# Глухарь

Артем Петрович Шатов

1.


Густые тяжелые клубы едкого дыма плавно поднимались к желтому от никотина потолку, заволакивая кабинет сизым туманом. Тусклый, дрожащий свет одиноко висящей лампочки едва проникал сквозь плотную завесу. На некогда покрытых оранжевой краской, а ныне облупленных стенах плясали голубые отблески от старого черно-белого телевизора "Рекорд". На экране индеец с раскрашенным лицом и пером в волосах нетрезвым голосом произнес: "Я - Белый Орел!"


Справа от входа в помещение стояли массивный потертый дубовый стол и стул со спинкой и резными ножками. Судя по всему мебель в свое время принадлежала какому-нибудь раскулаченному помещику. У противоположной стены, возле распахнутого настежь зарешеченного окна, расположился светло-зеленый обшарпанный металлический сейф с приоткрытой дверцей. Справа от сейфа находился второй стол, собранный из листов фанеры и выкрашенный в коричневый цвет. Он был завален подшитыми папками "Дело", фотографиями и вырезками из различных газет.


За столом, подперев руками щеки, сидел молодой рыжеволосый парень в мятой белой рубашке с короткими рукавами, серых брюках и, знававших лучшие времена, замшевых туфлях. Трехдневная щетина и синие круги под глазами явно свидетельствовали о том, что спит молодой человек катастрофически мало.


- Ты давай-ка иди домой, Леха. Прими ванну, выспись, как следует, а завтра, с новыми силами вернешься.


Голос принадлежал старшему оперуполномоченному по особо важным делам майору Рябцеву. Тот стоял в центре кабинета, покуривая сигарету и безразлично глядя на меняющиеся картинки в телевизоре.


- Да успею, Андрей Саныч, - вяло отозвался Алексей, поднимая глаза на старшего. - Должна же быть какая-то зацепка.


Рябцев - рослый мужчина лет сорока с залысиной, которую, видимо, пытался компенсировать пышными усами, был одет в черный поношенный костюм и туфли с тупым носком. Выпустив изо рта очередную порцию едкого дыма, майор кивнул и пробурчал: "Должна то она должна, но и высыпаться тоже иногда надо. Ты мне свежий нужен".


- Но, Андрей Саныч...


- Это приказ, младший лейтенант Свирин, - перебил подчиненного Рябцев.


В этот момент дверь в кабинет приоткрылась и в проеме показалась бритая голова дежурного майора Галиахметова.


- Чего тебе, татарин? - грубо спросил Рябцев?


- Мужики, там это... - Галиахметов вошел в кабинет, закрывая за собой дверь.

- Снова ваш "вурдалак" объявился.


- Ну, Айрат, елки-палки. И ты туда же, - старший опер поморщился. - Нахватался от газетчиков.


- Короче, мужики, новая жертва нашлась.


- Твою мать! - в сердцах воскликнул Алексей.


- Там машина уже ждет, - дежурный спешно скрылся в коридоре.


- Эй, а заправлять опять мы будем? - крикнул вдогонку Рябцев.


- Не опять, а снова! - голос дежурного эхом отдавался в пустом коридоре.


Алексей встал из-за стола, надел свою любимую черную кожаную куртку и вышел из кабинета.


- Вот и выспался, Леха, - проворчал старший опер, напяливая кепку и выходя следом за напарником.


Спустя полчаса оперативники уже вылезли из милицейского УАЗика и направились к заброшенной недостроенной пятиэтажке на окраине города. Рябцев, ежесекундно чертыхаясь, аккуратно ступал по размокшей от осенних дождей глине. Младший лейтенант торопливо шел следом, мысленно ругая себя за то, что надел туфли, явно не предназначенные для такой погоды. Заморосил мелкий дождь.


- Салют, мужики! - мрачно поприветствовал Рябцев укрывающихся от дождя под козырьком подъезда милиционеров. - Ну, что там?


- Здравствуй, Саныч, - безразлично ответил полный мужчина в милицейской форме с капитанскими погонами.


Толстяк не был знаком Алексею, но, судя по всему, являлся здешним участковым. Он жестом поманил, стоящего чуть в стороне, бомжеватого вида мужичонку и строго приказал тому все рассказать.


