небольшую пещеру. Помимо бочек с топливом, там были аварийные припасы, включая воду и упакованные продукты питания.


Грин, старший сержант "Дельты", открыл один из пакетов с едой и раздал содержимое. Терк ел с аппетитом. Бойцы "Дельты" забрали свое, а затем веером заняли защитные позиции за пределами периметра. Бриолин остался с Турком; Грандерсон и Грин сгрудились возле бочек, перешептываясь. Горуд и израильтянин тем временем молча сидели вместе в машине.


По иронии судьбы, двое раненых из "Дельты" были назначенными медиками. Тини было намного хуже. В полубессознательном состоянии он потерял много крови из-за двух пулевых отверстий в бедре, и третье в верхней части бедра выглядело почти так же плохо. Другим раненым мужчиной был Дред; у него было прострелено плечо и царапина на щеке.


“Цыпочка-магнит”, - сказал он Терку, указывая на повязку. “Шрам будет мешать мне трахаться всю оставшуюся жизнь”.


Док был менее рад ранениям Тайни. “Его медицинская эвакуация была бы хорошей идеей”.


“Да”, - это все, что смог сказать Терк. Они оба знали, что это невозможно.


Грандерсон высадил двух своих людей в нескольких милях к югу, чтобы убедиться, что за ними нет слежки. Они проверяли каждые несколько минут, сообщая, что дорога остается пустынной. Но они могли видеть значительную активность в городке всего в двух милях к востоку, зеленом пятне среди меловых холмов.


Расположенный в тени Z-образного холма, город был окружен зелеными полями, разделенными на небольшие прямоугольники по бокам неглубокой долины. На окраинах полей было около двухсот домов.


То, что выглядело как армейские казармы, располагалось прямо напротив группы больших сараев. Они казались пустыми, за исключением одинокого пикапа, запекающегося посреди двора.


“Я бы хотел взять этот грузовик”, - сказал Грандерсон, рассказывая Терку о том, что видели мужчины. “Если бы мы это сделали, возможно, в какой-то момент мы смогли бы избавиться от этого. Дыра в лобовом стекле - довольно очевидный признак. ”


“Вы думаете, что сможете захватить его посреди дня?” - спросил Терк.


“Почему бы и нет? Если он просто сидит там”.


“Было бы неплохо использовать и их газ”, - сказал Бриолин. “Дайте нам больше резерва”.


“Верно”.


Грин спокойно слушал дискуссию. Теперь он выступил вперед. “Если у них есть медикаменты, это было бы еще лучше. Если мы сможем раздобыть немного плазмы для Тайни, это могло бы изменить ситуацию. Могло бы”.


“Маловероятно, что у них есть плазма”, - сказал Бриолин.


“Стоит попробовать”, - сказал Грандерсон.


“Если мы собираемся туда, то имеет смысл посмотреть”, - сказал Грин. “Это все, что я хочу сказать”.


“Что говорит Горуд?” - спросил Турк.


“Сначала я хотел все прояснить с вами”, - сказал Грандерсон.


Капитан, так сказать, пытался собрать свои голоса воедино, прежде чем столкнуть Горуда и израильтянина с тем, что, как он предполагал, они сочтут рискованным предприятием. Турк предполагал, что израильтянин будет против, но он не был уверен, что сделает Горуд.


“Как ты думаешь, ты смог бы это провернуть?” Спросил Терк.


“Да”, - без колебаний согласился Грандерсон. “Мы могли бы”.


Турк посмотрел на Грина. Солдат кивнул, затем на Бриолина. Его каменное выражение лица ничего не выражало.


“Я поддержу тебя”, - сказал Терк Грандерсону. “Давай поговорим с Горудом”.


Они подошли к офицеру ЦРУ и израильтянину. Турок заговорил первым.


“Ребята из Delta думают, что смогут достать грузовик в городе”, - сказал он. “Они также могут достать лекарства для Тайни”.


“Плазма”, - сказал Грандерсон.


“Там есть несколько армейских казарм, которые заброшены”, - продолжил Терк. “Это немного за городом, изолировано — мы могли бы входить и выходить”.


“В казармах?” - спросил Горуд.


“Место выглядит пустым”, - сказал Грандерсон. “Иначе я бы этого не предлагал”.


“Рискованно”. Горуд посмотрел на Турка. “Ваша миссия - наша главная забота. Мы даже еще не уверены, куда направляемся”.


“Понял”. Турк отметил, что отношение Горуда к нему слегка изменилось. Он не был почтителен, но, по крайней мере, относился к нему с большим уважением. “И я знаю, что это рискованно, но это могло бы помочь нам легче добраться туда. И мы могли бы спасти нашего парня”.


Горуд нахмурился. Он достал из кармана бумажную карту и изучил ее, как будто ответ был написан в топографических линиях, которые волнисто пересекали ландшафт, или в символах внизу страницы.


“Если мы сможем входить и выходить из комплекса без проблем, ” сказал он наконец, “ это определенно того стоило”.


* * *


Они установили периметр, люди наблюдали за задней и боковых сторонами комплекса, а также за дорогой, а затем они приступили к осуществлению плана, одновременно простого и дерзкого — они поехали прямо к зданиям. Грандерсон выпрыгнул из грузовика, за ним последовали Доум и Мейер; они побежали и начали зачистку того, что, по их предположению, было казармой. Горуд и израильтянин заняли второе здание.


Тем временем Бриолин и Терк подошли к пикапу. Бриолин открыл его, намереваясь перерезать проводку зажигания своим боевым ножом. Но ключ был в замке зажигания. Он запрыгнул внутрь и запустил его, в то время как Турк с тревогой наблюдал за происходящим с винтовкой.


“Полный бак”, - сказал Бриолин. “Тебе не изменяет удача”.


Очередь из автоматического оружия заставила Жирка выскочить из кабины, когда Турк нырнул за заднее колесо. Последовали еще две длинные очереди. Терк почувствовал укол неуверенности в себе — он утверждал, что заходить внутрь с остальными было так же безопасно, как оставаться снаружи. Теперь он не был так уверен.


Бриолин приложил руку к радиогарнитуре. “Это всего лишь они”, - сказал он. “Они хороши. Давай. Садись”.


Терк запрыгнул в кузов грузовика, когда Бриолин сел за руль. Он подогнал пикап к двери здания, сдав задним ходом, чтобы им было легче его загружать. Тем временем военный грузовик подъехал к топливному насосу в конце территории. Один из солдат выпрыгнул и начал заправлять его топливом.


“Мы можем раздобыть свежую форму”, - сказал появившийся Горуд. “Помогите”.


Турок забросил АК-47 за плечо, вбегая в здание, Смазка следовала за ним. Строению на вид было по меньшей мере сто лет. Глиняные кирпичи наклонялись внутрь, а потолок нависал низко. Терк нырнул в дверь и вошел в длинный коридор, который тянулся вдоль фасада здания. Он был модернизирован в семидесятых или восьмидесятых годах; пол был выложен керамической плиткой, а стены выцвели до грязно-серого.


Мейер помахал Терку из дальнего конца зала. Терк прошел мимо двух пустых казарменных помещений слева; на полу второго в луже крови лежало тело. Еще двое лежали на перекрестке в дальнем конце, чуть левее Мейера.


“Медицинская комната сзади”. Мейер ткнул пальцем в другой коридор. “Они получают припасы. В том кабинете есть компьютер, ” добавил он, указывая на первую дверь по боковому коридору. “Мы возьмем и это. Возьмите любую одежду, которую сможете найти”.


Турок перешагнул через тела. У одного в руке был пистолет; другой пистолет, более старая винтовка с деревянным прикладом, лежал на полу. Войдя в офис, он краем глаза заметил движение и резко повернулся направо; он дернулся, готовый выстрелить, но обнаружил, что это был маленький колеблющийся вентилятор, двигающийся влево и вправо.


Покачав головой, он подошел к компьютеру. Это был компьютер Dell американского производства с браузером Internet Explorer, открытым для странного порносайта: в нем была виртуальная игра, где персонажи раздевали друг друга.


Было открыто еще несколько вкладок. Одна была для чего-то похожего на новостной сайт в Тегеране; надпись была персидской, и он понятия не имел, что там написано. Турк нажал на видеоплеер в середине страницы, и заиграли кадры пустыни — похоже, это был репортаж о “землетрясении”, обрушившемся на Натанз.


На кадрах были видны ряды разрушенных домов. Он несколько мгновений смотрел на них, пораженный разрушениями, задаваясь вопросом, было ли это на самом деле.


“Это Бадруд”, - сказал Горуд, входя в комнату позади него. “Они не знали, что сидят на атомной бомбе. Извините ”. Мягко оттолкнув Турка в сторону, он взял мышь и начал возиться с браузером, сначала проверив историю, а затем открыв папку "Избранное".


“Ты можешь это прочитать?” Спросил его Турк.


“Ты думаешь, я был бы здесь, если бы не мог?” Горуд нахмурился. “Я хочу убедиться, что они не объявили тревогу”, - добавил он, его голос звучал менее враждебно. “Не похоже на это”.


“Они знают, что произошло?” Спросил Терк.


“По крайней мере, в новостях считают, что это землетрясение”. Горуд выпрямился. “По крайней мере, так они говорят. Пошли. Нам нужно идти”.


Он выдернул провода из задней части, не выключая аппарат. Грандерсон и остальные уже были снаружи. Они нашли плазму и лечили Тайни. Турк заглянул в кузов и увидел солдата, лежащего в коме, его кожа была такой бледной, что походила на лист бумаги. Он собирался спросить, выживет ли этот человек, но передумал.


“Нам лучше поторопиться”, - сказал Грандерсон, спрыгивая с заднего сиденья. “Поехали”.


Пикап вылетел первым, выехав из комплекса и вернувшись к месту встречи с вертолетом. Там некоторые из них сменили форму, а Турок и Бриолин надели гражданскую одежду, найденную в одной из комнат. Бриолин был в обтяжку, Турок - свободно. Затем команда перестроилась в машинах— израильтянин в машине с Бриолином и Турком, которые снова стали выдавать себя за русских; капитан и Грин в пикапе со своими нанятыми телохранителями Горудом и остальными в грузовике, теоретически их иранском сопровождении.


“Как у тебя там дела?” - спросил Бриолин с переднего сиденья.


“Я в порядке”. Турк был один на заднем сиденье.


“Ты такой тихий, я думал, ты спишь”.


“Нет”.


“Ты можешь попробовать. Ты будешь бодрствовать всю ночь. И ты должен быть начеку ”.


“Со мной все будет в порядке. Этот район, через который мы проезжаем, - сказал он израильтянину, - какие здесь люди?”


“Иранцы”.


Бриолин усмехнулся.


“Это все, что я знал”, - сказал Терк.


“Они живут на краю пустыни. Они перебиваются”, - сказал израильтянин. “Если вы будете слишком много думать о них, у вас будут проблемы с выполнением вашей работы”.


Комментарий фактически положил конец попыткам Терка завязать разговор. Он откинулся на спинку сиденья.


Сколько людей погибло в результате ядерного взрыва или было погребено в результате подземных толчков? Это была вина иранских лидеров, сказал он себе, не их и уж точно не его. Во всяком случае, он спас тысячи, миллионы. Уничтожение оружия означало, что его нельзя было использовать, и даже самая грубая математика легко показала бы, что ущерб здесь был намного меньше, чем если бы оружие было уничтожено.


Но, хотя он точно не чувствовал вины, Терк чувствовал себя выбитым из колеи. Ему было не по себе — не по себе от того, каким был мир, не по себе от реальности. В идеальном мире никто не стал бы убивать, никто не стал бы угрожать уничтожением расы. Было разочаровывающим напоминание о том, что мир далеко не идеален.


“Фермеры”, - пробормотал Бриолин. “Правая сторона”.


Турк откинулся на спинку сиденья, наблюдая из нижнего угла окна, как они проезжают. Двое мужчин что-то делали с трактором; они не подняли глаз, когда грузовики проезжали мимо.


Через несколько миль они повернули на запад, следуя по дороге, которая была немногим больше тропы, спускающейся по склону хребта. Вероятно, его затопило водой во время сезона дождей, подумал он, когда редкие, но сильные дожди промыли местность, дорога стала сухой и широкой. Его поверхность почти полностью состояла из мелких камней и гальки, но грязь под ним была мягкой.


Вскоре они начали буксовать. Израильтянин попытался компенсировать это, увеличив скорость, но машина отказалась сотрудничать, заскользив в одну сторону, а затем в другую, пока он изо всех сил пытался удержать ее под контролем. Затем они развернулись на 360 градусов и резко остановились, когда передние колеса заскользили по глубокому слою мягкого песка.


Израильтянин начал ругаться по-русски. Турок, чувствуя легкое головокружение, выбрался из машины и упал на землю, споткнувшись о рыхлую грязь. Смазка вытащила его.


Пикап остановился на небольшом расстоянии, военный грузовик остановился прямо за ним.


“Нам придется вытолкнуть его”, - сказал Бриолин, когда Грандерсон и Горуд подбежали. “Придется вытолкнуть его таким образом”.


“Если он оторвется”, - сказал израильтянин.


“Вопрос в том, сможем ли мы продвинуться дальше”, - сказал Грандерсон, глядя на тропинку в том направлении, в котором они должны были двигаться. “Ничто на этом пути не выглядит намного лучше, чем этот участок”.


Большинство мужчин вышли из грузовика, чтобы размять ноги. Турк подошел и облокотился на заднее сиденье. “Как там Тайни?” спросил он.


Дред посмотрел на него, но ничего не сказал.


Турк понял, что это означало. Он сжал губы. “Как твое плечо?” - спросил он.


“Все в порядке”.


“ Мы скоро вернемся домой, ” предложил Турк.


“Да”.


Прошло несколько неловких моментов. Терк почувствовал, что должен быть в состоянии предложить что-то другим, утешение или что-то в этом роде. Он чувствовал ответственность за Тайни. В конце концов, он погиб, защищая его. Но сказать было нечего, ничего такого, что не прозвучало бы странно глупо.


Он попросил у Дреда воды, но солдат слушал что-то другое.


“Грузовик”, - сказал он, хватая пистолет здоровой рукой. “Парочка из них”.


Ниже по склону появилась воронка пыли.


Бриолин смотрел на машины, когда Турк подошел к нему.


“Три тактические машины Kaviran и пара грузовиков весом в две с половиной тонны”, - сказал ему Бриолин. Kaviran были иранскими подделками Land Rover. “В двух милях отсюда, может, чуть больше. Они приближаются прямо сюда ”.


12


Вашингтон, округ Колумбия.


Дзен уставился на номер на своем телефоне Blackberry. Он показался ему смутно знакомым, но он не мог вспомнить ни его, ни имя над ним: ДОКТОР ГРОД.


Он поднял голову со своего места в ложе стадиона. До исполнения национального гимна оставалось еще около пяти минут.


Что за черт.


“Извините”, - сказал он своим гостям, паре молодых конгрессменов из Флориды, которые поддержали один из его законопроектов в Палате представителей. “Полагаю, мне следует ответить на это. Это по моей личной линии”.


Он откатился на несколько футов назад и нажал кнопку разговора.


“Это дзен”.


“Сенатор Стокард?”


“Это дзен. Что я могу для вас сделать?”


“Это Джерри Родригес из клиники Вегаса. Помнишь меня по Dreamland? Я знаю, что давно не виделись”.


“Джерри”. Дзен закрыл глаза, пытаясь связать это имя со Страной грез.


“Я брал у вас интервью по итогам экспериментов, которые последовали, ну, того, что пресса в конечном итоге назвала ‘экспериментами с нервным центром’. Группа регенерации клеток ”.


“Верно, верно, верно”. Эксперименты, которые он помнил; Джерри - нет.


“Вы спросили, придумал ли я когда-нибудь что-нибудь ... о регенерации ткани позвоночника. Если бы был проект —”


“Конечно”. Дзен взглянул в сторону передней части своей ложи. Два конгрессмена поднялись; вот-вот должен был начаться Национальный гимн.


“Так получилось, что завтра я собираюсь быть в Вашингтоне. И я хотел бы поговорить с тобой. Если, э-э, мы могли бы это устроить. Я знаю, что у тебя довольно плотный график, но —”


Дзен получал подобные запросы постоянно: ученые искали указания о том, как получить финансирование — и часто конкретно раздаточные материалы. Стандартная операционная процедура заключалась в том, чтобы передать их одному из своих помощников.


“Приходи в офис, и тогда мы сможем это обсудить”, - сказал он своему абоненту.


“Эм, когда?”


“Когда угодно. У меня нет под рукой назначенных встреч. Завтра, послезавтра. Увидься с Шерил. Она позаботится о тебе ”.


“Отлично. Я—”


“Послушай, мне жаль. Мне нужно идти”. Дзен нажал кнопку завершения вызова и подкатился к передней части ложи как раз в тот момент, когда заиграла музыка.


13


Иран


Колонна иранских военных была слишком близко, чтобы они могли просто уклониться. Грандерсон решил, что им лучше всего просто играть до конца — продолжать двигаться по дороге, двигаться целенаправленно и надеяться обогнать колонну без проблем.


Это почти сработало.


Американский караван быстро двинулся в путь, двигаясь по разбитой дороге так быстро, как только мог. Когда они приблизились к ведущему Кавирану, израильтянин прижался как можно дальше в сторону, колеса машины врезались в мягкую грязь. Кавиран продолжал ехать. Турк, откинувший голову на спинку сиденья автомобиля, мельком увидел водителя, который не отрывал глаз от дороги впереди, беспокоясь о том, как бы не проскочить мимо пикапа. Мимо пронесся следующий "Кавиран". Турк увидел, как пассажир впереди третьего "Кавирана" повернулся к ним, вытягивая шею, чтобы заглянуть внутрь.


“Быстрее”, - пробормотал Бриолин.


Но израильтянин изо всех сил пытался заставить машину просто двигаться. Два военных грузовика перегородили дорогу, и единственным способом обогнать их было свернуть на рыхлый гравий сбоку. Израильтянин ждал до последнего возможного момента, затем развернул машину вправо, опасно дрейфуя к обрыву на другой стороне. Они удерживали дорогу, хотя и с трудом. Терк схватился за ручку соседней дверцы, когда машину занесло, задние колеса свободно заскользили по гравию.


Оторвавшись от последнего грузовика, они только начали разгоняться, когда Турк услышал громкий хлопок позади них. Это было немного похоже на хлопушку или ответный выстрел, а не на пулю, и он сначала не мог понять, в чем смысл. В следующую секунду Бриолин рявкнул израильтянину, чтобы тот продолжал и убирался оттуда к чертовой матери. Терк обернулся, пытаясь разглядеть, что происходит, но все, что он увидел, это кружащуюся повсюду пыль, массивный торнадо желтого цвета с коричневой каймой. Нагнувшись к полу, он поднял свою винтовку. К тому времени, как он это сделал, Бриолин наклонился спереди и давил ему на плечи, крича, чтобы он оставался на месте.


“Мы должны им помочь”, - запротестовал Терк.


“Просто не высовывайся, черт возьми”.


Следующие несколько минут прошли как в тумане, израильтянин мчался по дороге так быстро, как только мог, Бриолин прижимал Турка к земле, пока тот пытался связаться с остальной командой по радио. Из-за зазубренных холмов самолет совершил перехват на низкой высоте; он продолжал звать остальных, но никто не отвечал. Терк изо всех сил пытался освободиться, хотя и понимал, что мало что может сделать.


К тому времени, как смазка отпустила, израильтянин начал тормозить. Они обогнули изгиб горы, перешли к спуску и двум поворотам назад, пока, наконец, не оказались на ровном участке земли. Он притормозил за грудой камней.


“Где наши ребята?” потребовал ответа Терк.


“Полегче”, - сказал Бриолин, отпуская его. “Ты важнее всех нас, вместе взятых. Мы разберемся”.


Ноги Турка задрожали, когда они впервые коснулись грязи. Он сделал несколько шагов в сторону дороги, прежде чем Жир поймал его, толстые пальцы бойца "Дельты" крепко вцепились в его руку.


“Куда, черт возьми, ты собрался?” Спросил Бриолин.


Турк развернулся к нему. Их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. “Я не собираюсь оставаться в стороне, пока наших парней избивают”.


“Наша работа не в том, чтобы спасать их”.


“К черту это”.


“Нет”, - твердо сказал Бриолин. “Ваша миссия важнее их жизней. Гораздо важнее. Если вы потерпите неудачу — они потерпят неудачу. Они не хотят, чтобы вы пострадали ”.


Взволнованный, Терк открыл рот, чтобы заговорить, но не смог.


“Послушайте”, - сказал израильтянин. “Что-то приближается”.


Они побежали обратно к скалам, Бриолин тащил за собой Турка. Терк опустился на колено и выглянул наружу, пытаясь разобраться в своих чувствах. Бриолин был абсолютно прав - и все же он чувствовал ответственность за остальных. В глубине души он знал, что должен помочь им, чего бы это ни стоило.


Сначала изгиб холмов приглушал шум, и только когда появился пикап, Терк был уверен, что машины принадлежат им, и только им.


Грандерсон высунулся из окна десантного грузовика со стороны пассажира. Грузовик был сильно помят, лобовое и боковое стекла полностью выбиты, а половина переднего крыла свисала вниз. “Какого черта вы остановились?” - заорал он. “Вперед! Вперед! ”


“Ты в порядке?” Крикнул Терк.


“Просто убирайся отсюда к черту!” - заорал капитан "Дельты". “Просто уходи, уходи, уходи! Черт возьми. Смазка! Убирайся отсюда к черту”.


“Мы уезжаем”, - сказал он, практически забрасывая Турка в машину.


* * *


Полчаса спустя они остановились в тени предгорий, в пределах видимости Джандага, небольшого города, который господствовал над одной из долин, протянувшихся с севера на юг, на краю пустыни. Неподалеку находились старые археологические раскопки, давно заброшенные. Занесенный ветром песок занесло низкими грудами камней; очертания забытых ям простирались перед ними замысловатым геометрическим узором, нарушаемым случайными выступами.


Солдаты взорвали два грузовика из гранатометов, которые они захватили из казарм, но все равно были сильно потрепаны; единственным в грузовике, кого не задели пули или шрапнель, был Грандерсон, который чудом выжил без единой царапины. Грину было хуже всего; он получил ранения в обе ноги и потерял много крови. Это было слабым утешением, но они убили всех иранцев.


Кузов их угнанного военного грузовика был превращен в импровизированную передвижную клинику. Турк забрался наверх, разговаривая с мужчинами, в то время как Бриолин наблюдал снизу. Дред попытался пошутить о том, что видел “прекрасную иранскую глубинку”, но у него ничего не вышло. Брезентовый верх был пробит пулями, но воздух внутри все еще был тяжелым и зловонным, пахнущим кровью и кордитом.


Грандерсон вернулся с пикапа, чтобы забрать Терка и решить, что делать дальше. Терк задержался с Грином. Казалось невозможным, что крепкий старый воин мог быть ранен, как будто его тело было сделано из стали и бетона, но его ноги и свежая зеленая форменная рубашка были залиты кровью.


“Я в порядке, пилот”, - продолжал бормотать он. “Со мной все будет в порядке”.


Терк ничего не мог сделать ни для Грина, ни для кого-либо из них. Он выскользнул и обошел вокруг вместе с Грандерсоном, который объяснял, что произошло.


“Пассажир, сидевший впереди первого военного грузовика, выскочил с пистолетом и попытался остановить пикап”, - сказал ему Грандерсон. “Мы не остановились. Когда он начал стрелять, Горуд и военный грузовик сбили его, но второй грузовик свернул, чтобы блокировать нас. Мы отбились ”.


Это не заняло слишком много времени — три минуты, пять, — но Грандерсон беспокоился, что они получили сигнал о помощи; одна из командирских машин исчезла прежде, чем они смогли открыть по ней огонь.


“Холмы настолько плохие, что мы даже не могли слышать ваши радиоприемники”, - сказал Терк. “Вероятно, они ничего не смогли оттуда достать”.


“Возможно”. Грандерсон повернулся и указал на военный грузовик. “На этом мы далеко не уедем. Он разбит вдребезги. И пикап не намного лучше. Нам придется что-нибудь украсть у Джандага.”


Это было видно только вдалеке, справа. Турк стер песок с лица и посмотрел на дюны, разбросанные между ними и небольшим городом. Желтые здания проплывали под волнистой дымкой. Пятна зелени казались овсянками на фоне выжженного пейзажа и далеких кирпичей.


“Мы никогда не выведем оттуда грузовик днем незамеченными”, - сказал Горуд, подходя вместе с израильтянином. Его левая рука была замотана толстым бинтом. “При условии, что мы его найдем”.


“Сидеть здесь - не очень хорошая идея”, - сказал израильтянин.


Они изучили GPS и бумажную карту. Они находились примерно в двухстах милях от района цели, и это при условии, что они ехали по прямой. Даже самые лучшие дороги добавили бы еще сотню миль.


“Возможно, лучше всего разделиться”, - предложил Горуд Грандерсону. “Отправь пилота на задание на запад. Дождись темноты, затем возьми грузовик и поезжай на север к маршруту эвакуации. Трасса 81 находится неподалеку. ”


“Мы не уйдем без вас”, - сказал Терк.


“Горуд прав”, - предположил израильтянин.


“Этого не произойдет”, - сказал Турк. Он взглянул на Бриолина. Каменное лицо солдата не давало никаких намеков на то, что он должен сказать или сделать. “Что, если мы подождем до наступления ночи?” спросил он. “Тогда мы проскользнем в город и возьмем то, что нам нужно”.


“Не по раненым”, - сказал Грандерсон.


“Какие еще города есть по пути?” Спросил Терк. “Мы могли бы пройти небольшое расстояние, немного растянуть его, а затем что-нибудь украсть”.


Это казалось многообещающим, пока они не изучили карту. Пустыня к западу от Джандага состояла в основном из дюн; машина, вероятно, туда не доберется, и пикап, возможно, тоже. Таким образом, единственным возможным маршрутом был север, где примерно восемьдесят миль пути привели бы их к скоплению горных городов и оазисов. Если грузовик доберется так далеко, он сможет проехать весь путь.


Прежде чем они успели принять решение, Терк услышал вдалеке вертолеты. Когда они возвращались к машинам, у него появилась идея.


“Мы вернемся на холм”, - крикнул он. “Мы сделаем вид, что расследуем случившееся”.


Он заметил вертолеты через несколько минут после того, как машина выехала на дорогу. Их было два, оба Shabaviz 2-75, иранские переделанные варианты вездесущей серии Huey от Bell. Они выглядели как Bell 214, с толстым прямоугольным корпусом двигателя над кабиной. Окрашенные в тускло-зеленую краску, они определенно были военными самолетами. Они летели с севера, описывая дугу над песком в общем направлении перестрелки, хотя и примерно в двух милях от нее.


“Они будут достаточно близко, чтобы увидеть, что там произошло?” Спросил Турк, когда они выезжали обратно на дорогу. Они ехали так медленно, как только мог израильтянин, не заглохнув при этом автомобиль.


“Абсолютно”, - сказал Бриолин.


Вертолеты продолжали двигаться на юг в течение полуминуты, затем развернулись по кругу и направились к машинам. "Бриолин" передал по радио предупреждение остальным, но ответа не получил, хотя они находились в нескольких сотнях ярдов друг от друга.


Терк держал в руках винтовку, когда вертолеты приблизились. Они казались безоружными, но кто-то в задней кабине с автоматом мог нанести чертовски большой урон.


С другой стороны, если бы вертолеты все-таки приземлились, экипажи могли бы потерпеть поражение.


Турк не умел управлять вертолетом, но у него, безусловно, были все основания попробовать.


Вертолеты пронеслись низко над склоном горы, пролетев рядом с транспортными средствами. Они пролетели над автомобилем и небольшим караваном и быстро отклонились в своем первоначальном направлении.


Звук несущих винтов становился все тише. Израильтянин продолжал движение еще некоторое время и нашел место для разворота. Они миновали пикап, когда тот начал входить в трехточечный разворот.


Военный грузовик с хрипом проехал по дороге, затем просто остановился, когда они подъехали ближе. Грандерсон вышел и начал забираться под него. Как только он это сделал, грузовик дернулся назад. Грандерсон замер, затем осторожно заглянул под Купол, когда тот сильно нажал на тормоз.


“Масляный бак забит ко всем чертям”, - сказал им капитан. “Вся верхняя часть шасси в грязи. Должно быть, из-за утечки жидкости”.


“Мы можем вернуться к тому месту, где мы были”, - предложил Терк.


Теперь не было особых вопросов. Им нужна была другая машина. Они направлялись в Джандаг.


14


Джандаг, Иран


Если они не собирались ждать наступления ночи, предположил Горуд, то лучшим подходом было бы подъехать прямо и попытаться купить — или украсть — дополнительный автомобиль. И в этом случае наиболее вероятными кандидатами были Горуд и израильтянин, поскольку они оба хорошо говорили на языке и были достаточно знакомы со страной. Но Горуд был ранен и вряд ли участвовал в драке, поэтому Турк предложил ему пойти вместо него, у которого было преимущество в том, что он оставил проводника на случай, если что-то пойдет не так. Бриолин, его тень, отправится вместе с ним.


Никому больше не понравилась эта идея, но им не потребовалось много времени, чтобы понять, что это самая практичная альтернатива, если они не собирались ждать до ночи. По дороге они разработали версию прикрытия — они были русскими, одна из их машин сломалась, и они хотели купить или арендовать другую, чтобы пересечь пустыню и добраться до города, где они должны были встретиться с чиновником из министерства нефти.


В Джандаге, как и во многих иранских городах, была широкая, но малоиспользуемая главная улица. Он был закреплен двумя кольцевыми развязками на южной оконечности. Деревья росли по обе стороны дороги, хотя их короткие ветви давали мало тени. За ними, на западе, ветер сдувал сыпучий песок с дюн, направляя его к белым стенам домов. В горах было не совсем прохладно, но теперь жара усилилась, перегружая кондиционер машины и вытягивая из Турка столько пота, что его белая рубашка на пуговицах промокла насквозь, посерев от летящего песка.


Они никого не видели на улице, пока не приблизились ко второму транспортному кольцу. Двое детей стояли в тени крыльца и смотрели на машину. Чуть дальше небольшая группа мужчин сидела на каких-то ящиках, прислонившись к фасаду здания, которое показалось Терку старомодной кондитерской. Полицейская машина стояла напротив конца круга, ее одинокий пассажир наблюдал за происходящим из-за закрытых окон.


Они медленно миновали его, затем продолжили путь по дороге, которая была разделена в центре островком деревьев, которые находились в несколько лучшем состоянии, чем остальные. Терк предположил, что около дюжины человек прогуливаются или стоят перед зданиями по обе стороны от следующей четверти мили дороги. С правой стороны здания были разделены длинными аллеями в идеальной, хотя и мелкой сетке; сверху они выглядели бы как лабиринт для обучающихся крыс-инвалидов. Здания с другой стороны были больше и расположены более хаотично. Большинство из них встретили публику простыми стенами из оштукатуренного камня.


“Видишь что-нибудь стоящее?” Спросил Бриолин израильтянина.


“Ничего”.


Еще один крупный перекресток обозначал конец главной улицы протяженностью в четверть мили. Израильтянин осторожно пересек его. Окружающие их здания были жилыми, и на обочине улицы было больше транспортных средств — намного больше, включая несколько фургонов, которые, по мнению Турка, они могли взять.


“Достаточно легко найти после захода солнца”, - сказал израильтянин. “Вокруг слишком много людей, чтобы попробовать это сейчас”.


Они миновали старый город и район форта на холме, повернув налево и направляясь к шоссе. Здесь было больше транспортных средств, в том числе несколько тягачей с прицепами, припаркованных вокруг большого открытого пространства на обочине шоссе. В конце города находилось множество небольших магазинов; это были семейные рестораны. В большинстве дверных проемов стояли мужчины, скучающие зазывалы, которые оживились, как только увидели машину, но затем отступили назад, когда стало очевидно, что она не останавливается.


“Там, где мы впервые свернули, была свалка, - сказал Бриолин, когда дорога открылась. “Там было несколько машин и пара пикапов. Мы могли бы попробовать там”.


Израильтянин развернулся.


Свалка на самом деле была гаражом, лучшим не только в Джандаге, но и во всей пустыне мира, по словам щербатенького мужчины лет семидесяти, который неторопливо подошел поприветствовать их, когда они вышли из машины. Израильтянин вкратце изложил ему историю прикрытия, но старика, похоже, не слишком заинтересовало, зачем они там оказались. У него есть несколько транспортных средств, которые могли бы их заинтересовать, сказал он, направляя их к группе машин, припаркованных перед ветхими зданиями на стоянке.


Ни одному из автомобилей не было меньше десяти лет, и в некоторых, казалось, отсутствовали важные детали, начиная от крыла и заканчивая выхлопной системой. Цены, насколько мог судить Терк, были сопоставимыми; самая высокая составляла всего 50 миллионов риалов — 2500 долларов, плюс-минус. Израильтяне торговались из-за цен, но все это было показухой; ни одна из этих машин не подходила для их целей.


Турк увидел один из них — школьный автобус, припаркованный рядом с парой фургонов и грузовиком для перевозки панелей в дальнем конце стоянки. Израильтянин тоже это видел, но он работал с владельцем как профессионал, слоняясь вокруг да около, споря, увольняя, получая цену за все и ни на что не соглашаясь. В конце концов, он остановился на одном из фургонов рядом с автобусом, обсуждая цену и требования — он хотел новые подушки для сидений, чего не мог сделать дилер, и полный бак бензина, что почти удвоило бы цену в восемь миллионов риалов. Изображая разочарование, он указал на школьный автобус и спросил, сколько это стоит.


Сто миллионов риалов с добавлением немного дизельного топлива.


Слишком, слишком сильно. Израильтянин вернулся к фургону.


“Я собираюсь попросить его помочь мне купить мою следующую машину”, - прошептал Терк Бриолину.


Бриолин не ответил. Он пристально смотрел на пустую стоянку сбоку, на дальнюю дорогу. Полицейская машина, которую они видели ранее, подъехала и припарковалась неподалеку.


“Наблюдают за нами?” - спросил Турк, когда увидел это.


“Это или они подумывают о модернизации”.


Израильтянин потратил еще несколько минут на то, чтобы поторговаться, прежде чем владелец участка в отчаянии сдался, решив, что он просто выбивает шины.


“Мы вернемся”, - прошептал израильтянин, подходя к ним. “Я думаю, мы сможем украсть автобус”.


“Коп наблюдает за нами”, - пробормотал Бриолин себе под нос.


“Я понимаю”.


Они сели в свою машину и проехали небольшое расстояние до небольшого ресторана. Все разговоры здесь вели израильтяне, заказавшие ранний ужин и посвятившие официанта в свою предысторию — о русских, посещении мест, где обещали добыть нефть, и насколько сильным было землетрясение? История предназначалась полицейскому, который последовал за ними, но остался снаружи; несомненно, он вошел бы и допросил владельца, если бы тот сам их не остановил. Турок и Бриолин подыгрывали ему, обмениваясь фразами по-русски, пока израильтянин болтал с официантом, который оказался владельцем заведения.


Лицо мужчины стало обеспокоенным, когда его попросили рассказать подробности о землетрясении. По его словам, до него дошли слухи, что это было вовсе не землетрясение, а атака американских бомбардировщиков-невидимок. Если это так, то за это придется дорого заплатить, предсказал он; американцы будут стерты с лица земли.


Израильтянин притворился, что переводит все это на русский, затем перевел их “ответы”, согласившись с иранцем в том, что американцы - худшие люди на земле, всегда готовые сеять смуту. Абсолютные дьяволы.


Нет, сказал владелец магазина, плохим было просто их правительство; он несколько раз встречался с американцами, и всегда они были вежливы и даже великодушны. Обидно, что их лидеры были такими ужасными.


Бриолин ухмыльнулся, когда израильтянин передал это после того, как владелец исчез в подсобке. Вскоре принесли блюда — рис и овощи, политые тонким соусом. У соуса был привкус карри, от которого обычно у Турка если не желудок, то нос бы скрутило, но он был голоден и быстро прикончил свою маленькую тарелку.


Они провели в кафе чуть меньше часа é. В течение этого времени они могли быть туристами или даже российскими нефтяниками, за которых себя выдавали, не обращая внимания на опасность как их миссии, так и Ирана в целом. Но реальность встала перед ними, как только они вышли — к полицейскому, который наблюдал за ними ранее, присоединился напарник. Теперь они расположились лагерем на переднем бампере своей машины.


Они, очевидно, обыскали машину — два АК-47, которые они оставили под сиденьями в качестве меры предосторожности, лежали на капоте.


“Я разберусь с этим”, - прошептал израильтянин. “Отойди немного. Они просто хотят взятки. Говори только по-русски”.


Израильтянин бросился к ним, крича по-русски, что они воры, и размахивая бумагами у них перед носом. Иранцы поникли под напором его жалоб, попятились к машине и жестикулировали открытыми ладонями.


Бриолин небрежно положил руку на заднюю часть правого бедра, готовый схватиться за пистолет, спрятанный на пояснице. Пистолет Турка был у него на поясе, под мешковатой рубашкой — его было труднее схватить. Он стоял, скрестив руки на груди, пытаясь мысленно отрепетировать захват этого объекта. Все, о чем он мог думать, - это печально известный случай, произошедший несколько лет назад в Штатах, когда звезда футбола случайно прострелил себе ногу, доставая из-за пояса "Глок".


Израильтянин сменил тон, и было ясно, что теперь они договариваются о цене “штрафа”. Турк начал расслабляться, пока не увидел, как сжался рот Бриолина. Он проследил за взглядом Бриолина в сторону шоссе, где еще одна полицейская машина как раз поворачивала к ним.


“Становится все дороже”, - сказал Терк.


“Будем надеяться, что это все”.


Бриолин сделал небольшой шаг к их машине, затем еще один. Терк понимал, что делает — он хотел быть как можно ближе к винтовкам, если возникнут проблемы. Турк решил выбрать более прямой маршрут; он подошел к израильтянину, как будто подслушивал. Израильтянин ударил по воздуху, отмахиваясь от него; Турк откинулся на крыло автомобиля. К нему присоединился Бриолин.


Полицейский, с которым израильтянин вел переговоры, внезапно замолчал, впервые заметив другую полицейскую машину. Он что-то крикнул израильтянину и оттолкнул его назад, внезапно ударив израильтянина кулаком в грудь.


Другой офицер потянулся за своим пистолетом.


Бриолин попал первым, сделав два выстрела в грудь мужчине. Терк схватил оба автомата и нырнул за их машину, когда Бриолин выстрелил в полицейского, с которым они вели переговоры. Тем временем полицейская машина, съехавшая с шоссе, помчалась в сторону Бриолина и израильтянина. Турок поднялся и начал стрелять, изрешетив пассажирский салон автоматными очередями, когда машина неслась через стоянку в сторону Бриолина. Сержант в последний момент отпрыгнул в сторону, но израильтянин был пойман задней частью полицейской машины, когда та поворачивала. Он упал назад, едва не будучи придавленным, когда одна машина врезалась в другую.


Турк попятился от обеих машин, но от удара полицейская машина врезалась в переднюю часть их машины и протащила ее до того места, где он стоял, опрокинув его на спину.


“Турок, турок!” - завопил Бриолин.


“Я в порядке, я в порядке”.


Он с трудом поднялся на ноги, винтовка все еще была у него в руках. Бриолин убедился, что все полицейские мертвы, затем подошел к израильтянину, который склонился над капотом второй машины.


“Со мной все в порядке”, - сказал израильтянин. “Мы должны убираться отсюда”.


Турк заглянул в полицейскую машину. Его пули размозжили головы обоим мужчинам внутри; салон был полон крови. Он открыл дверь, затем подтолкнул водителя к его напарнику.


“Что ты делаешь?” Спросил Бриолин, садясь в машину.


“Я поддержу это”.


Машина заглохла. Терк повернул ключ зажигания, но ничего не произошло. От запаха крови и разорванных частей тела у него начало выворачивать живот. Так спокойно, как только мог, он припарковал машину, поставил ногу на тормоз и снова попробовал включить зажигание. Машина завелась; он дал задний ход.


Бриолин помог израильтянину доковылять до машины. Несмотря на очевидную боль, он хранил молчание, двигаясь стоически. Турк отогнал полицейскую машину с дороги, затем вышел и побежал к остальным.


“Нам лучше сейчас сесть в автобус”, - сказал Терк Бриолину.


“Они будут его искать”.


“Ты не думаешь, что они будут искать это?”


Они подъехали к стоянке. Человек, который управлял гаражом, должно быть, видел или, по крайней мере, слышал стрельбу, но его нигде не было видно. Турк подъехал к школьному автобусу и вышел. Не зная, как управляться с наружным замком — это была ручка, которая поворачивалась в передней части кабины, — он распахнул дверь с помощью винтовки, затем взбежал по ступенькам.


Ключа не было в замке зажигания. Он бросился обратно вниз, направляясь к небольшому зданию, где находился офис. Дверь была заперта. Турк дважды уперся в нее плечом, но не смог сдвинуть с места, поэтому взял винтовку, приставил ее в упор к замку и выстрелил. Пистолет практически вылетел у него из рук, но очередь причинила достаточно повреждений, чтобы дверь распахнулась. Он толкнул дверь, ожидая увидеть владельца, съежившегося внутри, но заведение было пусто.


У двери стояла большая доска с ключами. Терк выбросил те, которые, очевидно, были ключами от машины, но у него все равно оставалось с полдюжины, чтобы попробовать.


Снаружи Бриолин поднял израильтянина в автобус, затем принялся за работу, перепрыгивая провода зажигания. К тому времени, как появился Терк с ключами, автобус уже был заведен.


“Бери машину и следуй за мной”, - крикнул он. “Поехали. Возвращайся к остальным”.


15


Омидия, Иран


Капитан Вахид провел утро после атаки в административном режиме “заморозки”. В то время как остальная часть его эскадрильи патрулировала район научных исследований, пилоту было приказано подготовить личное донесение для командующего ВВС района. Эта встреча была назначена на 8:00 утра; ее дважды переносили, затем “отложили” на неопределенный срок. Все это время он сидел в пустой комнате рядом с кабинетом командира эскадрильи, ожидая, не имея возможности почитать или заняться. Единственной мебелью были два стула, оба деревянные; один был крепким, но неудобным, другой настолько шатким, что он не решился использовать его даже в качестве подставки для ног.


У двери стояли двое охранников в штатском из министерства внутренних дел. Он не был арестован, но и уйти ему не разрешили. Ему ничего не дали поесть.


Вахид просмотрел записи своего полета и знал, что то, что он сбил, было каким-то легким самолетом, а не беспилотником и уж точно не B-2. Казалось невозможным, что самолет сам совершил какую-либо атаку или был вовлечен в нее. У него было множество теорий, но они сводились к следующему: либо произошло настоящее землетрясение, либо в ядерной программе произошла крупная авария.


Он предпочитал последнее.


Вахид сидел на неудобном деревянном стуле, пока у него не заболела задница, встал и расхаживал взад-вперед, пока это ему не надоело, затем сел обратно. Он повторял ритуал до двух часов дня, когда в дверях появился один из помощников командира эскадрильи, чтобы сообщить ему, что генерал наконец-то в пути.


Вахид поправил свою форму. Во времена шаха — задолго до его рождения — иранские военно-воздушные силы были выдающейся организацией, оснащенной лучшими истребителями в мире — F-14 и F-4 Phantom. Они тренировались с американцами, и хотя более крупные израильские военно-воздушные силы могли утверждать, что это было лучше, многие оценивали иранцев так же хорошо. Подразделение было элитной частью иранских вооруженных сил и его общества.


Свержение шаха нанесло огромный ущерб военно-воздушным силам. Заказ на F-16 был отменен. Необходимые запчасти стало практически невозможно достать. Хуже, однако, были вопросы, намеки и обвинения, выдвинутые в адрес пилотов и службы в целом. Военно-воздушные силы поддерживали шаха до победного конца, и после Революции многие офицеры подверглись изгнанию, чисткам и кое-чему похуже.


Служба восстановила определенную степень уважения кровью своих сотрудников во время ирано-иракской войны, где ее асы сбили несколько иракцев и провели множество успешных бомбардировок. Но примерно тридцать лет спустя многие продолжали относиться к военно-воздушным силам с подозрением, особенно правительство и Революционная гвардия, которые ревниво относились к любой организации, которая могла претендовать на власть и влияние.


Политика всегда была далекой заботой Вахида, который присоединился к военно-воздушным силам только потому, что хотел летать. Но чем дольше он сидел в маленькой комнате с голыми стенами и синими лампами дневного света, тем больше он осознавал, что был пешкой в чем-то, чего не понимал. Поэтому, когда дверь открылась и вошел генерал Ари Ширази — глава не своего крыла или подкоманды, а всех военно—воздушных сил - Вахид был гораздо менее удивлен, чем двадцать четыре часа назад.


Генерал некоторое время изучал его.


“Ты голоден”, - сказал Ширази, это был скорее приказ, чем утверждение. “Иди и поешь”.


Вахид последовал за ним из комнаты, пристроившись позади двух помощников генерала и сопровождаемый парой телохранителей. Они вышли из здания в кафетерий, где для генерала была зарезервирована VIP-комната. Два сержанта ждали возле стола, уже вытянувшись по стойке "смирно", когда генерал вошел. Ширази проигнорировал их, жестом предложив Вахиду сесть, прежде чем занять свое собственное кресло. Он скрестил руки на груди, медленно обвел взглядом лицо пилота, затем повернулся к одному из сержантов.


“Накормите капитана обедом”, - сказал генерал.


“Сэр, это к вам?” - спросил один из сержантов.


“Я не голоден”.


Генерал положил руки на бедра и наклонился вперед. Его лицо наполнилось энергией и решимостью.


“Расскажите мне своими словами обо всем, что произошло”, - сказал генерал. “Ничего не утаивайте. Начните с оповещения”.


“Я был на своем самолете...” - начал Вахид.


Следующие тридцать минут он потратил на то, чтобы рассказать все, что мог, не обращая внимания на доставленную еду. Генерал слушал, не перебивая; когда Вахид делал слишком долгую паузу, он жестом показал указательным пальцем, что ему следует продолжать. Наконец Вахид вернулся на землю и подрулил к ангару. Он быстро пересказал результаты опроса, добавив, что сам толком не рассмотрел повреждения самолета.


“У вас есть идентификационные данные наземного подразделения, которое обстреляло вас и сбило ваш самолет?” - спросил генерал.


“Нет, сэр. Я– я даже не уверен, что это было наземное подразделение”.


“Что еще это могло быть?”


“Я задавался вопросом, был ли самолет намного выше и стрелял с большого расстояния, случайные выстрелы или ракета, которая осталась незамеченной —”


Вахид остановился. Теория была слишком нелепой, чтобы заслуживать доверия. Насколько он помнил этот инцидент, его ударили сверху. Но это было невозможно. Его разум, несомненно, играл в игры.


“Мы оценили ущерб”, - сказал генерал. “Множественные выстрелы из зенитных орудий большего калибра. К югу от Натанза находится батарея Саир. Оружие было выпущено; несомненно, это был ваш убийца. К счастью, - сухо добавил он, “ аккумулятор рассчитан на два часа автономной работы ”.


Sepa ¯h был сокращенным термином для Sepa ¯h-e Pa ¯sda ¯ra ¯n-e Enqela ¯b-e Esla ¯mi, Революционной гвардии. Скрытое оскорбление генерала показалось бы дерзким со стороны человека помельче; Ширази явно был уверен в своей позиции — или планировал вскоре казнить пилота.


Вахид не был уверен, какой именно.


“Вы покинете нас и закроете двери”, - сказал генерал официантам. Они быстро нырнули обратно на кухню. Он взглянул на охранников и своих помощников; они тоже вышли.


“На их объекте произошел несчастный случай”, - сказал генерал Вахиду. “Это ясно из сейсмических данных. Но они пытаются это скрыть. Это невозможно. Ученые уже объясняют свою информацию. Некоторые из них находятся рядом с президентом — ”


Генерал резко замолчал, очень тщательно обдумывая свои следующие слова.


“Некоторые участники проекта утверждают, что американцы взорвали объект”, - сказал генерал. “У них, конечно, нет доказательств этого. Напротив, мы знаем, что это было невозможно — в воздухе не было ни бомбардировщиков, ни ракет. Они были бы на нашем радаре. И вы бы их увидели ”.


“Да, генерал”.


“Сообщения о В-2 — вы ничего не видели”.


“Нет. Да”.


“Ты уверен”.


“Да”. Вахид кивнул. А потом он подумал: "Это странно. Это правда, и все же говорить это похоже на ложь.


“Очевидно, что это был несчастный случай, - продолжил генерал, - но эти шакалы сделают все, чтобы сохранить себе жизнь. Они не берут на себя никакой ответственности. Ничего. Никого”.


Лицо генерала покраснело, от гнева потекла кровь. Это произошло в мгновение ока, как будто он был компьютерным изображением, измененным нажатием кнопки. Вахид опустил взгляд на стол. Он был действительно беспомощен, пойманный в ловушку силами, которые считали его немногим больше муравья.


По милости единого истинного Бога, подумал Вахид, они застрелят меня, и я быстро умру.


“Я собираюсь использовать этот инцидент, сынок, как и другие. Я говорю тебе это, потому что хочу, чтобы у тебя была уверенность — другие будут давить на тебя, чтобы ты изменил свою историю. Но ты будешь придерживаться правды. Потому что, если вы будете придерживаться правды, у вас будет могущественный защитник. Вы понимаете? ”


“Думаю, что да”.


“Просто придерживайся правды. Того, что ты видел”.


“Да, генерал”.


“Как только будет сделано объявление, такой будет позиция правительства”, - продолжил генерал, теперь его тон был полон сарказма. “К вам будут вопросы. Просто поверь, что я буду присматривать за тобой. И что твоя карьера будет развиваться соответствующим образом ”.


Вахид столкнулся с поистине фаустовской сделкой. Если бы он сделал то, что сказал генерал, он вполне мог бы стать мишенью сторонников ядерной программы, включая Охрану. Ширази, столь уверенный в себе на базе ВВС, возможно, далеко не так силен во всем мире. Передача своей карьеры и, что более вероятно, жизни генералу может оказаться катастрофической.


С другой стороны, какая была альтернатива? Выступить против Ширази было просто невозможно.


Я просто хочу летать, подумал Вахид. Я вообще не хочу быть в центре всего этого.


“Ты в порядке, сынок?” - спросил генерал.


“Да, генерал”.


“Мы договорились?”


“Конечно. Я могу говорить только правду”.


Ширази откинулся от стола. “Теперь, когда ты поел, ты чувствуешь себя хорошо?”


“Да, сэр”.


“Тогда почему вы еще не вернулись в воздух?” - спросил генерал.


“Я... ждал, чтобы поговорить с вами, сэр”.


“Хорошо, очень хорошо”.


Генерал начал подниматься. Вахид вскочил на ноги. “Сэр, самолет?”


“Какой самолет?” - спросил генерал.


“Легкий самолет, с которым я столкнулся”.


“Ах. Шпион для израильтян — восхитительный — член Sepa ¯h. Самолет был угнан из Исафахана. Он улетел на юг, затем в район Исфахана, к юго-востоку от комплексов в Натанзе. Найдено тело. Вы же не думаете, что он пытался взорвать завод, не так ли, капитан? ”


Из этого получилась бы отличная пропагандистская история, подумал Вахид, и он стал бы героем, поскольку сбил самолет. Но любой, кто хоть что-то знает о самолетах и их возможностях, посмеялся бы и указал на тысячу несоответствий.


“Нет”, - сказал Вахид.


“Хорошо. Потому что на борту не было бомб или каких-либо свидетельств их наличия. Возможно, там был пассажир. Мы ведем поиски. Как и Пасдаран ”. Генерал по-отечески похлопал его по плечу. “Поднимайся обратно в воздух, сынок. Чем скорее ты взлетишь, тем лучше будешь себя чувствовать”.


16


Иран


Кузов автобуса был потрепан, но его трансмиссия была в отличном состоянии; Терку было трудно за ним угнаться, когда они возвращались на место, где скрывалась остальная команда. Солдаты восприняли появление автобуса без комментариев, как будто они ожидали его все это время. Терк рассказал Грандерсону обо всем, что произошло, пока они несли Грина в заднюю часть автобуса. Это началось с разрозненных фрагментов, прерываемых вздохами воздуха. Даже для Терка это звучало нереально.


“Это была просто ошибка?” - спросил Грандерсон. “Или они искали нас?”


“Возможно, это было — я не знаю”.


“Сейчас это не имеет значения”.


Они погрузили раненых в автобус, затем уехали, Грандерсон впереди за рулем школьного автобуса, за ним израильтянин в одиночестве в пикапе, а Горуд, Бриолин и Терк вместе в машине. Они пропустили автобус немного вперед, полагая, что это будет то, что будут искать иранские власти; остальные сократят разрыв, если возникнут проблемы.


Горуд проложил маршрут к востоку от города над шахтами и пустынными дорогами, который держал бы их подальше от большинства городов. Но дороги были почти такими же опасными, как если бы ехали через город. Вскоре после старта они врезались в длинный участок утрамбованного тротуара, полностью покрытого песком. Несмотря на то, что автобус и грузовик проехали над ним без проблем, Горуд потерял сцепление примерно на двадцать ярдов, пока передние колеса снова не коснулись твердой поверхности.


