# Слишком дружелюбный, Слишком мертвый

Бретт Холлидей

Бретт Холлидей


Слишком дружелюбный, Слишком мертвый


1


Звонок телефона, раздавшийся у ее кровати, разбудил Линду Фитцджилпин субботним утром на рассвете. Она проснулась в замешательстве и испуге от какого-то дурного сна и сразу же почувствовала раскалывающуюся головную боль и неприятный привкус во рту. Окно в западной части ее спальни было закрыто, а тяжелые шторы плотно задернуты, поэтому в комнате было очень темно, и она понятия не имела, какое сейчас время ночи.


Она мрачно покачала головой и потянулась к телефону, приподнявшись на локте, чтобы поднести трубку к уху. Она сказала: “Алло”, - и ей ответил мужской голос:


“Миссис Fitzgilpin?”


Она сказала: “Да”, и он спросил: “Мистер Фитцджилпин там?”


Все еще смущенная и полусонная, Линда ответила: “Почему ... да. Одну секунду”, - и опустила трубку, чтобы позвонить: “Джером”.


С двуспальной кровати в другом конце комнаты не последовало ответа, и она задумалась, как долго она спала и не пришел ли еще Джером. Она отпустила телефон, нащупала выключатель и включила затененный свет. Кровать ее мужа была пуста и аккуратно застелена. Ее внезапно охватил страх, и она подняла трубку и сказала: “Нет. Нет, его здесь нет. Кто это и почему ты звонишь? Который час?”


“Сейчас чуть больше шести, миссис Фитцджилпин”. Голос стал успокаивающим и в нем появились веселые нотки. “Возможно, это не важно, но ваш муж ездит на седане "Шевроле" пятьдесят седьмого выпуска? Темно-синий?”


“Да. Кто это?” Страх уступал место панике, и Линда резко выпрямилась, уставившись широко раскрытыми глазами на неиспользуемую кровать Джерома. Шесть часов утра! Он никогда в своей жизни не оставался в стороне…


“Говорит сержант Мэйн. Полицейское управление Майами-Бич. Пожалуйста, опишите вашего мужа, миссис Фитцджилпин”.


“Джерому сорок пять. Пять футов семь дюймов, и он весит около ста пятидесяти фунтов. Каштановые волосы, которые редеют спереди; карие глаза и маленькие усики. Что… случилось?”


“Приготовьтесь к шоку, миссис Фитцджилпин”. Вся напускная веселость исчезла из голоса сержанта. “Боюсь, у меня для вас очень плохие новости. Когда вы в последний раз видели своего мужа?”


“Почему он?… его не было дома, когда я ложилась спать. Я приняла снотворное и ... сейчас его здесь нет. Скажи мне! Что случилось?”


“Мне ужасно жаль, что приходится сообщать вам это таким образом, миссис Фитцджилпин, но, боюсь, ваш муж мертв. Мужчина, соответствующий вашему описанию, был найден сегодня рано утром рядом со своим припаркованным автомобилем. У него пропал бумажник, а на теле не было никаких документов, удостоверяющих личность, поэтому нам пришлось проверить номер лицензии. ” Голос продолжал говорить, но Линда Фитцджилпин уронила инструмент на кровать и закрыла лицо обеими руками, из глаз потекли слезы, и мучительные рыдания сотрясли ее тело.


Не Джером! Это не мог быть Джером. Этого не могло случиться. Это случилось. Потому что его не было здесь, в постели. Он не пришел домой. И тело, соответствующее описанию ее мужа, было найдено рядом с его припаркованной машиной.


Постепенно мучительные рыдания прекратились. Она откинулась на подушку и уставилась в потолок, постепенно до нее стали доходить звуки, доносящиеся из телефона, лежащего рядом с ней. она вяло подняла трубку и услышала, как сержант полиции резко и встревоженно спросил: “Миссис Фитцджилпин, вы здесь? Вы здесь, миссис Фитцджилпин?”


“Я здесь”, - сказала она ему. “Где еще я могла быть?”


“С тобой все в порядке?”


“Я в порядке”, - злобно ответила она. “Просто замечательный и щеголеватый. Почему я не должна быть такой?” Она начала истерически смеяться, в то время как слезы продолжали течь по ее щекам.


“Постарайся взять себя в руки”, - увещевал ее сержант. “Мы пока не уверены, ты знаешь. Возможно, это вовсе не твой муж. Пока у нас не будет положительной идентификации, мы не можем быть уверены. ”


“Все в порядке с Джеромом”, - печально сказала она. “Разве ты не понимаешь? Он не пришел домой спать. Он никогда в жизни этого не делал. Он не стал бы отсутствовать всю ночь, если бы ... если бы ... Ее голос снова дрогнул, и сержант поспешно вмешался: “Вам нужен врач или медсестра? Я могу позвонить в полицию Майами и договориться ...”


“Нет”, - грустно ответила она. “Что могли бы сделать для меня врач или медсестра?”


“Ну,… у вас есть кто-нибудь ...?” Сержант неловко замолчал. “Вам необходимо будет приехать в морг для официального опознания. Мы будем рады прислать за вами полицейскую машину ”.


“Нет!” - резко сказала она. “Не полицейская машина. Я позову кого-нибудь. Со мной все будет в порядке. Как ... скоро?”


“Вам не нужно спешить, миссис Фитцджилпин. В течение ближайшего часа или около того все будет в порядке. Если вы уверены, что сейчас с вами все в порядке ...?”


Она сказала ровно и резко: “Со мной все в порядке, насколько это вообще возможно”, - и положила трубку на рычаг. Затем она откинулась назад, крепко зажмурила глаза и легла на спину, борясь за самоконтроль.


Давайте посмотрим сейчас. Дети. О Боже! дети. Как она могла им сказать? Как вы говорите своим детям, что у них больше нет отца? Любящий, добрый отец, которого они оба обожали.


Долгий, прерывистый вздох сорвался с ее губ, и она медленно заставила себя сесть. Заставила себя снова взглянуть на незанятую кровать, которую Джером занимал все пятнадцать лет их супружеской жизни.


Он был все таким же пустым, как и тогда, когда она впервые посмотрела на него. Она опустила взгляд на пустой стакан для хайбола на прикроватном столике и откупоренную бутылку виски на полу рядом с ней. Она знала, что лучше не пить виски со снотворным на ночь. Зачем она сделала это прошлой ночью? Если бы она не отключилась и не спала так крепко, она бы поняла, что Джером не вернулся домой… что, должно быть, произошло что-то ужасное. Но что хорошего это дало бы?


Она встала и босиком прошла по застеленной ковром спальне в белой нейлоновой ночной рубашке. Она прошла мимо пустой кровати, даже не взглянув на нее, и вышла в гостиную, куда новый утренний свет струился через восточное окно. Дверь в детскую была плотно закрыта.


Она подошла к нему и тихо открыла. Они оба крепко спали. Девятилетний Ральф, что характерно, свернулся калачиком, подтянув колени к подбородку, одеяло скрутилось вокруг его худенького тела; и Сара, мирно и блаженно спящая, ее ангельское надутое личико обрамлено каштановыми локонами прекрасных волос… просто цвет волос ее отца.


Линда тихо закрыла дверь на задвижку и повернулась обратно. Сейчас посмотрим. Она должна подумать. Сегодня была суббота. Детям в школу нельзя. Ей нужно было съездить в Майами-Бич. Полицейский сказал, что нет необходимости спешить. Но это было то, что она должна была сделать.


Если бы она могла уйти до того, как проснутся дети ... Убедиться, что это Джером лежит на холодной плите в морге…


Она вздрогнула и заставила себя мыслить связно. Эта милая Люси Гамильтон в квартире этажом ниже. Она работала на частного детектива. Она должна была знать о таких вещах.


Линда вернулась в спальню, нашла номер Люси, записанный в телефонной книге, и набрала его.


2


Телефон Майкла Шейна разбудил его через десять минут в то же субботнее утро. Он внезапно вынырнул из глубин крепкого сна, моргнул от раннего утреннего света, льющегося в окно, и позволил инструменту прозвенеть пять раз, прежде чем протянуть длинную руку, чтобы поднести его к уху.


Он сказал: “Шейн”, - грубым и уклончивым голосом, но полностью проснулся, когда в трубке раздался резкий голос его секретарши:


“Майкл. Пожалуйста, подойди сюда прямо сейчас”.


“Конечно, Ангел. Где это здесь? Как дела?”


“У меня дома, Майкл. То есть в квартире надо мной. Три-Б. Фицджилпины. Это ужасно. Ее муж. Он не вернулся домой прошлой ночью, и только что позвонила пляжная полиция. Ей нужно ехать в морг, чтобы ... опознать его. Я подумал, что если ты поедешь с ней ... ” Голос Люси Гамильтон затих, и Шейн быстро сказал:


“Немедленно. Держите оборону”.


Он откинул одеяло и встал, одной рукой расстегивая пижамную рубашку, а другой взъерошивая свои колючие рыжие волосы. Он оделся в спешке, плеснул водой в лицо и на волосы, чтобы привести их в некое подобие порядка, затем прошел в гостиную и с тоской посмотрел на кухню и капельницу, стоявшую на сушилке. Но он сказал Люси “прямо сейчас”, поэтому пошел на компромисс, поспешно выпив пару унций коньяка, чтобы взбодриться, а затем поспешил забрать свою машину из гаража отеля.


Ведя машину на север по бульвару Бискейн в прохладном предвечернем свете весеннего утра, Шейн нахмурился, вспоминая все, что мог, о Фитцджилпинах, которые занимали квартиру этажом выше Люси.


Он смутно припоминал, что однажды встречал их обоих, выпивая с Люси в ее квартире. Ему показалось, что там были дети, и он знал, что Люси нравится семья… особенно жена. Как ее звали? Он не мог вспомнить, но помнил, что она была рыжеволосой и гибкой и на добрых десять лет моложе своего мужа. Приятный, тихий, безобидный парень. Какой-то маленький бизнес на пляже, подумал Шейн.


Итак, теперь он был в морге; и там были скорбящая рыжеволосая вдова и пара детей, оставшихся без отца. Он нахмурился еще сильнее. Почему такие вещи случаются с милыми, тихими, безобидными людьми? В Майами и на пляже были тысячи бездельников, по которым никто не стал бы скучать, если бы они внезапно вышли из себя. Но этим утром они были еще живы, и такой милый маленький парень, как Джером Фитцджилпин (да, так его звали… Джером. А его жену звали Линда) больше не было рядом.


Люси Гамильтон открыла дверь квартиры 3-Б, когда он позвонил. На ней не было косметики, ее вьющиеся каштановые волосы были в беспорядке, и она плакала. На ней были домашние тапочки и пушистый халат из синели поверх белой шелковой пижамы, она протянула к нему руки и сказала сдавленным голосом: “О, Майкл”, когда он появился в дверях.


Он обнял ее и прижал к себе с пониманием, в то время как она прижалась лицом к его плечу и заплакала еще немного. Через мгновение она отстранилась, посмотрела ему в лицо мокрыми от слез глазами и просто сказала: “Я не знаю почему. Но когда происходит что-то подобное… так близко к дому… это заставляет тебя хотеть ... быть уверенным, что у тебя все еще кто-то есть ”.


Шейн похлопал ее по плечу и хрипло сказал: “Я знаю, Ангел”. И он действительно знал. Он так часто был близок к насильственной смерти, видел реакцию стольких людей, внезапно столкнувшихся с фактом смерти. Это было инстинктивное стремление к кому-то близкому ... к тому, о ком ты заботился… который заботился о тебе.


Он положил свою большую руку на плечо Люси и сильно сжал его, затем закрыл дверь и оглядел гостиную, вопросительно приподняв неровные рыжие брови.


“Линда одевается в спальне”, - сказала ему Люси. “Двое детей все еще спят. Я подумала, что если ты отвезешь ее на пляж, я могла бы остаться здесь с ними. Они знают меня и не испугаются, если проснутся и обнаружат, что Линды нет ”.


Он сказал: “Конечно. Что случилось?”


“Линда не знает. За исключением того, что Джером не пришел домой прошлой ночью, и они позвонили ей сегодня утром, чтобы сказать, что нашли его тело рядом с припаркованным автомобилем и хотят, чтобы она приехала и опознала его. Он всегда держит свой офис открытым допоздна по пятницам. Знаете, это страховой бизнес, и большинство его клиентов - наемные работники, которые оформляют небольшие полисы и еженедельно выплачивают страховые взносы наличными. Он остается открытым по пятницам вечером, чтобы разместить их, и приносит наличные домой. Обычно несколько сотен долларов. Он часто заходит в таверну выпить пива или две… это все, что он пьет, когда его нет дома… и возвращается домой только около полуночи. Так что Линда не придала этому значения прошлой ночью, когда приняла снотворное и легла спать в одиннадцать. И она не просыпалась, пока этим утром не зазвонил телефон. Полиция сказала ей, что пропал бумажник Джерома, и им пришлось проверить регистрацию машины, чтобы узнать его имя. Он был таким милым человечком, Майкл. Таким нежным и дружелюбным. Я никогда не знала более дружелюбного, милого человека ”.


Слезы снова навернулись на глаза Люси. “Кто мог сделать подобное? Всего за несколько сотен долларов. Ты должен выяснить, Майкл ”.


Он снова похлопал ее по плечу и рассеянно сказал: “Конечно, Энджел. Мы поймаем ублюдка, который это сделал ”, - его взгляд скользнул мимо нее к двери спальни, которая открывалась, чтобы впустить вдову Джерома Фитцджилпина.


Она выглядела на десять лет моложе и чертовски красивее, чем он помнил ее по той короткой встрече в квартире Люси. Она была высокой и стройной, с мягко завитыми медно-рыжими волосами, а тонкое выражение ее лица выдавало эмоциональное напряжение, которое она в остальном превосходно скрывала. На ней было простое черное платье-футляр, туго перетянутое на талии, без каких-либо украшений. Ее губы были слегка подрумянены, а голос звучал приглушенно и сдержанно, когда она подошла со слабой улыбкой на губах и протянутой рукой, говоря: “Мистер Шейн. Хорошо, что ты пришел. ”


Он взял ее тонкую руку, получил твердое пожатие и сказал ей: “Я очень счастлив...” Он неловко замолчал и хрипло поправился: “Я очень рад сделать все, что в моих силах”.


Линда слегка кивнула головой и повернулась к Люси. “Дети, вероятно, проспят еще час. Ты уверена, что не возражаешь остаться с ними?”


“Конечно, нет”. Голос Люси был теплым и обнадеживающим. “Для чего еще нужны друзья?” Она заколебалась, взглянув на свой халат и тапочки. “Почему бы вам с Майклом не присесть на минутку, пока я спущусь вниз и переоденусь?”


Линда снова кивнула и сказала рассеянно: “Конечно. Я уверена, что нет никакой… спешки. Сержант сказал ... приходить в любое время ”.


Она отодвинулась, чтобы осторожно сесть на диван, пока Люси выходила. Все ее движения были несколько механическими, как будто она сознательно продумывала их заранее, сознательно желая, чтобы каждый мускул действовал.


Шейн достал пачку сигарет и, вытряхнув одну, направился к ней с пачкой в руке. “Не хотите ли сигарету, миссис Фитцджилпин?”


“Спасибо”. Она приняла его и мельком взглянула ему в лицо затравленными серыми глазами. “Пожалуйста, зовите меня Линдой. Сегодня утром я не чувствую себя миссис Фитцджилпин”.


Шейн чиркнул спичкой и поднес ее ей. Затем он зажег свою и вернулся к креслу у окна. “Я не хочу походить на Поллианну или что-то в этом роде, Линда, но Люси сказала мне, что точной идентификации пока нет. Только тот факт, что машина вашего мужа была найдена рядом с телом. Может быть дюжина других объяснений.”


“Нет”. Ее голос был сильным и уверенным. “Джером никогда бы не ушел из дома на всю ночь. Он никогда этого не делал за все годы, что мы женаты. Он был очень внимателен и всегда звонил мне, даже если собирался приехать всего на полчаса позже, чем я ожидал ”.


“Он не звонил прошлой ночью?”


“Нет. По пятницам он допоздна засиживается в офисе. Обычно до девяти. Затем он обычно заходит в какой-нибудь бар пропустить стаканчик-другой пива, и ему часто становится интересно разговаривать с людьми, и он не возвращается домой до полуночи. Вечер пятницы был… понимаете, это был своего рода его вечер для этого, и я не возражал. Я уговаривал его не выходить из дома один вечер в неделю. Он никогда не выпивал больше двух-трех кружек пива, ” решительно продолжала она, как будто испытывая глубокую потребность подтвердить этот факт, - независимо от того, как поздно он засиживался вне дома. Поэтому я никогда не беспокоилась о нем. Он любил людей. Разных людей. Таких он встречал по пятницам вечером в баре по соседству. ” Теперь ее голос звучал задумчиво, глаза были опущены, как будто она разговаривала сама с собой. “Он был таким дружелюбным и заинтересованным, что заставлял их рассказывать о себе. Рассказывали ему всякие личные вещи.


“Почему… почему?” - внезапно воскликнула она, подняв на него трагический взгляд. “Зачем кому-то причинять ему боль, мистер Шейн? Он никогда в жизни никому не причинял вреда. У него не было врага во всем мире.”


Шейн сказал: “Если это будет Линда, тебе лучше называть меня Майк”. Он сердито покачал головой и взъерошил свои рыжие волосы узловатыми пальцами.


Раздался звонок, и он встал, чтобы впустить Люси, которая переоделась в легкое платье с принтом. Линда тоже встала, затушив сигарету. “Если дети проснутся до моего возвращения, Люси, скажи им… о Боже, я не знаю, что ты должен им сказать ”.


“Лучше ничего им не говорить, пока мы не узнаем наверняка”, - быстро сказала Люси. “Просто кое-что произошло, и вам обоим пришлось уйти. К счастью, я и раньше сидела с детьми, так что они не удивятся, обнаружив меня здесь ”. Люси встретила Линду посреди комнаты и крепко сжала ее руку. “Иди с Майклом и не беспокойся о детях”.


Линда кивнула, плотно сжала губы и поспешила выйти из квартиры на глазах у Шейна.


Он последовал за ней вниз по двум лестничным пролетам, восхищаясь линией ее плеч, гордым подъемом головы. По крайней мере, у него на руках не будет истеричной женщины. По крайней мере, какое-то время. Пока не прошел первоначальный шок и она не столкнулась с неизбежным фактом вдовства.


Она сидела на переднем сиденье машины Шейна рядом с ним, невозмутимо сложила руки на коленях и смотрела прямо перед собой через лобовое стекло, пока он ехал по дамбе к Майами-Бич. Ни один из них не произнес ни слова во время поездки, но время от времени она слегка касалась его плеча, когда он проезжал поворот, и он почувствовал теплое чувство понимания и общности между ними, которое, как он верил, она разделяла и которое было приятно в данных обстоятельствах. Она была подругой Люси, напомнил он себе, и это заставило его захотеть быть и ее другом тоже.


Она неподвижно сидела в машине и глубоко вздохнула, когда он заехал на парковку позади полицейского управления, где одна комната здания была оборудована как временный морг, пока тела не перевезут в Окружной морг на материке.


Он вышел, обошел машину, чтобы открыть ей дверцу, помог выйти и, крепко держа ее за руку, повел через боковую дверь и по короткому коридору к закрытой двери без таблички, которую открыл без стука. Там была небольшая приемная со столом и сидящим за ним полицейским в рубашке с короткими рукавами. Он улыбнулся, узнав рыжеволосого, и сердечно поприветствовал его: “Привет, Шеймус. Что привело вас ...?” и резко остановился, увидев бледнолицую женщину рядом с детективом.


Шейн сказал: “Я привел миссис Фитцджилпин, Декстер. Пойдем… внутрь?”


“Да ... хорошо ... конечно”. Патрульный поспешно встал, схватил с крючка свое форменное пальто и натянул его. Он нажал кнопку внутренней связи на своем столе, объяснив через плечо Шейну: “Шеф хотел знать, когда она приедет”. Он наклонился и произнес в интерком: “Миссис Фицджилпин здесь, чтобы произвести опознание, шеф. ”


“Подождите, пока я не приеду”, - раздался в трубке скрипучий голос шефа полиции Питера Пейнтера, и патрульный Декстер выпрямился, начал застегивать пуговицы на пальто и сказал официальным тоном, как будто они не слышали приказа Пейнтера: “Минутку, ребята. Шеф Пейнтер сейчас войдет. ”


Линда стояла очень близко к Шейну, и он почувствовал, как ее тело начало дрожать, как будто его охватил озноб. Она еле слышно прошептала: “Не могли бы мы... не могла бы я увидеть Джерома?”


“Секундочку”. Он крепко держал ее за руку, зная, что Пейнтер был прав, желая присутствовать и наблюдать за ее реакцией при осмотре тела, но все равно мысленно проклиная его за то, что он продлевает ее агонию.


Прошло всего пару минут, прежде чем дверь позади них открылась и вошел шеф детективов Майами-Бич. Он был невысоким, очень стройным мужчиной, и его естественной походкой была напыщенность. У него было узкое лицо, безукоризненно одетый мужчина и черные усы, подведенные карандашом. Выражение серьезного сочувствия на его лице сменилось раздраженным удивлением, когда он увидел Шейна, стоящего рядом с вдовой. Он напрягся, выпрямился и требовательно спросил: “Какое тебе до этого дело, Шейн?”


“Я личный друг миссис Фитцджилпин”, - холодно сказал ему Шейн. “Оставь любые другие вопросы на потом. Давай закончим эту работу”.


Пейнтер заколебался, его черные глаза враждебно сверкнули. Он с удовольствием приказал бы детективу оставаться снаружи, пока они будут осматривать тело, но ничто в данных обстоятельствах не оправдывало этого, поэтому он коротко кивнул и сказал: “Очень хорошо. Декстер, ” рявкнул он ожидавшему патрульному.


Декстер быстро отдал честь и шагнул вперед, чтобы открыть дверь за своим столом. Он держал ее открытой, и Шейн подождал, пока Пейнтер войдет в маленькую, тускло обставленную комнату, прежде чем последовать за Линдой, обняв ее за тонкую талию.


Тело лежало на носилках на колесиках посреди пола, точно так же, как его привезли из машины скорой помощи, хотя с него сняли одежду и теперь оно было накрыто белой простыней.


Пейнтер вышел вперед, обошел носилки с другой стороны и ждал, держась рукой за угол простыни, пока Шейн и Линда не встали напротив него. Затем он откинул простыню, открыв лицо мертвеца, который лежал на спине и невидящими глазами смотрел вверх.


Тело Линды застыло в обнимающей руке Шейна, когда она посмотрела вниз на пухлые черты своего мужа, теперь вялые и неразличимые в смерти. Она сказала: “Да”, - свистящим голосом, а затем страдальчески простонала: “О… Джером ”, - и она склонилась над ним, и ее слезы упали на восковую кожу, и она протянула дрожащую руку, чтобы нежно коснуться кончиками пальцев холодного лба.


Шейн крепче обнял ее за талию и притянул к себе, проглатывая комок гнева в горле. Этот маленький безобидный человечек на носилках, двое детей без отца дома и молодая и жизнерадостная вдова, которая теперь в одиночестве смотрит в будущее! Несмотря на годы, когда он был близок к насильственной смерти, подобная сцена все еще действовала на Шейна так сильно, как будто он только начинал свою профессию. Он отвернул Линду, грубо сказав Пейнтеру: “У тебя есть удостоверение личности. Теперь расскажи нам, что произошло”.


Пейнтер официозно последовал за ними в приемную. “Я должен получить от вас показания, миссис Фитцджилпин. Где вы были прошлой ночью. Когда вы видели своего мужа в последний раз. Состояние его личных и деловых дел. Любой, у кого был мотив причинить ему вред ”.


“Подожди минутку, Пити”, - сердито перебил его Шейн. “Я так понял, что это было обычное ограбление. Какое отношение к этому имеют все эти вопросы? Ты пытаешься скрыть свою неэффективность здесь, на Пляже, пытаясь превратить ее во что-то другое? ”


Пейнтер сердито выпрямился. “Это не твое дело, Шейн. Я провожу это расследование. Я должен настаивать, чтобы миссис Фитцджилпин сделала заявление ”.


“Все, что она знает, это то, что прошлой ночью он допоздна проработал в своей страховой конторе здесь, на пляже, и, предположительно, у него в бумажнике было несколько сотен долларов. Его обвели вокруг пальца или нет?”


“Его обвели вокруг пальца, все в порядке. То есть его бумажник пропал, и есть признаки того, что с его пальца сняли кольцо. Он носил ценное кольцо, мэм?”


Линда деревянно кивнула. “Не особенно ценный, но он высоко ценил его. Аметист. Стоит, наверное, долларов сто”.


“Вот ты где”, - горячо сказал Шейн. “Соберите нескольких мелких жуликов, которым вы позволяете разгуливать на свободе по Пляжу, и вы поймаете своего убийцу. Заявление миссис Фитцджилпин остается в силе. Прошлой ночью она легла спать, ожидая, что ее муж вернется около полуночи, как он обычно делал по пятницам. Сегодня утром ее разбудил ваш телефонный звонок, и она обнаружила, что его постель не убрана. Я думаю, это все, что тебе нужно знать прямо сейчас ”.


“Я не совсем уверен в этом, Шейн”. Питер Пейнтер говорил с удовлетворенной ухмылкой и поглаживал свои тонкие усы красиво наманикюренным ногтем большого пальца. “Ты глупо пренебрег очень важным моментом. Вы не спросили о причине смерти. ”


“Хорошо. Что стало причиной его смерти?”


“У нас, конечно, еще не было времени на П.М.". Просто предварительный осмотр содержимого желудка, пока мы ожидали опознания”, - счастливо промурлыкал Пейнтер. “Но он был отравлен, Шейн. Нет ни малейшей тени сомнения в том, что смерть наступила от яда… вероятно, он был отравлен алкоголем за полчаса до смерти. Считаете ли вы эту причину достаточной для того, чтобы потребовать от вдовы полных показаний без вашего вмешательства?”


Линда неуверенно спросила: “Отравлен? О нет!” Она закрыла лицо руками, покачнулась в обмороке и упала бы на пол, если бы его рука не поддержала ее.


3


“Черт возьми”, - сердито сказал Шейн. “Это один из способов сообщить новость новоиспеченной вдове”. Он осторожно просунул левую руку под колени Линды и поднял ее обмякшее тело. “Куда я могу ее отнести? У тебя есть нюхательная соль?”


“В моем кабинете есть диван. При необходимости я вызову врача… если она не притворяется. ” Он открыл дверь и важно вышел, а Шейн последовал за ним по коридору в личный кабинет шефа.


Глядя вниз на белое лицо Линды, пока он нес ее, Шейн увидел, как ее закрытые веки начали подрагивать, и понял, что она приходит в себя.


Он осторожно положил ее на диван в офисе, сел рядом и взял обе ее руки в свои, нежно растирая их между ладонями. “Ей не нужен врач”, - коротко сказал он. “Ей просто нужно время, чтобы оправиться от одного потрясения, прежде чем она получит другое. Ты мог бы отвести меня в сторонку и рассказать наедине ...”


“Когда мне понадобятся твои уроки допроса подозреваемого, я попрошу их, Шейн”.


“Подозреваемый?” Наблюдая за ее лицом, Шейн увидел, как к нему медленно возвращается румянец; ее веки ненадолго приоткрылись, позволив ей увидеть его обеспокоенное лицо, смотрящее на нее сверху вниз, и снова закрылись, когда она слабо вздохнула.


“Что еще?” - резко спросил Пейнтер. “Этот человек был отравлен, Шейн. Это не простое ограбление. Ближе к дому, чем это”.


“Откуда ты знаешь, что это не новый почерк ваших пляжных грабителей?” сердито спросила рыжая. Он отпустил ее руки, когда Линда широко открыла глаза и попыталась сесть, просунул руку ей под спину, чтобы помочь, и успокаивающе сказал: “Успокойся, Линда. Твой муж мертв. С этим фактом тебе придется жить. Как он умер, на самом деле не важно ”.


“Я говорю, что это чрезвычайно важно”, - резко вмешался шеф Пейнтер. “Мне нужны все мельчайшие подробности, которые я могу узнать об этом человеке, чтобы действовать разумно. Я вызову стенографистку и запишу полное заявление… если вы не возражаете, мистер Шейн, ” саркастически добавил он, обойдя свой стол и ткнув указательным пальцем в кнопку внутренней связи.


Шейн прямо сказал: “Я возражаю, Пейнтер. Она моя клиентка и сейчас не в том состоянии, чтобы делать заявления. Черт возьми, чувак! Дома двое маленьких детей, оставшихся без отца, ждут, когда она вернется и расскажет им, что случилось с папой. Вы можете получить от нее заявление позже, но прямо сейчас я забираю ее домой ”.


“Твои клиенты не застрахованы от допросов, Шейн. Если ты продолжишь вмешиваться в надлежащую правовую процедуру, я прикажу посадить тебя за решетку здесь и сейчас”.


Шейн не потрудился ответить на это. Он сказал Линде: “Послушай меня внимательно. Когда ты будешь делать заявление, я хочу, чтобы ты оправилась от шока и полностью владела своими мыслительными способностями. Если этот идиот настолько глуп, что удерживает тебя здесь против твоей воли, откажись отвечать на какие-либо вопросы. Ты поняла, Линда? Позвони адвокату. Это твое законное право, и я хочу, чтобы ты пообещал мне, что сделаешь это ”.


Она кивнула, ее лицо было серьезным, она пристально смотрела ему в глаза. “Я обещаю”.


“Ладно, Пити”. Шейн встал и ухмыльнулся разъяренному шефу детективного отдела. “Я арестован?”


“Клянусь Богом, Шейн, мне следовало бы отправить тебя за решетку. Убирайся отсюда. И держись подальше от этого дела, слышишь?”


Шейн сказал: “Я с радостью уйду… пока. Но я уже говорил тебе, что миссис Фитцджилпин - моя клиентка, и моя лицензия дает мне право заниматься своей профессией в Майами-Бич, а также в любом другом муниципалитете этого штата. Давай, Линда. Маленький человечек хочет, чтобы мы ушли прямо сейчас. ”


Он встал, протягивая ей руку, она взяла ее, и он поднял ее на ноги. Он сказал: “Она будет дома и доступна тебе в любое время, Пейнтер. Но вы должны четко понимать, что у вас нет юрисдикции по ту сторону залива Бискейн. Когда вы будете допрашивать ее, это должно быть в сотрудничестве с полицией Майами. ”


Он направился к двери, крепко держа Линду за руку и оставив Питера Пейнтера стоять за своим столом, оцепенев от разочарования и ярости.