- Ну, я это.... Захожу, в общем, в подъезд... - заплетающимся языком промямлил мужик.


- Не, не, не, - замотал головой Рябцев. - Давай с самого начала. Кто ты? Откуда? Как здесь оказался?


- Он бомж местный, - махнул рукой участковый. - Семеном его кличут. А настоящее это его имя или нет уже не разберешься. Документов-то у него нет.


- Погоди ты, - Рябцев укоризненно взглянул на капитана. - Продолжай, Семен.


Алексей внимательно изучал внешность бомжа. Из-за длинных седых свалявшихся волос и густой косматой бороды определить возраст мужика оказалась совершенно невозможно. Судя по рваным треникам, старым кирзовым сапогам и невероятных размеров грязному бушлату, можно было понять, что Семен уже давно числится в рядах бездомных. А разящий от бомжа запах паленого алкоголя, вперемешку с потом и мочой, заставляли лейтенанта задуматься над целесообразностью идеи использовать Семена в качестве свидетеля.


- Как уже сказал Палыч, - бомж кивнул в сторону участкового, - меня зовут Семен. А вас?


- Не отвлекайся, - почти ласково проговорил Рябцев.


- Кхе-кхе, - откашлялся бездомный. - Я, значится, здесь проживаю. В этом самом подъезде на втором этаже. Но только я больше туда ни ногой.


- Рассказывай, - майор повысил тон.


- Я и рассказываю, - показательно обиделся Семен. - Дайте закурить, а то такой стресс получил.


- Я тебе покажу стресс, - зашипел участковый.

- Ладно тебе, Палыч, - примирительно проговорил Рябцев, протягивая сигарету бездомному.


- Взял я значится бутылочку и отправился к себе в апартаменты, - продолжил Семен, закуривая от огня протянутой ему зажигалки. - Пришёл, выпил немного для здоровья, затем ещё, в честь праздника.


- Какого праздника? - поинтересовался Алексей.


- Ну, дня всякой нечисти, - бомж ни капли не смутился. - Не наш, конечно, праздник, а заграничный. Но все равно праздник.


Младший лейтенант вспомнил, как, где-то месяц назад, его старый школьный товарищ смог достать по дешевке подержанный японский видеомагнитофон и несколько кассет к нему. Друзья всю ночь, не смыкая глаз, просматривали американские боевики, комедии и ужастики. Один из фильмов, как раз таки и был посвящён событиям дня всех святых. Сюжета Алексей уже не помнил - то ли про ведьм, то ли про зомби.


- Хеллоуин? - поинтересовался младший лейтенант.


- Ага! Точно, - радостно закивал бездомный.


- Ближе к делу, - потребовал Рябцев.


- Так вот. Сижу я, значится, культурно выпиваю и вдруг слышу крик. Сразу понял, баба орет. Да не просто так, а визжит, как резанная.


- Один в доме живёшь? - решил поинтересоваться майор.


- Один. Это точно. Место здесь неспокойное. Всякие заходят. Наркоманы, беглые, ну и братки иногда друг друга постреливают. Вот Палыч знает. - Участковый молча кивнул в знак согласия. - В общем, боятся люди здесь жить.


- А вы не боитесь, значит?


- А я, - бомж сделал глубокую затяжку. - За свою жизнь всякого навидался, да и живу себе тихо, в чужие дела не лезу.


- Дальше, Семен, - проворчал майор.


- Ну, после того крика я затаился. Несколько секунд тихо было. Я осторожненько подошёл к окну и выглянул. - Бомж сделал очередную глубокую затяжку. - Мужики, не поверите.


- А ты попытайся, - Рябцев вдруг весь сжался, как пружина, затаив дыхание.


- Ага, - Семен облизал сухие губы, затянулся целиком выкуренной сигаретой и с сожалением отбросил окурок в сторону. - Потом перед окном что-то пролетело. Ну, думаю, плюхнулся кто-то с верхних этажей. Кирдык, короче. Маленько так выглянул, а там это, что упало, уже во весь опор несётся по пустырю в сторону частного сектора. Да не просто бежит, а на четырёх ногах, как собака.