“Может быть, кому-то из нас следует сесть за руль”, - предложил Терк, заметив, что у Горуда проблемы с поврежденной рукой.


“Да”, - сказал Бриолин.


“Позволь мне”, - добавил Терк. “Ты можешь наблюдать с пистолетом”.


“Я могу вести машину”, - запротестовал офицер ЦРУ.


“Так будет лучше”, - сказал Терк, похлопав его по плечу. “Давай”.


Они поменялись местами. У Турка тоже были проблемы с рыхлым песком. Оказавшись на шоссе, машина выровнялась, и он немного успокоился. Он не расслабился — его сердце все еще колотилось, как у скаковой лошади, приближающейся к финишной черте. Но его взгляд расширился, облако страха слегка рассеялось. Это было так, как будто горизонт отодвинулся — он мог видеть дальше и планировать, прежде чем реагировать.


Затем, почти незаметно, то ли в поисках облегчения от настоящего, то ли просто убаюканный моментом расслабления, его разум начал блуждать. Он подумал о Ли и их последних минутах в гостиничном номере. Ему до боли хотелось увидеть ее. Он почувствовал ее вес на своем плече. Ему захотелось провести пальцами по ее груди.


Голос Бриолина прервал его размышления. “Ты устал от вождения?”


“Нет, я в порядке”.


“Будьте осторожны на дороге”.


Турк осторожно вырулил обратно на полосу, пытаясь сохранить контроль. Он оглянулся через плечо: Горуд дремал на заднем сиденье. Его так и подмывало спросить Grease, думает ли он, что они выберутся из этого, но вопрос казался слишком пораженческим, как будто подразумевал, что он уже решил, что они этого не сделают.


“Они ищут место для пересадки на автобус”, - сказал Бриолин после разговора с остальными по радио. “Я не знаю, доберемся ли мы до вашего целевого района к вечеру”.


“Да, я и сам об этом думал”.


“Ты должен поговорить с ними, не так ли? Ты не зарегистрировался”.


“О боже”.


“Продолжай движение. Они подождут”.


Терк наклонился вперед, склонившись к штурвалу, как будто это могло помочь ему сосредоточиться. Ему нужно было использовать голову своего пилота — ему нужно было быть ясным и точным, не мечтательным, не отвлеченным. Пребывание на земле нарушило его концентрацию.


Больше не думай о Ли. Больше не думай, и точка. Кроме работы.


“Дорога”, - сказал Бриолин.


На этот раз Терк дернулся назад. Его пальцы так крепко вцепились в руль, что их начало сводить судорогой.


“Я думаю, может быть, мы просто прервем операцию”, - сказал Бриолин почти шепотом. “Идем прямо на север, пока мы еще можем”.


Потрясенный, Терк дернул головой. “Ни за что на свете”.


Бриолин с полминуты смотрел на него с ничего не выражающим лицом. Затем, хотя остальная часть его лица намекала на печаль, кончики его губ слегка приподнялись. “ Ты слишком долго ошиваешься с нами.


* * *


Первый самолет пролетел неподалеку примерно через час.


Они находились к югу от Сари-э-Кавира, небольшого городка в тени пустынного холма, где шоссе 81 соединялось с шоссе восток-запад, по которому им нужно было ехать. Турк не мог видеть самолет, но по звуку он понял, что это был пропеллер, что-то маленькое, очень похожее на самолет, который они разбили прошлой ночью. Он не затянулся, но это было слабым утешением; ради безопасности они должны были сделать вывод, что их заметили.


Не то чтобы у них было много вариантов.


Грандерсон свернул на горную тропу примерно в двух милях от города. Крутая и каменистая тропа оказалась подъездной дорогой к паре небольших ферм, вырытых в скальных выступах. Оба объекта были заброшены несколько лет назад, хотя, когда они впервые подъехали, они этого не знали, и они потратили десять минут на проверку и расчистку полуразрушенных дальних зданий на более крупном из двух объектов. Убедившись, что они в безопасности, они отвели автобус в сарай, где среди нагромождения старых ящиков и ветхого трейлера едва хватило места, чтобы спрятать его.


Они припарковали пикап под навесом сбоку; задняя часть немного выступала вперед, но его было бы трудно разглядеть даже прямо над головой. Турк проехал на машине пятьдесят ярдов вниз по склону к тому, что когда-то было гранатовой рощей, но теперь представляло собой в основном кучу высохших пней. Тут и там на искривленных серых стволах пробивались зеленые побеги и листья - природа отказывалась сдаваться, даже несмотря на то, что подземный источник, который когда-то питал оросительные канавы, пересох до костей.


Он вышел из машины и отошел на небольшое расстояние, прежде чем воспользоваться спутниковым радио для регистрации.


Ответила сама Бреанна Стокард. “Терк, с тобой все в порядке? Где ты был? Почему ты не зарегистрировался?”


“У нас была неудача в Джандаге”, - сказал он ей. “Полиция. В городе произошел инцидент. Многие наши ребята ранены. Мы сбежали на автобусе”.


“Сегодняшняя миссия, ты можешь—”


“Мы не успеем”.


Бреанна замолчала.


“Я буду на месте завтра”, - сказал Терк. “Сегодняшняя ночь обещает быть слишком тяжелой. Мы все еще довольно далеко. И мы изрядно потрепаны”.


“Хорошо. Хорошо. Послушай, я знаю, где ты. У нас есть перехваченные сообщения иранской полиции и министерства внутренних дел об угнанном автобусе в одном из городов, где ты проводил время. Это ты?”


“Должно быть”.


“Все в порядке. Приготовиться”.


Турк услышал вдалеке другой самолет. Это был еще один винтовой самолет, но большего размера; как ему показалось, с двумя двигателями.


“В сообщении об угнанном автобусе в Джандаге говорится о террористах”, - сказала Бреанна. “Они ищут русских”.


“Это подходит к нашей обложке. Они упоминают другие транспортные средства?”


“Отрицательный. Описания расплывчаты: трое русских мужчин. В некоторых из этих сообщений утверждается, что это ограбление ”. Бреанна сделала паузу, очевидно, просматривая данные на экранах. “Они не установили связи с атакой”.


“Хорошо”.


“Турок, в каком ты состоянии?”


“Я в порядке. Ни царапины”.


“Твоя команда?”


“Сильно подорвался”, - сказал он. “Только Бриолин, я и Грандерсон действительно в полной силе. У нас есть двое парней — нет, уже трое, — которые просто неподвижны. Приходит в сознание и теряет его. Все остальные в той или иной степени ранены, хотя все еще могут сражаться. ”


“Вы рассматривали возможность прерывания операции?”


“Нет”.


“Вы уже выполнили миссию, на которую вас послали”.


“Мы...” Часть его хотела сказать, что да, они расстались; пришло время возвращаться домой, время сваливать.


Но большая часть отчаянно хотела завершить миссию — следующий этап. Потому что целью было остановить иранскую программу создания оружия. Если там был другой объект, они должны были нанести удар по нему.


Однако это была такая большая жертва. Для всех них. Стоило ли это того? Разве они не могли просто послать бомбардировщики и покончить с этим?


В этом случае тоже не было никакой гарантии, что они выберутся живыми. Лучше идти вперед. Лучше выполнить свой долг.


Такой ценой.


“Я могу это сделать, Бри”, - настаивал Терк. “Нам просто нужно перебраться на другую сторону пустыни. И если они на самом деле не знают, что мы задумали —”


“Я не могу гарантировать, что они этого не сделают”, - сказала ему Бреанна. “Силы реагирования не смогут добраться до вас так далеко в Иране”.


“Все в порядке. Я делал вещи и посложнее”.


Возможно, в воздухе, но не на земле. Определенно не на земле. Но Бреанна не призывала его к этому.


“Я хочу, чтобы ты связался со мной в конце следующего часа”, - сказала она ему. “Ты понял?”


“Я сделаю это, если смогу. Иногда—”


“Нет. Вы должны регистрироваться каждый час. Мне нужно знать, что ты все еще жив.


“Я позвоню тебе, если смогу”, - сказал он, нажимая кнопку завершения вызова, прежде чем она успела ответить.


17


Кампус ЦРУ, Вирджиния


Бреанна повернулась к Риду, как только передача от Терка закончилась. “Они понесли тяжелые потери. Я думаю, мы должны вывести их ”.


“Это не наше решение, Бреанна”.


“Они все подстрелены”.


“Это не так”.


“Пусть бомбардировщики войдут. Если они останутся, это самоубийство”.


“Это уже самоубийство”. Рид поднял трубку и попросил компьютеризированного оператора соединить его с президентом.


* * *


Двадцать минут спустя Бреанна и Рид были на шоссе Ли, мчась к Белому дому. В целях безопасности водителю всегда приходилось следовать другим маршрутом; в четыре часа утра пробки не вызывали особой озабоченности, и на этот раз они ехали относительно прямым маршрутом.


Рид смотрел в затемненное окно на машины, проезжающие вдалеке. Огни на парковках зданий, вывесок и улиц сливались в размытое пятно.


Он сказал бы президенту, что они должны продолжать. Это неизбежно означало бы смерть его офицера Горуда, пилота Whiplash и всех, кто остался от остальной команды. Израильский оперативник, глубокое, ценное растение с безупречным прикрытием. И семья.


Но Рид абсолютно точно знал, что это было правильно. НАНОБПЛА отлично справились с первым ударом; они преуспеют и здесь. Результат был бы гораздо более желательным, чем ракетный удар. Что бы ни делали иранцы, ученые, которые перестраивали программу, никогда не будут уверены, имела ли место атака или критический недостаток.


Отсрочка удара на двадцать четыре часа увеличила бы шансы на успех. Даже если аналитики не определят, на каком из двух объектов была заложена бомба - или если они решат, что на обоих достаточно материалов, чтобы представлять угрозу, — задержка даст Рубео и его людям больше времени для работы над программой миссии.


Ученый возразил, когда его попросили предсказать исход расщепленной атаки. Первый удар был тщательно смоделирован. Этот все еще находился в процессе расчета.


“Чудесная ночь”, - сказала Бреанна. Это был первый раз, когда она заговорила с тех пор, как они сели в машину.


“Да”. Рид заставил себя улыбнуться. Ему начала нравиться эта молодая женщина, хотя временами ему казалось, что она слишком легко поддается влиянию начальства из Пентагона. “Хотя сейчас уже почти утро”.


“Технически, сейчас утро”.


“Как поживает сенатор?”


“Все такой же упрямый, как всегда”, - сказала Бреанна. “И все еще в восторге от Национальных. Их серия поражений выбивает его из колеи”.


“Я слышал, ходят разговоры, что он может баллотироваться в президенты”.


“Боже, помоги нам”.


Слова были настолько выразительными, что Рид не знал, как реагировать. Он молчал всю оставшуюся дорогу до Белого дома.


* * *


Президенту Тодд удалось поспать всего час, но она почувствовала прилив энергии, когда Бреанна завершила брифинг о текущей ситуации, закончив слайдом PowerPoint, показывающим общую близость двух возможных целей.


Чарльз Ловел, министр обороны, открыл рот, чтобы заговорить. Тодд прервал его.


“Вопрос сводится к следующему”, - сказал президент. “Если мы будем ждать двадцать четыре часа, гарантируем ли мы успех?”


“Нет никаких гарантий ни на что, никогда”, - сказал Блитц, директор по национальной безопасности.


“Шансы значительно возрастут”, - сказал Рид, сидящий рядом с Бреанной. “Присутствие нашего пилота на месте поможет, если возникнут проблемы с устройствами. Верно, они были безупречны при первом ударе и хорошо компенсировали его. Но я думаю, как сказала мисс Стокард, человеческий фактор увеличивает шансы на успех. Плюс, мы, возможно, сможем сузить круг возможных целей. Как минимум, у нас будет лучший план борьбы с обоими объектами ”.


“Я не уверен, что мы можем позволить себе угадывать, какой из объектов является реальной целью”, - сказал Блиц. “На данный момент нет”.


“С другой стороны, вероятность обнаружения наземной группы также будет выше”, - сказал Рид. “И если их обнаружат, мы их потеряем”.


“Мы все равно можем их потерять”, - сказал Ловел.


“Иранцы могут закрыть объекты”, - заявил госсекретарь Алистер Ньюхейвен.


“Двадцати четырех часов для этого недостаточно”, - сказал Рид.


“Если атака провалится—”


“Если это не удастся, мы продолжим и уничтожим оба объекта атаками B-2”, - сказал президент, вмешиваясь. “Это простое решение”.


“Я бы проголосовал за то, чтобы начать атаку B-2 сейчас”, - сказал Ловел. “Зачем ждать?”


“На этом месте ничего не произошло — ни на одном из возможных мест”, - сказал Рид.


“Мы торопились нанести удар сегодня вечером, - сказал Ловел, - потому что нам нужно было нанести удар быстро. Теперь мы собираемся отложить его еще на двадцать четыре часа. Чем скорее мы покончим с этим, тем лучше. Для всех. ”


“Не по нашим людям”, - сказала Бреанна. “Если мы нанесем удар, если бомбардировщики войдут, мы их списываем. Потому что они будут знать, что первая атака была предпринята нами, и они будут начеку ”.


“Я согласен, что это увеличивает их риск”, - заявил генерал Максимиллиан Фреско, глава Объединенного комитета начальников штабов. Фреско проработал на этой работе всего месяц и все еще нащупывал свой путь — разочарование для Тодда, который выбрал его, потому что он казался решительным и, как и она, склонным ошибаться в сторону ястребиности, а не осторожности. Но, может быть, он одумается.


“Они уже подвергаются значительному риску”, - сухо сказал Рид. “Несмотря ни на что”.


“Я думаю, мы должны вывести их оттуда”, - сказала Бреанна дрожащим голосом. “Тогда пошлите бомбардировщики”.


Тодд была удивлена. Она посмотрела на Рида. Выражение его лица показывало, что он явно не согласен. Обычно они шли в ногу; она не могла вспомнить времени, когда они высказывали хотя бы немного разные мнения.


“В целом, наш лучший шанс - использовать нано-беспилотники”, - сказал Рид. “Мы знаем, что они работают. Мы еще не видели взрывателей бункеров. Это наш лучший шанс”.


Фреско начал возражать, но Рид оборвал его.


“Гидры работают. Они не оставляют следов нашего участия; они не поднимают моральных или этических вопросов в случае ошибки. Они ограничивают потери только теми, кто участвует в программе ”. Рид говорил как профессор колледжа, подводящий итоги обучения за семестр. “Преимущества очевидны. В худшем случае у нас есть бомбардировщики в резерве.”


Тодд согласился. Краем глаза она увидела, что госсекретарь собирается что—то сказать - вероятно, подумала она, подвергая сомнению заявление Рида о моральных вопросах: в конце концов, они приводили в действие ядерный взрыв, даже если это была собственная иранская бомба.


Сейчас в этих дебатах не было необходимости.


“Думаю, я услышала достаточно”, - быстро сказала она, поднимая руку. “Мы задержимся на двадцать четыре часа. После этого бомбардировщикам будет разрешено атаковать”.


* * *


В машине на обратном пути в кампус ЦРУ Бреанна возилась со своим личным телефоном, просматривая текстовые сообщения за последние несколько дней, хотя она их уже прочитала. Ей очень хотелось поговорить с Дзеном об операции, но она не могла.


Ее единственной приемлемой альтернативой был Рид, и она не хотела ни о чем с ним говорить.


“Почему ты передумал?” - спросил Рид.


Бреанна подняла глаза. “Прошу прощения?”


“Сейчас вы выступаете против операции. Раньше вы этого не делали”.


“Я не против”.


“Ты говорил так, как будто ты есть. Твой тон был негативным. Даже на презентации”.


“Нет. Я пытался быть нейтральным. Моя забота — я просто хочу вывести наших людей. Я чувствую ответственность за них ”.


Рид посмотрел на нее, его глаза старика заглянули ей в душу. Он был уже за пределами пенсионного возраста, и в такие моменты, как этот — глубоко погруженный в операцию, испытывающий сильный стресс — он выглядел еще старше.


Он напомнил ей ее отца, некогда командующего Страной грез, а ныне виртуального отшельника.


“Ваша вина ошибочна”, - сказал Рид.


“Я не чувствую себя виноватым”. Слова вылетели быстро, вне ее контроля. Они не были правдой. “Почему я должен быть виноват?”


“Это не так. Это моя точка зрения”.


“Я несу ответственность за своих людей. Думать о них - моя работа”.


“Мы”, - тихо сказал Рид. Он повернул голову к водителю на переднем сиденье, отделенном толстым прозрачным пластиковым барьером, который не позволял ему слышать. “Но наша главная ответственность - перед миссией. Наноплановые беспилотники, безусловно, лучший выбор”.


“Да”, - неохотно согласилась Бреанна. “Не могу не согласиться”.


18


Иран


Спускаясь из сарая в заброшенную рощу, Терк посмотрел на часы, затем достал спутниковый телефон. Он пришел на несколько секунд раньше, но ждать не было причин.


“Это Бреанна”.


“Я проверяю связь”.


“Хорошо. Каков ваш статус?”


“То же, что и сорок пять минут назад”.


“У нас есть разрешение отложить операцию до завтрашней ночи”, - сказала Бреанна. “На двадцать четыре часа. А потом она начнется”.


“Спасибо”.


“Терк, мы разговаривали с WARCOM. Команда SEAL высадила спасательную команду с Каспия. Они не смогут связаться с тобой до атаки. Мы посылаем столько поддержки, сколько можем, но...


“Я знаю, я знаю. Все в порядке. У нас все хорошо. Не беспокойся за меня”.


Терк почувствовал легкое раздражение — сначала на Бреанну, затем на себя за то, что вел себя как подросток, отбивающийся от чересчур назойливой мамы.


“У нас есть план”, - добавил он. “Мы его выполним”.


Он услышал звук другого самолета вдалеке. Он быстро летел, двигаясь в их направлении.


Один двигатель. Громкий. Самолет, должно быть, летит низко.


“Послушай, мне нужно идти”, - сказал он ей. “Я свяжусь с тобой в начале следующего часа”.


Он отключил спутниковую связь, затем сделал несколько шагов в сторону сарая, прежде чем понял, что ему ни за что не успеть до того, как самолет окажется над головой. Ближайшим укрытием поблизости была пустая оросительная канава; он прыгнул в нее. За ним последовал Бриолин, его постоянная тень. Они проползли несколько ярдов до места, где стены были почти горизонтальными, а тень густой.


Это был другой легкий гражданский самолет, Beechcraft Bonanza, более поздняя модель с обычным хвостовым оперением вместо фирменного V. Турк видел, как он летел с северо-востока параллельно другой стороне шоссе. Казалось, что это произошло на высоте около восьмисот футов.


Он наклонил голову, словно веря, что если он этого не видит, то и оно его не увидит.


Самолет совершил еще один заход, на этот раз на север. Терк оставался лежать ничком, пока звук не превратился в слабый и отдаленный гул.


“Я не думаю, что он нас заметил”. Турк встал и потянул мышцы спины, затем ног. Он прислонился к мягкой грязи канавы и уперся пальцами ног в другую сторону. “Он бы сделал несколько кругов”.


“Возможно”, - уклончиво ответил Бриолин.


“Как вы думаете, когда Грандерсон вернется?” Спросил Терк. Они с израильтянином поехали на пикапе в город, надеясь найти другое транспортное средство, которое можно либо купить, либо украсть.


“Скоро”.


“Я подумал — может быть, было бы лучше, если бы только мы с тобой пошли и закончили это. Пусть они позаботятся о своих раненых”.


“Они никогда не оставят тебя, Турок. До последнего человека. Они будут ползти и истечь кровью, прежде чем позволят этому случиться. Каждый из них”.


“В этом не было бы особого смысла”.


“Это их миссия. Это их работа и долг. Их честь”.


“Вместе мы привлекаем больше внимания, чем если бы были сами по себе. Намного больше”.


Бриолин покачал головой.


“Мы могли бы захватить Горуда”, - сказал Турк. “Потому что он говорит на этом языке. Но нам не нужны сопровождающие. На самом деле вы мне даже не нужны. Без обид”.


“Этого не произойдет”.


Терк начал смеяться, но мрачное выражение лица Бриолина остановило его.


“Давайте зайдем внутрь”, - сказал он вместо этого.


* * *


Грандерсон и израильтянин вернулись менее чем через пятнадцать минут, последний был за рулем открытого фермерского грузовика. Грузовик был припаркован в центре города, перед небольшим зданием. Они подъехали на пикапе, заметили его, выскочили и подошли. Ключи были в замке зажигания.


“Довольно тихий городок”, - сказал капитан Терку, когда они осматривали его. “Если кто-нибудь и видел нас, то ничего не сказал”.


“Вы уверены, что за вами не следили?” - спросил Бриолин.


“Если бы это было так, они бы уже были здесь, верно?”


Горуд думал, что им следует оставить школьный автобус в сарае, но Турк предположил, что это могло бы лучше сработать в качестве приманки — если самолеты, которые они видели и слышали ранее, были частью поисковой группы, облегчение поиска автобуса дало бы им какое-то занятие. К тому времени, когда они его заметили и проверили, уже почти стемнело, может быть, позже. Он вызвался сам проехать на нем по шоссе.


“Я избавлюсь от него, пока вы будете собираться в дорогу”, - сказал Терк. “Я направлю его на юг по шоссе”.


“Ты не пойдешь”, - сказал Бриолин.


“Ты говоришь, как моя мать. Это лучше, чем ждать”.


“Я поеду за тобой на пикапе”, - сказал Бриолин.


Обратная дорога до шоссе была длиннее, чем помнилось Терку, и более ухабистой; он добирался до нее добрых пятнадцать минут. Когда он это сделал, со стороны Сар-э-Кавира подъехал внедорожник; Турк сел за руль, надеясь, что тот, кто был в машине, не сможет хорошо разглядеть его лицо. Внедорожник продолжил движение на юг в хорошем темпе; Турк осторожно выехал и начал следовать за ним. Его скорость постепенно увеличивалась, автобус медленно, но неуклонно разгонялся. Примерно через пять минут Бриолин ускорился на пикапе и начал мигать фарами. Терк сбросил скорость, затем тронулся с места.


“Я поддерживал его в рабочем состоянии”, - сказал он Бриолину, когда добрался до него в грузовике. “Если они найдут его с включенным мотором, это будет загадкой. Возможно, это выиграет нам больше времени”.


“Выдаю желаемое за действительное”, - сказал Бриолин.


“Это все, что у нас есть”, - ответил Терк, когда они направились на север, чтобы присоединиться к остальной команде.


19


Иран


Вернувшись к летной ротации, капитан Вахид оказался назначенным на послеполуденное патрулирование, выполняя фактически боевое воздушное патрулирование над районом атомной лаборатории, хотя официально миссия была записана как “обычный наблюдательный полет”. Учитывая проблемы с топливом у ВВС, тот факт, что он вообще проводился, вряд ли можно было назвать рутинным, но это была наименьшая из официальных ложей.


Вахиду не разрешалось пролетать над эпицентром того, что официально называлось районом землетрясения; он должен был постоянно поддерживать пятимильный барьер между предполагаемой точкой разлома. Он пытался удержаться от соблазна взглянуть на местность, хотя не мог не заметить, что дороги в окрестностях были пусты. Были установлены контрольно-пропускные пункты; предположительно, спасательные команды направлялись на помощь пострадавшим, но всплеска помощи не последовало. Очевидно, штат и национальные власти все еще не знали, что делать.


Вахид согласился с тем, что то, что сказал ему генерал Ширази, было правильным; это имело наибольший смысл и соответствовало тому, что он сам наблюдал. Он задавался вопросом, всплывут ли когда-нибудь факты о том, что произошло. Было бы гораздо легче обвинить американцев или израильтян, чем признать, что проект потерпел катастрофический крах. С другой стороны, обвинять американцев или израильтян было бы равносильно признанию того, что иранская ядерная программа не была направлена на производство мирного источника энергии, а не оружия.


Конечно, все знали, что он был нацелен на создание бомбы. Но признать, что это была ложь до того, как бомба была завершена, было бы большой потерей лица. Это могло быть раскрыто только после завершения разработки оружия. Тогда ложь была бы не ложью, а скорее триумфом над врагами Ирана.


Вахид знал это так же, как знал, что один плюс один равен двум, как и каждый иранец. “Истина” была субъективным понятием, чем-то напрямую связанным с властью; ее принимали так же, как принимают тот факт, что солнце встает и заходит.


Имея генерала Ширази в качестве своего покровителя, он знал, что его ждет блестящее будущее. Командир эскадрильи был у него на прицеле. Командир крыла не был бы недостижимой целью. Уже были признаки улучшения его положения: ему назначили резервный самолет эскадрильи и выделили для патрулирования наиболее чувствительный район.


Вахид пробежался глазами по приборам, подтверждая, что самолет работает в соответствии со спецификацией, затем проверил свои шесть, бросив быстрый взгляд в сторону своего ведомого, лейтенанта Нимы Кайвана, который летел с его правого крыла примерно в полумиле позади. Их убежище к северу от гор Загрос было очищено от облаков, равно как и от врагов. Полет прошел без происшествий — еще один признак для Вахида того, что американцы не наносили удар по лаборатории, поскольку они, несомненно, проводили разведку и, возможно, последующий рейд.


Насыщенный адреналином голос наземного диспетчера застал его врасплох.


“Шахин-один, приготовьтесь к выполнению задания”.


“Шахин-один подтверждает”. Вахид выслушал сообщение диспетчера о террористическом акте в Джандаге; он и его ведомый должны были направиться на запад и присоединиться к поискам школьного автобуса.


“Итак, теперь мы отправляемся за угонщиками автомобилей”, - сказал Кайван на частоте эскадрильи, когда они изменили курс. “Зачем евреям автобус?”


Кайван, безусловно, был прав, но Вахид предпочел не отвечать. Ведомый был отличным летчиком, но его болтливость однажды доставит ему большие неприятности.


Джандаг находился примерно в трехстах километрах отсюда, за чередой высоких пустынных гор и практически голым ландшафтом. Вахид немедленно лег на новый курс, настроившись на частоту связи, которую ему дали для подразделения Революционной гвардии, назначенного координировать действия. Он пытался в течение нескольких минут, но не мог получить ответа на свои оклики.


“Мы снизимся до трех тысяч футов”, - сказал он Кайвану. “Ищите что-нибудь движущееся”.


“Включая коз и песчаные бури?”


Они не увидели ни того, ни другого. Земля казалась такой же пустой, как и небо. Кайван действительно увидел что-то движущееся возле дороги примерно в двух милях к западу от их курса на север, и они быстро проехали мимо, только чтобы обнаружить пару самосвалов и экскаватор, работающий в карьере с гравием или песком. Вернувшись к исходному вектору, командир местного подразделения ополчения связался по радио с Вахидом и попросил его помочь проверить транспортное средство, замеченное гражданским лицом к югу от Сари-э-Кавира.


“У нас есть еще одно подразделение для встречи”, - сказал ему Вахид.


“Я обращаюсь с этой просьбой по приказу специального командира”, - объяснил офицер, сказав, что полковник, который первоначально запросил поддержку с воздуха, теперь поручил ему использовать ее. Радио исказило имя командира — оно звучало как полковник Хорасани, — но когда офицер продолжил, Вахид понял, что специальный командир был членом Пасдарана — Революционной гвардии, — назначенной для расследования “землетрясения.” Тот факт, что там будет следователь, был упомянут офицером разведки на предполетном брифинге: отчуждение Пасдарана было большей опасностью, чем американских F-22.


“Это более чем в ста километрах отсюда”, - сказал Кайван, снова используя радиосвязь эскадрильи ближнего действия, чтобы его неуважение не было услышано. “У них нет других самолетов?”


“Ты предпочитаешь сидеть на земле?” рявкнул Вахид.


“Я бы предпочел увидеть девушку, которая станет моей невестой. И у нас не так много топлива”.


Ведомый был прав. Вахид быстро подсчитал и подсчитал, что, как только они достигнут Сар-и-Кавира, у них будет около десяти минут времени, прежде чем им придется возвращаться на свою базу.


“Мы воспользуемся этим по максимуму”, - сказал он. “Оставайся на моем крыле”.


“Я не планирую исчезать”.


Вахид нашел шоссе 81. Дорога поднималась над пустынными хребтами, проходя параллельно маршруту, которым когда-то пользовались торговцы шелком; задолго до этого она выходила на берег огромного озера. Теперь местность была в основном пустынной. Вдоль длинных участков дороги были установлены заграждения, чтобы сократить заносы песка.


Пролетев над парой белых четырехдверных пикапов, направляющихся по дороге на север, Вахид направил свой самолет в сторону груды развалин слева от него. Он быстро спустился, думая, что сможет мельком увидеть кого-нибудь, прячущегося среди старых глиняных кирпичных стен и фундамента. Но он оказался рядом с ними слишком быстро, чтобы разглядеть что-либо, кроме теней и изрытой земли.


Когда он возвращался к дороге, он заметил автобус примерно в двух километрах впереди. Сбавив скорость чуть выше скорости сваливания, он наклонился к козырьку, чтобы хорошо рассмотреть дорогу и транспортное средство. Он был обращен на юг, в сторону от дороги на обочине. Старое шоссе находилось справа.


“Я нашел автобус”, - сказал Вахид местному наземному командиру. “Приготовьтесь занять позицию”.


Командир воспринял информацию с большим энтузиазмом. Описание Вахида, похоже, соответствовало угнанному автобусу. Единственная проблема заключалась в том, что он был направлен не в ту сторону — в город, где его похитили. Но это, похоже, не обеспокоило наземного командира, который попросил Вахида пойти на снижение и посмотреть, нет ли поблизости врагов.


“Машина выглядит брошенной”, - радировал Вахид наземному подразделению. “Территория вокруг нее пуста”.


“Принято, Шахин-один”, - произнес новый, более авторитетный голос. Он принадлежал полковнику Хорасани, офицеру охраны, которому было поручено расследовать ситуацию. Он лично занимался связью. “У меня наземные подразделения в пути. Они должны прибыть через ноль пять минут”.


“Подтвержден. Мы собираемся облететь район и посмотреть, сможем ли мы кого-нибудь найти ”.


“Подразделения полиции приближаются с севера”, - добавил местный наземный командир. “Они прибудут быстро”.


“Подтвержден”.


Вахид и его ведомый начали медленный, по спирали, подъем над этим районом.


“Здание фермы к северу на склоне холма”, - сказал Кайван. “Возможно, они там”.


“Беги”, - сказал ему Вахид. “Я последую за тобой”.


Вахид выбрался наружу и поменялся позициями со своим ведомым, так что "Шахин Один" теперь следовал за "Шахином Два". Здания находились на небольшом, почти плоском участке земли. Чуть ниже он увидел заброшенный фруктовый сад с обгоревшими пнями деревьев.


Извилистая дорога вела от шоссе к ферме, затем заканчивалась. Ни Вахид, ни ведомый не могли видеть никаких других транспортных средств, не говоря уже о людях.


“Шахин-один, каков ваш статус?” - спросил пасдаранский полковник.


“Мы ждем прибытия наземных подразделений. У нас нет контактов”.


“У нас есть сообщение об угнанном автомобиле из Сар-э-Кавира. Сельскохозяйственный автомобиль. Мы считаем, что здесь может быть связь”.


“У вас есть описание?”


“Приготовиться”.


20


Иран


Они срезали путь через хребет, двигаясь по дороге с твердым покрытием, которая вывела их перед Грандерсоном и остальными. Бриолин изучал карты и получил совет от Грандерсона; примерно в двадцати пяти милях впереди по шоссе находились казармы иранской армии. После этого у них должно было быть легкое движение на север; они могли бы срезать к югу от городов Семнаон и Соркхе, затем следовать по шоссе на запад еще около двух часов, прежде чем снова свернуть на более узкие дороги в предгорьях. На этом этапе они должны были выбрать один из маршрутов, разведанных командой Delta, в качестве альтернативного маршрута к целевому району, нацеливаясь на укрытие, первоначально запланированное как часть маршрута отхода. По иронии судьбы, он находился в получасе езды от их новой целевой зоны. Они оставались там до следующего дня, достигали своей цели и уходили.


Это было легко, когда вы излагали это шаг за шагом таким образом. Просто и прямолинейно.


Терк перегнулся через заднее сиденье, хватая одну из двух последних бутылок воды. Он сделал два глотка, затем поставил ее обратно.


“Ограничиваешь себя?” Спросил Бриолин.


“Да”.


“В том месте, где мы останавливаемся, должно быть больше воды. Команда отправилась туда и установила ее две недели назад”.


“Что, если его нашли?”


“Никто его не найдет”.


Турк скрестил руки на груди. “Надеюсь, ты прав”.


“Грандерсон и грузовик в двух милях впереди”, - сказал Бриолин. “Пикап примерно в полумиле впереди. Горуд за рулем. Израильтянин поменялся с ним местами в военном грузовике”.


“Почему?”


“У него сильно повреждена нога. Разве ты не заметил?”


“Я думал, с ним все в порядке”.


Бриолин покачал головой. Израильтянин, сильно избитый при столкновении с полицией, согнул колено; скорее всего, также были повреждены порванные связки и хрящи.


“Ты думаешь, Грин и остальные справятся?” Спросил Терк.


Бриолин на мгновение задумался, прежде чем ответить. “Да. Вероятно”.


“Вероятно или может быть?”


Еще одна пауза, пока он взвешивал свою оценку. “Вероятно”, - наконец объявил он.


“Это то, что все хотят сказать, верно?” - спросил Терк, внезапно подавленный тяжестью того, что им предстояло сделать. Его энергия полностью иссякла, забрав с собой оптимизм.


“Знаешь, что поможет?” - спросил Бриолин. “Сосредоточься на следующей контрольной точке, следующем шаге на этом пути. Если ты попытаешься удержать всю миссию в голове, это может вывести тебя из себя. Но если вы перейдете от пункта А к пункту В и к пункту С, это будет намного проще. Это факт. ”


Уши Турка навострились — он услышал неподалеку низкий рев реактивного самолета.


Их было двое.


“Кто-то ищет нас”, - сказал он Бриолину, проводя большим пальцем выше.


* * *


В пятистах метрах над землей Вахид перевалил через хребет "Шахин-один", легко повернув на запад. Впереди была машина, белая и довольно новая — вероятно, правительственный чиновник, подумал Вахид, может быть, даже кто-то из министерства внутренних дел. Когда он опустился немного ниже, то увидел вдалеке отблеск — еще один автомобиль в трех или четырех километрах дальше по шоссе.


В обычное время это вряд ли было бы чем-то необычным, но сегодня на дороге было так мало движения, что это не могло не заинтересовать его. Вахид остановился на высоте трехсот метров и стал ждать появления машины.


Это был пикап. Как раз в тот момент, когда Вахид собирался сворачивать, он увидел верх другого автомобиля, спускающегося с невысокого холма. Этот был больше, еще один грузовик.


“Шахин-два, ты видишь машину за пикапом?”


“Подтверждено”.


“Похоже, это может быть фермерский грузовик. Я собираюсь рассмотреть поближе”.


“По твоей шестерке”.


Вахид опустился еще ниже, пролетев триста метров. Грузовик соответствовал описанию — зеленая сельскохозяйственная машина с решетчатыми бортами, — но у него был брезентовый верх, который не был описан.


“Второй, свяжись по рации с полковником Пасдарана и посмотри, сможешь ли ты получить точное описание”, - сказал Вахид. “Я собираюсь сделать еще один заход”.


* * *


Турк почувствовал, как напряглись мышцы в животе, когда МиГи повернули вперед. Их определенно что-то заинтересовало на шоссе, и, поскольку поблизости не было другого транспорта, это означало, что это они. Он наклонился к приборной панели, пытаясь хоть мельком разглядеть пролетающие мимо самолеты.


“Только ракеты класса ”воздух-воздух", - сказал он, когда самолет ведущего с грохотом пронесся мимо. Ведомый был выше и смещен к югу; его было трудно разглядеть, но Турк предположил, что он должен быть оснащен так же.


“Что это значит?” - спросил Бриолин.


“Означает, что он не сможет бомбить нас. Но у него будет пушка, которую он сможет использовать, если решит стрелять ”.


Турк открыл окно машины и высунулся, пытаясь разглядеть, где находятся самолеты. Он пожелал, чтобы они улетели далеко на восток. Вместо этого он увидел, как они разворачиваются вдалеке позади них.


“Возвращаюсь, чтобы еще раз взглянуть”, - сказал он Бриолину.


“Капитан, вы видите эти самолеты?” Спросил Бриолин по командному радио, когда Терк снова заскользил вниз. Солнце только что садилось; красное зарево на горизонте могло затруднить обзор пилоту.


Однако, недостаточно сильный.


* * *


Вахид попросил командира повторить то, что он сказал.


“Вам приказано остановить фермерский грузовик”, - сказал полковник Хорасани. “Уничтожьте его”.


“ Полковник, похоже, это гражданский автомобиль.


“Это транспортное средство, заполненное израильскими коммандос”.


Голос полковника был абсолютно рассудительным и скорее мягким, чем громким, что еще больше охладило Вахида. “Это немного отличается от того, что вы описывали, когда связывались со мной по рации ранее”.


Полковник на мгновение замолчал. “ Мне позвонить вашему командиру?


“Конечно, нет”, - сказал Вахид. “Я хочу убедиться, что понимаю ваши требования. Мои топливные баки почти пусты.


Фактически, он находился примерно в шестидесяти секундах от бинго, расчетной точки, где у него должно было хватить топлива только на то, чтобы добраться домой. Он подумывал использовать это как предлог, чтобы не расстреливать грузовик, но какой в этом был смысл? Два других члена его эскадрильи уже летели на север; они уничтожили бы грузовик, если бы он этого не сделал.


И идти против полковника Пасдарана было неразумным шагом, даже если генерал Ширази был его покровителем.


Но убивать мирных жителей?


Несомненно, они были ворами. Как бы маловероятно — как бы невозможно — ни было, что они были израильскими коммандос, они все равно не имели права угонять грузовик. Итак, это было наказание Аллаха, которое он вершил.


“Шахин-два, ты на моем крыле”, - сказал он лейтенанту Кайвану, взглянув на панель вооружения, чтобы убедиться, что его пистолет готов.


“Мы собираемся расстрелять грузовик?”


“Да, мы собираемся остановить это”.


* * *


Турк услышал гул реактивных двигателей, когда МиГи появились на дороге позади него. Мышцы его живота снова сжались. Он откинулся на спинку сиденья, ожидая, когда машину начнет трясти.


“Черт”, - пробормотал он, когда самолет пронесся над головой, затем быстро вошел в вираж.


“Скажите им, чтобы выходили из грузовика!” Крикнул Терк. “Скажите им, что он приближается, чтобы открыть огонь! Он стреляет!”


* * *


Когда Вахид опустил нос "Мига" вниз, фермерский грузовик, казалось, влетел в яму. Он слегка нажал на спусковой крючок, прежде чем остановиться. Пули промахнулись, влетев в тротуар значительно впереди автомобиля.


Именно этого он и добивался. По его мнению, невинный мирный житель увидел бы пули и понял, что что-то не так. Он съехал бы с дороги и убежал от грузовика.


“Шахин Второй, он остановился?” Спросил Вахид.


“Все еще движется”.


“Держитесь подальше”.


“Мне неинтересно?”


Вахид проигнорировал своего молодого ведомого и занял позицию для уничтожения грузовика. Он проехал на миге пятьсот метров, прежде чем повернул левое крыло в сторону шоссе. Он выровнял крылья и обнаружил, что машина мчится вперед.


Он начал вилять влево и вправо. Он нажал на спусковой крючок.


* * *


Впереди вырвался серый гейзер дыма.


“Черт, черт, черт!” - заорал Терк. Он ударил кулаком по приборной панели, когда серый цвет стал черным. Изнутри появилась красная воронка, похожая на вулкан.


Они бросились к нему, когда облако сместилось вниз, складываясь поперек дороги. Несколько месяцев назад Терк сам расстреливал грузовики, нападая на них с воздуха. Теперь он смотрел на вещи с другой стороны, снизу и наизнанку.


Грузовик находился справа, в стороне от дороги, полностью разрушенный, тлеющий.


Два черных тела лежали между ним и дорогой.


“Ты не останавливаешься!” Терк накричал на Бриолина.


“Я это знаю”.


“Ты должен остановиться!”


“Мы не можем”.


“Смажь! Смажь!”


Терк схватился за дверную ручку. Бриолин протянул руку и схватил его, удерживая на месте, даже когда он ускорился, удаляясь от обломков.


СУПЕРМЕН


1


Иран


Капитан Вахид в последний раз пролетел над обломками фермерского грузовика, убедившись, что там ничего не движется. Машина была разбита пушкой Мига на пять разных частей. Только один сегмент, включавший в себя часть кабины, все еще горел.


Пикап, а затем белая машина, которую он видел, быстро проехали мимо. Пилот удивился этому: он мог понять пикап, но почему машина, которая, как он предположил, принадлежала правительству или, возможно, сотруднику Охраны. Разве им не было бы любопытно?


Они, должно быть, были напуганы. Казалось, что люди обладают неестественной способностью отключаться от всего остального, когда чувствуют себя в опасности.


Неужели они думали, что будут следующими?


И действительно, почему бы им и нет? Насколько им было известно, он только что уничтожил гражданский грузовик, причем автомобиль бедняка.


Вахид сделал вираж, намереваясь еще раз пролететь над шоссе.


“Первый, я нахожусь в bingo fuel”, - сказал лейтенант Кайван.


“Подтверждаю, два. Взять курс на базу”.


Когда Вахид выключил микрофон, пришло еще одно сообщение, на этот раз от полковника Хорасани, в котором спрашивалось, каков их статус.


“Грузовик был уничтожен”.


“Там есть конфедераты? Есть ли другие транспортные средства?”


“Похоже, что это не так”.


Вахид сбросил скорость, чтобы еще раз взглянуть на грузовик. Хотя он и поразил несколько целей на тренировках, он никогда раньше не взрывал “настоящий” грузовик, тем более движущийся.


В тот момент, когда он выстрелил, он почувствовал радость — именно так это можно было назвать, радость, — но его чувства уже были сложными. Он был очень доволен тем, что достиг своей цели, но в то же время в этом было что-то пустое.


Он пролетел мимо затяжного черного столба дыма, набирая скорость, прежде чем вылезти наружу. Вахид почувствовал прилив гнева — он должен был врезаться в машину. Эти люди были трусами, проехав мимо, не остановившись, чтобы помочь.


Как бы он объяснил?


Легко — Хорасани только что дал ему повод. Мужчины были соотечественниками. Они были рядом с грузовиком, когда он его взорвал.


Кайван связался по рации, чтобы спросить, уходят ли они.


“Давай, Второй. Возвращайся на базу”.


“Я остаюсь с тобой, Ведущий”, - сказал ведомый.


Нанести удар по правительственному автомобилю? Но в конце концов они выяснили бы, что это не было связано. И были бы последствия.


В его обязанности не входило наказывать трусов.


Вахид связался по рации с командиром Пасдарана. “Грузовик полностью разрушен. Выживших нет. У нас заканчивается топливо. Нам нужно вернуться на базу ”.


“Вперед. Одно из моих подразделений будет на месте через несколько минут”.


Он подумал о том, чтобы саркастически ответить полковнику о том, что ему рады за помощь — полковник даже не поблагодарил его. Но он передумал. С пасдараном всегда было лучше держать рот на замке.


2


Кампус ЦРУ, Вирджиния


Бреанна стоически сидела, пока Турк рассказывал об их ситуации. Рука Горуда была повреждена, но он мог вести машину. Смазка была в порядке, как и у Турка.


Остальные члены команды, включая израильского шпиона, были убиты. Турк и другие направлялись к озеру Хоз-э-Солтан и обширной пустынной соляной пустыне к северу от Кума и востоку от их цели. По его оценкам, они будут в укрытии еще через два часа.


Бреанна прочитала переведенные иранские сообщения, касающиеся удара, вскоре после того, как был уничтожен грузовик. Снятый американским спутником elint и переданный АНБ после перевода сценарий был кратким и удручающим: офицер иранских ВВС, хотя и был явно обеспокоен тем, что стреляет по гражданским лицам, тем не менее выполнил приказ и убил их.


Бреанна знала из данных локатора, что Терк все еще движется. Но по описанию она заподозрила, что грузовик принадлежит им. И даже если бы это было не так, жестокость принятого решения пугала.


Она посмотрела в конец стола, где сидел Рид. Его лицо было бледным, как будто долгая ночь откачала всю кровь из его тела. Были времена, когда он выглядел древним, а иногда и старше. Это было одно из первых. Взгляд Рида метнулся от экрана карты к пустому экрану передачи — там был только звук, никакого изображения. Остальная часть его тела оставалась каменно-неподвижной, как будто он был проекцией.


Бреанна наклонилась вперед в своем кресле. “Терк, я хочу задать тебе вопрос. Мне нужен откровенный ответ. Ты чувствуешь, что сможешь выполнить миссию?”


“Да”. Он сказал это быстро, без колебаний.


“У вас будут трудности с выездом из страны”.


“ Тогда это будет не сложнее, чем сейчас.


“Мы уверены, что вы добьетесь успеха”, - сказал ему Рид.


“Да”, - сказала Бреанна, пытаясь придать своему голосу энтузиазм. “ Проверь, когда доберешься до пещеры.


“Ага”.


Он отключился. Бреанна поднялась. Рид остался сидеть, уставившись на карту, его мысли явно витали где-то далеко.


“Кофе?” - Спросила его Бреанна.


“Элемент ТЮЛЕНЕЙ, который спускался с Каспия”, - сказал Рид. “Они столкнулись с сопротивлением. Им придется отступить ”.


Рид продолжал смотреть на карту. Одно из предполагаемых мест находилось в пяти милях к северо-востоку от Фордо, другое - в нескольких милях к западу. Этот район находился рядом с базой охраны, созданной на территории бывшей базы ВВС Ирана. Он будет усиленно патрулироваться, особенно сейчас.


“Нет смысла их вытаскивать”, - наконец сказал Рид. “Даже пытаться будет самоубийством и, возможно, разоблачит операцию”.


“Конечно, в этом есть смысл”. Бреанна почувствовала, что краснеет. “ Горуд тоже там — Что ты хочешь сказать?


Рид не ответил.


“Я не приказываю сержанту Рэнсому убивать его после атаки”, - сказала Бреанна.


“Он уже получил приказ, Бреанна”.


“Нам нужно подкрепление, если команде "МОРСКИХ котиков" придется отступать. Нам нужен Кронос”.


“Слишком поздно возрождать Кроноса”, - сказал Рид. “И на это было наложено вето по определенной причине”.


“Я понимаю это. Но—”


“Кронос призывает к убийству”.


“Побег или покушение. И я думаю, что он может их вытащить. Я всегда так думал ”.


“В конечном итоге мы можем потерять и его”.


Теперь настала очередь Бреанны молчать.


“Очень хорошо”, - согласился Рид. “Нам лучше всего попытаться продвинуть дело вперед. Вы хотите поговорить с полковником Фреем, или это сделать мне?”


3


Иран


Запах смерти ударил в нос полковнику Хорасани, когда он выбрался из "Кавирана". Запах был металлический, с легким привкусом соли.


Ему это не нравилось. Он совершенно не любил смерть. Какая ирония в том, что это так тесно переплелось с его профессией.


“Мы насчитали шесть тел, полковник”. Сержант Карим сделал широкий жест в сторону грузовика. “Целая команда Моссада”.


Хорасани ничего не сказал, продолжая идти по мягкой земле к сгоревшему фермерскому грузовику. В кузове были обнаружены обугленные остатки автоматического оружия, но это вряд ли означало, что оккупанты были моссадовцами или даже иностранными агентами. Хорасани на самом деле беспокоился, что они пасдаранцы — некоторые местные подразделения еще не отчитались перед своими командирами, и это вполне могла быть группа мужчин, которые направлялись в свои казармы.


Он мог бы справиться с этим, если бы это оказалось так. Это было бы гораздо проще объяснить, чем позволить диверсантам уйти.


Полковник продолжил облет машины. Он направлялся в разрушенную лабораторию, когда ему передали сообщение об угоне школьного автобуса. Хорасани решил последовать интуиции, лично присоединившись к расследованию. Это было рискованно по многим пунктам. Но это позволило ему сказать, что он энергично продвигался по своим следам.


И энергичность - вот слово, которое ему пришлось бы использовать для обозначения пилота: он хорошо выполнил свои приказы. Машина была полностью разрушена.


Хорошо, наверное, если были вопросы.


“Телефон”, - сказал рядовой Навид, потянув за кирпичик из расплавленного пластика и металла, который расплавился на одном из тел. “Или радио”.


Он был перепутан с другим материалом — тканью и волосами, кожей и костью, которая сломалась так же легко, как если бы это была хрупкая веточка. Навид протянул его ему.


Телефон легко поместился бы в руке Хорасани, но обломки, которые к нему прилипли, были в два или три раза больше. Хорасани перевернул его, не в силах ничего разглядеть.


Может быть, спутниковый телефон? У израильтянина он должен быть.


Или мобильный телефон, который мог быть у члена Охраны. Останки были слишком искалечены, чтобы определить.


“Полковник, аятолла желает выступить”. К Хорасани незаметно подошел помощник по связям. Он протянул ему защищенный спутниковый телефон.


Он был в два раза больше того, что был на месте крушения. Хорасани вернул расплавленное месиво Навиду и велел ему отнести его в штабную машину.


“Почтение”, - сказал он, поднося телефон к уху.


“Какого прогресса вы достигли?” - спросил аятолла.


“Мы нашли людей, которые угнали автобус. Они мертвы”.


“Все они?”


“Да, ваше превосходительство”.


“Они были ответственны за взрыв?”


Хорасани колебался. Согласие упростило бы ему ситуацию, но это также могло вернуться и преследовать его.


“У меня пока нет доказательств. Израильтяне очень умны и многое сделали бы, чтобы замаскироваться”.


“Но вы уверены, что они были ответственны”.


Хорасани обдумывал, что сказать.


“Будь честен”, - напомнил ему аятолла, прежде чем он принял решение.


“У меня нет указаний на то, что кто-то посторонний находился рядом с объектом”, - признался Хорасани. “Я только начинаю свое расследование. Это казалось хорошей зацепкой, но, честно говоря, на данный момент я не вижу ничего, что связывало бы это. И мои помощники — предварительные расследования предполагают несчастный случай. Все, что мы видели, говорит о том, что в момент взрыва на поверхности никого не было ”.


“Вы говорите, что это могло быть землетрясение”.


“Мне сказали, что это... маловероятно”.


Аятолле, который был членом правящего совета, несомненно, сказали то же самое. Он оставил этот вопрос без внимания. “Вы говорили с пилотом, который сбил самолет?” вместо этого он спросил. “Выясни, что он видел. Возможно, это был B-2”.


“Это входит в мои планы, ваше превосходительство”. Обломки были найдены; это был легкий самолет, управляемый человеком, предварительно идентифицированным как иранец. Возможно, он был шпионом, но более вероятно, неудачливым контрабандистом, направлявшимся в Ирак. Значительные деньги можно было заработать, переправляя определенных людей и предметы из страны. Но указывать на это в данный момент было бы бесполезно.


“Докладывайте мне. Больше ни с кем не разговаривайте”.


Линия оборвалась. Хорасани вернул телефон своему помощнику. “Скажите майору Миланяну, что я хочу поговорить с ним как можно быстрее. Ему нужно будет исследовать это место. Было бы лучше, если бы он смог добраться сюда до того, как станет намного темнее ”.


“Да, полковник”.


“Пилот — тот, кто сбил самолет прошлой ночью. Выясните, где он находится. Я хочу поговорить с ним ”.


“Я полагаю, что это та же эскадрилья, которая отреагировала на машину”, - сказал помощник.


“Неужели?”


“На них была возложена ответственность за этот район”.


“Отлично. Узнай его имя”, - сказал Хорасани, направляясь к своей машине.


4


Вашингтон, округ Колумбия.


“Сенатор, он настаивает, что это личное. Он здесь не из-за финансирования или законодательства. Он действительно подчеркнул это ”.


Дзен нахмурился, глядя на интерком. Впрочем, это была его собственная вина; желая отвязаться от Родригеса, когда тот был на бейсбольном матче, он пригласил его прийти лично, когда тот захочет.


Даже это было бы приемлемо, если бы "Нэшнлз" не отказались от шести заездов, заняв первое место.


“Хорошо. Пригласите его”. Дзен выкатился из-за стола. К тому времени, как Шерил постучала и открыла дверь, он сидел в нескольких футах от двери.


“Сенатор”. Родригес, заметно нервничая, протянул руку.


“Джерри. Как дела?” Дзен пожал ему руку. Накануне вечером ему показалось, что он смутно помнит Родригеса. Теперь он вообще не мог вспомнить его. “Прошло слишком много времени”.


Он чуть не прикусил себе язык. Он ненавидел быть художником BS — это была обычная политическая чушь: beentoolong, howareya, goodtaseeya, мы все должны чаще встречаться.


Тривиальные фразы, бессмысленные, ожидаемые, но использование их заставляло его чувствовать себя обманщиком.


“Я не был уверен, что вы меня помните”, - сказал Родригес.


