# Похождения охранника Гвоздюкова

Александр Викторовичдед Шаповалов

Эта история началась под новый год на окраине небольшого южного городка, верить в неё или нет - дело ваше...

Эта история началась под новый год на окраине небольшого южного городка, верить в неё или нет - дело ваше, но это было на самом деле.


- Всё, хватит курить. Становись! - раздалась команда старшего смены.

Мужики лениво посмотрели в его сторону, тяжело вздохнули, затянулись во всю грудь и нехотя побросали бычки в урну. На их лицах было написано такое неподдельное сожаление и печаль в глазах, да это и немудрено: выходить на смену под новый год - испытание не из лёгких.

Наконец, заступающие на смену охранники всё же выстроились в ломаную линию, больше напоминающую волну, нарисованную трёхлетним ребёнком. Старший занял своё место перед строем.

Василича считался среди охранников мужиком неплохим, но работа его тяготила, к тому же ещё в свободное от дежурств время он работал в автомастерской, да и огромное семейство, сидевшие у него на шее, не придавало ему оптимизма.

Посмотрев на охранников взглядом брошенного щенка, старший зачитал разнарядку, затем сделал шаг назад, уступая место менеджеру по охране, Бурдюкову А. И.

Внешность Бурдюкова, как нельзя точно подходила под его должность. Если бы Вам, уважаемый читатель, пришлось сталкиваться с частными охранными предприятиями, по-другому - ЧОПами, Вы бы согласились со мной. Как правило, их владельцы и ближайшее окружение были выходцами из структур. В своём подавляющем большинстве эти отставники занимали должности тыловиков, отсюда и удивительное сходство между собой.

Но вернёмся к Бурдюкову: он был небольшого роста, с пузом на пять-шесть литров пива; прямо из покатых плеч вырастала голова, которую венчал жёсткий ежик волос. Лицо менеджера всегда выражало крайнее недовольство всем, по крайней мере, на работе. Маленькие поросячьи глазки постоянно рыскали из стороны, в сторону, ища злостных нарушителей трудовой дисциплины.

- Есть те, кто не может нести службу по состоянию здоровья? - задал он риторический, можно сказать, идиотский вопрос, ибо всем было давно известно: вышел на работу - значит здоров.

- Нет, и-ик, - раздалось из второго ряда, и стоявшие в строю ощутили "дивный" аромат трёхдневного запоя.

- Должен предупредить всех о недопустимости пьянства на рабочем месте, - продолжил Бурдюков. - На носу новый год...

Глаза менеджера сошлись на переносице на всякий случай, вдруг симптомы предновогоднего застолья уже проявились.

Потеряв нить своего выступления, Бурдюков замолчал. Погрузившись в свои мысли, он ловко сковырнул ногтем мизинца, специально отращенного для этих целей, кусочек мяса, застрявшего между зубов - внимательно рассмотрев извлечённое, а затем засунул кусочек, обратно в рот.

"Котлетка" - с умилением подумал Бурдюков, разжевав остаток завтрака.

Когда вкусовые рецепторы менеджера перестали улавливать ароматы поглощённой пищи, он вновь обратил свой взор на строй охранников.

Надо отдать должное подчиненным Бурдюкова - они терпеливо, можно сказать, даже с пониманием пережидали ностальгические воспоминания начальства о завтраке.

- Здесь никого держать не будем, - вновь продолжил Бурдюков, - если кого-то что-то не устраивает - пишите заявления об уходе.

Менеджер сделал паузу - он наслаждался своей значимостью, постукивая по животу пальцами, похожими на мини сардельки. Живот на это ответил громким бульканьем. Бурдюков замер, а спустя мгновение смачно отрыгнул и тут же втянул воздух обратно, принюхиваясь.

"Колбаска с салатиком улеглись" - менеджер тяжело вздохнул, смотря сквозь строй ничего невидящими глазами.

Прошло несколько секунд, прежде чем во взгляде Бурдюкова появилась осмысленность происходящего.

- На чём я остановился?

- На повышение зарплат, - выкрикнул Пугачёв - охранник, особенностью которого был вечно красный нос, что делало его один в один похожим на карикатурного героя журнала советских времён "Крокодил".

- Повышения зарплаты не будет! И прекратите распускать сплетни и жаловаться в службу безопасности! Напоминаю всем: вы работаете в "Грифе" а не в КБКа. Ещё раз повторяю: если кого-то такая работа не устраивает - ищите другое место! Напоследок, господа, читайте инструкции, - менеджер выпятил нижнюю губу, выражая крайнее недовольство. - Они для кого написаны? Для меня что ли?

Строй дружно кивнул.

- Нет, - продолжил Бурдюков, игнорируя мнение коллектива, - они для вас написаны. Внимательней читаем их, внимательней.

- У меня всё, - повернувшись к старшему смены, закончил Бурдюков.

- Так, поднимаем тосты, докладываем по телефону, - произнёс старший.

Строй взорвался хохотом.

- Ещё раз говорю: когда примете посты, докладываем по телефону, - повторил старший смены, делая вид, что ничего не случилось.

Его взгляд, полный печали, пробежал по неровному строю охранников.

- И приведите себя в порядок. Вы кто - охранники или стадо баранов?

- Бе-е-е, - пронеслось над строем.

- Стадо - оно и есть стадо, - усмехнулся в усы старший,.

- Дальние посты, грузимся в скотовозки, остальные по загонам!

Разойтись! - закончил развод Макцюра.