- Твою мать! - в сердцах воскликнул Рябцев, сплевывая себе под ноги. - Палыч, ты кого мне в свидетели приписал? Он же бухой, как сволочь.


- Я бы попросил... - обиженно воскликнул бездомный. - Я от того бабского крика аж протрезвел. Такой он был жуткий. Ну, этот самый крик.


- Ясно. - Рябцев повернулся к участковому. - Палыч, дай этому чудику листок бумаги и ручку. Пускай напишет все что видел. А мы с младшим лейтенантом пока осмотрим место убийства.


Опера вошли в тёмный подъезд и аккуратно направились вверх по лестнице. Свирин включил карманный фонарь, с которым не расставался ни на минуту. Насквозь продуваемый лестничный проем, исписанные стены, гул ветра и тишина мертвого недостроенного дома навевали милиционерам гнетущие мысли.


- Сыро, темно, ещё и перил нет, - ворчал Рябцев. - Леха, кажется наш этаж.


- Точно. Четвёртый, - подтвердил Свирин.


Опера повернули налево и вошли в одну из, так и не доведенных до ума, квартир. Раздалось несколько, характерных для работы фотоаппарата, щелчков. Здесь вовсю суетились судмедэксперты.

Помещение, которое по плану должно было стать гостиной, освещалось несколькими прожекторами. В центре комнаты, присев на колено, усердно щелкал затвором своего "Зенита" милицейский фотограф Лапшин. Рядом с ним, напевая себе под нос популярную песенку, стоял судмедэксперт Коваленко.


- Ну что тут, мужики? - деловито поинтересовался Рябцев.


- Здравия желаю, товарищ майор! - показательно бодро прокричал Коваленко. - У нас жмур.


- Это понятно, - вздохнул Андрей Александрович. - Поподробнее.


Первое, что бросилось в глаза Свирину - большая чёрная надпись "Цой-жив" на, освещённой прожектором, красной кирпичной стене. Алексей опустил взгляд на пол и отшатнулся.


- Труп принадлежит молодой девушке, - деловитым тоном заговорил Коваленко. - Множественные рваные раны на груди, сломана гортань, отсутствует нижняя челюсть.


Глядя на залитый кровью пол и тело девушки, лежащее в неестественной позе, Алексей ощутил приступ сильной тошноты.


- Перелом правой руки в области локтя, - невозмутимо продолжал судмедэксперт. - Оторван большой и средний пальцы правой ноги.


Это был уже четвёртый случай зверских убийств за последние два месяца. Три разных жертвы, по мнению оперативников, никак не связанных друг с другом. Никаких следов, никаких зацепок. Только лужи крови, только изувеченные тела несчастных жертв. Граждане небольшого провинциального городка жили с чувством постоянного страха за себя и своих близких. Забылся развал страны, разруха, криминальные войны, тотальная безработица и нищета. Возмущенная общественность требовала найти "вурдалака". Именно так вездесущие журналисты окрестили убийцу. На местную милицию оказывалось колоссальное давление.


Больше всего негодовал мэр города Кожухов Александр Борисович - крепкий мужчина средних лет, присланный сюда, по слухам, столичной братвой для контроля над местным нефтеперерабатывающим заводом.

В преддверии скорых выборов Александр Борисович клятвенно заверял горожан, что взял дело "вурдалака" под личный контроль, требуя ежедневные отчёты о проведении следствия.


2.


- Ну что там у тебя, Леха? - Рябцев откинулся на стуле, закуривая вторую сигарету подряд.


- Значит так. Последнюю жертву звали Виктория Сушко. Училась в нашем кулинарном техникуме. Проживала в общаге при нем. Обладала примечательной внешностью, ходила на курсы фотомоделей. Там ее и разглядел один комерс. Пробил его. Ничего примечательного. Владеет двумя автомойками "Водолей", своевременно платит "дань" братве, интересуется модельным бизнесом. - Алексей вздохнул. - А проще говоря, любит молодых девочек.


- Был у него? - заинтересовался майор.


- Да. - Свирин замялся. - У него алиби. Он в тот самый вечер ногу сломал. Говорит, что с лестницы упал. Но мой информатор шепнул, что видел, как наш дружок в ресторане "Техас" приставал к одной из посетительниц. А та оказалась не одна, а с одним из быков группировки Серого. Тогда то наш комерс и очутился в больнице с помятым лицом и сломанной ногой.