“Я не знаю”, - признался Дзен. “По крайней мере, не очень хорошо. Кажется, что Страна грез была миллион лет назад”.


“Я знаю. Это было, гм, ну, эксперименты прошли не так хорошо. So, um… Думаю, я довольно сильно изменился.”


Родригес — дружелюбный младший врач, который тренировался с ним перед экспериментом?


ДА.


“Конечно, ты бегал со мной трусцой, пока я пользовался своим креслом, верно? Или, может быть, это была быстрая прогулка ”.


“Определенно пробежка”, - сказал ученый. “Если не пробежка”.


“Ты немного прибавил в весе, Джерси”, - сказал Зен, внезапно вспомнив прозвище Родригеса. “Я полагаю, ты больше не участвуешь в бегах”.


“Да, но намного меньше, чем следовало бы. И, э-э, операция по удалению грыжи пару лет назад замедлила меня ”. Он нежно похлопал себя по животу. “Прибавил около двадцати фунтов, от которых так и не смог избавиться”.


Скорее тридцать или сорок, подумал Зен, но теперь, когда он знал, кто такой Родригес, он чувствовал себя более комфортно. “Итак, чем ты занимался?”


“Ну, я уехал из Невады на несколько лет, чтобы работать в Стэнфорде. Затем я вернулся с клиникой спинальных клеток. Я, ну, я помог ее основать. Я один из партнеров ”. Родригес поерзал в кресле. “Я— мы делали очень интересную, очень важную работу в течение последних нескольких лет. Я думаю, ну, может быть, вы видели репортаж в "60 минутах” прошлым вечером о Марке Хантингтоне ". Родригес сидел.


“Он был одним из ваших пациентов?”


“На самом деле, да. Как вы видели, теперь он может ходить ”.


“Я встретил его”, - сказал Зен. “Я встретил его сразу после аварии на игре в боул. И я увидел его снова несколько недель назад. Вы правы. Он может ходить. Это феноменальная история.”


“На эту процедуру возлагается большая надежда”.


Дзен быстро взглянул на часы. Это была не уловка; иранское “землетрясение” сильно усложнило его график. “Док, у меня сегодня много дел, включая выход на сцену через десять минут. Вы меня убедили. Я вас поддерживаю. Скажите Шерил, что вам нужно. Насколько я могу помочь—”


“Я не ищу поддержки. Или денег. Мы финансируемся в течение следующего десятилетия. И, честно говоря, патенты — мы действительно можем заработать значительную сумму денег ”.


“Ну, так почему ты здесь?”


“Мы хотим опробовать этот процесс на ком-то, кто был ранен по крайней мере десять лет назад. Кто-то в хорошей форме, готов потратить на это время. О ком-то у нас уже было много базовой информации. Вы были бы идеальным кандидатом.”


5


Вашингтон, округ Колумбия.


Когда-то давно Марк Стоунер был офицером военизированного подразделения ЦРУ. Он был хорошим офицером. Даже исключительным. "Парас", как их часто называли, все были высококвалифицированными специалистами, но Стоунер выделялся как человек большого мастерства, смелости и гибкости. Он работал с некоторыми из лучших операторов в секретной службе Агентства, а также в других агентствах, включая секретные подразделения ВВС, которые действовали из Страны Грез.


Стоунер ничего этого не помнил. Он видел все записи о своих миссиях, какими бы скудными они ни были; ни одна из них не была знакомой. В плохие дни он чувствовал отголосок давних ран, которые перенес. Но он не мог найти связи между этой болью и тем, что ее вызвало.


Его разум был пуст, когда дело касалось его прошлого. У него не сохранилось воспоминаний ни о чем, кроме последних нескольких месяцев. Он не мог вспомнить свои дни в начальной школе, старшие школьные годы, колледж. Он не знал имен своих учителей или лиц своих лучших друзей. Он мог закрыть глаза и подумать о доме своего детства, и его бы там не было. Он не мог вспомнить лиц своих матери и отца — ему сказали, что они давно умерли, — даже с помощью фотографий.


Врачи, которые лечили его, иногда говорили, что так будет лучше.


Стоунер пережил чрезвычайно тяжелые времена. Захваченный в плен после ужасной катастрофы в Восточной Европе, он стал объектом эксперимента над человеком. В его тело были закачаны дизайнерские наркотики и стероиды, чтобы восстановить мышцы и лишить воли. Из него сделали наемного убийцу, контролируемого преступной организацией в темных закоулках старой советской империи.


Лучше не знать, сказали врачи. Даже его друг Зен Стокард согласился.


У Стоунера, в частности, не было своего мнения. Мнения принадлежали к сфере, находящейся за пределами его понимания, и размещались в метафизическом здании в нескольких городах отсюда. Единственное, о чем он сейчас заботился, было его нынешнее окружение — тренажерный зал в тихом кампусе федеральной тюрьмы. Стоунер точно не был заключенным; ему просто некуда было больше пойти, по крайней мере, туда, где правительство могло бы за ним присматривать.


Врачи сказали, что для его же собственной безопасности.


Стоунер посмотрел на боксерские перчатки на своих руках, проверяя ленту. Затем он начал наносить удары по груше с утяжелителем. Она слегка прогибалась при каждом ударе, хотя и не настолько сильно, чтобы он чувствовал себя суперменом.


Джеб-джеб-панч. Он потанцевал левой, еще немного ударил, затем переместился вправо. Он не был боксером. Он мог боксировать, но он не был боксером. Он просто решил чем-нибудь заняться.


“Привет, Марк. Как дела?”


Стоунер остановился на середине удара и оглянулся. Дэнни Фрах стоял у двери рядом с двумя врачами Стоунера — доктором Перальсо и доктором Розеном. Розен был лечащим врачом; Перальс также был главой психиатрического отделения, ответственного за него.


Оба мужчины боялись Стоунера. Это было очевидно по тому, как метались их взгляды при его приближении.


Дэнни не боялся. Он был другом. Но его глаза выдавали другую эмоцию: жалость.


Стоунер в значительной степени предпочитал страх.


“Дэнни, привет”. Он повернулся и снова начал колотить по сумке.


Продолжая вопить, он услышал, как трое мужчин идут к нему через большой спортивный зал. Его слух и зрение значительно улучшились благодаря испытанию, которое он не мог вспомнить. По крайней мере, так сказали врачи.


Стоунер ударил кулаками по толстому брезенту. На самом деле это было не очень приятно, но и не плохо. Это просто было.


Наконец, он повернулся к Дэнни.


“Бизнес?” спросил он.


“Да”. Дэнни кивнул. “Пару недель назад ты сказал мне, что хочешь чем-то заняться. Ну, у меня есть кое-что. Это нелегко. На самом деле, шансы на успех невелики ”.


Стоунер пожал плечами. “Звучит заманчиво”.


* * *


Дэнни последовал за Стоунером и врачами по длинному коридору. Реакция его друга была именно такой, какой он ожидал. Не было ни радости, ни разочарования, ни волнения, ни страха. Он задавался вопросом, действительно ли Стоунер понял.


Врачи, хотя и не знали реальных планов миссии, явно подозревали, что это самоубийство, потому что начали засыпать Стоунера возражениями с того момента, как он согласился. Они все еще занимались этим, обсуждая ”методы лечения“ и "долгосрочный отдых”.


Стоунер проигнорировал их, продолжая путь в свою комнату. Он прижал указательный палец к считывателю на замке, затем поднял голову, чтобы лазерный считыватель, встроенный над дверью, мог измерить его лицо. Биометрическая проверка заняла всего несколько секунд. Дверь распахнулась, когда система безопасности узнала его.


Комната была такой же скромной, как у буддийского монаха. Посреди комнаты стояла кровать, покрытая единственной простыней. Не было ни одеял, ни подушек. В углу стоял оранжевый виниловый стул. Одежда Стоунера, то немногое, что у него было, была спрятана за откидными дверцами напротив кровати. Сняв перчатки, когда шел по коридору, он оторвал от них последний кусок скотча и бросил его в ближайшую корзину для мусора. Он положил перчатки на одну из полок, затем начал переодеваться.


“Ты хочешь уединения?” Спросил Дэнни.


“Почему?”


Дэнни все равно попятился из палаты. Врачи остались. Он предположил, что они продолжают спорить со Стоунером о том, чтобы не ехать.


Дэнни не возражал. Часть его была согласна с ними.


Стоунер вышел из комнаты, одетый в джинсы и черную футболку.


“Это все, что ты берешь с собой?” Спросил Дэнни.


“Нужно ли мне что-нибудь еще?”


“Нет. Думаю, что нет”.


Стоунер взглянул на двух врачей, которые замолчали.


“Я не знаю, когда вернусь”, - сказал он им.


Они вместе подошли к машине Дэнни, ни один из мужчин не произнес ни слова. Дэнни сел, но помедлил, прежде чем повернуть ключ зажигания.


“Это может быть миссия самоубийц”, - сказал он, глядя прямо в окно. “Предполагая, что это санкционировано, вас забросят в Иран. Сомнительно, что они оставят вас в живых, если вы попадете в плен. ”


“Хорошо”.


“Вы должны найти кого-то”, - добавил Дэнни. “Американца. Он может быть под стражей к моменту утверждения миссии. Если это так, миссия будет продолжена”.


“Хорошо”.


“Нельзя позволить ему что-либо рассказать иранцам”.


“Хорошо”.


Дэнни повернулся, чтобы посмотреть на Стоунера. Бывший офицер ЦРУ смотрел прямо перед собой, как будто смотрел фильм. Должно быть, это был скучный фильм, поскольку его лицо ничего не выражало.


“Вам придется немедленно уходить”.


“Конечно”.


“Немедленно”.


“Да”.


“Ты можешь сказать ”нет", - сказал ему Дэнни.


“Понял. Поехали”.


6


Иран


Они спрятали машину примерно в трех милях от пещеры, которая должна была стать их убежищем, припарковав ее за ветхим коттеджем у шоссе 81, который передовая группа обследовала несколько недель назад. Бриолин разложил несколько нитей на сиденье в качестве маркеров, чтобы сообщить им, если его кто—то потревожил - последнее из их устройств наблюдения было уничтожено вместе с грузовиком, — а затем побежал, чтобы присоединиться к Турку и Горуду в пикапе. Бриолин предложил ему сесть за руль, но Горуд настоял на том, чтобы остаться за рулем. У него лучше получалось с языком.


Терк, измученный, упал посередине, уступая место усталости. Он погрузился в смутный сон. Ли была там, гуляла с ним, разговаривала. Они были на Сицилии, хотя он и не мог вспомнить, где они были, хотя это место казалось очень знакомым.


Пляж был сделан из камней, а не из песка. Прибой пенился, заливая их обувь и брюки — он был в своей парадной форме; Ли была в шортах и футболке, которая облегала ее грудь.


Грузовик рухнул на пляж. Это была военная машина, на которой команда ехала, когда они впервые встретились.


Дред был за рулем, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, в воду. Когда грузовик приблизился, сзади потекла смазка. Грузовик загорелся, когда достиг кромки воды.


Он взорвался. Ли побежал. Турк обернулся и увидел, что на него надвигается Смазка, АК-47 нацелен ему в череп—


“Эй, давай. Ты чертовски тяжелый, чтобы нести”.


Турк вырвался из сна обратно в реальность. Бриолин стоял снаружи грузовика, наклонившись и тряся его. Они были в пещере.


Терк покачал головой, как будто это могло избавить его от ужасного образа, который остался в памяти.


“У тебя текут слюнки”, - сказал Бриолин. “Надеюсь, она того стоила”.


Терк вытер рот, выходя из машины. Справа от него появилось слабое голубоватое свечение. Сначала он шел к нему осторожно, беспокоясь, что все еще находится во сне.


Он нашел поворот и был почти ослеплен потоком послеполуденного солнца. Горуд, держа в руках АК-47, опустился на одно колено за какими-то камнями впереди. Вход в пещеру находился еще в пятидесяти футах от нас, вверх по пологому склону.


“Как долго я спал?” Спросил Терк офицера ЦРУ.


“Немного”.


“Я не помню, как добрался сюда”.


“Угу”.


“Это место больше, чем я думал”.


Горуд ничего не сказал. Прямо перед ним на камне лежал бинокль.


“Не возражаешь, если я взгляну?” - спросил Турк, протягивая руку за ними. Горуд не остановил его.


Со своего наблюдательного пункта им открывался хороший вид на сельскую местность, покрытую большим количеством зелени, чем та, в которой они были днем ранее. Вдалеке виднелось широкое бетонное пространство; он навел бинокль, поводил им по кругу, затем, наконец, убедился, что смотрит на взлетно-посадочную полосу. Он не мог разглядеть никаких самолетов, за исключением светящихся белых тел двух старых тренеров — техасцев, подумал он, хотя с такого расстояния сказать наверняка было невозможно.


“Это аэропорт?” он спросил Горуда.


“Был. Сейчас они используют его только для доставки оборудования и важных персон”, - сказал офицер ЦРУ.


“Мы могли бы использовать это, чтобы выбраться”.


“Там нет самолетов. Согласно постоянным приказам, любой самолет ВВС, пытающийся там приземлиться, должен быть сбит. Если пилот выживет, он должен быть немедленно расстрелян. Мы подумывали об этом ”, - добавил Горуд. “Слишком рискованно связываться с чем-то меньшим, чем две полные роты. Не сработало ”.


Терк кивнул, хотя продолжал смотреть на взлетно-посадочную полосу. Она была длинной, в идеальной форме, за исключением залатанного клина с одной стороны.


“Как ты себя чувствуешь?” Спросил Горуд.


“Я в порядке”.


“Тебе стоит немного поспать”, - сказал Бриолин из тени позади них. Даже спустя столько времени тот факт, что он парил поблизости, удивил Турка.


“Я просто поспал. Ты иди”. Он посмотрел на Горуда. “Где мы?”


“В пределах десяти миль от обеих возможных целей”, - сказал Горуд. “Объект номер два в той стороне. Один немного дальше, слева, внизу”.


Турок посмотрел в направлении второго объекта. “Там деревня”.


“Это примерно в миле дальше”.


“Люди”. Он не мог видеть дальше деревни. Неровная земля закрывала ему обзор. “Наверное, это не то место”.


“Они говорят, что это более вероятно”.


“Какими идиотами надо быть, чтобы разместить завод так близко к людям?”


Бриолин насмешливо фыркнул; для него ответ был очевиден: это было именно то место, куда они его поместили, чтобы снизить вероятность нападения американцев.


Турк отложил бинокль и вернулся в пещеру к пикапу. Пространство было примерно в три раза шире, чем длина автомобиля, хотя по мере того, как он углублялся, оно сужалось. Верх и бок справа от него были неровными, но по стене слева тянулись прямые линии. Он предположил, что они остались от бурения и взрывчатки; пещеру явно расширили, прежде чем ее забросили.


Если это было так, то вскоре он нашел возможную причину: он слышал звук капающей вдалеке воды. Он направился к нему, постепенно теряя свет, пока ему не пришлось прижаться к стене, чтобы убедиться, где он находится.


“Осторожно”, - сказал Смазка, когда тот споткнулся. Сержант "Дельты" включил маленький фонарик. “Впереди лужа воды”.


Луч зацепил край.


“Здесь соленовато”, - сказал Терк. “Как в море”.


“Должно быть, это была часть океана пару миллионов лет назад”. Бриолин посветил фонариком вправо. “Там есть проход вокруг воды. Идем”.


Он подвел Турка к узкому скользкому выступу. Когда они начали идти, Турк поскользнулся. Смазка схватил его и сильно прижал к камням, чтобы он не упал.


“Легко”, - сказал Турк. “Я умею плавать”.


“Мы не уверены, насколько это глубоко”, - сказал Бриолин. “Но это больше ста футов”.


“Неужели?”


“Изначально это предназначалось для бункера”.


Протрезвев, Терк вцепился в стену, но продолжал идти. Тропинка расширилась еще футов на тридцать или около того. После этого уступ стал больше похож на дорожку, достаточно широкую для двух человек. Двадцатью футами дальше коридор расширился, превратившись в большой зал. Бриолин подвел Турка к куче камней, на которых играл свет. Сразу за ними лежали пакеты и коробки.


“Запасное снаряжение”, - сказал он. “РСЗО, боеприпасы, еще оружие. Запасные рации”.


“Черт, я забыл зарегистрироваться”, - сказал Терк.


“Я сделал это”.


“Ты это сделал?”


“Ты спал. Я не хотел, чтобы они беспокоились”.


“Тебе следовало разбудить меня. Они что-нибудь сказали?”


Бриолин покачал головой.


“Вы спрашивали об эвакуации?” - спросил Турк.


“Нет”.


“Они что-нибудь сказали?”


“Я не спрашивал”.


“Они не придут за нами. Группа реагирования. Уплотнения были сняты”. Бриолин знал это. Терк просто говорил себе, ему нужно было изложить реальность так, чтобы она была ясна ему. “Если что-то пойдет не так, они не придут за нами. Мы сами по себе”.


“Что-то действительно пошло не так”, - сказал Бриолин. “Миссия изменилась. Пойдем со мной сюда. Я покажу тебе запасной выход. Есть несколько камней, которые нужно убрать с дороги, чтобы его можно было использовать. ”


7


Омидия, Иран


Уставший после долгого боевого вылета, Вахид пропустил ужин и направился прямо в свою каюту, комнату на втором этаже общежития эскадрильи. Он лег на кровать, уставившись в потолок; через несколько мгновений он заснул.


Следующее, что он осознал, кто-то стучал в его дверь.


“Уходи”, - пробормотал он. “Уходи”.


“Вверх”, - произнес строгий голос рядом с ним.


Вахид открыл глаза и увидел двух солдат. Один из них целился ему в лицо из винтовки.


“Как ты сюда попал?” - требовательно спросил он.


“Капитан, не стоит заставлять полковника Хорасани ждать”, - сказал сержант у двери. “Одевайтесь и идите с нами. Вам не следует спать”.


“Я летал. Миссия была долгой и утомительной”.


“Это несущественно. Мы трое работали круглосуточно, чтобы справиться с этой ситуацией. Никто не должен отдыхать, пока враги Революции на свободе ”.


* * *


Десять минут спустя Вахид сидел в маленькой комнате, где генерал Ширази нашел его на следующий день после нападения. Он узнал имя человека, с которым должен был встретиться, - полковник Хорасани. Именно следователь приказал ему взорвать грузовик.


Хотя ему и не понравился тот факт, что его разбудили от крепкого сна, он хотел поговорить с полковником — он хотел убедиться, что люди, которых он убил в грузовике, на самом деле были вражескими коммандос, а не просто иранскими фермерами.


Но полковник пришел говорить не о грузовике. После того, как он вошел один, он сразу перешел к делу: “Когда вы увидели самолет в ночь землетрясения, что, по вашему мнению, он делал?”


“Я вообще мало что увидел”, - сказал Вахид, вставая. “Ты за этим пришел?”


“Ответьте на вопрос полностью. Что он делал?”


“Я не знаю. Сначала он летел на юг, затем повернул на восток. Возможно, он отклонился от курса. Я так и не подобрался близко. У меня была короткая тень на радаре, затем мой инфракрасный датчик обнаружил ее. Я мог видеть, что там что-то было. ”


“Ты связался с ним по рации?”


“Я пытался связаться, но ответа не было. К тому времени, когда я приблизился, у меня уже были приказы”.


Вахид начал описывать, как радар был бы заблокирован из-за нагромождения земли или даже вершин между ними. Хорасани поднял руку.


“Вы сбили гражданский самолет? Cessna?”


“Я думаю, что да”.


“У ВВС есть Cessnas?”


“У нас их несколько”, - признал Вахид. “Но они ответили бы по радио, или мы знали бы об этом, командование знало бы”.


“Если это были не ВВС, то, должно быть, им управлял шпион. Или это были ВВС, и это был предатель. Вполне возможно, что это были военно-воздушные силы, поскольку все гражданские самолеты в этом районе были учтены ”.


Хорасани подошел ближе к Вахиду. Он не был высоким человеком; фактически, он был на несколько сантиметров ниже Вахида, который сам был не очень высоким. На нем были коричневая спортивная куртка и открытая белая рубашка и серые брюки, слегка сужающиеся в талии. Ему было за тридцать, у него было мягкое лицо и большие руки, а его ногти не стриглись как минимум неделю. Но определяющей чертой полковника была напряженность: он наклонился вперед, его тело изогнулось, когда он выпаливал свои вопросы, а рот превратился в пушку, более мощную, чем у мига Вахида. “Каким образом этот самолет может быть оснащен бомбой?”


“Этого не будет”, - сказал Вахид.


“Как бы это было сделано, капитан?”


“Вы не можете подложить бомбу в Cessna или любой другой легкий самолет”, - сказал Вахид. “Я имею в виду, вы не смогли бы подложить на него большую часть бомбы”.


“Почему бы и нет?”


“Он не может нести много груза. Пятисотфунтовая бомба — это было бы столько веса, сколько мог бы нести самолет, в зависимости от веса пассажиров и необходимого топлива. И пятисотфунтовая бомба ничего не сделали бы Натанзу ”.


“Откуда вы знаете, какой ущерб будет нанесен?”


“Ты пытаешься обмануть меня”, - огрызнулся Вахид.


“Откуда вы знаете, что целью был Натанз?”


“Я ничего не знаю. Недалеко от Натанза произошло землетрясение. Или несчастный случай. Это все, что я знаю. Почему Пасдаран заинтересовался?”


Это был глупый вопрос; если оставить в стороне ядерную программу, Охрана считала себя вправе знать обо всем, что хоть малейшим образом затрагивало Иран.


“Как насчет вашего самолета, капитан?” - спросил Хорасани. “Вы могли бы атаковать лаборатории близ Натанза?”


“Как? Разбомбив их?”


“Это ты мне скажи”.


“Они невосприимчивы к атакам. И - кто стал бы бомбить их собственную страну? Это был несчастный случай, и вы не хотите этого признавать. Вы не хотите признавать неудачу ”.


Полковник ничего не сказал. Вахид пристально посмотрел ему в лицо; Хорасани уставился в ответ. Только когда Вахид опустил взгляд в пол, Хорасани повернулся и вышел из комнаты.


* * *


Теория не сформировалась сама собой, пока он не поговорил с пилотом, но теперь Хорасани задался вопросом, так ли это было на самом деле: неужели ВВС сами саботировали программу?


Они действовали чрезвычайно умно. Вместо того, чтобы указывать пальцем на израильтян или американцев, они действовали тонко — частный самолет поблизости, угнанные транспортные средства. Они создали впечатление, что на свободе разгуливают диверсанты. Улики были ложным следом, за которым следовало охотиться ему и другим следователям. Тем временем ВВС ничего не сказали.


И грузовик-приманка: какая удача, что мне приказали уничтожить его. Они представили идеальных злодеев, неспособных защитить себя от каких-либо обвинений. Уничтожение было полным, без каких-либо намеков на их личности.


Капитан Вахид был одним и тем же пилотом, участвовавшим в обоих инцидентах. Это было слишком большой удачей для одного человека.


Или доказательство того, что это не было заговором. Потому что никто не был бы настолько очевиден.


Хорасани обдумывал проблему в своей голове, пока шел по коридору. Если в этом замешаны ВВС — он напомнил себе, что должен придерживаться теории, это была всего лишь дикая теория, — то за этим наверняка стоит генерал Ари Ширази, главнокомандующий ВВС.


Мотивы были просты: военно-воздушные силы завидовали Пасдарану, и так было с самого начала Революции.


Зайдут ли они так далеко, чтобы уничтожить бомбу? Это казалось маловероятным.


Сержант Карим встретил его в коридоре.


“Полковник, я собрал данные, которые мы собрали, включая интервью с людьми в Джандаге и на свалке. Я полагаю, что там была задействована машина, которая, возможно, уехала. У меня есть описание. Я отправил предупреждение во все полицейские управления. ”


“Хорошо”.


“Поиск с воздуха также мог бы оказаться полезным. Даже если бы от него отказались, на транспортном средстве могли быть улики ”.


“Верно”.


“Ранее командир эскадрильи вызвался помочь вам”.


“Нет. Мне не нужна их помощь. Никого из военно-воздушных сил. Самолеты-корректировщики, которые мы использовали вчера. Они все еще доступны?”


Самолеты принадлежали силам сопротивления Басиидж - ополчению, спонсируемому гвардией. Они были древними, но на их людей можно было положиться.


“Я верю, что смогу это устроить”.


“Сделай это”.


“Реактивные самолеты”—


“Действуй быстро”.


Сержант Карим знал, что лучше не задавать лишних вопросов своему командиру. Тем не менее, приподнятая бровь выдавала его.


“Это не более чем обычная охрана”, - сказал Хорасани. “Просто рутина”.


“Я немедленно отправлю приказ”.


8


Кампус ЦРУ, Вирджиния


Рэй Рубео закрыл глаза и опустил голову, подперев брови кончиками пальцев. В его мозгу проносились цифры и уравнения, проценты, статистика, возможности.


Подводя итог: случайность — великий враг необходимости.


“Оба объекта должны быть атакованы”, - объявил он. “Оба объекта. Другого решения просто нет”.


Он открыл глаза и посмотрел вверх. Остальные — Бреанна, Рид, Смит, Армаз, два аналитика ВВС, эксперт Рида по ядерным вопросам, три специалиста по планированию из офиса начальника штаба ВВС — все уставились на него.


“Подумайте вот о чем. Даже если бы мы обработали цифры так, чтобы вероятность была 99,9 процента в пользу Второго объекта, а не первого, - объяснил Рубео, - наказание за ошибку было бы слишком катастрофическим. И мы не можем оценить вероятность даже близко к этой. ”


Аналитики начали приводить аргументы о том, насколько хорошо они проделали работу, оценивая различные показатели, которые указывали на Объект номер два с уровнем достоверности в восемьдесят три процента.


“Если бы вы были настолько хороши”, - наконец сказал Рубео кислым тоном. “Вы бы вообще не пропустили эти места”.


Рубео не разделял оптимизма других по поводу ударов B-2. Его люди провели предварительный анализ первой атаки и пришли к выводу, что “дефект”, который привел к разрушению верхних ступеней бункера, был вовсе не дефектом, а скорее предохранителем, предназначенным для сохранения материала далеко внизу. Если бы это сработало, иранцам пришлось бы потратить от шести месяцев до года на раскопки, но их материалы и бомба, которую они создали, уцелели бы.


Были дополнительные политические опасения, на которые ему было наплевать, хотя другим было наплевать. Очевидно, что удар по Гидре был, безусловно, лучшей альтернативой, и чтобы гарантировать успех, они должны были нанести удар по обоим объектам.


Рид поднял руку, когда обсуждение продолжилось.


“Я думаю, анализ доктора Рубео попал в точку”, - сказал он. “Даже если мы уничтожим один из этих двух объектов, мы все равно не будем точно знать, что происходит на другом. Нам никогда не дадут доступа, чтобы определить, остались какие-то материалы или нет. Второй объект в любом случае должен быть поражен в какой-то момент ”.


“Но вы снижаете вероятность успеха до тридцати семи процентов на каждом объекте, - сказал Армаз, - что дает нам значительно меньше пятидесяти процентов шансов уничтожить оба объекта. Шансы почти гарантируют неудачу”.


“Я считаю, что мы можем использовать задержку, чтобы увеличить вероятность успеха как минимум до восьмидесяти пяти процентов, - сказал Рубео, - что, по сути, и есть то, где мы сейчас находимся. И, возможно, больше, при условии, что у нас все еще есть пилот-человек, который может сделать один критический заход во время атаки. ”


* * *


“Стоунер готов”, - сказал Дэнни Бреанне. “Он будет в Ванденберге в течение часа. Они могут стартовать, как только вы дадите окончательное разрешение”.


“Очень хорошо”.


“Есть еще кое-что”.


“Полковник?”


“Я хочу перебросить подразделение Whiplash в Ирак, чтобы мы могли поддержать их в случае необходимости”.


Бреанна изучала лицо Дэнни. Он знал, как и она, что миссия Стоунера почти наверняка была односторонней — шансы вытащить Терка живым были бесконечно малы, и документы брифинга Стоунера ясно давали это понять.


“Ваша команда все еще в отпуске”, - сказала Бреанна. “Вы не на позиции, и это было шоу Delta с самого начала”.


“Это больше не Delta”, - сказал Дэнни. Он опустил голову, глядя на свои форменные ботинки. “Я должен был быть там”.


“Нет, Дэнни, мы обсуждали это. Миссия не была и не останется сложной миссией. Ты сделал именно то, что должен был ”.


“Ты думаешь?” Он оглянулся на нее. Она точно знала, о чем он думал: он должен был быть там.


“Отправь команду в Ирак”, - сказала она. “Но—”


“Я знаю”, - сказал Дэнни. “Мы доберемся туда, на всякий случай”.


* * *


Согласно плану Рубео, человеческое “вмешательство” было важно в нескольких моментах. Рой будет совершать поэтапную атаку по частям на каждый объект, продвигаясь мимо каждой критической части установки с достаточным количеством юнитов, чтобы расчистить путь. Как только путь был открыт, начиналась финальная атака. Диспетчер — Турок - должен был давать некоторые указания в последнюю минуту при каждой атаке.


Кроме того, команде Рубео пришлось бы модифицировать систему памяти, используемую подразделениями, удалив некоторые базовые встроенные программы, которые не были нужны для добавления данных миссии. Он подсчитал, что у них было как раз достаточно времени, чтобы сделать это. Никто открыто не ставил под сомнение оценку ученого, но Бреанна заметила, что брови Сары Райнгольд значительно приподнялись, когда он упомянул, что имел в виду.


Бреанна изучила большую проекцию местности вокруг объектов. Турку пришлось бы подойти очень близко к опорному пункту Пасдарана, чтобы занять позицию для удара по обоим заводам. И ему пришлось бы ждать там — идеальная орбита для плана Рубео не позволила бы X45 выйти на позицию до 5:00 утра, Атака завершилась бы не раньше половины седьмого - через полчаса после восхода солнца.


“Это проблема”, - признал Рид. “Но в целом, это лучший план. На местах будет много неразберихи, и, надеюсь, Терк сможет этим воспользоваться. На данный момент он доказал свою находчивость ”.


“Я думаю, что это больше, чем небольшая проблема”, - сказала Бреанна.


“Вы можете придумать альтернативу?”


Она оглядела остальных. За исключением Рубео, они притворялись, что сосредоточены на чем-то другом.


Рубео уставился прямо на нее. Как обычно, на его лице не было никаких эмоций.


“Я не могу придумать альтернативы”, - призналась Бреанна. “Я согласна, это наш лучший курс”.


9


Иран


Они услышали первый самолет около полудня. Звук был достаточно низким и достаточно близко, чтобы разбудить Турка. Он сел, прижимая одеяло к груди. Самолет прогрохотал в вышине, пролетев в сотне ярдов от пещеры. Он пролетел снова, на этот раз немного дальше.


“Они, должно быть, ищут нас”, - сказал Бриолин.


“Нет. Они не могли отследить нас”, - ответил Горуд.


“Почему бы и нет?”


“Это общий поиск. Не более того”.


Турк встал и направился ко входу в пещеру. Вдалеке он мог видеть самолет, кружащий на севере.


“Ты слишком близко ко входу в пещеру”, - сказал Горуд, хватая его за руку и оттаскивая в сторону.


“Он определенно на что-то смотрит”, - сказал Терк.


“Откуда ты знаешь?” - спросил Горуд.


“Это очевидно. Он кружит”.


“Он смотрит на нас?” - спросил Бриолин.


“Я так не думаю. Это может быть та деревня на западе. Или, может быть, машина”.


Турк и Горуд изучали карту, но невозможно было с уверенностью сказать, на что нацеливался самолет. Он сделал еще дюжину круговых заходов, затем двинулся дальше.


После этого никто не спал. Они несли вахту по сменам — следующим был Бриолин, — но это была всего лишь формальность. Все трое мужчин держались поближе к изгибу пещеры, достаточно далеко от входа, чтобы их не заметили, но достаточно близко, чтобы заметить любого, кто приближался с дороги.


Вскоре после полудня Бриолин отправился на склад с припасами и купил обед. Один за другим он вставлял пайки в беспламенный подогреватель и добавлял воды. Нагреватель на самом деле представлял собой пакет, содержащий железо, магний и натрий. Химическая реакция, начатая водой, разогревала пищу.


“Сырные тортеллини”, - сказал Жир, раздавая еду.


Язык Турка онемел. Казалось, он потерял чувство вкуса, хотя аромат еды, доносившийся из пакета, был достаточно сильным, чтобы вызвать воспоминания о столовой его средней школы. Он быстро поел и поцарапал край пакета, когда закончил.


“Еще?” - спросил Бриолин.


“Не-а”.


“Хорошо, да?” Его тон был насмешливым.


“Все было в порядке”.


“Вы, ребята из ВВС, не привыкли есть из пакетов, да?”


“Нет”, - признался Терк.


“А как насчет тебя?” Бриолин спросил Горуда.


Офицер ЦРУ повернулся к ним. “Я ел из многих продуктов”, - торжественно сказал он. “Включая человеческий череп”.


* * *


После этого некоторое время никто не произносил ни слова.


В конце концов ноги Турка затекли от сидения. Он встал и прошелся по пещере. Бриолин дал ему маленький светодиодный фонарик из тайника со снаряжением, но Терк не стал его выключать; темнота почему-то казалась более комфортной.


Подползая к краю внутреннего озера, он сидел и прислушивался к почти беззвучной, но гулкой тишине, которая наполняла пространство. Время от времени что-нибудь падало с потолка. Удары эхом разносились по всей пещере.


Он думал о том, как ему спастись, и беспокоился о том, что ему придется плавать в Каспийском море. Он был неплохим пловцом, но теперь в своем видении он видел окружающие его волны. Внезапно он почувствовал клаустрофобию в темноте. Дрожащей рукой он полез в карман за светодиодным фонариком и зажег его. Затем с колотящимся сердцем он попятился от кромки воды.


Он столкнулся с Бриолином и упал. Дрожь страха пробежала по его телу, рассеявшись только после того, как солдат поднял его на ноги.


“Черт”, - пробормотал Терк. “Я думал, ты на вахте”.


“Горуд там. Я проверял, не пробовал ли ты плавать”.


“Я чувствую клаустрофобию”, - сказал он ему, не объясняя почему. К его удивлению, Бриолин сказал ему, что у него тоже.


“Я не знаю, что это такое”, - добавил Бриолин. “Адреналин накапливается, а затем уходит. Это оставляет тебя опустошенным, и ты начинаешь сосредотачиваться на глупостях, на вещах, которые могут убить тебя, но не убьют и через миллион лет. Я думаю, это связано с напряжением ”.


“Да”, - сказал Турк.


“Ты чувствуешь это, когда летишь?”


“Не слишком сильно”.


“Но иногда”.


“Несколько раз”, - признался Терк. “В основном, ты слишком занят, чтобы думать об этом”.


“Я знаю, что ты имеешь в виду”.


* * *


Около 15:00 они услышали вдали шум тяжелых грузовиков. Турк подполз к въезду, где Бриолин нес вахту, и выглянул на шоссе в полумиле к западу. Дорога была пуста, но облако пыли поднялось еще на милю дальше, у окраины маленькой деревни.


“Было бы неплохо иметь над нами беспилотник”, - сказал Терк.


“Это показало бы им, где искать”, - ответил Бриолин.


“Вот это да”.


Бриолин передал бинокль. По пустынной дороге недалеко от деревни ехали три военных грузовика, приближавшихся с юга. Два военных грузовика и командирская машина — что-то вроде патруля.


“Ты думаешь, они ищут нас?” Спросил Терк.


“Нет”.


“Почему бы и нет?”


“У вас есть какие-нибудь доказательства, что это так?”


“Нет”.


“Это твой ответ”.


“Я бы хотел услышать что-нибудь более обнадеживающее”.


“Я тоже”.


10


Иран


Полковник Хорасани медленно выбрался из своей командной машины. Старое здание напомнило ему дом родителей его матери в Гезире.


Прекрасные дни. Вечеринки каждый вечер с соседями и родственниками. Иран был другим местом. Некоторые соседи были суннитами, и время от времени возникали долгие споры о религии, но никто не думал о какой-то мести или сдаче остальных.


“Грузовик сзади, полковник”, - сказал сержант Карим.


“Место заброшено?” - спросил Хорасани, прогуливаясь со своим сержантом.


“Уже много лет. Мы проверяем местные записи ”.


Четырехдверная "Тойота" была припаркована вплотную к дому, невидимая с дороги и большей части прилегающей территории, хотя и не с воздуха. Пилот, который заметил его, находился над этим районом на следующее утро после “землетрясения” и поклялся, что не видел транспортное средство.


Очень похожий пикап был замечен на дороге рядом с уничтоженным фермерским грузовиком; это было видно на видео с самолета. У того грузовика была вмятина на верхней рейке; у этого была идентичная отметина. Первый символ на номерном знаке — все, что можно было разглядеть, — был идентичным.


Но это было совершенно неподходящее место для размещения пикапа. Он был ближе к лаборатории, а не дальше.


Возможно, им было поручено посмотреть, что произошло. Полковник повернул на юг, вглядываясь в направлении Фордо, где располагался завод повышенной секретности. Между Фордо и Кумом, дальше на юг, были разбросаны десятки других заводов. Вход на территорию был закрыт для всех, кроме рабочих и ученых, участвовавших в разработке бомбы. Сам Хорасани даже не знал, где все они находятся.


Но, пожалуй, самым очевидным объяснением появления грузовика было то, что он вообще не имел отношения к делу. Контрабандисты использовали такой дом, как этот, для хранения своих товаров. Там было пусто, но, возможно, их прогнал самолет.


Здание было заброшено много лет назад. Часть стены отсутствовала. Хорасани прошел сквозь нее, войдя в то, что когда-то было спальней. Вся мебель давно исчезла, но к стене были прикреплены старые фотографии: семейный пикник, ныне утраченный из памяти.


Полковник прошелся по комнатам. Повсюду был толстый слой пыли.


Хорасани стоял посреди того, что раньше было кухней, и смотрел на выветрившиеся трубы в стене. Других зацепок у него не было. Чем больше он и его следователи работали, тем больше он приходил к убеждению, что “инцидент”, как он его назвал, на самом деле был случайным взрывом, вызванным самими учеными.


Это вряд ли было допущено.


Грузовик должен быть как-то связан. Парковка здесь — возможно, они были контрабандистами, но что, если они были шпионами? Что, если там было больше коммандос, готовящихся к новой атаке?


Хорасани вышел наружу. Сержант Карим ждал.


“Полковник, это капитан, координирующий Двенадцатое подразделение гвардии”, - сказал сержант, протягивая спутниковый телефон. “Он хочет снять своих людей с боевой готовности. Они беспокоятся о своих семьях”.


“Они могут побеспокоиться позже”, - отрезал Хорасани. “Скажите ему, что весь район должен оставаться в состоянии боевой готовности. Скажите ему — скажите ему, что мы ищем коммандос, которые угнали этот грузовик”.


“Э—э...”


“Сержант Карим, выполняйте приказы”, - сказал он, возвращаясь к своей командной машине.


11


Иран


Турку пришлось встать у входа в пещеру, чтобы заработал спутниковый телефон. Он как раз нажимал кнопку быстрого набора, чтобы связаться с Бреанной, когда услышал приближающийся с севера самолет.


“Возможно, мне придется прервать разговор”, - сказал он, как только связь установилась. “Поблизости самолет”.


“Терк, ты в порядке?” - спросила Бреанна. Он услышал беспокойство, даже страх, в ее голосе.


“Я в порядке. Я не хочу рисковать быть замеченным. Иранцы посылают самолеты через регион ”. Он прислонился спиной к стене пещеры. Самолет не приближался. “Скоро должно стемнеть. У нас есть цель?”


“У нас их два”.


“У тебя все еще есть два? Я подумал—”


“У меня есть координаты района, из которого, по нашему мнению, вам безопаснее всего действовать”, - сказала она, обрывая его. “Процедура, которой вам придется следовать, отличается от первого удара”.


“Насколько отличается?”


“Они все еще работают над этим. Это будет более практично, и вы можете нанести удар утром, ближе к восходу солнца или после него”.


“Днем?”


“Возможно. Я бы сказал, вероятно”.


Терк посмотрел на долину перед собой, позволяя словам осмыслиться. Они все еще точно выясняли, что делать — это был нехороший знак.


“Турок”?


“Да, хорошо. Эти координаты?”


“Сейчас я отправляю их через текстовую систему”.


Его спутниковая связь запищала, сигнализируя о том, что информация отправлена.


“Позвоните, когда прибудете. Вы нужны нам на месте к 22.00 ”, - добавила Бреанна, используя военный термин для обозначения 10:00 вечера, - “Чтобы мы могли загрузить все на ваше устройство до разрешения на запуск. Мы собираемся использовать первый орбитальный аппарат в качестве ретрансляционной станции; некоторые ваши программы должны быть изменены. Для загрузки есть только небольшое окно. ”


“Понял”.


* * *


“Они сумасшедшие, если хотят, чтобы мы добрались до этой точки”. Горуд покачал головой. “Нам придется миновать две казармы и зенитную площадку. Они сумасшедшие. Боже”.


Офицер ЦРУ встал и начал расхаживать по комнате. Он скрестил руки на груди и начал лихорадочно чесать левый бицепс, как будто хотел разорвать ткань и добраться сквозь кожу до мышц и костей.


Бриолин взглянул на Терка и одарил его взглядом, который говорил: Он сходит с ума. Затем он достал бумажную карту местности, которая хранилась там, и изучил ее. Турк оглянулся через плечо.


На топографической карте была показана тропа, по которой они могли свернуть с дороги к узкому уступу холма, но она заканчивалась примерно за полмили до достижения этой точки. Топографические линии сближались, показывая резкий подъем. Это был бы трудный подъем.


Бриолин изучил местность.


“Если бы мы могли проехать через эту авиабазу, нам было бы легче”, - сказал он, указывая на карту. “В противном случае ближайшая дорога находится в десяти милях отсюда. Затем мы должны выйти этим путем и вернуться обратно ”.


“Если только мы не пойдем через пустыню”, - сказал Турк.


“Мы не можем — это соленое озеро. Здесь вода. На дороге могут быть патрули”.


“Внутри базы будут патрули”.


“Не так много, как вы думаете. Помните место, которое мы атаковали на днях? Безопасность - это то, что вы делаете на периметре, если там есть”.


“Держу пари, это заборы из колючей проволоки”. Турк указал на параллельную линию забора на карте. “И они не собираются пропускать нас через ворота”.


“Мы можем прорваться через заграждения. Это не проблема”. Бриолин еще немного изучил карту. “Очевидно, нам придется разведать это место. Спутниковый снимок был бы удобен”.


“Да”, - сказал Терк. Вряд ли они его получат; загрузка данных должна была состояться после их прибытия.


“Мы могли бы взять один из их грузовиков и выехать прямо через главные ворота. Вероятность привлечь к себе внимание была бы меньше, чем у нас”.


“О чем ты говоришь?” потребовал ответа Горуд. “О чем, черт возьми, ты думаешь?”


Офицер ЦРУ начал размахивать здоровой рукой в воздухе. Казалось, он был опасно близок к потере контроля — возможно, это уже произошло.


“Вы не понимаете”, - сказал он. “Они дали нам самоубийственную миссию—”


Он замолчал. Терк смотрел на него еще секунду, затем снова перевел взгляд на карту. Бриолин уже снова обратил на нее свое внимание.


“Мы можем оставить грузовик примерно в миле отсюда и пройти пешком по этому ущелью”, - сказал Бриолин Терку. “Мы проедем здесь забор, а затем прямиком направимся к административным зданиям”.


“А что, если там нет транспортных средств?” - спросил Терк.


“Это сработает, не волнуйся”, - сказал Бриолин. “В худшем случае мы вернемся. Но нам не придется этого делать”.


“Вы сошли с ума!” - крикнул Горуд. “Вы оба! Сошли с ума! Мы должны уходить сейчас! Мы должны уходить сейчас - немедленно! Мы должны убираться!”


Горуд развернулся и побежал в темноту пещеры. На мгновение застыв, Турк, наконец, пошевелился только после того, как Бриолин вскочил на ноги.


Они поймали офицера ЦРУ на краю подземного озера. Терк, чьи глаза, казалось, лучше приспособились к темноте, чем у Бриолина, схватил его сзади за рубашку и начал тянуть. Горуд развернулся, пытаясь ударить его. Вместо этого они оба упали. Бриолин прыгнул на Горуда, прижимая его к влажному, неровному полу.


Горуд закричал от боли. Бриолин прижал предплечье к его шее, вытаскивая фонарик из кармана, в то время как другой мужчина извивался сильнее.


“Дайте ему стиретку”, - сказал Бриолин. “Морфий”.


“Боже, он весь горит”, - сказал Терк. “Ему жарче, чем в аду. У него что-то вроде лихорадки. Должно быть, в его рану попала инфекция”.


“Принеси морфий”.


Турк, спотыкаясь, вернулся к аптечке за одной из таблеток морфия. Когда он вернулся, Бриолин перевернул Горуда на живот и удерживал его коленом. Офицер ЦРУ продолжал кричать до того момента, как Терк прикоснулся иглой с морфием к его крестцу. Затем, словно кто-то щелкнул выключателем, Горуд посмотрел на него большими озадаченными глазами, вздрогнул и начал дышать спокойнее.


Турк нажал на поршень до упора.


“Я собираюсь дать тебе антибиотик”, - сказал он. “И аспирин. У тебя температура”.


Горуд ничего не сказал. Турк воспринял это как согласие и вернулся за лекарствами. Горуд ничего не говорил, когда вводил вторую иглу. Он молча проглотил аспирин, не запив предложенную Турком воду.


“Не создавай нам больше проблем, призрак”, - сказал Бриолин Гору, прежде чем отпустить его.


Горуд свернулся калачиком, защищаясь.


“Все в порядке”, - сказал Турк, протягивая руку, чтобы помочь ему подняться. “Мы выберемся отсюда”.


Горуд уставился на него, но не убрал руку.


“Нам нужно вернуться ко входу в пещеру”, - сказал Бриолин. “И мы должны вести себя тихо”. Он развернул фонарик. “Давай. Ты тоже, Горуд. Поехали. И не делай ничего странного. ”


Турк протянул руку, чтобы помочь Горуду, но тот отказался, чтобы его трогали. Он встал самостоятельно.


“С нами все будет в порядке”, - сказал ему Терк. “С нами все будет в порядке”.


12


Иран


Примерно за полчаса до того, как они планировали уехать, иранский военный автомобиль проехал по асфальтированной дороге рядом с пещерой. Это была "Нейнава", новая машина с квадратной кабиной перед открытым кузовом, местный эквивалент легкой военно-тактической машины армии США, или M1078.


Солнце только что зашло, но света все еще было достаточно, чтобы разглядеть облако пыли, оставшееся после того, как автомобиль проехал мимо. Сзади было пусто; человек на водительском сиденье сосредоточился на дороге.


Через несколько минут он вернулся, на этот раз двигаясь немного медленнее. Терк решил, что он, должно быть, направился к маленькой деревушке примерно в миле к югу, а затем по какой-то причине вернулся. Он забеспокоился, только когда грузовик снова выехал на дорогу, на этот раз двигаясь черепашьей скоростью. Он вызвал Смазку из пикапа, который он загружал.


“Он уже дважды ходил туда-сюда”, - сказал он. “Спинка кровати пуста”.


“Мммм”, - сказал Бриолин. “Вероятно, перебрасывает войска”.


“Я ничего не вижу”.


“Пока нет”.


Бриолин взял бинокль. Турк проверил АК-47, убедившись, что он готов к стрельбе. У него был запасной магазин, прикрепленный скотчем к тому, что был в пистолете, и еще два в пределах легкой досягаемости. Внезапно им показалось, что этого недостаточно.


“Если они нападут на нас, ” сказал он Бриолину, “ будем ли мы сражаться или попытаемся выскользнуть с черного хода?”


“Я не знаю. Зависит”.


“Включен?”


“Сколько их там?” Бриолин продолжал осматривать местность внизу. “Я вижу двух патрулирующих парней. Хотя они просто идут. Головы опущены. У них нет ничего определенного”. Бриолин присел и переместился вправо, чтобы лучше видеть. “Им просто поручено проверять дорогу. Чушь собачья, вот о чем они думают… Лучше всего было бы улизнуть, но тогда нам придется идти пешком. Это долгий путь. ”


Он не сказал, что им придется покинуть Горуд, но Турк знал, что так и будет.


“Мы можем немного подождать”, - сказал Терк.


“Да”.


Бриолин отошел в сторону, ко входу в пещеру. Турк остался рядом с Горудом, который спал, прислонившись к стене пещеры.


Он был уверен, что уход из Горуда обрекает его на смерть. Но, возможно, он уже был обречен.


Оставлять его здесь в живых было слишком рискованно, понял Терк. Им пришлось бы убить его.


Он знал, что сам столкнулся со смертью. Он не думал об этом, даже не рассматривал те многочисленные случаи, когда он, в той или иной степени, обманывал ее. Но убить кого-то другого, кого-то на вашей стороне, чтобы выполнить миссию — это совсем другое.


“Я видел, как по дороге спускались еще двое парней”, - сказал Бриолин, возвращаясь. “Грузовик снова поднялся”.


“Что ты думаешь?”


“Я думаю, они просто ищут вдоль дороги что-нибудь неуместное, а потом уходят”.


“Они собираются подняться так высоко?”


“Вход в пещеру сливается со скалами. Они этого не видят. Эти ребята не выглядят слишком амбициозными ”.


“Значит, мы рискнем”.


“Наверное”.


Они подождали еще полчаса. К тому времени наступила ночь; Турк слышал насекомых, но машин не было.


“Мы собираемся спуститься и посмотреть, ушли ли они”, - наконец сказал Бриолин. “Иначе мы не будем знать, безопасно ли это”.


“Продолжай”.


“Я тебя не оставлю”.


“Один из нас должен остаться с Горудом. Со мной все будет в порядке. Ты лучший разведчик ”.


Бриолин ничего не сказал.


“Со мной все будет в порядке”, - настаивал Терк. “Тебе не обязательно все время заглядывать мне через плечо”.


“Это моя работа”.


“У одного из нас, проводящего разведку, меньше шансов быть замеченным”, - сказал Терк. “И имеет смысл, что именно ты это сделаешь. Тебе придется довериться мне”.


“Это не вопрос доверия”.


“Я еще не сделал ничего глупого”, - сказал Терк. “Кроме того, что ввязался в это”.


Бриолин помог Турку посадить Горуда в кабину пикапа. У оперативника ЦРУ все еще была температура, хотя он чувствовал себя не таким разгоряченным, как раньше. Теперь в пещере было темно, слишком темно, чтобы Турк мог разглядеть что-то еще, кроме тени Бриолина, когда тот вылез из грузовика и закрыл дверь.


“Оставайся у входа в пещеру”, - сказал ему Бриолин. “Просто оставайся там. Что бы ни случилось”.


“Согласен”.


“Я вернусь, и мы уедем. Или пойдем черным ходом”.


“Понял”.


Ожидание было тяжелым. Темнота не позволяла ничего разглядеть. Терк был встревожен. Впервые с начала миссии он почувствовал себя очень одиноким — более одиноким, чем когда-либо в своей жизни.


Он начал думать о том, что бы он делал, если бы Бриолин не вернулся.


Он услышал вдалеке шум автомобиля, едущего в его направлении. Он подождал, увидел слабую дугу фар.


Они исчезли. Ночь снова стала тихой.


Десять минут спустя он услышал, как кто-то карабкается по камням справа от него. Он опустился на правое колено, поднял винтовку и положил палец на спусковой крючок, готовый стрелять.


“Я”, - прошипел Бриолин, все еще невидимый снаружи.


“Идем”.


“Там внизу патруль”, - сказал Бриолин, когда подошел ближе. “У них есть контрольно-пропускной пункт на дороге. Я предполагаю, что на северной стороне есть еще один, который мы не видим”.


“Мы можем их взять?”


“Превращение в Рэмбо не поможет нам завершить нашу миссию”. Бриолин прошел мимо него к пикапу.


“Что ты делаешь?”


“Следите за входом в пещеру”.


Терк на мгновение заколебался, затем бросился за ним. Он не догонял Смазку, пока тот не добрался до грузовика.


“Что ты делаешь?” спросил он.


Бриолин проигнорировал его, работая внутри пикапа. Турк выглянул из-за его спины, когда ткнул Горуда в бок.


“Что ты делаешь?” снова сказал Терк. “Привет”.


“Заткнись”, - рявкнул Бриолин.


Турк попытался оттащить его, но сержант был сложен как медведь и не поддавался. Он нанес еще два удара.


“Смазка, какого черта?” потребовал он ответа.


“У него ничего не получится”.


“Вы даете ему морфий? Зачем?”


Смазка осталась в грузовике. Турок потянул его за собой.


“Просто отойди”, - сказал Бриолин дрожащим голосом. Он повернулся и толкнул Турка свободной рукой. Застигнутый врасплох, Турк отшатнулся и упал. На мгновение он почувствовал себя беспомощным, затем собрался с силами и вскочил на ноги.


Раздался приглушенный выстрел. Смазка закрыл дверь пикапа.


“Собирай свои вещи”, - сказал он Терку. “Нам нужно идти пешком”.