Строй рассыпался на группы: одни спешно менялись книгами, кульками с булькающим содержимым, другие, не спеша, направились к вахтенному автобусу, и только Голиков носился от одного охранника к другому, пытаясь найти свеженький номер "Спорт-экспресса". От общей массы охранников отделились три человека. Они взяли пятилитровые пластмассовые бутыли и направились к двухдверной ниве.

- Не машина, а наказание господне, - запричитал Пугачёв, засовывая своё стодвадцатикилограммовое тело на заднее сиденье.

Когда он уселся, в машину полез Вадик - самый тяжеловесный охранник "Грифа". Вадюсик, пыхтя как паровоз, чтобы протиснуться назад, согнулся, насколько ему позволял живот и буквально на карачках вполз в ниву. Маленький автомобиль осел и застонал от такого надругательства над собой.

- Да посади его на переднее сиденье, - предложил Пугачёв, видя страдания коллеги.

- Щас, у меня переднее сиденье на соплях держится, - возразил водитель.

Серж Гвоздюков грузился последним - он предусмотрительно сделал несколько шагов назад. Причина сей предосторожности, скрывалась в привычке Вадика портить воздух, даже при малейших физических нагрузках. Наконец тяжеловес устроился, буквально размазав, также далеко немаленького Пугачёва по стеклу. Стасик - водитель нивы опустил сиденье, и Серж быстро уселся на переднее сиденье.

- Всё, можно трогать? - поинтересовался водитель.

- Да, двигаем, - простонал зажатый Пугачёв.

- Двигаем, - вторил Пугачёву Серж, захлопнул дверь и едва не задохнулся.

В машине стоял такой мощный запах пота, что можно было "вешать топор".

- Поехали, чего стоим? - вытирая пот, пропыхтел Вадюсик.

Стасик демонстративно закатил глаза и завел двигатель. Нива натужно зарычала двигателем, словно жалуясь, тяжело тронулась с места. Гвоздюков, не смотря на утреннюю прохладу, опустил стекло и стал жадно глотать свежий воздух. Немного отдышавшись, Серж, откинулся на кресло, стараясь дышать через рот, но это мало помогало: навязчивый запах лез в нос, оседал на одежде, забивался в каждую пору кожи.

Смена проделала половину пути без происшествий. Ехавшие в машине охранники принюхались, да и встречный ветер приносил новые порции свежего воздуха. Беда поджидала возле поворота на пригородный поселок. Водитель слишком резко повернул и, Вадик, чтобы удержаться, упёрся руками в крышу салона. Из мокрых подмышек толстяка вырвалась волна вони - от этой "ароматной" атаки у охранников выступили слёзы на глазах. Стасик, теряя контроль над машиной, нажал на тормоз. Нива, подняв облако пыли, резко остановилась на обочине. Водитель и Гвоздюков выскочили из машины, как пробки из бутылки с шампанским.

- Выпустите меня! - бился в истерике Пугачёв на заднем сиденье.

Серж взглянул на водителя.

- Не-е, я туда не полезу, - замахал руками Стасик.

Гвоздюков, набрав побольше воздуха в лёгкие, сделал шаг к машине и помог вылезти Пугачёву.

Салон проветривался несколько минут, причём Вадику так и не дали вылезти наружу. Затем Стасик зажёг кусок газеты и, сбив пламя, обкурил салон.

- Доехать до поста хватит, - пояснил свои действия водитель, - а ты, Вадик, сиди, не дёргайся.

- А я чё? Я не чё, - быстро ответил тяжеловес, потея ещё сильнее от волнения.

Загрузившись, смена двинулась дальше. Запах сажёной бумаги действительно перебил запах пота, поэтому остаток пути был преодолён относительно нормально.

Подъехав к посту, Серж с удовольствием покинул салон автомобиля. Охранник, сдающий смену, разблокировал ворота и вышел навстречу.

- Что такой бледный? - спросил он.

- Вадик!

- О, ё..., - застонал охранник и полез в сумку за платком.

Спустя несколько секунд, нива, подскакивая на колдобинах, скрылась за поворотом. Гвоздюков, втянув полную грудь свежего воздуха, направился к вагончику, где обитали охранники на дежурстве.

Сев за стол, Серж открыл журналы и расписался в принятии поста, затем проверил исправность электроприборов, взял рацию.

- Волдырь три, пост принял, замечаний нет, - доложил он.

- Принято, - лениво ответила рация.

Закончив с официальной частью, Гвоздюков приступил к неофициальной: он достал из сумки книгу, пачку крекеров и телефон. Последний он бережно положил на полотенце, приготовленное специально для этой цели. Такая забота была вызвана тем, что телефон был куплен буквально три дня назад. Когда Серж впервые увидел телефон, он понял - это любовь с первого взгляда. Гвоздюков мучался целых два месяца от неразделённой любви, телефон даже снился ему по ночам. Наконец, не выдержав мук, Гвоздюков занял денег и купил предмет своего обожания, но оно того и стоило: огромный экран, две сим карты, радио, м3р-плеер и самое главное - телевизор.

Закончив с разбором сумки, Серж резонно решил, что начало трудового дня неплохо бы отметить чаепитием, тем более спать совсем не хотелось. Сие занятие затянулось на час, и после пятой кружки Гвоздюков почувствовал позывы.

- Надо пройтись, - произнёс он.

Кстати, привычка разговаривать с самим собой, с телевизором, а так же со столом, зеркалом, другими неодушевленными предметами, является не признаками шизофрении, как утверждают некоторые умники, а профессиональным навыком охранника.