- Был там? - Рябцев помрачнел.


- Ага. Лежит в палате. Плачет крокодильими слезами. Все клянется, что любил свою Вику, подарки дарил, жениться хотел. Ещё денег предлагал за поимку убийцы.


- Ясно. - Андрей Александрович погасил сигарету. - Это все?

- Вроде все. - Свирин опустил глаза. - А девчонка - сирота. Родственников не имеется.


- Хреново работаете, товарищ лейтенант, - устало усмехнулся Рябцев, глядя на удивленного Алексея. - Есть у жертвы бабка. То ли двоюродная, то ли троюродная. Так вот. Бабка эта приезжает сегодня вечерним поездом.


- Откуда информация?


- Из нашей любимой мэрии, - майор закатил глаза. - Драгоценная родственница узнала о смерти внучки из газет и тут же принялась названивать нашему градоначальнику. Более того. В мэрии ее выслушали и поручили нам всячески посодействовать и помочь перенести "удар судьбы". В общем, Леха, надо бы встретить бабулю.


- А что я с ней делать буду, Андрей Саныч? - Искренне удивился Свирин.


-Ну, - задумался майор, - отвезешь в морг. Только, наверное, тело ей не показывай. А то, после увиденного, одним жмуром больше станет. Затем пристроишь ее на ночь в ту же общагу, где жила внучка. Сделаешь?


- Сделаю, Андрей Саныч, - мрачно проговорил Свирин.


- Ну и ладушки. А я вечером съезжу в мэрию с ежедневным отчетом, - сердито проворчал Рябцев.


3.


- Уважаемые пассажиры, будьте осторожны у края платформы. Поезд прибывает на первый путь.


Лейтенант Свирин стоял под одиноким фонарем посреди перрона, втягивая голову в плечи и ежась от пронизывающего осеннего ветра. Мимо него, пыхтя и фыркая от усталости, протащилась группа челноков с громадными клетчатыми сумками за плечами. Вслед за спекулянтами, степенно проплыли две немолодые толстые цыганки, внимательно разглядывая встречных людей своими цепкими глазами.

Наконец, в темноте показались огни подходящего поезда. Свирин, вздохнув, медленно поплелся ему навстречу, поддавшись влиянию потока встречающих. Настроение было паскудное. Страшно хотелось отправиться домой и просто завалиться спать.


- Юноша, вы из милиции?


- А? Что?


Алексей в недоумении захлопал глазами. В голове промелькнула нелепая мысль: "Неужели задремал... Стоя. Да, лейтенант, пора тебе отдохнуть".


- Юноша, я долго буду ждать? - голос прозвучал более требовательно.


Перед Алексеем стояла низенькая миловидная бабушка в старомодной шляпке фиолетового цвета и сером легком плаще, достигающем старушке до пят. Но самым примечательным предметом в её гардеробе был коричневый шерстяной шарф невероятной длины, обвязанный несколько раз вокруг тонкой шеи пожилой женщины.


- Да, - растерянно выдавил из себя Алексей.


- Так да или нет? - твёрдо переспросила женщина.


- Да! - наконец Свирин взял себя в руки.


- Хорошо, - удовлетворенная ответом старушка слегка улыбнулась. - Я родственница Вики Сушко.


- Кем именно вы приходитесь жертв...- Алексей запнулся. - Виктории?


- Я ее дальняя родственница, - уклончиво ответила бабушка. - Меня зовут Клавдия Михайловна.


- Младший лейтенант Свирин. Давайте я довезу вас до общежития, а утром...


- Нет, младший лейтенант Свирин! - улыбка моментально испарилась с лица старушки. - Нам нужно в морг.


- Но... - попытался возразить Алексей.


- В морг, - голос женщины прозвучал крайне резко.


Что-то в облике, поведении, словах и даже во взгляде хрупкой старушки показалось Свирину неестественным или даже зловещим. К собственному удивлению он не решался ответить новой знакомой отказом. Младший лейтенант не понимал причину своей неуверенности. Он просто чувствовал, что бабке лучше не перечить.