13


Иран


Полковник Хорасани изучал карту. Он совершил ошибку, сообщив о машине генералу Арфе, политическому командиру, который в обычное время был его начальником. Арфа немедленно ухватился за теорию о том, что это принадлежало диверсантам — перебежчикам, а не коммандос или контрабандистам, — и потребовал, чтобы Хорасани нашел их. Хорасани знал, что виноват в этом только он сам.


“Становится довольно темно”, - сказал сержант Карим.


“Я вполне осведомлен о времени, сержант”, - сказал Хорасани.


“Обыскан каждый дом и ферма в радиусе пяти километров. Дороги патрулируются. Но некоторые войска—”


“А как насчет этого блока?” - спросил Хорасани. “Эти мины. Они были проверены?”


“Зона поиска не опускалась так низко. И, судя по карте—”


“Я знаю, что там написано”. Легенда объявляла холмы особой заповедной зоной — другими словами, местом, принадлежащим проектам ядерных исследований, хотя, насколько знал Хорасани, там не было лабораторий.


Мины были бы хорошим местом, чтобы спрятаться.


“Верните капитана Джалола по радио. Скажите ему, чтобы его люди начали прочесывать холмы к северу от Зоны отчуждения, вот в этом районе. Там есть старые шахты — проверьте каждую. Ищите пещеры в горах. Каждую нужно проверить. Никаких оправданий! И я хочу обыскать дом за домом в Саве. И это начнется сейчас, не дожидаясь утра. Если есть вопросы, задавайте их мне ”.


“Вопросов не будет, полковник”, - сказал адъютант, указывая на связиста.


14


Иран


Сдвинуть камни, которые блокировали задний вход в пещеру, оказалось проще, чем ожидал Терк, и через несколько минут они были снаружи, идя по узкому гребню и стараясь не свалиться со склона и не вызвать небольшую лавину грязи.


Турк был напряжен и устал, его нервы были натянуты. Он чувствовал себя так, словно его толстая кишка скрутилась в крысиный хвост из узлов по обе стороны живота. Однако свежий воздух принес облегчение, порция кислорода прогнала похмелье.


Они находились на дальней стороне холмов, вдали от патруля. По мере расширения тропы идти стало легче. Турку показалось, что они сбежали в другую страну, свободную от людей, которые убили бы их на месте. Но вскоре он услышал еще несколько военных грузовиков.


Они приняли правильное решение, хотя он ненавидел это всей душой.


Пологий склон, к которому они вышли, был обработан много лет назад, и в сумерках, создаваемых лучом луны и мерцающими звездами, он мог разглядеть не только очертания грунтовой дороги, но и сеть дренажных канав, давным-давно засыпанных пылью и запущенностью. Земля здесь, несомненно, должна быть одной из самых труднодоступных в стране для обработки, за исключением абсолютной пустыни, и все же люди пытались, по-видимому, прилагая немалые усилия.


“Не отставай”, - сказал Бриолин.


“Я переезжаю”.


“У нас есть два часа, чтобы пройти восемь миль”, - сказал Бриолин. “Давай”.


Миновав горный хребет, они оказались примерно в трех четвертях мили от асфальтированной дороги, по которой им нужно было ехать на юг. Они повернули на запад, постепенно приближаясь. Турк увидел огни одного из контрольно-пропускных пунктов: фары грузовика и бочку, наполненную горящим деревом или другим материалом. Впереди замелькали тени. Турк насчитал двух человек; Бриолин сказал, что их было трое.


Вместо того, чтобы идти по дороге, они пошли вдоль очень неглубокого оврага, который шел параллельно ей. Примерно в четверти мили от дороги овраг образовался много веков назад в результате ливней в дождливые месяцы. Идти по ней было широко и легко, и поначалу Терк почувствовал, что его темп ускорился. Но постепенно вес контрольного пакета, казалось, рос, и он замедлился против своей воли. Бриолин сначала выровнял свой темп, затем перешел к привычке идти впереди и ждать. Он нес свой собственный рюкзак, наполненный боеприпасами и медицинским снаряжением, водой и кое-какими мелочами, которые могли им понадобиться. Они снова переоделись в форму, похожую на ту, что использовала иранская охрана, и решили не брать запасную одежду. Несмотря на это, рюкзак Бриолина был тяжелее, чем у Турка, и хотя он предложил взять блок управления, Турк отказался.


“Тогда набирай темп”, - пробормотал Бриолин. Он повторял это каждые несколько минут, и это стало мантрой; вскоре Терк сам повторял это, почти напевая, пока тащился. У него болели колени, а левую икроножную мышцу начало сводить судорогой. Он продолжал двигаться.


После того, как они шли около часа, Терк услышал вдалеке звук самолета.


“Реактивный самолет”, - сказал он, не потрудившись взглянуть.


“Они нас увидят?” Спросил Бриолин.


“Не-а. У них нет снаряжения”.


Турк слушал, пока они тащились вперед. Самолет шел низко — не более 2500 футов над землей.


“Ты уверен, что он нас не видел?” - спросил Бриолин после того, как звук прошел.


“Не-а”, - настаивал Турк, хотя уже не был уверен. Насколько хороши иранские инфракрасные датчики? Он не помнил — знал ли он когда-нибудь вообще?


Примерно через пятнадцать минут Grease заметил несколько зданий, которых не было на карте. Определив их местоположение с помощью устройства GPS, они вышли в открытое поле к востоку от поселения. Терку показалось, что местность была заминирована; холмы грязи располагались на длинном, пологом склоне к югу. Они достигли западной оконечности и взобрались на нескошенный холм, затем прошли вдоль края и продолжили движение на юг примерно на полмили.


Вдалеке что-то светилось: огни закрытого аэродрома и военной базы, на которые они целились.


“Лежать”, - внезапно прошипел Бриолин, сопровождая команду рывком за плечо Турка, который чуть не сбросил его на землю.


Слева вспыхнул свет фар. Они оказались ближе к шоссе, чем думали.


После того, как машина проехала, Бриолин достал свой GPS. “Это база”.


“Это хорошо”.


“Мы отстаем от графика. Уже почти 21.00. Нам придется поторопиться, чтобы добраться до места встречи к 22.00. Если здесь нет машины, мы этого не сделаем ”.


“Мы попробуем”.


Бриолин приподнялся на локтях и посмотрел в направлении зарева в бинокль. Он изучал его так долго, что Терк решил, что отказался от этого плана и пытается придумать альтернативу. Наконец, Бриолин вручил ему очки.


“Вон там, на дальней стороне, есть темное пятно”, - сказал он, указывая. “Мы можем миновать ворота вон там, пересечь взлетно-посадочную полосу, а затем сесть за машину”.


“Все в порядке”.


“Это займет некоторое время. Тебе лучше зарегистрироваться”.


15


Управление специальных технологий, Пентагон


“Ответьте”, - четко сказала Бреанна, приказывая компьютеризированному ассистенту соединить звонок. Это был дежурный офицер из ситуационного центра "Уиплэш", докладывающий о Терке. Звонок был перенаправлен через систему Whiplash на ее телефон в Пентагоне. Фоновый шум в телефоне слегка изменился — от неясного, но устойчивого намека на помехи до более неопределенного и прерывистого, — и Бреанна поняла, что соединение состоялось. “Это Бри. Что происходит?”


“Терк только что зарегистрировался”, - сказала Сандра Маллен, один из дежурных офицеров, нанятых ЦРУ для наблюдения за операцией.


Бреанна взглянула на часы, хотя знала, который час. “Он пришел на полчаса раньше. Что случилось?”


“Они направляются к участку, где им придется отключить связь”, - сказала ей Сэнди. “Он хотел зарегистрироваться”.


Бреанна придвинула свой стул поближе к своему столу. Она приехала в Пентагон, чтобы провести брифинг для председателя Объединенного комитета начальников штабов; она должна была быть в его кабинете через десять минут. “Ты уверен, что с ним все было в порядке?”


“Стоп-слова и все такое”, - сказала Сэнди, показывая, что она сама опросила Терка, чтобы убедиться. “Горуд мертв”.


“Что?”


“Он был ранен — им пришлось оставить его тело, чтобы выбраться незамеченными”.


“О Боже. Джонатан знает?”


“Да. Есть вероятность, что они не доберутся до контрольной точки вовремя для загрузки ”.


“Они не успеют вовремя или не успеют вообще?”


“Они доберутся туда, но могут опоздать. Им пришлось выйти из пещеры пешком. Они все еще довольно далеко ”.


Бреанна уже разработала альтернативу с Rubeo, которая позволила бы им отправлять информацию непосредственно перед ударом. Но это предполагало, конечно, что в конечном итоге они это сделают.


“А как же Кронос?” - спросила Бреанна, спрашивая о плане отправки Марка Стоунера в Иран.


“Самолет в воздухе и примерно через пятнадцать минут после взлета. Дэнни Фрах все еще собирает свою команду. Они будут в Иране через сорок восемь часов ”.


“Очень хорошо”.


Сэнди продолжила, уточняя мелкие детали.


У Бреанны был альтернативный план загрузки данных, но чтобы использовать его, ей пришлось бы взять на себя обязательство запустить беспилотники не позднее 23.00. Если Терк к тому времени не окажется на позиции, ей придется свернуть миссию.


“Я знаю, что не должна переоценивать их”, - сказала Сэнди, и ее слова прервали блуждающий ход мыслей Бреанны. “Но — для них это может быть натяжкой. Они угоняют автомобиль из лагеря Стражей Исламской революции. И даже если они его получат, проехать так далеко — это будет непросто ”.


Бреанна прислонилась лбом к своему столу, обхватив голову руками. Но ей удалось оставить свои сомнения при себе.


“Все в порядке, Сандра”, - сказала она. “Давай позволим им делать то, что они считают нужным. Просто держи меня в курсе его прогресса”.


Она посидела так некоторое время, закрыв лицо руками, желая рухнуть на стол и уснуть. Не сдаваться; просто уснуть. Она знала, что не сможет.


У командования всегда бывают моменты сомнений. Хитрость в том, чтобы не позволить им остановить тебя. Продвигайся вперед.


Таков был совет ее отца. Она прокрутила его в голове, зная, что это хорошо, это надежно, это то, что она должна была сделать.


Продолжайте двигаться вперед.


Бреанна взглянула на стену, где она повесила фотографию своего отца, получающего Медаль Почета из рук президента. На его лице была улыбка, но это была неловкая улыбка. Ему не понравилась суета, и он не думал, что заслуживает медали.


Он, конечно, сделал это и многое другое. Но во многих отношениях Текумсе “Пес” Бастиан был человеком вне своего времени, возвращением к поколению, которое совершало героические поступки и называло их своим долгом.


На столе зазвонил телефон. Секретарша напоминала ей, что ей пора на частный брифинг к председателю Объединенного комитета начальников штабов. Бреанна достала флешку из своего компьютера, поправила помаду и отправилась в путь.


16


Иран


Первый забор был легким.


Либо кто-то из находившихся там людей, либо торговцы черного рынка, ведущие с ними дела, отогнули часть днища от земли почти точно в том месте, куда целился Жир. Турк толкнул рак перед собой и заполз на нейтральную полосу между двумя заборами. Земля была сухой, но пахла соленой. У него зачесался нос, и ему показалось, что он сейчас чихнет.


Смазка проползла за ним. “Пошли”, - сказал он, вскакивая и начиная бежать. “Двигайся”.


Терк изо всех сил старался не отставать. Сержант повел его влево, переходя от пятна чернильной тьмы к внешнему краю тусклого полукруга серой тени. Бриолин заметил здесь еще один покосившийся забор и надеялся, что местные жители знают самый безопасный маршрут.


Терк снова протолкнул шайбу. Его рубашка зацепилась, когда он погружался, и ему пришлось отступить, чтобы освободиться. Он двинулся вперед и снова зацепился, край забора впился ему в кожу. Подавив проклятие, он повернулся боком, затем вырвался на свободу.


В их сторону направлялся грузовик или джип. Он посмотрел на Бриолина, который как раз проезжал позади него.


“Да, я вижу это”, - сказал сержант "Дельты". “Давай, давай”.


Они побежали к участку низкого кустарника примерно в пятидесяти ярдах от них. Сердце Турка бешено колотилось в груди, и к тому времени, когда он бросился на землю рядом с Бриолином, его бедра свело судорогой. Он скинул рюкзак и низко опустился в грязь, тщетно пытаясь не обращать внимания на боль в ногах.


Справа от них появились фары, двигающиеся со стороны взлетно-посадочной полосы.


“Хорошо. Пошли”, - прошипел Бриолин, поднимаясь на корточки.


Он побежал прямо вперед. Терк схватил рюкзак и последовал за ним, думая, что они остановятся за вторым кустарником примерно в десяти ярдах от него. Но Бриолин продолжил движение мимо него.


Через несколько секунд Терк потерял его из виду в темноте.


“Смазка?” - прошипел он.


Не услышав ответа, он упал на живот. Джип находился по периметру забора, справа от него. Он пополз вперед, двигаясь в том направлении, куда ушел Бриолин.


“Здесь!” - прошипел Бриолин несколько секунд спустя.


Он был впереди, занимая оборонительную позицию — окоп, вырытый во внутреннем кольце обороны. Он направлял свою винтовку в сторону джипа.


“Они нас видят?” - спросил Турк.


“Вернемся к нам. Я сомневаюсь в этом”.


В окопе было тесно. Турк поерзал, затем потянулся за своим рюкзаком.


“Что ты делаешь?” - спросил Бриолин.


“Я беру свой пистолет”. Он был упакован в рюкзак рядом с блоком управления, приклад сложен.


“Просто расслабься, а?”


О да, действительно, подумал Терк, доставая его. Расслабься.


Двое мужчин вышли из джипа и прошли перед фарами. Турк уставился на дымку вокруг них, не уверенный, стоит ли ему надеяться, что они направятся к ним — убейте их, и грузовик будет легко захватить.


Бриолин, должно быть, прочитал его мысли. “Мы пока их отпускаем. Если мы будем стрелять в них, кто-нибудь услышит. Если здесь одна машина, то их должно быть две”.


Терк пригнулся к земле. Тени людей стали более отчетливыми. Они вернулись к машине, сели внутрь и продолжили движение по внутреннему периметру базы.


Смазка начала двигаться почти сразу, как только они включили ее.


“Пошли”, - сказал он, протягивая руку, чтобы помочь ему подняться.


Они побежали к ангарам к югу от конца взлетно-посадочной полосы. Терк бежал так быстро, как только мог, ноги стали ватными; к тому времени, как он добрался до задней части здания, где прятался Бриолин, он чувствовал, что едва может стоять.


“Еще немного”, - сказал Бриолин. “Отдышись”.


“Хорошо”.


Турк прислонился к стене, пытаясь вернуть свой пульс к чему-то близкому к нормальному. Бриолин выполз из-за угла здания, наблюдая за казармами и административными помещениями примерно в пятидесяти ярдах от него.


“Это будет проще, чем я думал”, - сказал Бриолин, вернувшись. “Два грузовика, припаркованные у забора. Мы перелезаем через него и берем один, выводим из строя другой”.


“Мы собираемся остановить и отключить его? Как?”


“Ты залезешь под капот и отсоединишь провода. Я подгоню другой грузовик. Снимай все, что сможешь”, - сказал Смазка. “Готов?”


“В какую сторону и какой из них?”


Жирный нарисовал пальцем небольшую диаграмму, как будто они играли в футбол. Там был забор; ему нужно было перелезть через него так быстро, как только он мог.


“А как насчет другого джипа, который мы видели?”


“Мы пристрелим их, если потребуется. Я не думаю, что нам это понадобится. Они поднялись рядом с большим зданием. Вероятно, они ночная охрана или что-то в этом роде. Пошли ”.


Турку удалось не отставать до самого забора, он прислонился к нему и начал карабкаться. Он не смог хорошо закрепить ботинки на звеньях. Он подтянулся, но его пальцы соскользнули.


Он сказал себе, что это была полоса препятствий, где он впервые начал тренироваться с ребятами из Delta. Он надавил сильнее, вспомнив рычание своих тренеров. Спустя, казалось, целую вечность, он сумел добраться до верха и перекинул ногу через него.


К тому времени, как он вернулся на землю, у Бриолина был открыт капот одной из машин.


“Достань другой”, - прошипел он. “Открой капот. Потяни за провода. Каждый провод, который ты видишь”.


Турк подошел ко второму грузовику. Это был Kaviran; вблизи он показался ему мультяшной версией Land Rover с квадратным и тонким металлом. Он охотился за выходом на капот.


Другой грузовик набрал обороты. Турк поднял капот своего, затем просунул руку внутрь и начал вытаскивать провода. Вытащив все, что смог найти, он отпустил капот, ожидая, что тот захлопнется, но его удерживали гидравлические рычаги сзади. Он поднял руку и хлопнул по ней громче, чем следовало, затем схватил свой рюкзак и пистолет и пошел к другому грузовику.


“Ублюдок - это стандарт”, - сказал Бриолин.


“Ты умеешь водить?”


“Я понял”.


Смазка привела его в движение, но ему пришлось переключиться на вторую передачу, слишком быстро включив двигатель, когда передачи заскрежетали, а затем чуть не заглохли. Они выехали за заднюю часть казарм и направились налево, развернувшись и направляясь к забору по периметру. Турк молчал, его сердце бешено колотилось в груди. Они миновали небольшое здание охраны, снаружи темное, и направились к главным воротам.


“Съезжай немного на сиденье”, - сказал Бриолин Терку. “Ты выглядишь слишком белым”.


Турк сделал, как ему сказали. Его пальцы сжались вокруг корпуса пистолета, когда они повернулись к главным воротам. Он попытался замедлить дыхание, зная, что глотает воздух.


“Поехали”, - сказал Бриолин, и грузовик набрал скорость.


Когда они выезжали из открытых ворот, сержант "Дельты" поднял руку в полуприветствии, чтобы скрыть свое лицо.


“Они оставили только костяк команды”, - сказал он, сворачивая на главную дорогу. “Если это так. Держу пари, они ищут нас. Те придурки, которых мы видели возле пещеры, вышли прямо из этой казармы. Забавно, да? ”


“О да. Я просто умираю от смеха”.


“Нам следовало зайти внутрь и украсть новую форму”, - сказал Бриолин. Он взглянул на Турка. “У тебя все лицо в дерьме”.


“Мне показалось, ты сказал, что я выгляжу слишком белой”.


“Там, где нет никакой грязи, конечно”.


Терк опустил окно. Дул приятный ветерок, охлаждая пот на его лице и задней части шеи. Его рубашка промокла от пота.


“Дальше все под откос, Терк”. Бриолин казался счастливее, чем Турк помнил, когда когда-либо видел его. “Они думают, что мы снаружи. Мы внутри. Единственное место, куда они не будут заглядывать. Дальше все под откос. ”


17


Иран


Новость о том, что одна из пасдаранских команд обнаружила пикап в пещере, наполнила полковника Хорасани гордостью, граничащей с самодовольством; его догадки привели к прорыву. Но это быстро рассеялось, поскольку в следующем сообщении указывалось, что был найден только один человек, и он был мертв, убит выстрелом в голову, несомненно, соотечественником.


Тело мужчины было еще теплым. Он выглядел как иранец, и у него были документы, удостоверяющие его личность. Это, конечно, ничего не значило — контрабандист или израильский шпион мог легко раздобыть подделки или нанять местного жителя, пообещав достаточное количество золота. Но полковник Хорасани чувствовал уверенность; он собирался разгадать эту тайну. Он приказал подразделениям в регионе развернуться вокруг пещеры, подгоняя людей с юга, где они были сосредоточены. И он позвонил в военно-воздушные силы, чтобы запросить поисковые самолеты.


Как обычно, они отказались сотрудничать. Язычников следует расстреливать вместе с неверными. Командир местной эскадрильи отказался отвечать на его звонок; в конце концов Хорасани сам позвонил генералу Ширази, использовав имя аятоллы в попытке добиться желаемого.


“Мне нужны патрули в районе к северу от Кума”, - сказал он главе военно-воздушных сил. “Мы считаем, что, возможно, обнаружили диверсантов”.


“Вы все еще гоняетесь за призраками? Я слышал, что вы расстреляли сельскохозяйственную машину и убили членов охраны ”.


“Оккупанты были шпионами”, - настаивал Хорасани. Обломки были настолько разрушены в результате атаки, что было невозможно сказать, кто были эти люди, но признание этого ни в малейшей степени не помогло бы ему. “Я выслеживаю их сообщников. Мы нашли грузовик. Мне нужно воздушное наблюдение. ”


“У нас нет возможностей для ночных поисков”.


“Ваши самолеты не видят транспортные средства?” Хорасани сделал паузу. “Какая от них польза?”


“Мы делаем все возможное из того, что выделяет нам правительство”, - прорычал генерал.


“Я слышу самолеты над головой. Что с ними?”


“Мы осуществляем патрулирование на случай нападения американцев. Они не придут по земле”.


“Могу я сказать это аятолле?”


Генерал не ответил. Хорасани решил пойти другим путем — у генерала были политические амбиции, выходящие за рамки военно-воздушных сил; возможно, это сработало бы в его пользу.


“Мы все иранцы”, - сказал Хорасани, смягчая тон. “И сотрудничество поможет всем нам, независимо от результата. Доказательства того, что вы жестоко действовали против коммандос — это, несомненно, было бы позитивным в глазах аятоллы и всех остальных ”.


Генералу Ширази потребовалось всего мгновение, чтобы ответить. “У вас будет больше патрулей. Они будут подняты через два часа”.


“Мне нужны хорошие люди”.


“У меня нет никого, кто бы таковым не являлся”, - отрезал Ширази.


“ Пилоты, которые подбили грузовик. Они были опытны.” Что еще более важно, они доказали, что могут выполнять его приказы. Но Хорасани не упомянул об этом. “Возьми их”.


“Если они будут доступны, они полетят”, - согласился генерал. “Но я ожидаю полного сотрудничества во всех вопросах. Сейчас и в будущем”.


“Конечно”, - сказал Хорасани, решив, что союз с амбициозным генералом, возможно, не так уж плох.


18


Иран


“Еще один грузовик”, - сказал Бриолин, когда свет фар пронесся по шоссе, приближаясь к ним по тротуару.


Терк опустился на пассажирское сиденье и постарался не смотреть на приближающиеся огни. Он увидел машину краем глаза, когда она проезжала мимо; это был еще один кавиран, заполненный солдатами.


“Проверь GPS”, - сказал Бриолин. “Мы должны быть очень близко к тому повороту”.


“Еще миля”, - сказал Терк. “Это будет слева”.


Смазка нашла пересохшее русло ручья без каких-либо проблем. Рессоры грузовика застонали, когда они съехали с дороги и проехали мимо нагромождения камней, но они нашли твердую, удобную почву для движения, не проехав и тридцати ярдов. Земля была стерта до голых камней; местами было скользко, но они могли двигаться быстро.


“Поищи хорошее место, чтобы спрятать грузовик”, - сказал Бриолин.


Терк осмотрел серебристый пейзаж. Это было похоже на сцену в фильме, освещенную для надвигающегося ужаса. Бриолин выключил фары, но отраженный свет луны наполнил воздух фосфоресцированием.


“Что за теми скалами?” спросил он, указывая вперед.


Турок наполовину высунулся из окна, чтобы посмотреть. “Просто грязь”.


“Слишком большой уклон”, - сказал Бриолин, когда они подошли ближе.


“Везде холмы”.


“Да”.


Земля стала каменистой и рыхлой; колеса начали буксовать. Смазка вывела грузовик на самую низкую передачу.


“Вон те кусты”, - сказал он, поворачивая к низкой группе корявых кустарников примерно в тридцати ярдах от нас. “Если мы сможем это сделать”.


Он остановился прямо под ними, крутанул руль, затем попытался дать задний ход "Кавирану", чтобы его нос был направлен вниз по склону. Даже при самой низкой передаче и включенными всеми колесами они не смогли полностью утащить грузовик за кустарник, но это не имело большого значения — кусты едва доходили до верха колесного колодца и не могли полностью скрыть грузовик.


Смазка остановила двигатель, заглушив его, его нога сильно нажала на тормоз, хотя сцепление все еще было включено. Он так сильно нажал на ручной тормоз, что Турку показалось, что он сломает ручку.


“Может быть, нам удастся использовать его снова, а может быть, и нет”, - сказал он.


Внезапно затекшие конечности Турка вылезли из грузовика и взвалили рюкзак на плечо. Он проверил АК и, держа его в руках, начал подниматься за Бриолином. Было 2250.


19


Кампус ЦРУ, Вирджиния


Бреанна примостилась на краешке сиденья, держась одной рукой за пряжку ремня безопасности, когда вертолет устремился вниз к лужайке за зданием, которое "Уиплэш" использовал в качестве командного центра. Она редко пользовалась вертолетом, чтобы передвигаться по Вашингтону, но время было на исходе.


Закрытый брифинг для главы Объединенного комитета начальников штабов прошел так хорошо, как и можно было ожидать. Максимиллиан Фреско не был большим сторонником концепции Whiplash — ему были неприятны не технологии, а отношения с ЦРУ, — и Бреанне казалось очевидным, что он уже пришел к выводу, что операция провалится. Это было иронично, учитывая, что она с самого начала была против использования бомбардировщиков. Но она решила, что, зная, что президент настаивает на прекращении атомной программы, Фреско решил, что война с Ираном неизбежна и ее следует безжалостно продолжать.


Война может начаться, даже если их операция увенчается успехом. Это было бы бессмысленно и глупо — Иран, безусловно, был бы сурово наказан. Но за все наверняка пришлось бы заплатить свою цену.


Бреанна выпрыгнула, когда "Джет Рейнджер" выровнялся на земле. Когда она бежала через парковку, двое сотрудников службы безопасности Агентства трусили за ней; сопровождение было скорее ритуалом, чем необходимостью, поскольку террористу или другому преступнику было бы чрезвычайно трудно попасть в кампус ЦРУ, не говоря уже о том, чтобы приблизиться к небольшому объекту, который использовал Хлыст. Остановившись у входа в здание, она обернулась и помахала мужчинам, отпуская их. Затем она положила руку на идентификационную панель, где были отсканированы все пять ее отпечатков пальцев, и дверь автоматически открылась. Оказавшись внутри, она назвала свой пароль, когда входила в лифт; скрытые системы проанализировали ее биометрические данные, и ее спустили вниз.


Джонатан Рид ждал у дверей охраняемого конференц-центра. Комната была пуста. Единственным источником света было свечение ближней стены, которая была заполнена глухими помехами защищенной видеосвязи с Белым домом.


“Осталось две минуты”, - сказал он. “Как прошла встреча?”


“Лучше бы тебя там не было”, - сказала она.


Рид, покрытый шрамами ветеран политической борьбы между Министерством обороны и ЦРУ, криво улыбнулся ей. Бреанна последовала за ним внутрь. Кувшин с водой на столе был покрыт испариной, как будто даже неодушевленные предметы понимали серьезность ситуации.


“Вы готовы к встрече с президентом?” - прозвучал глубокий голос сотрудника Белого дома.


“Мы готовы”, - сказал Рид.


“Готов”.


Бреанна села, жалея, что у нее не было возможности взять чашку кофе. Она взглянула на Рида, который покачал головой — Турка не зарегистрировался.


Все еще ожидая появления президента на экране, Бреанна постучала пальцем по маленькому прямоугольнику на столе. Как только он засветился зеленым, она протянула руку. Появился экран компьютера. После того, как она положила руку плашмя, чтобы компьютер мог прочитать ее отпечатки, она нажала на угол, и появилось меню. Она выбрала карту статуса; появилась карта Ирана. Она увеличивала масштаб, пока не нашла маркер Турка. Он двигался в направлении точки встречи, но даже не спрашивая компьютер о расчетах, она знала, что это было мучительно медленно.


Она переключила базовое изображение с карты на спутниковое. Появилось изображение. Оно было сделано несколько часов назад, днем, когда проходил спутник, но это было точное изображение местности. Они взбирались по каменной осыпи.


На экране вспыхнуло изображение президента Тодд. Она находилась в ситуационной комнате Белого дома, сидя во главе стола для совещаний. Двое помощников стояли позади нее, прислонившись к стене; Бреанна знала, что комната будет заполнена сотрудниками СНБ и другими советниками.


“Объединенный комитет начальников штабов будет с нами через секунду”, - сказал президент. “Прежде чем они начнут действовать, я хотел поговорить с вами”.


“Да, мэм”, - ответила Бреанна еле слышным шепотом. Она потянулась за водой Рид и сделала глоток.


“У нас много жертв”, - сказала президент. Ее голос был бесстрастным, лишенным эмоций. Читая выражение ее лица, Бреанна подумала, что она изо всех сил старается сохранять нейтралитет. “Можем ли мы завершить миссию?”


“Абсолютно”, - сказала Бреанна.


“И вы позаботились обо всех непредвиденных обстоятельствах после атаки?”


“Отряду "Морских котиков" пришлось отступить. У нас есть другой запасной план ”.


Президент повернула голову, прислушиваясь к кому-то еще в комнате. Она нахмурилась и повернулась обратно. “Джонатан? Добьемся ли мы успеха?”


“Я уверен, что у нас хорошие шансы на успех”, - сказал Рид. “Но я не могу давать никаких гарантий”.


“Понятно”. Тодд кивнул.


Бреанна взглянула на экран на столе. Терк все еще находился на некотором расстоянии от контрольной точки.


“Я понимаю, что вы должны дать окончательное разрешение на атаку в течение десяти минут”, - сказала Тодд, снова поворачивая голову в сторону Бреанны.


“Все немного сложнее”, - сказала Бреанна. “Но да, мэм, суть именно в этом”.


“Ваша наземная команда еще не на месте?”


“Они в пути”.


“Будут ли они там к моменту вашего запуска?”


“Вероятно, нет”, - признала Бреанна. “Они будут там как раз к моменту нападения”.


“Можно ли выполнить миссию без них?” Спросил Тодд.


“Это было бы сложно”, - признал Рид. “Если бы не крупица удачи”.


“Мисс Стокард?”


“Госпожа президент, они будут на месте”, - сказала Бреанна. “Эта миссия увенчается успехом”.


Бреанна ожидала кивка или какого-то другого знака подтверждения. Вместо этого выражение лица Тодд стало еще более мрачным, она поджала губы.


“Подключите вождей к сети, пожалуйста”, - сказала президент своему помощнику по коммуникациям.


* * *


В нескольких комнатах от нас, в бункере Хлыста, Рэй Рубео уставился на экран, полный цифр. Технически они описывали параболу, линию, следующую за плоским сечением конуса. В этом случае они описали одно движение на траектории полета, которое должен был совершить последний НАНОБПЛА, чтобы проникнуть в последнюю исследовательскую камеру на площадке номер один. Траектория полета была тривиальной для компьютера. Проблема заключалась в том, чтобы поместить инструкцию в ограниченную память небольшого самолета. Команда Рубео часами работала над тем, что на первый взгляд казалось тривиальной проблемой. Но математика была неуступчивым мастером, и в конце концов цифры просто не поддавались. Во встроенной памяти не хватало места, чтобы соответствовать инструкциям.


Единственным возможным решением было поручить пилоту взять управление на себя и выполнить последний этап полета.


Людям в коридоре, включая Бреанну и Рида, это казалось бы тривиальным делом: пилот был там именно для того, чтобы управлять самолетом. Но для Рубео разница была огромной — он будет пилотировать последние несколько самолетов, а не указывать компьютеру, как ими управлять.


Человеческая ошибка сильно исказила бы уравнение вероятности.


Но выбора не было. Ученый вздохнул, затем щелкнул по экрану, чтобы просмотреть инструкции, которые он даст.


* * *


Бреанна взглянула на часы. Она должна была санкционировать запуск ровно через три минуты.


Если бы президент решила прервать миссию, что бы она сделала?


Скажите Турку, чтобы он убирался оттуда к чертовой матери; война вот-вот должна была разразиться.


Он был уже практически мертв. Им ни за что не добраться до границы незамеченными, и сержанту Рэнсому было приказано убить его, если им грозила опасность быть схваченными.


Если бы миссия не изменилась, если бы они отправились только на одно место и ушли, возможно, он был бы сейчас на Каспии.


“Хорошо, джентльмены и леди”. Президент Тодд оглядела свою комнату, затем снова посмотрела на видеокамеру, проецирующую ее изображение на Пентагон и Уиплэш. “Мы будем действовать по плану "Хлыст", как указано в общих чертах. Бомбардировщики будут находиться в режиме ожидания. Если миссия провалится, они продолжат действовать по моему приказу. Только по моему приказу”, - повторила она.


Послышался одобрительный ропот. Лицо начальника генштаба, которое было в центре трансляции из Пентагона, покраснело, когда он кивнул.


“Давайте приступим к работе”, - сказал Тодд, и трансляция прекратилась.


Бреанна встала, взглянув на часы. У нее было ровно шестьдесят секунд, чтобы санкционировать запуск. Она вышла из комнаты, направляясь к командному центру дальше по коридору. Вся команда была там и ждала.


Как и Рэй Рубео.


“Проблема решена?” спросила она.


“У нас есть решение”, - коротко сказал Рубео.


У меня не было времени просить его вдаваться в подробности. “Я разрешаю запуск”, - объявила она. “Возможно, нам придется перейти к плану Б при загрузке, но мы продвигаемся вперед в атаке”.


20


Иран


Камни становились меньше, и их было легче преодолевать, но склон становился круче. Терк подумал, что они не могут просто остановиться. Ему не нужно было находиться в прямой видимости, чтобы получать информацию или направлять самолет. Но Жир продвигался вперед, и он не мог сдаться. Он продолжал карабкаться, в конце концов встав на четвереньки, медленно продвигаясь под растущим весом рюкзака.


“Совсем чуть-чуть”, - говорил Смазка через каждые несколько футов. “Продолжай приближаться”.


“Чувак, ты бесчеловечен”, - сказал наконец Терк. “Ты машина”.


“Нет, но я не сдаюсь”.


“Я тоже”.


Бриолину приходилось останавливаться и ждать его каждые несколько мгновений. Наконец он пробрался вперед, исчезая в темноте.


Адское место для смерти, подумал Терк. Почему-то он никогда не верил, что рухнет от сердечного приступа; падение в огненном шаре казалось гораздо более вероятным.


И как-то более гостеприимный. Он продолжал давить, теперь практически полз.


Какого черта ты не ел?


Когда у вас в последний раз была вода?


Это был голос Бреанны, упрекающей его. Настоящей проблемой был сон — он нуждался в нем. Его разум начал уплывать от тела, плавая в каком-то бессвязном сознании.


Когда это было сделано, он спал. Несмотря ни на что. Пусть чертовы иранцы убьют его; ему было все равно.


Сон.


Что-то начало поднимать его.


“Что за черт?” - сказал он, поворачиваясь, чтобы сесть.


“Я возьму рюкзак”, - сказал Бриолин. “До выступа всего около пятидесяти футов”.


Турк поднял руки вверх, словно сдаваясь. Бриолин поднял рюкзак, закинул его на плечо, затем опустил руку. Турк взял его и с трудом поднялся на ноги.


“Ты думаешь, у нас получится после всего этого?” Спросил Терк.


“Чертовски верно”, - сказал Бриолин. “Мы слишком много вложили в это сейчас, чтобы потерпеть неудачу”.


“Да. Абсолютно”.


21


Над Ираном


Парса Вахид направил нос своего мига вверх, покидая взлетно-посадочную полосу, чувствуя давление силы тяжести на грудь. Независимо от того, сколько раз он летал, на чем он летал и почему он летал, первоначальный толчок от взлетно-посадочной полосы все равно приводил его в трепет.


Когда его ведомый лейтенант Кайван зарегистрировался — он взлетел сразу за ним, — Вахид сообщил на диспетчерскую вышку, что они направляются на север. Он слегка накренился, ложась на нужный курс, затем связался с диспетчером. Ему требовалось специальное разрешение для полетов в Зоне отчуждения; оно уже было выдано, и его передали диспетчеру особой зоны, который использовал зарезервированную и скремблированную частоту даже для самых обычных сообщений. Офицер сообщил ему, что в этом районе уже работает еще один самолет, небольшой самолет, который, как знал Вахид, будет практически бесполезен в ночном поиске. Диспетчер дал ему контактную информацию рейса; Вахид набрал номер и вызвал пилота, который в данный момент находился недалеко от Кума.


“Мы пойдем севернее этого”, - сказал Вахид. “Мы готовы оказать поддержку”.


Другой пилот поблагодарил его. Его голос звучал дружелюбно; Вахид догадался по его голосу, что это пожилой человек, вероятно, призванный на службу в гвардию.


“Бог велик”, - сказал мужчина.


Вахид повторил его слова и отключился.


Несколько минут спустя диспетчер сказал ему быть готовым к общению с полковником Хорасани. Полковник вышел на связь через несколько секунд после подтверждения Вахида.


“С одним из наших подразделений произошел инцидент”, - сказал Хорасани без всяких предисловий. “Был угнан грузовик. Подразделение находится примерно в девяти километрах к югу от пещеры, где был обнаружен грузовик. Штаб-квартира находится в аэропорту Кушке Носрат.”


“Манзария”, - сказал Вахид почти удивленно — таково было военное название аэропорта. Когда-то это была база ВВС, теперь она напрямую контролировалась Пасдараном. Ни для кого не было секретом, что он играл важнейшую роль транспортного узла для ядерной программы в этом районе. Там не было самолетов - продуманная тактика, чтобы Запад не стал мишенью. Но поблизости была надежная противовоздушная противоракетная оборона, и хотя это было в зоне, которую ему разрешили патрулировать, Вахид решил, что не может рисковать.


“Полковник, вам придется предупредить тамошние силы о том, что я нахожусь поблизости”, - сказал он. “Или они меня сбьют”.


“Об этом позаботились. Подразделение, чей автомобиль был угнан, проводит тщательный обыск, как и другие подразделения. Диспетчер будет на постоянной связи с вами ”.


“Понял”.


“Капитан, есть еще один вопрос, о котором вам следует знать. Пять минут назад мы получили сообщение от одного из наших источников о том, что американский бомбардировщик вылетает из Инджирлика, Турция. У нас его нет на радарах, и мы можем не заметить их до критической точки ”.


“Сколько самолетов?”


“Сообщается об одном”.


“Они делали это раньше”, - сказал Вахид. Одного было бы намного меньше, чем необходимо для атаки.


“Да, прошлой ночью, до того, как произошел инцидент. Будьте готовы ко всему”.


22


Иран


Терк лежал на спине, дрейфуя. Если бы они поднялись на Эверест, у него не было бы ощущения, что он достиг большего.


Но до выполнения задания оставались часы, а до выхода - дни.


Возможно, дня два, подумал он. Даже меньше. Они возьмут грузовик, отправятся на север, надеясь встретиться с новыми силами реагирования.


“Разве ты не должен был зарегистрироваться?” - спросил Бриолин.


“О черт. Да”. Мышцы груди Турка застонали, когда он поднялся. Эти боли были новыми; по крайней мере, его тело пыталось быть оригинальным.


Он достал спутниковую связь из кармана. Они находились на уступе, обращенном на юг; гребень возвышался на несколько сотен футов над дорогой, которую они покинули, но это была далеко не самая высокая точка в округе; даже в темноте он видел более высокие вершины слева и справа от себя. Сам выступ был шириной примерно с три дорожки для боулинга и, возможно, вдвое длиннее. Задний конец, обращенный на запад, образовывал неровную стену высотой от трех до пяти футов, идущую на север. На восточной стороне была тропинка, которую они не видели на спутниковом снимке или, по крайней мере, не узнали; Бриолин прочесал местность в поисках признаков присутствия кого-то еще, но ничего не нашел.


“Это Тайгер, регистрируюсь”.


Ответила Бреанна. “Продолжай, Тигр”.


“Мы готовы к загрузке”.


“Мы пропустили отметку в 2300”, - сказала она.


Не слишком сильно, подумал он, но она продолжила, прежде чем он успел возразить.


“Все в порядке. Мы понимаем все ваши трудности. У нас новая договоренность. Мы собираемся подключиться за два часа до атаки. Загрузка займет больше времени, но все будет в порядке. Вам не нужно будет ничего делать, пока вы на месте и устройство включено ”.


“Хорошо”, - сказал ей Турк.


“Параметры — ваши инструкции для атаки будут немного сложнее, чем планировалось изначально. Вам предстоит совершить больше полетов, чем мы думали”.


“ Эй, ” сказал Турк, внезапно оживая. “ Сложность - это мое второе имя.


“Хорошо. Хлесткий удар, отбой.”


Турк посмотрел на Бриолина, стоявшего, скрестив руки на винтовке.


“Сложность - это твое второе имя, да?” - сказал сержант. “И что же, черт возьми, они в нас бросают?”


“Я не знаю. Хотя это связано с полетами. Я могу с этим справиться ”.


На самом деле, это было бы только приветствуется.


* * *


Часы тянулись медленно. Луна исчезла. Турк завершил загрузку без проблем. У них оставалось чуть больше двух часов до начала атаки. До этого момента его самой большой заботой было не дать пальцам онеметь от холода.


Бриолин продолжал осматривать землю под собой в бинокль. Терк закрепил блок управления, убедившись, что он готов, прежде чем перевести его в режим ожидания.


“У тебя сводит ноги?” - спросил он Бриолина, когда тот закончил.


“Что сказать?”


“Твои ноги. Они не устают? Сводит судорогой?”


“Нет. Я привык ими пользоваться”.


“Я тоже, но занимаюсь альпинизмом и всем прочим”.


“Да, я думаю. Мы довольно усердно тренируемся”.


“Так я и видел”.


“Ты не знаешь и половины всего”.


Турк подошел к рюкзаку Бриолина и достал одну из бутылок с водой. “Ты пытался заставить меня уволиться?”


“Мы пытались закалить вас”.


“Увольнение было не вариантом”, - сказал Терк.


“Хорошо”, - невозмутимо сказал Бриолин. “Не пейте слишком много этой воды. Трудно сказать, когда мы получим еще”.


В упаковке было еще три бутылки, но Терк не стал спорить.


“Там много машин”. Бриолин махнул рукой. “Они перемещают подразделения”.


“Они, должно быть, ищут нас”.


Глупо говорить.


“Они не сказали мне, что я взрываю ядерное оружие”, - добавил Терк, скорее чтобы сменить тему, чем поделиться информацией. “Они только сказали, что мы взрываем оборудование”.


“Возможно, они не знали”. Бриолин продолжал смотреть вдаль.


“Нет. Они не сказали мне, потому что, если бы нас захватили, они не хотели, чтобы иранцы знали то, что знали они. Теперь все имеет смысл. Я имею в виду, мы были расходным материалом, верно?”


“Так было всегда”.


“Даже сейчас, я думаю, они не скажут всего”.


Турк посмотрел на юг. Кум, священный город, лежал где-то вдалеке; ему показалось, что около десяти часов это было зарево, но он не был уверен. Иранцы намеренно развернули свою программу вблизи святого места, чтобы заставить Америку колебаться, прежде чем атаковать его.


Город уцелеет. Судя по тому, что он видел во время первой атаки, пострадала только непосредственная область над землей; возможно, под землей все по-другому, хотя он и не мог знать наверняка.


Тем не менее, рисковать не только собственным населением — в Куме жил миллион человек, — но и святыней вашей религии — что за люди пошли на это? Какой религиозный лидер мог бы с чистой совестью одобрить подобную идею?


Возможно, такой же лидер, который мечтал бы уничтожить другой народ, потому что их Бог не был его Богом. Терк не мог даже представить, какая ненависть, какое зло это влекло за собой.


“Грузовики там, внизу”, - сказал Бриолин, указывая. “Видишь их?”


Турк подошел и посмотрел. Машины двигались на север примерно в том районе, где они съехали с дороги. На мгновение показалось, что они остановились, но это была оптическая иллюзия или какой-то трюк с его разумом: машины все еще двигались.


“Я не думаю, что они будут искать нас здесь”, - сказал он. “Мы довольно далеко от лабораторий. Пять миль — это довольно далеко”.


“Да”.


“Как только мы нанесем по ним удар, они будут настолько сбиты с толку, что нам будет легко уйти”, - сказал Терк. “Это будет как в прошлый раз”.


“Ты думаешь, это было легко?”


“Разве нет?” Терк знал, что он просто болтает, пытаясь найти что-то, что успокоило бы его, а не смазало. Он чувствовал потребность поговорить, что-то сделать, но в данный момент все, что он мог делать, это ждать завершения загрузки.


“Самолет”, - сказал Бриолин.


Турк тоже это услышал. Звук доносился с юга. Он на мгновение прислушался.


“Джет”, - сказал он Бриолину. “Они нас никогда не увидят”.


23


Кампус ЦРУ, Вирджиния


“Самолеты ушли. Самолеты ведут слежение”, - заявил Тедди Армаз, глава команды по созданию нано-БПЛА. “Ровно шестьдесят минут до наземного обнаружения по моей отметке… Отметка”.


Экран в передней части комнаты показывал местоположение роя над Андаманскими и Никобарскими островами, расположенными к юго-востоку от Бенгальского залива. В данный момент они были скользящими кирпичиками, несущимися к земле со скоростью около 5 махов. Примерно через двадцать минут рой разделится на несколько подгрупп. С этого момента они должны были лететь по спиралевидным траекториям в район цели, следуя тщательно разработанному плану, разработанному людьми Рубео для оптимизации атаки на двух объектах.


Когда Бреанна впервые увидела визуализацию траекторий полета, ей было трудно разобраться в этом. Составная диаграмма выглядела как кусок разноцветной стальной ваты, вытянутый вверху и закрученный в точку внизу. Несколько отдельных петель выглядели как траектория, пройденная градинами в грозовом облаке.


Ее сильно беспокоила сложность. То, что Рубео видел как набор математических уравнений, Бреанна рассматривала как совокупность потенциальных катастроф. Если бы хотя бы один из самолетов отклонился от своего курса в неподходящий момент, он мог бы столкнуться с двумя другими; проблема быстро разрасталась бы. Хотя системы были проверены и перепроверены, всегда существовала какая-то случайность, непредвиденный шанс, какая-то причуда судьбы, которая могла вмешаться и в мгновение ока все запутать.


Рубео, стоявший в дальнем конце комнаты, скрестив руки на груди, не верил в случайности или везение, по крайней мере, не в этом смысле. Бреанна оглянулась на него, наблюдая мгновение, как он смотрит на экран прогресса в передней части комнаты. Он не двигался; казалось, он даже не дышал. Он просто стоял, выпрямившись как шомпол, и наблюдал.


“Все индикаторы полета горят зеленым”, - сказал Армаз.


“Очень хорошо”, - сказала ему Бреанна.


“Терк регистрируется”, - сказал Пол Смит, представитель команды, отвечающий за связь. “Вы хотите с ним поговорить?”


Бреанна дотронулась до маленького наушника, вставленного в ее правое ухо. В нем были микрофон и динамик.


“Канал Б”, - сказала она, и компьютер подключил ее к линии. Она слушала, как Терк заканчивал описывать их ситуацию диспетчеру. Они разбили лагерь на горном хребте почти ровно в пяти милях от каждой из целей. Солнце только что взошло.


“ Терк, как у тебя дела? - спросил я. - спросила она, когда он закончил.


“У нас все в порядке”, - сказал он. Его голос звучал слабо и устало.


“ Ты хорошо справляешься с работой.


“Ага”.


Разве она не должна сказать что-нибудь еще? Разве не должна быть ободряющая речь?


Слова не приходили к ней на ум. “Удачи”, - это было все, о чем она могла думать, пока тишина росла.


“И тебе того же”, - сказал Терк. Затем он ушел.


“Подразделение НАСА находится в воздухе и держит курс”, - сообщил Армаз.


“У нас есть индикатор перегрева на самолете 5”, - сказал Боб Стивенсон, контролирующий системы роя. “Система переходит к компенсации”.


“Пожалуйста, выделите изображение”, - сказала Бреанна.


Путаница линий полета на экране исчезла, оставив одну синюю линию ближе к центру. Линия была равномерно разделена между сплошной — там, где улетел самолет, — и пунктирной, где самолет полетит. На экране появилась новая линия, более толстая, но того же цвета. На нем показан фактический полет, что позволяет легко увидеть разницу между тем, что было изначально запрограммировано, и тем, что теперь делала система полета на борту наноплановца, чтобы компенсировать высокую температуру.


“Мы можем это отменить?” - спросил Рубео со спины.


“Все еще в плазменном затемнении”, - сказал Армаз. По сути, вокруг самолета был защитный экран, создаваемый скоростью и трением, который препятствовал общению.


“Вам следует добавить общий вектор потока полета к вашему изображению”, - сказал Рубео.


“Продолжай”, - сказала Бреанна.


Линия показывала общую схему роя, делая его призрачным на экране. Заблудившийся беспилотник, отслеживаемый радаром на борту корабля, который его запустил, двигался параллельно нижней линии, не приближаясь и не удаляясь дальше.


“Что происходит?” Бреанна спросила Рубео.


“Неисправен индикатор, а не самолет”, - сказал Рубео. “Компьютер попытался компенсировать это, но все равно получил неверный сигнал. Он все еще пытается компенсировать это, и ему все еще говорят, что это не работает ”.


“Что с ним будет?” Спросила Бреанна.


“Я должен был бы поработать с математикой”, - сказал ученый. Он дотронулся до уха, тик, который, как знала Бреанна, означал, что он подавляет нервозность — она догадалась, что он уже просчитал цифры в уме. “Но я предполагаю, что он окажется значительно южнее зоны поражения к тому времени, когда эффект плазмы рассеется. В этот момент он попытается восстановиться. Он опоздает на вечеринку, если не самоликвидируется.”


“Можем ли мы все еще выполнить миссию?”


“Вы можете потерять еще двоих”, - сказал Рубео. “Если они правильные. Конечно, ничего не гарантировано”.


24


Иран


Терк потер виски с обеих сторон головы. Загрузка наконец завершилась, и он просматривал план нанесения удара по сайтам. Это было невероятно сложно.


“Я не могу расшифровать некоторые из этих схем полета”, - сказал он Саре Райнгольд, которая проходила с ним процедуру из Whiplash. “Я просто не могу”.


“Тебе и не нужно этого делать, по крайней мере, до самого последнего сета”.


“Я должен знать, что они движутся правильно”.


“Если есть проблема, вы выбираете альтернативные варианты, основываясь на том, что вы видели”. Она сделала паузу, затем вернулась к разговору. “Будьте готовы к доктору Рубео”.


“Капитан Мако, вы ознакомились с общим планом?”


“Да, но—”


“Процедура до финальной атаки не сложнее, чем первая атака, которую вы отрепетировали. Когда придет время ручного управления, конечная скорость самолета будет значительно ниже ста узлов. Вам будет легко направлять их. ”


“Ну—”


“Компьютер управления полетом на борту самолета может при необходимости снизить его скорость до двадцати одного узла. Это последняя сохраненная команда. Вам будет легко принять их управление. Вы выполняете их поэтапно. Другие самолеты запрограммированы на выход на орбиту или на ожидание таким образом, чтобы сохранить энергию полета до получения приказа продолжать полет. Каждый беспилотник XP-38 будет готов принять вас, когда вам это понадобится. ”


“Если только что-то не пойдет не так”.


“Капитан, могу ли я предложить вам потратить следующие тридцать восемь минут на то, чтобы обсудить с моим штабом все моменты, которые вас смущают, и просмотреть схемы целевых объектов. У вас действительно не так много времени, чтобы тратить его на беспокойство о вещах, которые вы не можете контролировать. ”


25


Над Ираном


Вахид повернул "МиГ" на север, двигаясь в общем направлении наземной группы, которая только что связалась с ним. За последний час он столько раз пересекал этот район, что потерял след. И он, и лейтенант Кайван, его ведомый, приземлились один раз и заправились “горячим” топливом — ждали на взлетно-посадочной полосе, пока в их самолеты закачивали топливо, так что они потеряли мало времени. Они снова подобрались к своим резервам, но без каких-либо ощутимых результатов.


“Мы наткнемся на одну из гор, прежде чем что-нибудь найдем”, - сказал Кайван.


“Тебе лучше умереть, если ты это сделаешь”, - огрызнулся Вахид.


“По крайней мере, становится светло. Может быть, я смогу разглядеть”.


Вахид направил "Шахин-один" на тысячу метров в поисках наземного подразделения, с которым он должен был поддерживать контакт.


Подразделение отреагировало после того, как другой водитель сообщил, что видел грузовик на склоне холма. Отчет был расплывчатым, а местоположение и описания в лучшем случае случайными. Наземные войска, а также МиГи обследовали десятки склонов холмов безрезультатно. Конечно, было темно, а местность пересечена, но радар Мига, созданный самими иранцами на основе российского оборудования, мог обнаружить наземную цель размером с грузовик или танк на расстоянии около тридцати километров. За всю ночь ничего не появилось.


Не помогло и то, что он никогда не тренировался выполнять ночной поиск. Его ведомый вообще почти не практиковался в наземных атаках, и Вахид не был бы сильно удивлен, обнаружив, что Кайван не может эффективно управлять радаром. Его вряд ли можно было назвать одаренным пилотом; он получил свое место в военно-воздушных силах исключительно потому, что был сыном члена парламента.


Вахид выглянул из кабины, вглядываясь в голубоватую землю. Местность была похожа на одеяло, наброшенное на детскую кроватку. Тут и там из ткани торчали небольшие пучки черного — камни и кусты.