Когда они подошли к машине Шейна и Линда безвольно опустилась на сиденье рядом с ним, она спросила тихим, испуганным голосом: “Он ведь сказал, что Джерома отравили, не так ли, Майк? Мне это не снится.”


Шейн кивнул, осторожно отступая. “Так он и сказал. Всего лишь предварительное медицинское заключение, конечно, но мы можем считать, что ошибки нет ”.


“Это так ужасно. Настолько порочно и немыслимо. Яд! Это означает преднамеренность. Кто-то, кто хотел и планировал смерть Джерома. Кто мог? Все, кого он знал, любили его. Он был нежным, щедрым и добрым. Ужасно и невозможно пытаться осознать, что на свете есть такой монстр, который мог так поступить с Джеромом ”.


Шейн очень осторожно ехал к дамбе несколько минут, прежде чем ответить ей. “Тебе придется столкнуться с этими вопросами, Линда. Полиция не только задаст эти вопросы, но и вы должны задать их сами и попытаться узнать ответы. Мы пока не знаем, что это был за яд… как он был принят. При отравлении всегда есть вероятность самоубийства. Вы можете это полностью исключить? ”


“О, да”. Линда казалась искренней и совершенно шокированной. “Только не Джером. Он любил жить. Он действительно любил ... так же сильно, как любой человек, которого я когда-либо знал. Хотя мы и не были богаты, мы жили комфортно, и его бизнес постоянно рос. Он никогда не хотел зарабатывать много денег и был полон решимости сохранить свой бизнес небольшим, поддерживать личные контакты со своими клиентами. Это была одна из вещей, которые ему нравились больше всего… его чувство, что он действительно помогал людям, которые приходили к нему. Он был таким дружелюбным человеком. Я не могу представить, чтобы у него был враг ”.


“В последнее время не было никаких трудностей? Его ничего не расстраивало?” - допытывался Шейн.


“Вообще ничего. Ну, примерно неделю назад в офисе произошел забавный случай, и мы посмеялись над ним. Какая-то женщина хотела застраховать жизнь своего мужа на четверть миллиона долларов так, чтобы он об этом не знал… я имею в виду мужа. Знаешь, это абсолютно против правил, и Джером прямо сказал ей об этом. Он не знал ее от Евы и не знал, почему она пришла к нему с таким предложением, но подозревал, что это потому, что у него такой маленький бизнес, и она надеялась, что он соблазнится гонораром. Потому что это было бы огромно, знаете ли, при такой ежегодной премии. И это разозлило его. Потому что у нее хватило наглости подумать, что он сделает что-то подобное только ради денег. Я думаю, он категорически отругал ее. Это было забавно ”, - добавила она задумчиво. “На целый вечер мы оба почувствовали себя богатыми. Видите ли, однажды она позвонила, чтобы договориться о встрече с ним на следующий день и обсудить политику, и он рассказал мне об этом в тот вечер. Естественно, она не сказала ему, что хочет оформить полис без ведома своего мужа, поэтому для меня было шоком на следующий день, когда он пришел домой и сказал мне, что все отменено ”.


Шейн довольно медленно ехал на запад по дамбе, придерживаясь правой полосы и пропуская другие машины слева, позволяя вдове выговориться, потому что понимал, что это наилучшая возможная терапия в данных обстоятельствах, а также потому, что это были именно те вещи, которые ему нужно было знать о Джероме Фитцджилпине, если он собирался расследовать его смерть.


“Эта женщина, - спросил он, - не вернулась?”


“Нет. Я уверен, что она этого не делала, иначе Джером упомянул бы об этом. Я уверен, что он решительно дал ей понять, что не будет участвовать в подобной схеме ”.


“Он был привлекателен для женщин?” Резко спросил Шейн. “Он когда-нибудь давал вам повод для ревности?”


“Джером?” Она рассмеялась со счастливой снисходительностью женщины, которая знает, что ее любят. “Он им нравился, конечно. Всем нравился. Многие его клиенты были вдовами или старыми девами, которым приходилось самим зарабатывать себе на жизнь, и они доверяли ему и обращались за деловым советом. Но мы женаты уже пятнадцать лет, и я не верю, что он когда-либо хотя бы взглянул на другую женщину.


“Я могу в это поверить”, - искренне сказал ей Шейн, искоса взглянув на нее. “Ты очень красивая женщина. И намного моложе Джерома, я бы предположил. На сколько? Пятнадцать лет?”


“Одиннадцать”, - быстро ответила она. “Мне было всего девятнадцать, когда я вышла за него замуж, и я никогда не жалела об этом”. Она глубоко вздохнула и снова погрузилась в молчание, и, несмотря на его проволочки, они приближались к материку.


Затем она положила руку ему на предплечье и робко спросила: “Ты будешь работать над этим делом, Майк? Я могу позволить себе заплатить тебе. Джером оставил довольно большую страховку, и я чувствовала бы себя намного лучше, если бы знала, что ты над этим работаешь. Тот маленький человечек на пляже! Фу. ” Она вздрогнула. “От него у меня почему-то мурашки по коже. Люси Гамильтон много рассказывает о тебе и твоих делах, и я знаю, насколько ты успешен. Полагаю, ты знаешь, что Люси безнадежно влюблена в тебя ”, - призналась она.


Шейн рассмеялся. “Не безнадежно. Иногда она меня ненавидит. Прямо сейчас, например, я уверен, что она возненавидела бы меня, если бы я не взялся за ваше дело ... или если бы я принял гонорар за его раскрытие ”. Он свернул на север в нескольких кварталах от дамбы и теперь остановился перед многоквартирным домом Линды.


“Я поднимусь с тобой наверх, - предложил он, - и посмотрю, смогу ли я уговорить Люси пригласить меня к ней на чашечку кофе и глоток коньяка”.


“Я могу приготовить кофе”, - предложила она. “И еще есть виски, но, боюсь, коньяка нет”.


“Люси всегда держит бутылочку под рукой, - заверил он ее, - и я думаю, тебе захочется побыть несколько минут наедине с детьми”.


Он взял ее за руку, когда они вместе поднимались по лестнице, и отпустил, когда Люси открыла дверь квартиры Фитцджилпинов и он увидел мальчика девяти лет и маленькую девочку шести, вцепившихся в руки его секретарши.


Они оба заговорили одновременно, когда увидели свою мать в дверях: “Мамочка… Мамочка… Люси собирается устроить пикник ... Отвези нас в парк… для пикника, - рассудительно объяснила маленькая Сара, и тогда Ральф отстранился от Люси, мужественно расправил плечи и спросил: “Где папа, мама?" Люси сказала, что произошел несчастный случай ...?”


“... случай”, - эхом повторила Сара, и Линда опустилась на колени на пол и протянула обе руки, и двое детей обхватили их.


Глядя поверх их голов в безмолвно вопрошающий взгляд Люси, Шейн покачал головой и сказал: “У тебя внизу есть что-нибудь выпить, Ангел? Мне нужно”. Она сразу все поняла и обошла маленькое семейное трио, чтобы выйти за ним. Шейн плотно закрыл дверь и сказал ей: “С Линдой все будет в порядке. У нее есть все, что нужно. Прямо сейчас мы ей не нужны ”.


“Это был Джером?” - выдохнула она, спускаясь с ним по лестнице в свою квартиру


Он рассеянно кивнул. “Не только это, Ангел, но все не так гладко, как мы думали. Он был повержен, все в порядке. С его пальца сняли даже довольно недорогое кольцо, но это было не просто обычное ограбление. Он умер от яда ”.


Люси отперла свою дверь и распахнула ее. Она повернулась к нему с точно такими же восклицательными словами, какими Линда приветствовала это объявление. “Отравлен? О нет!”


Шейн кивнул, проходя мимо нее в знакомую, приятно прохладную гостиную. “Это всего лишь предварительный отчет, но медэксперт на Пляже не допускает ошибок. Пейнтер, конечно, пытался помочь Линде преодолеть препятствия из-за этого, но я вмешался и заставил его на время замолчать ”.


Проработав с Шейном много лет над множеством дел, Люси Гамильтон точно знала, что он имел в виду, без каких-либо дополнительных объяснений. Отравление почти однозначно указывало на преднамеренность. Очень немногие отравители действуют под влиянием момента. Кроме того, в подавляющем большинстве случаев это означало, что убийца - женщина ... особенно если жертвой был мужчина. Более того, это был (слишком часто) предпочтительный метод для жен избавиться от нежелательных мужей.


Люси подошла к нему посреди комнаты и яростно вцепилась в его руку. “Только не Линда, Майкл. Я ее знаю. Я часто видела их вместе. Она прекрасная мать ... без ума от этих двоих детей. И они были без ума от своего папочки. Она бы ни за что на свете... ”


Шейн устало улыбнулся, глядя в напряженное лицо Люси. “Хорошо. Итак, у меня есть для меня работа. Чашка твоего кофе могла бы помочь”.


“ Я уже включила кофеварку. ” Она отпустила его руку и поспешила на кухню. Он опустил свое угловатое тело на диван и закурил сигарету, и Люси окликнула его: “Не мог бы ты сначала выпить?”


“Первый и с кем”, - твердо сказал он ей, откинулся на спинку дивана и глубоко затянулся сигаретой, пока она не вошла с четырехунционным бокалом коньяка в одной руке и высоким стаканом воды со льдом в другой.


Он принял напиток, пробормотав слова благодарности, с задумчивым хмурым выражением лица. “Прямо сейчас я не знаю, что это за яд и как его приняли, хотя Пити намекнул, что он тоже был под завязку загружен алкоголем. Есть ли вероятность самоубийства, Люси?”


“Нет. Я так не думаю. Я бы поклялся на стопке Библий, нет, Майкл. Он просто… ну,… Люси беспомощно развела руками. “Он не был склонен к самоубийству, Майкл”.


“Если такое вообще возможно”, - проворчал Шейн, делая долгий и благодарный глоток из бокала с коньяком и запивая его ледяной водой. “Хорошо. Мы пока опустим это. Есть еще какие-нибудь идеи в твоей хорошенькой головке?”


Пока электрическая кофеварка на кухне издавала соответствующие звуки, Люси опустилась на диван рядом с ним и положила свою каштановую головку ему на плечо. “В данный момент ... никаких”, - твердо сказала она ему. “Отравитель означает для меня непримиримого и злобного врага. Этого я не могу представить для Джерома Фитцджилпина. Я уже говорила тебе, Майкл, он был самым милым, дружелюбнейшим человечком, которого ты когда-либо видел. Я никогда не встречал человека, более стремящегося оказывать людям услуги, не заискивающего или подобострастного, а с настоящей щедростью и большим сердцем. Я думаю, именно поэтому у них не было слишком много денег. Я подозреваю, что он всегда поддерживал своих бедных клиентов в трудные времена… платил за них страховые взносы сам, а не позволял им просрочить срок действия ”.


“Возражала ли Линда против такой щедрости с его стороны? Ее огорчало, что им приходилось жить взаперти с двумя детьми в такой квартире, как у них?”


“Никогда”, - твердо сказала Люси. “Она любила его таким, какой он есть, и не пыталась переделать”.


Шейн осушил свой бокал с коньяком и со стуком поставил его на кофейный столик перед собой. “Ты знаешь, что ты мне предлагаешь, Люси? Невозможный случай. Человек, смерти которого никто не хотел. И все же он мертв. Прошлой ночью кто-то накормил его ядом ”.


“А потом украла его кольцо и бумажник с несколькими сотнями долларов”, - воодушевленно напомнила ему Люси. “Почему так не могло быть, Майкл? Он часто заходил в бар выпить пару кружек пива после того, как в пятницу вечером его офис был открыт допоздна. Многие из его клиентов, возможно, знали об этом. Даже несколько сотен - это соблазн для многих людей того сорта, которые имели дело с Джеромом. Не профессиональных грабителей, конечно ”, - добавила она нетерпеливо. “Какой-нибудь человек, который испугался бы реального физического насилия, но который не был бы слишком брезглив, чтобы подсыпать немного яда в его пиво, а затем украсть его бумажник, когда это подействовало”.


Шейн печально кивнул. “Это я попытаюсь продать Пейнтеру. Но он убежденный циник и действует по правилам. По его опыту, отравление - это работа на дому. Боюсь, твоей подруге Линде придется несладко, когда Пити доберется до нее. ”


“Ей нечего скрывать”, - решительно заявила ему Люси.


“Искренне надеюсь, что нет”. Шейн повернул голову в сторону кухни и удовлетворенно фыркнул. “Разве твой кофейник не перестал булькать?”


“Думаю, да”. Люси вскочила на ноги и взяла два бокала, которые принесла ранее. “С Майклом?”


“С”, - твердо сказал он ей, и когда она вскоре вернулась с кружкой крепкого черного кофе, источающего аромат коньяка, он с благодарностью принял ее из ее рук и откинулся на спинку дивана, сказав: “Позволь мне отдохнуть здесь наедине с твоим божественным напитком, Ангел. Я думаю, тебе лучше вернуться наверх и забрать этих двух подростков из рук Линды. К этому времени она, должно быть, рассказала им все, что решила, и, вероятно, ей не помешает передышка. ”


“Конечно. Что ты собираешься делать, Майкл?”


“Выпей пару стаканчиков королевского кофе, а потом поехали со мной на пляж, чтобы я усвоил несколько фактов, прежде чем продолжать бесполезные теоретизирования. Скажи Линде, что я буду на связи ”.


Люси кивнула и поспешила выйти, оставив его наедине с кофе с коньяком и его мыслями.


4


Двадцать минут и две порции королевского кофе спустя Шейн позвонил Тимоти Рурку в "Ньюс" из квартиры Люси. Когда в трубке раздался голос репортера, он сказал: “Тим. У вас есть что- нибудь на Пляже , убивающее… Fitzgilpin?”


“Не очень. Я просто сижу здесь и думаю о малыше и о том, какой это позор. Тебе интересно, Майк?”


“Его вдова - близкая подруга Люси. Я отвез ее на опознание. Что вы имеете в виду?… вы думали, какой это позор? Вы знали Фицджилпина?”


“Не совсем. Я брал у него интервью пару недель назад и написал о нем статью для газеты. Материал, представляющий человеческий интерес. Он получил премию страховой компании… входит в десятку лучших в Соединенных Штатах по ежегодному увеличению количества полисов на пять тысяч долларов и ниже. Он казался чертовски приятным парнем. Отделался несколькими сотнями баксов, да? ”


“Это не совсем точно”, - осторожно сказал Шейн своему старому другу. “Я предполагаю, что его обвели вокруг пальца, все верно, но сначала его отравили”.


“Отравлен? Ты уверен?”


“Пейнтер такой. Тебе лучше спросить его ”.


“Черт возьми, я так и сделаю. Как ты выдерживаешь это?”


“Вдова официально является моей клиенткой. И Пейнтер недоволен”.


“Нет. Он бы таким не был”. Голос Рурка был задумчивым, и Шейн почти слышал, как крутятся колесики в его голове. “Он хотел бы повесить это на нее, да?”


“Ты же знаешь, какой бывает коп, когда муж появляется с ядом внутри. Я у Люси, Тим, а она наверху с миссис Фитцджилпин. Ты хочешь пойти на пляж и порыскать там? Пейнтер не собирается много мне давать, но он не может отказать прессе.”


“Я практически в пути”, - с энтузиазмом сказал ему Рурк. “Где мы встретимся?”


“Как насчет того бара в паре кварталов от штаб-квартиры? Кажется, это "Джим Джин". Примерно через час?”


“Хорошо. Я возьму наркоту”. Рурк повесил трубку, Шейн тоже, задумчиво подергав себя за мочку левого уха. Он посмотрел на часы и набрал другой номер, по которому можно было напрямую связаться с личным кабинетом Уилла Джентри.


Когда начальник полиции Майами ответил, он сказал: “Майк Шейн, Уилл”.


“Майк? Что с тобой в такую рань в субботу утром?”


“Рано?” - укоризненно сказал Шейн. “Я уже несколько часов на ногах. Заготавливаю сено еще до того, как начало светать”.


“Что испортило твой прекрасный сон?”


“Дело Фицджилпина. На пляже”.


“Это ограбление? Я вижу отчет здесь, у себя на столе, но я не знал… кто он тебе, Майк?”


“Его вдова - одна из лучших подруг Люси. Я хотела сказать тебе, что это может быть твоим делом, Уилл. Не позволяй Пейнтеру завладеть им. Парень жил по эту сторону залива и был напичкан ядом, которым его вполне могли накормить по крайней мере за час до смерти. Это легко может сделать его твоей проблемой ”.


“Прекрасно”, - устало сказал шеф Джентри. “Ничто так не нравится мне, как аккуратное отравление”. Он помолчал, а затем резко добавил: “Вдова, вы говорите, подруга Люси?”


“Живет прямо наверху в том же многоквартирном доме с двумя милыми детьми. Люси сейчас с ней. Причина, по которой я позвонила, Уилл, я не хочу, чтобы Пейнтер разбрасывался здесь с миссис Фитцджилпин. У него есть полное право допрашивать ее, но я бы хотел, чтобы рядом с ним был твой хороший человек, когда он это сделает. Ты знаешь, как он относится к любому моему другу? ”


“И она… твой близкий друг, Майк?” Вежливо спросил Джентри. “Симпатичный?”


“Да, ” сердито сказал Шейн, “ рыжий секс-горшок, если хочешь знать правду. Не делай из этого ничего особенного, Уилл. Оставь это Пити”.


“Конечно, Майк”, - успокоил его Джентри. “Я проверю это, и если мне что-нибудь покажется полезным, я сам схожу с Пейнтер, чтобы поговорить с ней”.


Шейн с облегчением сказал: “Хорошо. Я свяжусь с тобой позже”. Он повесил трубку, зная, что сделал все, что мог, чтобы защитить Линду Фитцджилпин от чрезмерно назойливых расспросов Пейнтера.


Он колебался, стоит ли снова подниматься наверх, но передумал. Ему пока не за что было зацепиться. Нечего было обсуждать со вдовой, пока он не побывает на пляже и не раскопает больше фактов. В данный момент ей было бы лучше остаться наедине с Люси.


Он вышел на кухню, налил себе очень умеренный напиток и расслабился с ним на диване, пока не пришло время встретиться с Тимоти Рурком на пляже.


Долговязый репортер сидел в кабинке в задней части заведения Джима с бокалом бурбона и водой перед ним, когда Шейн вошел в полутемное помещение полчаса спустя. Он поднял глаза с мрачной ухмылкой на худом лице, когда рыжеволосый проскользнул в кабинку напротив него и восхищенно сказал: “Боже! Ты когда-нибудь неправильно гладил Пити по шерстке этим утром? То, что я получил, строго конфиденциально ... Не должно быть передано вмешивающемуся шеймусу из Майами, который думает, что, клянусь Богом, он может управлять всем полицейским управлением Майами-Бич ”.


Шейн улыбнулся в ответ и сказал: “Нетрудно настроить Пейнтера против себя. Надеюсь, ты ничего не обещал?”


“Не ... под присягой”, - весело сказал ему Рурк. “Я согласился с ним, что ты, безусловно, был занозой в горле и не заслуживал никакого сотрудничества вообще. Но я не говорил, что ты этого не получишь. Рурк поднял свой бокал и с удовольствием отхлебнул из него.


“Сколько ты получил дури?”


“Все, что у них есть на данный момент. Давайте посмотрим. Офицер Фаррел нашел его около четырех часов лежащим на обочине Лоун-Палм-роуд примерно в десяти кварталах к северу от дамбы. Это тихий, вроде как захудалый район на берегу залива. На обочине рядом с телом была припаркована пустая машина. В это утреннее время никого не было. Тело было прохладным, но без окоченения. Пахло виски и шаткими следами от машины до того места, где его нашли. Ни бумажника. Ничего для опознания. Обычная проверка регистрации автомобиля выявила имя Фицджилпина в Майами, и они позвонили по этому номеру. Ты это прекрасно знаешь. ”


Шейн кивнул, нетерпеливо барабаня кончиками пальцев по столешнице. “Время смерти?”


“Вероятно, между полуночью и двумя часами дня. Полное вскрытие может установить это ближе. На его теле нет следов, указывающих на какие-либо побои. Он был накачан амиталом натрия и алкоголем. На самом деле это снотворное, но достаточное количество - это яд. С него было достаточно ”.


Шейн задумчиво кивнул. “Разве это не усыпило бы его перед тем, как убить?”


“Док говорит, что это вероятно. По крайней мере, он был бы сбит с ног и никогда не узнал бы, что его ударило. На самом деле это все, что у меня есть. Они проводят полное вскрытие. Похоже, он обычно держал свою страховую контору открытой допоздна по пятницам, собирая небольшие денежные премии с клиентов, и, вероятно, имел при себе пачку из нескольких сотен мелких купюр. Могло бы показаться намного больше, если бы он блеснул этим в баре ”.


Шейн рассеянно кивнул. “Я понял. И для него было обычной процедурой заскочить в бар на пару кружек пива в пятницу вечером по пути домой. Его жена ожидала этого и не встревожилась, когда около одиннадцати часов легла спать, приняв снотворное. ”


“ Амитал натрия? ” настороженно спросил Рурк.


Шейн сказал: “Я должен спросить ее”.


“Он чертовски уверен, что вчера вечером выпил гораздо больше, чем пару кружек пива. Он был под завязку пьян, и док считает, что он подсыпал это вещество в виски. Говорит, что это перебило бы вкус. Черт возьми, Майк, мне это не нравится ”. Рурк вытянул перед собой худые руки и медленно сжал их в кулаки. “Как я уже сказал по телефону, я брал у него интервью пару недель назад и подумал, что он один из самых приятных парней, которых я когда-либо встречал. Чертовски дружелюбный и вроде как излучающий доброжелательность по отношению к своим собратьям. У меня сложилось впечатление ... и я написал свою историю таким образом… что он был полностью удовлетворенным и счастливым человеком. Один из немногих, кого я когда-либо встречал. Я не могу представить, чтобы у него был враг ”.


“Но кто-то накормил его ядом прошлой ночью”, - мрачно сказал Шейн. “Если только ты не думаешь, что он принял его сам”.


“Только не он”, - категорично сказал Рурк. “Он так гордился тем, что его компания получила высокую оценку, и тем, что о нем написали в газете. Черт возьми, вы думали, что он награжден Почетной медалью Конгресса. Самое большое событие, которое когда-либо случалось с ним за всю его жизнь ”. Рурк допил свой бурбон и проницательно посмотрел на Шейна. “Какая у него жена?”


Шейн ответил просто: “Она близкая подруга Люси, которая клянется ею. Они жили прямо наверху, и она иногда нянчится с детьми. Двое детей ... шести и девяти, я думаю”.


“Может быть, она жульничает?”


“Прямо сейчас все, что мне нужно, - это мнение Люси, но я приму это, пока у меня не будет причин не делать этого. Давайте посмотрим, что у нас есть без вдовы. Вы говорите, что от машины до места, где его нашли, были ошеломляющие следы. Есть еще какие-нибудь следы? ”


“Вы хотите сказать, что его катали после того, как он умер или потерял сознание. Нет. в отчете Фаррела сказано, что нет. И его следы вели не совсем от того места, где была припаркована машина. Вернее, с края тротуара, примерно в двадцати футах от машины. Я видел фотографии и набросок места происшествия ”.


“Тогда все выглядит так, как будто он ехал туда или его туда везли… вышел из машины и пошел по дороге, прежде чем споткнулся и умер”.


“Он был за рулем”, - быстро ответил ему Рурк. “Или же кто-то потрудился стереть его отпечатки пальцев с руля после того, как он вышел. Вообще никаких отпечатков на руле, выключателе света или передаче. Его машина все еще находится в лаборатории, где ее тщательно проверяют ”.


“Кто-то, кто встретил его в баре”, - предположил Шейн. “Дал ему там наркотик или заметил, что он уже отключается, и предложил отвезти его домой”.


“Могло быть и так, и эдак. Извини, Майк, но на этот раз мне придется подыгрывать Пейнтеру. Отравление ближе к делу, чем просто какой-то незнакомец в баре ”.


Шейн угрюмо вздохнул. “Возможно. Но не говори Пити, что я так сказал ”. Он взглянул на пустой стакан Рурка и положил на стол долларовую купюру. “Давай съездим и посмотрим на место. Лоун-Палм-роуд?”


“Да. В паре кварталов от "Бэйшор". У меня есть адрес ”. Тимоти Рурк выскользнул вместе с ним из кабинки, и они вышли туда, где были припаркованы их машины. Шейн махнул репортеру рукой, чтобы тот садился в свою машину, и сказал: “Вы идите вперед, а я за вами”.


Он сел в свою машину и последовал за потрепанным купе Рурка прочь от полицейского управления на запад, в сторону залива.


Рурк ехал извилистым маршрутом, проверяя дорожные знаки, и, наконец, съехал с дороги и остановился посреди квартала тихих домов на улице, которая через пару кварталов упиралась в залив.


Шейн подъехал к нему сзади, они вышли и прошли вперед перед машиной Рурка, где отметки мелом на краю тротуара указывали на местоположение припаркованной машины Фитцджилпина, затем на десять или пятнадцать футов к нарисованной мелом стрелке, указывающей в сторону, где, очевидно, было найдено тело. Здесь, на мягкой обочине, было много следов взад и вперед, свидетельствующих о том, что полиция тщательно обыскала место происшествия, и Шейн пожал плечами и, оглядев жилой квартал, пробормотал: “Эти люди из тех, кто к полуночи все ложатся в постели и спят. Люди Пейнтера будут звонить в дверь вверх и вниз, но я сомневаюсь, что он что-нибудь добьется ”.


“К тому времени, как я покинул его офис, не появилось ничего стоящего”, - согласился Рурк.


Шейн стоял там и смотрел в сторону залива на освещенное ярким солнцем большое двухэтажное оштукатуренное здание, построенное рядом с кромкой воды. “Разве это не спортивный клуб Пита Элстона впереди?”


Рурк посмотрел в том направлении и кивнул. “У него внизу есть милый тихий маленький бар”, - с надеждой предположил он. “И страховая контора Фитцджилпина находится не слишком далеко отсюда, судя по адресу, который я получил. Возможно, он заедет туда по пути домой”.


Шейн сказал: “Я бы сейчас не отказался выпить. Как насчет тебя?”


“Почему бы и нет? Тот, за который ты заплатил у Джима, был моим первым сегодня утром”.


Без лишних слов они оба сели в свои машины, подъехали к Спортивному клубу и припарковались перед ним, где в этот утренний час стояла только одна машина. Однако над дверью горела неоновая лампочка, указывающая на то, что заведение открыто для деловых встреч, поэтому они вышли и целенаправленно вошли вместе.


5


Интерьер бара Sporting Club отличался приглушенным освещением и спокойной обстановкой. Это был не один из кричащих коктейль-баров с хромом и красной кожей, характерных для Майами-Бич, но в нем чувствовалась домашняя атмосфера, которая больше напоминала атмосферу соседнего бара в маленьком городке.


Когда Шейн и Рурк вошли, в дальнем конце бара сидели двое мужчин. Перед ними стояло пиво, и они были увлечены серьезной беседой вполголоса. Ни один из столов или кабинок не был занят.


Шейн и Рурк заняли первые два стула, а бармен встал перед ними с безразличным, почти враждебным выражением на лошадином лице. У него было выступающее адамово яблоко, лысая голова, а его маленькие глазки были посажены слишком близко друг к другу.


Он провел влажной тряпкой по стойке перед ними и спросил: “Что будем заказывать, джентльмены?”


Шейн сказал: “Бурбон с водой для моего друга. Старый ворон. И коньяк с водой на гарнир для меня. Мартель, - добавил он, взглянув на ряд бутылок за стойкой.


Шейн закурил сигарету и задул спичку, когда бармен поставил перед ними напитки. Он сказал: “Прошлой ночью здесь было какое-то оживление, не так ли?”


“А?” Бармен подозрительно уставился на него. “Я ничего такого не припоминаю”.


“Вы были на дежурстве прошлой ночью?”


“Конечно, был. Вплоть до увольнения”. Лошадиная Морда начал отворачиваться, но Шейн остановил его, спросив: “А как насчет трупа, который они нашли сегодня утром на улице? Он был в отключке, когда уходил отсюда?”


“Послушайте, мистер. Я ничего не знаю о жмоте на соседней улице. У нас здесь тихое заведение, и никто не падает в обморок, если я угощаю его выпивкой. Поймите меня правильно. Я уже сказал копам, что никого, подходящего под его описание, прошлой ночью здесь не было.”


Шейн тихо сказал: “Мы не копы”.


“Тогда почему вы здесь задаете вопросы?” Бармен казался излишне воинственным, и его близко посаженные глаза были прищурены, когда он пристально смотрел на двух мужчин.


“Рурк - репортер, освещающий это дело”, - спокойно сказал ему Шейн. “Он хотел бы услышать от вас цитату”.


“Цитирую, я ничего не знаю о жесткости, без кавычек”, - огрызнулся Лошадиная Морда, обнажив зубы в том, что должно было быть ухмылкой, но получилось что-то вроде насмешки. “Скажи! Ты тот самый частный детектив из Майами, не так ли?”


Шейн кивнул. “Я работаю над этим делом. Насколько я понимаю, Фитцджилпин обычно заходил сюда выпить пару кружек пива вечером”.


“Так его зовут? Fitzgilpin? Никогда не слышал этого раньше. Как я уже сказал копам ... ”


“Но мы не копы”, - мягко напомнил ему Шейн. Он достал бумажник, достал двадцатидолларовую купюру и положил ее на стойку. “Мы готовы заплатить за информацию. Вы заметили невысокого парня с пухлым лицом, который около полуночи размахивает булочкой?”


“Пятничные вечера насыщены, и в заведении было жарко”, - коротко сказал ему Лошадиная Морда. Он отвернулся со счетом в руке и назвал стоимость их двух напитков, повернулся и демонстративно отсчитал точную сдачу перед Шейном. “За эту информацию плата не взимается. И меня нервирует, что вокруг ошиваются репортеры и частные шпионы. Боссу это тоже не нравится ”.