- Хорошо, - только и смог выдавить из себя Алексей.


- Ну и чудненько, - Клавдия Михайловна снова улыбалась, как ни в чем не бывало. - Поедемте.


4.


- Ты пойми, майор, мне приходится постоянно отвечать на вопросы журналюг об этом грёбаном "вурдалаке", - мэр буравил Рябцева гневным взглядом. - Четыре, мать его, изуродованных трупа за два месяца и никаких следов?


- Мы с ног сбились. Ищем убийцу.


- Ты мне не строй из себя несчастную девку! - Кожухов выходил из себя. - Ни хрена не хотите работать. Вас поставили поддерживать соблюдение закона в городе, а не по кабинетам водку жрать.


- Тоже мне борец за закон нашёлся, - мысленно отвечал майор, глядя исподлобья прямо в налитые кровью глаза мэра. - Сам-то шушера, шестерка. Братва тебя сюда прислала, чтобы ты гнида бабки с местных стриг.


- Что молчишь? - Александр Борисович хрипел от злости. - Где результаты?


- Будут, - тихо произнёс Рябцев.


- Что? - Кожухов забарабанил костяшками пальцев по столу.


- Результаты будут. Разрешите идти?


- Иди, майор. Жду завтра, - мэр отвернулся, всем видом показывая, что "аудиенция" окончена.


- Я к вам с утра в мэрию заеду?


- Что? Нет, нет, майор, - градоначальник заерзал в кресле. - С утра не могу.


- В обед? - пожал плечами Рябцев.


- Много работы, майор. Очень много! - глаза мэра забегали. - Вечером. Сюда приезжай. Часикам к девяти.


5.


Свирин с силой забарабанил в тяжелую, оббитую железом дверь городского морга. Ответа не последовало. Тусклый мерцающий фонарь, висящий над входом, неприятно раздражал глаза. Алексей отступил на несколько шагов назад, чтобы проверить, не загорелся ли свет в одном из помещений морга.


- Сейчас откроют, - спокойно проговорила Клавдия Михайловна, глядя куда-то в сторону.


И правда. За дверью послышался металлический лязг отодвигающегося засова и в дверном проеме показалось заспанное лицо ночного сторожа.


- Дежурный врач на месте? - достаточно резко спросил Свирин, протягивая охраннику удостоверение.


- Он в отпуске, - не менее резко ответил сторож, даже не глядя на милицейскую корочку.


- Нам нужно осмотреть тело.


- Ну, заходите.


Сторож распахнул дверь, пропуская нежданных гостей внутрь помещения и тут же, с шумом, задвинул засов.

Шаги в тёмном, выложенном кафельной плиткой коридоре, гулким эхом отдавались в пустом здании, где единственными живыми были только охранник, старушка и молодой опер.

Тяжёлый удушливый запах формалина проникал в ноздри, казалось, въедался в одежду и волосы. Свирин, недовольно морщась, украдкой глянул на идущую рядом бабулю. Та, в свою очередь, выглядела совершенно спокойной и умиротворенной, будто не замечая густой лекарственный смрад, целиком пропитавший здание.


Идущий впереди сторож резко свернул влево и скрылся в темноте дверного проёма. Прозвучал щелчок выключателя и тут же раздался ровный гул работающих ламп дневного света.

Тело Виктории Сушко лежало на металлическом столе, стоящем прямо посреди небольшой комнаты с выложенным кафелем полом, решёткой-кровостоком и выкрашенными бледно-зелёной краской стенами.


- Любуйтесь, - хрипло рассмеялся сторож. - Я буду на входе в подсобке, ежели чего.


Алексей проводил охранника презрительным взглядом. Затем повернулся к старушке, чтобы в последний раз предложить ей все же остаться в стороне и не смотреть на то, что осталось от ее родственницы. Но Клавдия Михайловна уже стояла рядом с телом. Ее лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Только глаза внимательно изучали каждый сантиметр тела покойницы.


- Ни слезинки, - в голове Свирина промелькнула неприятная мысль. Младшего лейтенанта замутило с такой силой, что ему пришлось зажать ладонью рот и выскочить в коридор.