Нацепив дубинку, Серж вышел из вагончика и неторопливо двинулся по тропинке, вытоптанной за многие часы "боевого" патрулирования. Маршрут движения охранника, официально нанесённый на схему объекта, был длиной пятьдесят метров вокруг железного бокса с оборудованием. Сделав круг по маршруту, Гвоздюков остановился, размышляя: хватит одного круга для выполнения своих прямых обязанностей или...? Долго не утомляя себя выбором, Серж направился к вагончику, когда он открыл дверь, в нос шибанул спёртый запах нестиранных носок, гуталина и ещё какой-то гадости, гнившей под обшивкой вагончика.

"Надо проветрить", - с опозданием догадался Серж. - " А то сидишь внутри - не чувствуешь, какой гадостью дышишь" - сокрушённо подумал он, открывая дверь.

Гвоздюков полез было за сигаретами, да вспомнил, что на территории объекта запрещено курить.

"А сделаю-ка я ещё один кружок", - решил он,

- Так сказать проявлю трудовую дисциплину и бдительность, - добавил он уже в слух, придавая значительности своему решению. - За одно и "совесть" облегчу.

- Пурум, пурум, пу-пу-пу, пум, - бодро напивал марш Гвоздюков, прихрамывая на одну ногу, точь в точь, как полковник Френсис Чесней из "Здравствуйте, я ваша тетя". Завернув за угол бокса, Серж завернул за угол остановился, разом забыв о марше, и о том зачем он вышел погулять.

- Обана! - выдохнул он, уставившись на нелепое создание, стоящее на тропинке, прямо перед ним.

Удивляться было чему: то, что сейчас стояло перед Гвоздюковым одновременно напоминало огромный мухомор, из-под шляпки которого выглядывала морда жабы. К добавлению ко всему, этот воплощенный в жизнь глюк учёного-генетика, имел тонкие козлиные ноги с копытами. Подстать колоритной внешности, была и одежда, ярко-ядовитой расцветки, она буквально резала глаза.

Пришелец, а в этом не было сомнения, моргнул, и из краешка фиолетового глаза скатилась слезинка.

"А ресницы у него девчачьи", - пронеслось в голове у Сержа.

Существо ещё раз моргнуло.

- Ты кто? - спросил Гвоздюков, но, вспомнив о своих прямых обязанностях, сурово добавил. - Гражданин, предъявите пропуск.

- О, грозный страс, ты воистину велик и дасе более ужасен, чем говорится в пророчестве, - заверещало существо, шаркая копытцем.

- Чё-ё? На себя посмотри, - возмутился Серж.

- О-о-о, - томно простонало существо. - Васа похвала ласкает мой слух, но всёсе я не могу сравниться с Вами.

"Урод какой-то, шизанутый" - пришёл к выводу Гвоздюков и потянулся за дубинкой.

Как назло, та не хотела вылезать из петли. Между тем пришелец, продолжал кланяться, постукивал копытцем, и выписывая замысловатые кренделя.

- Щас ты у меня допляшешься, дай только дубинку вытащить,- сопел Серж, возясь с петлей.

Он рванул со всей силы, и лямка, удерживающая дубинку, расстегнулась, позволяя резиновому изделию упасть на землю.

- А, что б тебя! - заорал взбешённый Гвоздюков, пиная злосчастную дубинку.

Словно в отместку за такое обращение спецсредство улетело в кусты, в самую гущу.

- О, узасаюсий, - продолжал шепелявить пришелец, - васа ярася не знает гранися. Я рад...

- Пасть закрой, урод! - залезая в кусты, рявкнул Серж.

Он находился в высшей точки кипения.

Шепелявый визг неожиданно прекратился. Наверное, до существа дошло, что шутки с Гвоздюковым до добра не доведут.

- Ага, вот она! - радостно воскликнул Серж, дотянувшись до дубинки.

Подхватив её двумя пальцами, он подтянул спецсредство к себе, затем, схватив за ручку, окончательно вытащил его из кустов.

- Теперь потолкуем, - зловеще произнёс Гвоздюков.

К его великому разочарованию, пришелец исчез.

- Эй, ты где? - позвал Серж, оглядываясь по сторонам. - Товарищ, гражданин, ты где?

Гвоздюков обошёл объект по периметру, и ненашел никаких следов пребывания пришельца. Он ещё раз прошёлся - результат нулевой.

- Куда он делся? - недоумевая, произнёс Серж.

-У меня глюки, что ли? Я чё, ваще ёкнулся, - никак не мог успокоиться Гвоздюков. - Вот здесь это чучело стояло. Куда он с этого загона мог деться?

Серж даже на всякий случай спустился к кустам, затем вновь сделал обход, но это не принесло результатов.

- Наверно бутеры несвежие, вот и причудилось, - выдвинул он ещё одну версию.

На это предположение желудок ответил бурчанием.

- Точно, ещё и не выспался. Не, надо завязывать с подработками, - найдя объяснение, Гвоздюков с чистой совестью отправился в вагончик.

В вагончике, первым делом Серж сгрёб, недоеденные бутерброды в ведро и направился на улицу.

Муська и Клякса - кошки, которые прибились к посту, нежились на солнышке - они проводили Гвоздюкова ленивым взглядом, даже не делая попыток чего-нибудь поклянчить. Серж, в отличие от других охранников, не баловал их, щедро раздавал пинки, если кошки пытались переступить порог вагончика.