Шейн сказал: “Нас не интересует игорная комната Пита Элстона наверху. То, что мы хотим ...”


“Ты уже получил все, что собирался получить”, - отрезал бармен. Он повернулся к ним спиной, прошел вдоль бара, встал перед двумя любителями пива и положил локти на стойку.


Тимоти Рурк искоса ухмыльнулся рыжему, с удовольствием потягивая бурбон с водой. “Мне кажется, наш друг слишком много протестует”.


Шейн пожал своими широкими плечами. “Элстону бы ни капельки не понравилось, если бы на парня напились здесь. Он много платит за защиту, но не в Отдел убийств ”. Он допил свой напиток, взял полдоллара и резко постучал по стойке. Двое других посетителей посмотрели на них через стойку, но Лошадиная Морда стоял к ним спиной.


Шейн громко позвал: “Еще два, бармен”. Он продолжал стоять к нам спиной.


Улыбка исчезла с лица Рурка, когда Шейн соскользнул с барного стула и направился обратно к бармену. Репортер остался сидеть на своем стуле, повернув голову, чтобы с удовольствием и интересом наблюдать, как Шейн приступает к делу.


Двое любителей пива застыли, полностью поглощенные своим занятием, когда Шейн остановился рядом с ними. Лошадиная Морда притворился, что не заметил его присутствия. Он быстро говорил низким голосом: “... итак, там была эта дама, понимаете? И она говорит мне ...”


Шейн перегнулся через стойку и легонько похлопал его по плечу. “Мы с моим другом хотели бы еще по одной”.


Не поворачивая головы, бармен рявкнул: “Я сказал, что у вас уже есть все, что нужно. Вы что, не понимаете намека? Никаких частных шпионов или репортеров не требуется”.


Голос Шейна оставался опасно спокойным. “Ты перегибаешь палку, приятель”.


“Правда?” Бармен повернул голову, чтобы усмехнуться поджарой рыжеволосой девушке. “Я имею право отказать в обслуживании кому бы то ни было. Видишь вон ту табличку?” Он ткнул большим пальцем через плечо. “Сдается мне, с вас уже хватит, мистер. Я бы не хотел, чтобы на моем месте вы потеряли сознание, а потом, возможно, вас скрутили на улице. Закон гласит, что я не имею права не подавать выпивку пьянице ”. Он широко раздвинул губы и ухмыльнулся Шейну через бар. “Так почему бы тебе просто не затихнуть и не вырубиться в каком-нибудь другом месте?” Говоря это, он снял правый локоть со стойки, и его рука исчезла под красным деревом.


Левая рука Шейна метнулась вперед, и его пальцы сомкнулись на тощей шее бармена. Лошадиная Морда захрипел и попытался отступить, его правая рука вынырнула из-под стойки, размахивая двухфутовым свинцовым бильярдным кием.


Шейн коротко рассмеялся и отпустил его шею, чтобы обхватить своей большой левой рукой запястье мужчины.


Взвешенный кий был прерван на середине замаха. Шейн надавил на запястье, бармен громко охнул от боли, и кий со звоном упал на красное дерево.


Шейн отпустил его запястье и отступил назад. Он сказал: “Еще два таких же”, - и вернулся, чтобы снова сесть рядом с Рурком.


Бармен долго колебался, его костлявое лицо конвульсивно дернулось, затем угрюмо подошел к стойке и поставил перед ними еще два напитка. Шейн точно отсчитал сдачу за выпивку и подтолкнул ее через стойку. Лошадиная Морда, не говоря ни слова, отвернулся, прошел в центр бара, где начал мыть стаканы, как будто его больше ничего в мире не интересовало, кроме как как можно быстрее почистить стаканы.


Рурк с наслаждением отхлебнул немного бурбона и причмокнул губами. Он громко сказал: “Будь я проклят, если знаю почему, но этот вкуснее первого”.


Шейн расслабился и улыбнулся своему старому другу. Он сказал: “Это из-за сервиса. Есть что-то психологическое в том, что тебя обслуживают с улыбкой”.


Они сидели и допивали свои напитки в тишине, а бармен продолжал мыть и вытирать стаканы, как будто от этого зависела его жизнь.


Когда их бокалы опустели, они встали и вместе вышли из бара. На улице, при ярком солнечном свете, Рурк посмотрел на Шейна полными ожидания глазами и спросил: “Ты собираешься позволить ему выйти сухим из воды?”


“Чем?”


“Я готов поклясться, что он что-то скрывает”.


“Конечно, он такой”, - дружелюбно согласился Шейн. “Но мне нужно чем-то надавить на него. Я вернусь для другого разговора, когда раздобуду это”.


Рурк усмехнулся и сказал: “Похоже, ты довольно эффективно оказывал на него давление, когда он выпустил этого самодельного билли”.


Шейн сказал: “Прямо тогда я захотел выпить. Я взял. Ты направился обратно в свой офис?” резко спросил он.


“Мне лучше написать рассказ”.


“Дай мне адрес страховой конторы Фитцджилпина. Я зайду туда и посмотрю, что смогу выяснить”.


Рурк сверился со своими карандашными заметками и назвал адрес. Затем они разошлись по своим машинам.


6


Майкл Шейн нашел офис страхового агентства "Фитцджилпин" на первом этаже обветшалого офисного здания примерно в десяти кварталах к северо-западу от Спортивного клуба. Дверь офиса была открыта, и пухленькая женщина с приятным лицом печатала за столом в приемной, лицом к входной двери.


На вид ей было за тридцать, на ней были свежая белая блузка и коричневая юбка, а ее глаза покраснели от слез.


Она оторвала взгляд от машинописи, когда Шейн остановился в дверях, откинул со лба выбившуюся прядь каштановых волос и близоруко нахмурился, глядя на него. “Да? Я могу что-нибудь для тебя сделать?” Ее голос слегка дрожал, а зубы нервно покусывали полную нижнюю губу, с которой уже съел большую часть румян.


Шейн снял шляпу и вошел внутрь. “Вы секретарь мистера Фитцджилпина?”


“Да. Это так… Я была такой”. Она моргнула своими красивыми карими глазами, и по одной слезинке выкатилось из-под каждого векка и потекло по ее щекам. Она подняла веки и запинаясь произнесла: “Возможно, ты еще не слышал ...?”


Шейн поспешно сказал: “Я слышал. Фактически, именно поэтому я здесь. Я частный детектив, а также личный друг Фитцджилпинов. Меня зовут Майкл Шейн. ”


“О да. Конечно”. Теперь ее глаза были широко раскрыты, все еще влажные, но дружелюбные и приветливые. “Я должна была узнать тебя по фотографиям, которые видела в газетах. Я не знал, что мистер Фитцджилпин знаком с вами, мистер Шейн. Я никогда не слышал, чтобы он упоминал ваше имя. ”


“Его жена… вдова… - близкая подруга моей секретарши”, - сказал ей Шейн, усаживаясь на один из двух стульев в маленькой приемной. “Она позвонила мне сегодня утром, как только до нее дошли трагические новости, и я пообещал сделать все, что в моих силах, чтобы помочь”.


“О, мистер Шейн. Разве это не ужасно? Я еще с трудом могу это осознать. Джером ... Мистер Фитцджилпин был таким замечательным человеком. Всегда такой добрый и внимательный ко всем. Кто мог совершить такую подлость?”


Шейн сказал: “Я надеюсь, вы сможете помочь мне выяснить, мисс ...”


“Миссис Элла Перкинс. То есть я вдова. Была вдовой десять лет. С тех пор, как я пришла работать к мистеру Фитцджилпину. У меня никогда не было лучшего работодателя или должности, которая нравилась бы мне больше. Мне было приятно работать на мистера Фитцджилпина и делать что-то для него. Это правда, мистер Шейн, что его отравили?


Шейн сказал: “Боюсь, что это так. Полиция была здесь?”


“Да. Час назад. Они задавали всевозможные возмутительные личные вопросы. О мистере Фитцджилпине и интимных подробностях его семейной жизни. Они ссорились, и были ли у него подруги… и встречался ли он когда-нибудь со мной.” Она сцепила пухлые пальцы перед собой и подавила рыдание. “У меня сложилось отчетливое впечатление, что они… они не могут подозревать ее, не так ли, мистер Шейн? Я не знал ее хорошо, но она казалась таким приятным человеком. И я знаю, что он был предан ей и детям. Просто старомодный семьянин… Я всегда чувствовал, что он таким и был. У него не было врага во всем мире, и я так и сказал тем полицейским”.


“Это то, что все о нем говорят”, - согласился Шейн. “Вы всегда работаете по субботам, миссис Перкинс?”


“Я прихожу сюда каждое субботнее утро, чтобы обновить записи к выходным. Знаете, в пятницу вечером он задерживается допоздна, а мне нравится, чтобы все было введено, подшито и свежо к утру понедельника”.


“Я так понимаю, он собирает определенную сумму наличных каждую пятницу вечером. Вы знаете, сколько было прошлой ночью?”


“Да. Полиция спрашивала меня об этом. Двести шестьдесят два доллара сорок центов”.


“И он всегда брал его с собой домой?”


“Всегда. Видите ли, у нас в офисе нет сейфа, и он чувствовал, что так безопаснее. Он заедет в банк, чтобы внести деньги в понедельник утром ”.


“Как ты думаешь, сколько людей знали, что это его привычка?”


“Я просто не знаю. Это не та вещь, о которой он упомянул бы вскользь, не так ли? С другой стороны, он всегда был таким дружелюбным. Даже с совершенно незнакомыми людьми. Он никогда бы не подумал, что это то, что ему следует скрывать. Он был таким доверчивым. Сам был настолько полон доброжелательности, что никогда бы не заподозрил кого-либо еще в наличии скрытых мотивов ”.


“Вы знаете, кто был его последним клиентом прошлой ночью?”


“Да. Полиция спросила меня об этом, и я проверил запись. Мужчина по имени Джулиан Саммервилл. Он заплатил премию в девятнадцать долларов, и это последняя запись за ночь ”.


“Ты не знаешь, в котором часу это было?”


“Нет. мистер Фитцджилпин обычно оставался до девяти-десяти часов по пятницам”.


“Этот Саммервилл”, - допытывался Шейн. “Был ли он старым клиентом? Особенно дружелюбным? Мог ли ваш работодатель пригласить его куда-нибудь выпить?”


“Я в это не верю. Я знаю, что полиция записала его имя и адрес, поэтому я предполагаю, что они проверяют его ”.


“Хорошо, миссис Перкинс. Каково ваше мнение об этом? Вероятно, вы были ближе к мистеру Фитцджилпину, чем кто-либо другой в мире ... за исключением его жены. И я знаю множество секретарш, которые на самом деле гораздо ближе к своим работодателям, чем их жены. Не хочу никого обидеть, ” поспешно продолжил он, увидев обиженный, протестующий взгляд на ее лице. “Конечно, вы знаете гораздо больше о его бизнесе… о его ежедневных сотрудниках. Кстати, как продвигался его бизнес? Вы бы сказали, что он процветал?” Шейн позволил ей увидеть, как он пренебрежительно оглядел маленькую и убогую приемную.


“Я не знаю, что ты подразумеваешь под процветанием”, - ответила она с большим воодушевлением, чем показывала раньше. “Его доход соответствовал его потребностям, и бизнес неуклонно рос с каждым годом с тех пор, как я здесь. На самом деле ...” - и ее лицо засияло от гордости. “... совсем недавно мистер Фитцджилпин был удостоен награды, которая ежегодно присуждается страховой ассоциацией в Соединенных Штатах за то, что он входит в десятку лучших брокеров страны, показавших увеличение количества проданных полисов в течение года. У него брал интервью репортер газеты Майами, и у него был действительно приятный отзыв. Он не хотел слишком расширяться, ” серьезно продолжила она. “Ему нравилось иметь офис из одного человека и поддерживать прямой личный контакт с каждым из своих клиентов. Он хотел узнать о них ... об их личной жизни и проблемах. Он был твердо уверен, что каждый страховой полис, который он продавал, должен быть адаптирован к конкретной ситуации и потребностям каждого человека… что он оказывал важную услугу своим клиентам, а не просто сидел сложа руки и собирал с них деньги. Он был таким хорошим человеком…” В этот момент она не выдержала и беспомощно заплакала, склонившись над пишущей машинкой и закрыв лицо руками.


Шейн зажег сигарету и задумчиво выкурил ее, позволив ей выплакаться. Она справилась с этим за пару минут, выпрямилась и громко высморкалась бумажными салфетками, вытерла глаза и дрожащим голосом сказала ему: “Я хотела бы больше помочь вам, мистер Шейн, но я просто не могу вспомнить никого, кто хотел смерти мистера Фитцджилпина или кому это было выгодно”.


“И все же кто-то это сделал”, - напомнил ей Шейн. “Его жена упомянула об одной странной вещи сегодня утром”, - продолжил он. “Об инциденте, произошедшем несколько недель назад, когда пришла женщина и хотела, чтобы он нарушил правила, оформив страховой полис на крупную сумму на жизнь ее мужа без его ведома. Вы помните это?”


“О, да. Очень хорошо. Это было очень странно. Это было не так давно. Не более десяти дней назад. Я помню, она позвонила, чтобы договориться о встрече на следующий день после того, как интервью появилось в газете, и я подумал, что, может быть, она прочитала это и узнала его имя оттуда. Потому что она была совершенно незнакома и не сказала, кто его рекомендовал… знаете, так поступает большинство людей, приходя в страховую контору. И она вела себя забавно, когда пришла на следующий день. Когда она пришла, он был занят с другой клиенткой, а она сидела и разговаривала со мной по меньшей мере пятнадцать минут. Я пытался быть с ней вежливым , потому что, когда она звонила, она упомянула полис на четверть миллиона долларов, а у нас в офисе никогда раньше не было ничего такого крупного. Но она, казалось, больше интересовалась мистером Фитцджилпином, чем получением страхового полиса. Она сидела прямо в том же кресле, в котором сидите вы, и задавала всевозможные забавные вопросы. Например, как долго я здесь работаю, и часто ли он уезжал из города, и нравилось ли ему бывать в Нью-Йорке, и когда он был в последней поездке, и все в таком духе. Это просто показалось таким забавным ”.


“Как ее звали?” Вмешался Шейн.


“Миссис Келли. Это единственное имя, которое она когда-либо называла. И даже никакого адреса или чего-либо еще. Потому что после того, как она вошла и поговорила с мистером Фитцджилпином и сказала ему, чего она от него хочет, он быстро расправился с ней. Я никогда раньше не видел его таким раздосадованным. Он был весьма оскорблен мыслью, что кто-то придет к нему с подобным предложением. Как он сказал мне, у такой богатой женщины, безусловно, должно быть много страховых дел того или иного рода, и все же она пришла к нему, чтобы купить такой огромный полис. Видите ли, она притворилась перед ним, что не знала, что это противозаконно, но он был уверен, что она знала, и именно поэтому она не обратилась к своему постоянному брокеру. ”


“Как ты думаешь, она была богатой женщиной?” Допытывался Шейн.


“О, я думаю, она была такой, все в порядке. Огромные бриллианты на ее пальцах и норковый жакет, который, должно быть, стоил целое состояние. Бедняжка, однако, мне было жаль ее до того, как я узнал, что она пыталась заставить мистера Фитцджилпина сделать. Она была жалкой со всеми своими украшениями и норкой. Она была женщиной, которая выглядела неряшливо, что бы на ней ни было надето. Она была высокой и неуклюжей, с большими руками и ногами, большим носом и тонким ртом. Вы могли бы просто представить ее молодой дебютанткой, сидящей в стороне, и ее никогда не приглашали танцевать, независимо от того, сколько денег было у ее семьи ”.


“Ты больше ничего о ней не слышал?”


“Я бы сказала, что нет”, - сказала она ему с удовлетворением. “Только не после того, как мистер Фитцджилпин отчитал ее”.


Шейн на мгновение откинулся на спинку стула, затягиваясь сигаретой и задумчиво дергая себя за мочку левого уха. Недавно произошли две вещи, которые выбили Джерома Фитцджилпина из колеи. Он получил национальную премию за умение продавать и дал интервью The News, а примерно через день к нему в офис пришла женщина, пытаясь убедить его продать ей страховой полис на четверть миллиона долларов за жизнь ее мужа без его ведома или согласия.


И теперь он был мертв.


Были ли эти два, казалось бы, не связанных события как-то связаны между собой? И если да, могли ли они послужить мотивом для его убийства? Мысль миссис Перкинс о том, что миссис Келли могла прийти к нему в результате просмотра интервью в газете, была, конечно, вероятной. Но почему его отказ от нее привел к убийству?


Шейн наклонился вперед и раздавил окурок в чистой пепельнице на столе миссис Перкинс.


Он покосился на закрытую дверь с надписью “ЛИЧНОЕ" и спросил: "Вы не возражаете, если я пройду в кабинет мистера Фитцджилпина, чтобы осмотреться?”


“Не вижу причин, почему я должен возражать, но я не знаю, что вы ожидаете найти. Полиция уже осмотрела все вокруг, но ничего не нашла ”.


Она встала и обошла свой стол, чтобы открыть ему дверь, и Шейн спросил ее: “Он хранил здесь свою личную чековую книжку? Какие-нибудь личные записи?”


“Нет. Ничего подобного. Просто офисные счета, и я забочусь о них. Могу заверить вас, что все в идеальном порядке ”.


Она включила верхний свет и отступила назад, пропуская детектива в маленький аккуратный кабинет с плотно задернутыми шторами на окнах, чтобы не пропускать утренний свет. Там был пустой письменный стол с вращающимся стулом за ним, два удобных кожаных кресла для клиентов и три зеленых металлических картотечных шкафа, расположенных вдоль стены за столом. Шейн на мгновение задержался в дверях, глядя на вращающееся кресло и представляя себе сидящего там маленького человечка, которого он видел в морге. Безобидный, дружелюбный маленький человечек, стремящийся быть полезным своим клиентам, терпеливо выслушивающий их мелкие неприятности и иногда протягивающий им руку помощи во времена финансового кризиса.


“Позвони мне, если захочешь, чтобы я объяснила тебе какие-нибудь файлы или что-нибудь еще”, - нервно сказала миссис Перкинс у него за спиной. “Я точно знаю, где все находится”.


Шейн рассеянно сказал: “Я не думаю, что наш ответ будет в файлах”. Он медленно пересек комнату, обошел стол и сел во вращающееся кресло Фитцджилпина, которое мягко скрипнуло под его весом. В центре стола был плоский ящик, а с правой стороны - три ящика поглубже. Он ни к чему не обязывающе пожал плечами, сидя там, расслабляясь и позволяя своему разуму быть как можно более пустым. Это было место, где покойный человек сидел ежедневно, где он вел свои дела, беседовал с клиентами и делал все, что страховые брокеры делают в рабочее время. Прошлой ночью он сидел в этом кресле за этим столом, в то время как череда людей с небольшой зарплатой приходила к нему в офис после того, как их собственная работа была закончена, выкладывая перед ним грязные купюры и серебро для оплаты еженедельных взносов по их небольшим страховым полисам.


Шейн протянул руку и взялся за ручку верхнего правого ящика. Он легко открылся, и он увидел, что внутри аккуратно разложены фирменные бланки, конверты и счета.


В двух других ящиках была такая же опрятность: заточенные карандаши, штампы, печать нотариуса и другие принадлежности для бизнеса мистера Фитцджилпина. Все в порядке. Ничего личного.


Центральный ящик был другим. Шейн был уверен с первого взгляда, что миссис Перкинс занималась не им.


Там было с полдюжины недокуренных сигар, неопрятная подборка заметок, вырванных из маленьких блокнотов, несколько старых писем, все еще в конвертах, - именно такие вещи годами скапливаются в письменном столе человека, о которых он, вероятно, забывает, как только закрывает за ними ящик.


Шейн лениво просматривал их без особого интереса. Они рассказали ему об этом человеке не больше, чем он уже знал. Он отодвинул обрывки бумаги в сторону и полез глубже в ящик, непроизвольно отдернув руку, когда острие булавки укололо подушечку большого пальца. Он открыл ящик пошире и, пошарив внутри, обнаружил меню ресторана с единственным бутоном желтой розы на длинном стебле, надежно приколотым булавкой для букета к внутренней стороне. Он осторожно вытащил его, и при этом несколько увядших, засохших лепестков выпали из бутона.


Он положил сложенное меню на стол перед собой и с любопытством осмотрел его. Оно было из ресторана в Гринвич-Виллидж в Нью-Йорке, и на обложке была напечатана дата - 19 ноября 1961 года. Около полутора лет назад.


Шейн осторожно снял булавку с большой головкой, чтобы открыть меню плашмя. Между сгибами была маленькая фотография. Примерно два на три дюйма. Фото на память, которые девушки-фотографы делают в ночных клубах и ресторанах, проявляют на месте и продают посетителям за непомерную цену.


На нем была изображена пара, сидящая за столиком ресторана лицом к камере. Девушка была молода и ослепительно красива, на ней было коктейльное платье с глубоким вырезом и букетиком из крошечных бутонов роз, приколотых к левому плечу платья. Мужчине было около тридцати, он был одет в деловой костюм и темный галстук-картуз и выглядел чрезвычайно довольным собой. У него были смуглые, худощавые, красивые черты лица, короткая стрижка ежиком. Единственный увядший бутон розы, приколотый к меню, похоже, был снят с букета, который был надет на девушке.


Шейн нахмурился и перевернул фотографию. Она была пустой. В меню не было никаких надписей. Он откинулся на спинку скрипучего вращающегося кресла и потянул себя за мочку уха, внимательно рассматривая три экспоната. Розы на память!


Сентиментальный сувенир о чем-то. О чем? Ужин в Гринвич-Виллидж полтора года назад.


Он вздохнул и исследовал остальную часть центрального ящика, не найдя ничего, что могло бы привлечь его интерес. Он закрыл ящик и снова покосился на меню, бутон розы и фотографию. Казалось, они пытались ему что-то сказать. Что-то о характере убитого человека. Страховой брокер, который больше года бережно хранил это в глубине своего стола.


Он снова вложил цветок в меню, сложил его и встал, неся сложенное меню в одной руке и фотографию в другой, обратно в приемную, где миссис Перкинс снова сидела за своей пишущей машинкой, сложив руки на коленях, с отсутствующим выражением на милом лице.


Она вздрогнула, когда Шейн вышел из внутреннего кабинета, и ее взгляд инстинктивно метнулся к предметам в его руке. “Ты что-нибудь нашел?”


“Я не знаю”.


Шейн положил перед ней меню, все еще сложенное поверх розы. Он повернул фотографию так, чтобы она могла посмотреть. “Ты знаешь эту пару?”


Она нахмурилась, медленно качая головой, в то время как ее брови озадаченно приподнялись. “Я ... так не думаю. Ни один из них совсем не выглядит знакомым”.


Шейн заколебался, накрыв меню своей большой рукой. “Когда вы рассказывали мне о визите миссис Келли в офис, вы упомянули тот факт, что она, по-видимому, интересовалась некоторыми личными вещами о мистере Фитцджилпине ... включая частоту его визитов в Нью-Йорк и когда он был там в последний раз. Ты помнишь дату, которую ты ей назвал?”


“О, да”. Глаза миссис Перкинс заблестели. “Он был там всего один раз с тех пор, как я работаю в офисе. На съезде осенью тысяча девятьсот шестьдесят первого. В ноябре. Примерно в середине месяца.”


Шейн удовлетворенно кивнул. Он убрал руку с меню и открыл его, чтобы показать ей увядший и хрупкий бутон розы внутри. “Вы знаете, почему он бережно хранил это в ящике своего стола? Оно датировано девятнадцатым ноября тысяча девятьсот шестьдесят первого года.”


“Конечно”, - тихо сказала она. “Теперь я помню все это очень отчетливо. Розовый бутон и меню. И там была фотография жениха и невесты. Полагаю, это все, хотя я не была уверена. Он был шафером на свадьбе в мэрии ”, - объяснила она Шейну.


“Все это было очень романтично, и для него это стало кульминацией съезда. Это было так похоже на Джерома - совершить подобную донкихотскую, сентиментальную вещь. Он не отличал жениха и невесту от Адама и Евы. Он просто встретил жениха накануне вечером в баре отеля, где он остановился в Нью-Йорке, когда пил пиво после конференции. Я уже рассказывал вам, каким дружелюбным он был и интересовался незнакомцами. Он просто начинал разговаривать с кем угодно, в любое время и в любом месте, и, как правило, они заканчивали тем, что отвечали и доверяли ему.


“Ну, этой ночью он разговорился с этим приятным молодым человеком, который в конце концов сказал ему, что планирует пожениться в мэрии на следующий день, но он был чужаком в Нью-Йорке и не знал ни одной живой души, которая могла бы заступиться за него. Ну, ты можешь себе представить, что сказал на это Джером?”


Она сделала паузу, выжидательно улыбаясь Шейну, и он дал ответ, которого она, очевидно, ждала. Он ободряюще улыбнулся и сказал: “Из того, что я узнал о вашем боссе, я подозреваю, что он предложил помочь им пожениться”.


“Не только это”, - торжествующе сказала она, - “но на следующий день он пошел и купил невесте букетик из бутонов роз, а затем закончил тем, что пригласил их всех четверых на дорогой ужин в этот ресторан в Гринвич-Виллидж. Невеста жила в Нью-Йорке, и, видите ли, у нее был друг, который поддерживал ее. Это был просто добрый, вдумчивый поступок, который сделал бы Джером. Он был так доволен этим, когда вернулся и рассказал мне все подробности. Он сказал, что они были прекрасной молодой парой, очевидно, отчаянно влюбленной, и он был уверен, что это был настоящий брак по любви и что они будут жить долго и счастливо с тех пор ”.


Шейн медленно кивнул, глядя на фотографию молодоженов. “Вы не помните их имен? Больше о них ничего нет?”


“Я даже не уверен, что он назвал мне их имена. Понимаете, он встречался с ними всего один раз. Почему вас это так интересует? Насколько я знаю, он больше никогда с ними не контактировал ”.


Шейн честно сказал: “Я не знаю. Миссис Перкинс, вы не возражаете, если я возьму это с собой?”


“Конечно, нет. Но я все еще не понимаю ...”


“Я тоже”, - откровенно признался он ей. “Прямо сейчас у меня есть фотография самого дружелюбного и милого человека в мире, который вчера вечером отравился. Картина не из приятных, ” мрачно добавил он, - и она может сильно измениться, прежде чем мы дойдем до конца”.


Он аккуратно сложил засохший бутон розы и картинку обратно в меню и сунул их в боковой карман пиджака.


“Если ты вспомнишь что-нибудь еще… вообще что угодно ... без колебаний связывайся со мной”.


“Я это сделаю”, - выдохнула она. “О, я это сделаю, мистер Шейн. Вы должны ... вы просто обязаны ... найти человека, который сделал эту ужасную вещь с Джеромом”.


7


Линда Фитцджилпин была одна, когда полчаса спустя впустила Шейна в свою квартиру. На ней все еще было простое черное платье, в котором она ходила в морг, но теперь у нее был такой вид, словно она начала расползаться по швам.


Румяна на ее губах почти исчезли, но румянец на щеках был ярче, чем раньше. Рыжие волосы, которые были слегка завиты, теперь слегка растрепались, а ее руки дрожали, когда она протягивала их Шейну. Ее голос был более высоким, с почти резкими нотками в нем:


“Майк! Я все ждал, когда ты придешь. Люси увела детей погулять… ты знаешь, она обещала им пикник в парке ... Бедняжки, они, кажется, не совсем понимают, что случилось с их папочкой… а я сидела здесь совсем одна, думала и гадала ... ”


Она втянула его в комнату, схватив за руки, и говорила слишком быстро и слишком нервно. Ее глаза были слегка расширены, и Шейн уловил сильный запах алкоголя от ее дыхания, когда приблизился к ней.


Он мягко высвободил руки и сказал ей: “Я был рядом. Собирал по пути обрывки ”. Он подошел к глубокому креслу рядом с диваном и со вздохом опустился в него. Она закрыла дверь и некоторое время нерешительно стояла перед ней, пока он доставал сигарету и прикуривал. Затем она сказала с наигранной веселостью: “Должна признаться, я немного выпила. Не хотите ли чего-нибудь? На кухне есть бурбон и джин”.


“Нет причин, почему бы тебе не расслабиться с выпивкой”, - дружелюбно сказал он ей. “Конечно. Я выпью немного джина ... с тоником, если у вас есть”.


Она слегка покачивалась, когда повернулась и пошла на кухню. Через открытую дверь Шейн увидел, как она взяла высокий бокал, проходя мимо, и сделала глоток, прежде чем налить ему новый.


Ее “немного пьющая”, - криво усмехнулся он, - это было еще мягко сказано. Он надеялся, что она знает, как обращаться с алкоголем, потому что он надеялся получить от нее определенную информацию.


Когда она вернулась, в руках у нее были два высоких бокала. Один был бесцветным от джина с тоником, другой глубокого коричневого оттенка, который указывал на большое количество бурбона и ничего больше.


Шейн серьезно принял свой бокал, сделал глоток и обнаружил, что она тоже не пощадила лошадей, наливая ему джин. Она села на диван и скрестила свои красивые ноги, и он спросил: “Полиция уже приезжала?”


“Нет. От них ни слова. Ни от кого ни слова”. Она отпила из своего бокала и поморщилась. “Я ... боюсь, Майк”, - сказала она тихим голосом. “Помоги мне. Пожалуйста, помоги мне”.


“Конечно, я помогу тебе, Линда. Чего ты боишься?”


“Из полиции. Тот мерзкий коротышка на пляже. Видишь ли, я… Я солгал тебе сегодня утром. И теперь я не знаю ...” Ее голос дрогнул, и она замолчала, сделав еще глоток, ее круглые глаза с тревогой смотрели на него поверх края бокала.


Шейн сидел очень тихо, выпуская полные легкие дыма. “О чем конкретно ты солгал?”


“О… Джероме и прошлой ночи. Я была так смущена и напугана, когда впервые проснулась и мне сказали, - поспешно продолжила она. “Я подумала… о Боже! как я могу сказать вам, что я подумал сначала? Видите ли, сначала они не сказали, что это яд. Только то, что Джерома нашли мертвым возле его машины. Я просто естественно предположил, что ... что он был убит. Ты же видишь это, не так ли? Поэтому, когда я позвонила Люси, я сказала ей ... ну, что приняла снотворное перед тем, как Джером вернулся домой с работы, и это все, что я знала об этом ”.