Старушка вышла следом и спокойно зашагала по направлению к выходу.


- Я бы хотела побывать на месте убийства Вики, - бросила Клавдия Михайловна, когда они вместе со Свириным вышли на улицу.


Алексей сделал глубокий вдох, пуская в лёгкие порцию свежего воздуха, злобно посмотрел на бабулю и сердито воскликнул: "Послушайте, Клавдия Михайловна, я не вижу абсолютно никакого смысла везти вас на место преступления, тем более, ночью. Вы себя кем возомнили? Мисс Марпл?"


- Выговорился? - лицо старушки было словно каменным. - Теперь поехали.


По телу Свирина пробежал лёгкий холодок. Завороженно глядя в холодные глаза Клавдии Михайловны, молодой опер четко слышал свой внутренний голос, который прямо-таки вопил о том, что, в данный момент, самым лучшим решением будет подчиниться пожеланию странной бабки.


- Как скажете, - неуверенно пробормотал Алексей.


6.


- Учить он меня будет работать, - Рябцев с силой захлопнул дверцу холодильника. - Урод, гастролер. Еще говорит, что занят и утром и в обед. Знаю я, как он, гнида, занят. Ни разу его днем на публике не видели! Отсыпается, небось, после ночных попоек со шлюхами. Ух, скотина!


Майор вошёл в гостиную, включил телевизор, плюхнулся на диван и откупорил бутылку пива. На экране появилась надпись "Криминальная хроника".


- Ещё и угрожает. Вот времена настали. Воры, бандиты управляют страной! Попался бы ты мне раньше я бы отправил тебя в Сибирь лес валить.


- Город затянут паутиной преступности, - гнусавым голосом вещал диктор с экрана. - Помимо непрекращающихся войн среди местных преступных группировок в нашем городе уже два месяца орудует маньяк-психопат, разрывающий своих жертв на куски. Буквально три дня назад от рук оборотня погибла студентка местного кулинарного техникума Виктория Сушко. Тело девушки было обнаружено на четвёртом этаже недостроенной пятиэтажки на окраине города. Почерк преступника не изменился. Жертву изуродовали до неузнаваемости. А что делает наша доблестная милиция? Правильно. Ни-че-го.


- Вот падла, - только и выдавил из себя опер.


- Но есть ещё луч надежды, дорогие друзья, - продолжал ведущий, - мэр нашего города Кожухов Александр Борисович взял дело "вурдалака" под свой личный контроль. Теперь у нас появился шанс, что милиция, наконец-то, возьмется за работу.


- Нет, ну это уже перебор! - воскликнул Рябцев, отбрасывая опустевшую бутылку из-под пива в сторону. - Да я же говорю! Эта скотина даже на людях днём не появляется. Все по ночам по клубам и ресторанам шляется. Вон, памятник "афганцам" когда открывали он даже не явился! Потом, ночью, на камеры сыграл: цветочки положил. Заботливый наш.


Терпению майора пришёл конец. Вскочив с дивана, он метнулся к телевизору и нажал кнопку отключения.


7.


Свирин бросил короткий взгляд на свои командирские часы. Было уже далеко за полночь, когда он, в сопровождении Клавдии Михайловны, подошел к заброшенному недостроенному дому. Осталось пересечь заваленную строительным мусором площадку, которую освещал бледный лунный свет. Алексей искренне радовался тому, что небо, наконец, прояснилось, и можно было уверенно смотреть себе под ноги, не рискуя запнуться об осколок кирпича или торчащий прямо из земли кусок арматуры.


Подходя к нужному подъезду, лейтенант слегка замешкался, бросив беглый взгляд на пустые тёмные оконные проемы мертвого дома.


- Смелее, Леша, - ласково произнесла Клавдия Михайловна.


- Да-да, - машинально ответил Свирин, немного ускорив шаг.


Где-то в глубине души он испытывал липкое чувство страха при возвращении на место жестокого убийства несчастной девушки. Чтобы немного подбодрить себя, он нащупал под курткой пистолетную кобуру и отстегнул застежку. Другой рукой Алексей достал фонарик и осветил лестничную клетку первого этажа. Откуда-то из глубины подъезда послышался лёгкий шорох. В тот же миг, лейтенант обнаружил себя стоящим в дверном проеме с табельным Макаровым в руках.