В покрывале появилась узкая щель. Она слегка расширилась, распространяясь на север.


“Второй уровень, я над дорогой”, - сообщил он по рации. “Вы слышите мой двигатель?”


“Отрицательный”.


“Я лечу прямо над дорогой”, - сказал он.


“У нас нет видеозаписи. Извините”.


“Повторите свою позицию”.


Вахид поднялся, пытаясь определить местонахождение наземного подразделения. Он находился в координатах, которые они ему дали; очевидно, они ошиблись.


Идиоты.


Они находились примерно в пятидесяти километрах от Кума; шоссе Тегеран-Кум было слева от него, когда он ехал на юг.


Возможно, этот придурок считывал координаты задом наперед, давая сначала то, что должно было быть вторым набором. Вахид внес мысленную поправку и изменил курс. Прежде чем он смог возобновить поиски, по радио запищало сообщение о вызове от полковника Пасдарана Хорасани. Вахид доложил о нем настолько дипломатично, насколько это было возможно, прежде чем добавить, что у него и его напарника было очень мало топлива.


“Вы должны оставаться в этом районе до тех пор, пока будете нужны наземному подразделению”, - сказал полковник.


“Возможно, мне понадобится отвлекающее поле”.


“Что это значит?”


“Место поблизости для посадки”.


“Закрытая авиабаза — это подойдет?”


“По Манзарии?”


“Да”.


“Это было бы прекрасно”.


“Мы примем меры”. Полковник отключил рацию.


“Шахин-один, ты все еще с нами?” - спросили наземную команду. Ее возглавлял лейтенант, чей голос, казалось, срывался с каждым вторым словом. Обычно подразделениями Пасдарана командовали мужчины постарше; этот, казалось, был исключением, подтверждающим правило. “Нам приказали действовать немедленно”.


“Мы здесь, но не можем вас найти”, - сказал Вахид. “Вам придется запустить сигнальную ракету”.


“Враг может увидеть нас”.


“Если враг там, это правда”, - сказал Вахид. “Но тогда я и мой напарник будем знать, где вы находитесь, и сможем вам помочь”.


Когда он, наконец, убедил лейтенанта запустить сигнальную ракету, именно Кайван заметил ее — в нескольких километрах к востоку даже от обратных координат, и совсем не рядом с местоположением, которое лейтенант сообщил ему ранее.


“Идиот не отличает свой восток от своего запада”, - пожаловался Кайван.


Хотя Вахид и был склонен согласиться, он ничего не сказал. Он скорректировал свой курс, затем, наконец, заметил два грузовика на обочине дороги. Они находились примерно в семи километрах к югу от бывшей авиабазы Манзария, известной также как аэропорт Кушке Носрат. Поле было закрыто для полетов, за исключением некоторых самолетов, связанных с ядерной программой.


“Машина на холме”, - сказал лейтенант. “Вы ее видите?”


“Мы все еще слишком далеко”, - сказал Вахид. “Вскоре это должно быть видно”.


“Ты можешь разбомбить это?”


“Там есть вражеские солдаты?” - спросил Вахид.


“На данный момент неизвестно”.


“Там есть наши солдаты?”


“Я уверен, что эта машина должна быть украдена врагом”, - сказал лейтенант. “Нам нужно, чтобы вы атаковали ее”.


“Приготовьтесь. Сначала мы должны его обнаружить”.


“Полные идиоты”, - проворчал Кайван. “Мы, наверное, взрываем тестя этого придурка”.


26


Иран


Турк увидел вспышку как раз в тот момент, когда нано-беспилотники перешли под его контроль.


Еще об одной вещи, о которой стоило беспокоиться, за исключением того, что он не мог — он должен был сосредоточиться на Гидрах.


Второй объект, более вероятный бункер для хранения бомбы, был поднят первым. Точкой входа был воздухообменник в форме перевернутой буквы U, расположенный на бетонной площадке в конце сельскохозяйственного поля. Теплообменник размещался в большом металлическом корпусе, расположенном рядом с оросительным насосом; территория над входом в бункер была превращена в действующую ферму, чтобы помочь замаскировать объект.


Экраны защищали воздухозаборник от проникновения птиц и крупных насекомых. Первый прилетевший беспилотник взорвал их обоих, вытянув свои крылышки, как пальцы, и утащив за собой большую часть экрана. Два НАНОБПЛА пролетели прямо за ним, спикировав вниз, затем резко свернули вправо в длинный воздушный туннель. Они двигались со скоростью сто узлов, значительно медленнее, чем самолет во время первой атаки, но все еще за пределами возможностей Турка физически контролировать их в извилистом туннеле.


Ему не пришлось этого делать, по крайней мере, пока. Первый самолет проделал небольшую дыру в одном из фильтрующих устройств; второй пролетел насквозь, обыскивая туннель в поисках остальной части роя. Терк быстро просмотрел статистику производительности. Компьютер не зафиксировал никаких проблем. Затем он переключил главный экран на сайт, атакованный роем.


План состоял в том, чтобы проникнуть через прямую трубу, которая была идентифицирована как служебная вытяжка в южной части объекта, одну из нескольких труб, сгруппированных среди ржавеющей техники за сараем, пристроенным к кладбищу. Объект был построен под кладбищем; главный вход был через большой мавзолей, расположенный в задней части территории, с дополнительным входом в складском помещении рядом с дорогой. Хотя объект был глубже, чем объект номер два, он был меньше и считался менее вероятным местом хранения “сокровища”, как в брифинге назывались материалы для атомной бомбы.


Первоначальный заход был легким, но беспилотникам пришлось выполнить резкий разворот на запад, снова погрузиться и сделать еще один поворот, чтобы попасть в шахту, которая вела в рабочую зону бункера. Турк не мог провести маневры с беспилотниками иначе, как на предельно низкой скорости, что лишило бы самолеты импульса, необходимого для нанесения удара по цели. Компьютер справился с ними идеально, и свинцовая Гидра взорвала себя, добравшись до внутренней выхлопной турбины, проделав идеальную дыру для остальных.


Пока все идет хорошо. Турк снова перевел взгляд на вторую площадку. Три беспилотника вошли в длинную подсобную камеру, которая вела к главной шахте лифта. Первый беспилотник пробил в нем дыру; следующая группа спустилась по шахте на главный уровень.


На экране вспыхнуло предупреждение; лифт начал подниматься. Два беспилотных летательных аппарата изменили курс, но для ведущего было слишком поздно; он был зацеплен гондолой при подъеме и взорвался.


Питание лифта должно было быть отключено из-за более раннего взрыва; это автоматически отправило бы лифт на дно.


Этого не произошло. Разведданные были неверными или, по крайней мере, отсутствовали. Что еще было не так?


Взрыв оказал минимальное воздействие на лифт, который продолжал подниматься вверх по длинной шахте. Турку пришлось вмешаться.


“Беспилотный летательный аппарат 6, второй узел ударной мощности”, - сообщил он компьютеру. Маленький летательный аппарат, который теперь двигался едва ли быстрее лифта, продолжал подниматься к панели рядом с кабелем и зубчатым механизмом. “Взорвать”, - сказал Турк, когда он прибыл.


Он переключился на трансляцию с самолета-разведчика НАСА для видеозаписи sitrep. Взрыв сработал: лифт двигался вниз с хорошей скоростью.


Терк нажал на главный пульт управления и замедлил следующую группу, добавив десять секунд к их плану полета.


“Как у нас дела?” - спросил Бриолин с края оврага.


“Добираемся”. Терк наклонил голову ближе к экрану. Ему нужно было сосредоточиться.


“У нас там внизу движутся несколько грузовиков. Вы слышите эти самолеты?”


“Нет”, - сказал Терк. “Я должен сосредоточиться”.


Незапланированное уничтожение двух беспилотников означало, что ему пришлось немного изменить приоритеты для оставшихся восьми в рое. У одного был инфракрасный датчик, у другого - высокочувствительный прибор для измерения гамма-излучения.


Согласно плану, беспилотник с инфракрасным датчиком должен был проложить путь в темный служебный туннель, который вел в шахту лифта. После обнаружения места в шахте, где водопроводные трубы проходят через отверстие, самолет входил в трубную камеру и пролетал около двадцати футов, где пробивал отверстие в тонкой стене в потолочном пространстве над главной лабораторной камерой. Затем беспилотник, несущий гамма-детектор, проверил бы входы в дальнем конце лаборатории, выбрав тот, у которого самая высокая остаточная радиация; предположительно, коридор, содержащий помещение с материалами для бомб. Остальная часть роя последует за ним, используя координаты местоположения, переданные по радио ведущими беспилотниками для своих маневров. Следующие два были оснащены оптическими датчиками, которые осматривали область с материалом. Распределенная разведывательная сеть swarm пыталась обнаружить определенные ключевые изображения, указывающие на это. Затем остальные беспилотники уничтожили бы либо бомбу, либо, если бы бомбы не было, оборудование или снасти в лабораторной камере, массируя свои взрывы, чтобы вызвать обвал и дальнейший ущерб.


Турок оказался в затруднительном положении. Если бы он использовал следующие два — беспилотники 7 и 8, оба оснащенные оптическими датчиками, — в слотах, где должны были находиться 5 и 6, ему не хватило бы самолета с визуальными датчиками, чтобы сделать окончательное подтверждение. Это означало бы отобрать подразделение из роя, предназначенное для нанесения удара по другому объекту, или, возможно, атаковать вслепую.


Он проверил местоположение остальной части роя. Ближайший БПЛА Hydra, 9, находился в тридцати секундах от входа на объект.


Он перевел его вперед в следующем слоте миссии и приказал компьютеру снизить скорость полета до максимально низкой. Компьютер предупредил, что команда снизит энергию полета до опасного уровня. Терк проигнорировал это, увеличив изображение, проецируемое с самолета НАСА, и сосредоточившись на местоположении двух дронов. Он наложил схему, ища слабое место.


Он не мог видеть само место, но знал, что оно должно быть недалеко от того места, где трубы выходят в шахту лифта. Он взял на себя непосредственное управление беспилотником 7 и приказал ему нанести удар по обозначенному на карте месту.


У него едва хватило времени выбрать инфракрасное излучение с самолета, прежде чем он взорвался.


Компьютер провел беспилотник 8 через отверстие в главную лабораторию, большое помещение неправильной формы площадью более 6000 квадратных футов. Вместо того, чтобы позволить ему лететь по заранее запрограммированному маршруту, Терк вместо этого использовал большую часть топлива микромотора, чтобы увеличить скорость до пятидесяти узлов. Он вывел самолет на орбиту под потолком, летя параллельно стенам.


Комната была освещена; по крайней мере, это у него было.


Он также проявил активность, что было неожиданностью.


Последние шесть беспилотных летательных аппаратов уже стартовали вниз по шахте.


Теперь Турку предстояло определить местонахождение входа в испытательную камеру. Пока анализировались изображения, он заметил комнату с красной дверью и рядом предупреждений на арабском и, что удивительно, английском языках.


Должно быть, так оно и было.


В главной лаборатории было четыре или пять человек, и он видел, как один указывал на летательный аппарат, когда тот разворачивался.


“Подразделение 8, уничтожьте дверь с номером 2-3”, - сказал он компьютеру. Изображение на экране изменилось, сменившись красным, затем серым облаком, затем черным.


Инфракрасное изображение шахты наверху автоматически заменило подачу, когда блок управления переключил вид спереди на БПЛА 9. Терк вывел рой на орбиту вокруг главного лабораторного помещения, затем выбрал беспилотник 10, летательный аппарат с гамма-детектором, и отправил его и беспилотник 9 в комнату за разрушенной красной дверью, камеру треугольной формы длиной почти 350 футов и шириной около пятидесяти.


Детектор не подавал никаких сигналов. Кроме нескольких ящиков, комната казалась пустой.


К счастью, он был достаточно большим, чтобы беспилотники могли выйти на орбиту по схеме удержания. Терк отдал эту команду, затем приказал беспилотнику 11, другому роботу с инфракрасным датчиком, уничтожить другую дверь в главной лаборатории, на этот раз зеленую. Он вернул беспилотники 9 и 10 обратно в главную комнату. Когда беспилотник 10 вошел в комнату с зеленой дверью, он уловил следы радиации.


Материала недостаточно. На самом деле, он был настолько низким, что мог быть остаточным следом — остаточная радиоактивность рабочих, которые находились рядом с небольшим количеством материала.


Камера с зелеными дверями представляла собой прямоугольник, уходящий примерно на сто футов вглубь земли. Площадь пола составляла примерно двести на пятьсот футов в ширину. В центре Терк увидел скопление рабочих столов; вдоль западной стены тянулась паутина стеллажей. В углу этих полок стояли лабораторные вытяжки и то, что в инфракрасном диапазоне выглядело как стопки маленьких духовок и телевизоров.


“Анализируй”, - сказал он компьютеру Whiplash, который получал визуальную информацию от его подразделения.


“Замечены химические установки для смешивания, выпечки и формования каркасов”, - объявил компьютер несколько секунд спустя. “Производство взрывчатых веществ”.


Место для установки взрывной линзы, необходимой для изготовления бомбы?


“Рассчитайте оптимальный взрыв для уничтожения лабораторной зоны суббазы 5-D”, - сказал он компьютеру. “Выполнить”.


Рой, который двигался вверх-вниз по комнате, внезапно отступил, улетев обратно в главную лабораторию.


“Что за черт?” - заорал Терк, как будто блок управления был человеком.


В следующую секунду он увидел, как головной наноплановик устремился к большому круглому цилиндру. Затем экран вспыхнул белым.


Трансляция с самолета НАСА показала ему, что произошло — беспилотники вызвали мощный взрыв баллона с газом в главной лабораторной зоне, что, в свою очередь, вызвало вторичные взрывы по всей остальной части объекта. Давление из камеры, где производилась взрывчатка, разрушило одну из опорных балок над лабораторией, после чего все сооружение рухнуло.


Идеальное попадание, за исключением того, что они не нашли ядерный материал, который искали.


27


Кампус ЦРУ, Вирджиния


Бреанна смотрела трансляцию с WB-57, которая была сфокусирована на районе над иранской оружейной лабораторией, известной как Объект два. Из того места, куда вошли беспилотники, поднялось нечто похожее на облачко белого дыма; оно превратилось в непрерывный поток, чем-то напоминающий кран. На месте, где раньше были входы на объект, появились два облака. Затем земля между ними покрылась кратерами.


“Сейсмограф?” - спросила она.


“Это не ядерная бомба”, - сообщил Тедди Армаз. “Объект номер два полностью разрушен. Атака на объект номер один продолжается”.


“Это была всего лишь лаборатория по взрывчатке”, - сказал Рубео, стоя рядом с Бреанной. “Они восстановят ее через месяц”.


Самолет наблюдения изменил схему полета, увеличив свою восьмеричную орбиту дальше на запад. Бреанна посмотрела на экран своего рабочего места, где были занесены в каталог остальные беспилотники. Все, кроме Гидры, потерянные в начале миссии, были учтены и в хорошей форме.


Терк проделал отличную работу, импровизируя на площадке номер два; она была уверена, что он преуспеет и на Площадке номер один. Некоторые путы напряжения, которые, как она чувствовала, стянулись вокруг ее груди, начали ослабевать. Они собирались это сделать; он собирался выбраться.


“У агента НАСА проблемы”, - сказал Армаз, выступая вперед.


“Что происходит?” Спросила Бреанна.


“RWR — приготовиться”.


RWR расшифровывался как “приемник радиолокационного предупреждения” — самолет отслеживался иранскими радарами. Само по себе это ничего не значило, но предвещало следующее предупреждение Армаза.


“Система 300 отслеживает их — есть полет на большой дистанции. Два МиГ-29 приближаются с запада ”.


“Их нет в воздушном пространстве Ирана”.


“Им бросают вызов”.


Невооруженный разведывательный самолет находился вне зоны действия System 300, сложной российской зенитно-ракетной системы, которая была приобретена с помощью Хорватии. Но МиГ-29 - это совсем другая история. Несмотря на то, что WB-57 летел очень высоко, он был уязвим для их радарных ракет, как только они приближались к границе. Наземный радар направлял перехватчики в район границы; оказавшись поблизости, они могли открыть огонь.


“Ему придется убираться оттуда”, - добавил Армаз. “Миги уже ищут их — их атакующие радары активны, и они быстро приближаются”.


Бреанна взглянула на Рубео. Терк полагался на передачу с WB-57, чтобы сымпровизировать атаку на площадке номер два. Следующая атака была еще сложнее — и это при условии, что все пройдет правильно.


“Эти МиГи пытаются захватить цель”, - сказал Армаз. “Они всего в нескольких секундах от нас”.


“Уберите его оттуда”, - сказала Бреанна. “Дайте мне Терка”.


28


Иран


Терк взглянул вверх, убедился, что Смазка все еще на краю уступа, затем снова переключил все свое внимание на атаку на Первой площадке. Два беспилотника уже прорвались через предварительные барьеры; у него осталось пятнадцать.


План требовал четырнадцати. Один на удачу, подумал он.


Что-то было не так с WB-57; в сообщении говорилось, что трансляция отключена.


“Терк, мисс Стокард хочет поговорить с тобой”, - сказал Пол Смит, который отвечал за связь в Вирджинии.


“Продолжай”.


“Терк, мы временно отключаем радар самолета”, - сказала Бреанна. “Его атакуют”.


“Хорошо. Все в порядке”.


“Мы работаем над этим”.


“Хорошо. Мне нужно идти”. Он отключил связь и оценил рой беспилотных летательных аппаратов. В дополнение к пятнадцати, которые сейчас неслись к объекту, на дальнем краю экрана был еще один, обозначенный как беспилотник 18, еще не находящийся под его контролем. Он не был уверен, почему тот так сильно отстал, но сделал мысленную пометку и вернулся к атакующему рою.


Головной беспилотник спустился через вентиляционное отверстие и устремился к помещению, которое ранее было определено как помещение кафетерия. Обозначенный как БПЛА 3, он ударился о решетку, защищающую пространство, но не взорвался; люди Рубео рассчитали, что он может пройти мимо решетки без необходимости делать это. Он пронесся через комнату на высокой скорости, сделав вираж, чтобы попасть в коридор, который вел к другому проходу вниз. Здесь он врезался в машину, которая приводила в действие механизм зонирования кондиционера. Когда он взорвался, вентиляционные отверстия, подсоединенные к устройству, распахнулись, расчищая путь для остальной части роя, чтобы проникнуть через другой проход прямо над помещением кафетерия.


Беспилотники устремились вниз, входя в подсобное помещение, заполненное проводами и трубами. Посадка была мучительно плотной, с небольшим зазором в миллиметрах в двух точках, плюс пара хитрых поворотов, которые выглядели как V-образные, с дополнительной ножкой, загибающейся вниз на конце. Терк знал, что сам он не смог бы управлять этим самолетом, но крошечный летательный аппарат с легкостью преодолел проход, появившись в большом пустом помещении, очевидно, предназначенном для вентиляционного и отопительного оборудования, но не используемом.


Головной наноплановик закрутился вверх, достигнув конца длинного пространства, и взорвался непосредственно перед тем, как коснуться вершины. Сила сбила второй беспилотник, который последовал за ней, придав импульс его атаке на толстую металлическую панель доступа, которая образовывала пол. Взрыв пробил дыру в панели, но, к сожалению, дыра была недостаточно большой, чтобы пропустить следующий беспилотник. Самолет зацепился крыльями за осколок на краю. Прежде чем Турк успел среагировать, он взорвал себя, расширив проход.


Это было одно из проблемных мест, о которых предупреждал Рубео, место, где, как он опасался, они могли потерять один из назначенных самолетов и им пришлось полагаться на резервные. Впереди были еще два.


БПЛА 5 теперь лидировал, проецируя свое инфракрасное изображение на Turk, когда проходил через открытый дверной проем и начал спускаться по пандусу, миновав кого-то, поднимавшегося по пандусу. Гидра повернулась вокруг своей оси, совершив резкий поворот вправо, чтобы попасть в рабочую зону размером примерно с футбольное поле.


Экран мигнул. Внизу изображения появился новый набор слов: ОБНОВИТЬ: ОБЛАСТЬ ОБРАБОТКИ.


Небольшой лес серебристых цилиндров, похожих на штабелированные кофеварки, располагался в южной части большого помещения. Это были центрифуги, используемые для переработки оружейного урана.


Это была важная находка, но Терк не был проинформирован об этом.


В следующем районе находилась большая ванна, построенная для хранения топлива. Место, на которое они напали в первую ночь, имело похожую зону.


Это начинало походить на то самое место.


Рой переместился на орбиту в верхней части лабораторного помещения, замедляясь, пока они формировались в две группы для следующего этапа атаки. Турк колебался, следует ли отменить атаку — он мог бы использовать один из беспилотников для уничтожения центрифуг, - но решил не делать этого. Если атака будет успешной, они будут уничтожены взрывом.


Беспилотник 5 накренился к полу, сорвав штампованную металлическую пластину, закрывавшую аварийный слив. Через несколько секунд остальные начали снижаться единой линией — до тех пор, пока беспилотник 11 не ударился обо что-то над трубой и не взорвался.


взрывом были охвачены беспилотники 12 и 13; произошел вторичный взрыв, и в пространство с шипением начал поступать газ. Огонь уничтожил БПЛА 14, а затем БПЛА 15, дезориентированный, врезался в установку центрифуги.


Тем временем беспилотники 16 и 17 невредимыми спустились по водосточной трубе к большому резервуару на восточной стороне объекта. Резервуар был пробит беспилотником 6, открыв путь в другое большое рабочее пространство, примерно на три четверти превышающее площадь центрифуги и пруда. План предусматривал, что рой должен был переместиться по другому коридору в лабораторную зону, а оттуда во вторую комнату, которая могла бы быть зоной сборки, но Терк временно приостановил это, быстро выведя самолет на орбиту вокруг вершины.


Он закрыл глаза и откинул голову назад, вытягивая шею в жесте одновременно молитвы и отчаяния. У него не было достаточного количества беспилотных летательных аппаратов для выполнения миссии, и он понятия не имел, как импровизировать в решении проблемы.


29


Над Ираном


Капитан Вахид сбавил скорость на своем миге для второго захода у склона холма. Наземное подразделение находилось слева от него, машина - где-то справа. Он не видел его при первом заходе, хотя солдаты на земле утверждали, что он пролетел прямо над ним. Камни, возле которых он был припаркован — если предположить, что он был там, - скрывали его на радаре.


Он уставился на серебристую землю, но это было всего лишь размытое пятно.


“Запустите сигнальную ракету по машине по моему сигналу”, - сказал он командиру Пасдарана. “Принято?”


“Они будут знать, что их обнаружили”.


Если они до сих пор этого не знают, то они настоящие идиоты, подумал Вахид. Он сказал командиру сделать так, как он просил.


Развернув "МиГ", Вахид сказал своему ведомому, что он делает, а затем начал свой разбег.


“Огонь”, - передал он по рации. Красный луч выстрелил с выщербленной дороги, где остановилось подразделение Пасдарана, прыгнув вверх по склону в скалы. Вахид увидел там что-то квадратное, неподвижное.


По грузовику.


“Вы уверены, что хотите, чтобы я разбомбил его?” спросил он. “Вы очень близки”.


Конечно, для них было бы разумнее подняться на холм и осмотреть его самим. Но Вахид догадался, что командир не готов идти на такой риск. Если грузовик будет уничтожен, у израильтян — или тех, кто был рядом с ним, — не будет возможности спастись. Он мог дождаться утра.


Это, несомненно, была логика идиота. Похоже, он не рассчитал, что тот, кто управлял им, несомненно, давно ушел, поскольку подразделение Пасдарана не подвергалось нападению.


“Подтверждаю”.


“Тогда отступайте”, - сказал им Вахид. “Сообщите по радио, когда будете на безопасном расстоянии”.


“Пустая трата бомб”, - сказал его напарник. “Но хорошая практика”.


30


Иран


Терк уставился на экран управления. Шесть оставленных им беспилотных летательных аппаратов кружили на высокой скорости в камере перелива воды, незаполненном резервуаре для воды, который был частью охлаждающего устройства для системы, предназначенной для хранения горячих урановых стержней. Оборудование осталось от более ранней, окончательно заброшенной фазы экспериментов проекта.


Предполагалось, что беспилотники выйдут из массивного резервуара через небольшую трубу, пролетев по сложной схеме через аварийную дренажную систему и вентиляционные каналы, прежде чем достичь помещения, где находилась целевая лаборатория. Там они должны были проникнуть в вентиляционную шахту, пробить пару вентиляторов и проникнуть в помещение, где находилась рабочая камера. Потребовалось бы четыре беспилотных летательных аппарата, чтобы расчистить путь на такое расстояние.


Как только они выполнят свою работу, Терк возьмет на себя непосредственное управление и направит оставшиеся беспилотники в район цели. Сама камера состояла из нескольких небольших комнат. Турк выводил беспилотники в коридор через отверстие в вентиляционной шахте. Затем он пробивал себе путь через двойные двери и входил в целевое помещение. Потребуется три беспилотника, чтобы расчистить путь. Последний ударит по цели в точке, рассчитанной системой Whiplash, чтобы нанести наибольший урон. Терк беспокоился по этому поводу; даже небольшая задержка компьютера при передаче информации - или проблема со связью — могут усложнить конечную задачу. В худшем случае может не хватить импульса, чтобы инициировать взрыв.


Если только двери не были открыты. Если это так, он мог бы сохранить несколько юнитов и массу для атаки.


Турк нажал кнопку в нижней части экрана, чтобы отобразить вид с борта WB-57. Самолет, подвергшийся атаке иранских МиГов, находился слишком далеко, чтобы обеспечить живое изображение. Экран предупредил, что он смотрит на изображение, замороженное несколько минут назад.


На изображении одна дверь была открыта, через нее проходил техник.


Терк коснулся экрана и покрутил пальцами, включив трехмерную схему, созданную на основе более ранних данных о проникновении радара. Он увеличил изображение, рассматривая область труб.


Компьютер подал ему звуковой сигнал, предупреждая, что беспилотники приближаются к точке, когда скорости их полета уже будет недостаточно для завершения миссии.


Терк искал другой путь в последнюю камеру. Вентиляционная шахта проходила рядом с подсобным помещением в конце помещения. Потребовалось бы два беспилотных летательных аппарата, чтобы добраться туда, затем третий, чтобы проникнуть в шкаф, и четвертый, чтобы вышибить дверь.


Оставляем двоих, чтобы пройти через три двери.


Он переместил схему и увидел подсобное помещение у основания длинной цепочки проводов и труб, которые тянулись параллельно камере. Если бы он бросился в погоню, а затем приказал бы беспилотникам спуститься, он использовал бы только пять, чтобы добраться до конечной цели.


Почему планировщики не выбрали этот вариант? Он увеличил изображение погони. Проход был узким, с двумя поворотами локтями и последней буквой V перед шкафом.


Они, должно быть, не доверяли ему вести их через ограниченное пространство. Не то чтобы он винил их: средний разворот составлял девяносто градусов. У него бы никогда не получилось, если бы он не двигался очень, очень медленно. И это не оставило бы достаточно энергии для полета, чтобы гарантировать время на разведку последней камеры.


Но ему нужно было сделать это только один раз. Или, скорее, ему нужно было сделать каждый этап только один раз, затем использовать встроенную функцию слежения.


Турок нацелил беспилотник 7 прямо в то место, где металлический выступ соприкасался со стенкой резервуара. От взрыва по камере прокатилась ударная волна. Другой самолет затрепетал, но хорошо отрегулировался, оставаясь в своей схеме.


Затем Turk снизил скорость UAV 8 и включился в погоню. Скорость упала ниже тридцати узлов — медленно для аппарата, но слишком быстро, чтобы идеально выполнить поворот. Он задел верхнее правое крыло, но сумел сохранить его целым и перейти к следующему повороту локтем. К тому времени, когда он преодолел половину локтя, его скорость упала ниже скорости сваливания, и нано-беспилотник направился к нижней стене погони. Терк использовал свой маленький микроперерывной двигатель, чтобы поднять его вверх, миновав переплетенную артерию проводов и достигнув последнего V-образного поворота. Он использовал последние силы, чтобы начать маневр, затем быстро выровнялся, чтобы занять позицию для падения в шкаф. Но крыло было повреждено предыдущим ударом, и беспилотник начал вращаться. Ему удалось толкнуть нос вперед, направив самолет боком к верхней части стены шкафа. Он нажал кнопку самоуничтожения, когда правое крыло ударилось об один из стальных элементов, обрамляющих дверь.


Он не был уверен, что у него есть лазейка. Хуже того, он не мог использовать автопоследование, поскольку это рисковало бы заставить компьютер повторить неровный маневр в конце. Ему пришлось бы повторить маневр еще раз.


У БПЛА 8 были оптические датчики, а не ИК. Для погони было слишком темно. Он выбрал БПЛА 9, сделал несколько кругов, чтобы снизить скорость до десяти узлов, затем стартовал.


Это было не похоже на управление самолетом или даже на управление обычным беспилотником. Это было движение запястьем взад-вперед, реагирование на маленькие кусочки света и тьмы, которые мелькали перед твоими глазами. Это было воспоминание о том, что вы видели. Это были моторные навыки и интуиция, позволяющие выбросить из головы все, кроме маленькой точки беспилотника, мелькнувшей за экраном.


Изображение расплылось от серого к серому, а затем вспыхнул яркий свет — он был в коридоре, а дверь впереди была открыта.


Вперед. Вперед!


“Рой, за мной”, - скомандовал Турк.


Рой снижался на высокой скорости. Тем временем он протолкнул беспилотник 9 вверх по коридору с остатками топлива, двигаясь через все еще открытую дверь. Испуганное лицо техника появилось, затем исчезло, когда самолет устремился к двери на дальней стороне.


Закрыт.


Беспилотник взорвался. Но остальная часть роя теперь была в длинном зале за пределами целевой камеры.


“Безопасная орбита”, - скомандовал он.


У Турка перехватило дыхание. У него осталось четыре беспилотника. Ему понадобится один, чтобы выбить дверь; остальные, чтобы добраться до цели.


У БПЛА 16 был детектор радиации. Он выбрал сенсорную панель. Уровень радиации был на самом высоком уровне.


По крайней мере, он был в нужном месте.


Он получил предупреждение от блока управления — беспилотник 10 перегревался.


Турк взял под контроль крошечный самолет и разбил им дверь в целевую камеру. Устройство, которое последовало за этим, показало видео из комнаты: массивная решетка заполнила экран, серебристая и красная.


Это были клетки, в каждой из которых сидели тигры, рычащие и превращающиеся в драконов.


Это была оптическая иллюзия, вызванная затяжными последствиями взрыва и вспышкой света. Но это была иллюзия, построенная на реальности — в дальнем конце комнаты стояли два больших набора металлических стоек и лесов, за тремя наборами низких стен, сделанных из мешков с песком.


Две бомбы, каждая в отдельной кобуре.


“Вычислите точку взрыва”.


Шли секунды. Они пролетели быстрее, чем ожидал Терк — решение, по словам компьютера, было простым. Он разместил перекрестие прицела между двумя кусками металла на сборке слева - крошечное пятнышко, достаточно большое только для одного беспилотника.


И это все, что было нужно, заявил он.


Турок взял БПЛА 16 и направил его на сборку. “Целевое место, поджигай”, - сказал он, приказав самолету поджечь взрывчатку и взорвать себя. Он почувствовал, как его тело начало расслабляться, когда самолет выровнялся. Экран погас от вспышки света.


Затем изображение сменилось на экране с БПЛА 9. Это было невозможно — взрыв бомбы должен был уничтожить все.


За исключением того, что этого не произошло. Компьютер просчитался, или в иранской конструкции был какой-то изъян, или беспилотник сработал неправильно, или любое из дюжины различных объяснений, которые сейчас абсолютно ничего не меняют.


Взрыв что-то натворил: часть подставки, удерживающей незаконченное оружие, отвалилась. Бомба опрокинулась, но осталась целой, по крайней мере, невооруженным глазом.


БПЛА 9 и БПЛА 15 остались на орбите в верхней части камеры, хотя теперь на низкой скорости, приближаясь к своим точкам сваливания. В камере вспыхнули огни — сигнал тревоги.


Сделай что-нибудь, сказал себе Турк. Сделай это.


Но что?


Люди Рубео обнаружили ряд небольших баллонов с ацетиленом в северной части помещения, которые могли быть взорваны, если бы не было найдено бомбы. Это приведет к частичному обрушению крыши камеры, что должно вызвать цепную реакцию сверху. В результате камера будет погребена под землей.


Но не уничтожить его.


Лучше, чем ничего. И у него заканчивалось время, так как у беспилотников заканчивалась энергия. Турк повел беспилотник 9 напрямую, определяя местонахождение резервуаров, которые выглядели как набор шкафчиков в конце комнаты. Он уже собирался перевести беспилотник 15 в режим слежения, когда ему в голову пришла идея получше. Он приказал компьютеру сбить ацетилен беспилотником 9, затем направил беспилотник 15 к бомбе, которую он не сбил, целясь в проводной механизм, похожий на тот, который он помнил с прошлого дня. Времени на расчеты больше не было; он должен был прицелиться сам.


Беспилотник 9 пробил бензобаки. По помещению пронесся огонь, мгновенно загоревшийся в обогащенной кислородом атмосфере. Беспилотник 15 дрогнул. Он сильно нажал на ручку управления, подняв ее нос вверх и врезавшись в узел бомбы, когда визуальный экран его блока управления погас.


Секунду спустя он почувствовал, как земля под ним задрожала, легкое покачивание, которое быстро переросло в резкий рывок вверх-вниз.


Он поджег ядерную бомбу, и от ее удара взорвалась и другая.


СИРОТА


1


Кампус ЦРУ, Вирджиния


Никто не произнес ни слова. Бреанна уставилась на экран карты в передней части диспетчерской. Местоположение Терка вспыхивало и гасло, вспыхивало и гасло, одинокая зеленая точка в массе серого и черного.


“Сейсмографические данные подтверждены”, - наконец сказал Тедди Армаз. “У нас ядерный взрыв - странная схема — может быть, два? Один частичный? Похоже, четыре с половиной мегатонны в общей сложности. Э—э...”


“Судя по характеру волн, было два вида оружия”, - сказал Рубео. “Это лишь частичные взрывы. То ли из-за наших атак, то ли из-за их конструкции потребуется дальнейший анализ. Интересно”.


Последовал еще один краткий миг тишины, никто не говорил и даже не дышал. А затем комната взорвалась радостными возгласами.


Бреанна повернулась к Риду. Он улыбался. “Мы сделали это”.


“Да”, - сказала она ему. “Да”.


Рид поднял одну из трубок, чтобы позвонить в Белый дом. Бреанна заметила Рубео позади него. Он смотрел на один из экранов своего ноутбука, его лицо было хмурым.


Кто-то впереди крикнул: “Да!” Одобрительные возгласы усилились, завершившись взрывом аплодисментов, которые потрясли бы футбольный стадион.


Они это заслужили. Ядерная программа Ирана была критически выведена из строя. Иранцам потребуется по меньшей мере десятилетие, чтобы восстановить человеческую и механическую инфраструктуру; к тому времени многое изменилось бы.


Тем не менее, они не были закончены.


“Хорошо”, - сказала она комнате. “Успокойтесь. Нам нужно вернуть наших людей домой”.


2


Иран


Терк лежал на спине, сбитый с толку и дезориентированный. Блок управления, все еще находившийся в его руках, упал ему на грудь, но на мгновение он не понял, что это было. Он так устал, что у него помутился рассудок и физически болели глаза; голова кружилась, ему казалось, что он падает со своей кровати во сне.


Его замешательство длилось всего секунду. Реактивный самолет прошел где-то вверху, неподалеку и низко.


“Смазка!” Терк зашипел.


Смазка поднял его за рубашку. “Мы должны двигаться”, - сказал сержант. “Пошли”.


“Да, да, да”. Терк начал укладывать блок управления в рюкзак.


“Давайте уничтожим это”, - сказал Бриолин. “Нам не нужно нести это”.


“Над головой все еще есть еще один беспилотник”, - сказал Терк. “В какой стороне грузовик?”


“Мы не можем его достать. За ним наблюдают войска”, - сказал Бриолин. “Мы сделаем круг и захватим одну из их машин”. Держа винтовку в одной руке, он начал спускаться по склону, наполовину скользя, наполовину идя.


Турк пристегнул рюкзак и последовал за ним. Через несколько ярдов он обнаружил, что склон настолько крутой, что ему пришлось упираться ногами в грязь боком. Он всем боком вжался в холм, пытаясь сохранить хоть какой-то контроль, когда начал скользить. Упереться пятками не получилось; он оттолкнулся локтем и, наконец, прижался всей спиной к земле, почти не замедляясь, пока не врезался в спину Бриолина.


Солдат ничего не сказал, молча оттащив его, затем потянув за собой вниз по гораздо более пологому склону к почти ровной тропинке, которая вела на юг. Разделенная пополам широким, но неглубоким руслом ручья, по которому во время ливней стекали стоки, тропинка выпрямлялась по мере того, как они продвигались, двигаясь вдоль того, что, как предположил Терк, когда-то было фермерским полем, заброшенным много лет назад.


После того, как они прошли несколько минут, он заметил здание и что-то похожее на действующую ферму или, по крайней мере, место, где подземные воды позволили расти деревьям. Это было слишком далеко, чтобы разглядеть, что это за фруктовый сад. Деревья выглядели тонкими, почти разваливающимися в лучах раннего солнца, поскольку образовывали узкую колонну примерно параллельно тропинке. Бриолин и Терк быстро прошли мимо фермы, продолжая движение до тех пор, пока Бриолин, двигаясь скорее инстинктивно, чем по карте или GPS, резко не повернул направо.


“Остановись”, - сказал он, когда они прошли еще сотню ярдов.


Терк подчинился, присев на корточки, в то время как Бриолин продолжил движение вперед. Это было тихо, устрашающе тихо; Терк знал, что они добились успеха, но отсутствие реакции, казалось, противоречило этому.


Нет, подумал он. Они находились в пяти милях от каждого объекта, слишком далеко, чтобы видеть, что происходит на обоих. И иранцы не смогли бы быстро отреагировать, даже если бы знали, что произошло.


Иранский самолет совершил еще один заход на бреющем полете недалеко от холма. Если бы не самолет, он мог бы подумать, что все это ему приснилось.


3


Иран


Капитан Вахид проверил запас топлива на миге. у него оставалось, возможно, минут пять без запасов, хотя теперь у него было больше свободы действий, поскольку он мог использовать базу Пасдаран. Похоже, это ему понадобится: наземный командир приостановил атаку, решив в последний момент, что ему нужно разрешение не только от полковника Хорасани, но и от своего собственного командира, чтобы совершить атаку на грузовик.


Задержка была мучительной. Он расширил свою орбиту вокруг района поиска, двигаясь вверх и вниз по шоссе 7 и 71, которые огибали друг друга от Тегерана до Кума. Большое соленое озеро Хоз-и-Солтан находилось к востоку от шоссе - огромное плоское зеркало соленой воды, настолько мелкое, что по нему можно было пройти пешком даже в сезон дождей.


Хоз-и Солтан был известен в Иране, и старшая сестра Вахида рассказывала ему истории о чудовищах в озере, когда он был маленьким ребенком. Плохих детей привели туда и заставили идти по краю, где они медленно погрузились в болотистую опушку.


Но не до конца. Когда над поверхностью оставались только их головы, прилетали птицы и строили гнезда на их волосах. Соль навсегда сохранит их в виде намокших манекенов, раздутых и сморщенных соленой водой.


Во время первого визита Вахида во взрослом возрасте он был удивлен, увидев вдали какие-то фигуры, поднимающиеся из соляного слоя. Они были похожи на головы и гнезда, и на мгновение он почувствовал тот же ужас, что и тогда, слушая свою сестру. Только подойдя ближе, он понял, что это были большие насыпи кристаллов соли и пласты соли, плотно упакованные, как бетон, - остатки отступающей воды.


“Они хотят, чтобы мы разбомбили этот грузовик или нет?” - спросил наконец лейтенант Кайван. “Еще пять минут таких действий, и мы отправимся на базу”.


“У нас больше времени”, - сказал Вахид, хотя и согласился с точкой зрения Кайвана. Идиоту Пасдарану следовало бы поторопиться и решить, хотят они, чтобы их грузовик расстреляли, или нет.


“Шахин-один, ты меня слышишь?” Голос полковника Хорасани взорвался в его шлеме, резкий и злой.


“Я слышу вас, полковник”.


“Каков ваш статус?”


“Полковник, наземный командир ждет разрешения на уничтожение грузовика”.


“Я уже отдал приказ”.


“Да, полковник, но наземное подразделение—”


“Немедленно уничтожьте эту машину. Уничтожьте все, что находится рядом с ней. Делайте это быстро. Уничтожайте все, что движется. Используйте все оружие, которое у вас есть. Сделайте это сейчас, капитан ”.


“Полковник, в радиусе нескольких сотен ярдов находятся дружественные подразделения”, - сказал Вахид.


“У вас есть мои приказы”.


“Шахин-один подтверждает”.


“Вау”, - сказал Кайван. “Что укусило его в задницу?”


“Встань в линию со мной”.


“Он только что дал нам разрешение уничтожить подразделение Пасдарана?” Спросил Кайван.


“Следуйте за мной и следите за товарищескими матчами”, - рявкнул Вахид, переключаясь на частоту наземного подразделения, чтобы предупредить их.


4


Иран


Расхаживая по шоссе в миле к северу от Кума, полковник Хорасани потряс телефонной трубкой своей системы спутниковой связи, как будто это была погремушка, прежде чем вернуть ее сержанту Кариму в командирском грузовике. Реактивные самолеты находились примерно в тридцати километрах к северу, слишком далеко, чтобы он мог их увидеть или услышать.


“Фордо-14 зарегистрировался?” спросил он своего помощника.


“Нет, сэр. Мы работаем над этим”.


“Работай усерднее”. Хорасани сложил руки перед собой и начал расхаживать. Время от времени он поглядывал на пыльный горизонт святого города справа от себя, но в основном он смотрел в направлении Фордо-12, откуда сообщили об “инциденте” почти двадцать минут назад.


Сообщение было отрывочным, но тревожным: капитан дислоцированного там подразделения охраны сообщил о взрыве, за которым последовал пожар в основных подземных бункерах. Удар был серьезным; он сообщил, что произошел массовый обвал, из вентиляционных шахт все еще валили дым и обломки. Лифты были отключены; он послал двух человек из службы безопасности вниз по второстепенным лестницам, чтобы выяснить, что произошло.


Мужчины еще не отчитались. В конце концов, это был долгий путь вниз.


Хорасани лично допросил капитана, расспрашивая о самолетах. Не было никаких признаков их появления, и местные радары не засекли приближение бомб или ракет.


Сержант Карим наклонился к телефону.


“Полицейский близ Бакерабы сообщает, что несколько минут назад почувствовал землетрясение”, - сказал он, поднимая голову.


“Возьми его имя”.


“Было еще одно сообщение—”


“Не приставайте ко мне с пустяками, сержант. Запишите имена. Мы попросим кого-нибудь поговорить с ними ”.


Хорасани ничего не почувствовал, но сообщения были зловещими. Когда Карим повесил трубку, он сказал ему самому попробовать Фордо 14.


“Полковник, я действительно пытался”.


“Попробуйте еще раз. А затем я хочу, чтобы вы связались с Сайаром в офисе в Тегеране ”.


“Ученый?”


“Да, ты идиот. Скажи ему — спроси его, было ли событие, подобное тому, что произошло на днях”.


“Еще рано”.


“Позвони ему домой, если понадобится. Узнай”.


“Сию минуту, полковник”.


К настоящему времени Хорасани знал, что весьма вероятно, что произошел еще один взрыв, или, возможно, два, подобных тому, что произошел в Натанзе. Один такой инцидент мог быть неисправностью, но два? Это могла быть только преднамеренная атака.


И это обернулось для него большими неприятностями. Его наверняка обвинили бы в том, что он действовал недостаточно быстро, чтобы предотвратить дальнейшие атаки.


Если это были атаки. Несомненно, они должны быть вызваны недостатками в оружии или процедурах обращения с ним.


“Вас вызывает генерал ВВС Ширази”, - сказал сержант Карим, высовываясь из грузовика. “Он хочет знать, что происходит”.


Трубку взял Хорасани. “Генерал, на нас напали?”


“Ты меня спрашиваешь?”


“Произошел взрыв на одном из лабораторных объектов к северу от Кума, недалеко от Фордо. Мы ожидаем много жертв”, - сказал Хорасани. “И я не могу связаться с другим нашим объектом. Несколько человек почувствовали землетрясение в регионе.”


“Вот почему я звоню”.


“Была ли воздушная атака?”


“Мы ничего не видели”.


“Ты уверен?”


Генерал Ширази прервал связь, явно рассерженный. Хорасани имел в виду не оскорбление, а всего лишь вопрос. У американских бомбардировщиков-невидимок, безусловно, были способы нанесения внезапных ударов, и даже крылатую ракету можно было не обнаружить до того, как она нанесет удар.


Тогда почему в этом районе были коммандос и шпионы?


Кто сказал, что они были коммандос? Просто контрабандисты — совпадение.


Хорасани пришлось тщательно обдумать ситуацию. Это мог быть несчастный случай. Три несчастных случая.


Обвините в этом ВВС. Нет, более тонко: подстройте это так, чтобы ВВС взяли вину на себя. Сам он ничего не сказал.


Только намеки. Тонко.


Если это была наземная атака, он должен был захватить ответственных за это людей. Если бы их захватил кто-то другой, их подвергли бы пыткам и они признались бы в содеянном. Они могли бы даже похвастаться этим.


Американцы наверняка стали бы хвастаться.


5


Иран


Глубокий басовитый звук от взмаха реактивного самолета потряс поверхность пустыни, когда он устремился к автомобилю, припаркованному на склоне. Раздался пушечный выстрел, звук, больше похожий на стрекочущую швейную машинку, чем на пистолет. Раздался взрыв, затем резкий, громкий треск.


Последовали три треска-треска-треска. Двое мужчин, которые охраняли машины на дороге, упали на землю.


“Вперед!” - прошипел Бриолин.


Терк вскочил на ноги, когда Бриолин побежал к ближайшему грузовику. Самолет поворачивал на север, выстраиваясь для второго захода. Иранские солдаты находились примерно в пятидесяти-шестидесяти ярдах от них, за самой дальней машиной и близко к холму. Остальные войска были растянуты вдоль дороги и на склоне холма, ожидая, когда самолеты завершат свою атаку.


Турок подбежал к автомобилю со стороны пассажира. Ремни на рюкзаке с блоком управления ослабли, и рюкзак ударялся о его спину. Металлическое основание ударило его по почкам в нетвердом ритме, как пьяного боксера, который знал, где находится его цель, но не мог подобрать устойчивый темп для своих хуков.


Внезапно кабина перед ним открылась. Турк не мог в это поверить — здесь не должно было никого быть, а если бы кто-то и был, то, несомненно, Бриолин убил бы его.


У мужчины был пистолет.


Он выстрелил.


То же самое сделал и Терк.


Мужчина упал. Турок продолжал бежать. Когда он добрался до кабины, он затолкал АК-47 внутрь, выпустил очередь, затем заглянул внутрь. Грузовик был пуст.


“Вперед, вперед, вперед”, - прошипел Бриолин, убегая от головы колонны. Он убил других охранников.


Турок запрыгнул за водительское сиденье.


“Он запущен”, - сказал он, начиная пятиться в трехочковом развороте.


“Да. Просто уходи”.


Турк видел, как истребитель остановился за холмом. Его напарник был выше, кружил вне поля зрения, хотя он мог слышать его.


“Я только что убил кое-кого”, - сказал он, завершая разворот.


Бриолин не ответил. Он высунулся из окна, проверяя, нет ли за ними слежки. Звук проносящихся над головой реактивных двигателей заглушил выстрелы.


Неужели было так просто кого-то убить, задавался вопросом Терк, настолько легко, что ему даже не пришлось думать об этом?


Да, это, безусловно, было так. Жить было легко.


* * *


Когда они проехали милю, Смазка настоял, чтобы они поменялись местами. Он сел за руль и направился на юг. К тому времени, как они добрались до шоссе, они развивали скорость более ста километров в час, а за ними клубилась грязь.


“Мы направляемся в сторону Кума”, - сказал Турк, когда они свернули на хорошо заасфальтированную и размеченную дорогу.


“Ни хрена себе”.


“Ты думаешь, это хорошая идея?”


“Я поверну на запад, как только смогу. У нас есть еще одно безопасное место в Лорестане. Мы должны быть там до утра, если нас не остановят ”.


* * *


Высоко над Кумом Вахид проверил свои приборы и приготовился возвращаться на базу. У него тоже теперь заканчивалось топливо.


Грузовик был полностью уничтожен; не осталось даже пыли.


“Шахин-один, вы нас слышите?” Это было наземное подразделение, которому они только что оказали помощь.


“Это Шахин Один”.


“Одна из наших машин была украдена. Нам требуется ваша помощь”.


“Что за черт?” - рявкнул Кайван на частоте эскадрильи. “Что делают эти идиоты?”


“Тишина”, - скомандовал Вахид. Наземное подразделение дало описание машины — один из их небольших тактических грузовиков общего назначения "Кавиран". Они видели, как он направлялся на юг.


Вахид подтвердил это и, поджав крыло, покатился вниз, к темной земле. Они были почти в двадцати километрах к югу от грузовика, который он только что уничтожил.


“Я на вашей шестерке”, - сказал Кайван с упреком в голосе. “У меня мало топлива. Минут через десять, может быть”.


“Видишь что-нибудь?”


“У меня есть шоссе 7. Я его отчетливо вижу”.


“Пробки?”


“Движения нет”.


Автострада № 7, также известная как шоссе Персидского залива, находилась справа от Вахида.


“У меня есть машина”, - сказал Кайван.


“Это не цель”, - сказал Вахид. “Продолжайте искать”.


“Что-то впереди”.


“Мы пройдем мимо, а затем развернемся”, - сказал Вахид своему ведомому, понимая, что тот движется слишком быстро, чтобы как следует рассмотреть машину или выстрелить в нее. “Оставайся со мной”.


* * *


“У самолетов закончились бомбы”, - сказал Терк, когда самолет пролетал мимо. “Вероятно, и боеприпасы тоже закончились. Они мало что несут”.


“Они будут высматривать наземные подразделения”, - сказал Бриолин. “Откопайте карту. Нам придется поискать другой маршрут”.


Терк достал карту и GPS из рюкзака Бриолина, лежавшего на полу между ними.


“Итак, каков общий план?” спросил он.


“Убирайся отсюда к черту. Отправляйся в Лорестан”.


“Что потом?”


“На север, к Каспию”.


“Пятьсот или шестьсот километров”.


“В Лорестане есть топливо. Мы можем добраться туда за два часа”.


“Средь бела дня?”


“У тебя есть план получше, я весь внимание”.


Резкая реплика Бриолина прозвучала как пощечина.


“Мы разберемся с этим в Лорестане”, - сказал Бриолин, его голос стал мягче. “Тебе обязательно регистрироваться?”


“Они, должно быть, уловили грохот. Отсюда это тихая связь, если только мы не попадем в беду”, - сказал Терк.


“Да. Если только”.


* * *


“Это кавиранец”, - сказал Кайван. “Определенно”.


“Вы больше ничего не видели к северу?” Спросил Вахид.


“Ничего”.


“Как у вас с топливом?”


“Ну, мне скоро нужно приземляться”.


Вахид сделал то же самое. “Мы воспользуемся аэродромом Пасдаран”, - сказал он своему напарнику.


“Даже в этом случае — может быть, через пять минут?” По голосу Кайвана было ясно, что он настроен крайне оптимистично, и даже через пять минут его запасы топлива будут еще ниже, чем у Вахида.


“Давайте сделаем это быстро”, - ответил Вахид. “Бегите и направляйтесь к базе. Будьте наготове, пока я поговорю с наземным подразделением”.


Командир подразделения в Пасдаране ехал на юг на своем собственном грузовике. Обеспокоенный тем, что он перепутал транспортное средство, Вахид приказал ему немедленно съехать с дороги и запустить сигнальную ракету. Он несколько секунд кружил в воздухе, прежде чем обнаружил сигнал далеко на севере.


“Оставайтесь на месте, пока мы не уберемся”, - сказал ему Вахид. “Сейчас мы убегаем”.


* * *


Терк услышал громкий скрежет, звук рвущегося металла, затем ничего; мир погрузился в тишину. Грузовик развалился вокруг него, унося его в темноту на обочине дороги. Следующие несколько мгновений были потеряны в облаке металлической дымки и огня. Он полз по грязи, на голове у него был черный капюшон. Он задыхался. Его глаза горели. Наконец он поднялся на ноги и сделал несколько неуверенных шагов, направляясь к чистому воздуху.


Смазка — где была Смазка?


Турк повернулся обратно к расширяющемуся клубу дыма, который отмечал дорогу. Он все еще не понимал, что произошло. Они подорвались на бомбе или что-то в этом роде.


“Смазка!” - крикнул он, бросаясь вперед. “Смазка!”


Гнилостный воздух заставил его свернуть влево. Он перешел дорогу и увидел переднюю часть грузовика, стоявшего в нескольких ярдах от него. Это выглядело так, как будто его распилили пополам, а затем разделили на четвертинки. Кабина была почти неповрежденной, с одного конца она опиралась на колесо.