“А ты этого не сделал?”


“О, я принял снотворное, все в порядке, а потом выпил большой глоток виски и проснулся разбитым и сбитым с толку. Я не знала, что он не вернулся домой, пока не посмотрела на его кровать и не увидела, что она пуста. Так что на самом деле это была не ложь ... за исключением ... ”


“Кроме чего, Линда?”


“Он действительно вернулся из офиса. Чуть позже десяти. По крайней мере, на час раньше, чем я его ожидал. Однажды в пятницу вечером он не остановился, чтобы выпить пива с парнями, ” продолжила она с ноткой горечи в голосе. “И он выпил большой глоток виски и ... и мы вроде как поссорились, а потом он позвонил по телефону и снова ушел. Тогда я приняла таблетку и легла спать ”.


“Амитал натрия?” Резко спросил Шейн.


“Что?”


“Какое снотворное ты принимаешь?” мрачно спросил он.


“Нембутал”, - запинаясь, произнесла она. “У меня есть рецепт. О, Майк! Ты же не думаешь...?”


“Прямо сейчас я не знаю, что я думаю. Ваш муж был убит прошлой ночью смертельной дозой снотворного под названием амитал натрия, вероятно, подмешанного в виски. Мне говорили, что он никогда не пил виски в баре. Только пиво. Это правда?”


“Да. Это была одна из его особенностей. Он просто ненавидел мысль о том, чтобы заплатить все эти деньги за небольшую выпивку. Семьдесят пять или девяносто центов за унцию. Он часто читал мне лекции по этому поводу, указывая, что в квинте двадцать шесть унций, а она стоит около пяти долларов. ”


“Значит, он пил виски дома, чтобы сэкономить деньги”, - резко сказал Шейн. “И он действительно выпивал здесь с вами прошлой ночью, и он действительно умер от яда, подмешанного в виски. Как ты думаешь, Линда, что полиция собирается из этого сделать?”


“Мне все равно, что они думают, это не так”. Она сердито села и уставилась на него. “Он сам приготовил себе напиток на кухне. Если в нем и был какой-то яд, то он его подсыпал.


“Сегодня утром ты сказала, что это не могло быть самоубийством”, - напомнил он ей.


“Я знаю, что сделала. И это невозможно”, - выкрикнула она. “Не запугивай меня, Майк. Я думала, ты на моей стороне”.


“Я такой. Я был таким, - сердито поправился он, - и буду снова, если ты дашь мне повод для этого. Но, черт возьми, Линда, ты должна сказать мне правду. Посмотри, в каком положении я сейчас с Пейнтером ... Уверяю его, что ты не видела своего мужа прошлой ночью и, возможно, не виновата. Это обязательно всплывет, Линда. Каждая мельчайшая деталь. Это расследование убийства. Каждый аспект вашей личной жизни будет изучен и занесен в протокол. Теперь ничего от меня не скрывайте. Вы упомянули телефонный звонок, из-за которого его увезли… к его смерти. Разве ты не понимаешь, насколько это может быть важно? От кого это было? Куда он делся?”


“Я понимаю ... теперь”, - запинаясь, произнесла она. “Сначала я не поняла. Было около половины одиннадцатого, Майк. Он как раз допивал свой напиток. Я шла в спальню, когда он ответил на звонок, и я просто задержалась в дверях достаточно надолго, чтобы понять, что это не для меня. Я услышала, как он сказал: ‘Келли? Да, это Фитцджилпин", и это все, что я услышал. Я вошел и закрыл дверь. Когда я вышел, он повесил трубку и надевал куртку. Все, что он сказал мне, было: ‘Мне нужно выйти. Вернусь примерно через час’. Затем он вышел. Как я уже сказала, мы ссорились, - закончила она несчастным голосом, - и я даже не спросила его, куда он собирается.


Шейн спросил: “Келли? Мужчина или женщина, Линда?”


“Откуда я знаю? Он ответил на звонок”.


“Вы уверены, что он не сказал "Миссис Келли”?"


“Да, я уверен”.


“Он не обязательно стал бы, ” размышлял он, “ даже если бы это была миссис Вы знаете кого-нибудь из Келли? Это имя вам что-нибудь говорило?”


“Ничего. Я просто предположил, что это был один из его клиентов. Вероятно, попал в какую-то переделку. Он всегда был готов выскочить посреди ночи, чтобы помочь любому, кто к нему обращался ”. И снова в ее голосе послышалась горечь, которую Шейн уже однажды замечал.


“И вы понятия не имеете, куда он направлялся?”


“Совсем никакой”.


“Хорошо. Давайте вернемся к сегодняшнему утру, когда полиция разбудила вас телефонным звонком. Вы были растеряны и не в себе, и удивлены, обнаружив, что ваш муж не вернулся домой. Каков был ход ваших рассуждений, который заставил вас отрицать Люси, что он был дома прошлым вечером и снова ушел? ”


“Я ... не знаю точно. Я была напугана и ... и, наверное, чувствовала себя виноватой, потому что мы поссорились, и он ушел таким образом. Я не понимала, как это могло помочь, ” жалобно продолжала она. “Я не знала, от кого был звонок и куда он делся”.


Шейн медленно произнес: “Ты знаешь, что подумает полиция, не так ли?”


“А им обязательно знать, Майк? Ты обязательно должен им говорить?”


“Конечно, они должны знать. Боже мой, Линда! Меня могут лишить лицензии за подобное сокрытие важной информации. Это убийство. Вбей этот факт прочно в свою хорошенькую рыжую головку ”.


“Хорошо”. Она вызывающе вздернула подбородок. “Что подумает полиция?”


“Что ты все время знала, что его отравили”, - неумолимо сказал он ей. “Что ты боялась признаться, что он был дома и выпил с тобой большую порцию виски, потому что ты налила его ему. Все, что нам сейчас нужно, это найти где-нибудь поблизости немного амитала натрия, ” добавил он с отвращением.


“Но я не знала”, - беспомощно воскликнула она. “Вот почему для меня было таким потрясением в морге, когда сказали, что его отравили. Ты же знаешь, я упала в обморок практически в твоих объятиях.”


Он сухо сказал: “Я знаю. И я также знаю, что Питер Пейнтер в то время подозревал, что ты притворяешься ”.


“Но я не притворялся, Майк. Ты же знаешь, что это не так”.


“Прямо сейчас, - прорычал он, - я не уверен, что знаю что-либо о тебе наверняка. И не важно, что я думаю… то, что думает Пейнтер, в данный момент важнее. Вы говорите, что вчера вечером поссорились со своим мужем, ” резко продолжил он. “ По какому поводу?


“Он… о, это было глупо, но… Джером был очень ревнив, Майк. Любая мелочь разражалась тирадой. ” Она сделала большой глоток из своего бокала, опустив веки, чтобы скрыть от него свой взгляд.


“Что за мелочь?”


“О, никогда не скажешь. Например, прошлым вечером. Когда он вернулся домой, в пепельнице все еще тлел окурок сигары. Он обвинил меня в том, что я развлекала мужчину в его отсутствие. Я сказала ему, что это Эмили и Эрни Кэхиллы с соседней улицы, которые просто зашли на несколько минут. Он знает, что Эрни курит сигары, но поверит ли он мне? О, нет. Только не Джером. У него что-то вроде невроза. Это было, я имею в виду, ” поспешно поправилась она. “Потому что у него был своего рода комплекс неполноценности по отношению к женщинам. Ты знаешь. Ты видела его. Он не был особенно лихим или мужественным. И он был на одиннадцать лет старше меня. Это отравляло наш брак с самого начала. Если бы я хотя бы взглянула на другого мужчину на вечеринке ... Она слегка вздрогнула. “Он был ... ну, я часто говорила ему, что он мазохист по этому поводу”.


“Так он не верил, что это были Кэхиллы?” Шейн подсказал ей, когда она сделала паузу.


“Нет. Ни с того ни с сего он заподозрил, что это был какой-то другой мужчина. Он настаивал, что собирается позвонить им и выяснить правду. Вот тогда я взорвался ”.


“Ты не хотел, чтобы он позвонил Кэхиллам?”


“Я не возражал. То есть, ну, я тоже возражал. Мне было так стыдно, что он мне не поверил. Я была бы так унижена, если бы Эмили узнала, что мой собственный муж проверял меня. Я сказала ему, что, если он осмелится позвонить Кэхиллам и попросить их, я возьму детей и уйду из этой квартиры, и он никогда в жизни больше никого из нас не увидит ”.


“Как он на это отреагировал?”


“Ну, это разозлило его, но… именно тогда он пошел на кухню и приготовил себе тот крепкий напиток, о котором я тебе рассказывал ”.


“Значит, он не звонил Кэхиллам?” Беспечно спросил Шейн.


“Нет. Мы все еще спорили об этом, когда у него был тот телефонный звонок, о котором я тебе рассказывал ”.


Шейн тихо сказал: “Линда. Вспомни сейчас. Я хочу от тебя правды. Сколько причин ты давала своему мужу ревновать тебя во время вашей семейной жизни?”


Она прямо встретила его взгляд. “Никогда. Ничего. Я любила Джерома. Он был просто одержимым собственником ”.


“Ты очень красивая молодая женщина”, - размышлял Шейн. “Ты, должно быть, привлекала много мужчин”.


“Ко мне приставали”, - легко согласилась она. “Но я вышла замуж за Джерома. У меня от него двое детей. Почему он не мог принять это вместо того, чтобы подозревать меня?”


Шейн сказал: “Мужчины такие”. Он сделал паузу и сделал большой глоток джина с тоником. Он поставил стакан на стол и спросил Линду: “Где живут Эрни и Эмили Кэхилл?”


“Вниз по улице, полтора квартала. Они старые друзья и часто неожиданно заглядывают ”.


Шейн встал и подошел к телефонной будке. “Какой у них номер телефона?”


“Кэхиллы?” На ее лице отразился настоящий испуг. “Ты не собираешься звонить им, Майк?”


“Я собираюсь позвонить им”, - мрачно сказал он ей. “Ты знаешь номер из первых рук, или мне поискать его в справочнике?”


“Но почему, Майк?” она причитала. “Ты мне тоже не веришь?”


“На данный момент я ничего не принимаю как должное. Ты действительно не можешь возражать против того, что я им звоню, Линда. Это отличается от того, что твой муж делает это из ревности. Я расследую убийство твоего мужа. Если я не позвоню им, можете быть уверены, это сделает полиция ”.


“Не делай этого, Майк!” Она медленно поднялась с дивана, и ее глаза расширились и остекленели. “Ты заставляешь меня чувствовать себя нечистой”, - хрипло прошептала она. “Я думала, ты… Пожалуйста, поверь мне, Майк ”. Она закрыла глаза и качнулась к нему, как лунатик, протянув руки, нащупывая его.


“Не делай этого со мной”. Ее голос был низким и дрожал от эмоций. Она прижалась к нему и уткнулась лбом в его подбородок, как испуганный, измученный ребенок.


Шейн устало сказал: “Это хороший номер, Линда. Я чертовски впечатлен. Но прямо сейчас я хочу знать, кто вчера вечером оставил сигару в пепельнице - Эрни Кэхилл или кто-то другой ”.


Она отпрянула от него, как будто он ударил ее, ее лицо побелело, глаза сверкали от гнева.


“Хорошо”, - проскрежетала она. “Вы, мужчины, все одинаковы. Каждый из вас, черт возьми. Хорошо ”. Ее голос стал пронзительным. “Если хотите знать правду, это был не Эрни. Это был другой мужчина, хотя я не знал, что он придет, и я изо всех сил пытался вытащить его отсюда до возвращения Джерома. Делайте с этим что хотите, черт бы вас побрал ”. Она повернулась к нему спиной, всхлипывая.


Шейн убрал руку с телефонной трубки. “Ты пыталась избавиться от него, - тихо сказал он, - но тебе это не удалось? Это все, Линда? А теперь, может быть, вы расскажете мне в точности, что здесь произошло прошлым вечером?


8


Линда Фитцджилпин уставилась в свой стакан, затем подняла его и осушила содержимое. Она встала и направилась на кухню, бормоча: “Еще один напиток не повредит”. Сейчас она раскачивалась более явно, чем когда появился Шейн.


Он встал, перехватил ее, забрал пустой бокал из ее рук и решительно повернул ее спиной к дивану. “Напивайся, сколько захочешь, после того, как я уйду. Прямо сейчас я хочу прямых ответов, Линда. ”


Он стоял перед ней, вытянув ноги, пока она опускалась обратно на диван, и сказал: “Начни с самого начала. Это правда, что ваш муж несколько неожиданно вернулся домой около десяти часов, обнаружил тлеющий окурок сигары и заподозрил, что вы развлекались с другим мужчиной?”


“Это правда”. Она выглядела маленькой и испуганной, свернувшись калачиком на диване и избегая его сурового взгляда.


“А история с Кэхиллом, и ваша ссора? И телефонный звонок? Вы уверены, что не можете вспомнить ничего другого, что он сказал по телефону?”


“Я уверен. Я зашел в спальню, сразу понял, что звонят не мне, и плотно закрыл дверь. Джордж был там, и я до смерти испугался того, что он может сделать. Видите ли, просто по милости Божьей он был в ванной, когда вошел Джером, услышал его, понял, что произошло, и спрятался с глаз долой. Но я не знал, в какой момент ему может взбрести в его упрямую голову выйти и "разобраться с Джеромом", что он и угрожал сделать в течение последнего часа. Я, конечно, был вне себя и умолял его спрятаться в шкафу, пока я буду пытаться под каким-нибудь предлогом вытащить Джерома , чтобы Джордж мог незаметно выскользнуть. Он отказался, ” тупо продолжала она. “Он настаивал, что вернется со мной и разберется с Джеромом. Я наконец открыла дверь спальни, и там был Джером, надевающий пальто и выходящий за дверь. Он сказал именно то, что я тебе говорила… что ему нужно было выйти и он вернется примерно через час, а потом выскочил из квартиры, даже не догадавшись, что прямо за моей спиной стоит мужчина ”.


Майкл Шейн поморщился и медленно потянул себя за мочку уха. Он вернулся к своему креслу и сел. “Джордж - твой любовник”, - спокойно сказал он. “Это было на грани. Как часто вы принимали его здесь?”


“Я не видел его больше года до вчерашнего вечера. И не слышал от него ни слова. Он появился совершенно неожиданно около девяти часов. Он был в Калифорнии и только что вернулся в Майами ”.


“Какой Джордж?” Шейн старался, чтобы его голос звучал дружелюбно и заинтересованно.


“Конечно. Он профессиональный игрок. У меня был с ним роман полтора года назад. Это случилось, когда Джером был в Нью-Йорке на конференции ”, - устало продолжила она. “Я думала, что влюблена в него, и попросила Джерома о разводе. Он наотрез отказался. В глубине души он был убежден, что это просто увлечение, которое скоро пройдет. Он пригрозил подать встречный иск, если я попытаюсь развестись, назвав Джорджа своим ответчиком и потребовав опеки над детьми. Он даже консультировался по этому поводу с адвокатом, и я знал, что он бы это сделал, поэтому я отказался от Джорджа , и он ушел. Что бы ты еще ни думал обо мне, ” закончила она вызывающе, “ я люблю своих детей. Тогда я поняла, что люблю их больше, чем Джорджа. Итак, мы с Джеромом подлатали наш брак и поладили. Только с тех пор он стал ужасно подозрительным и ревнивым ”.


Шейн сказал: “Хорошо. У нас тут Джером, хлопающий дверью, чтобы успеть на какую-то встречу. Это последний раз, когда вы его видели или слышали о нем?”


“Пока сегодня утром не позвонили из полиции, и я не оглянулся и не увидел его пустую кровать”.


“Как долго Джордж оставался здесь?”


“В том-то и дело”. Внезапно Линда рухнула на диван и начала рыдать. “Это ужасная часть. Вот почему я не знала, что делать этим утром. Он вообще не остался. Он вышел прямо за Джеромом, сказав, что, клянусь Богом, он собирается все уладить раз и навсегда. И вот этим утром ... разве ты не понимаешь ... моей первой мыслью было, что Джордж последовал за ним, и они поссорились, и ... и Джером был мертв. ”


Шейн медленно и обдуманно произнес: “Итак, вы верили, что ваш любовник убил вашего мужа, и вашей единственной мыслью было прикрыть его”.


“Не убит”, - отчаянно выкрикнула она. “Я думала, они поссорились. У Джорджа ужасный характер. Разве ты не видишь, я не знала, что делать?” Она умоляла его со слезами на глазах. “Если бы я сказала правду и это был Джордж, разве ты не понимаешь, что все это выплыло бы наружу? Скандал! Не забывай, в этом замешаны двое невинных детей. Мне нужно было время подумать ”, - отчаянно воскликнула она. “Я должна была выяснить, что произошло. Я бы не защитила Джорджа в долгосрочной перспективе. Вы должны в это поверить. Но я подумал, что, возможно, он уже арестован. В таком случае, чего бы я добился, рассказав? Вот почему я упала в обморок, когда они сказали, что Джерома отравили. Это было такое замечательное облегчение. Потому что тогда я знала, что это все-таки был не Джордж, и мне не пришлось бы его впутывать ”.


“Как ты мог быть уверен, что это все еще не Джордж?” потребовал ответа Шейн.


“Джордж, конечно, мог отравить человека?” Линда недоверчиво уставилась на него. “Ты просто не знаешь Джорджа. У него вспыльчивый характер, и он общается с жесткой компанией, но отравить? О, нет. Как только я это услышал, я понял, что это не мог быть Джордж ”.


“Джером знал его в лицо?”


“Джордж? Нет. Они никогда не встречались лицом к лицу. Джордж хотел встретиться с ним как мужчина с мужчиной, чтобы обсудить развод, но я ему не позволила. Я боялась того, что может случиться ”.


“Тогда, возможно, он действительно последовал за Джеромом прошлой ночью… скажем, в какой-нибудь бар ... начал покупать ему там напитки и накачал Джерома амиталом натрия. Вы сказали, что ваш муж был из тех, кто дружелюбен с любым незнакомцем, которого он встретил в баре. ”


“Да. Таким он и был. Но Джордж не из таких. Если бы он подошел к Джерому, то прямо сказал бы ему, кто он такой и о чем хочет поговорить ”.


Шейн неуверенно пожал плечами. “Расскажи мне еще о Нурсе. Опиши его”.


“Я говорил тебе, что он игрок. Полагаю, довольно успешный, хотя я никогда не мог понять, как человек может быть успешным игроком. Я думал, они всегда заканчивают разорением. Но у него, казалось, было много денег. Он только смеялся, когда я спрашивал его, почему он выигрывал деньги, а другие проигрывали. Он утверждал, что это была удача и здравый смысл ... что он работал над этим так же усердно, как другие люди работают в любой другой профессии ”.


Шейн кивнул. “Профессиональные игроки так и делают”, - согласился он. “Среди этого братства действует фраза: ‘Никогда не давай лохам передышки’. Не обращай на это внимания. Я хочу получить его полное описание… где он остановился в Майами… кто его сообщники ”.


“Я мало что знаю об этом. Он сказал мне, что только что вернулся в Майами с Западного побережья. Я никогда не встречалась ни с кем из его друзей и ничего не знала о его личной жизни ”, - добавила она задумчиво.


“Как он выглядит?”


“Он высокий и ... темноволосый ... и красивый. Думаю, около тридцати. В нем есть что-то лихое. Думаю, вы бы назвали это качеством безрассудства. Ты просто чувствуешь, что он человек, который живет в опасности и любит это ”.


Мрачно сказал Шейн: “Как раз те качества, которые должны понравиться женщине, вышедшей замуж за такого богатого воображением постоянного поставщика, как Джером Фитцджилпин. Хорошо, Линда. Я не собираюсь читать тебе проповедь о морали. Это твое личное дело. В будущем тебе придется жить со своей совестью. Я - нет. Ответь еще на несколько вопросов. Ты когда-нибудь слышал, чтобы Джером упоминал Спортивный клуб на пляже как одно из своих мест проведения досуга?”


“Спортивный клуб?” - повторила она. Она покачала головой. “Я так не думаю. У него было два или три любимых заведения, куда он обычно заходил выпить пива, но я не знаю их названий. Почему?”


“Его тело и его машину нашли прошлой ночью возле Спортивного клуба. Я подумал, не туда ли он направился, когда ушел отсюда ”.


“Я не знаю. Хотя подожди минутку”. Линда выпрямилась на диване с волнением и надеждой в голосе. “Я всегда опустошал карманы его костюмов, когда отправлял их в чистку, и в карманах часто оказывались наполовину использованные коробочки спичек. У меня в спальне есть плетеная корзина, куда я всегда их складывала, и мы доставали одну, когда у нас заканчивались спички. Давай я возьму ”.


Она поспешила в спальню и вернулась с круглой плетеной корзинкой, доверху наполненной частично использованными коробками спичек. Она вывалила содержимое на кофейный столик перед диваном и начала рыться в них.


“Спортивный клуб?” - спросила она. “Кажется, я заметила одного...”


“Здесь”. Она откинулась на спинку стула и подняла коробок спичек, ее лицо раскраснелось от возбуждения. “Спортивный клуб”.


“Посмотри, есть ли еще такие же. Если я смогу установить тот факт, что он часто туда ходил, это может натолкнуть меня на нужную мысль ”.


Она продолжила собирать коробочки со спичками и в итоге набрала в общей сложности семь, которые пришли из Спортивного клуба.


Шейн радостно сунул их в карман и сказал: “Этого достаточно. Все в порядке. Есть еще кое-что, Линда. ” Он достал из кармана меню ресторана в Нью-Йорке и раскрыл его перед ней, демонстрируя увядший бутон желтой розы и маленькую фотографию. “Что-нибудь из этого вам говорит? Вы узнаете кого-нибудь из пары на фотографии?”


Она покачала головой с выражением, как показалось Шейну, искреннего недоумения. “Нет. Я так не думаю”.


“У вас есть какие-нибудь идеи, зачем ему понадобилось бережно хранить это меню и "роузбад" в своем рабочем столе?” Шейн помолчал и добавил: “Меню датировано девятнадцатым ноября тысяча девятьсот шестьдесят первого года”.


“Из Нью-Йорка”, - выдохнула она. “Тогда был его съезд. Он пробыл в Нью-Йорке неделю. Вот тогда...”


“У тебя был роман с Джорджем Нурсом”, - закончил за нее Шейн. “Ты помнишь, он упоминал что-нибудь об этом, когда вернулся домой? Возможно, что-нибудь о посещении свадьбы? По-моему, это похоже на свадебный букетик и фотографию ”, - добавил он.


Линда покачала головой. “Боюсь, он не упоминал об этом при мне. Видишь ли, ” она запнулась, - сразу после того, как он вернулся из той поездки, я рассказала ему о Джордже и попросила развода. Это было крайне неприятно, и мы ... почти не разговаривали в течение нескольких недель после этого. Я помню, как он так свято отзывался о Джордже, спрашивая его, что он делал всю ту неделю, что он был в Нью-Йорке на съезде. Если бы он, возможно, хотя бы не посмотрел на другую женщину, пока был в отъезде… и это его очень разозлило. Он поклялся, что никогда в жизни не изменял мне ... даже взглядом ”.


“Хорошо”. Шейн сложил розу и картинку внутри меню и вернул их в карман. Он откинулся на спинку стула и небрежно спросил: “Теперь ты рассказала мне о работе, Линда? Правду, только правду и ничего, кроме правды? Вы утаиваете что-нибудь о Джордже Нурсе, что могло бы помочь мне выследить его?”


“Тебе обязательно это делать? Ты не можешь подозревать его, Майк”.


“Это не имеет значения, кого я подозреваю, а кого нет”, - терпеливо объяснил он ей. “Нурс замешан в этом по уши, и пока мы не найдем его и он не докажет алиби, он будет нашим подозреваемым номер один. Чем скорее он выйдет вперед и оправдается, тем лучше. Если он свяжется с тобой, скажи ему об этом. Тем временем я ищу его. Скажи ему это. ”


“Я не думаю, что он ... свяжется со мной”, - слабо запротестовала она.


“Если он невиновен, то так и должно быть. Такой человек, как Нурс, знает, в чем дело. Я удивлен, что он еще не позвонил тебе. Сейчас. Еще раз. Можете ли вы дать мне какую-нибудь ниточку, которая могла бы привести меня к нему? ”


“Честно говоря, я не могу. Я просто не знаю, что тебе сказать”.


“Хорошо”. Шейн допил свой джин с тоником и поднялся на ноги. “Главный художник Майами-Бич будет здесь, чтобы взять у вас интервью в любое время. Я уже договорился с полицией Майами о том, чтобы один из их людей сопровождал Пейнтера, чтобы убедиться, что он относится к вам прилично. Это может быть даже Уилл Джентри, начальник полиции Майами. Поэтому я хочу, чтобы ты пообещал мне вот что: скажи им в точности то, что ты сказал мне. Расскажи им, почему ты не решался признать правду этим утром, и будь чертовски уверен, что они правильно поймут, что я не знал ничего лучшего, когда сегодня утром разразился бранью в офисе Пейнтера. Ты понял это? ”


“Да, Майк”, - тихо сказала Линда. “Я поняла”.


“И еще кое-что. Не упоминай о том, что ты видел меня и сказал мне это тем временем. Просто оставь это в прошлом. Создайте у них впечатление, что вы сами пришли к осознанию того, что больше не можете скрывать правду. Примите это открыто и надейтесь на лучшее. Одно я скажу в адрес Пити Пейнтера, - продолжил Шейн. “Одна из немногих хороших вещей, которые я могу сказать об этом маленьком наглеце. На самом деле он не злой. У него действительно есть пара приличных инстинктов. Если только это не станет абсолютно необходимым для раскрытия дела и последующего судебного преследования, он не передаст никаких личных вещей в газеты. Положитесь на его милость. Сделай ему большие круглые глаза и признайся, какой ты была плохой девочкой. Покажи ему фотографии своих двоих детей и выдави пару слезинок, объясняя, как они обожали своего папочку. Он будет играть в мяч ”.


“О, Майк!” Линда поднялась на ноги и судорожно обвила руками его шею. “Ты заставляешь меня чувствовать себя… о, совершенно очищенной”. Шейн положил обе свои большие руки ей на плечи и оттолкнул назад, чтобы заглянуть ей в лицо. “Я предлагаю тебе оставаться на чистом алкоголе”, - сухо сказал он. “Ни капельки не повредит отказаться от спиртного, по крайней мере, до тех пор, пока Пейнтер не придет и не уйдет. Красивая и убитая горем вдова - это одно. Промокшая, пьяная жена - это совсем другое. Если ты услышишь хоть слово от Нурса, ради Бога, убеди его, что он должен сдаться мне, если он не догнал Джерома прошлой ночью. Если он это сделал, скажи ему, что Южная Америка - его лучший шанс ”.


Он повернулся к двери, а затем остановился, взявшись за ручку. “Мне нужна фотография Джерома. У вас есть поздняя фотография, которую я могу взять с собой?”


Она сказала: “Вот несколько снимков, которые мы сделали в прошлом году с детьми на пляже”.


Она пошла в спальню и вернулась с конвертом, в котором было несколько снимков, изображающих Джерома Фитцджилпина на ярком солнце со своими детьми.


Шейн выбрал два самых четких снимка и положил их в карман. “Хорошо, Линда. Выше голову, и я буду на связи”.


9


Когда Шейн подъехал на этот раз, перед Спортивным клубом было припарковано по меньшей мере с дюжину машин, и когда он вошел, в баре шла оживленная предобеденная работа. В передней части бара теперь дежурил бармен помоложе, и Шейн увидел Лошадиную Морду, работающую в дальнем конце.


Он повернул налево от бара, в небольшую прихожую с широкой лестницей, ведущей на второй этаж. У подножия лестницы была бархатная веревка, которую Шейн отцепил, а затем снова закрепил за собой.


Он поднялся на самый верх лестницы, где тяжелые двойные двери были закрыты и заперты на засов, чтобы отгородить игровой зал за ними. Он прошел по узкому коридору к закрытой двери с табличкой "Для посторонних", повернул ручку и вошел без стука.


Пит Элстон был один в офисе, сидел за большим столом и проверял записи в бухгалтерской книге. Это был крепкий, коренастый мужчина лет сорока с копной очень черных волос, и он носил очки в черной оправе, когда работал с бумагами. Он посмотрел на Шейна с хмурым видом, который не стал более приветливым, когда он узнал рыжеволосого. Он сказал,


“Разве ты не стучишь, когда входишь в личный кабинет?”


Шейн сказал: “Иногда, Пит. Но только когда я уверен, что мне будут рады”.


Элстон пожал плечами и отодвинул гроссбух. Он снял очки. “Есть какая-то особая причина, по которой вам не следует быть желанным гостем здесь этим утром?”


“Вообще-то, нет. На самом деле, я здесь, чтобы оказать вам большое одолжение. Но эта обезьяна с лошадиной мордой в баре внизу пыталась устроить мне взбучку, когда я был здесь раньше ”.


“Барни? Ты же знаешь, как это бывает в таких местах, Шейн. Мы довольно бережно относимся к нашей клиентуре. Для бизнеса было бы нехорошо, если бы здесь ошивался частный детектив ”.


Шейн пододвинул стул поближе к столу и сел, вытянув перед собой длинные ноги. Он сказал: “Барни следовало быть осторожнее со своими клиентами прошлой ночью”.


“Это так?” Взгляд Элстона стал настороженным, вопрошающим.


“Да. И, может быть, тебе стоит сказать ему, чтобы он был поосторожнее с пирожными, которыми он угощает своих клиентов. Твоему бизнесу не пойдет ни на йоту на пользу, если станет известно, что парню грозит наркозависимость и ограбление, когда он выпивает внизу.”


Элстон сидел очень тихо, его твердые черты лица затвердели. “Как эта история может распространиться, Шеймус?”


Шейн сказал: “Я сделаю все, чтобы это сработало, если только Барни не признается мне во всем. Позовите его сюда ”. Их взгляды встретились через стол.


Элстон тихо сказал: “Вот так, да?”


Шейн сказал: “Вот так. Я упомянул об одолжении. Вот оно. Человека по имени Джером Фитцджилпин накормили наркотиками в вашем баре прошлой ночью. Его выкатили на улицу, и он умер примерно в квартале вниз по улице. Вы, наверное, читали об этом в газете ”.