- Кошка, - безразличным тоном произнесла бабка и, обойдя Свинина, спокойно направилась вверх по ступенькам.


Алексей собрал всю волю в кулак и бросился следом, обгоняя старушку, чтобы иметь возможность защитить ее в случае опасности.

Через минуту парочка была уже на нужном этаже. Опер, держа фонарь с пистолетом перед собой, вошёл в комнату, где произошло убийство. Перед глазами встал образ изуродованного лица погибшей.


Старушка вошла следом и остановилась прямо в центре помещения.


- Клавдия Михайловна, - тихо обратился к бабуле опер. - Здесь без мощных прожекторов не обойтись. Толком ничего не разглядеть. Давайте вернёмся утром, и вы все хорошенько рассмотрите.

- Тихо, - старушка обернулась.


Свирин в страхе попятился назад. Луч карманного фонарика колебался в предательски дрожащих руках. Побледневшее лицо бабки приобрело острые хищные черты. Рот искривился в зловещей гримасе. Но больше всего лейтенанта поразили глаза старухи. Яркие, зелёные, с узкими кошачьими зрачками, они словно мерцали потусторонним мертвым светом в отблеске фонаря.


- Выйди, - коротко бросила бабка.


Алексей молча повиновался и, будто в оцепенении, покорно отправился ждать на лестничную клетку. В голову лезли образы вампиров, ведьм, оживших мертвецов и всяческих демонов из просмотренных зарубежных фильмов.


- Лёша, мы можем ехать, - нежный шепот раздался у самого уха лейтенанта.

Свирин обнаружил себя сидящим прямо на бетонных ступенях лестничной клетки. Прямо над ним стояла Клавдия Михайловна. Фонарик светил прямо в глаза старушке. Ее лицо снова приобрело мягкие добрые черты наивной бабушки в старомодной шляпке.


8.


- Вы уверены, что не хотите остаться на похороны? - в растерянности проговорил Свирин, стоя на перроне железнодорожного вокзала.


После осмотра места преступления Клавдия Михайловна вежливо попросила лейтенанта отвезти ее сразу на вокзал, огорошив Алексея новостью о том, что она торопится на поезд.


- Нет, Лешенька, - вздохнула старушка, ласково глядя прямо в глаза молодого опера. - Мне бы очень хотелось проводить мою Вику в последний путь, но, увы, не могу.


- Но...


- Ты сделай это за меня. Я тебя очень прошу. - Порывшись в кармане плаща, бабушка извлекла сложенный в двое почтовый конверт и вложила его в руку Свирина. - Здесь хватит.


- Внимание, уважаемые пассажиры, - над вокзалом пронёсся равнодушный голос женщины-диспетчера. - Поезд отправляется.


- Ну, мне пора. - Клавдия Михайловна улыбнулась, забираясь в дребезжащий вагон работающего состава. Внезапно она обернулась. - Не ищи его, Леша. Он и так получит своё.


Свирин ещё долго смотрел вслед уходящему в ночь поезду, уносящему Клавдию Михайловну - до невозможности милую и в то же время такую загадочную и даже жуткую старушку.


Лейтенанту не давала покоя одна мысль: "Откуда бабушка узнала его имя?"


9.


- Чай, кофе, пиво, орешки, чипсы, водка, - прогнусавил проводник, бесцеремонно ввалившись в купе с одним единственным пассажиром.


- Будьте добры, чаю, - улыбнулась Клавдия Михайловна.


Через пять минут проводник вернулся со стаканом горячего чая в одной руке и пакетиком сахара в другой.


- Большое спасибо, - старушка передала деньги. - У меня будет просьба не беспокоить до утра. Я бы хотела выспаться.


- Ладно, - буркнул проводник, выходя в коридор.


Клавдия Михайловна спешно заперла дверь купе и вернулась на место, задумчиво глядя сквозь грязное оконное стекло на яркую луну, прячущуюся среди густых осенних туч.


10.


Сонный проводник вывалился из служебного купе, где он провёл ночь вдвоём с бутылкой дешевой водки, запер за собой дверь и, тяжело пыхтя сильным перегаром, двинулся по коридору.