Гвоздюков поставил ведро за дверь и, спрятавшись от камер за вагончиком, достал сигареты.

- Привидится же такое, - хмыкнул он, прикуривая,

"С бодуна никогда такого глюка не было, а тут от простой колбаски накрыло", - сокрушено покачав головой, подумал он, - "Это какой же гадостью нас кормят!"

- Ох-хо-хо! - тяжело вздохнул Серж и бросил сигарету.

Тщательно затоптав её, он направился в вагончик. Никотин не принёс долгожданного облегчения, что расстроило Гвоздюкова ещё сильней.

- Может чайку, Сергей Абрамович? - спросил бравый охранник сам у себя.

- Все неприменейшем образом, батенька. Не забывайте, что чаек-с, является главнейшим из продуктов, - картавя слова, сам себе ответил Серж.

Гвоздюков включил чайник и полез в свои закрома.

- Так-с, чего нам бог, в лице Марьи Ивановны послал на десерт? Ага, ватрушки, с творогом и... карамельки ванильные "Дорога в облака".

"После сегодняшнего название настораживает", - подумал Гвоздюков, рассматривая этикетку конфет.

- А, кто не рискует, тот не болеет, - легкомысленно произнёс Серж и выложил продукты на стол.

К этому времени поспел и чайник. Гвоздюков снял куртку, повесил на гвоздик дубинку и вытащил из тайника, сооружённого им самим, заварочный чайник. Ополоснув чайник кипятком, Серж критически обнюхал его и, не уловив посторонних запахов, сыпанул ложечку зелёного чая с примесью трав, а затем налил кипятку. По вагончику заструился аромат мяты и чабреца, так любимые Гвоздюковым. Он достал из стола газету, припасенную специально для обеденного чаепития.

- Посмотрим, посмотрим, что в мире твориться, - произнёс он, раскрывая таблоид.

За прошедший день ничего существенного в мире не произошло. Шикарные красотки продолжали соблазнять своими недоступными, для среднего класса телами, обещая исполнить все сокровенные желания. Политики также обещали, хоть и не своё, слава богу тело, а хорошую жизнь, кстати, тоже недоступную для подавляющего большинства населения. Вслед за политиками врала реклама.

- Мда, - разочарованно вздохнул Гвоздюков и перешёл к обзору светских сплетен.

Эта часть жёлтой прессы больше всего нравилась Сержу. Читая слухи, он иногда воочию представлял себя пронырливым папарацием в спальне какой-нибудь светской львицы.

- Ага! - воскликнул он, найдя "горяченькую" статью.

Серж на секунду отвлёкся, чтобы налить кипятка.

- Так - так, - отхлёбывая мелкими глотками чай, приговаривал Гвоздюков.

Неприятных звук отвлёк Сержа от просмотры прессы. Доблестный охранник чопа "Гриф" медленно повертел головой, стараясь уловить место, откуда доносился звук.

"Неужели мыш завелась?" - подумал Гвоздюков и брезгливо поморщился.

Мыши у него ассоциировались с некрасивыми женщины, а все некрасивые женщины напоминали мышей. Этот комплекс у него возник после женитьбы. Его первая супруга Лариса была не то, чтобы не красивой - она была серой, невзрачной. Взгляды мужчин соскальзывали с неё, как вода с гуся и если на чём и задерживался их взор, так это на усиках под длинным носом. Вы спросите, уважаемые читатели: зачем же такой видный мужчина, как Гвоздюков, женился на такой "мышке"? Ответ простой: во всём виноваты алкоголь, мама, которая очень хотела внуков, и ненадёжность резиновых изделий номер два. За очерёдность причин женитьбы я не уверен, да впрочем, это и не важно, важно то, что мы отвлеклись. И так продолжим.

Неприятный звук шёл от двери. Серж поднялся и на цыпочках направился к выходу.

"Эх, надо было дубинку взять", - спохватился он, но возвращаться не стал, боясь спугнуть мышь.

Балансируя на одной ноге, Гвоздюков стянул туфлю, надеясь, что она заменит спецсредство, висевшее на гвозде. Тем временем скрежет не только не прекратился, более того, он перешёл в настойчивое постукивание.

"Ну, мыши обозрели, ломятся, как к себе домой", - рассвирепел чоповец и ударом ноги открыл дверь.

То, что он увидел, ввело его в ступор. На пороге вагончика стоял пришелец, мало того, он был не один - из-за его спины, вернее шляпы-мухомора, выглядывала ещё более мерзкая рожа.

"Как она похожа на мою жену", - пронеслось в голове Гвоздюкова, когда он увидел длинный нос и тёмный пушок под ним.

"Даже юбка та же самая", - ужаснулся Серж, заметив на подруге пришельца предмет женского одеяния из тёмной ткани с рюликсом и узором из серых огурцов.

- Обалдеть! - проскрипела рация, выглядывающая из левого кармана форменной куртки.

Гвоздюков повернул голову и посмотрел на рацию - та в ответ мигнула ему экраном.

Серж от неожиданности захлопал ресницами.

- Кто здесь? - оглядываясь по сторонам, шепотом спросил Гвоздюков.

- Мы, узасаюсий, - радостно пропищал пришелец.

- Заткнись, глюк, - цыкнул на пришельца охранник и осторожно заглянул за угол.

- Ну и кого мы там ищем? - донеслось из рации.