“Да. Я читал об этом. Хотя не то чтобы он был на моем месте первым ”.


“Может быть, тебе не придется читать об этом… если ты сыграешь со мной в мяч”.


“ Это угроза, Шейн?


“Это уж точно, черт возьми”.


Элстон вздохнул и расслабился. “Я люблю все делать прямо и ясно. Хочешь выпить?” Он повернулся к небольшому бару справа от себя.


Шейн сказал: “Позови сюда Барни”.


“Конечно, Майк”. Голос Элстона был мягким и умиротворяющим. “Если что-то подобное происходило в моем баре, я хочу знать об этом так же сильно, как и ты”. Он повернулся и поставил на стол два бокала и бутылку коньяка. “Сегодня утром у меня не было льда. Хочешь, Барни принесет немного?”


Шейн расслабился с усмешкой. “Высокий стакан с водой будет в самый раз”.


Элстон достал микрофон из-под своего стола и нажал кнопку звонка. Он сказал: “Барни. У меня гость. Принеси ведерко со льдом и кувшин с водой ”. Он положил микрофон и обеспокоенно спросил: “Ты уверен в этом, Шейн?”


“Просто скажи Барни, чтобы на этот раз он давал мне прямые ответы. Если тебе повезет, возможно, нам удастся уберечь копов от этого”.


“Да. Я знал, что они были здесь раньше и задавали вопросы. Барни поклялся мне, что никогда не видел здесь мертвеца ”.


Шейн решительно сказал: “Он солгал”.


Элстон печально покачал головой и сказал: “Ты знаешь, как это бывает. Чего я не потерплю, так это всего того, что творится внизу. Если Барни перешел все границы, то я тот, кто хочет это знать ”.


“Я так и думал”, - дружелюбно сказал ему Шейн. “Вот почему я пришел к тебе, а не к копам”. Элстон налил коньяк в два бокала и пододвинул один рыжеволосому. В коридоре послышались шаги, и в дверь вошел бармен с лошадиной физиономией, неся ведерко с кубиками льда и кувшин с водой. Он резко остановился, когда увидел детектива, и сказал: “Привет, босс. Этот парень ...”


“Этот парень, ” мягко перебил его Элстон, “ мой хороший друг. Налей ему стакан воды со льдом”.


“Ну, конечно”, - смущенно сказал Барни. “Но он приходит сюда с газетным репортером, который создает проблемы ...”


Элстон сказал: “Оставь это”. Он откинулся на спинку стула, пока Барни нервно наливал Шейну стакан воды.


“А теперь. Отвечай на его вопросы… Гетеро. Мне самому не терпится услышать ответы ”.


Шейн достал из кармана два снимка и положил их на стол. “Внимательно посмотри на этого человека, Барни. И скажи мне, когда ты в последний раз видел его в баре ”.


Барни склонился над столом и посмотрел на фотографии Фицджилпина, его длинное костлявое лицо приобрело сероватый оттенок. “Я никогда в жизни его не видел”, - уверенно заявил он. “Насколько я знаю, нет. Может, он и бывал здесь какое-то время, но я его никогда не замечал. Вы же знаете, каково это, когда работаешь в баре, босс. Ты не смотришь на парней с другой стороны ”.


Шейн сказал: “Этого ты бы заметил и запомнил, Барни. Он очень дружелюбный тип, который вступает в разговор с кем угодно. Последние несколько месяцев он заходил сюда по крайней мере раз в неделю, чтобы выпить пива и поболтать. Он был здесь вчера вечером около одиннадцати часов. Ты скормил ему Микки, который его убил, Барни?”


Бармен отстранился, обливаясь потом. “Клянусь, я никогда. Может быть, я смешал ему выпивку или две ... Да, я думаю, может быть, я действительно помню, что видел его где-то сейчас. Но, клянусь, я никогда...”


Элстон быстро встал, перегнулся через стол и ударил Барни по лицу ребром правой руки с такой силой, что тот развернулся.


“Я же говорил тебе прямые ответы”, - прорычал он. “Будь проклята твоя душа. Я хочу знать, что происходило на моем месте. Начинай говорить, пока я не вышел из-за стола и не выбил из тебя правду ”.


“Конечно, босс. Конечно. Как скажешь. Но когда эти копы впервые появились сегодня утром и стали задавать вопросы, я подумал, что ты не захочешь, чтобы я им ничего не рассказывал. А потом этот жесткий взгляд из Майами ... ”


“Заткнись”, - рявкнул Элстон. “Оправдания сейчас бесполезны. Ты признаешь, что знал этого Фитцджилпина ... что он был в доме прошлой ночью?”


“Я никогда не знал его имени”, - защищался Барни. “Конечно, он часто заходил выпить пива. Славный малый. Тихий и дружелюбный. Думаю, я действительно видел его прошлой ночью, но там было многолюдно, и я не заметил в нем ничего особенного. ”


“Что он пил?” перебил Шейн.


“Я не знаю. Наверное, пиво. Хотя подожди минутку”. Барни сделал паузу и вытер пот с лица, бросив испуганный и страдальческий взгляд на Элстона. “Я помню, что в том конце бара вокруг него была своего рода толпа. Но в этом не было ничего необычного, потому что он всегда был дружелюбным и разговорчивым, как я и говорил. Но я не верю, что вчера вечером он пил пиво. Кажется, я вроде как заметил, что он переключился на крепкие напитки. ”


“Кто покупал их для него?” - спросил Шейн. Обращаясь к Элстону, он добавил: “Фицджилпин испытывал отвращение к тому, чтобы платить хорошие деньги за крепкие напитки в баре”.


“Ну, я не знаю об этом. Может быть, кто-то покупал ”.


“Он шатался, когда выходил из вашего бара”, - заявил Шейн. “Практически на ногах. Не говори мне, что ты этого не заметил”.


“Ну, я думаю, он, возможно, был довольно сильно засвечен”, - кисло признал Барни. “Но я подумал, что это просто из-за перехода с пива на крепкие напитки. Если кто-то и скормил ему Микки, то уж точно не я ”, - добродетельно закончил он.


“Теперь вы признали, что он был здесь и был пьян, когда уходил”, - резко заметил Шейн. “Это большой скачок по сравнению с отрицанием того, что вы когда-либо видели этого человека. Расскажи нам остальное. Кто последовал за ним? Он бросал булочку в баре? Кто увидел его ... и решил, что он легкая добыча? ”


“Я не видел, чтобы он показывал no roll. Может быть, так оно и было, но я этого не видел. Теперь я вспоминаю, что примерно тогда поблизости ошивались Тимми Твист и Окс Йокум. Я не уверен, что видел, как они вышли за ним на улицу, но, возможно, после этого я больше не видел их в баре ”.


“Тимми Твист и Окс Йокум”, - возмущенно воскликнул Элстон. “Ты позволяешь такой паре болтаться внизу? Черт возьми, Барни. Ты знаешь мои приказы. Какого черта я тебя нанимаю? Это не притон какого-нибудь грабителя. ”


“Тимми Твист и Окс Йокум?” - с интересом спросил Шейн. “Они для меня в новинку”.


“Всего лишь пара дерзких мелких панков”, - прорычал Элстон. “Они не могли купить выпивку в половине приличных баров на пляже. И теперь, клянусь Богом, я узнаю, что их штаб-квартира находится у меня дома ”. Он удивленно посмотрел через стол на Барни. “Что еще происходило внизу, о чем я не знаю?”


“Ничего, босс. Я клянусь. Не похоже, что у них здесь штаб-квартира. Больше похоже на то, что они иногда заходят. Прошлой ночью, я думаю, они были дома. Вот и все. Если этого парня сняли после того, как он вышел… что ж, возможно, они это сделали ”.


“Где я их найду?” Мрачно спросил Шейн.


“Я не знаю. Они из тех подонков, которые остаются внутри, пока светло ”. Барни развел руками с умиротворяющей улыбкой. “Они мне не друзья”.


“Я рад это слышать”, - ядовито сказал Элстон. “Я бы поискал их в окрестностях Саут-Бич”, - сказал он Шейну в сторону. “Зависит от того, сколько вещей было у вашего человека. Это были настоящие деньги?”


“Пара сотен”.


“Они бы не пустились с этим в бега. Но можешь занести это в свою шляпу, Шейн, эти двое, конечно, прикончили бы пьяницу, но, насколько я понимаю ... это было убийство. По этому показателю вы можете вычеркнуть этих двух панков ”.


“Конечно. Это верно”, - искренне и праведно согласился Барни. “Вот почему мне и в голову не пришло упомянуть о них сразу. Эти двое сбежали бы со всех ног от убийства”.


Шейн сказал: “Хорошо. Я поговорю с ними. Итак. Кто-нибудь из вас знает человека по имени Джордж Нурс?”


Оба непонимающе посмотрели на него и медленно покачали головами.


“Игрок”, - уточнил Шейн. “Не появлялся в городе около года”.


“Конечно?” Пит Элстон нахмурился. “Подожди минутку. Я думаю, что он у меня получился. Гладкий тип. Достаточно сексуален со своей парой кубиков в играх с плавающим дерьмом. Строго нелегальный. Конечно, Барни. Джордж Нурс. Он был в нашем списке пару лет назад. Мы были закрыты для него, как и для всех других гетеросексуальных заведений на пляже ”.


“Конечно? Возможно”, - признал Барни. “Высокий парень? В значительной степени дамский угодник?”


“Это было бы правильно”, - согласился Шейн. “Он вернулся в город. Он был дома прошлой ночью?”


“Я готов поклясться, что это не так. Теперь я его вспомнил. Я бы его поторопил, если бы он появился прошлой ночью”.


“Однажды ты уже солгал мне”, - ледяным тоном напомнил ему Шейн. “Не повторяй ту же ошибку снова”.


“Послушай этого человека”, - сказал ему Элстон. “Если ты что-то скрываешь, черт возьми ...”


“Клянусь, что это не так. Я поспрашиваю вокруг”, - поспешно продолжил Барни. “Если он вернулся, кто-нибудь из парней узнает”.


“Передай это всем”, - сказал ему Шейн. “Я хочу Нурса. Он мне очень нужен”.


Элстон сказал: “Я прослежу, чтобы нужные люди получили известие, Шейн. Тебе еще что-нибудь нужно от Барни?”


“Думаю, на этом все”.


“Ладно. Возвращайся в бар”, - прорычал Элстон своему бармену. “У нас с тобой сегодня будет долгий разговор позже, когда дела пойдут на лад”.


Барни печально кивнул и вышел.


“Как тебе это нравится?” - удивленно воскликнул Элстон. “Клянусь Богом, ты просто никогда не знаешь, не так ли? Вот, я пытаюсь провести чистую прямую линию внизу. Радуй лохов, чтобы они были не прочь сбросить несколько баксов за столами. Единственное, что меня погубило бы, так это репутация владельца забегаловки. И так, Боже мой, что же делает мой бармен? Позволяет таким персонажам, как Тимми Твист и Окс Йокум, тусоваться внизу. Как тебе это, черт возьми, нравится? ” Он сильно стукнул кулаком по столу.


“Трудно честно зарабатывать доллар”, - с усмешкой согласился Шейн. Он допил свой коньяк, запил его глотком воды со льдом и решительно встал. “Если я добьюсь Успеха, я, возможно, наведу порядок в этом деле, не втягивая в это Клуб”.


“Тем временем ты должен пойти за теми двумя панками? Если бы они просто прикончили его, может быть ...” - с тревогой сказал Элстон.


“Я иду за ними”, - сказал Шейн. “Чем скорее мы найдем Нурса, может быть, тем лучше”. Он вышел из кабинета игрока, помахав своей большой рукой.


10


Майклу Шейну потребовалось чуть меньше часа, чтобы найти Тимми Твиста и Окса Йокума. Он методично взялся за работу, начав с Саут-Бич, как и предложил Элстон, пройдясь взад и вперед по улице, покупая выпивку тут и там и задавая вопросы в нужных местах.


Ему не составило труда сразу же сориентироваться в этой паре. Они, по-видимому, были довольно хорошо известны другим людям их круга, и к ним относились со своего рода насмешливой терпимостью те, кто стоял чуть выше по криминальной лестнице, чем они. Вскоре Шейн узнал, что Тимми был мозгом этой парочки (хотя и без особых потрясений от этого), в то время как Окс поставлял мускулы для их мелкой операции, которая состояла в основном в том, чтобы накачивать пьяниц на любую сумму от пяти баксов и выше, подрабатывать сутенером на стороне и время от времени заниматься торговлей марихуаной.


В то утро их видели поблизости, и все были согласны с тем, что они, должно быть, совершили какой-то налет предыдущей ночью, хотя никто не заявлял, что знает, как это произошло.


Шейн наконец-то сыграл с ними в дурацкую игру в задней комнате Renaldo's. Джо Ренальдо сам предоставил ему кабинет, когда Шейн зашел в тусклый бар и заказал калифорнийский бренди, лучшее, что могло предложить это заведение. Джо обслужил его и, перегнувшись через стойку, сказал уголком рта: “Ходят слухи, что ты хочешь посовещаться с Тимми Твистом и его напарником”. Шейн кивнул и отхлебнул бренди.


“Вон там. Играет в кости”. Ренальдо мотнул головой в сторону закрытой двери в задней части бара. “Веди себя тихо, а? Ты мог бы раздобыть информацию в дюжине других мест”.


Шейн сердечно сказал: “Конечно. Вот почему я зашел”. Он положил на стойку десятицентовик, который Джо быстро прикрыл рукой, и отодвинул остатки бренди. В присутствии трех посетителей, отодвинувших несколько барных стульев, он громко сказал: “Это паршивый бренди, Джо. Мне сказали, что в подсобке есть небольшая игра, где настоящий крутой игрок в кости мог бы легко заработать.”


“Тебе сегодня жарко, Майк?” Ренальдо безошибочно подал реплику.


“Это я”. Шейн прошел обратно мимо троицы, которая подслушивала перепалку, открыл дверь и вошел в маленькую комнату, затянутую дымом. Полдюжины игроков в кости сидели на корточках и коленях по кругу вокруг одеяла, расстеленного на полу. Перед каждым мужчиной лежали скомканные банкноты и серебро, а посередине одеяла валялось с полдюжины долларовых купюр, пока стрелявший пытался изложить свою точку зрения.


По полученным описаниям Шейн узнал стрелявшего Тимми. Придурок слева от него, должно быть, Окс, подумал он. Он смутно узнавал лица пары других игроков, хотя не смог бы вспомнить их имена.


Никто из них не поднял глаз на Шейна, когда он тихо вошел и закрыл за собой дверь. Очко Тимми, очевидно, равнялось девятке, и он горячо подбрасывал кости каждый раз, когда они выпадали у него из рук.


Он разыграл семерку, пока Шейн стоял спиной к двери и наблюдал. Один из мужчин по ту сторону одеяла взял деньги, и Окс вложил пару игральных костей в свою похожую на окорок руку.


Шейн сказал: “Веселье закончилось, ребята”. И все они застыли в любопытных позах, повернув головы, чтобы посмотреть на него. Сначала один, а затем другой из игроков сгреб деньги, лежавшие перед ним, и поднялся на ноги. Шейн открыл дверь и придержал ее, держась за ручку.


“Остальные, проваливайте. Тимми и Оксу нужно кое-что обсудить”.


Окс Йокум был широколицей, глуповато выглядящей гориллой. Он неуклюже поднялся на ноги с недовольным выражением лица, в ужасе оглядываясь вокруг на остальных, которые спокойно собирали свои деньги.


“Эй, ребята. Кто этот умный парень, пришедший сорвать товарищескую игру? Я отстаю на двадцать баксов, клянусь Богом!”


Один из уходящих игроков коротко сказал: “Это Майк Шейн, тупица”.


Тимми быстро вскочил на ноги, когда услышал это имя. У него были узкие, крысиные черты лица и желтые зубы, видневшиеся за плотно сжатыми тонкими губами.


“Майк Шейн? Нам с Оксом не о чем с тобой поговорить. Давай, Окс. Мы идем гулять с остальными ”. Трое из них поспешили мимо Шейна к двери, отвернув лица, а Окс издал глубокий горловой звук и подошел к ним сзади, воинственно размахивая большими кулаками на концах длинных рук. Тимми шел прямо за ним, а шестой игрок, к несчастью, замыкал шествие.


Глаза Шейна сузились, и он перенес вес тела на левую ногу. Он тщательно оценил расстояние, замахнулся правой ногой и с силой всадил ее в живот здоровяка. Окс хрюкнул и согнулся пополам, и Шейн нанес ему удар правой в челюсть, когда тот падал.


Тимми пригнул голову и попытался проскочить мимо рыжеволосого в безопасное место. Шейн преградил ему путь на полпути к двери, обхватил обеими руками его шею и, приподняв, швырнул обратно в комнату. Он придержал дверь открытой и сказал последнему мужчине: “Проваливай”, - и тот выскочил за дверь, не оглядываясь.


Шейн закрыл дверь за собой, нашел удобный ключ в замке и повернул его. Он опустил ключ в карман и, обернувшись, увидел Тимми, стоящего на четвереньках и испуганно смотрящего на него. Окс лежал на боку и стонал, судорожно пытаясь подняться в сидячее положение.


Шейн проигнорировал его и сказал Тимми: “Я думаю, ты знаешь, кто я и почему я хочу поговорить с тобой. Вы двое убили человека прошлой ночью”.


“Боже, нет”. Тимми отчаянно дрожал. Он откинулся назад и сел на пол, поддерживая себя руками с обеих сторон, мотая головой из стороны в сторону. “Ты все неправильно понял, Шеймус. Мы с Оксом никогда никому не причиняли вреда. Ни за всю нашу жизнь. Я клянусь в этом на стопке Библий. Может, мы и прикончили пьяного, да, но мы никогда не поднимали на него руку. Клянусь, мы этого не делали ”.


“Что ты подсыпал ему в выпивку в Спортивном клубе, прежде чем последовать за ним?”


“Ничего. Я клянусь в этом, мистер. Парень был крепким орешком. Что за черт? Он был готов упасть ничком. Мы и пальцем к нему не прикоснулись. Клянусь, мы этого не делали. ”


“Вы читали в газете о том, что его нашли мертвым сегодня утром?”


“Конечно, мы прочитали об этом, и, естественно, нам стало не по себе. Мы решили, что кто-то другой подошел и ударил его. Там кто-то был в машине ”, - нетерпеливо продолжал Тимми. “Он шел медленно, как бы крадучись, как будто присматривал за ним. Это было сразу после того, как он съехал с дороги и упал”.


“После того, как вы с Оксом отобрали у него деньги и кольцо с руки?”


“Ладно. Я не собираюсь тебя разыгрывать. Этот чертов Барни, ” возмущенно выдохнул Тимми. “Должно быть, он тебя урезонил. После того, как он постоянно забирал половину...” Теперь Окс громко хрюкал и принял сидячее положение. Шейн холодно изучил его мрачными глазами, затем шагнул вперед и с точно рассчитанной силой пнул его ногой в висок. Бык завалился набок и лежал неподвижно.


“Ладно”, - непринужденно сказал Шейн Тимми. “Давай проясним это. Вы с Оксом были в клубе прошлой ночью, когда Фицджилпин появился около одиннадцати часов?”


“Я не знаю, были мы там или нет. Мы добрались туда, может быть, к одиннадцати. Примерно тогда. Барни подал нам знак. Что в конце бара был простак, которого мы могли бы взять. Мы не стали сразу лезть, - добродетельно сказал Тимми. “Мы заказали выпивку и ждали. О, может быть, полчаса или около того. Там были три или четыре человека вместе. Разговаривали и шутили, знаете ли. Одна или две дамы и пара парней. Невозможно было сказать, кто с кем, но для нас это не имело значения. Потом, спотыкаясь, выходит этот маленький парень, и Барни уступает нам офис. С ним никого нет, поэтому мы просто вышли следом, и вот он, при лунном свете, шатаясь, идет по улице. Мы плелись за ним, полагая, что он может потерять сознание в любую минуту. Ох, он хотел слегка похлопать его, легонько, но я сказал, какого черта? Дай ему минутку, и у нас бы даже хафта не было.


“Итак, я прав. Он проходит около квартала, переходя с одной стороны дороги на другую, а затем падает ничком. Итак, мы забрали его бумажник, а он так и не узнал об этом. И Оксу приглянулось кольцо, которое было на нем, и он стащил его. Но мы и пальцем к нему не прикоснулись, я клянусь. Мы решили, что если мы его не получим, то это сделает кто-нибудь другой.


“Потом он вроде как приходит в себя на минутку, встает и, пошатываясь, идет дальше. И тут очень медленно едет машина, и мы с Оксом сворачиваем в сторону и прячемся за кустом олеандра. И мы смотрим, как эта машина медленно приближается к нему в свете фар, а затем он съезжает с тротуара в кювет, и машина подъезжает прямо за ним, останавливается, и фары гаснут. Итак, мы полагаем, что это его друг из Клуба, и они узнают, что его подставили, поэтому мы быстро возвращаемся, садимся в наш драндулет и уезжаем. И это все, клянусь Богом и адом, что я знаю обо всей сделке, и когда Окс придет в себя, он скажет вам то же самое, черт возьми. Мы и пальцем его не тронули, и я клянусь, что мы этого не делали ”.


Окс стонал и пытался снова сесть. Шейн уставился на эту пару с нескрываемым отвращением и сказал Тимми: “У тебя будет шанс убедить копов, что ты чист в убийстве. Прежде чем ты это сделаешь ... подумай хорошенько и прямо и скажи мне одну вещь: ты когда-нибудь знал игрока по имени Джордж Нурс? ”


“Конечно”. В глазах Тимми появилось лукавое выражение. “Он был здесь большой шишкой ... два-три года назад. У него действительно была пара образованных игроков. Боже! Однажды вечером я видел, как он взял три штуки в игре с семью бросками подряд. ”


“Когда ты видел его в последний раз?”


“Конечно? Не в последние год или два. Я слышал, что он был на Западном побережье ... и у него тоже все было в порядке ”.


“Вы уверены, что не видели его вчера вечером в Спортивном клубе?”


“Джордж Нурс?” Тимми выглядел искренне удивленным. “Он вернулся в город? Я ничего об этом не слышал”.


“Ладно”, - с отвращением сказал Шейн. “Приведи своего мускулистого друга в форму, чтобы прокатиться. Я вызываю фургон с мясом”.


Он повернулся к двери, отпер ее, открыл и окликнул владельца. “Позвони копам и скажи им, что у меня пара панков, которые хотят бесплатно доехать на такси до полицейского управления”.


11


После того, как Тимми и Окса отправили в тюрьму, Шейн взял тайм-аут, чтобы перекусить, в чем он так нуждался, впервые за день. Таким образом, прошел почти час после того, как двое грабителей были заперты, когда он добрался до штаба. Он обнаружил Тимоти Рурка запертым с Питером Пейнтером в кабинете последнего, и репортер поднял голову с одобрительной усмешкой, когда вошел рыжеволосый.


“Из того, что я слышал, ты, должно быть, вернулся в Спортивный клуб после того, как нас выгнали”.


“Эти двое панков? Ага, бармен наконец-то решил признаться. Как они тебе, Пейнтер?”


“Для дешевого маленького раскатистого рэпа - отлично”, - снисходительно сказал Пейнтер. “Для большого рэпа они вылетают. Мы подвергли их испытанию, и все, что у нас на них есть, это то, что они последовали за пьяным из бара и стащили его булочку ”.


“Возможно, предварительно подсыпав немного амитала натрия в его напиток, чтобы его легче было принимать”, - предположил Шейн, придвигая стул и усаживаясь, не дожидаясь приглашения.


“Ни за что”, - фыркнул Пейнтер. “Пока ты гонялся по всему городу за этими ничтожествами, я кое-что разузнал о той рыжей вдове, которую ты обнимал сегодня утром”.


“Это так?” Шейн удивленно приподнял неровные рыжие брови и занялся закуриванием сигареты.


“В полицейской работе общеизвестно, что самый очевидный ответ, как правило, верный. Твоя проблема, Шейн, в том, что ты не видишь леса за деревьями. Дайте мне отравленного мужа, и в девяноста девяти процентах случаев я дам вам неверную жену ”.


“Линда Фитцджилпин?” Шейн кисло нахмурился и покачал головой. “Она казалась чертовски прекрасной женщиной. Любящая жена и преданная мать. Люси Гамильтон знает ее довольно хорошо, и это ее мнение. ”


“Может быть, мне стоит включить Люси в штат в качестве консультанта по психологии”, - саркастически заметил Пейнтер. “Эти любящие жены и преданные матери”, - усмехнулся он. “Когда я вижу, что одна из них сложена так, как сложена эта вдова… много лет замужем за кротким человечком, не слишком увлекающимся… Я начинаю копать. И если копнуть достаточно далеко и достаточно разумно, то, как правило, находишь деньги. Я вернулся всего на пару лет назад, и ставлю десять против одного, что найду еще много чего, когда вернусь дальше. ”


“Что у тебя на данный момент?”


“Достаточно, чтобы возбудить против нее дело. Около полутора лет назад у нее был бурный роман с игроком в жестяные рожки. Попросила мужа о разводе, а он отказался дать ей развод. Это пока не для публикации, Тим, ” обратился он к репортеру, который деловито делал заметки, “ хотя у меня есть все необходимые доказательства. В то время Фицджилпин обратился за советом к адвокату и поменялся ролями, пригрозив подать собственный иск, назвав ее любовника соответчиком и потребовав опеки над детьми. У меня есть письменные показания под присягой на этот счет от адвоката, с которым консультировался Фитцджилпин. Как тебе это нравится для любящей жены и преданной матери?” - радостно спросил он Шейна. “Что прокурор будет делать с этим в суде?”


Шейн удивленно покачал головой и вздохнул: “Никогда не знаешь наверняка, не так ли? Но это было полтора года назад. Они помирились и продолжали жить вместе. Если ее муж был готов простить ее, почему она вдруг захотела его смерти полтора года спустя?”


“Кто знает, насколько хорошо они все уладили? Откуда нам знать, насколько полностью он ее простил? Может быть, она все это время была одержима ... или, может быть, она нашла другого мужчину, который был лучше в постели, чем ее муж?”


“Кто был тот другой мужчина?” - настороженно спросил Тимоти Рурк. “У вас есть что-нибудь о нем?”


“Зовут Джордж Нурс. У меня есть кое-какие сведения о нем. По-видимому, примерно в то же время он уехал из города, и, по слухам, с тех пор он на Западном побережье. Но он мог вернуться, чтобы забрать еще немного этой рыжеволосой дряни. Если я смогу доставить его в город прошлой ночью, у меня будет открытое и закрытое дело против них двоих ”, - торжествующе закончил Пейнтер.


“Ты говорил с ней?” С любопытством спросил Шейн.


“Пока нет. Я хочу быть готовым по-настоящему поймать ее на крючок, когда это сделаю. Я должен поблагодарить тебя, Шейн, за то, что ты помешал мне допросить ее сегодня утром, прежде чем я мог швырнуть ей это в лицо, - радостно добавил он.


Шейн сказал: “Да. Она меня здорово одурачила. Игрок по имени Джордж Нурс, да? Я поспрашиваю вокруг ”.


“Сделай это, и я сделаю то же самое. Прямо сейчас я жду ответа от некоторых контактов на Побережье”.


Шейн уныло опустил плечи и поднялся на ноги. “Я думал, что поступил довольно умно, придумав Тимми и Окса, но, думаю, они не очень важны в свете того, что ты говоришь”.


“Ты все правильно сделал с ними, Шейн”, - великодушно сказал ему Пейнтер. “Не то чтобы я сам рано или поздно не добрался бы до них. Но я считаю, что в полицейской работе главное - это то, как я это вижу. Конечно, я знал, что его подставили, но я все время полагал, что это был просто случайный побочный продукт того, что его сначала отравили ”.


Шейн помедлил на пути к двери: “Ты идешь, Тим?”


Репортер распознал в его тоне просьбу и поспешно встал. “Да. Думаю, я собрал здесь все, что мог”.


“Ни слова в газете об этом другом”, - предупредил Пейнтер. “Прямо сейчас разыграйте Тимми и Окса как наших главных подозреваемых. Отдайте должное Шейну за то, что он привлек их к делу, - великодушно добавил он, - и процитируйте меня: я не совсем удовлетворен и работаю над некоторыми другими аспектами дела ”.


Рурк сказал: “Будет сделано”, - и быстрым шагом последовал за Шейном из кабинета начальника детективного отдела.


“Что у тебя на уме?” нетерпеливо спросил он Шейна, когда они шли по коридору.


“Много. Давай заедем к Джиму выпить”.


Когда они устроились в уединенной кабинке в заведении Джима, поставив перед собой напитки, Рурк с тревогой сказал: “Ты чертовски хорошо продался вдове Фитцджилпин этим утром, Майк. Ты сейчас непродан?”


“Скажем так, я слегка разочарован”, - криво усмехнулся Шейн.


“Иногда нужно отдать должное Пити. Когда у него появляется предчувствие, он цепляется за него, как бульдог. Если он сможет доставить ее любовника прошлой ночью в Майами, им обоим придется туго ”.


“Я могу придумать что-нибудь получше”, - мрачно сообщил Шейн репортеру. “Строго без протокола, я могу предположить, что Джордж Нурс прятался в спальне Линды, когда ее муж неожиданно вернулся домой из своего офиса прошлой ночью ”.


“Что-за?” Рурк уставился на него через стол в полном изумлении. “Все это не было для тебя новостью? Угрозы развода и все такое? То, как ты вел себя в кабинете Пейнтера ... ”


Шейн раздраженно пожал плечами. “У него свои методы, а у меня свои. Каждый из них срабатывает ... иногда”.


“Ты что-то от него утаил”, - обвинил Рурк. “Черт возьми, Майк. Если бы он знал, что Нурс был в городе и играл в "постельные игры" с Линдой! Что он действительно был у них прошлой ночью ...!”


“И, ” цинично добавил Шейн, - по-настоящему убедительным доказательством является то, что муж выпил большой глоток виски, пока был там… который, по словам Линды, он приготовил для себя на кухне… но как, черт возьми, кто-нибудь может знать об этом на данный момент? Да, ” пробормотал он. “Пити имел бы преимущество перед ними обоими. Вот почему я не преподнес ему наркоту на блюдечке.”