- Сдаем белье! - хрипло прокричал мужчина, попутно стуча в двери всех купе.


Узкий проход вагона вмиг заполнился сонным угрюмым народом. Хмурые пассажиры с вафельными полотенцами наперевес торопились занять очередь в туалеты до того, как состав войдёт в санитарную зону.


Лишь единственное купе, в котором путешествовала одинокая старушка оставалось запертым на замок.


- Эй, бабуля! - бесцеремонно барабанил в дверь проводник. - Просыпайся давай, приехали!


Спустя полтора часа, когда состав мирно покоился в отстойнике, проводник, вместе с начальником поезда, кряхтя от напряжения, вовсю орудовали монтировкой, пытаясь взломать дверь в купе Клавдии Михайловны.


- Слышь, Петрович. А вдруг бабка там того... Крякнула, - волновался проводник. - Может линейных позовем?


- Да не мельтеши ты. Щас откроем и посмотрим по ситуации.


Наконец дверь поддалась и мужчины ввалились в тесное помещение купе, которое, к немалому удивлению железнодорожников, оказалось абсолютно пустым. Серые, давно нестиранные занавески развевались от ветра, проникающего в распахнутое настежь окно. На столике одиноко покоился стакан нетронутого остывшего чая.


11.


Свирин взял два дня отгула, сославшись на простуду, и провёл это время с товарищем за просмотром новой порции голливудских фильмов.


И вот, отдохнувший, в приподнятом настроении, он твёрдой походкой шагал по коридору родного райотдела. Войдя в кабинет, лейтенант обнаружил Рябцева сидящим за столом, с неизменной сигаретой в зубах.


- Здравия желаю, Ваше превосходительство! - весело отчеканил лейтенант.


Майор растерянно взглянул на коллегу:


- А?


- Что-то случилось, Андрей Саныч? - забеспокоился Свирин.


- Случилось, Леха, - Рябцев жадно затянулся сигаретой. - Кожухов исчез.


- Кто? Мэр что ли?


- Угу, - кивнул майор.


- Ну, дела, - Алексей присвистнул.


Рябцев поднялся из-за стола и прошелся по кабинету.


- Может загулял? Алексей повесил куртку на спинку стула.


- Нет. У него кабинет вверх дном перевернут. Повсюду следы крови.


- Братва?


- Не знаю, Леха, - майор вздохнул, усаживаясь в кресло. Только теперь весь город на ушах. Из столицы следаков пригнали. Вокруг одни полканы да генералы. Мне вообще начальство приказало не соваться в это дело.


- Ну и хрен с ним, - усмехнулся лейтенант. - Нам же проще.


- Это да, - Рябцев кивнул и потянулся за новой сигаретой. Дело в другом.


- И в чем же? - Свирин присел на стул рядом со старшим.


- Знаешь, Леха, я ведь один из первых прибыл на место, - майор перешёл на шепот. - Вместе с экспертами стал шарить в поисках зацепок. В ящике стола я нашёл коробочку...


- И?


- А в ней... - трясущимися руками Рябцев прикурил сигарету и жадно затянулся. - Личные вещи всех жертв нашего... оборотня.


В воздухе повисло тягостное молчание.


- То есть мэр Кожухов и есть убийца? - зашептал лейтенант.


- Не знаю, Леха, - Рябцев прикрыл красные от недосыпа глаза и откинулся в кресле. - Не знаю.


Вместо эпилога


- И как все закончилось, Алексей Сергеевич? - после долгого молчания спросил лейтенант Зайцев, задумчиво глядя в рюмку с водкой.


- А никак, Дима, - майор Свирин глубоко затянулся сигаретой и медленно выпустил дым в потолок. - Жестокие убийства прекратились. Дело сдали в архив. Глухарь, одним словом.


- А мэр? С ним то что?


- Его так и не нашли, - Алексей погасил окурок и потянулся за новой сигаретой. - Ещё один висяк. Кожухов до сих пор числится пропавшим без вести.


- Ну, дела... - протянул Зайцев.


- Вот так бывает, Димон, - Свирин поднял рюмку. - Давай, брат, выпьем. С Наступающим Новым 2016 годом!