Смазка все еще была внутри. Терк подбежал к двери, схватил свою рубашку и просунул ее между пальцами и ручкой, чтобы использовать в качестве изолятора, если металл будет горячим. Но защелка была холодной, как и остальная часть кабины; горела только задняя часть грузовика.


Терк открыл дверь. Смазка повалился вперед на ремни безопасности, свисая в нескольких дюймах от руля. Терк расстегнул ремень, пальцы его дрожали. Он потянулся за Смазкой, и хотя глаза сержанта были закрыты, почему-то ожидал, что тот последует за ним из грузовика. Вместо этого его напарник и защитник растянулся за дверью, уткнувшись лицом в землю, его ноги застряли под поврежденной приборной панелью.


“Давай”, - сказал Терк. Он подсунул руку под Смазку, подтягивая его вверх и наружу. Он направился обратно в том направлении, откуда пришел, кружа над тем местом, где впервые появился из дыма.


Терку не приходило в голову, что Жир может быть мертв, пока он не уложил его. Он ничего не слышал и, несмотря на яркий солнечный свет, едва мог видеть. От взрыва у него заложило уши, глаза расфокусировались из-за всего произошедшего.


“Боже”, - простонал Бриолин.


Это слово восстановило слух Турка. Но сработало слишком хорошо. Теперь он слышал все: гул самолетов вдалеке, грохот грузовиков вдалеке, шипение продолжающего гореть огня.


Ему нужен был пистолет. И блок управления. И рюкзак Бриолина. Но где они были?


“Оставайся здесь”, - сказал Терк Бриолину, опуская его так осторожно, как только мог, затем побежал обратно к разрушенному грузовику. АК-47 и блок управления лежали в грязи в нескольких ярдах от передней части кабины.


Закинув ремень рюкзака на правое плечо, Турк подобрал пистолет. Он слышал, как вдалеке завывает двигатель грузовика.


Бриолин свернулся в маленький комочек, из глубины его живота доносились стоны и хрюканье. Он начал кашлять и не останавливался, пока Турк не поднял его в сидячее положение. “Нам нужно укрыться”, - сказал ему Турк. “Ты можешь идти?”


Бриолин что-то простонал в ответ. Турк повернулся, чтобы поднять Бриолин вверх, стараясь быть нежным, когда укладывал раненого на спину.


“Мы уходим, давайте двигаться”, - сказал Терк, приказывая своим ногам и остальным частям тела действовать сообща. Он решил, что не сможет достать пистолет или рычаг управления, не потеряв равновесия; ему придется вернуться за ними.


Терк начал отходить от дороги, его первой целью было просто убраться как можно дальше. Кровь и адреналин прилили к его мышцам. Он чувствовал себя сильным.


“Мы убираемся отсюда к чертовой матери”, - сказал он Бриолину.


Смазка, покрывавшая его бок и спину, не отвечала. Он пошевелился, как будто пытался ходить.


“Я справлюсь”, - сказал ему Терк. “Позволь мне сделать это”.


Перед ним замаячило серо-зеленое скопление. На первый взгляд это было похоже на большое тело, распростертое на земле. Терк отогнал этот образ, упрямо твердя своему мозгу, что это никак не может быть телом. Он был прав: в нескольких ярдах тень разделилась на несколько небольших деревьев и группу камней. Он неуклонно приближался к нему, вес Бриолина прижимал его все ближе и ближе к земле.


Камни находились на дальней стороне открытого карьера, который некоторое время назад разрыли бульдозером, а затем забросили. Турк подошел к камням и как можно аккуратнее нанес смазку. Сняв собственную рубашку, он смастерил из нее узкую подушку и подложил под голову Бриолина.


“Я сейчас вернусь”, - сказал он своему другу. “Мне нужно забрать наши вещи”.


Бриолин ничего не сказал. Турк сделал шаг в сторону, затем, вспомнив, что он не вооружен, наклонился и взял пистолет сержанта. Держа его в руке, он побежал обратно в направлении дороги.


6


Иран


“Грузовик уничтожен”, - сказал капитан Вахид наземному командиру, направляясь на аэродром.


“Есть ли выжившие?”


“Я так не думаю”, - сказал Вахид. “Я сделал пас, но дым был таким густым, что я ничего не мог разглядеть. Машина раскололась на несколько частей”.


“Принято, Шахин-один”.


“У меня довольно мало топлива”, - сказал Вахид. “Я уже отправил своего ведомого совершить аварийную посадку”.


“Мы перейдем на сайт. Спасибо вам за вашу помощь”.


“Я могу сделать последний заход, если хочешь”.


“Ответ отрицательный, капитан. Спасибо за вашу помощь. Бог велик!”


“Не за что. Бог велик!” - повторил он с большим энтузиазмом, чем когда-либо.


7


Кампус ЦРУ, Вирджиния


“Кажется, они больше не двигаются”, - сказала Бреанна, глядя на экран, где была отмечена позиция Турка. “Они всего в нескольких милях к югу от Кума — отвечают ли там подразделения охраны?”


“Иранцы все еще пытаются выяснить, что происходит”, - сказал Джонатан Рид, который подошел к консоли, где в режиме почти реального времени отображался обзор перехваченных данных АНБ. “Они в замешательстве”.


Перехваченные данные, собранные из различных источников, были переведены машиной и помечены цветом для обозначения источника. Программа в сети применила различные фильтры, показывая Whiplash только ту информацию, которая соответствовала набору ключевых слов и географическим местоположениям. Огромный объем перехваченных сообщений, а также растерянность самих иранцев вдвойне затрудняли понимание того, что происходит.


“А что насчет того полковника из Пасдарана, которому было поручено вести расследование первой атаки?” - спросила Бреанна. “Где он?”


“На данный момент я не уверен”, - сказал Рид. “Мы работаем над этим”.


“Остался один нано-беспилотник”, - сказал Тедди Армаз. “Это был аппарат с неисправным датчиком. У него осталось около пяти минут полета”.


“Можем ли мы самоуничтожить его?”


“Нет. X-37B находится вне зоны досягаемости”. Армаз посмотрел через плечо Боба Стивенсона на панель состояния. “Он должен уничтожить себя сам примерно через пять минут, поскольку у него не было команды”.


Бреанна кивнула. Протокол самоуничтожения был одной из нескольких мер предосторожности, которые были введены во всем военном парке беспилотных летательных аппаратов после аварии в 2012 году, которая позволила беспилотнику-невидимке опуститься на территорию Ирана практически без повреждений. По иронии судьбы, захват беспилотника и последующая продажа его технологии Китаю стимулировали разработку нескольких более совершенных американских проектов беспилотных летательных аппаратов, включая Hydras. Ирану было бы лучше просто оставить БПЛА-невидимку в покое.


“Мне не нравится тот факт, что Терк не двигается”, - сказала Бреанна Риду.


Рид был сосредоточен на экране. “Пилот WB-57 был восстановлен. Что ж, по крайней мере, один из наших вернулся ”.


“А как насчет Турка?”


“Он перемещается в этом районе”, - ответил Рид, увеличивая изображение на экране. “Он все еще жив. Как долго, можно только догадываться”.


8


Иран


Терк услышал приближение машины, как только добрался до винтовки. Он схватил ее и рукоятку с блоком управления и побежал обратно к Смазке.


Сержант лежал точно так, как его оставил Турк. Его глаза были закрыты. Если бы не его стоны, Турк подумал бы, что он мертв.


Грузовик как раз подъезжал к обломкам. Однако вместо того, чтобы остановиться, он продолжал ехать. Терк почувствовал небольшое облегчение, затем вспомнил, что самолет все еще где-то наверху.


У него был еще один нано-беспилотник, не так ли? Где он был?


Достав блок управления из рюкзака, он развернул его и включил. Гидра кружила вверху, снижаясь по постепенно затягивающейся спирали. Поскольку с ним не связывались в течение получаса, он начал процесс самоуничтожения. Через двадцать восемь секунд он взорвется сам.


“Компьютер, установите прямое управление”, - сказал Турк. “Беспилотник 1”.


“Контроль установлен”.


Панель уничтожения очистилась. Турк проверил состояние самолета. Он был в идеальном порядке, за исключением неисправного датчика, который по-прежнему указывал на перегрев.


Самолет был оснащен инфракрасным датчиком. Турк просмотрел ленту, ища иранский самолет. Но небо над "Гидрой" было чистым; "МиГ" улетел дальше.


Звук грузовика прервал его. Он подполз к небольшому холмику грязи и, прищурившись, посмотрел вдаль, когда машина остановилась рядом с обломками. Из грузовика появились люди, отбрасывающие длинные тени, когда они вышли на фоне низкого солнца. Их было шестеро. Они разделились и методично обходили обломки.


Турок подсчитал свои шансы с АК-47.


У него был только один магазин. Одна очередь из трех патронов на человека — он должен быть невероятно хорош - и везуч.


Тени мужчин дико заплясали. Они побежали к машине.


Они упустили меня, подумал Терк.


Затем он увидел, как грузовик сдал назад и повернул в его сторону.


Терк обернулся и посмотрел на Бриолина. Сержант "Дельты" был не в состоянии пошевелиться.


“Я не собираюсь бросать тебя”, - сказал Терк, похлопывая Бриолина по плечу. “Мне просто нужна лучшая точка обзора для боя”.


Шестеро против одного? Даже у Grease возникли бы проблемы с такими коэффициентами.


Турк начал возвращаться на склон холма, думая, что устроит засаду на людей, когда они выйдут из грузовика. Затем у него появилась идея получше.


Он отключил блок управления и принял командование беспилотником.


“Цель - транспортное средство”, - сказал он. “Уничтожить”.


Терк оторвал взгляд от экрана. Беспилотник находился на высоте 3000 футов, совершая вираж. Он напрягся, чтобы разглядеть его, но яркое небо не позволяло этого сделать.


Он поднял винтовку, наводя прицел на грузовик. Внезапно тишину разорвал пронзительный свист. Когда визг стал невыносимым, его перекрыл резкий треск. Беспилотник взорвался в упор в кабине мчавшегося на него грузовика.


Турк схватил винтовку и побежал вперед, уперев пистолет в бок, дрыгая ногами. Грузовик был в огне. Кто-то, спотыкаясь, выбрался со стороны пассажира. Турк поднял дуло своего пистолета и выстрелил.


Мужчина упал.


Отбежав вправо, Турк обошел грузовик, держа палец наготове на спусковом крючке.


Стрелять было не в кого. В машине было шестеро; пятеро погибли при взрыве и пожаре. Единственный выживший лежал на земле с простреленными кишками неподалеку, убитый очередью Турка.


Что-то хрустнуло. Турк опустился на корточки, разворачиваясь к дороге.


Боеприпасы заканчиваются.


Должно быть что-то еще. Он поискал другое оружие, но ничего не увидел.


Лучше уйти, сказал он себе, лучше убраться оттуда к чертовой матери, пока не пришли их друзья.


Он побежал обратно к Бриолину.


* * *


К тому времени, как Турк вернулся, сержант приподнялся на локте. Открыт был только его левый глаз.


“Смазка”, - сказал Турк, опускаясь рядом с ним. “Привет”.


“Я облажался”, - сказал Бриолин.


“Нет. Мы их поймали. Мы их поймали. Их лаборатории уничтожены ”.


“Ты сделал это. Это была твоя миссия”.


“Нет. Мы оба сделали это”.


Бриолин закашлялся. “Я ...” Его рука соскользнула, и голова упала на землю. У него были проблемы с дыханием. “Я ...”


“Все в порядке”, - сказал ему Турк. “Побереги силы”.


“Я не завершил свой”. Голос Бриолина был хриплым шепотом. “Мне жаль”.


“Мы выберемся. Не сдавайся”.


“Я...”


“У нас все получится, Бриолин. Я доставлю нас в следующее безопасное место или что ты там упомянул. Затем завтра вечером мы отправимся на побережье. У нас все получится ”.


“Я должен был убить тебя”, - пробормотал Бриолин. “Я просто ... должен был ... не могу, но… Я просто… Я ... потерпел неудачу… Я потерпел неудачу. Я слишком слаб...”


Терк отпрянул, по его телу пробежала дрожь. К тому времени, как он пришел в себя, Бриолин был мертв.


БЕЖЕНЕЦ


1


Белый Дом


Во многих отношениях это был философский вопрос.


Было ли лучше оставить какую-то долю сомнений в сознании вашего противника, или вы укрепили свою позицию, взяв на себя всю ответственность за их беспорядки?


Кристин Мэри Тодд никогда не была приверженкой Сунь-цзы, китайского философа о войне, который посоветовал бы сомневаться. Однако она знала своего Макиавелли. Итальянская писательница начала XV века советовала разумно использовать как грубую силу, так и обман - философия, с которой она была согласна.


Прошел всего час с тех пор, как была уничтожена вторая лаборатория и ее оружие, но уже поступило два сообщения о землетрясениях в регионе. Вскоре стало бы хорошо известно, что сейсмографический сигнал показал, что это не землетрясения; исходя из этого, даже самый недалекий репортер связал бы это со все еще необъяснимым инцидентом несколько дней назад и заявил, что с иранской ядерной программой что-то происходит.


Вопрос был только в том, что именно.


Тодд опасался, что иранцы, осознав, что их программа была уничтожена, могут попытаться заявить, что они испытали бомбу, и извлечь из этого какую-то геополитическую выгоду, возможно, выторговав полную отмену санкций в обмен на “демонтаж” ныне уничтоженной программы. Рассчитанная мощность показала бы, что если бы это было испытание, бомба не оправдала своего потенциала, но атомная бомба все равно оставалась атомной бомбой.


“У меня такое чувство, что мы должны заявить, что мы это сделали”, - сказал Тодд остальным, собравшимся за столом переговоров в подвале Белого дома. “Вопрос в том, сколько деталей сообщить”.


“Скажите им”, - сказал госсекретарь Алистер Ньюхейвен. “Продемонстрируйте самолет. Если вы не будете вдаваться в подробности, очень вероятно, что иранцы заявят, что мы применили против них ядерное оружие ”.


“Научные данные покажут, что взрывы были слишком малы, чтобы быть нашим ядерным оружием”, - ответил Блиц, советник по национальной безопасности.


“Не второй”, - возразил госсекретарь. “И они могли бы заявить, что взрывы произошли от наших боеголовок. Честно говоря, я поражен, что иранцы до сих пор ничего не сказали. Нам повезло.”


“Они слишком сбиты с толку. Как я и предсказывал”, - парировал Блиц. “Я по-прежнему против того, чтобы делать какие-либо заявления. Это приглашение подвергнуться нападению. И даже самые общие замечания могут выдать секреты. Зачем передавать врагу информацию, когда в этом нет необходимости? Я говорю, вообще никакого объявления ”.


“Мы обсуждали это несколько недель назад”, - сказал Ньюхейвен, и в его голосе послышалось разочарование. “В любом случае они просто решат, что это были мы. Если вы беспокоились о возмездии — я мог бы добавить, что это обоснованное опасение, — то в первую очередь вам следовало быть против этой атаки. ”


“Достаточно”, - сказал Тодд. “Мы скажем, что провели серию тайных операций с использованием технологии, которая была разработана для минимизации потерь. Я считаю, что этого достаточно, чтобы выполнить работу, не вдаваясь в подробности. И никаких подробностей не будет ”.


Она посмотрела на министра обороны, сотрудники которого, она была уверена, просто умирали от желания сделать это неофициально, чтобы улучшить имидж своего босса. Он наверняка был одним из кандидатов на ее место.


Он был столь же тщеславен, сколь и нерешителен. Из него вышел бы особенно паршивый президент. Она должна была удержать его от этого.


“Это понятно?” Многозначительно спросил Тодд.


“У меня информационный вопрос”, - сказал госсекретарь. “Наши люди в безопасности?”


Тодд понял, что Ньюхейвен на самом деле спрашивал, могут ли иранцы захватить команду и использовать их в своих собственных пропагандистских целях.


“Мне сказали, что предпринимаются все усилия по их возвращению”, - сказала Тодд, умолчав пока о том факте, что в живых остались только двое. “Вы утверждаете, что мы должны подождать, пока они не будут найдены?”


“Нет, ждать нет смысла”, - сказал Ньюхейвен. “Не в порядке вещей. Я просто ... обеспокоен”.


Поразительно, подумал Тодд, сколько банальностей и клише можно использовать, когда пытаешься оправдать принесение в жертву своих людей.


* * *


Пятнадцать минут спустя президент Тодд вошел в Овальный кабинет. Камера у бассейна была установлена после того, как новостные и кабельные сети были предупреждены о том, что от президента поступит важное заявление. Репортеры ждали в коридоре, чтобы засвидетельствовать ее заявление. Им сказали, что оно будет очень кратким и после него она не будет отвечать на вопросы.


Дэвид Гринвич, ее начальник штаба, ждал возле ее стола.


“Мистеру Риду и мисс Стокард нужно перекинуться парой слов”, - сказал он.


“Хорошо. Мне тоже нужно с ними поговорить”, - сказала она, садясь. Тодд поднял трубку и сказал оператору перевести звонок из Уиплэша. “У тебя есть новости для меня?” - спросила она.


“Мы до сих пор не смогли связаться с капитаном Мако”, - сказала Бреанна Стокард. “Он движется”.


“Понятно. А сержант Рэнсом?”


“У нас нет другой информации”.


“Есть ли вероятность, что их захватят в плен?” - спросил Тодд.


Вмешался Рид. “Как я уже говорил ранее, шансы на то, что кто-либо из команды выживет, очень велики”.


“Но капитан Мако определенно жив?” - спросил Тодд.


“Он определенно переезжает”, - ответил Рид. “Это все, что мы можем сказать. Мы неохотно ему звоним, поскольку не знаем обстоятельств. Это может выдать его”.


“Его поимка была бы не оптимальной”, - сказал Тодд.


“Абсолютно нет. Мы рассматриваем нашу последнюю альтернативу”.


“Я бы, конечно, предпочел, чтобы он ушел живым”, - сказал президент. Продолжать не было необходимости. Тодд глубоко вздохнул. “Позвольте мне повторить — работа хорошо выполнена. Вы оба”.


“Крис, я полагаю, ты решил объявить, что ответственность за это взяли на себя мы”, - сказал Рид. Даже если бы он не назвал ее по имени — серьезное нарушение протокола, — она бы поняла по изменению его тона, что он делает заявление, основанное на их давней дружбе. “Я– Для нашего народа было бы лучше, если бы пока не было объявления”.


“Я понимаю. К сожалению, если мы позволим иранцам объявить об атаке, будут и другие последствия. Мне жаль ”.


“Благодарю вас, мадам президент”, - сухо сказал Рид.


Тодд повесил трубку и посмотрел на Дэвида Гринвича, стоявшего у двери. “Готов?”


“Это вам решать, мэм”.


Тодд достал из папки бумагу с ее заявлением и просмотрел ее. У нее не было времени записать это на телесуфлер, но это было и к лучшему — лучше, подумала она, сделать это по старинке. Это придало бы всему официальный вид.


Она полезла в сумку и достала очки для чтения. На самом деле они ей не были нужны, чтобы увидеть заявление, но они были полезной опорой.


“Вы можете впустить их”, - сказала она Гринвичу. Затем она откинулась на спинку сиденья, сложив руки на коленях. Она улыбнулась техническим специалистам и представителям прессы, когда они вошли, — ее “улыбка школьной учительницы”, как выразился ее муж.


Вошли репортеры и технический персонал и начали слоняться вокруг, проверяя оборудование и занимая свои места. Наконец, все было готово.


“Включится свет, и мы будем в прямом эфире”, - сказал технический директор. На самом деле он был сотрудником Белого дома, работавшим в отделе коммуникаций. Он надел наушники, отрегулировал микрофон и сказал человеку, координирующему сетевые подключения, что они готовы к работе.


“Мои дорогие американцы, я пришел к вам сегодня вечером с важными новостями”. Тодд почувствовала легкое першение в горле, когда начала, но продолжила. “Как вам уже известно, Иран продвинулся вперед в своей программе разработки ядерного оружия, несмотря на санкции и всеобщее неодобрение со стороны международного сообщества”.


Тодд сделала паузу. Она смотрела прямо в камеру — заявление было кратким, и она знала его наизусть, не в последнюю очередь потому, что написала его сама.


“Чего вы не знаете, - продолжила она, - так это того, что иранская программа продвинулась гораздо дальше, чем большинство людей публично предполагали. Несколько дней назад я окончательно узнал, что иранцы сконструировали небольшое количество устройств и планируют привести их в действие.”


Она снова сделала паузу. Теперь на ее лице не было улыбки. Ее рот был сжат, взгляд решителен.


“Понимая, насколько серьезной была ситуация, я уполномочил наших военных провести взвешенную атаку, чтобы уничтожить бомбы в их бункерах. Теперь эти операции проведены. Я уверен, что вы поймете, если я не приведу точных деталей этих военных операций, но позвольте мне заверить вас и весь мир, что мы сами не применяли ядерное оружие в этом процессе ”.


Тодд сняла очки.


“Плоды иранской программы были уничтожены. Будьте уверены, что мы продолжим следить за действиями иранского правительства и примем все необходимые корректирующие или карательные меры. У нас нет никаких споров с самим иранским народом, и я надеюсь, что они поймут предельную точность и ограниченность наших действий. Но мы не позволим странам нарушать международное право или идти против стремления всего мира к миру ”.


Тодд с по-прежнему суровым лицом практически впился взглядом в камеру.


“Мы уходим”, - сказал режиссер.


Когда она поднялась, представители прессы начали задавать вопросы.


“У нас будет полное заявление через час на регулярном брифинге”, - сказала она им. “Боюсь, до тех пор мне предстоит сделать совсем немного, и никаких дальнейших заявлений от меня или моих сотрудников не будет”.


2


Над Индией


Марк Стоунер прислушался к тишине машины. Это не было похоже ни на человеческую тишину, ни на абсолютное отсутствие звука. Это был скорее очень мягкий гул, просачивающийся сквозь провода и печатные платы.


Иногда он слышал такую же тишину в своей голове.


“Загрузка завершена”, - сообщила машина. “Ожидаю инструкций”.


“Продолжайте разделяться в соответствии с запрограммированной последовательностью”, - сказал Стоунер. “Приготовьтесь к запуску”.


“Подтверждаю. Продолжается”.


Прошло шесть с половиной минут. Стоунер наблюдал, как они стекают со стойки в свой визор. Он мог подключаться к любому количеству различных датчиков, отображая их на своем экране в десятках предварительно настроенных комбинаций. Но он предпочел этого не делать. Он предпочел серую пустоту экрана. И поэтому единственное, что он видел, были цифры, медленно исчезающие в левом углу его зрения.


Компьютер объявил, что они достигли последней контрольной точки запуска. Стоунер не получал приказа прервать запуск, и поэтому он приказал компьютеру продолжать. Он прошел точку невозврата на этой орбите. Если бы он не ушел, ему пришлось бы ждать примерно два часа, прежде чем снова оказаться на позиции. И в этом не было никакого смысла.


Сто двадцать секунд спустя компьютер объявил, что начинает обратный отсчет времени разделения, начиная с шестидесяти секунд. Стоунер сделал долгий, медленный вдох, когда цифры на компьютере достигли десяти.


Лежа лицом вниз в капсуле, прикрепленной к брюху гиперзвукового X-37B, Стоунер в этот момент находился над Бенгальским заливом, двигаясь со скоростью, в несколько раз превышающей скорость звука. Его стартовая капсула считалась экспериментальной, и врачи официально не разрешили ее для использования людьми из-за высоких перегрузок и перепадов температур, которым она подвергала своих пассажиров. Стоунер не был невосприимчив к ним — нельзя было полностью пренебрегать законами тяготения, — но его организм мог справляться со стрессами, намного превосходящими те, которые испытывает обычный человек. В некотором смысле, он был спортсменом атлета, хотя ни один атлет не согласился бы на компромиссы, которые потребовались его телу, чтобы достичь такого состояния.


Капсула Стоунера, спрятанная в брюхе X-37B, была такой же тонкой, как и ее пассажир. Снаружи аппарат выглядел как приплюснутая акула с гранеными короткими крыльями и без хвостовой части. Изнутри он выглядел как пенопластовое одеяло, плотно облегающее тело Стоунера и пакеты со снаряжением.


Он находился примерно в 2200 милях от своей ориентировочной цели приземления. Пришло время стартовать.


Три, два, один… Стоунер почувствовал глухой удар, но в остальном не почувствовал падения или даже замедления. Заключенный в свою капсулу, он все еще оставался спутником, движущимся со скоростью, почти в восемь раз превышающей скорость звука.


Внешняя геометрия и покрытие затрудняли отслеживание капсулы с земли, особенно в тени ее материнского корабля наверху. В течение нескольких секунд капсула направилась к замочной скважине в зоне действия иранских радаров, взяв курс, который позволил бы избежать немногочисленных радаров страны, способных обнаруживать высоколетящие самолеты и ракеты. Он был нацелен в точку, которую планировщики миссии назвали Альфа, где капсула перестала быть спутником и превратилась в летающий камень, стремительно летящий к земле.


Стоунер не знал подробностей о радарах, которых он избегал, или о маневрах, которые совершит аппарат. Для него Альфа была просто очень резким поворотом вниз, который прижал бы его плоть к костям. Он приготовился к маневру, еще больше замедляя дыхание, пока даже йог не позавидовал бы. Чистый кислород, которым он дышал, был сладким на вкус, как будто его легкие купались в легком меде. Он увидел в своем сознании белый треугольник, сигнал, который приказывал его телу расслабиться. Последние несколько месяцев он усердно работал, чтобы запомнить этот сигнал — научиться расслабляться было труднее всего.


“Десять секунд до Альфы”, - сообщил компьютер.


Физически Стоунер не мог пошевелиться. Мысленно он наклонился вперед, приветствуя прыжок.


Корабль накренился и резко развернулся. Теперь он был пулей, падающей на землю. Индикатор, отслеживающий температуру корпуса, появился на информационном экране, когда трение резко возросло. Температура была желтой, выше безопасной зоны.


“Быстрее”, - прошептал он и устремил свои мысли вперед.


“Выравнивание”, - объявил компьютер несколько секунд спустя.


Капсула превратилась в самолет, расправив свои короткие крылья до упора. Теперь она находилась над центральным Ираном.


Стоунер приготовился к следующему этапу своего полета — выходу из капсулы.


“Обратный отсчет до отделения начинается через десять секунд”, - сообщил компьютер.


Стоунер начал выдыхать. Когда он выпустил последний глоток воздуха из легких и сжал диафрагму, пол под ним качнулся назад. Он тут же упал, капсула, маневрируя, чтобы увеличить силу, оттащила его в сторону.


Он крепко прижал руки к телу, принимая сидячее положение, когда спускался в ночь. Он все еще был относительно высоко — шестьдесят тысяч футов — и, если бы он не дышал чистым кислородом, потерял бы сознание. Он ничего не видел, только черноту.


“Шлем”, - сказал он так громко, как только мог.


Изображение на визоре приобрело синтетический синий цвет, затем вспыхнуло и сменилось панорамным видом земли, к которой он падал. Оптическое изображение было получено одной из стереоскопических камер, встроенных в корпус. Справа появился небольшой индикатор GPS-навигации и указатель высоты. Цифры говорили о том, что он снижался со скоростью 512 узлов, не совсем сверхзвуковой.


Медленнее, чем у него было на практике.


Солнце было ярким. Облачный покров под ним выглядел как ворсистое одеяло.


Стоунер прижал голову к груди, как ныряльщик, и перекатился вперед, пока не оказался головой вперед, а ноги позади и немного выше его. Когда он толкнул их вверх и заострил углы спуска, он медленно развел руки. Толстая паутина, которая была сложена между ними и его грудью, раскрылась веером. Затем он вытянул ноги, растянув между ними карбоновую и титановую перепонку.


Марк Стоунер теперь был человеком-парашютистом. Или, как однажды пошутил один из его инструкторов, дышащим кирпичом с короткими крыльями.


Он развернулся, стремясь попасть в общем направлении своей цели. Чтобы избежать радаров дальнего действия, он снизился к югу и западу от своей предпочтительной зоны приземления. Теперь ему нужно было вернуться на север. Изменение курса заняло некоторое время.


Его зона приземления граничила с областью, хорошо защищенной радаром. В его умном шлеме была схема приема радара — “fuzz buster”, которая могла обнаруживать и предупреждать его о радиолокационных волнах. Миниатюрный радар-детектор, немного более сложный, чем новейшие схемы в реактивных истребителях, показывал, что ближайший радарный сигнал находится далеко справа от него.


Стоунер переместил свое тело. Костюм, который он использовал, был впервые разработан Дэнни Фреем в 1990-х годах. Работая с Фреем над новой версией, он получил немало советов о том, как максимально использовать легкие титановые стержни и их небольшие двигатели. Без них падение показалось бы утомительным даже для чрезмерно мускулистого тела Стоунера.


На дисплее визора высветилась Истга-И Кух Панг, ближайшая названная деревня к цели его приземления. Он был построен вдоль железной дороги; единственными дорогами были плотно утрамбованная грязь и тропы через кустарник и холмистую пустыню, граничащие с ним.


“Определите местонахождение объекта”, - сказал он компьютеру.


Экран вспыхнул, отобразил карту, затем увеличил изображение обратно. Система определения местоположения Хлыста показала его местоположение и местоположение Турка Мако. Терк находился в шестидесяти семи милях отсюда, за меловыми, неровными холмами и несколькими долинами, которые в этой засушливой земле считались плодородными.


Все еще примерно там же, где он был раньше.


Это будет легко, подумал Стоунер.


Граница зоны действия радара была справа от него, всего в миле. Дуга расширилась вперед — Стоунер маневрировал влево, чтобы избежать этого.


Компьютер посоветовал ему снизить скорость. Он выставил локти, увеличивая сопротивление. Ему пришлось начать сбрасывать скорость прямо сейчас, если он хотел пережить приземление без переломов костей. Он мягко опустил левую руку, делая вираж в направлении открытой долины, затем опустился в противоположном направлении, выстраиваясь в линию по направлению к городу. Но был еще один радар, и затем внезапно дисплей начал мигать — его засек самолет, очень близко, летящий в тени гор.


Стоунер пригнул голову, двигаясь немного быстрее.


“Визуально”, - сообщил он компьютеру.


В поле зрения появились холмы.


“Восьмикратное увеличение”, - сказал он компьютеру. Стоунер хотел разглядеть детали местности, над которой он пролетал. “Определить местонахождение самолета”.


“Самолет в десяти милях к югу”, - сообщил шлем, рассчитав по RWR; это было слишком далеко, чтобы инфракрасный датчик смог его засечь.


“Общий курс?”


“С юга на юго-запад”.


Не о чем беспокоиться, решил он, вытягивая руки еще дальше, чтобы замедлить падение.


Костюм слегка хлопал у него на плече, где он был надет под рюкзаком, но в остальном сидел плотно. Он чувствовал себя хорошо, контролируя себя на высоте 20 000 футов, хотя все еще двигался немного быстрее, чем следовало.


Стоунер наклонился влево и расставил ноги, намереваясь начать широкую спираль, чтобы замедлить свой импульс, прежде чем снизиться в районе цели. С каждой секундой он становился все ближе к тому, чтобы стать обычным летающим человеком.


Он во второй раз прошел по кругу, его высота перевалила за 15 000 футов над уровнем земли. Детектор предупреждения радара начал настойчиво пищать. На его экране появились красные цветы.


Трассирующие снаряды.


Он уставился на них. Это были красные боеприпасы российского производства, немного отличающиеся от оранжевых, обычно используемых американцами и НАТО. Они выглядели как фонтанчики, которые брызгали, а затем гасли.


Они подумали, что это самолет. Перед ним появилась красная полоса, порез в небе, на котором виднелась кровь.


Теперь мощные красные вспышки били по тонкой синеве вокруг него. Злые пальцы ощупали его тело.


В него стреляли. И пули летели с того направления, через которое ему нужно было пройти, чтобы достичь своей цели.


3


Авиабаза Манзария, Иран


“Вы идиоты! Я иранский самолет! Мне нужно приземлиться! Прекратите свою идиотскую стрельбу ”.


Парса Вахид кричал в рацию, в то время как зенитные батареи продолжали вести огонь, казалось, во всех мыслимых направлениях. Радарная установка близ Кума сообщила о необъяснимом контакте — скорее всего, с Вахидом или его ведомым — и подняла тревогу, которая заставила каждого стрелка в западной части страны проверить, работает ли его оружие. По крайней мере, никто не запускал ракеты.


Пока нет.


Зловещий черно-красный кулак потянулся к его самолету.


“Диспетчер! Мне нужно, чтобы эти пушки прекратились!” Вахид связался по рации с диспетчером Пасдарана на бывшей авиабазе Манзария.


“Мы пытаемся, капитан. Пожалуйста, приготовьтесь”.


Вахид не мог оставаться в стороне: в его баках оставалось всего несколько фунтов топлива. Он выровнялся с аэродромом и удержался, просто пригнувшись под новой волной зенитных снарядов, когда его колеса коснулись земли.


“Стрельба прекращается”, - сказал диспетчер, когда самолет выкатился наружу.


Теперь уже слишком поздно, подумал Вахид. Пусть стреляют, сколько хотят.


Он подрезал его близко — слишком близко. Двигатели Мига зашипели и заглохли. Вахид добрался по инерции до перрона и въехал на один из подъездных пандусов. Нацелившись на ангарную зону рядом со зданием штаб-квартиры, он сбросил скорость, не долетев до парковки возле здания гражданского терминала.


Кайван, приземлившийся несколькими минутами ранее, побежал к своему самолету. Вахид вышел, с отвращением швырнув шлем обратно в самолет.


“Нам нужно топливо”, - сказал он ведомому, спрыгивая вниз. “Где бензовозы?”


“Посетитель уже в пути”. Кайван указал на внедорожник, подъезжающий с одной из грунтовых подъездных дорог. Две военные машины следовали за ним на расстоянии.


“Это генерал”, - добавил Кайван. “Я думаю, у нас проблемы из-за посадки здесь”.


Вахиду потребовалось мгновение, чтобы понять, что генерал, о котором говорил Кайван, был главой военно-воздушных сил генералом Ширази. Он понятия не имел, почему Ширази оказался здесь, а не в Тегеране или Омидии, но подозревал, что какой бы случай ни преподнес ему судьба, он обернется для него плачевно.


“У нас есть оборудование внутри?” спросил он Кайвана.


“Пасдаранцы даже не послали никого поприветствовать нас”, - сказал лейтенант.


“Отлично”. Он снял свое снаряжение для выживания, испытывая отвращение, ожидая своей участи.


Автомобиль генерала остановился в нескольких метрах от него. Заднее стекло опустилось.


“Капитан Вахид”, - позвал генерал Ширази изнутри. “Вы поедете со мной”.


Вахид подошел к внедорожнику и сел с другой стороны. Кайван остался позади.


“Что произошло?” - спросил генерал. Они остались на стоянке.


“Меня попросили нанести удар по транспортному средству, которое, по словам Пасдарана, было украдено”, - сказал Вахид. “Извините, там было две машины. Одна стояла на склоне холма. Другая двигалась. Мы уничтожили их обоих. ”


“Они признали, что грузовики были украдены?”


“Они сказали—”


“Зачем им это делать? Только для того, чтобы отвести подозрения”, - сказал Ширази, добавив свое собственное объяснение. “Это выставляет их в плохом свете, поэтому то, что они скрывают, еще хуже. В десять раз хуже. Предатель. Несколько предателей. ”


Тон генерала ясно давал понять, что эта тема не подлежит обсуждению. Он попросил Вахида рассказать все, что произошло во время вылазки, начиная с его взлета. Вахид сделал это, включая даже самые обыденные детали, даже свои дебаты по поводу запасов топлива. Генерал начал напевать себе под нос. Вахид задумался, известно ли ему об этом, но решил, что лучше не спрашивать. Он никогда не видел и не слышал об этой эксцентричности, но стресс часто проявлял странные причуды.


“Вражеские войска проникли в этот район”, - сказал наконец генерал. “Это единственное объяснение, которое можно дать. Бомбардировщики были бы обнаружены и сбиты”.


“Генерал, я думал, что произошел... Вы сказали на днях, что произошел несчастный случай”.


Ширази уставился на Вахида так, словно он был самым тупым учеником в классе идиотов.


“Официальное объяснение”, - сказал наконец генерал.


“Да, генерал”.


“Не противоречь мне”.


“Нет, генерал. Я лично не знаю, что произошло. Моя роль заключалась в выполнении приказов ”.


“Именно”.


Ширази явно что-то обдумывал; несомненно, это было как-то связано с тем, как использовать инцидент для улучшения своего положения в правительстве. Но для Вахида это не имело непосредственного значения — все, что он должен был делать, это не высовываться.


“Ваш ведомый, - сказал генерал, - ему можно доверять?”


“Э-э, безусловно”.


Вероятно, нет, подумал Вахид, но, конечно, это было не то, что он должен был ответить.


Что бы сказал на это Одноглазый? Старый летный инструктор предостерег бы его от политики — предостерег бы от всего этого.


Но если бы он не придерживался линии генерала, что бы с ним случилось?


“Я рад слышать, что этот человек - достойный офицер под вашим командованием”, - сказал генерал. “Вы преуспеете в качестве командира эскадрильи”.


Несмотря на то, что Вахид знал, что ему льстят, он не мог не почувствовать укол гордости и некоторого предвкушения.


“Не сегодня, но скоро”, - добавил генерал, немного сдуваясь. “А пока запишите то, что вы мне рассказали, в отчете. Это должно поступить непосредственно ко мне”.


“Да, генерал”.


Ширази перевел взгляд на окно. “Хорошая авиабаза, ты не находишь?”


“Да, генерал”.


“Мы должны вернуть это. Многие люди так думают. Вернуть это на свое законное место ...”


Ширази замолчал, но Вахид мог легко догадаться, о чем он думал: человек, который вернет Манзарию на должность в ВВС, не только завоюет безграничный почет у своих коллег по службе, но и будет рассматриваться как человек с большой властью, способный справиться с Пасдараном и, возможно, даже лучший из него.


“Я рад, что вы приземлились здесь. Возможно, это случайность, - добавил генерал, - но удачная. Мы сделаем все возможное, чтобы продолжить ваши операции здесь — это очень необходимо”.


“Да, генерал”.


“Вы можете идти”, - сказал Ширази. “Мы пришлем грузовики и сопровождающих. Но помните вот что — полковник Хорасани, человек, с которым вы имели дело?”


“Да?”


“Будьте с ним очень осторожны”, - предупредил Ширази. “Если он попросит поговорить с вами, скажите ему, что сначала вы должны поговорить со мной. Передайте все через мой офис. Тем временем, подготовьте свой отчет и возвращайтесь в воздух как можно быстрее. Нам нужны все самолеты для защиты Ирана ”.


“Да, генерал”.


“А теперь ступайте. Я вскоре пришлю к вам сопровождающих”.


4


Иран


Первым побуждением Стоунера было просто придерживаться выбранного курса. Трассирующие снаряды взрывались под ним, и, хотя была небольшая вероятность попасть под шрапнель, он подумал, что стоило рискнуть, чтобы подобраться как можно ближе к Турку Мако и выполнить его задание. Но когда в полумиле впереди разорвался град снарядов, он понял, что они были точно на его высоте. Когда стрельба распространилась перед ним, Стоунер нырнул влево, едва избежав последовавшей за этим перестрелки.


Резкий маневр позволил ему изменить курс, но это создало проблему с его устойчивостью. Он начал снижаться с предельной скоростью, ускоряясь по мере того, как полностью вытягивал руки и ноги. Через несколько секунд его тело начало вращаться, и он понял, что приближается к опасному плоскому штопору, из которого невозможно выйти.


С сигналом в шлеме, указывающим, что его тело находится в горизонтальном положении параллельно земле, Стоунер подтянул руки, затем подтянул голову к подбородку, сомкнул ноги и откинул их назад, пытаясь принять позу для спуска. Как только он добился этого, он постепенно вновь раскрыл свои руки и ноги, превратив себя в устойчивый аэродинамический профиль, движущийся в направлении, которое он мог контролировать.


Ветер бушевал на его теле, расстроенный тем, что его будут использовать, чтобы бросить вызов гравитации и естественному порядку вещей. Мужчины не летали, и они не должны пытаться это делать. Стоунер, которого трясло вверх-вниз, напрягся, чтобы удержать конечности в нужном положении. Когда он достиг высоты 5000 футов, он накренился, на этот раз мягко, поворачивая обратно на север.


Стрельба велась значительно правее и немного позади него. Согласно GPS, он находился в сорока милях от своей цели, без особой надежды добраться туда до того, как достигнет земли.


Стоунер направился дальше на восток, решив, что, поскольку он никогда не достигнет цели, ему лучше приземлиться на мягких пустынных равнинах. Он очистил свой разум. Его скорость движения вперед снизилась примерно до семидесяти пяти узлов: все еще слишком быстро для посадки, но, по крайней мере, достаточно медленно, чтобы он мог настроиться на нее.


Он продолжал двигаться вдоль берега, направляясь к скалистым утесам. Край пустыни появился в поле зрения, когда он опустился ниже 2000 футов. Опустив подбородок, он сделал разворот, чтобы замедлить себя до скорости приземления. Он быстро потерял инерцию движения вперед. Он развел руками шире, затем наклонил верхнюю часть тела вперед. При этом он выпустил небольшой парашют на задней части шеи. Парашют был слишком мал, чтобы удержать его, но оказал достаточное дополнительное сопротивление, чтобы разогнать его до скорости ходьбы, когда он преодолел триста футов.


Прямо впереди был выступ скалы. Стоунер изо всех сил старался не сбавлять темп. Он был немного неуклюж, так как у него не было достаточной практики обращения с буровой установкой, и, когда между ним и землей была добрая сотня футов, он начал падать. Он рванулся вперед, затем раскинул ноги и совершил неловкое кувыркание на ячменном поле. В последний момент ему удалось изогнуться всем телом, перекатившись при ударе.


Удар лишил его полубессознательного состояния. Он перекатился на спину, дезориентированный.


Что я здесь делаю? В чем моя миссия?


Он знал, что должен быть ответ, но его разум отказывался его давать. Все, что он мог делать, это смотреть в бесконечную черноту, которая окутывала землю вокруг него.


5


Иран


Полковник Хорасани совершил еще одну прогулку вокруг обломков командирского грузовика. Ему нужно было пространство, чтобы все обдумать, пространство и время, но ни того, ни другого было мало.


Не было никаких сомнений в том, что автомобиль, уничтоженный на шоссе, принадлежал подразделению Пасдарана, его украли у них из-под носа, пока они бесцельно крутили большими пальцами вокруг автомобиля, который они нашли на склоне холма. Они показали себя идиотами высшей степени — типичные, с горечью подумал Хорасани, деревенщины, назначенные в Охрану в этом регионе. Этот факт мало помог ему.


Командир роты был убит, когда взорвалась его машина. Командир батальона приехал на разведку; к моменту прибытия Хорасани он находился в состоянии, близком к кататоническому трансу.


При других обстоятельствах командир стал бы полезным козлом отпущения, но он был родственником высокопоставленного представителя духовенства. Поэтому Хорасани пришлось побеспокоиться о спасении шкуры командира батальона, а также своей собственной.


Но были и более насущные проблемы. Ему нужно было найти человека, который выпустил снаряд, взорвавший грузовик. Предположительно, это были те же люди, которые угнали обе машины.


Были ли они ответственны за “инциденты” в бункерах? Хорасани сомневался в этом, и все же, какое еще было объяснение? Был бы дикий контрабандист, направляющийся в Иран, почти таким же смелым или эффективным? Это должен был быть Моссад. Это просто должно было быть.


Но наземные войска никогда бы не смогли проникнуть в лаборатории. Так что же там произошло? Не связанные с этим несчастные случаи? Налеты пока неопознанных бомбардировщиков? В любом случае, как объяснить действия израильтян?


Полковник Хорасани пнул комок грязи. Ему нужно было придумать связное объяснение случившегося, которое сняло бы вину с охранников - и с него самого. Но он также должен был выяснить, что произошло на самом деле. Потому что, не зная этого, он мог сказать или сделать что-то, что развенчало бы любую официальную версию, которую он сконструировал.


В основе всего этого, безусловно, стояли неверные ублюдки. Ему нужно было подавить свою ненависть — это сделало бы его иррациональным, а ясная голова сейчас нужна ему больше, чем когда-либо.


“Полковник, ” сказал сержант Карим, осторожно приближаясь, “ одна из групп обнаружила что-то на краю грунтовой шахты”.


Хорасани заметил мрачное выражение лица сержанта Карима. Карим не говорил об этом, но от сцен смерти у него скрутило живот. Его лицо всегда немного бледнело, когда они говорили об этом, и полковник подумал, что сейчас он, должно быть, изо всех сил старается подавить желчь.


“Где?” он спросил Карима.


“Следуйте за мной, сэр. Лучше всего пешком”.


Они прошли через поле и поднялись по небольшому склону. Солнце только пригревало, но было уже семьдесят градусов. К полудню должно было перевалить за девяносто.


К тому времени ему нужно будет представить полный отчет аятолле.


“Возможно, они были дезертирами”, - сказал он вслух. “В панике и отчаянии пытались уехать, потому что они стали причиной аварии. Ученые-ренегаты. Предатели. Или дураки. Дураки лучше. Проще объяснить.”


“Простите?” - спросил сержант Карим.


“Ничего”, - сказал Хорасани.


Карим молча привел его к зарослям кустарника. В сорняках лежало тело. Мужчина заполз сюда, свернулся калачиком, как ребенок, и умер.


“Это не член подразделения охраны”, - сказал сержант Карим. “Я попросил одного из сержантов взглянуть на него”. Он указал на мужчину, курящего сигарету неподалеку.


“Переверните его, чтобы я мог видеть его лицо”, - сказал Хорасани.


Когда Карим заколебался, Хорасани сделал это сам. Вид мертвых его не беспокоил.


Одетый во что-то похожее на пасдаранскую форму, мужчина был крупным и в хорошей форме. Он выглядел скорее арабом, чем иранцем, но мог быть израильтянином или американцем.


Они бы выбрали именно такой вариант, не так ли? Кто-то, кто выглядел соответствующим образом.


Хорасани позволил своим мыслям блуждать, когда он смотрел на этого человека, думая о том, как будет проходить такая операция. Вы могли бы попытаться проникнуть в бункеры с помощью нескольких предателей; в таком случае, что бы делал этот человек и тот, кто был с ним? Возможно, он привез материалы для атаки и направлялся к другой цели.


Или, возможно, он поддерживал воздушную атаку, направляя ее с помощью лазерного устройства.


Или, может быть, он записывал то, что произошло. Их спутники были ограничены. Американцы всегда хвастались своими технологиями, которые оказывались пустыми.


Полковник обыскал тело. У мужчины не было никакого оружия, кроме боевого ножа, и никаких боеприпасов. Документов у него тоже не было.


Но что это было приклеено к его груди?


Деньги, и довольно большие — 10 миллионов риальных чеков вместе с банкнотами в 100 000 риалов.


Там также были банкноты в евро — пятьдесят три штуки, каждая по сто евро.


Восстал Хорасани. Деньги были бы значительными где угодно, но особенно в Иране. Это могло бы привести его в изгнание, если бы он пожелал.


Он передал его своему сержанту.


“Посчитай это”, - сказал он ему. “Убедись, что есть запись”.


Сержант Карим воспринял это быстро. Очевидно, деньги помогли ему легко преодолеть отвращение к смерти.


Сколько еще человек было с этим человеком? Хорасани прошел несколько метров, осматривая местность. Местность была потревожена подразделениями, которые отреагировали после атаки, так что было мало надежды получить представление о том, сколько их было.


Небольшая горстка. Был ли там еще один грузовик?


В какую сторону они пойдут?


Они либо атаковали бы другую лабораторию, либо попытались бы сбежать.


В любом случае им пришлось бы ждать наступления темноты. Путешествовать днем было слишком опасно — как только что доказал Хорасани.


Где спрятаться? Бесплодные земли поблизости были далеки от идеала, поскольку их можно было разведать с воздуха — и они были бы разведаны.


Промышленный город Кавех находился в двадцати одной миле отсюда, строго на запад. Там было много зданий, в том числе несколько десятков заброшенных. Это было бы идеальное место, чтобы спрятаться.


Смогут ли они добраться до него пешком?


Слишком далеко.


“Что это за город вдалеке?” Спросил Хорасани у одного из солдат, стоявших поблизости.


“Истгах-И Кух Панг”.


“Он большой?”


“Нет, полковник. Несколько зданий. Поезд проходит мимо”.


“Найди своего сержанта и скажи ему, что я хочу получить немедленный отчет. Я буду у своей машины ”. Хорасани спустился с холма к своей машине, где сержант Карим только что закончил пересчитывать деньги. “Найди мне карту этого места Истга-И Кух”, - сказал он. “Посмотри, какие подразделения находятся в этом районе. Пусть они обезопасят его и дождутся нашего прибытия”.


“Да, полковник. Генерал ВВС Ширази хотел поговорить с вами. Он сказал, что это срочно ”.


“Срочно”. Это слово было похоже на ложку горького лекарства в горле. Хорасани хотел было отмахнуться от него, но решил, что будет полезнее точно знать, о чем думает генерал.


“Возьмите его”, - сказал он помощнику.


Хорасани приготовился к спору, когда генерал вышел на связь, но Ширази удивил его, извинившись.


“С моей стороны было неправильно вешать трубку”, - сказал генерал. “У нас обоих одна и та же цель. Давление, конечно, оказывается на нас обоих”.


“Особенно военно-воздушные силы”, - резко сказал Хорасани.


“Я лично разговаривал со всеми командирами моих эскадрилий. Мы не видели ни одного самолета. Это подтверждают данные радаров, как и наши союзники ”.


Союзники имели в виду Россию, которая несколькими месяцами ранее одолжила Ирану специалистов по радарам. Хорасани знал, что техники были людьми низкого уровня и не обязательно самыми привлекательными персонажами, но они придавали некоторую убедительность утверждению Ширази.


Хорасани, однако, не был готов отступить.


“Американские самолеты скрытны и запускают с больших расстояний”, - сказал он. “Они легко могли начать эту атаку”.


“Ерунда. Я уже видел повреждения в Фордо 12. Там нет воронки от бомбы — атака была произведена изнутри ”.


“Сомнительно”.


“Вы уже завершили свое расследование? Атаки, которой меньше нескольких часов?” - спросил Ширази.


Хорасани потер щеку. “К чему вы клоните, генерал? Зачем вы позвонили?”


“Я хочу сказать, что вы должны искать лазутчиков и шпионов”, - сказал Ширази. “Как и военно-воздушные силы”.


“Я делаю все, что от меня требуется”.


“Вы преследуете меня?”


“Мы не уверены, что произошло”, - сказал Хорасани, не уверенный в том, чего хотел генерал. “Мы ничего не оставляем на волю случая”.


“Я понимаю, что несколько транспортных средств были украдены у подразделений охраны”.


“И что?”


“У меня есть разведывательный самолет, который мог бы помочь в поиске. Самолеты, которые у нас сейчас есть в этом районе, необходимы для обороны, на случай, если американцы все-таки начнут атаку. Я предлагаю нам работать вместе, чтобы выяснить, что произошло ”.


Генерал объяснил, что у него есть эскадрилья F-4 Phantom, которые использовались для разведки. Он мог бы перебросить их в этот район, чтобы помочь в поисках. Он добавил, что ему не нужна помощь или разрешение Хорасани, но если они работают вместе, они должны координировать свои усилия.


Все еще настороженный, Хорасани позволил генералу разглагольствовать, пока тот не перешел к тому, что казалось главным: он хотел разместить разведывательные самолеты в Манзарии и создать там подразделение поддержки.


“Самолеты могли бы помочь вам в поиске партизан”, - сказал Ширази.


“База находится под контролем Пасдарана”.


“И так оно и останется. Нам нужно лишь небольшое место для этих самолетов. И их сопровождения ”.


“Сопровождение?”


“Самолеты, которые помогали вам. У них не хватало топлива”.


“Да… Я был бы признателен вам за помощь”, - продолжил Хорасани, тщательно подбирая слова. “Усилия по поиску должны быть ... осторожными”.


“Понятно. И это моя точка зрения. Если самолеты базируются на обычной авиабазе, пойдут слухи”, - продолжил генерал. “Однако, если бы они находились на базе неподалеку от места нападений, такой как Манзария, все было бы проще координировать. Мы находим истинную причину этих инцидентов”.


Очевидно, Ширази намеревался вновь открыть авиабазу и, кто знает, что еще.


Но сотрудничество могло бы быть полезным, подумал Хорасани. Во-первых, он мог бы использовать больше воздушных патрулей для обследования района.


“Я вижу логику”, - сказал он генералу. “Как скоро вы сможете организовать полеты?”


“В течение нескольких часов”, - сказал ему Ширази. “Я уверен, что вы сочтете сотрудничество пилотов и наш альянс плодотворными”.


6


Кампус ЦРУ, Вирджиния


“Первые спутниковые снимки поступают только сейчас, Рэй”, - сказала Бреанна Рубео. “Большой кратер — он похож на удар метеорита. Гораздо глубже, чем первое место”.