“Ты ходишь по довольно тонкому льду, Майк”, - серьезно предупредил его Рурк. “Утаиваешь важную информацию в расследовании убийства. Вы сидели там, в его кабинете, и вежливо притворялись, что никогда раньше не слышали о Джордже Нурсе.”


“Он рассказывал мне, а не спрашивал”, - раздраженно заметил Шейн. “Он был чертовски преисполнен чувства собственной важности. Черт возьми! Держу пари, что адвокат пришел к нему с информацией о предполагаемом разводе, и теперь он приписывает себе все заслуги за то, что раскопал это. ”


“Тихий и все такое...” Рурк сделал паузу, с сомнением качая головой.


“Все, что нужно сделать этому маленькому придурку, это пойти к Линде и самому узнать всю историю в том виде, в каком она рассказала ее мне. Но он ведет себя умно. Он так чертовски занят изготовлением петли для ее хорошенькой шейки, что не хочет делать очевидную вещь. К черту это, ” оживленно продолжал Шейн. “У меня есть более важные вещи, которые Пейнтер мог бы выяснить и сам, если бы обратился к Линде. Есть таинственная женщина по имени миссис Келли, которая появилась в страховой конторе примерно через день после того, как было напечатано ваше интервью с Фитцджилпином. Она разговаривала с его секретаршей, которая вспоминает, что, казалось, ее гораздо больше интересовали Фицджилпин и его личные дела, чем большая политика в отношении жизни ее мужа. Особенно о его последнем визите в Нью-Йорк в ноябре тысяча девятьсот шестьдесят первого года.


“Кажется, множество забавных мелочей указывают на тот съезд, который он посетил в Нью-Йорке. Именно тогда у Линды завязался роман с Нурсом, и сразу после возвращения Джерома она попросила развода. И я нашел это очень аккуратно спрятанным обратно в ящик его стола в офисе. ”


Шейн достал из кармана меню с розовым бутоном и фотографией молодой пары и разложил их перед Рурком. “Посмотри дату. Его секретарша вспомнила, что он привез его в качестве сентиментального сувенира из своей поездки. Какая-то молодая пара, с которой он познакомился на съезде и, что характерно, подружился до такой степени, что был шафером на их свадьбе, а потом пригласил их на свадебный ужин в деревню. Что вы об этом думаете? Узнаете жениха или невесту?”


Рурк держал фотографию в руке, внимательно изучая ее. Он покачал головой. “Не так уж и скоропалительно. У меня где-то глубоко внутри есть тайное предчувствие, что я должен знать, кто этот человек, но я не знаю. Почему ты считаешь, что это важно, Майк? ”


“То же самое тайное предчувствие, что и у тебя”, - сказал ему Шейн. “Как я уже сказал, несколько вещей, похоже, указывают на его поездку в Нью-Йорк. Роман Линды с Нурсом. Интерес женщины Келли к свиданию, на котором он был. Это меню, бутон розы и фотографию он бережно убрал в свой стол. ”


Он сделал паузу, а Рурк нахмурился и сказал: “Кажется, все это никак не связано с убийством. Не слишком ли притянуто за уши?”


“Так было до тех пор, пока Линда не рассказала мне о телефонном звонке прошлой ночью, который привел Джерома Фитцджилпина к смерти. Все, что она слышала, как он говорил, была Келли. Она не знает, был ли это мистер или миссис”.


“Черт возьми, Майк. Ты что-то скрываешь”.


“Не совсем. Все равно нет ничего такого, чего Пейнтер не смог бы добиться сам, просто подойдя к Линде и спросив ее. Вот ее версия того, что произошло прошлой ночью ”.


Шейн кратко повторил то, что рассказала ему Линда о неожиданном появлении Нурса в квартире, возвращении ее мужа и их ссоре из-за окурка сигары, телефонном звонке, который он получил, и его своевременном уходе, не обнаружив Нурса ... и его уходе по пятам за Джеромом.


Рурк слушал рассказ с поглощенным интересом, и когда Шейн закончил, он взволнованно выдохнул и сказал: “Итак, если Нурс действительно последовал за ним в Спортивный клуб и у них там была разборка ...”


Шейн сказал: “Ничто не указывает на то, что произошло именно это. Не забудь телефонный звонок, который вывел его из строя. Келли. Отравление указывает на преднамеренность, Тим. У вас в кармане не случайно оказался запас амитала натрия, когда вы решили совершить убийство. Нурс был азартным игроком. По словам Линды, безрассудным и жестоким человеком. Прямо сейчас я готов принять ее суждение о нем. Шейн вздохнул и залпом выпил свой бокал.


“Я надеялся, что эта фотография или имя Келли помогут тебе что-нибудь узнать”. Он аккуратно сложил меню и положил его обратно в карман.


“Мне жаль, что это не так. Что ты теперь думаешь?”


“Поскольку Пити уже напал на след Нурса, пусть он об этом расскажет. Я собираюсь еще раз проверить, как прошла поездка на конференцию в Нью-Йорк и как обстоят дела со свадьбой. Если я смогу вспомнить имя Келли, я почувствую, что нахожусь на верном пути ”.


Шейн положил деньги на стол и встал. Рурк тоже встал, спросив: “Я могу чем-нибудь помочь в данный момент?”


“Просто поддерживай связь с Пейнтером и быстро дай мне знать, если что-нибудь сломается. Я сделаю то же самое”.


“Как насчет того, чтобы я сходил и взял эксклюзивное интервью у вдовы?” - с готовностью предложил Рурк.


Шейн покачал головой. “Сейчас она - настоящий динамит ... пока Пейнтер не доберется до нее. Если она тебе что-нибудь проболтается, тебе придется передать это ему, прежде чем напечатать хоть слово. Нет, Тим. Черт возьми, я верю, что ты будешь удивлен, когда в конце концов услышишь все это от Пейнтера ”.


12


Вернувшись в свою квартиру, впервые за этот день с тех пор, как его забрал ранний утренний звонок Люси Гамильтон, Шейн снял пиджак и ослабил галстук, налил немного коньяка, поставил стакан воды со льдом рядом с ним на центральный столик и удобно устроился рядом с телефоном.


Ему пришлось на мгновение задуматься, чтобы вспомнить это имя, но потом оно пришло к нему в голову. Анджело Ферми, эксперт по отпечаткам пальцев департамента полиции Нью-Йорка, который искренне надеялся, что Шейн поможет ему запустить телесериал в эфир.


Была суббота, но он надеялся, что Ферми будет на дежурстве. Он позвонил нью-йоркскому детективу лично, потягивал свой напиток и подождал пару минут, пока сотрудники полицейского управления Нью-Йорка переадресовывали звонки, и, наконец, услышал по проводам голос Ферми.


“Майк Шейн в Майами, Анджело. Бретт Холлидей связывался с тобой по поводу твоего телесериала, когда он был в городе в прошлом году?”


“Он сделал это”. В голосе Ферми звучал энтузиазм. “Он хороший парень. Трудно продать сетям новую идею, но теперь у меня есть вариант. Могу ли я вам здесь помочь?”


“Если у вас есть трубопровод в мэрию. Я знаю, что сегодня суббота, но это может быть важно ”.


“У нас есть трубопроводы, в субботу или нет”, - заверил его Ферми.


“Это должно быть относительно просто. Я хочу, чтобы вся дурь на свадьбе была исполнена в ...” Он проверил дату в меню, чтобы убедиться. “... девятнадцатого ноября тысяча девятьсот шестьдесят первого года. Я не знаю имен ни жениха, ни невесты, но одним из свидетелей был человек по имени Джером Фитцджилпин. Как вы думаете, вы сможете быстро достать это для меня? ”


“Это займет не больше пятнадцати-двадцати минут”, - сказал ему Ферми. “Тебе перезвонить?”


“Пожалуйста. Заберите, конечно”. Шейн дал ему номер. “Все, что есть в записи об этой конкретной свадьбе”. Он повесил трубку и удобно устроился, ожидая, когда детектив перезвонит ему.


Телефон зазвонил гораздо раньше, чем он ожидал. Он снял трубку, но вместо голоса Ферми на проводе была Люси Гамильтон.


“Майкл”. Ее голос звучал взволнованно и напряженно. “Вы продвигаетесь к чему-нибудь по делу Фитцджилпина?”


“Я начинаю двигаться. Прямо сейчас я жду телефонного звонка из Нью-Йорка, который может помочь. Что с тобой?”


“Я ужасно беспокоюсь за Линду. Некоторое время назад я привел детей домой из парка, и она… ну, она лежит на своей кровати полностью одетая и без сознания, Майкл. Кажется, с ней все в порядке, ” с сомнением продолжила Люси. “Я думаю, это просто алкоголь, потому что у нее им пахнет изо рта, но я никогда раньше не замечал, чтобы она пила слишком много, и я знаю, что она принимает снотворное ...” Голос Люси с сомнением затих.


“Думаю, я бы просто дал ей выспаться”, - посоветовал Шейн. “Она была на грани обморока, когда я увидел ее незадолго до полудня. Еще одна-две рюмки сделали бы это”.


“Бедная женщина”, - безутешно сказала Люси. “Это так ужасно. Ты узнала что-нибудь важное?”


“Довольно много. Где дети?”


“Я привел их с собой вниз. Я сказал им, что их мать больна и ее нельзя беспокоить, и они приняли это объяснение без вопросов. Они такие милые дети, Майкл ”.


“Да”, - хрипло сказал он. “Подержи их некоторое время, Люси. Ты знаешь каких-нибудь других ее друзей, к которым ты могла бы обратиться за помощью?”


“Ну, на самом деле я не знаю”.


“Дальше по улице живет пара, о которой она мне упоминала. Давай посмотрим. Кэхилл. Эрни и Эмили Кэхилл. Ты их знаешь?”


“Конечно. Я встречался с Эмили Кэхилл. Она очень милая. У нее есть собственный маленький мальчик ”.


“Ты мог бы позвать ее на помощь, если дети станут беспокойными”.


“Хорошо. И, Майкл ... продолжай пытаться”.


“Я буду. Держи оборону”. Шейн повесил трубку и откинулся на спинку стула, потягивая свой напиток и теребя мочку уха, в то время как его мрачный взгляд то и дело возвращался к меню и розовому бутону перед ним.


Когда его телефон зазвонил снова пять минут спустя, это был детектив Ферми из Нью-Йорка. “У меня есть информация, которую ты хотел, Шейн. Готов записать ее?”


Шейн сказал: “Конечно”, - и потянулся за карандашом.


“Женихом был Резерфорд Г. Родман, тридцати лет. Адрес: отель "Коммодор", Нью-Йорк. Невеста: Роуз Макнелли, 89-я Западная улица, три-два-шесть, Сити. Двадцать шесть. Для них обоих это был первый брак. Свидетели: Джером Фитцджилпин, также отель "Коммодор", и Бланш Карсон, тот же адрес, что и у невесты. У тебя все это есть?”


“Понял”, - сказал Шейн. “Миллион раз спасибо, Анджело”.


“Я надеюсь, это то, чего ты хотел. Если есть что-нибудь еще ...?”


“Если что, я тебе позвоню. Если нет ... увидимся по телевизору, да?”


“Ну, я не знаю, как скоро. У меня есть такой вариант от голливудского продюсера, но ты же знаешь, какие они ”.


“Я, конечно, знаю”, - решительно согласился Шейн. “Еще раз спасибо”.


Он повесил трубку и нахмурился, прочитав информацию, которую записал в блокнот. Три имени и дата свадьбы полтора года назад. Он перевел взгляд с имен на фотографию счастливых молодоженов. Теперь у него были для них имена. Резерфорд Г. Родман и Роуз Макнелли. Как и почему они были важны в жизни Джерома Фитцджилпина?


Может, конечно, они и не были такими. Ему было чертовски мало, на что можно опереться. Но ноющая догадка не покидала его. Если бы только одного из них звали Келли.


Молодая пара, с которой Фитцджилпин однажды случайно встретился в Нью-Йорке и пригласил на свадебный ужин. Поддерживал ли он с ними связь с тех пор, или на этом все закончилось? Сказал бы он об этом своей секретарше, если бы сказал? Возможно, а вполне возможно, и нет.


Шейн нахмурился и нетерпеливо забарабанил пальцами по столу. Это был тупик? Ему было неприятно так думать. Импульсивно он снял телефонную трубку, вызвал оператора и сказал: “Не могли бы вы, пожалуйста, проверить в справочном бюро Нью-Йорка и узнать, есть ли у них телефон, указанный на имя Резерфорда Г. Родмана. Я не знаю адреса. Даже не знаю, в каком районе это может быть, но это жизненно важно ”.


Она сказала: “Конечно”, и он слушал, пока она собирала информацию по Нью-Йорку, и, наконец, ему сообщили, что ни в одном из районов такого списка нет.


Он встал, чтобы наполнить свой бокал коньяком, вернулся и снова сел, все еще погруженный в свои мысли. В конце концов он решил, что, зайдя так далеко, может перейти к концу линии, и снова поднял трубку, чтобы спросить оператора, есть ли нью-йоркский номер Бланш Карсон по указанному Ферми адресу в Вест-Сайде.


На этот раз ему повезло больше. Он записал номер в том виде, в каком его дал Нью-Йорк, и попросил оператора соединить его с ним.


Телефон в Нью-Йорке звонил четыре раза, прежде чем ответил женский голос.


Он спросил: “Это мисс Бланш Карсон?”


“Нет. Это Дорис Янг. Кто звонит?”


“Это большое расстояние от Майами, Флорида”, - осторожно сказал Шейн. “Вы ожидаете скорого приезда мисс Карсон?”


“Да. Она должна вернуться около шести часов. Кто в Майами?”


“Я детектив. Возможно, вы могли бы помочь мне с некоторой информацией, мисс Янг. Это касается девушки, которая жила по тому же адресу с Бланш Карсон до того, как вышла замуж. Ее девичья фамилия была Роза Макнелли.”


Он услышал резкий вдох на другом конце провода. “С ней что-то случилось?”


“Что заставляет тебя так думать?”


“Ну, вы сказали, что вы детектив, не так ли?”


“Ты знаешь Роуз?”


“Нет. Не лично. Я никогда ее не встречал. Но я знаю, что она была соседкой Бланш по комнате, пока она не вышла замуж и я не переехал к Бланш ”.


“И Бланш рассказывала о ней?” Шейн подбодрил девушку.


“Немного. Ты знаешь. Не очень много, на самом деле. Примерно месяц назад кое-что произошло. Я знаю, что однажды неожиданно позвонила Роуз, и Бланш поужинала с ней. Я знаю, что она вернулась домой, беспокоясь о ней, и было что-то сказано о Майами, но я не помню что. И поэтому, когда вы сказали, что вы детектив из Майами, который звонит по поводу Розы, я задумался. ”


“Я понимаю”, - терпеливо сказал Шейн. “И это все, что вы можете мне сказать?”


“Вот, пожалуй, и все. Что-то случилось с Роуз?”


“Мы не уверены”, - осторожно сказал Шейн. “Вы уверены, что Бланш будет дома к шести часам?”


“Она сказала, что позвонит. Передать ей, что ты звонил?”


“Да. И что я свяжусь с ней около шести часов”. Шейн повесил трубку и откинулся на спинку стула, обдумывая эту информацию. В нем начало закипать возбуждение. Была какая-то связь, черт возьми. Бланш была на свадьбе с Фитцджилпином. Невеста была ее бывшей соседкой по комнате и, должно быть, доверяла ей. Они поддерживали связь после свадьбы Роуз… всего несколько месяцев назад. И было что-то такое в Майами…


Как все это связано с убийством Джерома Фитцджилпина прошлой ночью, Шейн никак не мог догадаться. Но он внезапно убедился, что Бланш Карсон владеет ключом к тайне. Она была его единственным контактом.


Он с отвращением посмотрел на телефон, раздумывая, не позвонить ли ей в шесть часов. Люди склонны молчать по телефону. Если она подозревает, что у Розы какие-то неприятности в Майами…


Бланш и Роуз, должно быть, были близкими подругами. Бланш, вероятно, была бы склонна прикрыть ее, если бы детектив начал допрашивать ее по телефону.


С другой стороны, вы могли бы узнать гораздо больше, задавая вопросы лицом к лицу. Не столько по тому, что иногда говорила свидетельница, сколько по тому, как она это говорила. Как она уклонялась от прямых ответов на определенные вопросы.


Шейн посмотрел на часы и быстро принял решение. Перелет на самолете в Нью-Йорк занимал меньше двух часов. Если бы кто-нибудь вылетал в ближайшее время, он мог бы быть там до шести часов.


Он позвонил в аэропорт и узнал, что беспосадочный рейс должен вылететь через сорок минут. Он сделал заказ и повесил трубку, затем набрал номер Люси Гамильтон и спросил ее: “Все под контролем?”


“О, да, Майкл”. Ее голос звучал спокойнее, чем раньше. “Я позвонила Эмили Кэхилл, и она была очень мила. Она приедет примерно через пятнадцать минут, чтобы забрать детей. И я заглянул наверх несколько минут назад. Линда все еще мертва для всего мира, но, насколько я могу судить, мирно спит. Ее пульс сильный, и она легко дышит ”.


Шейн сказал: “Хорошо. Просто присматривай за ней, Ангел. Я уезжаю в Нью-Йорк примерно через сорок минут. Ты мог бы сообщить Тиму Рурку. Я надеюсь вернуться до полуночи с чем-то определенным, над чем можно поработать ”.


“В Нью-Йорк, Майкл? Зачем?”


“У меня кое-что есть”, - осторожно сказал он ей. “Прямо сейчас я не уверен, что именно. Держись поближе к Линде, ладно? Лично я, - медленно добавил он, - не был бы слишком расстроен, если бы она оставалась без связи с Питером Пейнтером. Я хочу сказать, что ... если бы она пришла в себя и захотела еще выпить, я бы на твоем месте не слишком ее отговаривал ”.


“Майкл Шейн! Ты хочешь сказать, что я напою ее так, что она не сможет поговорить с шефом Пейнтером?”


Шейн ухмыльнулся, услышав ее возмущенный голос по телефону. “Я не говорил, что хочу, чтобы ты напоила ее, Ангел. Просто не мешай ей оставаться пьяной, если она этого хочет. Когда Пейнтер заговорит с ней, она расскажет ему кое-что, что он, скорее всего, неправильно истолкует. Это все, что я хочу сказать. Так что, если ей захочется еще выпить, когда она проснется, просто убедитесь, что это под рукой и что вы наливаете щедрой рукой. До тех пор, пока дети не будут мешать и о них не позаботятся ”, - добавил он.


Люси с сомнением сказала: “Хорошо, Майкл. Я ... сделаю все, что в моих силах”.


“Это ради Линды”, - резко сказал Шейн. “Откровенно говоря, я думаю, что Пейнтер арестует ее, когда услышит ее историю. Прямо сейчас я этого не хочу”.


“Арестовать ее? О, нет, Майкл! Ничто в мире не заставит меня поверить, что Линда имеет к этому какое-то отношение ”.


“Я сказал об этом Пейнтеру, - беспечно сказал Шейн, - и он подумывает о том, чтобы включить тебя в свою платежную ведомость в качестве консультанта-психолога”.


“Что?”


Шейн рассмеялся. “Не думаю, что он заплатил бы столько, сколько я. Мне нужно ехать в аэропорт. Я попытаюсь позвонить тебе или Тиму из Нью-Йорка ... около семи или около того ”.


13


В аэропорту Нью-Йорка Шейн направился прямо к стойке информации, чтобы узнать о обратных рейсах на эту ночь. По расписанию был только один. На половину девятого. Шейн заказал столик в надежде, что сможет приехать.


Было без четверти шесть, когда он позвонил в квартиру Бланш Карсон в Вест-сайде. Ответил приятный, молодой, женский голос.


Он спросил: “Это Бланш Карсон?”


“Слушаю. Кто это?”


“Я детектив из Майами, мисс Карсон”.


“О, да. Дорис рассказала мне. Что-то о Розе. Что это?”


Шейн сказал: “Не мог бы я, возможно, поговорить с тобой. Я в аэропорту. Только что прилетел из Майами специально, чтобы повидаться с тобой”.


“Ну,… Я не знаю. У меня свидание, мы идем танцевать в восемь. Как, ты сказал, тебя зовут?”


“Шейн. Майкл Шейн, мисс Карсон. Я частный детектив...”


“О!” - восхитилась она. “Майк Шейн? Правда? Тот симпатичный парень, которого показывали по телевизору год или около того назад?”


Шейн криво усмехнулся и сказал: “Боюсь, я не такой милый, как актер, который меня изобразил. Но я Майк Шейн. И я очень хочу увидеть тебя немедленно. Не могли бы мы поужинать вместе? Мне нужно улетать обратно в половине девятого.”


“Я была бы до смерти рада поужинать с тобой”, - напевала Бланш Карсон. “Где?”


“Не могли бы вы предложить место неподалеку от вас? Я могу быть там через тридцать-сорок минут”.


“Примерно в двух кварталах отсюда есть хороший французский ресторан”. Она назвала ему название и адрес. “Я буду ждать тебя там через полчаса”. Шейн сказал: “Это будет замечательно”, - и повесил трубку. Что ж, это единственное, что сделал для тебя телесериал, кисло сказал он себе, отправляясь искать такси. Ты мог бы без труда назначать свидания за ужином с незнакомыми женщинами.


Когда сорок минут спустя он вошел в полутемное фойе ресторана, девушка сразу же поднялась со скамейки и подошла к нему. Она была немного полновата и носила очки, но у нее было умное лицо и блестящие глаза. “Вы Майк Шейн”, - с готовностью сказала она, протягивая ему руку. “Я бы узнал тебя где угодно”.


“От просмотра телевизора?”


“Конечно, нет”. Она счастливо рассмеялась. “Я знаю, что он был всего лишь актером. Но я прочитала много книг о вас и ваших делах, и вы точно такой, каким вас описывает автор”.


Шейн ухмыльнулся, взял ее за руку, и они вошли в маленькую, тихую столовую и быстро сели за уединенный столик в углу немноголюдного зала.


Шейн спросил, не хочет ли она выпить, и она быстро ответила: “Я бы с удовольствием. Я выпью "сайдкар" в твою честь. С коньяком "Мартель", если у вас есть, ” серьезно сказала она зависшему официанту, “ и чуть полегче с ”куантро".


Шейн ухмыльнулся и сказал: “Вы читали книги. Я возьму два или три таких же”, - сказал он официанту. “Просто подавайте их так быстро, как я прикончу одну”.


“Итак”, - сказала Бланш, ставя локти на стол и внезапно становясь серьезной. “Что такого в Розе? Я не слышала от нее ни единого слова”.


Шейн сказал: “Я не совсем уверен, насколько это связано с Роуз. Я надеюсь, ты поможешь мне в этом. На самом деле, Бланш, прошлой ночью в Майами был убит человек, и это то, над чем я работаю. Его звали Джером Фитцджилпин. ” Он внимательно наблюдал за реакцией девушки на это имя и увидел, как выражение озадаченного сомнения медленно расползается по ее выразительным чертам.


“Fitz-gilpin?” Она медленно повторила по слогам. “Подожди минутку. Кажется, я знаю. Разве это не имя милого маленького человека, который встал рядом с Роуз и Резерфордом Родман, когда они поженились?”


Шейн кивнул. “А потом пригласил тебя на ужин в Виллидж”.


“Да. Он был таким милым во всем”. Она крепко сжала руки. “Такой совершенно незнакомый человек. Он только накануне вечером встретился с Резерфордом в отеле. Он купил Розе букетик из крошечных желтых бутонов и настоял на том, чтобы оплатить ужин… бутылкой шампанского и всем прочим. И вы говорите, что он мертв? Убит? Кто мог убить такого дружелюбного маленького человечка?”


“Это то, что я надеюсь выяснить”. Подъехали их коляски, и Шейн с удовольствием отхлебнул свой. Он был терпко-холодным, без сахара по краю бокала. “Ты помнишь, о чем он говорил той ночью? Что-нибудь важное?”


“Я думаю, он был в Нью-Йорке на каком-то съезде. В основном он говорил о юношеской любви и браке. Он был женат, и, кажется, у него была пара детей. Он показывал нам их фотографии. Он так мило говорил о своей жене. Все еще ужасно любит ее после стольких лет брака. Я помню, он сказал, что у них не было ни единой ссоры за все годы, что они были женаты. И он так хотел вернуться домой, к ней. Я не знала, что он жил в Майами ”, - добавила она. “Я не верю, что он упоминал об этом”.


И это было как раз в то время, когда у Линды был роман с Джорджем Нурсом, мрачно подумал Шейн. Бедняга. Для него возвращение домой было адским испытанием. вслух он сказал: “Расскажи мне о своей подруге Розе и ее муже. Это был счастливый брак?”


“О, нет. Это было ужасно. Совершенно ужасно для бедняжки Розы. Но отчасти это была ее собственная вина. Я должен это признать. Я сказал ей, что она была не в своем уме, выходя замуж за мужчину под таким ложным предлогом, но она была безумно романтична и погрязла во лжи, и это становилось все больше и больше, и она не знала, как сказать ему правду. Она думала, что все будет хорошо после того, как они поженятся, и они будут смеяться над этим, потому что, видите ли, она думала, что у него полно денег и он не будет возражать. Но оказалось, что он тоже дурачил ее и только что женился на ней, потому что думал, что она богата.”


“Подождите минутку”, - запротестовал Шейн. “Как долго они знали друг друга?”


“Всего около недели. Они встретились на вечеринке, и он был представлен ей как богатый холостяк из Чикаго. Поэтому она выдумала глупую историю о том, что у нее богатые родители в Филадельфии и она просто приехала в Нью-Йорк с визитом ... и... и вот так все и случилось, ” беспомощно закончила она, разводя руками. “На самом деле Роуз была продавщицей в Bonwit's и тратила практически каждый пенни из своей зарплаты, покупая там одежду со скидкой. Так что у нее действительно были красивые вещи, но ни пенни в банке. И он, как оказалось, тоже. Несколько дней спустя он даже не смог оплатить свой гостиничный счет в "Коммодоре" и пришел в ярость, когда обнаружил, что она вовсе не богата. Он был насквозь мерзким человеком, ” продолжала она, опуская веки и колеблясь. “Я узнала об этом только несколько месяцев спустя, после того, как он ушел от нее, потому что вначале ей было слишком стыдно рассказать мне, но он действительно хотел, чтобы она… ну… попросите мужчин подняться к ним в номер в отеле, чтобы получить деньги для оплаты счета. ”


“Правда?”


“Нет!” Бланш выстрелила в него. “Она была хорошей девочкой. Они выскользнули из отеля, не заплатив, и она вернулась к своей работе и сняла дешевую комнату, где они жили какое-то время. Потом он просто исчез в один прекрасный день, и она больше о нем ничего не слышала. Я узнал обо всем этом много времени спустя, потому что она даже не позвонила мне, когда это происходило ”.


Шейн задумчиво допил свой второй коктейль и с благодарностью подождал, пока перед ним поставят третий. Затем он взял меню и предложил: “Закажем ужин? Мне нужно вернуться в аэропорт чуть позже восьми.”


“Да. Давайте”. Она тоже начала просматривать свое меню, и Шейн спросил: “Вы можете предложить что-нибудь конкретное?”


“Их пот-о-фе великолепен, если вам это нравится. Они готовят его как фирменное блюдо на двоих. Целый цыпленок в одном горшочке с зеленью, овощами и вином”.


Шейн сказал: “По-моему, это звучит идеально”, - и кивнул официанту, который внимательно слушал.


“Когда вы снова увидели Роуз, ее муж уже бросил ее?”


“Да. Просто ушел, не сказав ни слова. После того, как она содержала его два или три месяца. Конечно, это было скатертью дорога, и она никогда больше не хотела его видеть ”.


“Правда?”


“Я так не думаю. Я не часто видел ее около года. Потом, месяца два назад, она внезапно позвонила мне и пригласила поужинать с ней. Она была счастлива и взволнована ... больше похожа на старую Роуз, которую я знал до ее замужества. И у нее был какой-то секретный план получения больших денег. Уйма их, по ее словам. Но она была очень загадочной и не сказала мне, как собирается это сделать. Только то, что на следующий день она уезжает в Майами, а когда вернется, то позвонит мне и, может быть, мы вместе отправимся в кругосветное путешествие, и все в таком духе.


“Она была такой романтичной. Всегда что-то выдумывала. Например, притворялась богатой дебютанткой, когда впервые встретила Резерфорда. Поэтому я был настроен скептически, когда она сказала мне это, но она настаивала, что на этот раз это правда. Она казалась такой уверенной, что я сам был наполовину убежден. И я продолжал ждать от нее вестей, но так и не получил. Ни слова. И я позвонил в Bonwit's через пару недель, и они сказали, что она уволилась с работы и у них нет для нее нового адреса. И я побывала на ее старом месте, и они ничего не знали. Теперь твоя очередь ”, - трезво сказала Бланш Шейну. “Я тебе все рассказал, а ты мне ничего не сказал”.


“На данный момент, - откровенно сказал Шейн, - я не уверен, что должен вам сказать. Вам что-нибудь говорит имя Келли? Когда-нибудь слышала, чтобы Роуз упоминала его?”


“Я так не думаю”.


“Или Джордж Нурс?”


“Нет. Кто они?”


“Пара имен, которые всплыли в связи с убийством Фитцджилпина прошлой ночью. Оба они более или менее ведут к его поездке в Нью-Йорк полтора года назад ”.


Шейн сделал паузу, когда перед ними поставили цыпленка в большом глиняном горшочке. Он подождал, пока официант ловко подаст им совместные порции, оценивающе понюхал ароматный пар, поднимающийся от его тарелки, и задал Бланш последний вопрос.


“Вы когда-нибудь знали, что у Роуз есть рецепт на амитал натрия? Это сильнодействующее снотворное ”.


“Нет. Роза никогда не принимала ничего подобного, пока жила со мной. Почему?”


“Это то, что убило Джерома Фитцджилпина прошлой ночью. Он был отравлен амиталом натрия”.


“Вы подозреваете, что Роуз имеет какое-то отношение к его смерти?” Бланш наклонилась к нему, на ее юном лице отразились беспокойство и напряжение. “Почему? Какие у вас могут быть причины?”


“Прямо сейчас, - прорычал Шейн, - я веду себя неразумно. Я хватаюсь за соломинку. Ты был откровенен со мной, и ты заслуживаешь знать правду. Ешь свою курицу, пока я объясняю, что привело меня в Нью-Йорк, чтобы поговорить с тобой ”.