Серж вновь посмотрел на средство связи и замотал головой, проверяя: спит он или нет. В шеи что-то хрустнуло, отбив желание проверять реальность таким способом.

- О, узасаюсий, - перед Гвоздюковым возник пришелец.

- Исчезни! - заорал чоповец и, размахивая руками, побежал в сторону бокса.

- О, прекраснисая из прекснисих, вы убедились, со я не выдумал узасаюсего страса, - взяв зелененькую руку своей спутницы, произнёс пришелиц.

- О да, милорд, он ужасен, - с томным вздохом ответила она.

Пока пришельцы перекидывались репликами, Серж успел обежать бокс и тихо на носочках подойти к углу бокса.

"Эх, дубинку забыл", - в который раз пожалел он и выглянул из-за угла.

Тем временем глюк номер один, так про себя решил называть пришельца Гвоздюков, от слов приступил к делу. Своим раздвоенным языком он слизывал выступившие на лысой голове подруги жёлтые капельки. Толи от воздействия этих капель, толи от удовольствия, но глюк номер один всё время подпрыгивал на месте, выбивая чечётку, при этом окрас его тела менялся от зелёного цвета до фиолетового.

- Вот же извращенцы, - брезгвительно произнёс Серж и в сердцах сплюнул на землю.

- Где, кто? Дай посмотреть, - прохрипела рация.

- Кто тут? - голос чоповца задрожал от испуга.

- Кто, кто - я.

- Кто - я? - переспросил Серж.

- Ты - дебил, Гвоздюков, - раздалось в ответ.

- А ты?

- А я - рация. Ты мне дашь, наконец, посмотреть на извращенцев.

- Ра-ци-я? - протяжно произнёс Серж и двумя пальцами, вытащил средство связи из кармана, словно оно было вывалено в грязи.

- Ра-ци-я, - подражая голосу охранника, ответило средство связи.

- А-а-а! - завопил Гвоздюков.

Он отбросил рацию и бросился к вагончику, забыв о незваных гостях.

- А-а-а! - завопили пришельцы, когда увидели несущегося на них с безумными глазами чоповца.

Серж резко затормозил, но, поскользнувшись на кошачьих фекалиях, грохнулся на землю, сильно приложившись головой.

От удара в глазах доблестного охранника "Грифа" засверкали искры. Плывущее по небу облако, проникнувшись новогодним настроением, приняло форму ёлки и величаво вплыло в сверкающую в глазах Сержа феерию.

- Ёлочка! - блаженно улыбаясь, произнёс Гвоздюков.

- Маленькой ёлочке холодно зимой, - пропел он и вздрогнул, - да и мне чего тоже.

Дальнейшее размышление на тему холода прервала трель телефонного звонка.

Серж поднялся и, потирая ушибленную спину, направился в вагончик.

- Охранник Гвоздюков, десятый пост, - представился он.

- Серёга, это четвёрка беспокоит. Ты чего валялся? - послышалось из трубки.

- На облака смотрел, - недолго думая, ответил чоповец.

- И чего видно?

- Ёлочку с огоньками.

- Ты что, уже принял? - поинтересовался голос из трубки.

- Да, ещё два часа назад и старшему доложил, - ответил Гвоздюков, не понимая, что так удивило его коллег.

- Ну, ты даёшь. Ладно, давай бди, а то нам тоже уже пора принять, - стал прощаться звонивший.

- Звонили зачем? - поинтересовался чоповец.

- А, так это, Бурдюк с проверкой выехал, - доложила трубка.

- Кто? - не понял Серж.

- М...да, Серёга, ты или закусывай, или на облака меньше смотри, - рассмеялся голос, а через секунду из трубки послышались гудки.

Гвоздюков дотронулся до места, которым ударился и обнаружил там здоровенную шишку.

- Какой Бурдюк? - пожал плечами чоповец и вернулся к обследованию шишки.

- Ё...моё! - вскрикнул Серж, когда увидел, как из-за угла выехала служебная нива.

Быстро заправляя, выскочившую из форменных брюк рубашку, он нацепил на голову строительную каску - обязательный атрибут техники безопасности всех, кто работал на КБКа и ринулся к воротам. На пол пути Гвоздюков вспомнил о дубинке - резко развернувшись, и побежал обратно в вагончик. На пороге, не успев пригнуться, Серж со всего маху приложился лбом об низкое перекрытие.

- Ай! - вскрикнул он.

Перед глазами всё плыло, но он всё же заметил, что нива с начальством, обогнув огромную лужу, выруливала к воротам.

Схватив дубинку, Серж бросился к воротам. Когда чоповец подбежал, менеджер по охране уже успел вылезти из машины - он стоял, широко расставив ноги, и сверлил грозным взглядом нерасторопного работника. Гвоздюков нажал кнопку, электрозамок сухо щёлкнул, и ворота со скрипом открылись. Бурдюков надвинул кепку "аля-Лужков" на брови и слегка неровной походкой подошёл к чоповцу.

- Ну, - произнёс менеджер, вплотную подойдя к охраннику.

" Бзну", - едва не сорвалось с языка Сержа.

- На посту без..., - Гвоздюков застыл с открытым ртом, вспомнив о пришельцах.

- И что? - поторопил Бурдюков чоповца.

- Без происшествий, - доложил Серж, решив не рассказывать о незваных гостях.

- Почему без куртки? - спросил менеджер.

- Так время отдыха.

- Точно?

- Всё согласно графика, - заверил Гвоздюков, делая вид, что его оскорбляет недоверие начальства.