Рубео коснулся области отображения таблицы, затем переключился на входящий отчет разведки. Предварительный анализ показал, что проекты были не особенно эффективными. Но насколько эффективным должно было быть ядерное оружие, чтобы считаться успешным?


Атака Гидры, с другой стороны, была полностью успешной. Они спасли сотни тысяч жизней.


И все же ученый чувствовал себя неловко. Если бы иранцы подошли так близко, несомненно, они попытались бы еще раз. Они учились бы на своих ошибках, делая свои бункеры еще более грозными.


Конфликт никогда не закончится.


Наука могла бы принести так много добра и в то же время навлечь на себя так много зла.


“Рэй?”


Рубео поднял глаза и увидел, что Бреанна смотрит на него с недоумением на лице.


“Извините, я не расслышал”, - сказал он.


“Спутниковый телефон Турка не был включен вскоре после атаки”, - сказала Бреанна, повторив то, что она сказала. “Был обнаружен код ошибки, который может указывать на то, что он неисправен или был поврежден”.


“Томас может тебе помочь”, - сказал он ей. “Он эксперт по системе”.


“Спасибо. Он все еще жив”, - с надеждой добавила Бреанна. “Он движется. Очень медленно”.


Рубео кивнул. Они уже определили, что находившийся с ним сержант, у которого тоже был имплантат, мертв.


“Ты не хочешь пойти домой и вздремнуть?” - спросила Бреанна.


“Предстоит проделать большую работу, проанализировав это и проверив нашу производительность”, - сказал он, коснувшись области дисплея, чтобы закрыть ее. “Мне нужно приступить к этому без промедления”.


7


Иран


Турк прислонился к столбу линии электропередачи, пытаясь побороть усталость, которая давила ему на веки. Столб поднимался из канавы, прикрывая его с двух сторон; он сидел в тени, прислонившись к нагромождению камней, желая стать невидимым.


Хуже всего было желание спать. Он знал, что если заснет, то проснется либо арестованным, либо мертвым, предполагая, что можно сказать, что кто-то просыпается в загробной жизни.


Слева от него, за невысоким холмом, находилась маленькая иранская деревушка, едва различимая в поднимающемся мареве жары. Перед ним, примерно в двадцати футах, были железнодорожные пути. Когда Турк впервые заметил их, пройдя небольшое расстояние вдоль линий электропередач, он подумал, что может вскочить на борт проходящего грузового поезда и сбежать. Это было то, что он часто делал подростком, пробегая рядом с товарным вагоном и вскакивая по трапу в нужный момент. Но понаблюдав некоторое время, он понял, что это вообще не было планом. Он понятия не имел, куда отправится поезд, и не мог рассчитывать, что останется в нем незамеченным .


И, кроме того, поезд, похоже, не приближался.


Ему нужен был план, нечто большее, чем смутное представление о том, что он сбежит.


Вдалеке звучали орудия, стрелявшие через случайные промежутки времени. Это был зенитный огонь, несомненно, продукт чрезмерно взволнованных, нервных умов. Иранцы еще не поняли, что для всего этого было слишком поздно.


Терк сожалел, что оставил Бриолина умирать. Это казалось слабым и глупым, капитуляция, на которую он не должен был идти. По логике вещей, он знал, что у него не было выбора. Бриолин был бы слишком тяжел, чтобы нести его далеко, и не было никакого способа, которым он мог бы даже добраться сюда, не говоря уже о том, чтобы двигаться дальше. Но это все еще казалось, это все еще было ужасно неправильно.


"Хлыстовик" будет выслеживать его. Они могут послать кого—нибудь на его спасение - команду реагирования "МОРСКИХ котиков" или, может быть, даже другое подразделение "Хлыста".


Но если бы они поручили Бриолину убить его, стали бы они беспокоиться?


Возможно, Бриолин имел в виду, что ему было поручено убить его, если они попадут в плен.


Несомненно, именно это он имел в виду. Терк мог это понять. Он слишком много знал о программе, о многих вещах. И иранцы в любом случае замучили бы его до смерти. Быть подстреленным Бриолином было бы милосердием.


Пристрели меня, Бриолин. Я заслужил это за то, что оставил тебя позади.


У него был спутниковый телефон, но он не осмеливался им воспользоваться, опасаясь, что иранцы будут отслеживать передачи в этом районе.


Ему нужна была одежда. Та, что была на нем, была порвана, грязна и залита кровью. Он крал одежду, а затем находил место, чтобы спрятаться. Отдыхал. Ночью он отправится к Каспию, или, по крайней мере, в этом направлении.


Турк взял с собой рюкзак Grease, зная, что ему понадобится кое-что из снаряжения. В нем было не так уж много, кроме боеприпасов и средств первой помощи. Это имело смысл, но он знал, что не сможет взять с собой много. Ему нужно было оставаться как можно более легким. Какими бы ценными ни были боеприпасы в бою, они слишком сильно замедлили бы его. Кроме того, он никогда не мог по-настоящему рассчитывать на то, что ему удастся выбраться с боем; он не был Смазкой.


Смазка!


Основной вес составлял блок управления. Но он не мог просто оставить его. Просто разбить его не годилось. Ему пришлось бы разбить его вдребезги.


Кто из присутствующих имеет хоть малейшее представление о том, что это было?


Солнце продолжало подниматься в раннем утреннем небе, лишая Турка тени, которая, как он думал, защищала его. Ему нужно было другое укрытие.


Он поднялся на ноги, затем повозился с рюкзаками, прежде чем, наконец, взвалил их на плечи. Он двинулся по тропе под линиями электропередач, направляясь к ряду невысоких зданий на краю пустыни, за дальним концом деревни. Вдалеке он услышал шум, неясное бормотание людей, идущих по своим делам.


Тропа уходила под углом от железнодорожных путей. Он решил следовать по ней и, подойдя ближе, понял, что невысокие здания были вовсе не зданиями, а старыми руинами, сильно прожженными вековым солнцем. Тем не менее, он приближался осторожно, отказываясь принять свою удачу. Но руины, небольшой форт и дома, которым сотни лет, были совершенно пусты.


Отличное укрытие. Он бродил вокруг, пока не нашел небольшое, но в основном неповрежденное здание, за исключением несуществующей крыши. Построенное из больших кирпичей, его пол был полностью засыпан песком. Терк снял рюкзаки. Порывшись в рюкзаке Бриолина, он выбрал то, что, по его мнению, мог бы носить в одежде: два запасных магазина в кармане, три для пистолета, который он пристегнул к поясу.


Бумажная карта. GPS. Телефон Бриолина, похожий на его собственный. И две бутылки воды.


Он опустил ракету за камни. Это выглядело не очень, и даже если бы его нашли, это никому бы ничего не сказало — боеприпасы к АК-47 никогда и нигде в мире не были государственной тайной.


Блок управления был другим. Для этого ему нужно было спрятаться получше. Турк взял его под мышку и выскользнул через одно из окон, осторожно ступая по каменным стенам.


Как давно это место было заброшено, подумал он. Казалось, это продолжалось вечно. Большая часть руин была не выше его колена, но оставшегося осталось достаточно, чтобы убедить его, что когда-то это было важное место.


Найдя здание, стена которого недавно обрушилась, превратившись в беспорядочную груду камней, он отодвинул некоторые из них в сторону, затем осторожно поместил под ними блок управления. Когда он закончил, он поднялся и запомнил место, пообещав себе, что вернется и заберет устройство. Затем он продолжил исследование, прокладывая себе путь в направлении железнодорожных путей. Винтовку он держал в одной руке, опущенной вдоль бока. Левую руку он вытянул не столько для равновесия, сколько для ориентира, указывая путь, по которому шел.


Руины были настолько обширными, что, когда он вошел во двор дома, который все еще был заселен, он не осознавал этого, пока не услышал шум с заднего двора: женщина звала своих детей.


Турк замер, не уверенный, что делать. Женщина стояла за стеной всего в двенадцати футах от него. Он мог разглядеть только ее затылок.


Он уже собирался отступить, когда увидел, как что-то взлетело в воздух.


Одежда. Она развешивала вещи сушиться.


Терк присел на корточки. Продолжая развешивать белье, женщина начала тихонько напевать себе под нос. Он ждал, время от времени поворачиваясь влево и вправо, чтобы убедиться, что он один. Наконец он услышал, как она уходит обратно к дому, снова зовя детей.


Он прижался к стене, затаив дыхание. Если кто-нибудь подойдет, он убьет его.


Женщина?


Ему пришлось бы это сделать.


Ребенок?


Он не смог. Вероятно, даже женщина.


Разве он не воевал с этими людьми? Разве эти люди не создали несколько ядерных бомб? Они хотели убить тысячи, даже миллионы невинных. Разве он не должен хотеть убить каждого из этих ублюдков до единого?


Если бы пришлось. Он не искал войны, но теперь, когда он был здесь, теперь, когда он увидел, что они сделали, что они все сделали, он убил бы каждого до единого.


Кроме ребенка. И, вероятно, не женщины.


Турк перегнулся через стену. Там был лес одежды разных сортов, цветов и форм. Он увидел пару темных брюк и длинноватую рубашку. Мужская одежда. Они были подвешены почти вплотную к стене. Он наклонился ровно настолько, чтобы взять их, и поднес к себе. Материал был влажным, но не настолько, как он ожидал.


Держа их в левой руке, он попятился, держа винтовку наготове, затем как можно тише пробрался обратно в свое укрытие в руинах.


8


Иран


Что я здесь делаю? В чем моя миссия?


Я заблудился. Я ассасин. Моя работа - убивать.


Я убил многих. В Румынии. В Венгрии. В Чешской Республике. Во Франции. В Греции. В Штатах.


Не по Штатам.


Turk Mako. Найти. Нейтрализовать.


А потом?


Возврат.


Стоунер поднялся в сидячее положение, собираясь с силами и подводя итоги. Его ноги и бок были в синяках, но с ним все было в порядке.


Все еще не снимая шлема, он снял костюм и скатал его в шар. Из поясной сумки на поясе он достал небольшое зажигательное устройство и поместил его в середину шара. Затем он подошел к оросительной канаве на краю поля. На дне была струйка воды, но это было неважно — он положил сверток на камни, затем потянул за кольцо на устройстве. Оно вспыхнуло и начало гореть.


Стоунер расстегнул небольшой рюкзак на спине и расстегнул молнию на заднем отделении. Внутри был разобранный M-4 с изготовленными по индивидуальному заказу деталями, включая компактный верхний узел и оптический прицел производства L3 EOTech, который синхронизировался с системой наведения в его шлеме. Он собрал пистолет, затем проверил свое местоположение и местоположение своего объекта.


Турк переехал с тех пор, как Стоунер начал свое снижение. Он находился в маленькой деревне недалеко от железнодорожных путей, примерно в двадцати пяти милях отсюда.


Ему потребовалось бы четыре часа, чтобы добраться туда. Или он мог бы угнать машину.


Стоунер предпочел скорость безопасности. Он начал искать транспортное средство. Тем временем слова, описывающие его миссию, снова и снова прокручивались у него в голове:


Turk Mako. Найти. Нейтрализовать.


9


Истгах-Э Кух Панг, Иран


Брюки были слишком коротки, а рубашка немного широковата для Терка, но они были лучше того, что у него было. Влажность на самом деле была приятной, успокаивая и охлаждая его напряженные и покрытые синяками мышцы.


Собирая в комок свою старую одежду, Турк сформулировал предварительный план. Он был простым и лаконичным, но, похоже, для его создания потребовалось величайшее умственное усилие. Он отдохнет здесь до захода солнца. Затем он отправлялся вдоль железнодорожных путей, направляясь вместе с ними как можно дальше на север.


До Каспия было около 112 миль по прямой. Большая часть пути проходила над горами — но это было хорошо. Горы означали укрытие. Они также означали, что там будет много мест для отдыха.


Самой сложной частью был отрезок в двадцать миль или около того по пустыне. Это заняло бы у него по меньшей мере пять часов — целую ночь, подумал он, поскольку путешествовать днем было бы слишком опасно.


Терк достал из кармана спутниковый телефон. Никто не пытался связаться с ним. Но в этом не было ничего необычного. Протокол требовал, чтобы он связался с ними, поскольку они не могли знать, был ли он рядом с кем-то или нет.


Он поднял палец, чтобы разблокировать телефон, но затем остановился, не потому, что боялся, что иранцы отреагируют на сигнал, а потому, что с подозрением относился к Бреанне, Уиплэшу, Риду и остальным. Они поручили Бриолину убить его. Кто знал, что они сделают сейчас?


Возможно, в телефоне была бомба.


Он уставился на него, понимая, что ведет себя как параноик. Но он не мог позвонить. Он просто не мог.


Что бы он сказал, если бы сделал это? Помог? Стал бы он плакать, как ребенок? Какой смысл просить их о том, чего они не дадут?


Лучше отложить телефон и сделать это самому. Или умереть, если был такой вариант. Потому что единственный, на кого он мог по-настоящему рассчитывать, был он сам, а не они, даже Бреанна.


Теперь он понимал Бриолина. С самого начала Бриолин пытался сохранять дистанцию. Он пытался избежать установления связи, чтобы было легче убить его. Но они все равно сблизились. На войне этого было невозможно не сделать.


Именно это Бриолин пытался сказать в конце. Он думал, что это был провал, фатальная слабость.


Это не отменяет того, кем ты был, Бриолин. Ты все еще был героем.


Мой герой.


Я собираюсь выбраться отсюда. Сам.


Турк скользнул к углу разрушенного здания, прислонившись к стене. Даже не пытаясь, он крепко заснул.


* * *


Он был в "Старой деве" и крутил ручку управления. Это была его последняя миссия в Стране грез, полет с адмиралом.


Вот только этого не было. Он был ниже, на уровне верхушек деревьев, что-то искал.


Деревья, а не открытая местность Страны Грез.


С ним на заднем сиденье был кто-то, хотя он не был уверен, кто именно.


Смазка.


Они проводили прием, разыскивая остальных членов патруля. Он увидел автобус, движущийся по шоссе. Он нажал на микрофон, чтобы сообщить Бриолину.


Это не сработало. Он повернул голову и увидел, что тот смотрит на него с заднего сиденья, без шлема, одетый в иранскую форму, которую носили они сами.


Это был сон, мечта! Я сплю!


Чувство ужаса охватило его, когда он посмотрел в лицо Бриолину.


Смазка!


Ты бросил меня!


Но ты собирался убить меня!


Ты бросил меня!


Терк резко поднял голову, полностью проснувшись, вернувшись в подвал руин. Что-то громко пролетело над головой.


Самолет. Два самолета.


Он встал и подошел к открытому окну в задней части здания. Самолеты были рядом.


Это были Фантомы, их дымный инверсионный след задерживался, когда они поднимались примерно на три четверти мили к северу.


Фантомы?


Солнце стояло еще довольно низко в небе — по его подсчетам, девять часов. Когда он посмотрел на часы, было 09:21. Он проспал чуть меньше двух часов.


Реактивные самолеты совершили еще один заход, на этот раз с севера, пролетев над железнодорожными путями. Да, это были фантомы, не американские самолеты, а иранские, старинные поделки, скрепленные клейкой лентой и изобретательностью, как говорится. Турк увидел разведывательную капсулу, свисающую с ближайшего самолета. У него также были ракеты класса "воздух-воздух", но не было бомб. Одетые в коричнево-зеленую камуфляжную форму, напомнившую Терку о временах войны во Вьетнаме, самолеты летели на юг, оставаясь на несколько миль рядом с трассами, и исчезали вдали.


Он услышал, как они возвращаются, и подождал, прижавшись к стене в их направлении. Они прошли почти прямо над головой, и он наблюдал, как они удаляются вдаль, затем заходят на вираж. Когда они заходили на посадку к северу от него, он увидел, что их шасси начинают выдвигаться.


Они приземлялись.


На мгновение он растерялся — зачем приземляться в песке? Затем он понял, что они, должно быть, используют авиабазу, где они с Бриолином угнали машину прошлой ночью.


Турк вглядывался в дымку, пока самолеты не скрылись из виду. Затем он проскользнул обратно в угол и прислонился спиной к древним камням, намереваясь еще немного поспать. Но не успел он упасть в грязь, как услышал поблизости шум машин.


“Черт”, - пробормотал он, хватая штурмовую винтовку. “Черт”.


10


Иран


Стоунер не нашел подходящего транспортного средства в деревушке из дюжины домов неподалеку от того места, где он приземлился, а единственной четырехколесной вещью в соседнем городе был фермерский грузовик, такой старый и ржавый, что он сомневался, что он проедет больше мили. Вместо этого он некоторое время бежал, двигаясь через предгорья и огибая деревню Савех, поскольку у него было приличное время и не было необходимости рисковать быть замеченным. Он проверял местоположение Турка каждые полчаса, используя радиоустройство, которое подключалось к иранской сотовой телефонной сети, а оттуда к веб-сайту, на который Whiplash передавал данные. Хотя веб-сайт удалось найти, а его мобильный телефон перехватить, на практике он следовал теории, лежащей в основе знаменитого Похищенного письма Эдгара По - спрячься на виду, и никто тебя не увидит.


Примерно в девяти милях к востоку от Савеха Стоунер подъехал к окраине другой деревни, на этот раз, по его мнению, достаточно большой, чтобы иметь хороший выбор транспортных средств. Ему потребовалось почти три часа, чтобы добраться сюда; он рассчитал, что потребуется еще два, чтобы добраться до Терка. Взятие транспортного средства сейчас было страховкой от того, что оно понадобится позже; убираться из этого района после уничтожения Турка было бы лучше всего быстро.


Место было не особенно большим, и за несколькими ключевыми исключениями — одним из которых было отсутствие тротуара на улицах, другим - двух минаретов — оно выглядело так, как могла бы выглядеть сельская деревушка на юго-западе Соединенных Штатов в конце 1940-х годов. Когда Стоунер подошел ближе, он заметил любопытный набор невысоких коричневых строений рядом со старыми домами.


Он остановился. Сфокусировав взгляд — его улучшенное зрение позволяло ему видеть примерно так же хорошо, как хороший полевой бинокль, — он осмотрел хижины. Сначала он подумал, что это казармы и что деревню превратили в военный городок, что не является чем-то неслыханным в Иране. Но пока он наблюдал, он увидел выходящих людей. После нескольких минут наблюдения он понял, что это были лачуги, построенные для бедных правительством или какой-то местной благотворительной организацией. Город был заполнен ими. Многие из их обитателей работали на небольших фабриках на обоих концах деревни или возделывали поля, окружающие ее.


Стоун осторожно передвигался по окраине деревни, держась сразу за краем возделанных полей. Его умный шлем был перекинут поверх узкого рюкзака; через плечо было перекинуто ружье. Темно-зеленый комбинезон, который он носил, был сделан по образцу одежды, которую использовали механики Пасдарана. Если он отправлялся в город, то прятал свое снаряжение и держал рот на замке, надеясь, что в комбинезоне и нахмуренном лице он будет выглядеть достаточно злобно и заурядно, чтобы его оставили в покое.


Стоунер обнаружил группу невозделанных полей, разделенных узкой, заросшей сорняками полосой. Он пошел по дорожке, пытаясь разглядеть что-нибудь за фермами на границе деревни. Людей на улицах было немного; большинство людей были либо на работе, либо в школе в такую рань.


Во дворе за полями была припаркована пара машин. Он направился к ним, прикидывая, какую из двух будет легче угнать. Он как раз остановил свой выбор на машине слева — она выглядела как подделка Fiat 70—х, - когда заметил нечто более привлекательное, прислоненное к стене сарая: маленький мотоцикл, которому по меньшей мере двадцать лет, но с накачанными шинами и чистым двигателем.


Стоунер подошел к мотоциклу. Все в его поведении говорило о том, что он настоящий владелец. Он надел шлем — редкость в Иране, особенно в сельской местности, но подходящий — затем потянулся, чтобы повозиться с блоком зажигания.


Ему и не нужно было этого делать. Пара проводов свисала с ключа зажигания, уже использованного в качестве самодельного горячего провода. Он соединил их, затем запустил kick start.


Он с такой силой пнул металлическую шпору, что она на мгновение остановилась. Мотоцикл окутало облаком синего дыма и ответным огнем. Он направлял его к грунтовой дороге, разделявшей паровые и продуктивные поля, постепенно набирая скорость. Он не оглядывался.


* * *


Найденный Стоунером мотоцикл нуждался в настройке; его сцепление заклинило, а тормоза сработали только по прихоти. Но для Стоунера это были скорее соображения, чем препятствия. Он вел машину на север через череду невысоких холмов, время от времени сворачивая, чтобы убедиться, что за ним нет слежки. Он скрылся. За ним никто не следил.


Он не был уверен, что может сказать то же самое о Терке. Когда он приблизился к деревне, где прятался Турк — согласно GPS-карте в его умном шлеме, она называлась Истгах—И Кух Панг - он увидел пару военных грузовиков, мчащихся по грунтовой дороге, идущей параллельно железнодорожным путям. Два реактивных самолета Phantom F-4 пронеслись по небу так низко, что, казалось, он мог бы плюнуть им в животы.


Было бы сложнее, если бы иранцы обнаружили его первыми. Но только немного.


Стоунер пустил маленький велосипед вперед со скоростью четырех-пяти километров в час, облегчая движение по грунтовой дороге, которая сворачивала на восток, удаляясь как от железнодорожных путей, так и от деревни. Прямо впереди лежали старые руины, их красно-коричневые кирпичи уже прогревались утренним солнцем.


Войска обходили деревню от двери к двери. Они оцепили ее для обыска. Но они еще не добрались до руин.


Мотоцикл заглох, когда Стоунер повел его вверх по склону. Он затормозил, затем достал сотовый телефон, чтобы выяснить, где Терк. Он как раз нажал кнопку приложения "Локатор", когда что-то просвистело у него над головой.


Он бросился вместе с мотоциклом на землю, инстинктивно зная, что по нему открыли огонь, еще до того, как эта мысль возникла в его сознании.


11


Истгах-Э Кух Панг


Полковник Хорасани резко повернул голову, когда начался ружейный огонь.


“Во что они стреляют?” - требовательно спросил он.


Сержант Карим, который был не ближе к месту событий, чем он сам, тем не менее ответил своим обычным авторитетным голосом. “Кто-то рядом с руинами, полковник. На мотоцикле. Его окликнули, и он не остановился. Жители деревни говорят, что он там не живет. ”


“Они нужны мне живыми”, - скомандовал он. “Они нужны мне живыми, чтобы их можно было допросить”.


“Они могут уйти, по крайней мере временно”, - сказал сержант. “Вы бы предпочли это?”


Тон сержанта был на полпути между снисходительностью и информативностью; Хорасани не мог до конца решить, издеваются над ним или нет. Он решил дать сержанту презумпцию невиновности. У них была долгая ночь без сна.


И теперь, когда он подумал об этом, не было бы лучше и проще для всех, если бы они просто расстреляли ублюдков? В этом случае вопрос был бы гораздо проще урегулирован. Он мог бы поговорить со своим начальством, а затем с Ширази. Они состряпали бы историю, которая минимизировала бы ущерб. Все еще была бы большая опасность и, несомненно, больше осложнений, но, по крайней мере, ему не пришлось бы беспокоиться о том, что кто-то доберется до заключенных и перезахоронит их.


“Подумав, сержант, прикажите им атаковать с крайней предвзятостью и яростью”, - скомандовал полковник Хорасани. “Чем скорее мы избавимся от этих вредителей, тем лучше”.


* * *


Стоунер видел, как двое мужчин, которые стреляли, спускались по скалам. Он мог легко справиться с ними; вопрос был в том, что делать дальше.


Турок находился в руинах к западу от него. Чтобы добраться туда, ему пришлось бы миновать другую группу солдат, идущих по дороге в дальнем конце деревни.


Он мог отступить на юг, затем повернуть назад, надеясь, что у них не будет времени обойти его с фланга. Некоторые последуют за ним; тех, кого он мог игнорировать. Остальные между ним и его целью могли быть уничтожены один за другим.


Лучше двигаться вперед сейчас, пока численностью войск еще можно управлять и инициатива по-прежнему в его пользу.


Стоунер поднялся и выпустил две очереди. Люди, стрелявшие в него, упали. Он поднял мотоцикл и повел его влево, двигаясь накатом вместе с холмом, пока не заглох двигатель. Выруливая на грунтовую дорогу, он повернул к руинам.


Земля перед ним начала взрываться крошечными вулканчиками пыли.


Еще пули. Поблизости были люди, которых он не видел.


* * *


Турк прижался к стене руин, когда стрельба усилилась. Она доносилась с западной оконечности деревни, недалеко от путей.


Они стреляли не в него.


Это была Смазка?


Бриолин был мертв.


Это должна была быть Смазка.


Ужас? Кертис? Тайни? Капитан Грандерсон? Горуд?


Все мертвы. Он знал, что они мертвы. Он проезжал мимо грузовика. Так что это могла быть только смазка.


Новая волна вины и стыда захлестнула его. Он бросил своего товарища, хотя тот был еще жив.


Турк начал смотреть в окно, затем остановился, мельком заметив автомобиль, движущийся от дальнего конца руин вниз по грунтовой дороге на восточном краю пустыни. Полдюжины человек трусили позади.


Их было слишком много. Слишком много для одного человека и даже для двоих.


Слишком много даже для Смазки.


* * *


Стоунер приложил М-4 к бедру и выстрелил на ходу, надеясь преследовать людей, спускающихся из деревни слева от него. Это сработало, но впереди он столкнулся с более сложной проблемой — в дальнем конце руин остановилась военная машина, и солдаты использовали ее в качестве прикрытия. По их форме он догадался, что это пасдаранцы, революционная гвардия.


Он выпустил две очереди, сбив трех или четырех, и прицеливался для третьего залпа, когда мотоцикл начал выскальзывать из—под него - кому-то удалось всадить пулю в шину. Он сделал это так грациозно, как только мог, перенеся вес тела на левую ногу и размахнувшись правой, когда мотоцикл коснулся грязи. Когда он начал бежать, что-то ударило его в грудь, прямо над сердцем.


Пулю остановил тонкий боро-углеродный жилет, который был у него под комбинезоном. Он едва почувствовал это.


Стоунер рванулся влево, направляясь к низкой стене. Приблизившись к ней, он перекатился на плече, поворачиваясь лицом к людям, которые стреляли в него сверху. Он увидел троих мужчин; все они упали, дважды сильно нажав на спусковой крючок.


Стоунер задержал дыхание, замедляя его, чтобы сохранить контроль. Он чувствовал, как кровь вибрирует в сосудах на шее, и знал, что адреналин течет по его венам. В течение многих лет его накачивали искусственными стимуляторами, каждую частичку его тела изменяли и манипулировали. Он был рабом монстров, которые использовали его как свое оружие, готовили к убийству, нанимали его как высококлассного убийцу.


И теперь он помнил не подробности того времени, ужас от того, что его контролируют, а нечто более глубокое: волнение. Опасность. Жизнь.


Ему это нравилось. Это было забвение.


Стоунер увидел еще двоих мужчин, приближающихся с той стороны, куда он только что проехал. Он прицелился и выстрелил, попал в одного, но промахнулся в следующего, опередив его, а не просто выдавив пулю в грудь мужчины.


Это была ошибка, которую совершают в спешке. Она была вызвана эмоциями, адреналином. Он не допустил бы этого снова.


Мужчина нырнул за стену. Стоунер сделал очень долгий, очень медленный вдох, перевел пистолет на одиночный огонь, затем подождал, пока мужчина поднимется.


Он уложил его выстрелом в голову.


“Инфракрасный”, - сказал Стоунер, приказывая умному шлему включить инфракрасные датчики. “Считай”.


Умный шлем вычислил пять целей, движущихся по краям руин позади людей, которых он только что убил. Они были скрыты местностью, но их тепловые сигнатуры были видны.


Стоунер посмотрел налево, затем направо, оценивая местность и ее потенциальное укрытие.


Они будут ожидать, что я буду в руинах.


Если я отступлю к невысоким зданиям позади меня, я смогу заползти в сорняки слева от меня. Тогда у меня будет четкий прицел по группе, идущей сейчас передо мной.


Я доберусь до Турка Мако, когда закончу. Если они не найдут и не пристрелят его первыми.


* * *


Турк понял, что умрет. Но вместо того, чтобы напугать его, это знание освободило его. Оно подсказало ему, что он должен уничтожить как можно больше иранцев. Таким образом, он искупил бы вину за то, что оставил Смазку.


Он должен был действовать с умом. Становиться камикадзе было глупо и оскорбляло всех, кого научил Бриолин и остальные.


Выскользнув из окна разрушенного здания, Турк сполз на землю, как змея. Слева и справа загремели автоматные очереди; казалось, он находился на стрельбище.


Выдвигайтесь!


Он пригнулся, стараясь держаться как можно ниже, пока двигался по древней аллее между руинами. Рыхлый песок и грязь были скользкими, и из-за того, что он всем весом наклонился вперед, прошло совсем немного времени, прежде чем он споткнулся, растянулся в грязи и сильно приземлился на винтовку.


Когда-то это могло бы обескуражить его, возможно, даже загнать в депрессивное состояние, от которого он никогда бы не оправился. Это напомнило бы ему, что он пилот, бесполезный на суше, неуклюжий и уязвимый. Теперь оставалось только над этим поработать, даже воспользоваться преимуществом: он стал искусен как на земле, так и в воздухе, настоящим воином.


Турок ползал по земле, зная, что в свои последние минуты на земле он убьет как можно больше своих врагов. Он продолжал идти, пока не достиг открытого места между стенами, откуда мог видеть близлежащие руины. Что-то двигалось слева от него. Он поднял винтовку, но прежде чем успел прицелиться, она исчезла. Он посмотрел вдоль верха старой каменной стены, увидел одну, две фигуры, мелькнувшие на мгновение, затем ничего, когда стена поднялась немного выше.


Двое мужчин, пара иранцев, пытающихся спуститься вдоль развалин.


Турк двинулся вперед, затем остановился. Он понял, что было бы лучше отступить к остаткам здания слева от него и немного позади него. Тогда он мог бы обойти их и зайти им в тыл.


Он должен был действовать быстро.


Вверх, сказал он себе, и через мгновение он был на ногах и бежал.


* * *


На экране Стоунера появилось семь целей - инфракрасные призраки, которые двигались по темным прямоугольникам руин. Лежа ничком в грязи среди нескольких зарослей низкорослых сорняков, он ждал, пока они остановятся у края здания, которое было почти нетронутым. Переключившись на стрельбу очередью, он поводил винтовкой слева направо, стреляя в толпу до тех пор, пока все мужчины, кроме одного, не оказались повержены. Выживший отступил по одному из переулков, скрывшись за невысоким рядом поваленных блоков и камня.


Двое или трое из подстреленных им людей были еще живы и пытались отползти в безопасное место. Стоунер расправился с ними, затем сменил магазин и бросился за сбежавшим человеком.


вдалеке слева от него появились две машины, обе кавиранские. Одна подмигнула ему — наверху на турели был установлен пулемет в стиле Hummer. Стоунер опустился на колено, навел прицел на небольшой участок светящейся плоти в верхней части вспышек, затем выстрелил.


Иранец упал с крыши автомобиля. Открылась дверь со стороны пассажира. Стоунер подождал, затем схватил мужчину, когда тот пытался взобраться на место стрелка.


Стоунер сбил еще двух иранцев, по одному из каждого грузовика, прежде чем они решили отступить. Затем он прострелил шины на обеих машинах. Это замедлило, но не остановило их отступление. Он повернулся обратно к груде руин, чтобы последовать за человеком, который убежал.


Что-то шевельнулось краем глаза, когда он приближался к ближайшим руинам. Он развернулся и увидел, что двое иранцев целятся в него.


Он разрядил магазин, бросил коробку и достал новый. За те полсекунды, которые потребовались ему, чтобы достать новые патроны, что-то повернуло за угол справа от него. Двое мужчин, стреляющий — Наркоман бросился вниз. Но прежде чем он упал на землю, стрельба внезапно прекратилась. Оба иранца повалились вперед, из их разбитых голов лилась кровь.


Позади них стоял Турок Мако.


* * *


Это была не Смазка. Терк уставился на фигуру на поле, человека, которого он только что спас. На нем была выцветшая камуфляжная форма пасдаранской гвардии, но на нем был хлесткий умный шлем.


Бриолин действительно, по-настоящему, был мертв.


“Мы должны убираться отсюда!” - крикнул Терк. Он указал налево и начал двигаться. “Давай”.


* * *


Стоунер застыл на месте. Турок Мако был там, менее чем в пятидесяти футах от него.


Убить.


Он поднял пистолет, затем заколебался. Турок только что спас ему жизнь; на таком расстоянии у иранцев были бы хорошие шансы попасть в него где-нибудь.


Им овладело странное чувство: сомнение.


В чем конкретно заключалась его работа?


Найдите и ликвидируйте турка Мако. Его послали именно потому, что он ничего не почувствовал.


Стоунер колебался, когда Турк побежал. Убить его было тривиально. Он поднял оружие.


В чем заключалась его миссия? Они хотели его устранить.


Стоунер был машиной для убийства, превратившейся в нечто меньшее, чем человек. Он колебался. У него было воспоминание о чем-то другом, о чем-то более глубоком.


Турок Мако только что спас ему жизнь. Он был американцем. Турок Мако был на его стороне.


В углу экрана вспыхнул тепловой след человека. Стоунер обернулся и увидел, что он нырнул за стену.


Он подождал, пока мужчина снова выглянет, затем выстрелил, попав иранцу в голову.


Убейте турка Мако.


Спасите турка Мако.


Стоунер методично продвигался вверх по ряду руин, добравшись до грунтовой дороги, которая тянулась вдоль окраины города. Дюжина зданий располагалась между дорогой и железнодорожными путями, вытянувшись длинной линией между группами зданий по обоим концам. Иранцы передвинули два больших военных грузовика рядом с путями точно в центре дороги и города; полдюжины человек стояли неорганизованными группами вокруг машин.


Плохая дисциплина, подумал Стоунер, переключая свое оружие на одиночный огонь, чтобы убивать их одного за другим.


* * *


Турк достиг склона одного из первых холмов, возвышающихся над городом, прежде чем понял, что остался один. Он поднялся примерно на семьдесят или восемьдесят футов и в замешательстве оглянулся. Хлыстовик находился в центре города, прогуливался рядом с припаркованными там машинами, методично уничтожая солдат.


Турк с удивлением наблюдал, как солдат в одиночку справился с силами размером, должно быть, со взводом. Враг не объединился, и группы солдат на востоке и западе в обоих концах деревни остались на своих местах, но это все равно было впечатляющее, почти сверхчеловеческое зрелище. Даже Бриолин не смог бы этого сделать.


Ему просто повезло? Смог бы он продолжать в том же духе?


Турк поднялся на округлую вершину и осмотрел местность позади себя. Холмы торчали из пустыни, как корь. Там были заросли растительности, в основном в долинах между холмами.


Пара самолетов пролетела на юго-востоке. Он начал пригибаться, опасаясь, что их послали в качестве подкрепления, затем понял, что они заходят на посадку.


Он подумал, что это та же база, что и "Фантомы", которые приземлялись ранее. База, которая была пуста.


* * *


После гибели последнего иранца Стоунер подумал о том, чтобы захватить одну из машин. Но его было бы легко заметить, особенно с воздуха; он услышал шум самолетов и решил, что пешком ему будет лучше, по крайней мере в краткосрочной перспективе. Поэтому он повернулся и побежал обратно к руинам.


“Объект на карте”, - сказал он компьютеру в умном шлеме.


В нижнем левом углу визора появилась карта, показывающая местоположение Турка и его собственное. Турк Мако находился в нескольких сотнях ярдов от него, на вершине холма.


Убейте его сейчас.


Стоунер услышал приказ в своей голове и распознал в нем остатки того человека, которым он был — убийцы, созданного как абсолютное оружие, управляемого гипнотическим внушением.


Он больше не был тем человеком. Он был Марком Стоунером — не совсем тем человеком, которым был до аварии, но скорее самим собой, чем роботом, которым он стал. Он решил то, что сделал, а не какой-то человек, запрограммированный дизайнерскими наркотиками.


Он вернет Турка Мако живым.


* * *


Турк наблюдал, как солдат-Хлыстовик бежит к нему, двигаясь все быстрее по мере его приближения. Он был крупным мужчиной, широким в плечах, но не в талии. Грязь и пыль тянулись за его ногами. Он бегал как спринтер, но быстрее. Терк никогда не видел, чтобы человек бегал так быстро, ни когда тренировался с командой Delta, ни когда был школьным спортсменом.


Два остатка подразделения охраны все еще находились в деревне, разделенные надвое и разделенные почти двумя милями. Они не собирались преследовать. Возможно, они даже не знали, что произошло.


Турк опустил винтовку рядом с собой, когда мужчина подошел ближе. Он снова начал чувствовать усталость, начал ощущать боль в мышцах.


Мужчина побежал вверх по холму, его винтовка была направлена прямо на него. Турк почувствовал, как у него сжалось горло; сердце сжалось, учащенно забившись.


Что это было?


Мужчина остановился, пистолет все еще был направлен на него. “Капитан Мако?”


“Да”.


“Обкуренный. Поехали”.


Стоунер повернул на север.


“Подожди”, - сказал Терк. “Не так”.


Солдат повернул назад.


“У меня есть идея”, - сказал Терк. “Думаю, я знаю, как мы можем быстро выбраться из Ирана”.


12


База Пасдаран 408

Кушке Носрат, Иран (Манзария)


Капитан Вахид наблюдал, как два F-4 phantom приземлились на ближайшей из двух взлетно-посадочных полос Манзарии, затем поднялись по пандусам и направились к перрону, примыкающему к зданию аэровокзала. Неровный бетонный тротуар был одним из нескольких признаков запущенности, заметных только вблизи. Поскольку Кум был закрыт для иностранных паломников, а ВВС выселены, у расквартированных здесь пасдаранских войск было мало стимулов поддерживать это место в отличной форме. Они даже не сохранили название: известные в ВВС как Манзария, несколько человек, которых они встретили здесь, на земле, использовали гражданское “Кушке Носрат” и безучастно смотрели, когда он произносил “Манзария”.


“Еще самолеты”, - сказал Кайван. “Но нет сопровождающих”.


“Да”.


“Они не могут ожидать, что мы полетим без топлива”.


“Предположительно, это уже в пути”. В голосе Вахида проскользнуло немало разочарования. Им сказали оставаться наготове и присоединиться к "Фантомам" в разведке, но не предоставили никакой поддержки — даже места для ночлега.


Пасдаранцы были невежественными животными и идиотами.


“Интересно, что мы такого сделали, чтобы заслужить такое наказание”, - добавил Кайван. “Сопровождали старушек”.


“Это не наказание”, - сказал Вахид. “Это честь”.


“Это честь - летать с "Фантомами"? От чего мы их защищаем? Собственные ошибки ученых взорвали их лаборатории ”.


Вахид резко обернулся. “Закрой свой рот”, - сказал он лейтенанту. “Просто закрой его”.


“Почему? Вы знаете, что американцы не посылали бомбардировщики. Мы бы их увидели. Даже B-2 не невидимы ”.


“Закрой рот, лейтенант. Держи свои преступные мысли при себе”.


“Не волнуйтесь, капитан. Я не уменьшу ваши шансы на повышение”.


Вахид едва удержался, чтобы не ударить мужчину.


“Я иду внутрь, посмотреть, не найду ли чего-нибудь поесть”, - сказал он Кайвану. “Оставайся с самолетами”.


“Но—”


“Оставайтесь с самолетами, лейтенант, если знаете, что для вас лучше”.


Где, черт возьми, было их топливо?


13


Истгах-Э Кух Панг


Полковник Хорасани не мог понять, что ему говорит майор.


“Половина вашей роты?” - спросил Хорасани. “Половина вашей роты мертва?”


“Двадцать человек”, - признал майор. “Но враг не сбежал. Они все еще в руинах. Прячутся”.


“Сколько?”


“По меньшей мере, две дюжины. Может быть, больше”.


Майор описал, как его подразделение окружило деревню, а затем попало в засаду на месте древнего города на краю пустыни. К тому времени, как майор закончил, силы противника увеличились вдвое.


Хорасани разрывался между недоверием и благоговением. Как таким крупным силам удалось проникнуть в Иран, не говоря уже о том, чтобы оставаться незамеченными в течение последних двух дней? Даже допуская некоторое преувеличение — майор, у которого рубашка съехала набок, явно был не самым компетентным офицером в Пасдаране, — силы противника должны быть значительными. К моменту прибытия Хорасани вражеские силы отступили, хотя рядом с руинами все еще велся разрозненный автоматный огонь.


С одним или двумя вражескими солдатами — даже с дюжиной — можно было бы справиться. Но с чем-то такого размера ничего не объяснишь.


С другой стороны, регулярная армия отвечала за борьбу с обычными силами противника. Они были бы теми, кто виноват.


“Я вызвал подкрепление”, - продолжил майор. “Скоро у нас будет больше сил”.


“Отправьте больше людей на юг, - сказал Хорасани, - чтобы они не смогли выбраться из руин”.


“Я отправил два отряда в горы. Я отправлю еще, когда они будут у меня. Они не уйдут ”.


“Хорошо”.


“Я хотел спросить, полковник, должен ли я вызвать армию для подкрепления? Военно-воздушные силы пролетали несколько раз, но они еще не —”


“Армия не должна быть задействована”, - отрезал Хорасани. “Только наши силы. Держите меня в курсе”.


Плечи полковника поникли, когда он шел обратно к своей командной машине. Он мало что мог сделать, чтобы оградить Охрану, по крайней мере, от какой-то вины.


Они должны были нейтрализовать вражеские силы, убить всех их членов. Это было первоочередной задачей. После этого он должен был придумать историю о том, что произошло.


Независимо от того, насколько изобретательным он стал, это повлечет за собой серьезные последствия. Пасдаран вполне может оказаться уничтоженным.


Что касается его собственной карьеры, то она явно была разрушена. Смог бы он спасти свою жизнь или нет, еще предстоит выяснить.


14


Иран


Стоунер слушал, как Терк описывает свой план добраться до аэропорта и сесть в грузовик, и эти слова вызвали каскад образов в его голове. Половина из них была непосредственно связана с заданием — он вспомнил карту района, схему аэропорта и общую дислокацию сил, обо всем этом он был проинформирован.


Половина остальных не имела никакого отношения к миссии и не была ни безобидной, ни утешительной. Он видел взрывы, машины и здания, голову, разорвавшуюся от попадания пули, транспортное средство, врезавшееся прямо в опору моста.


Он понятия не имел, откуда они взялись. Не было ни подписи, ни явной связи или объяснения, ни контекста, просто, казалось бы, случайные изображения, мешающие делу.


План пилота имел некоторый смысл — они отправятся на слабо охраняемую базу и угонят транспортное средство. База находилась примерно в одиннадцати милях отсюда.


Два часа. Меньше, если он побежит изо всех сил, что он и сделает.


Стоунер оглянулся на деревню. Он не мог видеть всего, что происходило, но услышал, как подъезжают новые машины, и догадался, что иранцы перестраиваются. Следующим они попытаются окружить этот район. Они сосредоточатся на севере, поскольку в этом направлении двигаться легче всего. Идти на восток означало пересекать пустынные холмы. Это также было направление на авиабазу, которую иранцы сочли бы маловероятным местом назначения для людей, которых они преследовали, поскольку это был их собственный опорный пункт.


План Турка определенно был их лучшим выбором.


“Давайте сделаем это”, - сказал Стоунер, начиная бежать.


* * *


Быстрое согласие Стоунера застало Турка врасплох. Он мгновение колебался, затем побежал за ним. К тому времени, как он преодолел половину спуска с холма, Стоунер был примерно в десяти ярдах впереди. Расстояние между ними быстро увеличивалось, пока, наконец, Турку не пришлось крикнуть другому мужчине, чтобы он остановился.


“Эй!” - крикнул он. “Я не успеваю. Эй!”


Стоунер повернулся и остановился, поджидая его. Измученный спринтом, Терк перешел на рысь; к тому времени, как он добрался до Стоунера, тот уже шел.


“Ты должен двигаться быстрее”, - сказал ему Стоунер. Его голос и аффект были настолько плоскими, что при других обстоятельствах они могли бы показаться комичными.


“Мне очень жаль”.


“Вот. Дай мне свой пистолет”.


Турк колебался. “Но—”


“Дай мне свой пистолет и залезай мне на спину”.


“Лежа на спине?”


“Я понесу тебя. Давай двигаться. Давай”.


“Я оставлю свой пистолет при себе”, - сказал Терк, все еще не уверенный, что это сработает. Но он решил, что сопротивляться глупо, и поэтому, когда Стоунер развернулся, он забрался дальше на спине. Стоунер побежал, сначала медленно, но быстро набирая скорость. Турк предположил, что он движется так же быстро, как и раньше, может быть, даже быстрее.


Они бежали так почти сорок минут, Стоунер держал тот же темп по камням, что и по ровным дорожкам. Терк знал о спасении Стоунера Дэнни и остальными; он слышал небольшую часть его истории. Но он не проводил с ним никакого времени и, честно говоря, думал, что некоторые рассказы о его доблести и силе были преувеличениями. Очевидно, это было не так. Он был поражен силой и выносливостью этого человека, которые не только превосходили его собственные, но и намного превосходили даже солдат спецназа, с которыми он служил.


Они остановились, чтобы отдохнуть и разведать свою позицию на восточной стороне холма, у изгиба тропы. База находилась в четырех с половиной милях отсюда; Терк мог разглядеть вдалеке бетонную полосу взлетно-посадочных полос.


Он сказал Стоунеру, что они украдут грузовик на базе, а не самолет. Он боялся, что Стоунер подумает, что сесть на самолет - это слишком дико, слишком безумно. Для человека, который не летал, вероятно, так и было. Но чем больше Терк обдумывал это, тем больше казались шансы.


“Они не охраняют периметр”, - сказал Стоунер, глядя в направлении базы.


“Прошлой ночью они этого не сделали, но там есть посты и—”


“В них никого нет”.


“Ты можешь видеть так далеко?”


“Да”.


“Ты кто, Супермен?”


Стоунер отступил назад, свирепо глядя на него.


“Я не имел в виду это как оскорбление”, - сказал Терк. “Я просто поражен, что ты можешь видеть так далеко. И, черт возьми, ты — сильный”.


“Были операции. Есть недостатки и издержки”.


“Да?”


Терк ждал, но Стоунер ничего не объяснил.


“Я не думаю, что они преследуют нас”, - наконец сказал Турк.


“Они будут”. Стоунер повернулся обратно в направлении базы. Он указал. “Если мы отправимся на север, а затем пойдем вдоль трубопровода, они нас не увидят, даже если выставят ближайший наблюдательный пункт. Дальше на восток, вдоль магистрали, есть больше укрытий. Мы можем зайти за него, а затем обойти объект с севера. В наших интересах двигаться как можно быстрее ”, - добавил он. “Садись мне на спину ”.


* * *


Полтора часа спустя Терк и Стоунер ползли на четвереньках за шрамом трубопровода, двигаясь к подъездной дороге на северной стороне базы. Ближайший наблюдательный пункт находился в пятистах ярдах к западу, и кому-либо было бы трудно увидеть их, пока они держались низко над землей.


Даже ползком Стоунер был быстр. Терк последовал за ним так быстро, как только мог, но все равно отстал. Кучи грязи были разной высоты, зазубренные как сверху, так и по бокам, и Турк обнаружил, что вьется вокруг них, как гусеница. Потеряв Стоунера из виду, он поборол искушение встать и продолжал валяться в грязи, пока его украденные брюки не протерлись на коленях. Наконец он обогнул большую насыпь песка и обнаружил, что Стоунер изучает забор и объект за ним.


Они были недалеко от того места, куда он и Бриолин вошли раньше. Примерно в двадцати ярдах вверх по дороге, лицом к восточной оконечности базы и в стороне от них, был припаркован грузовик.


“Извини, что это заняло у меня так много времени”, - сказал Терк, вскарабкиваясь за спину Стоунера.


“Мммм”.


Стоунер уставился на грузовик. Терку показалось, что он прикидывает, брать его или нет. Терк перевел взгляд на остальную часть базы, осматривая взлетно-посадочные полосы. Он был прав насчет самолетов, которые видел ранее; они приземлились здесь.


Раздался перезвон — будильник наручных часов на руке Стоунера. Оперативник с хлыстом полез в один из своих карманов и вытащил небольшой картонный контейнер размером и формой примерно со спичечные коробки, которые когда-то раздавали в барах и ресторанах. Он открыл его и высыпал содержимое в рот.


“Что ты делаешь?” - спросил Турк.


“Лекарства”.


“Какого рода?”


“Все виды”.


“Это сигнал тревоги, чтобы напомнить тебе?” Турк указал на часы.


“Каждый день. Иногда больше”.


“Что в них?”


“Разные вещи”. Стоунер пожал плечами. “Так я живу”. Он указал на грузовик, за которым наблюдал. “Мы можем забрать его сзади. Мы прорвемся через забор там и продолжим движение ”.


Он начал подниматься.


“Подожди”, - сказал ему Турк, хватая его за руку. “Видишь вон там? Самолеты? Это F-4 Phantom. Они заправляются топливом на перроне, в конце северного поля. ”


“Да?”


“Они двухместные. Мы могли бы взять один. Это дальше, чем грузовик, но если мы поедем прямо через поле, то сможем добраться туда прежде, чем нас кто-нибудь увидит ”.


“На здании кто-то с биноклем, ” сказал Стоунер. “Они нас увидят”.


“Мы будем у самолетов к тому времени, когда они пришлют кого-нибудь за нами”, - сказал Терк. “Смотрите, их заправляют. Мы можем вылететь. Мы полетим на одном прямо в Кувейт. Это сколько? Максимум сорок минут. Мы будем дома свободными. ”


“Ты можешь управлять им?”


“Я могу управлять чем угодно”.


“А что насчет этих?” Стоунер указал на пару МиГов, припаркованных на второй площадке ближе к зданиям.


“Это самолеты получше, но они одноместные”, - сказал Терк. “Поэтому, если вы тоже не умеете летать, нам нужен один из ”Фантомов"".


“Нам придется бежать по открытой местности”, - сказал Стоунер. “Это займет время”.


“Я, да. Не ты”.


“Вперед!” - был ответ Стоунера, он вскочил и бросился к самолетам.


* * *


Первая из таблеток только начала действовать, когда Стоунер начал убегать. Он почувствовал, как растаяла резь в боку. Темное одеяло, которое начало опускаться ему на голову, испарилось. Таблетки нейтрализовали некоторые из оставшихся в его организме ядов, но также заменили гормоны, которые он больше не мог вырабатывать. Самое главное, лекарства обеспечивали часть энергии, к которой были приучены его органы.


Раньше никто никогда не спрашивал, что в них было. Сам Стоунер не знал.


Четверо мужчин находились рядом с самолетами. Один наблюдал за топливным шлангом у крыла ведущего самолета. Другой был сзади, у бензовоза. Последние двое загружали что—то под самолет - бомбу, предположил Стоунер.


В полумиле от ангаров были другие люди и техника, которые работали над МиГами.


Если бы что-то пошло не так, он взорвал бы автоцистерну, а затем отправился бы за машиной охраны, стоявшей у терминала. Скорее всего, они пришли бы к нему, отреагировав, как только увидели атаку.


Стоунер чувствовал, как его энергия растет с каждым шагом. Он бежал так быстро, как никогда раньше, ветер хлестал по его шлему.


Человек возле автоцистерны заметил его и поднял руку, чтобы предупредить остальных. Стоунер поднял пистолет, навел на сигнал в визоре и выстрелил. Когда человек падал, Стоунер направил ствол с топливным шлангом на человека под крылом и выстрелил в него с двухсот ярдов; человек бросил шланг и сделал шаг назад. Затем он пошатнулся вперед и упал лицом вниз на цемент.


На мгновение вытекло топливо, затем остановилось, перекрытое предохранительным устройством на форсунке.


Двое мужчин, работавших над бомбой, бросились врассыпную в направлении МиГов. Стоунер изменил направление, чтобы последовать за ними. Он чувствовал, как крепнут его ноги, как с каждым шагом наливаются мускулы. Ненависть наполнила его голову. Ему хотелось убить этих людей, раздавить их, как муравьев, размозжить каждому череп об асфальт. Ненависть и гнев росли в геометрической прогрессии. Он почувствовал, как у него потеплело в голове, а сердце учащенно забилось.


Почему он был так зол?


Гнев был избыточной эмоцией, чем-то, что затуманивало его видение и суждения. Он не мог злиться.


И все же он был таким сверх всякой меры.


* * *


К тому времени, как Турк достиг первой взлетно-посадочной полосы, ему казалось, что легкие вот-вот разорвутся; ко второй его ноги сводило судорогой. Он заставил себя двигаться вперед в бреду сломленной энергии, но отчаянной и дикой надежды.


Сделай это! Вперед!


Стоунер был далеко впереди, он бежал за двумя мужчинами, которые отступили от "Фантома". Терк начал преследовать их, но понял, что Стоунер догонит их задолго до того, как он догонит Стоунера; ему было лучше пойти к самолетам.