Он начал с рассказа о смерти Фитцджилпина и последовавшем за этим расследовании убийства. Закончив рассказ, он развел руками и признал: “Это все, что у меня есть, Бланш. По общему признанию, это чертовски мало. Если бы мы только знали, что было на уме у Роуз, когда она улетала в Майами. Вы говорите, она говорила о больших деньгах. Сколько было бы много для такой девушки, как Роуз? Десять тысяч? Пятьдесят тысяч? Полмиллиона?”


“Я бы сказал, пятьдесят. Не десять. Не так она говорила. Но пятьдесят или сто тысяч были бы для нее действительно большими деньгами ”.


“Как она могла планировать заполучить в свои руки такую сумму? Подумай хорошенько, Бланш. Ты знала Роуз. Если бы это было наследство, она бы сообщила тебе подробности. Вы, должно быть, задавались этим вопросом… почему она была такой скрытной. Разве вы не пришли к выводу, что она планировала что-то незаконное ... что-то, что, как она знала, вы бы не одобрили, и поэтому не сказала вам? ”


Бланш печально кивнула. “Да. Я действительно так думала. Она была необычной девушкой. Милая, но ... но она тоже была жесткой. Она была сиротой и должна была сама пробивать себе дорогу с тех пор, как закончила среднюю школу. Она не совсем чувствовала, что мир обязан ей жизнью, но она чувствовала… о, я точно не знаю. Что все, что она могла получить от жизни, она заслужила. Вот почему ... она не видела ничего плохого в том, чтобы обманом заставить Резерфорда Родмана выйти замуж, заставив его поверить, что она богата. Позже, когда выяснилось, что он и ее обманул, она отнеслась к этому философски. ”


“Шантаж?” - мягко предположил Шейн. “Это было бы не в ее правилах?”


“Я не знаю”, - с несчастным видом призналась Бланш. “При определенных обстоятельствах. Если у человека было много денег, а Роуз считала, что он не заслуживает достойного отношения. Да, я думаю, что могу представить, как она оправдывает шантаж в таких условиях ”.


“Кто-то вроде Резерфорда Родмана”, - категорично сказал Шейн.


“Да. Конечно, Резерфорд”, - с воодушевлением сказала Бланш. “Я уверена, что Роуз без колебаний шантажировала бы его, если бы ей дали такую возможность. Но у него не было денег”.


“Джером Фицджилпин тоже”, - задумчиво сказал Шейн. “Не те деньги, которые привлекли бы Роуз. На данный момент я просто не знаю. Ты мне очень помогла ”, - сказал он Бланш, доедая цыпленка и поглядывая на часы. “И у тебя свидание, чтобы пойти потанцевать. Может, просто выпьем кофе и пропустим десерт?”


“О да”, - сказала она с легким сожалением. “Я никогда не ем десерт, хотя, кажется, не могу сбросить ни фунта. Ты дашь мне знать о Розе, не так ли? Как только ты что-нибудь узнаешь. Единственное, чего я не могу понять, это почему она не дала мне знать. В ту последнюю ночь, когда я увидел ее ... она так преданно пообещала мне, что даст мне знать, как все обернется. Я не могу придумать ни одной причины, почему она даже не прислала мне открытку ”.


Шейн мог бы назвать одну причину, но не сказал о ней Бланш. Если целью Розы был шантаж, то это был довольно опасный проект.


Они допили кофе, разговаривая о пустяках, и Шейн поймал такси на улице, которое высадило Бланш у ее квартиры, а затем отвезло его обратно в аэропорт, чтобы у него было достаточно времени, чтобы позвонить Тимоти Рурку в "Новости" до того, как его самолет взлетит.


“Я в аэропорту Нью-Йорка”, - сказал он репортеру. “Сажусь на обратный самолет в восемь тридцать. Восточный, рейс номер шесть. Встретимся в аэропорту?”


“Какого черта ты делаешь в Нью-Йорке?” - простонал Рурк. “Здесь разверзся настоящий ад. Вдова Фитцджилпин исчезла, а Пейнтер повсюду рожает котят”.


“Исчез? Когда? Как?”


“Никто не знает. Она просто объявилась пропавшей, когда Пейнтер наконец добрался до нее. Она и оба ребенка. Я думаю, он подозревает, что ты тайком увез их с собой в Нью-Йорк. Не так ли? ”


“Черт возьми, нет”, - прорычал Шейн. “Я знаю об этом не больше тебя. Он уже связался с Нурсом?”


“Это другое дело”, - обиженно сказал Рурк. “Я сижу на нем и думаю, когда, черт возьми, он взорвется подо мной. Да. Пейнтер встретился с Нурсом. Сегодня днем в Лос-Анджелесе. Нурс там и клянется, что не был в Майами больше года. Пейнтер верит ему ”.


“Неужели Пити не понимает, что до Лос-Анджелеса всего пять часов на реактивном самолете?”


“Очевидно, нет. В любом случае, именно тогда он решил, что пришло время взять интервью у вдовы… и когда он туда добрался, ее не было дома. Ты ее где-нибудь спрятал, Майк?”


“Нет. Послушай, я должен сесть на этот самолет, Тим. Я хочу, чтобы ты сделал одну вещь. Проверь все нераскрытые убийства за последние пару месяцев. Неопознанные тела девушек лет двадцати пяти по обе стороны залива. Я наткнулся на пропавшего человека здесь, в Нью-Йорке. ”


“Прямо сейчас я не помню… подожди минутку”, - сказал Рурк с растущим волнением. “Я думаю, что был такой случай, Майк. Я должен это проверить, но...”


“Проверь и приготовь для меня всю информацию, когда я приеду. Они прямо сейчас вызывают мой самолет. Увидимся в аэропорту, Тим”.


14


Вернувшись в аэропорт Майами, Шейн, как и ожидалось, обнаружил Тимоти Рурка, ожидающего его за маленьким столиком прямо в баре. Репортер поставил перед ним выпивку, и он был настороже и нетерпелив, когда Шейн сел и заказал выпивку. “Что это за быстрая поездка в Нью-Йорк? Черт возьми, Майк. Почему бы тебе не держать меня в курсе?”


Шейн сказал: “Придержи коней. Я введу тебя в курс дела достаточно быстро. По одному делу за раз. Линда Фитцджилпин все еще пропала?”


“Исчез с лица земли. И Пейнтер действительно охотится за тобой. Он обвиняет тебя в том, что ты помешал ему узнать ее историю раньше ”.


“Сегодня в полдень он благодарил меня за это. Ты сам его слышал ”.


“Да. Но это было в полдень. Скажи честно, Майк. Ты договорился, чтобы она спряталась от Пейнтера?”


“Нет. На самом деле, когда я разговаривал с ней в последний раз ... до полудня… Я взял с нее торжественное обещание, что она скажет ему чистую правду, когда он придет в себя. Когда он обнаружил, что она пропала?”


“Около пяти часов. После того, как он проверил Нурса в Лос-Анджелесе и убедился, что этого человека не было в Майами прошлой ночью. Ты уверен, что он был, Майк?”


“Нет. У меня есть только слова вдовы. Насколько мне известно, больше никто его не видел ”.


“У нее были причины лгать об этом?”


“Я чертовски уверен, что не вижу ни одного”. Шейн отхлебнул из своего бокала и нахмурился. “Это было худшее признание, которое она могла сделать, и мне пришлось вытаскивать его из нее по частям. Пейнтер пришел к ней домой в пять?”


“Да. С сержантом Дрейком из отдела по расследованию убийств Майами. Они не получили ответа на стук в ее дверь и вызвали управляющего, чтобы тот впустил их ... наверное, опасаясь, что, возможно, она прикончила и себя, и детей. Их нигде не видно. Все в порядке. Никаких следов сбора вещей или поспешного отъезда. Он, естественно, решил, что ты похитил ее. ”


“Естественно”, - вежливо согласился Шейн. “В конце концов, она симпатичная рыжеволосая. Мы найдем ее, Тим. Я не могу поверить, что она зашла так далеко. Что вы узнали о том другом? Были ли неопознанные женские тела за последние два месяца? ”


“Только один”.


“Это все, что мне нужно. Отдавай”.


“Это было около двух месяцев назад”. Рурк достал из кармана несколько заметок и сверился с ними. “Тело молодой женщины выбросило на берег залива Бискейн около Восьмидесятой улицы. Она пробыла в воде несколько дней и была одета только в комбинацию и нижнее белье. Ее лицо было разбито, и несколько дней в воде не улучшили ее внешность. Опознать ее так и не удалось. Лица, пропавшие без вести, расклеили листовки о ней по всей стране, но безрезультатно. И знаешь что, Майк? Рурк сделал драматическую паузу, довольный, как ребенок, секретом, которым собирался поделиться.


“Не очень”.


“Вскрытие показало, что в ней было много амитала натрия, когда ее избили и бросили в воду. Как вам это нравится?”


“Очень. Роуз Макнелли”.


“Кто?”


“Миссис Резерфорд Родман. Помните фотографию, которую я показывал вам сегодня утром? Вместе с этим меню?” Шейн достал их из кармана и снова показал Рурку фотографию. “Это Роуз Макнелли, когда она вышла замуж больше года назад. Мужчина - Резерфорд Родман. Джером Фитцджилпин был свидетелем на их свадьбе”.


“Откуда ты все это знаешь?” Беспомощно спросил Рурк.


“Вот почему я прилетел в Нью-Йорк. Роуз исчезла оттуда, направляясь в Майами около двух месяцев назад. Она сказала подруге, что была взволнована тем, что заполучила в свои руки большую пачку денег. Как ты это себе представляешь?”


“Попытка шантажа?”


Шейн пожал плечами. “Она была бы не первой шантажисткой, которая когда-либо всплывала на поверхность”.


“Но кто, Майк? При чем тут шантаж? И как это связано с убийством Фитцджилпина прошлой ночью?”


“Амитал натрия соединяет их. Это сработало успешно два месяца назад, почему бы ему не сработать снова? Убийцы не слишком богаты воображением ”.


“Но почему?”


“Это нам предстоит выяснить”.


“Насколько я понимаю, Фицджилпин оказал паре услугу исключительно по доброте душевной. Почему кто-то должен убивать его за это?”


“Какая у кого-то была причина убить его? Это то, с чем мы столкнулись с самого начала. Самый дружелюбный человек в мире без единого известного врага. И все же кто-то накормил его ядом. Это было камнем преткновения. Теперь начинает казаться, что его убили из-за того, что он был таким дружелюбным ”.


“Чертовски интересное замечание”, - пробормотал Рурк, поднимая свой стакан. “Обычно, когда копаешься в жизни человека, обнаруживаешь кучу людей, которые хотели его смерти самым ужасным образом”.


“Это верно. Итак, вы прослеживаете несколько алиби и находите одно, которое не подтверждается, и все ”. Шейн вздохнул и задумчиво потер свою угловатую челюсть. “На этот раз все выходит по-другому”.


“Вот вдова. Она призналась, что у нее был роман, и попросила его о разводе ”.


“Да, ” уклончиво согласился Шейн, “ у нас все еще есть вдова”.


“Только у нас ее нет. Черт возьми, у нее закончился порошок. Если у вас есть какие-нибудь идеи, где ее найти ...”


“Пусть Пейнтер найдет ее”, - мрачно сказал Шейн. “Прямо сейчас я верю рассказу Линды: что она и ее муж помирились, и она не видела Нурса и ничего о нем не слышала, пока он неожиданно не появился прошлой ночью. Обычно женщины не убивают мужа, который был достаточно добр, чтобы принять их обратно после такого романа. ”


“Тогда кто...?”


“Этот чертов телефонный звонок. Келли!” Шейн запустил узловатые пальцы в свои колючие рыжие волосы. “Если бы мы только могли связать кого-то по имени Келли с этой картиной. Женщина ищет страхового брокера, который готов пренебречь правилами и продать ей страховой полис на четверть миллиона долларов за жизнь ее мужа без его ведома. Только первая премия по этому полису составила бы кругленькую сумму. Интересно, пошла ли она куда-нибудь еще после того, как Фитцджилпин ей отказал. Я полагаю, есть множество нечестных брокеров, которые могли бы устроить подобную сделку. ”


“Без сомнения”.


“Если бы ей удалось замять это дело, мы оказали бы услугу мужу, рассказав ему. Как ты думаешь, сколько Келли в Майами?”


“Несколько сотен. Это чертовски распространенное имя. Я думаю, почти как Смит или Джонс ”.


“Да”, - медленно произнес Шейн. “Почти такой же заурядный, как Смит или Джонс. Клянусь Богом, я задаюсь вопросом, не напали ли мы не на то дерево”.


“Как?” - настороженно спросил Рурк.


“Мне только что пришло в голову, что если вы хотите выбрать распространенное имя в качестве псевдонима, то было бы разумно выбрать что-то вроде Келли, а не Смита или Джонса”.


“И что?”


Шейн пожал плечами. “Это идея, вот и все”.


Рурк неодобрительно посмотрел на свой пустой стакан, затем перевел взгляд на фотографию молодоженов, все еще лежащую лицом вверх на столе. Он поднял его, повертел, чтобы лучше осветить, и сердито нахмурился. “У меня все еще есть то тайное предчувствие, которое возникло, когда я впервые увидел эту фотографию. Что я должен знать этого парня. Что я где-то недавно его видел. Вы говорите, Родман? ”


“Резерфорд Г. Родман. По крайней мере, так он назвал нью-йоркское лицензионное бюро”.


“Родман?” Рурк крепко зажмурился и смаковал это имя, в то время как Шейн с надеждой наблюдал за ним, зная сверхъестественную способность репортера запоминать лица, которые он видел, возможно, всего один или два раза в далеком прошлом.


Постепенно напряженные черты лица Рурка изменились. Они расслабились, и он широко открыл глаза. “Думаю, я понял, Майк. Придержите своих лошадей, но, клянусь Богом, я думаю, что справился. Давайте, черт возьми, поедем в морг новостей ”.


“Кто это?”


“Не дави на меня”. Рурк отодвинул свой стул. “Не разрушай имидж. Сейчас он ненадежен. Я должен сохранить его. Увидимся в офисе ”.


Он выбежал из комнаты почти рысцой, выставив голову вперед и ссутулив худые плечи, словно охотничья собака, идущая по почти неуловимому запаху.


Шейн оплатил счет и почти сразу же уехал вслед за ним. Он вывел свою машину со стоянки, где оставил ее несколько часов назад, и умеренным темпом поехал в редакцию.


Проезжая сквозь благоухающую тишину ночи Майами, он почувствовал, как внутри него зарождается возбуждение от вождения. Он был близок к ответу. Он знал, что это так. Весь его прошлый опыт говорил ему, что он на грани. Каким-то образом запутанные нити начали распутываться. Он не знал, как это произойдет, и куда приведут различные нити, но он знал, что теперь это ненадолго. Все кусочки головоломки были у него в руках, и это был только вопрос времени, когда они сложатся в четкую схему.


Пока, конечно, не было никакой заметной закономерности, ясной или какой-либо иной. Он обнаружил, что не спешит в редакцию газеты. Ответ будет там. В этом он действительно не сомневался. В прошлом он слишком часто видел Тимоти Рурка в действии, чтобы на этот раз усомниться в правдивости догадки репортера.


В то же время Шейну нравилось искать ответ в собственном уме, и он отказывался раздражаться, когда не находил его. Где-то в конце очереди был двукратный убийца, который дважды применял амитал натрия для убийства своих жертв. Это был жестокий, хладнокровный метод убийства, и он не пожалеет, что выследил убийцу.


Он чувствовал себя совершенно спокойным и безличным по этому поводу, когда припарковался возле "Ньюс" и зашел посмотреть, сидит ли Рурк за своим обычным столом в "Сити Рум". Репортер ждал его там. Откинулся на спинку стула, положив перед собой две картонные папки, которые он получил из морга, и с довольной улыбкой на худом лице.


Одна из папок была толстой и набита газетными вырезками, а другая - тонкой. На толстой было написано “Дюран”, на тонкой - “Родман”.


Рурк похлопал по досье Родмана, когда Шейн сел рядом с ним. “Просто это было чуть больше двух месяцев назад, но я думаю, это то, что ты хочешь”. Он открыл его, чтобы показать первую вырезку - краткий рассказ с нью-йоркской датой, озаглавленный "РОМАНТИЧЕСКАЯ ИНТЕРЛЮДИЯ У ОКЕАНА".


Шейн наклонился вперед, чтобы прочитать статью, которая начиналась так: “Когда сегодня днем "Александер" пришвартовался к пирсу 14, репортерам рассказали подробности романа при лунном свете и тропическими ночами, кульминацией которого стала свадьба на море три дня назад, сыгранная капитаном Джесси Бергстромом, командиром туристического лайнера на Бермудах.


“Счастливая пара - мистер и миссис Резерфорд Г. Родман, которые познакомились во время круиза и сошлись на Бермудах перед началом обратного путешествия.


“Лучезарная невеста - бывшая Бетси Энн Дюранд из Майами, штат Флорида, дочь землеустроителя и магната недвижимости Г. А. Дюранда из Майами, и пара планирует поселиться в поместье Дюранд на Майами-Бич.


“Представительный жених - член клуба и промышленник Резерфорд Г. Родман из Цинциннати, штат Огайо, который сказал этому репортеру, что планирует ликвидировать свои владения на среднем западе и посвятить свою будущую энергию управлению Durand properties во Флориде.


“Это было первое брачное предприятие как для жениха, так и для невесты...”


Шейн больше не читал газетную вырезку. Он отложил ее в сторону, задумчиво наморщив лоб. “Если это тот самый Резерфорд Г. Родман ...”


“Так и есть”, - радостно заверил его Рурк. “Вот история из нашего раздела "Общество" пять дней спустя. Бетси Энн Дюран - главная новость Майами, и мы отправили фотографа встречать их самолет ”.


Он показал Шейну вторую вырезку, гораздо длиннее, чем "депеша из Нью-Йорка", с несколько размытым снимком мужчины и женщины, стоящих на верхней ступеньке трапа реактивного самолета, обнявшись.


Портрет этого человека был совершенно четким, и в нем безошибочно можно было узнать того самого Резерфорда Г. Родмана, фотографию которого Шейн весь день носил со сложенным меню. На невесте была широкополая шляпа, которая несколько скрывала черты ее лица; она была такого же роста, как и ее муж, и стояла рядом с ним очень прямо и грациозно.


Шейн бегло изучил фотографию, не потрудившись прочитать текст. “Это наш мальчик”, - пробормотал он. “Это Бетси Энн Дюран, Тим?”


“Одна из важных фигур в обществе Майами”, - сказал ему Рурк. “Вы слышали о Дюранде. В старые времена он был компаньоном Флэглера. Десять лет назад он оставил после себя много миллионов. Бетси Энн была единственным ребенком и унаследовала большую их часть. На этот раз Родман все сделал правильно для себя ”.


Он открыл пухлую папку с пометкой "Дюран" и начал листать ее. “Вот Бетси Энн из Хайалиа в прошлом году. И еще одна фотография, на которой она открывает выставку цветов в Женском клубе.” Он вытащил два глянцевых портрета, чтобы показать Шейну, и детектив изучал их сначала с недоумением, а затем с растущим чувством узнавания.


Он сказал: “Это миссис Келли, Тим. Черт возьми, это должна быть миссис Келли!”


15


“Миссис Келли?” - повторил Тимоти Рурк.


“Все верно. Женщина, которая пыталась оформить полис на четверть миллиона долларов на своего мужа. Эта Бетси Энн Дюран соответствует описанию секретарши Фитцджилпина с точностью до буквы ”Т". Шейн закрыл глаза и вызвал в памяти яркое воспоминание о голосе миссис Перкинс в то утро. Он процитировал вслух: “Она была жалкой со всеми своими украшениями и норкой. Она была женщиной, которая выглядела неряшливо, что бы на ней ни было надето. Она была высокой и неуклюжей, с большими руками и ногами, огромным носом и тонким ртом. Вы могли бы просто представить ее молодой дебютанткой, сидящей в стороне, и ее никогда не приглашали потанцевать, независимо от того, сколько денег было у ее семьи ”. Он открыл глаза, чтобы снова посмотреть на фотографии Бетси Энн Дюран. “Как тебе такое описание наследницы?”


“Абсолютно идеальная. Знаете, секретарша была права насчет того, что ни один мужчина никогда не обращал на нее внимания. Сейчас ей, должно быть, за тридцать, и все считали ее закоренелой старой девой ”.


“Значит, она была готова и созрела для такого симпатичного ничтожества, как Родман, отправляющийся в тропический круиз. Они сейчас в Майами?”


“Я уверен, что они такие. Они снова открыли большой дом на пляже. Но, Майк. Какого черта ей понадобилось оформлять большой полис на своего нового мужа? У нее есть деньги. Их миллионы ”.


“Кто знает, почему женщина что-то делает? Может быть, она считает, что он того стоит для нее. Своего рода снижает ставку ”.


“Зачем ей использовать псевдоним?”


“Это легче понять. Вероятно, она действительно знала, что ее предложение было незаконным, и она испытывала Фитцджилпина. Если бы он ответил, она назвала бы свое настоящее имя. Как бы то ни было, она не оставила за собой никаких следов.”


Оба мужчины на мгновение замолчали, уставившись на фотографии и вырезки и пытаясь понять, как это новое событие связано со смертью Фицджилпина.


“У нас есть несколько вещей”, - медленно произнес Шейн. “Мы знаем, что он скрыл свою первую свадьбу от своей новой жены. В вырезке говорится, что это был первый брак для них обоих. Эта история была в нью-йоркской газете два месяца назад. Если бы Роуз прочитала ее, у нее вполне могло возникнуть искушение попробовать небольшой шантаж ”.


“Только потому, что он не сказал своей жене, что был женат раньше?”


“Ну ... это. И мы даже не знаем, развелся ли он, Тим. Роуз не упомянула об этом своей лучшей подруге, если развод и был. Двоеженство было бы неплохим пикантным предметом шантажа. На этот раз он женат на миллионерше. Если бы это было правдой, вы не могли бы винить Роуз за то, что она думала, что в состоянии приехать в Майами и забрать пачку наличных ”.


“Вместо этого, - сказал Рурк, - она приняла смертельную дозу амитала натрия”.


Шейн мрачно кивнул. “Так это начинает выглядеть. И это также привело бы непосредственно к убийству Фитцджилпина. Разве вы не видите, как одно последует за другим? Предположим, Родман действительно убил ее, когда она появилась в Майами, требуя денег за молчание. Тогда он чувствовал бы себя в безопасности. Пока внезапно пару недель назад он не наткнулся на имя Джерома Фитцджилпина в интервью, которое вы напечатали. По словам Бланш Карсон из Нью-Йорка, никто из них не знал, что Майами - родной город Фицджилпина. Но Джером Фицджилпин - довольно необычное имя. Подумайте, что почувствовал бы Родман, узнав, что один из свидетелей его первой свадьбы жил прямо здесь. Женатый на богатой женщине, в газетах обязательно были бы его фотографии и рассказы о нем. Рано или поздно Фицджилпин увидел бы фотографию и прочитал одну из этих историй. И ему стало бы интересно, что случилось с Розой Макнелли. Родман действительно вспотел бы, если бы все было именно так ”.


“Но он не мог быть уверен, что этот Фитцджилпин - тот самый человек”.


“Нет. И именно поэтому он отправил свою жену в офис, чтобы увидеть этого человека и выяснить, тот ли он ”.


“Это не имеет смысла”, - запротестовал Рурк. “Ваша теория заключается в том, что все зависело от того, что он скрывал правду от Бетси Энн. Как он мог послать ее в офис, чтобы выяснить?”


“Бог знает, какую историю он придумал, чтобы заставить ее это сделать. Не забывайте, что вся наша информация указывает на Родмана как на довольно опытного мошенника. Он мог бы придумать какую-нибудь историю, которая отправила бы ее к Фитцджилпину. Такая женщина ... Она, вероятно, по уши влюблена в него и готова поверить любой чертовщине, которую он ей скажет. ”


“Я куплюсь на это”, - согласился Рурк. “Но все же ... это довольно притянутая за уши теория”.


“У тебя есть что-нибудь получше?”


“Нет. Не сейчас”. Рурк нахмурился и начал собирать вырезки и фотографии и складывать их обратно в соответствующие папки.


Шейн пожал плечами и сказал: “Есть один хороший способ выяснить”.


“Что это?”


“Спроси его”. Шейн посмотрел на часы. “Ты знаешь, где находится дом Дюрандов?”


“Смутно. Это один из тех маленьких островков, вырытых на восточной стороне залива и выступающих из полуострова ”.


“Удобное место, чтобы сбросить бывшую жену в воду и через несколько дней найти ее на другом берегу залива”, - сухо прокомментировал Шейн.


“Вот именно. Ты собираешься взять Пейнтера с собой?”


“Черт возьми, нет”. Шейн удивленно посмотрел на него. “Прямо сейчас это должно быть строго неофициально. Как ты думаешь, адрес есть в телефонной книге?”


Рурк покачал головой, потянувшись за потрепанным справочником. “Не Родман. Но Дюран должен быть”. Он открыл книгу и некоторое время смотрел, затем кивнул. “Лома Виста, дом пять-шестнадцать. Это исключено… о, в районе Шестидесятой улицы”.


Шейн сказал: “Почему бы тебе не позвонить ему, Тим? Узнай, дома ли он, чтобы мы не тратили время впустую”.


“Что мне сказать?”


Шейн удивленно посмотрел на него. “Черт возьми, ты репортер и хочешь взять у него интервью, чтобы узнать его экспертное мнение о будущей стоимости земли на пляже”.


“В такое позднее время?” - усмехнулся Рурк, тем не менее потянувшись за телефоном.


“По крайней мере, мы узнаем, дома ли он”.


Рурк набрал номер и стал ждать. Шейн закурил сигарету, рассеянно хмурясь на спираль голубого дыма, поднимавшуюся над его глазами. Все это было мило пэту. Слишком мило? Кто мог сказать? Казалось, все сходилось. И это был единственный подходящий ответ, сказал он себе. Он услышал, как Рурк сказал: “Мистер Родман, пожалуйста”.


И затем: “Это репортер из Новостей в Майами. Мне важно поговорить с мистером Родманом как можно скорее ”.


Он помолчал мгновение, затем покачал головой и сказал: “Нет, спасибо. Я попробую еще раз примерно через час”. Он повесил трубку и сказал Шейну: “У меня британский акцент, который можно вырезать ножом. Держу пари, дворецкий, если на пляже еще есть такие штуки. Мистера Родмана нет дома, но ожидается, что он вернется в течение часа. ”


Шейн кивнул и сказал: “Итак, у нас есть немного времени, чтобы убить его. Еще раз загляните в свой справочник и посмотрите, сможете ли вы найти номер миссис Эллы Перкинс на пляже”.


Рурк начал поиски, не спрашивая зачем. Через мгновение он дал Шейну номер телефона и адрес, и детектив потянулся, чтобы взять трубку со своего стола, и сказал: “Я поговорю с ней, если она ответит”.


Рурк набрал для него номер, и после нескольких гудков сонный и несколько обеспокоенный голос ответил: “Да? Кто это?”


“Это детектив, который был в вашем офисе сегодня утром, миссис Перкинс. Майкл Шейн”.


“О да, мистер Шейн. Что бы это ни было? Боюсь, я спал ...”


“Извините, что беспокою вас, но произошло кое-что важное. Вас не очень расстроит, если я зайду примерно через полчаса всего на минутку?”


“Конечно, нет, мистер Шейн. Это как-то связано с ... мистером Фитцджилпином?”


“Возможно, вы сможете опознать убийцу для меня”, - мрачно сказал он ей, затем ободряюще добавил: “Не лично. Но взглянув на фотографию”.


“Я, конечно, сделаю все, что в моих силах”, - запинаясь, произнесла она.


Он повесил трубку и сказал Рурку: “Давай возьмем с собой одну из тех фотографий Бетси Энн Дюран. С положительным опознанием миссис Перкинс у нас будет больше возможностей надавить на Родмана ”. Они вместе поехали в Майами-Бич на машине Шейна и выяснили, что адрес миссис Перкинс находился в аккуратном многоквартирном доме всего в нескольких кварталах от страховой конторы. Шейн оставил Рурка в машине, а сам вошел с фотографией в руке и позвонил в ее квартиру на первом этаже.


Она открыла его сразу же, в выцветшем сером домашнем халате и с накрученными на бигуди волосами. “Вам придется извинить мой внешний вид, но я спал, когда вы позвонили, как я и сказал, и у меня просто не было времени ...”


Он сказал: “Все в порядке, миссис Перкинс. Я ценю, что вы приняли меня в столь поздний час. Я хочу, чтобы вы посмотрели на эту фотографию и сказали мне, видели ли вы когда-нибудь эту женщину раньше ”.


Она взяла у него фотографию и посмотрела на нее. “Да. Конечно”, - сразу сказала она. “Это фотография той миссис Келли. Ты помнишь. Тот, о ком я тебе рассказывал, приходил к мистеру Фитцджилпину ...


“О том, что она оформила страховой полис на своего мужа без его ведома”, - мрачно закончил за нее Шейн. “Спасибо, миссис Перкинс. Это единственная положительная связь, которая мне была нужна”.


“Но ... это сделала она, мистер Шейн? Что бы это ни было...?”


Он сказал: “Я думаю, вы сможете прочитать все об этом в газете завтра утром. Возвращайтесь в постель, зная, что вы сделали для раскрытия дела больше, чем любой другой человек в одиночку”.


Вернувшись на водительское сиденье своей машины, он торжествующе сказал Рурку: “Понял. Никаких вопросов о ее личности ”.


Он завел мотор и поехал на север, позволив Рурку следить за уличными указателями и направлять его к особняку Дюран.


Это была огромная трехэтажная груда выветрившихся кораллов, одиноко стоявшая на маленьком рукотворном островке в заливе, добраться до которого можно было по короткому частному мосту с берега залива.


В окне второго этажа горел тусклый свет, когда Шейн остановился под широкими воротами рядом с черным "Тандербердом".


Они вышли, и Шейн провел рукой по гладкому капоту другой машины, когда они проезжали мимо. Она была очень теплой на ощупь.