- Где рация? - спросил Бурдюков, направляясь в вагончик.

- Вон, - Чоповец показал на лежащую в пожелтевшей траве средство связи.

- Та-к, - протяжно произнёс менеджер, - с какой стати раскидываемся вверенным вам имуществом?

- Она со мной разговаривала, - признался Гвоздюков.

- Так она для этого и предназначена, - грозно произнёс Бурдюков.

- Она ещё и подмигивала мне, - привел ещё один довод в свою пользу Серж.

- Кто? - не поняло начальство.

- Рация, - почему-то шепотом пояснил чоповец, - экраном, вот так.

Гвоздюков моргнул несколько раз левым глазом.

- Пил! - гаркнул менеджер.

- Нет.

- Дыхни! - приказал Бурдюков и поднялся на носочках пред высоким Гвоздюковым.

Чувствительные нюховые рецепторы уловили запах творога, ванили, чабреца, а вот паров алкоголя нос менеджера так и не учуял.

Бурдюков на мгновение задумался, затем ещё раз пристально посмотрел на чоповца.

- Смотри у меня! - пригрозил пальцем менеджер и направился к воротам.


- Что случилось, Иваныч? - спросил водитель Бурдюкова, когда тот сел в машину.

- Скажи, рация может говорить? - задал вопрос менеджер.

- Дык, для чего же ещё она...? - искренне удивился водитель.

- Не сама по себе, - уточнил Бурдюков.

- Не знаю, как рация, а моя ласточка..., - водитель нежно погладил панель, - не только разговаривает, но бывает даже ревнует. Вот, бывало, подойдешь ...

Водитель продолжал что-то рассказывать, но Бурдюков его уже не слушал. Он достал флягу из внутреннего кармана куртки, открыл её и сделал несколько глотков.

"Да, дежурство будет нелёгким", - печально вздохнул менеджер по охране и сделал ещё один глоток.

Коньяк горячей волной скатился по пищеводу и плюхнулся в желудок, заставляя Бурдюкова смотреть на мир чуть проще.

- ...Но я ей куплю какую-нибудь цацку, она и успокоиться. Женщины, они все на цацки падкие, - закончил своё повествование водитель.

- Кому купишь? - не понял менеджер, потеряв нить рассказа.

- Ласточке моей, - водитель ласково погладил приборную панель машины

- Костя, ты ласточек разводишь! - удивился Бурдюков.

- Развожу я смену и руководство, - буркнул водитель, обиженный невнимательностью начальства.

- А ласточки здесь причём?

- Не причём, просто я нашу служебную машину так называю, - пояснил Костя.

"Почему ласточка?" - недоумевал менеджер, не понимая, что общего между красивыми быстрыми птицами и этим разбитым, жутко скрипучим корытом.

Он вновь достал флягу и сделал глоток. Через несколько минут принятые на грудь сто грамм коньяка, мелькание деревьев и спускающиеся на землю сумерки убаюкали Бурдюкова. Волна лёгкой эйфории подхватила сознание менеджера и унесла туда, где всегда было тепло, где встречались красивые женщины, пожирающие его похотливыми взглядами и... пиво. Бурдюков даже причмокнул во сне своими пухлыми губами и расплылся в довольной улыбке. Сейчас он был богом, все перед ним ходили на цыпочках, даже сам генеральный директор "Грифа" стоял на коленях и массажировал ему ступни. В небе кружили ласточки. Время от времени одна из них подлетала к нему, принося в клюве цветок, а затем уносилось ввысь. Вдруг на его плечо опустилась принцесса, он сразу это почувствовал. Её красивые большие глаза с длинными ресницами уставились на Бурдюкова - в них было столько любви и обожания, что менеджер по охране не удержался и спросил:

- Как тебя зовут, красавица?

- Нива, - ответила королева.

- Нива? - удивился Менеджер по охране.

- Да.

Бурдюков хотел ещё что-то спросить, но раздал ужасный скрежет, и на поляну перед троном, махая огромными крыльями, опустилась служебная нива. Из неё вылезла его тёща в форме охранника "Грифа" и, смачно сплюнув на землю, произнесла:

- Всё, приехали.

После чего теща уселась на одну из ступенек, ведущих к трону, и принялась скручивать "козью ногу".

- Наталья Петровна, вы же не курите, - дрогнувшим голосом проблеял менеджер, недоумевая, как вездесущая теща пробралась в его царство.

" Если она девок видела - мне конец".

От этой мысли Бурдюкова затрясло.

- Приехали, говорю, - прикурив самокрутку, бросила через плечо Наталья Петровна.

"Я - король, я - король", - подбадривая себя, твердил менеджер.

Он раздулся от важности и пнул сидящую перед ним тёщу.

- Ты с кем разговариваешь, чернь? - завизжал менеджер.

Боль заставила Бурдюкова открыть глаза и увидел пред собой водителя.

- Где мы? - осматриваясь по сторонам, спросил менеджер.

- На четверке.

- А где теща?

- Чья?

- Моя, конечно, - рыкнул Бурдюков, разозленный тупостью водителя.

"Как этот жлоб разговаривает со свом королём", - возмутился в душе менеджер.

Он на несколько секунд закрыл глаза, размышляя, какой смерти придать зарвавшегося холопа.

- Я её, как вы и просили - лопатой по голове и закопал в лесу, - с таинственным выражением лица ответил Костя.

"Молодец", - едва не вырвалось у "повелителя всех земель".

- А королева где?