Запах авиатоплива почти ошеломил его, когда он выбежал на перрон. Когда он добрался до первого "Фантома", он понял почему — несколько пуль, убивших человека, стоявшего ближе всех к танкисту, попали и в танк. Две узкие струйки топлива брызнули из грузовика, перекрещиваясь и падая на тротуар. Топливо большой лужей потекло ко второму самолету. Он повернулся к первому, который был готов к атаке.


Вперед, сказал себе Терк. Заводи самолет и лети.


* * *


Как гнев стал физическим проявлением? Как он стал таким подавляющим?


Стоунер увидел, как он хватает ближайшего мужчину сзади за комбинезон механика и швыряет его на землю. Он увидел, как кровь хлещет из его черепа, а передняя часть ноги мужчины повернулась на девяносто градусов вперед. Стоунер парил над его телом и видел, как он схватил второго мужчину, повалил его на землю, а затем пинал его, двумя ударами ноги доведя до потери сознания.


Ненависть была иррациональной. Ненависть была невероятно приятной. Она казалась знакомой. Он чувствовал это много раз раньше.


Таким его сделали, злым человеком. В этом была цель экспериментов и дополнений к его телу, манипуляций. Создать идеального убийцу. Создать злого человека.


Теперь он был не таким. Зен и Дэнни спасли его. Он больше не был злым человеком. Наркотики или нет, но он был Марком Стоунером.


Он перестал пинать иранца и повернулся, чтобы вернуться к самолетам.


Когда он был примерно в двухстах ярдах от терминала, что-то подсказало ему остановиться и развернуться. Он обернулся и увидел иранский Hummer, выезжающий из здания аэровокзала. Опустившись на колено, он прицелился в лобовое стекло автомобиля. Он выпустил три пули в голову водителя. Автомобиль замедлил ход и остановился.


Приближались еще люди, они шли пешком, выбегая из здания слева. Сдерживая нарастающий гнев, Стоунер спокойно щелкнул переключателем стрельбы и начал расстреливать их на бегу, стреляя центральной массой по каждому Стражу Революции, уничтожив четырех из пяти.


Последний мужчина, увидев, что его друзья падают, бросился ничком. Стоунер поднялся на ноги и выпустил единственную пулю, попав съежившемуся мужчине в верхнюю часть черепа.


От того, что он убил этого человека, ему не стало легче.


Прогресс, подумал он.


Когда Стоунер повернулся к "Фантомам", он увидел, что из грузовика вытекает авиатопливо. Он направился прямо к грузовику, преодолев последние несколько ярдов до кабины. Двигатель автомобиля все еще работал; он включил передачу и подъехал к краю пандуса, соединяющего его с остальной сетью пандусов аэропорта. Он выпрыгнул из грузовика и побежал к струе авиатоплива, бьющей из борта.


Потянувшись к нижнему карману на штанине брюк, он достал пластиковый пакет с зажигалкой и растопкой. Он поджег пакет и бросил его в сторону потока топлива. Прежде чем он успел отступить, поток взорвался огненным шаром, который поглотил танкер.


* * *


Опасаясь, что протекающий бензовоз загорится, Терк вывел самолет на перрон, прежде чем потрудиться запустить второй двигатель "Фантома". Оказавшись на безопасном расстоянии, он остановился и оглянулся в поисках Стоунера.


Стена огня вспыхнула слева от него, отрезав самолет от остальной части аэропорта. Было так жарко, что он почувствовал внезапный прилив тепла.


Он должен был умереть.


“Обкуренный!” - заорал он. “Обкуренный!”


Турок приподнялся на сиденье, перегнувшись через борт, чтобы посмотреть на другого мужчину.


Уходи! сказал он себе. Уходи! Уходи!


Его послали убить вас. Он все равно убьет вас — вот что он делает. Вперед!


Турк посмотрел на здание терминала. Там был грузовик, но никакого движения. Он вытянул шею, глядя на горящий бензовоз.


Где был Стоунер?


“Обкуренный!” - снова крикнул он.


“Сюда”, - крикнул другой мужчина, карабкаясь по крылу с правой стороны самолета, подальше от огня. “Поехали”.


“Да. Хорошо”. Терк моргнул; Стоунер действительно был Суперменом.


“Пристегнитесь”, - крикнул Терк. “У нас нет кислорода. Просто держитесь, и мы будем дома”.


Без кислородных устройств или герметичных костюмов Турку пришлось бы вести самолет низко, иначе возникал риск декомпрессионной болезни.


“О'кей”, - сказал Стоунер, опускаясь на сиденье.


Турк включил другой двигатель, запустив его, а затем разогнал на полную мощность. Иранский F-4 был очень похож на старушку, но это было не совсем то же самое; ему пришлось остановиться и подумать о том, что он делает. Прежде всего, очень изменилась приборная панель — Old Girl несколько раз модернизировали, и теперь кабина была полностью стеклянной, близкой к самой современной. Этот иранский самолет состоял из одних циферблатов и ручек. Ручка переключения передач также выглядела немного по-другому, хотя по функциям они были полностью эквивалентны.


Терк отпустил тормоза и направил "Фантом" в разворот вверх по рампе, плавно набирая скорость и выстраиваясь для начала взлета.


Будь я проклят, если взлетно-посадочная полоса не выглядела короткой.


Очень, очень короткий.


Слишком поздно беспокоиться об этом сейчас. Слишком поздно беспокоиться о многих вещах.


Терк надавил рукой на дроссельную заслонку, убедившись, что двигатели работают на максимум. Они заурчали у него за спиной, он полсекунды кашлял от каких-то примесей в топливе, затем стряхнул их. Они издавали пронзительный, характерный крик, когда "Фантом" мчался по длинному ухабистому участку бетона.


Самолет хотел летать. Его крылья изгибались от ветра, сухожилия растягивались. База и пустыня проносились мимо как в тумане.


А затем они оказались в воздухе, "Фантом" поднялся в воздух, как птица, грохочущая, встревоженная, но, тем не менее, сильная, рассекая порывы ветра.


15


База Пасдаран 408

Кушке Носрат, Иран (Манзария)


Как только Вахид услышал стрельбу, он выбежал из зала ожидания терминала, где пил чай, и прошел по длинному коридору на внешнюю парковку. Его первой мыслью было, что пасдаранским охранникам надоел его ведомый и они решили пристрелить его.


Затем он увидел огонь.


“Что, черт возьми, происходит?” - заорал Вахид, когда двое мужчин бросились на него со всех ног. У одного из них текла кровь из головы. Вахид потянулся, чтобы остановить его, но мужчина пронесся мимо, кровь текла у него из виска на шею, а оттуда на рубашку. В него попал какой-то осколок; если бы он остановился, чтобы остановить кровотечение, с ним все было бы в порядке, но в панике он мог истечь кровью до смерти.


Один из "Фантомов" оторвался от взлетно-посадочной полосы.


Как? Он оставил пилотов F-4 внутри, ждать, пока закипит новая кастрюля.


Вахид направился к своему самолету. Если их атаковали, он должен был подняться в воздух.


Где был лейтенант Кайван?


Две фигуры сидели на корточках в хвостовой части его мига. Одна была одним из сопровождающих, прибывших незадолго до этого. Другая была его ведомым.


“Самолеты!” - крикнул Вахид, направляясь к ним. “Кайван! Мы взлетаем. Мы взлетаем! ”


16


Иран


Терк выровнял "Фантом", убирая шасси, и оторвался от взлетно-посадочной полосы немного медленнее, чем это сделала бы Старушка. У него был больший вес и более слабые двигатели: две 500-фунтовые бомбы были подвешены под его крыльями, а на внешних направляющих - пара сайдвиндеров старой модели. Но с положительной стороны, самолет был загружен более чем достаточным количеством топлива, чтобы долететь до Кувейта.


Первое, что ему нужно было сделать, это сбросить бомбы. Когда он повернул на запад, он проверил панель вооружения — старомодная, но простая в управлении. Он потянулся к переключателю, чтобы выбрать оружие, чтобы его можно было выбросить за борт. Затем он вспомнил о блоке управления, все еще спрятанном в руинах недалеко от деревни.


Почему бы не сбросить туда бомбы?


* * *


Полковник Хорасани пристально смотрел на сержанта Карима, когда тот сбегал с холма из машины управления.


“Полковник, одна из команд, обыскивающих старые руины, нашла компьютер в скалах”, - сказал сержант, хватая ртом воздух. “Электроника. Компьютеры”.


“Где?” потребовал ответа Хорасани.


“Второй взвод”, - сказал Карим. Он указал на левую сторону руин. “Это должно быть в том направлении”.


“Возвращайся и скажи командиру, чтобы встретил меня”, - сказал Хорасани. “Я пойду пешком”.


Он прижал бинокль к груди и начал спускаться по насыпи. Подкрепление все еще рассредоточивалось веером по району, двигаясь как в замедленной съемке. Несмотря на все бахвальство своих низших чинов и все связи своих лидеров, Революционная гвардия по своей сути была дезорганизованной кучкой сброда, на шаг удаленной от улиц.


Хорасани был по-настоящему сбит с толку случившимся. Хотя бойня, которую он видел, указывала на большие, эффективные силы, все, что превышало численность отряда, уже показало бы себя. Кто сейчас выставлял невидимых солдат - американцы или израильтяне?


Он разберется со всем этим позже. Сейчас они должны быть уничтожены.


Командиром отделения был сержант, к счастью, мужчина постарше. Они были единственными, кто хоть что-то стоил в гвардии. Мужчина поднял руку, отдавая честь.


“Где предметы, которые были найдены?” Спросил Хорасани.


Над головой пролетел реактивный самолет, заглушив ответ мужчины. Сержант взглянул вверх, но Хорасани проигнорировал это — самое время вмешаться ВВС.


Еще одна проблема.


“Компьютер?” спросил он, когда самолет набрал высоту.


“Мы нашли это в том доме внизу”, - сказал сержант, указывая. “Это было под какими-то камнями. Мы оставили это на случай, если местоположение было важным”.


С другой стороны, те, кто постарше, ничего не знали о компьютерах.


“Давайте посмотрим”, - сказал полковник, направляясь к руинам.


* * *


Радар наземного наблюдения "Фантома" работал с заднего сиденья, и не было никаких шансов заставить Стоунера активировать его без пространных объяснений. Но Турк решил, что может пойти на решающий шаг — указать носом и отпустить их.


Сначала он совершил тренировочный запуск, чтобы почувствовать самолет и свою цель. Это было не так просто, как он думал. Когда он снижался, он понял, что промахнулся совсем немного, и это было до того, как сила тяжести ударила его в лицо и грудь. Ему пришлось бы заходить медленнее и ждать еще дольше.


Солдаты на земле, несомненно, поняли бы, что что-то происходит. Следующий пас и вперед.


Делая круг для второго захода, Терк попытался вспомнить, когда в последний раз он совершал расчетное пикирование на цель. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо делал это, хотя был уверен, что когда-то практиковался. Фактически, единственная ситуация, о которой он мог вспомнить, которая была хотя бы отдаленно близка, касалась видеоигры, когда ему было тринадцать или четырнадцать.


По крайней мере, в этом он был хорош.


Терк выровнял прицел, выстраиваясь в линию, используя ближайший дом в качестве ориентира и пытаясь рассчитать, куда по инерции будут сброшены бомбы.


Бомбы весом в пятьсот фунтов. Все, что мне нужно сделать, это быть рядом.


Он замариновался и оторвался. Самолет дернулся вверх, радуясь, что освободился от лишнего веса.


Это не так, как в видеоиграх.


"Фантом" продолжил полет над городом, миновав железнодорожные пути и открытую пустыню к западу от Истга-и-Кух-Панга. Прибыло больше пасдаранских машин, и в центре города собрались группы людей. Турок повернул на юг, направляя "Фантом" над районом, где он разбомбил.


В воздухе висел черный дым и измельченные коричневые камни. Угол здания был заменен двойным кратером. На земле лежали тела.


Миссия выполнена. Пора возвращаться домой.


17


Иран


Вахид развернул "МиГ". Из-за дыма от пожара большую часть аэропорта перед ним было невозможно разглядеть, не говоря уже о том, где находились нападавшие. Он предположил, что они, должно быть, недалеко от взлетно-посадочной полосы, но решил, что ему придется рискнуть и попытаться проскочить мимо них. Пребывание на земле наверняка стоило бы ему его мига.


Пожар перекрыл обычный доступ к взлетно-посадочной полосе. Вместо этого Вахид развернул свой самолет по узкой дороге перед зданием аэровокзала. Предназначенная для проезда автомобилей, она была окаймлена фонарными столбами. Увидев, что крыло Мига приближается с левой стороны, он оторвал одно колесо от бетона и с растерянным видом проехал всю дорогу до служебной подъездной дороги, прежде чем свернуть на пандус, ведущий к середине взлетно-посадочной полосы. Набирая скорость на ходу, Вахид повернул направо, проехал до конца и развернулся на неровной и плохо отремонтированной бетонной площадке, прежде чем выровняться для взлета.


F-4 рядом с бензовозом выпустил огненный шар через поле. Языки пламени лизнули крылья и хвост, маленькие завитушки заполонили краску.


Вахид услышал, как Одноглазый кричит ему: Уходи!


Он нажал на газ и понесся по белому простору, поднимаясь в утренний воздух. Обеспокоенный тем, что у того, кто атаковал самолеты на земле, были ракеты, запущенные с плеча, он выпустил сигнальные ракеты-приманки, дернув нос "Мига" вверх, толкая самолет изо всех сил.


Ему стало легче дышать, когда он поднялся на высоту 5000 футов. Больше не беспокоясь о ракетах, запускаемых с плеча, он начал подниматься по орбите вокруг аэродрома, поднимаясь по мере того, как он вращался в поисках того, кто атаковал базу. У него было не так уж много средств для атаки — помимо его пушки, на крыльях была пара радарных ракет и еще пара ракет с тепловым наведением, — но он, по крайней мере, мог сообщить их местоположение подразделениям на земле.


Предполагаю, что земля ответила. Вахид вылетел в такой спешке, что даже не связался с вышкой. Он попытался сделать это сейчас, только чтобы с запозданием понять, что непреднамеренно отключил рацию, когда забирался в кабину.


Одноглазый никогда бы не позволил ему пережить такое. Вахид нажал на переключатель и услышал, как диспетчер практически кричит ему в ухо, требуя, чтобы он ответил.


“Шахин-один подтверждает”, - сказал он мужчине. “Я ухожу с поля и ищу нападавших”.


“Имейте в виду — кто-то украл Бадр Два”.


“Повторить?”


“Бадр-два взлетел без разрешения”.


“Кто это сделал?”


“Неизвестно. Пилоты на земле. Возможно, это был один из израильтян!”


“Невозможно”, - сказал Вахид. Он свернул с набора высоты и направился к диспетчерской вышке, уверенный, что вражеские силы захватили ее.


“Капитан Вахид, вы принимаете? Это майор Морад”.


Морад был командиром эскадрильи "Фантом"; всего несколько минут назад они шутили за чаем.


“Майор, где вы?” - спросил Вахид. “Что происходит с диспетчерской вышкой?”


“Капитан, я в башне. Я на земле. Мы все на земле. Один из моих самолетов захвачен. Преследуйте его ”.


“По моим данным, он направляется на север”, - ответил Вахид. “Каковы мои инструкции?”


“Мы вступаем в контакт с генералом Ширази”.


“Вы уверены, что это не один из ваших пилотов?”


“Они все здесь. Должно быть, это коммандос, крадущий наши секреты”.


Это очень сомнительно, подумал Вахид.


“Я устанавливаю перехват”, - сказал он майору. “Приготовьтесь”.


18


Иран


Турк натянул ремень безопасности на плечо, затянув его настолько, насколько это позволяла его рубашка. Он чувствовал себя голым, и в некотором смысле таковым и был — ни герметичного костюма, ни снаряжения для выживания, ни даже “шляпы”. Хотя кабина "Фантома" была герметичной, он знал, что должен быть осторожен не только с высотой полета, но и с маневрами — резкий поворот мог лишить его сознания, возможно, навсегда.


Если бы ему пришлось оставаться на низкой высоте, лучшим курсом для него было бы покинуть страну на север — подняться и уйти через Каспий, где противовоздушная оборона была намного слабее. Он был немного дальше, но в направлении подразделений, которые поддерживали "Морских котиков". Иранцам это также могло показаться нелогичным; они ожидали, что он направится в сторону Кувейта.


На высоте 5000 футов он повернул на север и вывел двигатели на максимум, заводя турбореактивные двигатели J-79-GE17, как волчки, готовые к хорошему вращению. Иранский "Фантом" израсходовал топливо; Турк практически видел, как "иглз" ныряет в пустоту. Он сбросил тягу, решив, что 350 узлов - это приличная скорость, компромисс, который позволит сэкономить топливо и при этом хорошо разогнаться. Со скоростью примерно шесть миль в минуту доставит его к побережью прежде, чем иранцы смогут поднять в воздух свои истребители с севера. Оказавшись там, он смог на несколько секунд включить форсаж и улететь на волне в Баку в Азербайджане.


оставалась последняя проблема: у него не было возможности воспользоваться радио. Бреанна и другие, несомненно, следили за ним; он предполагал — надеялся, — что они предупредят тамошние власти о его приближении. Посадка сама по себе не была бы проблемой. Взлетно-посадочная полоса была построена для советского военного использования и была более чем достаточной длины, чтобы садиться было удобно.


Он подумал об использовании спутникового телефона. Это могло бы сработать.


Не сейчас — у него было слишком много дел и забот в незнакомом самолете на малой высоте. Он подождет, пока они не окажутся над водой и за пределами иранской территории. В любом случае, в данный момент они ничего не могли сделать.


По его часам, до побережья осталось пятнадцать минут.


Терк раскачивался взад-вперед в тесной кабине, проверяя свои приборы, изучая приборную панель. Основные элементы управления радаром "Фантома" находились в заднем отсеке, и хотя он убедился, что устройство включено перед взлетом, теперь у него не было возможности сделать ничего большего. Против иранских ВВС ранний радар X-диапазона Phantom по-прежнему был бы вполне приемлемым инструментом, но у него почти не было контроля над ним, за исключением способности фиксировать одиночную цель на относительно близком расстоянии. Предустановленный импульсно-доплеровский режим был полезен, позволяя пилоту “видеть” цели впереди до тех пор, пока он мог интерпретировать изображение на экране старого образца. Цели, движущиеся “по лучу” или сбоку в направлении самолета, были практически невидимы, что было проблемой, если его преследовали с любого фланга. Но радар подходил для того, что он хотел; это помогло бы ему избежать проблем. Если он видел впереди контакты, он обходил их.


На данный момент небо было чистым. До побережья оставалось четырнадцать минут. Они собирались добраться.


* * *


Вахид мог видеть F-4, летящий впереди на пять миль. Если это был вражеский самолет, он не слишком явно демонстрировал это. Он находился относительно низко, на высоте 5000 футов, и развивал скорость всего около 350 узлов: не совсем медленно, но и вряд ли убегал.


Он направлялся на север, в общем направлении тегеранской авиабазы, где обычно размещалось крыло "Фантом", что было загадкой. Вахиду казалось более логичным, что пилот должен был направляться в безопасное место.


Но майор Морад был непреклонен в том, что самолет был угнан. Он не перезвонил по рации с дополнительными указаниями; очевидно, он все еще ждал генерала Ширази.


Вахид медленно сокращал дистанцию до F-4, стремясь прижаться к левому крылу самолета. "Фантом", тем временем, не сделал ни одного движения, чтобы уклониться от него.


Он также не отвечал на назначенной радиочастоте или даже в спасательной полосе, используемой в чрезвычайных ситуациях. Это было подозрительно, хотя и недостаточно, чтобы сбить самолет.


Вахид приблизился примерно на тридцать метров к "Фантому", развивая скорость, соответствующую его скорости, когда он двигался параллельно самолету. Он мог видеть двух мужчин в кабине. Похоже, на них не было шлемов.


Человек сзади посмотрел на него. Вахид махнул рукой, показывая, что они должны следовать за ним.


* * *


Обзор из кабины был настолько ограничен, а Терк был настолько сосредоточен на том, что находилось перед ним, что даже не заметил МиГ на своем крыле, пока он практически не коснулся его.


Когда он увидел это, его дрожь сотрясла самолет.


Он глубоко вздохнул, пытаясь сообразить, что делать.


Не обращайте на это внимания.


Он держался стойко, решив, что если будет вести себя беспечно, пилот уйдет и оставит его в покое.


К сожалению, это была чистая фантазия, что вскоре продемонстрировал МиГ, пролетев над его передней частью. Другой самолет прошел так близко, что ракеты на его шасси чуть не попали в правое крыло Турка.


Две из этих ракет выглядели как российские радарные установки R-27 Alamos. Остальные, судя по виду, были тепловыми самонаводящимися установками, ранними сайдвиндерами. Любой из них может превратить "Фантом" в мертвый кусок жести в одно мгновение.


Турк подождал, пока самолет снова завалится на левое крыло, затем помахал пилоту, давая понять, что у него нет гарнитуры.


Я буду тянуть время, решил он. Я подойду достаточно близко к побережью, чтобы совершить рывок.


Но пилот "Мига" этого не хотел. Он непреклонно просигналил, чтобы Турк следовал за ним, указывая пальцем на землю и яростно жестикулируя.


“Хорошо, хорошо”, - сказал Терк, изображая согласие и жестикулируя руками. “Куда ты хочешь, чтобы я пошел?”


Пилот повел рукой влево. Турок притворился, что не понимает.


Турк думал, что сможет застать МиГ врасплох, если перейдет на форсаж. Если он это сделает, то сможет получить достаточное преимущество, чтобы обогнать его, по крайней мере, до границы. Но он никак не мог убежать от ракет радара, дальность действия которых составляла семьдесят километров.


* * *


Пилот "Фантома" казался несколько не в духе, он дико жестикулировал, желая подчиниться, но удерживал свой самолет на заданном курсе. Вахид предположил, что этот человек был одним из механиков, работавших на самолете, когда он подвергся нападению; у него не было шлема, и, хотя он хорошо справлялся с управлением самолетом, он, казалось, не был способен поворачивать или даже лететь очень быстро.


Заявление майора Морада о том, что самолет был угнан, казалось нелепым. Даже в Иране "Фантомы" устарели. Несомненно, это была история, которую придумал командир эскадрильи, чтобы скрыть то, что происходило на самом деле.


Жизнь в Иране становилась невыносимой.


Вахид запросил по рации инструкции. Ни Морад, ни диспетчер не ответили. Заставить "Фантом" следовать за ним обратно на базу, с которой они только что взлетели, казалось глупым шагом, если она все еще подвергалась атаке — разумное предположение, учитывая радиомолчание Морада.


Вахид слегка продвинул "МиГ" вперед, снизив скорость перед старым самолетом на тридцать-сорок метров.


“Следуйте за мной”, - сказал он по аварийной радиочастоте, хотя пилот, казалось, не мог ответить. “Медленно и плавно поворачивайте — крен. Используйте свой джойстик”.


Ответа с самолета не последовало. Вместо этого Морад связался с ним по рации, наконец-то ответив на его предыдущие вызовы.


“Я разговаривал с одним из помощников генерала. Нам нужно, чтобы вы переключились на западный боевой контроль ”. Майор добавил частоту и имя диспетчера, полковника, чье имя звучало как arrr, когда передача прервалась. Вахид попытался вспомнить имя, но не смог сопоставить его со своей памятью, и голос не показался знакомым после того, как он нашел нужную частоту.


Однако полковник, казалось, знал его и сразу же спросил, есть ли у него в поле зрения "Фантом".


“Он у меня на крыле”, - сказал он, взглянув на него через плечо. “Пилот, похоже, новичок. Я думаю, что он один из сопровождающих, который запаниковал, когда база была атакована. Он может летать прямо, но в остальном—”


“Вы должны проследовать на авиабазу Тебриз”, - сказал полковник, обрывая его. “Мы поднимаем истребители, чтобы встретить вас”.


Аэродром, расположенный за пределами одноименного города, был штабом 21, 22 и 23-й тактических эскадрилий. Но это было примерно в 370 километрах к востоку; Тегерану было бы гораздо удобнее.


“Я не уверен, сколько у него топлива”, - сообщил Вахид по рации. “Я также не думаю, что он может маневрировать. Я не думаю, что он хороший пилот. Судя по его виду, он сопровождающий, который запаниковал, пытаясь спасти самолет. ”


“ У вас есть приказ, капитан. Сопровождение поднимется в воздух в течение десяти минут.


“Вас понял”.


“Если самолет не подчиняется, вы имеете право сбить его”.


“Уничтожить его?”


“Подтверждаю. Попытайтесь сделать это на открытой местности. Но это не должно быть вашим решающим фактором. Уничтожьте его любой ценой, если он не соответствует требованиям ”.


* * *


Терк подождал, пока не увидел, что пилот жестом приглашает его следовать за собой. Мужчина казался почти отчаявшимся, энергично размахивая руками.


Ему нужно было ждать до последнего возможного момента. Теперь это было соревнование времени; времени и расстояния.


Шансы были не в его пользу. Но когда они вообще были?


Терк уверенно управлял "Фантомом", внимательно следя за указанной скоростью полета. Он почувствовал легкое головокружение, но был уверен, что это не имеет никакого отношения к самолету — сейчас они находились на высоте 4000 футов, и даже если бы кабина была широко открыта, он мог бы нормально дышать. Значит, это были нервы, проблема, с которой он мог справиться. Он замедлил дыхание, расслабляя мышцы, насколько мог. Он осторожно оперся на ручку управления, подталкивая Фантом так, чтобы казалось, что он поворачивается в нужном мигу направлении.


Другая его рука легла на сжатый дроссель, ожидая.


Пилот "Мига" увидел, что он движется, и начал свой вираж, намереваясь привести его туда, куда он хотел. Терк начал входить в поворот очень медленно, затем, когда "МиГ" начал вырываться вперед, он сбросил газ, практически остановив "Фантом". "Миг" врезался в середину его ветрового стекла. Турок нажал на спусковой крючок, выпустив очередь из 20-миллиметровых патронов по осевой линии самолета.


Поток огня промахнулся, но он не рассчитывал сбить ее. Чего он действительно хотел, так это того, что произошло: пилот Мига, увидев трассирующие пули у своего ветрового стекла, откатился в сторону. К тому времени, как Терк пришел в себя, форсажные двигатели "Фантома" завыли. F-4 преодолел звуковой барьер, устремившись на север и двигаясь так быстро, как не двигался уже много лет.


* * *


Инстинкты Вахида взяли верх, когда трассирующие пули пролетели мимо. Он пригнулся и перекатился, уходя от своего врага. Несмотря на то, что он рассчитал, что находится слишком близко для успешного запуска ракеты с "Фантома", он выпустил сигнальные ракеты, а затем резко развернул "МиГ" на запад. Подняв правую сторону, он ожидал увидеть F-4, движущийся перед ним, пойманный вне крутого поворота, когда он приближался для уничтожения.


Он не смог его заметить. Он практически оторвал голову от шеи, чтобы убедиться, что Фантом не был на его шестерке где-нибудь, кого он не мог видеть. Что за черт?


Другой самолет был далеко впереди, двигаясь на север с высокой скоростью. Вахид включил свои ракеты класса "воздух-воздух" R-27, услышал сильный звуковой сигнал в шлеме, указывающий на то, что он заблокирован, и выстрелил из обоих. Только после того, как вторая ракета была выпущена, он связался по радио с диспетчером, чтобы сообщить ему, что происходит.


* * *


Турк ожидал, что "МиГ" почти сразу же запустит свои радарные ракеты. В большинстве случаев на современном американском самолете это не было бы проблемой: система ECMS легко отразила бы удары.


В "Фантоме" все было немного по-другому. Ему пришлось положиться на свою хитрость.


Он снизился к земле, продолжая набирать скорость. Самолет был оснащен приемником предупреждения о радаре, который обычно сообщал экипажу, когда его отслеживал радар. Но приемник не работал ранее, когда МиГ приближался сзади, и теперь он оставался чистым, либо неисправным, либо неправильно активированным.


Турк предположил, что возникла проблема с RWR, и решил проигнорировать ее. Он мысленно воспроизвел это столкновение, как будто это была одна из схваток, которые он обычно проводил со своими беспилотниками. Он видел, как иранский пилот пришел в себя, а затем выпустил первую ракету. Он оглядывался на радар, проверял, нет ли еще одного надежного прицела, затем стрелял снова.


Или, может быть, он подождет и посмотрит, что сделает первая ракета. Но сейчас это не сработает.


Он досчитал до трех, затем сильно нажал на ручку управления и перекатился в инверсное положение, одновременно поворачиваясь, чтобы направить луч доплеровского радара на Миге и сбить ракету с толку. Он повел "Фантом" ниже, прижимаясь так близко к земле, что корявый кустарник угрожал дотянуться и схватить самолет, когда тот пролетал мимо. Впереди лежал небольшой город; Турк спустился еще ниже, заходя на посадку над крышами. Он продолжал считать про себя, зная, что ракета находится где-то позади него, и надеясь, что у нее закончится топливо.


У R-27 был полуактивный радар; он направлялся к своей цели по лучу, создаваемому радаром Мига. Маневры Турка на мгновение сбили радар с толку, а из-за его очень малой высоты вражескому радару было трудно выделить его из наземного месива.


Он увидел приближающийся каньон и решил повернуть вместе с ним, надеясь, что близкие склоны скроют его от направляющего радара. Но "Фантом" теперь двигался со скоростью, значительно превышающей скорость звука, и он не собирался поворачивать легко или быстро. Хуже того, он почувствовал удар в живот, когда попытался повернуться — перегрузка быстро возросла. Ему пришлось отступить, и он отказался от своего плана. Вместо этого он держался над открытой местностью так низко, как только мог, и бежал к зданиям впереди.


Пот лился из каждой поры его тела, включая уголки глаз; он едва мог держать руку на рукояти.


Прошли секунды, затем целая минута. Он нажал на газ и сделал вираж, на этот раз более плавный, целясь на север.


Что-то выстрелило перед ним, возможно, в миле от него. Это была одна из ракет.


“Черт”, - пробормотал он.


Затем он почувствовал, как хвост "Фантома" вырывается из его руки, откидывая его нос вбок.


Другая ракета взорвалась у него за спиной.


19


Кампус ЦРУ, Вирджиния


Бреанна наблюдала, как сигнал, указывающий на позицию Терка, дернулся назад, на север.


“Какого черта он делает?” Спросил Рид.


“Я не знаю. Предполагая, что он в самолете, они могут уклоняться от ракеты”. Они могли только догадываться, что происходит; от Турка или Стоунера не было ни слова, если уж на то пошло. Из перехваченных иранских радиопередач было ясно, что иранцы их не захватывали. Иранские ВВС поднимались в воздух вслед за "Фантомом", который без разрешения покинул Манзарию; Бреанна предположила, что это, должно быть, Турк, пытающийся улететь в безопасное место.


“Попытайтесь снова связаться со Стоунером”, - сказал Рид помощнику по связи. “Найдите его”.


“Сэр, я только что пытался. Ответа не было”.


“Попробуй еще раз”.


“Он направляется на север”, - сказала Бреанна. “Держу пари, он направляется в Баку”.


“Он сможет это сделать?”


“Я не знаю”. Она посмотрела на экран. Маневры указывали на то, что он подвергся атаке. Навскидку она не была уверена, какова дальность полета "Фантома", и не было никакой возможности узнать, сколько у него топлива. “Нам нужно поговорить с ВВС Азербайджана”, - сказала она Рейду. “Он направляется на север — он будет направляться в их воздушное пространство”.


“Ты уверен?”


“Абсолютно. У них есть МиГи - можем ли мы сбить их?”


“Я не знаю, будет ли это выполнимо, Бреанна”.


“Попробуй”.


20


Иран


Вахид проклял себя. Он выстрелил слишком рано, уверенный, что пилот F-4 не очень хорошо летает. Теперь он понял, что это была ошибка; человек был умнее, чем он думал, и, по крайней мере, знал основы уклонения от радарных ракет.


Неважно. Он подъезжал поближе и вставлял тепловизор себе в хвост.


Как только он нашел его. У радара возникли проблемы с определением местоположения "Фантома" в беспорядке на земле.


Возможно, он все-таки разбился.


Нет. Он был там — в двадцати километрах. Бежал на север, к Каспию.


Вахид выжал газ, открыв заслонки форсажа. Внезапный всплеск скорости отбросил его обратно на сиденье.


Он приближался к F-4, становился плотнее, затем открывал огонь. Он не собирался повторять одну и ту же ошибку дважды.


* * *


Стоунер сидел на заднем сиденье самолета, отрешенно наблюдая, как самолет дернулся и развернулся, резко дернувшись в небе.


Они были не особенно высоко. Он мог ясно видеть землю сбоку от ветрового стекла.


Если мы разобьемся, подумал он, Турк Мако погибнет, и моя миссия будет выполнена.


* * *


Терк боролся с управлением, пытаясь выровнять "Фантом" после удара от взрыва ракеты позади них. Если бы он был выше, он мог бы просто разобраться во всем в длинном, стремительном пикировании, но он был слишком низко для этого. Он потянул ручку управления, напрягшись, когда самолет занесло в воздухе. Его воздушная скорость резко упала; "Фантом" был очень близок к срыву.


Забери меня отсюда, старушка, подумал он. Давай потанцуем.


Он снова нажал на газ и дернул ручку назад. Он был опасно близок к одной из особенностей "Фантома" — самолет имел тенденцию входить в штопор, когда штурвал слишком сильно поворачивался под большим углом атаки. Но F-4 не был готов на этом закончить; ему удалось удержаться в воздухе и двигаться вперед, несмотря на кошмары пилота. хвостовое оперение было повреждено — он чувствовал, как провисает руль направления, — но старое железо держалось вместе.


Самолет начал набирать высоту. Теперь не было и речи о том, чтобы предпринять что-нибудь необычное; ему нужно было уходить, по прямой, выбиваясь из сил.


Вода, затем найди берег.


Единственное, что у него было на уме, — пилот "Мига", вероятно, подумал, что он сбросил на него ракеты.


Впереди были горы. Турк поднял F-4 в небо, намереваясь пролететь над ними так близко, что ободрал бы краску.


* * *


Радар Вахида обнаружил "Фантом" впереди на востоке, примерно в ста километрах от Каспия, если он сохранит свой нынешний курс. Он находился над горами Эльбурз и использовал их с хорошим эффектом, прячась значительно ниже вершин и надеясь, что неровный рельеф затруднит его выслеживание.


Он был прав, но Вахид понимал, что ему не нужно слишком пристально следить за своей добычей. Казалось очевидным, что пилот направляется на север, к Каспию. Там он просто опередит его.


Другие истребители уже поднимались в воздух. По радио передавали сигналы и приказы: сбивать врага.


Вахид блокировал все, сосредоточившись на своем самолете и преследовании. Фантом был быстр, но его МиГ был быстрее. Он также был выше. Он отклонил нос назад и поднялся еще немного, планируя, как он разделается с "Фантомом" в их последней схватке.


* * *


Горы казались бесконечными. Терк сбросил газ, беспокоясь о запасе топлива, но он все еще двигался со скоростью более 650 узлов, и все же казалось, что этим чертовым штукам нет конца. Они были зелеными, зеленее всего, что он видел в Иране. Солнце сияло над головой, небо было чистым. Он представил, что где-то внизу отдыхающие наслаждаются днем и морем.


Где бы, черт возьми, это ни было.


Держись, сказал себе Терк. Просто держись.


Он проверил циферблаты в кабине пилота. У него все еще было приличное количество топлива. Повреждение хвостовой части было незначительным, если верить управлению: самолет казался слегка замедленным, поскольку реагировал на руль направления, но не настолько, чтобы лететь не туда, куда он хотел.


Давай, давай. Давай доберемся туда.


Внизу ничего, кроме зеленого и коричневого.


Черт!


А потом появилось море, зелено-синяя простыня расстилалась перед ним.


Свободен, он был свободен.


Кроме того: там был проклятый "МиГ", три часа в его лобовом стекле, он направлялся строго на запад, но заваливался на крыло, что, как понял Терк, было началом зачистки, которая должна была закончиться "Фантомом" в толстом сердце его целеуказателя.


* * *


Вахид почувствовал прилив силы тяжести, когда он сильно потянул "МиГ", чтобы завершить стремительный перехват. "Фантом", летящий прямо и верно, поднялся на его экране, когда он опустил нос. Он посадил МиГ врагу на хвост. У него было выбрано оружие; он был близко к другому самолету и хотел получить удовольствие от того, что пробил его.


Характерный хвост самолета американской постройки, казалось, опустился; Вахид положил палец на спусковой крючок, указывая на цель.


Как только он выстрелил, другой самолет исчез. Вахид начал снижаться, затем понял, что делает другой пилот.


Было почти слишком поздно.


Используя свои поверхности управления, такие как скоростные тормоза, одновременно сбрасывая газ, F-4 в одно мгновение снизился ниже и позади Мига. Теперь охотник был добычей — Вахид дернулся влево-вправо, когда поток трассирующих пуль взорвался над его правым крылом. Он начал разворот, затем изменил курс, надеясь поймать пролетающий над ним "Фантом". Но кто бы ни летел на F-4, он был очень, очень хорош — он не только не укусил при ложном развороте, но и сумел оставаться позади него достаточно долго, чтобы всадить несколько пуль в его правое крыло. Вахид перекатился, пытаясь уйти по петле, но это было почти смертельно — F-4, пританцовывая, устремился вниз, всадив еще две или три пули в его левое крыло и фюзеляж, прежде чем пролететь мимо.


Ты недооценил его, сказал бы Одноглазый. Я тебя этому не учил.


Вахид остановился, выбирая свои инфракрасные ракеты. Но панель показывала, что они не будут вооружаться. Некоторые из пуль, попавших в самолет ранее, вывели из строя управление или ракеты, или и то, и другое.


Итак, все свелось к оружию, один на один.


Вахид выровнялся, высматривая своего противника.


* * *


Турк почувствовал, как у него сдавило горло от резкого поворота. Его голова вдавилась внутрь, а сердце сжалось. Его словно схватила огромная рука и сжала изо всех сил.


Больше так не делай. Ты потеряешь сознание и разобьешься.


Он выпустил пули во второй самолет. Он был уверен, что их хватило, чтобы разбрызгать эту чертову штуковину.


Был ли он? Где это было?


Голова очистилась, Турк начал набор высоты. Всего через несколько секунд справа от него промелькнула крошечная тень — пушечный выстрел мига.


Он увеличил набор высоты и перекатился, с удивлением обнаружив "МиГ" практически рядом с собой.


Через несколько секунд Терк понял, что им удалось поставить себя в классически сложное положение. Они были двумя бойцами, сцепившимися в смертельном объятии. Ни один из них не мог позволить себе ускориться или снизиться; это позволило бы другому скользнуть за его спину.


Как долго они смогут продолжать в том же духе? Турк слегка подтолкнул штурвал, направляя самолет вправо в надежде, что ему удастся пропустить "МиГ" вперед. Но пилот "Мига" был слишком ловок для этого — он последовал за ним, развернув крыло примерно на четверть оборота точно так же, как это сделал Терк.


Турк обдумывал различные способы оторваться. Лучшим, казалось, было выжать газ, резко повернуть и развернуться носом к другому самолету. Мигу пришлось бы развернуться наружу, чтобы его не выбросило вперед; Терк рисковал бы получить быстрый ракетный удар, но он был уверен, что сможет выстрелить первым.


Проблема была в том, что он сомневался, что сможет выдержать силу, необходимую для выполнения этого маневра. Он также не мог позволить себе оставаться в наборе высоты намного дольше; разреженный кислород убил бы его.


У человека, пилотировавшего другой самолет, были хорошие инстинкты. Возможно, он мог бы использовать их против него.


Оба самолета летели почти вертикально вверх, купол к куполу, описывая в небе узор "ножницы". Ни один из них не мог позволить себе отклониться от курса.


У Турка появилась идея. Когда он развернул крыло, чтобы начать разворот, он подтолкнул "Фантом" ближе к Мигу. В одно мгновение он дернул нос вперед и одновременно выстрелил из пушки.


Его идея заключалась в том, чтобы другому пилоту показалось, что "Фантом" пытается врезаться в него. Удалось это или нет, сказать было невозможно, но маневр возымел желаемый эффект: МиГ отклонился вправо.


Терк должен был следовать собственным инстинктам. Все, что он знал, говорило ему, что у него есть другой самолет, где он ему нужен. И, конечно, он бы так и сделал, если бы у него был летный костюм и кислород.


Но он сказал себе, что его задача сейчас не в том, чтобы сбить МиГ. А в том, чтобы доставить себя и Стоунера домой. И поэтому вместо этого он развернул "Фантом" обратно на север и снова ускорился, уверенный, что он дома на свободе.


Он едва успел перевести дыхание, когда новая очередь трассирующих пуль взорвалась перед его правым крылом. Иранец не хотел сдаваться.


21


Кампус ЦРУ, Вирджиния


Рид поднял руку и показал Бреанне поднятый большой палец, показывая, что американский военный консул в Баку убедил ВВС Азербайджана усилить свои силы. Командование SEAL уже выпустило МС-130 в Баку; он готовился к взлету и полету над Каспием.


Она сказала себе, что Терк справится. Несмотря ни на что, он справится. Она не посылала его на смерть.


22


Над Каспийским морем


Турк почувствовал, как самолет сильно содрогнулся, когда он вильнул влево и вправо, едва увернувшись от огня мига. Из-за старого металла и того ущерба, который иранец нанес ему ранее, самолет начал деформироваться.


МиГ и F-4 все еще были заперты в смертельном танце, ни один из них не мог получить преимущества. Миг скользнул за ним, но Турку удалось оттолкнуть "Фантом" ровно настолько, чтобы избежать его пуль.


Их скорость упала, достигнув 220 узлов. Хотя "МиГ" был более маневренным самолетом, Терк подумал, что, должно быть, нанес ему какой-то ущерб, по крайней мере, достаточный, чтобы удержать его от попыток сделать что-то слишком необычное. Но его пилот был упорен и крепко держался.


Даже если МиГ не настиг его, чем больше маневров он совершал, тем больше шансов, что у него закончится топливо до того, как он достигнет безопасного аэропорта. И прыгать с парашютом было невозможно. Ему нужно было быстро убираться.


Терк ломал голову, как избавиться от "Мига". Единственное, что пришло ему в голову, это штопор на малой высоте и авария — не особенно приятное решение, даже если самолет сможет выдержать "g".


Если только этого не было на самом деле.


Когда над куполом самолета сверкнула очередная очередь, Терк дернул ручку управления "Фантомом", пытаясь придать самолету вид сбитого. Он попятился, когда его самолет начал рыскать, затем зашел слева, опустив крыло вниз и затаив дыхание.


К этому времени "МиГ" прекратил огонь. Однако он все еще был где-то там.


Когда синее море заполнило его лобовое стекло, Турк удерживал нос "Фантома" опущенным на счет "три". Затем он потянул ручку управления назад так сильно, как только мог, одновременно давая самолету газ.


Его голова поплыла от внезапного прилива крови. Фантому этот маневр тоже не понравился, и он пригрозил упасть навзничь в небе. Поверхности управления, сбитые с толку противоречивыми силами, действующими на них, яростно вцепились в воздух, пытаясь следовать безумным инструкциям пилота. Двигатели, внезапно заправленные топливом, отчаянно взревели, пытаясь удержать самолет в воздухе, несмотря на тяжелую руку притяжения.


И тут прямо перед ним появился "МиГ".


Терк выстрелил, нажимая на спусковой крючок, даже когда боролся за стабильность "Фантома". Он оторвался на полторы очереди, затем взревевшие двигатели подтолкнули "Фантом" вперед, пронесшись над мигом достаточно близко, чтобы опалить краску.


Он выпустил дюжину пуль в корпус мига, и на этот раз не было никаких шансов, что они не возымеют эффекта: Турк увидел вспышку пламени в зеркале кабины.


Если бы он был более уверен в своем топливе, он мог бы развернуться и посмотреть, как горит его враг.


* * *


Вахид почувствовал, как кровь отливает от его головы, когда МиГ начал распадаться вокруг него. Победа была вырвана у него из рук в одно мгновение. Не просто победа — ситуация полностью поменялась местами, пилот, шедший впереди, внезапно оказался позади, хищник превратился в жертву.


Ему нужно было потянуть за ручку катапультирования. Ему нужно было выбраться из самолета.


Почему? Он потерпел поражение. Он не был лучшим и никогда им не станет. Он не смог вынести унижения.


Сможет ли он вернуться домой к своему отцу, герою войны, и посмотреть ему в глаза?


Вылезай из самолета, услышал он слова своего старого инструктора.


Голос Одноглазого кричал на него.


Спаси себя. Лети и сражайся в другой раз.


Рука Вахида дрогнула над рукояткой, пока его разум боролся. Он подумал о своей матери, которая любила бы его, несмотря ни на что. Он снова увидел своего отца таким, каким знал его в молодости, до ранения.


А потом было слишком поздно: вспыхнул огненный шар, поглотивший МиГ-29 и лучшего пилота Ирана.


* * *


Стоунер сложил руки на груди, наблюдая из кабины, как "Фантом" выровнялся и продолжил полет на север над морем. Самолет летел ровно; пули больше не просвистели над крыльями и не разорвались вдалеке. То, что преследовало их, исчезло.


Итак, они выбирались. Все было в порядке, не так ли? Ему не нужно было убивать Турка, если он доставил его домой.


Воспоминания, терзавшие Стоунера ранее, отступили. Они были похожи на мины-ловушки в джунглях, готовые поглотить его, если он сделает неверный шаг. Но он не знал, как избавиться от них.


Может быть, кто-нибудь из психиатров дома сделал бы это.


Миссия была хорошей. Ему это чрезвычайно понравилось. Все, что связано с этим, ощущение адреналина в его теле, ощущение в животе, когда он бежит, удар его кулака по врагу.


Он ненавидел врага. Он ненавидел людей, которые хотели причинить боль ему или его людям.


Вот кем он был. Что бы еще они с ним ни сделали, какие бы лекарства и биомеханические устройства они в него ни ввели, эта часть определенно принадлежала ему.


* * *


Оторвавшись от вражеского самолета, Турк достал спутниковый телефон. Он нажал кнопку включения. Ничего не произошло. Проклятая штука была мертва.


Он полез в карман брюк за телефоном Grease. Он вспомнил, что взял его из рюкзака Grease. Но он нашел GPS, а не спутниковый телефон.


Он полез в другой карман, чувствуя легкое отчаяние. Телефон был там.


Но это был сотовый телефон. Спутниковый телефон был у Бриолина в кармане или где-то еще, и он пропустил его.


Нужно сделать что-то еще. Не разваливайся сейчас.


Турк держал курс строго на север еще пять минут, прежде чем повернуть на запад. Он имел лишь смутное представление, где находится. Пока у него оставалось достаточное количество топлива, он начал составлять мысленный список того, что он будет делать, если Баку не появится очень скоро. Он поищет другую взлетно-посадочную полосу. Если бы он его не увидел, то мог бы приземлиться на шоссе — предположительно, русские построили их длинными, прямыми и широкими именно на такой случай.


Лучше найти Баку. Намного, намного лучше.


Вдалеке покачивалась небольшая рыбацкая лодка. Берег был сразу за ней.


С севера снижался еще один самолет. Он был похож на гражданский самолет, авиалайнер. Когда он подошел ближе, он увидел, что у него четыре двигателя — MC-130.


О, детка, подумал он, меняя курс, чтобы встретить его.


ВЫЖИВШИЙ


1


Белый Дом


Кристин Мэри Тодд положила трубку и посмотрела на своего посетителя.


“Наши последние оперативники покинули Иран”, - сказала она. “Это отличный день”.


“Да”.


“Мы должны были нанести удар”, - продолжил президент. “Очень жаль, что так много иранцев должно было погибнуть, но все они были вовлечены в программу — подавляющее большинство были вовлечены в программу”, - добавила она, поправляя себя. Горстка людей погибла на земле во время попыток команды выбраться. Некоторые из них, несомненно, были гражданскими лицами.


погибло также несколько американцев — вся команда, сопровождавшая капитана Мако, которому каким-то чудом и собственной изобретательностью, наряду с героическими усилиями Марка Стоунера, удалось выжить.


Действительно, учитывая все, что было поставлено на карту, потери были чрезвычайно незначительными.


“Вы собираетесь объяснить, как мы это сделали?” - спросил ее посетитель.


“Абсолютно нет. Кто-нибудь в конце концов разберется в этом. У китайцев, я уверен, будут свои подозрения. И у русских. Я уверен, что они удвоят свои инвестиции в нанотехнологии и беспилотники. Иранцы, однако, понятия не имеют. Почему они впустую тратили свои ресурсы таким образом, создавая оружие, которое они не только не могут использовать, но и не могут полностью усовершенствовать —”


“Я имел в виду, не собираетесь ли вы нам это объяснить”.


“В конце концов”. Тодд улыбнулся. “Да. В общих чертах, конечно”.


“Будет ответный удар”, - сказал ее посетитель.


“Я ожидаю этого. Мы уже видели всплеск трафика среди обычных подозреваемых ”. Тодд взглянул на телефон на ее столе. Горели почти все кнопки, хотя она сказала своему оператору и начальнику штаба, что не будет отвечать на звонки в течение часа. Казалось, мир был полон решимости продолжать вращаться, с ней или без нее.


“Но вернемся к текущему вопросу”, - сказал Тодд. “Президентство. Учитывая все, что я сказал, не могли бы вы рассмотреть возможность баллотироваться?”


“Я не знаю”.


“Я думаю, из вас вышел бы отличный президент. И, поскольку мое состояние здоровья будет ... утомительным, я не думаю, что мне следует баллотироваться на переизбрание. Таким образом, у вас был бы широкий простор для маневра ”.


“Я это вижу”.


Какое-то время они оба молчали.


“Ты не хочешь эту работу?” Спросил Тодд.


“Я... э—э... я не знал, что ты болен”.


“Я тоже. И я этого тоже не чувствую ”. Тодд улыбнулся. Во всяком случае, не сегодня.


“Зачем поддерживать меня? Мы никогда до конца не ладили”.


“О, я думаю, что у нас есть, в важных областях. И, честно говоря, мне понравилась ваша оппозиция. Это помогло мне быть честным. Кроме того, я думаю, что из вас вышел бы отличный президент ”.


“Что ж, спасибо”.


Тодд поднялся. “ Подумайте над этим, сенатор. Нет необходимости давать мне ответ, но вам наверняка захочется начать потихоньку расставлять своих уток по местам. Все это отнимает огромное количество энергии и времени. ”


“Так я слышала”, - сказала Зен, поворачиваясь вперед, чтобы пожать ей руку.


2


Форт Беннинг


Турок Мако стоял по стойке смирно, пока звуки Горниста затихали. Церемония чествования Бриолина и остальных членов команды подошла к концу.


Их тела так и не были найдены. Иранцы до сих пор хранили странное молчание, несмотря на заявления президента и многочисленных аналитиков о том, что США удалось уничтожить иранскую программу создания атомной бомбы с помощью оружия, которое они упорно отказывались описывать. Тодд пообещал , что подробности будут раскрыты при необходимости; Терк понял , что это означает "никогда " .


Они отвели ему почетное место на передовой. Он остался стоять, когда остальные ушли, кивая, когда люди смотрели на него, но оставаясь в своем собственном коконе. Солдаты, гражданские, молча проходили мимо.


Терк взглянул на Стоунера, стоявшего сзади. Он не видел его с тех пор, как они вернулись из больницы в Бетесде. Стоунер почти ничего не сказал. Турк не мог сказать, сражался ли он с каким-то внутренним демоном или просто с очень тихим человеком.


Стоунер спас ему жизнь, не в последнюю очередь тем, что ослушался приказа убить его.


Никто не говорил, что это были приказы, но Терк знал, что так оно и было. Он не был точно уверен, как обращаться с Бреанной. Она все это время знала, что его собираются убить.


Это была ее работа, он это знал. Это была его работа, он это тоже знал. Но после этого было трудно понять, что чувствовать к человеку.


Тело Турка пострадало, но миссия сделала с ним нечто большее. Он изменился. Когда начинал, он был дерзким пилотом, уверенным в себе в воздухе. На земле он был немного занудой, временами неуклюжим и робким.


Теперь его не было.


Над головой прошла пара реактивных самолетов. Турк взглянул вверх. Это были F-35, новейшие многоцелевые истребители на вооружении США.


И, возможно, последний. Многие люди думали, что пилотируемые боевые полеты закончились. Теперь машины могут восполнить пробел, принимая собственные решения, летая надежнее, чем когда-либо могли люди.


Доказал ли он их неправоту? Если бы его там не было, нано-беспилотники не добились бы успеха. Для этого все еще нужен был человек, и хороший.


Или это был всего лишь последний вздох? Следующее поколение самолетов, до которого, несомненно, осталось всего несколько лет, может обладать достаточной вычислительной мощностью, чтобы самостоятельно принимать все решения.


Терк не был уверен. Ему нравилось летать, и он был очень хорош в этом, и это повлияло на его мнение.


Одну вещь он знал точно: истинное мужество никогда не выйдет из моды. Его просто будет сложнее найти.


Об авторе


ДЕЙЛ БРАУН - автор многочисленных бестселлеров New York Times, начиная с "Полета старого пса" 1987 года и совсем недавно "Когтя тигра" . Бывшего капитана военно-воздушных сил США часто можно встретить за рулем своего самолета в небе Невады.