Они поднялись по каменным ступеням, Шейн нашел электрическую кнопку и нажал на нее пальцем. Он держал кнопку нажатой не менее девяноста секунд, прежде чем за стеклянной панелью над дверью загорелся свет.


Он снял палец со звонка и подождал, услышал, как внутри снимают цепочку, а затем дверь осторожно открылась. Перед ними предстал широкоплечий мужчина средних лет с серьезным лицом. Он был в майке и подтяжках, и на его лице было выражение возмущения. “Я говорю сейчас. Что все это значит?”


“Дело полиции”, - коротко сказал ему Шейн, проходя вперед, чтобы он не мог закрыть дверь. “Позовите, пожалуйста, мистера Родмана”.


“Боюсь, мистер Родман ушел на пенсию. Вы говорите, дело полиции. И что я могу спросить ...?”


“Разбуди его”, - перебил Шейн. “Он не так давно на пенсии”.


“Что означает это вторжение, Альберт?” Язвительный вопрос прозвучал из-за спины Альберта и над ним. Он отступил назад и повернулся, открывая дверь шире, чтобы Шейн мог увидеть высокую и смугло-красивую фигуру Резерфорда Родмана, стоящего на площадке широкой лестницы, которая вела прямо наверх из вестибюля.


На нем был халат из фуляра, туго перетянутый поясом вокруг тонкой талии, и он выглядел настоящим Хозяином Поместья. Он также держал тяжелый. Пистолет 45 калибра в его правой руке лежал рядом, и все указывало на то, что он знал, как с ним обращаться.


16


“Эти люди говорят, что они офицеры полиции, сэр”, - ответил Альберт.


“Полицейские? В такое позднее время?” Родман иронично приподнял бровь. “Полагаю, вы предъявите Альберту свои удостоверения, прежде чем заходить дальше в мой дом”.


“Я не говорил, что мы копы”, - сказал ему Шейн. “Я сказал, что мы здесь по полицейскому делу. Я частный детектив из Майами, а это мой коллега, мистер Рурк”. Он достал бумажник и раскрыл его, чтобы показать дворецкому свое удостоверение личности.


“Частный детектив?” переспросил Родман. “Если это полицейское дело, почему здесь нет полиции, чтобы провести его?”


“Вы можете забрать их, если хотите. Через несколько минут”, - сказал ему Шейн. “Я даю вам шанс ответить на несколько вопросов конфиденциально, что, возможно, вообще избавит вас от вызова полиции”.


“Его документы, кажется, в порядке, сэр”, - нервно сказал Альберт, возвращая ему бумажник Шейна.


“Тогда очень хорошо”. Резерфорд Родман медленно спустился по лестнице, опустив дуло пистолета и позволив ему болтаться на конце вытянутой руки. “Проводи их в библиотеку, Альберт”.


Дворецкий включил еще один свет и провел их по короткому коридору справа в большую мрачную комнату со стенами, уставленными книгами. Родман последовал за ними, прошел к креслу у камина и положил свой автоматический пистолет на стол рядом с ним. Он сказал: “Это все, Альберт, но оставайся на связи”.


Альберт сказал: “Очень хорошо, мистер Родман”, - и мягко вышел.


“Итак”, - сказал Родман. “В чем дело? Вы говорите, вас зовут Шейн?”


Рыжеволосый сел на стул рядом с Родманом и кивнул. “Это верно”. Рурк ненавязчиво занял стул немного позади Родмана и достал из кармана копировальную бумагу.


“Я расследую убийство, которое произошло здесь, на пляже, прошлой ночью”, - дружелюбно объяснил Шейн своему хозяину. “Я думаю, вы могли бы предоставить нам ценную информацию. Покойник - Джером Фитцджилпин.”


Родман задумчиво кивнул, сложив перед собой десять пальцев. Ни малейшего намека на то, что это имя что-то значит для него. “Я читал об этом в газете”, - равнодушно сказал он. “На самом деле, я не знаю, какой информации вы от меня ожидаете”.


“Ты знал его, не так ли?”


“Человек по имени Фитцджилпин?” Родман выглядел удивленным. “Насколько мне известно, нет”.


“Ты знала его в Нью-Йорке полтора года назад достаточно хорошо, чтобы попросить его быть свидетелем на твоей первой свадьбе”.


Родман сидел неподвижно, глядя на свои руки и крепко сжимая ладони вместе.


“Так его звали? Тот малыш, который встал с нами? Я даже не знал, что он жил в Майами, и его имя совершенно вылетело у меня из головы ”.


“Не хотели бы вы изменить это на: Вы не знали, что он жил в Майами, пока не увидели статью о нем в газете две недели назад?”


Родман поднял глаза со вспышкой гнева. “Нет, я бы не стал. Что заставляет вас предлагать это?”


Шейн пожал плечами. “Вы признаете, что ранее в Нью-Йорке заключали брак с девушкой по имени Роуз Макнелли, свидетелем которого был Фитцджилпин?”


“Я уже говорил, что не помню имени этого человека”, - огрызнулся Родман. “Возможно, это был Фицджилпин”.


И, “ невозмутимо продолжал Шейн, - вы признаете, что скрывали свой первый брак от вашей нынешней жены?


“Это преступление? Я считаю, что то, что я мог сказать своей жене, а мог и не сказать, является сугубо личным делом”.


“Я подозреваю, что это было лжесвидетельство”, - весело сказал ему Шейн. “Я считаю, что вы должны подтвердить факты, когда будете получать разрешение на брак. Но нас не интересует лжесвидетельство. Как насчет двоеженства, мистер Родман? ”


“Я не знаю, что ты имеешь в виду. Я был юридически разведен с Роуз, конечно”.


“Без ее ведома?”


“Я уверен, что ей предоставили необходимые документы. Это был мексиканский развод”.


“У вас есть под рукой копия указа?”


“Послушай, Шейн. Мне не нравится ни твое отношение, ни твои вопросы. И то, и другое оскорбительно. Какое отношение все это имеет к убийству, которое, как ты утверждаешь, расследуешь?”


“Где ты был прошлой ночью?”


“Мне нужно алиби?”


“Полиция собирается потребовать его от вас”.


“Когда они потребуют, я представлю его. А пока, я думаю, с меня этого уже достаточно”.


Шейн сказал: “Как хочешь. Но если мы уйдем, не утруждай себя возвращением в постель. Полиция будет здесь через пятнадцать минут ”.


На долгое мгновение взгляд Родмана встретился с его взглядом. Затем он расслабился и угрюмо сказал: “Если мы сможем покончить с этим без полиции, естественно, я предпочитаю это”.


Шейн снова спросил: “Где ты был прошлой ночью?”


“В какое время?”


“С десяти до полуночи?”


“Я был наверху, спал в своей постели. У меня немного разболелась голова, и я принял сильное снотворное в половине десятого и лег спать”.


“Похоже, многие люди вчера вечером приняли снотворное. Кто-нибудь может поклясться, что вы были дома между десятью и двенадцатью? Ваша жена? Слуги?”


“Моей жены не было дома, когда я лег спать. Я не спрашивал точно, когда она вернулась и легла спать, но предполагаю, что было не намного позже десяти. Слуги знают, что я рано лег спать. К сожалению, - саркастически добавил он, - у них нет привычки заглядывать каждые полчаса или около того, чтобы убедиться, остался ли я в постели или выскользнул ”.


“Что за снотворное ты принимаешь?” Рот Родмана открылся от удивления. “Какое это имеет отношение к делу?”


“Ты не против рассказать мне?”


“Конечно, нет. Вы также хотите узнать, какой мой любимый напиток после ужина и что я предпочитаю на завтрак?”


“Нет. Просто марка снотворного”.


“Я не знаю. Это особый рецепт, который я получил от врача много лет назад. По-моему, довольно сильное лекарство. На протяжении многих лет рецепт мне периодически пополняли ”.


“Амитал натрия?”


“Что?”


“Это название препарата?”


“Не имею ни малейшего представления”.


“Не могли бы вы взять свою бутылочку и показать мне рецепт?”


“Да, я бы возражал”. Родмана внезапно затрясло от ярости. Он сказал сквозь стиснутые зубы: “Это чудовищное вторжение в частную жизнь. Если вы немедленно не объясните, какое отношение все эти вопросы имеют к убийству, я попрошу вас немедленно уйти.


Шейн сказал: “Джером Фитцджилпин был убит из-за передозировки амитала натрия. Как и ваша бывшая жена два месяца назад ... тоже здесь, в Майами ”.


“Роуз? Ты не можешь этого всерьез говорить. Мертв? И в Майами?” Он поднялся на ноги и взволнованно зашагал взад-вперед, в то время как Шейн внимательно изучал его.


Шейн сказал: “Она шантажировала тебя, не так ли, Родман? Вот ты наконец-то был хорош собой с женой стоимостью в несколько миллионов долларов, а Роуз была угрозой для этого. Поэтому ты убил ее.”


“Нет! Это грязная ложь. Я не видел Роуз больше года. И не имел с ней никаких контактов ”.


Шейн спокойно сказал: “Я в это не верю, Родман. Я могу доказать, что она приехала повидаться с тобой в Нью-Йорк сразу после вашей свадьбы в море, и ты пообещал ей деньги за ее молчание, если она приедет за ними в Майами ”.


“Вы не можете доказать ничего подобного, потому что это просто неправда”.


Шейн на мгновение отказался от этой версии, потому что, конечно, он не мог доказать обвинение. Он сказал: “Хорошо. Давайте рассмотрим то, что вы признаете на данный момент. Вы не отрицаете предыдущий брак в Нью-Йорке, который скрыли от своей нынешней жены?”


“Нет. Я этого не отрицаю. Как я могу? Это официально зафиксировано. Это была глупая ошибка, о которой я пожалел через неделю после женитьбы на ней ”.


“Как только ты обнаружил, что она не наследница из Филадельфии и не может оплатить счет в отеле, ты побежал в "Коммодор", ухаживая за ней?”


Родман угрюмо откинулся на спинку стула. “Я был дураком, что она меня обманула”, - признался он. “Просто так получилось, что в тот момент я оказался в затруднительном положении ... со всеми моими ликвидными активами. Это было бы только вопросом времени ... как я пытался ей объяснить”.


“Когда ты предложил ей стать сутенером, чтобы она могла заработать денег на оплату твоего счета в отеле?” - холодно спросил Шейн.


“Черт возьми, Шейн. Я не обязан выслушивать подобные разговоры от любого мужчины ”. Глаза Родмана горели, а его правая рука метнулась, чтобы поднять тяжелый пистолет со стола рядом с ним. “Вы доводите меня до предела, который может вынести мужчина”, - предупредил он детектива сквозь стиснутые зубы.


Шейн откинулся назад и насмешливо ухмыльнулся. “Раз уж ты об этом, расскажи мне, какого прогресса ты добился в ликвидации своих промышленных холдингов на Среднем западе с тех пор, как женился на Бетси Энн Дюран”.


Пистолет дрогнул в руке Родмана. Он хрипло сказал: “Все это не имеет ни малейшего отношения к убийству… как я понимаю, это и есть предполагаемая причина вашего пребывания здесь”.


“Два убийства”, - напомнил ему Шейн. “Твоя первая жена и один из свидетелей той первой свадьбы. Два убийства”, - мрачно повторил он. “Как при использовании амитала натрия, так и в течение двух месяцев друг от друга. Я сильно подозреваю, что анализ ваших снотворных таблеток покажет, что они содержат амитал натрия. Сможем ли мы доказать против вас убийство или нет, ” бесстрастно продолжал он, “ к этому времени вы должны понимать, что вас выбросило на берег в Майами и вы потеряли все шансы, которые у вас когда-либо были, заполучить миллионы Дюранда. Как, по-твоему, твоя жена отреагирует на известие о том, что ты авантюрист без гроша в кармане, который бросил свою первую жену, потому что она отказалась заниматься проституцией, чтобы оплачивать твои счета, а затем женился на ней под ложным предлогом? Если вы состоите с ней в законном браке ”, - добавил он. “Лично я сомневаюсь, что вы когда-либо утруждали себя получением мексиканского развода. Даже в Мексике в наши дни должно быть письменное согласие обеих сторон, и я совершенно уверен, что Роуз никогда не давала своего согласия. Я не думаю, что такая женщина, как Бетси Энн Дюран, смирится со всем этим, Родман ”.


“Оставь Бетси Энн в стороне от этого обсуждения”, - хрипло выдохнул Родман. “Она моя жена, и она безоговорочно доверяет мне. Ты не можешь вбить клин между нами”.


“Может быть, и нет”, - сказал Шейн. “Однако почему-то я ловлю себя на том, что сомневаюсь в безоговорочном доверии жены, которая недавно попыталась оформить крупный страховой полис на вашу жизнь без вашего ведома”.


“Что это за чушь?”


“Это не чушь. У меня есть заявление под присягой, чтобы доказать это. Самое смешное, Родман, что она обратилась к Джерому Фитцджилпину со своим предложением. Как ты это объяснишь?”


“Это не Бетси Энн. Тут какая-то ошибка”.


“В этом нет никакой ошибки. Единственный вопрос в моей голове - почему она это сделала. Ты ей уже надоел, Родман? Узнала ли она правду… что ты женился на ней только из-за ее денег?”


“Это абсолютная ложь”. Родман тяжело дышал, его красивые черты исказились. “Она преданно любит меня. Я первый мужчина, который когда-либо ...” Он внезапно замолчал, его лицо дрогнуло, и Шейн насмешливо закончил за него:


“... первый мужчина, который сделал ей предложение руки и сердца. Естественно, она была польщена. По крайней мере, вначале. Но как вы объясните ее попытку застраховать вашу жизнь без вашего ведома? Вряд ли это поступок любящей и преданной жены. ”


“Я не верю ни единому слову из этого”.


“Я могу это доказать”, - безжалостно сказал ему Шейн. “Скажи мне, почему она выбрала Фицджилпина для посещения, Родман. Чертовски любопытное совпадение, что из всех страховых агентов в Майами-Бич она обратилась к тому, кто случайно был свидетелем на вашей предыдущей свадьбе.”


“Я в это не верю”, - упрямо повторил он.


“Это зафиксировано в протоколе. Как ты думаешь, как она это объяснит, когда я спрошу ее?”


“Оставь Бетси Энн в покое”.


“Она в этом замешана”, - сказал ему Шейн. “По самую шею. Если только вы не хотите полностью признаться и объяснить, как вы обманом заставили ее поехать в Фитцджилпин, чтобы выяснить наверняка, тот ли это человек, которого вы встретили в отеле "Коммодор" в Нью-Йорке полтора года назад. Потому что это то, что она сделала, и, черт возьми, если у нее не будет логического объяснения тому, что она сделала, мы обвиним ее в соучастии до свершившегося факта ”.


Резерфорд Родман вскочил на ноги, оскалив зубы и возбужденно размахивая тяжелым автоматом.


“Убирайся!” - крикнул он. “Я не знаю, что это за вонючая игра, но я не хочу в ней участвовать. Если ты посмеешь говорить что-либо из этого моей жене ...”


“Что за вещи говорит этот человек, Резерфорд?” - осведомился ледяной голос с порога холла. Все обернулись и увидели высокую угловатую женщину в рамке. Ее волосы были растрепаны, а на простом лице не было косметики. Она плотно запахивала синий шерстяной халат, а ее тонкие губы обнажали слегка выступающие зубы.


17


Родман воскликнул: “Бетси Энн! Моя дорогая. Мне ужасно жаль, что вас побеспокоили. Эти люди здесь по делу и ...”


“Что за дело, Резерфорд? В такое позднее время ты размахиваешь этим нелепым пистолетом?”


Родман посмотрел на пистолет в своей руке, как будто удивился, обнаружив его там, и Шейн поднялся на ноги позади него. Он сказал: “Дело полиции, миссис Родман. Теперь, когда вы здесь, я хотел бы задать вам пару вопросов.”


“Я предупреждал тебя, Шейн. Не впутывай ее в это. Родман развернулся, угрожающе подняв пистолет, но большая правая рука Шейна метнулась вперед, и его пальцы сомкнулись на запястье мужчины. Он неумолимо сжал руку и сказал: “Брось это”.


Тело Родмана на мгновение дернулось в сокрушительной хватке Шейна, затем пистолет выпал из его ослабевших пальцев.


Шейн наклонился, чтобы поднять его, и опустил в карман пальто. Он коротко сказал: “Вы оба ответите на мои вопросы, или я отвезу вас в полицейское управление”.


“Что за вопросы, дорогой?” Миссис Родман медленно вошла в комнату, встала рядом с мужем и взяла его под руку. “Я уверен, нам нечего скрывать от полиции”.


“Это то, что я ему говорил”, - бушевал Родман. “Он выдвинул нелепое и отвратительное обвинение в том, что вы пытались застраховать мою жизнь без моего ведома”.


“Но, дорогой. Я хотела, чтобы это был сюрприз”, - спокойно сказала она. “Ты сказал, что хочешь, чтобы мы оформили совместные полисы, но у тебя немного не хватало наличных для уплаты страховых взносов, и я подумал, что удивлю тебя, сделав это сам”.


“Используя имя миссис Келли?” вставил Шейн.


“Наверное, это было глупо с моей стороны, - согласилась она, - но я, конечно, намеревалась использовать свое настоящее имя при оформлении полиса. Но мерзкий человечек, к которому я пошел, был самым оскорбительным в своем отказе. Похоже, он думал, что у меня были скрытые мотивы ”.


“Джером Фитцджилпин?” Спросил Шейн.


“Так его звали? Боюсь, я не обратил особого внимания. Вы же не хотите сказать, что полицию заинтересовала моя попытка оформить страховой полис?”


“Полиция заинтересована в убийстве Джерома Фитцджилпина прошлой ночью”, - мрачно сказал ей Шейн. Он был несколько сбит с толку ее готовым объяснением своего визита в офис Фитцджилпина. Родман тоже казался сбитым с толку, но к этому времени Шейн пришел к выводу, что этот человек - непревзойденный актер.


“Можете ли вы подтвердить алиби вашего мужа на период с десяти до двенадцати?”


“Конечно, я могу. Мы были здесь, дома, вместе. Вы говорите, убийство?” На ее простом костлявом лице отразилось отвращение.


“Вы провели весь вечер вместе?” Быстро спросил Шейн.


“Не отвечай больше ни на какие дерзкие вопросы, дорогая”, - вставил Родман, прежде чем она успела ответить. “Это совершенно нелепо, но я думаю, мне следует позвонить адвокату”.


“Но я не против ответить на его вопросы, Резерфорд. Знаешь, мы были вместе весь вечер”.


“Ваш муж говорит по-другому, миссис Родман”.


“Зачем тебе это делать, Резерфорд?” Ее голос был успокаивающим и почти материнским. Она крепче прижала его руку к своему угловатому телу. “Ты знаешь, тебе нечего скрывать”.


“Он скрывал от тебя и другие вещи”, - резко сказал ей Шейн. “Ты знала, например, что ты не первая его жена?”


“Конечно, я это знал. Ты имеешь в виду ту глупую маленькую Розу в Нью-Йорке? Резерфорд рассказывает мне все ”.


На долгое мгновение в комнате воцарилась странная тишина. На лице Родмана появилось странное, озадаченное выражение, которое Шейн никак не мог понять. Это было так, как будто они оба каким-то образом перепутали свои сигналы. Как будто каждый отчаянно проигрывал это на слух, и ни один не был до конца уверен, что скажет другой дальше.


Шейн сказал: “Он говорил вам также, что забыл развестись с Роуз, прежде чем жениться на вас?”


“Это ложь!” Родман резко обернулся и уставился на рыжеволосую. “Я говорил тебе, что был мексиканский развод”.


“Вы видели постановление, миссис Родман? Вы уверены, что состоите с ним в законном браке?”


“Я безоговорочно доверяю Резерфорду”, - заявила она со спокойной и достойной выдержкой.


“Будете ли вы продолжать доверять ему после того, как будет доказано, что он убил свою первую жену, потому что она пыталась шантажировать его, а затем убил Фитцджилпина прошлой ночью, чтобы скрыть первое преступление?”


“Но это смешно”, - отчужденно сказала она. “Резерфорд не мог так поступить. Он и мухи не обидел бы. И я говорила тебе, что прошлой ночью мы были вместе”.


“Пожалуйста, Бетси Энн”, - беспомощно взмолился Родман. “Давай больше ничего не будем говорить. Я настаиваю на консультации с адвокатом”.


Шейн заново осознал, что это было слабым местом. Именно здесь они не собрались заранее и не синхронизировали свои истории.


“Во сколько точно вы вернулись домой прошлой ночью?” он потребовал ответа у наследницы.


“Я был с Резерфордом весь вечер. Он не мог ничего сделать этому маленькому человеку”.


“Он сказал, что ты все еще была в отключке, когда он лег спать в десять часов, приняв сильное снотворное”, - сказал ей Шейн. “Как ты думаешь, почему он мне это сказал?”


“Но, Резерфорд, дорогой”, - запротестовала она. “Ты же знаешь, я была прямо здесь...”


Лицо Родмана было пепельно-серым. Он тяжело сглотнул, глядя на нее со странным выражением, как будто видел ее впервые.


“Но ты не была там, Бетси Энн. Почему ты продолжаешь говорить, что была здесь со мной? Почему ты лжешь об этом?” Его голос стал пронзительным. Испуганный и близкий к истерике.


Она тихо ответила: “Потому что я думала, ты этого хочешь, дорогой. Потому что я думала, тебе нужно алиби”. Ее голос стал теплым и властным: “Ты знаешь, я бы солгала ради тебя в любое время, мой дорогой”.


“И в то же время обеспечьте себе алиби”, - быстро вставил Шейн. “Не так ли, миссис Родман? Разве это не то, чего вы на самом деле хотели? Это ты позвонил Фитцджилпину, не так ли, и попросил его встретиться с тобой где-нибудь и выпить? Вы сказали ему, что передумали насчет страхового полиса и все рассказали своему мужу? Он бы откликнулся на подобное приглашение. Это была чертовски большая награда, если ты делал это законным предложением ”.


“Бетси Энн”, - умолял Родман с выражением ужаса на лице. “Ты этого не делала! Ты ...?”


“Не смотри на меня так”, - холодно сказала она ему. “Я сделала это для тебя. Я все сделала для тебя. Я так сильно люблю тебя. Я не могу потерять тебя, Резерфорд. Ты - все, что у меня есть. Мой муж ”. Ее лицо выражало благоговейный трепет, когда она напевала эти два слова. Она надменно вздернула подбородок и закрыла глаза, словно испытывая невыносимую боль, но слезы струились из-под закрытых век и струились по ее щекам.


“Роуз приехала к тебе в Нью-Йорк, не так ли? Это у тебя были деньги. Она знала, что лучше не связываться с твоим мужем ”.


“Да. Эта стерва! Эта в высшей степени самодовольная маленькая сучка. Всего через три дня после нашей свадьбы. И у нее было свидетельство о браке, подтверждающее, что она замужем за Резерфордом ”.


Бетси Энн широко открыла глаза и откровенно уставилась на Шейна. “Он был моим”, - просто сказала она. “Мне было все равно, что говорит закон, он был моим. Ты думаешь, я бы не убил, чтобы защитить свой брак? Она этого не сделала. Она была дурой. Простая маленькая дурочка. Она не знала, что такое любовь. Я обещал ей все, что угодно. Она хотела пятьдесят тысяч долларов. Я, конечно, сказал ей, но ей пришлось бы приехать в Майами, чтобы забрать их. И она мне поверила. Маленькая дурочка мне поверила ”.


Бетси Энн Родман начала истерически смеяться. “Это было так просто. Я приняла три таблетки снотворного Резерфорда, которые, как он сказал мне, были ужасно сильными. Ей понравился мартини с водкой, в котором я их растворил. А потом мы отправились кататься на лодке. Только мы вдвоем. Я сказал ей, что хочу отдать ей деньги там, где не будет свидетелей ”.


Ее глаза остекленели, когда она заговорила. На губах выступили маленькие капельки пены. Родман отодвинулся от нее и смотрел на нее с открытым от изумления ртом.


“Маленькая дурочка”, - повторила она злобно и категорично. “Она заслужила то, что получила. Она даже посмеялась надо мной за то, что я на минуту подумала, что Резерфорд действительно любит меня. По ее словам, он любил только деньги. Мои деньги. Вот этого я терпеть не мог. Вот тогда я решил убить ее. Когда она посмеялась надо мной ”.


“Вы видели имя Фитцджилпина в свидетельстве о браке в качестве свидетеля”, - услужливо подсказал Шейн. “Позже, когда вы увидели статью о нем в газете Майами, вы испугались, что это был тот же самый человек, и вы пошли в его офис, чтобы увидеть его и выяснить, тот ли это Фитцджилпин ”.


“Да. Что еще я могла сделать? Это было мое счастье”, - пронзительно выкрикнула она. “Моя жизнь. Мой ... мой муж. Я сделала это ради тебя, Резерфорд”.


Она повернулась к нему, испуганно воскликнув: “Не смотри на меня так. Боже мой, не смотри на меня так, как будто я сделала что-то плохое”.


Она протянула к нему руки и качнулась навстречу, а когда Родман поспешно отступил в сторону с выражением отвращения на красивом лице, она, рыдая, упала к его ногам.


18


Было чуть больше часа ночи, когда Шейн нажал кнопку Люси Гамильтон в фойе ее многоквартирного дома, сигнализируя, что это он внизу. Почти мгновенный щелчок защелки на двери подсказал ему, что она все еще не спит и ждет его.


Он поднялся на один лестничный пролет и обнаружил ее стоящей в дверях. На ней был синелевый халат и белая шелковая пижама, но она не смыла макияж, а ее каштановые волосы были аккуратно причесаны и пушистые. Она нежно подставила лицо для его поцелуя и выдохнула: “Я так рада, что ты приехал, Майкл. Я боялась, что ты все еще в Нью-Йорке”.


“Но ты оставила для меня свет в окне”, - поддразнил Шейн, глядя мимо нее на кофейный столик перед диваном, на котором стоял поднос с бутылкой коньяка, кувшином с кубиками льда и тремя бокалами.


Она счастливо кивнула. “Ты знаешь, что для тебя в окне всегда горит свет. Что случилось? У тебя есть какое-нибудь жилье?”


“Мы уже там”, - сказал он ей. “Все кончено. Ты слышала это, Линда?” Он повысил голос и посмотрел на открытую дверь в темную спальню. “Я один. Теперь ты можешь выходить”.


“Майкл! Как ты догадался, что Линда здесь?”


Он рассмеялся и взъерошил ей волосы, направляясь в комнату к дивану. “Я знаю тебя, Ангел. И то, как ты действуешь. Ты хоть понимаешь, что все копы округа Дейд ищут Линду с пяти часов сегодняшнего дня?”


“Конечно, нет”. Глаза Люси невинно расширились. “Признаюсь, я не включала радио или что-то еще. Но Эмили Кэхилл сегодня присматривает за детьми, и я подумал, что Линде будет удобнее со мной ”.


“Я уверен, что так оно и было”, - решительно сказал Шейн, когда вдова нетерпеливо вышла из спальни в развевающемся халате и с выражением тревожной надежды на лице. “Я слышал, ты сказал, что все кончено. Ты действительно имеешь в виду ...?”


“Я имею в виду, что дело закрыто. Убийца вашего мужа надежно заперта в тюрьме Майами-Бич, и она сделала полное признание”.


“Она?” - одновременно воскликнули обе девушки.


“Это верно”. Шейн налил себе глоток коньяка и с удовольствием понюхал его. “Женщина, которую ни один из вас никогда не встречал и, вероятно, о которой не слышал. За исключением имени Келли, Линда. Которое она использовала, когда однажды посетила офис вашего мужа.


“Женщина, которая хотела оформить огромный страховой полис на своего мужа так, чтобы он об этом не знал?”


“Это была просто уловка, которую она использовала, чтобы встретиться с ним. Она знала, что это против правил и он вышвырнет ее, и это было то, чего она хотела, чтобы он сделал. Затем прошлой ночью она позвонила, чтобы сказать, что передумала и хочет обсудить политику юридически. К тому времени у нее была пригоршня снотворных таблеток ее мужа, которые она подсыпала ему в напиток в спортивном клубе. ”


“Но почему, Майкл?” - запротестовала Люси. “Если она не хотела полиса ...?”


“Это долгая история, она восходит к поездке Джерома на конференцию в Нью-Йорк более года назад. Одну вещь я должен сказать тебе сразу, Линда. Полиция к своему полному удовлетворению установила, что Джордж Нурс все это время находился в Лос-Анджелесе. Расследование закрыто, и нет необходимости упоминать его имя ”.


“Кто такой Джордж Нурс?” - спросила Люси.


“Друг Линды и ее мужа, чье имя фигурировало в деле. Выпейте оба, и я все вам расскажу. На самом деле, Линда, ты была права. У вашего мужа не было врага во всем мире. Его убили, потому что он был чертовски дружелюбен ”.


Двадцать минут спустя Шейн допил второй бокал и заключил: “Бетси Энн вытащила ключи от его машины из кармана пальто, когда они сидели вместе в баре и когда наркотик начинал действовать. Она подождала несколько минут, а затем последовала за Джеромом и двумя грабителями на улицу и увидела, как они идут по улице в лунном свете, а Джером практически стоит на ногах. Она села в его машину и медленно последовала за ним, думая, что чем дальше она отъедет от Спортивного клуба, тем меньше вероятность, что это место будут обыскивать, и тем больше у нее шансов, что никто не вспомнит, что она была там, покупая Джерому напитки. Когда он, наконец, съехал с дороги, чтобы умереть, она оставила машину рядом с его телом и стерла с нее свои отпечатки пальцев. Затем она вернулась, взяла свою машину и спокойно поехала домой, где ее ничего не подозревающий муж крепко спал. ”


“Что за дьявольская женщина, Майкл”, - пылко воскликнула Люси.


“Вряд ли я бы использовал это прилагательное. Если бы ты видел ее ... когда этот мерзавец муж в конце концов отверг ее. "Жалкая " - более подходящее слово. Она боролась единственным известным ей способом за единственную вещь в жизни, которая была для нее важна. На суде над ней будет дюжина первоклассных психиатров, которые засвидетельствуют, что она была временно невменяемой, когда совершала оба убийства.”


Шейн встал и широко зевнул. “Это был долгий день, дети. Давайте все немного поспим. Завтра солнце снова взойдет на востоке в назначенное время ... и жизнь продолжится ”.