- На экипаже укатила во дворец, - раздражённо ответил водитель.

- На каком экипаже? - бестолково хлопая глазами, не понял Бурдюков.

- Запряженных шестеркой белых лошадей, - не удержался от издёвки Костя.

Менеджер нахмурил брови и хотел было учинить нагоняй дежурным, пропустившим без пропуска лошадей, но в последний момент до него дошло, что он - никакой не король, а менеджер по охране.

"Жаль, что с тёщей промашка вышла", - с сожалением подумал Бурдюков.

- Ладно, пошутили и хватит, - буркнул он и направился к себе в офис, где в холодильнике его ждали поджаренная курочка, баночка оливье и бутылочка коньяка, услужливо подаренная на днях старшим из первой смены.


Едва машина с начальством скрылась из виду, Гвоздюков бросился на поиски пришельцев, намериваясь разобраться с ними раз и навсегда. Он облазил всё: заглянул под вагончик, бокс, даже отодвинул тяжеленную бетонную крышку коммуникационного колодца, но нигде не обнаружил следов пребывания незваных гостей.

- Прячетесь, значит, - прошептал чоповец. - Ну, ничего, ничего, посмотрим кто кого.

Вдруг за спиной охранник зашуршала трава.

- Ага! - закричал Серж и в прыжке развернулся на сто восемьдесят градусов.

К своему разочарованию Гвоздюков никого не обнаружил. Прищурив глаза, чоповец подозрительным взглядом обвёл территорию, вверенного ему объекта, но ничего подозрительного не обнаружил.

- Выходите подлые трусы, - сжимая вспотевшими руками дубинку, грозно произнёс он.

Но пришельцы, толи, испугавшись начальства, толи самого Гвоздюкова, никак не хотели выдавать своё место расположения.

- Хорошо, не хотите по-хорошему, будет по-плохому.

Серж решительным шагом направился к валявшейся неподалёку рации.

- Признавайся, ты с ними заодно? - сквозь зубы процедил Серж.

Рация никак не отреагировала на вопрос охранника. Тогда Гвоздюков поднял средство связи и, сжимая её двумя руками, принялся лихорадочно трясти.

- Я тебя заставлю говорить, ты у меня всё скажешь.

Словно испугавшись, рация зашипела, а затем из неё послышался голос старшего смены.

- Волдырь три, ответьте горе два.

- Ага! - закричал Гвоздюков, - думаешь, меня так легко обмануть.

- Волдырь три, ответьте горе два, - вновь проскрипела рация.

- Ха-ха-ха, - зловеще рассмеялся Серж и размахнулся, чтобы разбить рацию об стену бокса.

"А вдруг это, правда, старший", - промелькнуло в голове чоповца.

От этой мысли у него даже взмокла спина, к тому же он вспомнил, что пропустил время доклада. Серж прокашлялся и нажал на кнопку ответа.

- Гора два, Волдырь три на связи.

- Волдырь три, почему пропустил доклад?

Пока Серж придумывал, что сказать, из рации послышалось:

- А он боится, наверное, вдруг она не только моргать начнёт, а ещё и кусаться.

- Отставить разговоры в эфире! - рявкнул старший смены. - Волдырь три, с вами всё в порядке?

- Да.

- Тогда я жду.

- Рация разрядилась, - доложил Гвоздюков.

Конечно, это был "залёт", но не говорить же в самом деле, что он гонялся за пришельцами.

- После смены напишете докладную. Конец связи.

"Да что за день такой", - опускаясь на крышку коммуникационного колодца, подумал Серж. - "Мало того, что в Новый год дежурю, так ещё всякая фигня мерещится".

- О узасаюсый, позволь ...

Закончить пришельцу помешала брошенная Гвоздюковым дубинка - она буквально снесла стоящего на камне пришельца. В воздухе мелькнули розовые панталоны незваного гостя, и через секунду тот приземлился в зарослях репейника.

- Ес! Ес! Ес! - радостно закричал Серж, видя, как точным броском был повержен его многоразовый глюк.

- О-о, ах, - раздалось сбоку от чоповца.

Он повернул голову и обомлел: на ступеньках вагончика стояли глюк номер два, напоминавший его жену, вернее, она частично лежала на руках незнакомого пришельца, которого Гвоздюков тут же, назвал глюком номер три. Новый пришелец предстал перед бравым охранником частного охранного предприятия "Гриф" в виде старика с длиной белой от седины бородой. Одет новоявленный пришелец был в синий поношенный халат, прямо на голое, отдающее синевой тельце с большими зелёными звёздами Давида.

"Они ещё и еврей", - подумал Серж и непроизвольно дотронулся до точно такой же, только из золота звезды у себя под формой.

Из-под халата старика виднелись оранжевые панталоны, на ногах красовались шлёпанцы, с загнутыми вверх носками.

- Ага, к нам маленький мук на пенсии заявился! - угрожающе произнёс Гвоздюков и потянулся за наручниками.

Почуяв угрозу, старик бросил на землю глюка номер два, схватился за посох, который был прислонен к вагончику, и выставил его перед собой.

- Ой-ой-ой, как страшно, - рассмеялся Серж и крутанул наручники на пальце.

И действительно, трудно было испугаться комично одетого пришельца, который был чуть выше пояса. Гвоздюков только было сделал шаг, чтобы задержать нарушителей пропускного режима. Но раздавшийся голос за спиной остановил его.

- О, узасаюсий, спасибо за подарок.

Серж развернулся и увидел вылезшего из зарослей репейника глюк номер один. Уродливая физиономия пришельца буквально светилась от счастья, несмотря на то, что левая сторона морды отекла, а фиолетовый глаз был почти невидим, превратившись в узкую щелочку. Пришелиц прижимал к груди спецсредство, проходящее по описи как Р.Д. - 73, словно это было самое ценное в его жизни.

" Быстро оклемался", - отметил для себя Гвоздюков.

Пришельца распирало от переполняемых его чувств, поэтому он не мог стоять на месте, выписывал своими копытцами такие кренделя, что у Сержа зарябило в глазах.

- О, узаснесий, наконец пророчество сверсится, - нарезая круги вокруг чоповца, радостно повизгивал пришелец. - Вас дар принесёт в насу империю мир.

- Стоп, - изловчившись, Гвоздюков поймал разошедшегося не на шутку глюка номер один. - Вот теперь расскажи мне, морда лягушачья, какой дар, какое пророчество и какого ... вы делаете на охраняемой территории.

Пришелец, изловчившись, сумел таки вырваться из захвата чоповца.

- О, узаснисый, я забыл рассказать тебе о пророчестве.

Оставшийся целым глаз пришельца наполнился такой печалью, что Гвоздюкову стало неловко.

- Это печальная история, о узаснисый. Один славный кварканье из рода Забелени, ой ...

Удар посохом глюком номер три прервал рассказ глюка номер один.

- Бофан, ты фсё перепутал, - наконец подал голос пришелец-старик.

- Тогда сам и рассказывай, - обиженно проверещал глюк номер один.

- Сначала предстафь меня, - уголками синих губ прошептал старик.

Глюк номер один престал чесать шишку на голове, принял величественную позу, наверное, чтобы соответствовать моменту.

- О, узасаюсий, позволь мне представить главного толкователя пророчеств в насей империи - Наимудресего Скакина.

- Не Скакина, а Жкакина, бестолочь, - недовольно пробурчал глюк номер три. - Фсё, фсё приходится делать самому.

- Ф нашей империи три тысячи лет назад жил феликий предсказатель, - начал издалека пришелец, - зфали его Фаркуданус ...

- А меня, меня почему не предштавили? - заверещала, внезапно ожившая, глюк номер два. - Я что не шашлужила.

Пришелица капризно надула губы и демонстративно отвернулась.

"Как всё же на мою бывшую похожа", - в который раз подумал Гвоздюков, бросив взгляд на глюк номер два.

- Простите, Миледи, - ударив копытцем, произнёс глюк номер два и отвесил поклон своей зелёной подружке. - О, узаснисый, представляю вам саму красоту, соседсую на землю, ту, перед которой дазе солнце тускнеет - Великолепную Карлысу.

Закончив рассыпать комплементы, глюк номер один, в ритме вальса приблизился к своей подружке и облобызал её руку.

От вида слизи, оставшейся на зелёной кожице Карлысы, Сержа начало подташнивать.

- Эх, молодёжь, молодёжь, им фсё бы слизью обмениваться, - осуждающе произнёс Жкакин, а затем продолжил.

- Фаркуданус остафил после себя несколько пророчестф, но самое глафное из них - седьмое. Ф нем гофорится, что страж из иномирья по...

Договорить старик не успел - в начале он побледнел, а затем и вовсе растаял в воздухе, вслед за ним растаяли и другие пришельцы.

- Эй-эй-эй, дефектные, вы куда? - подала голос рация. - Надо же, на самом интересном остановились.

Гвоздюков стоял и глупо хлопал глазками.

- Ну, что стоишь, как неприкаянный? - говорливая рация переключилась с пришельцев на чоповца.

- Ты это мне? - уставившись на средство связи, удивлённо произнёс Гвоздюков.

- Ты это мне? - передразнила рация чоповца.

Прорези для динамика, в корпусе рации сложились вмести и превратились в подобие губ.

- Делать что будем? - поинтересовалась рация.

- В смысле? - не понял Серж.

- Во всех смыслах, - начала раздражаться рация.

- А у тебя губы, - неожиданно произнёс чоповец и попытался тыкнуть пальцем в образовавшиеся у средства связи губы.

- Но-но-но, не надо распускать руки! У тебя тоже губищи немаленькие, но я же в них не тыкаю антенной, и вообще, не заговаривай мне зубы.

- Как это?

- Гвоздюков, ты мне мозг взрываешь, - огрызнулась рация.

- У тебя мозги есть? - ещё сильнее удивился Серж.

- А....а! - завопила рация, да так, что динамики захрипели. - Ты, правда, дебил или прикидываешься?

- А что я такого сказал?

- Я, между прочим, женщина, - кокетливо произнесла рация, - а ты такие вопросы задаёшь.

- Женщина, - на всякий случай согласился Гвоздюков, у нервно задёргалась щека.

Серж закрыл глаза, набрал полные лёгкие воздуха, чуть задержал дыхание, а затем резко выдохнул.

" Успокоиться мне надо, успокоиться", - подумал он и повторил дыхательную гимнастику.

Гвоздюков чувствовал, что находится на гране нервного срыва: с начала были пришельцы, потом - рация, к всему прочему заявляющая, что она женщина. Мозг чоповца закипал.

" Вот тебе и здравствуй, ж... новый год", - тяжело вздохнув, подумал Серж.

- О, дефектные вернулись, - возглас рации оторвал Гвоздюкова от мрачных мыслей.

Серж открыл глаза и увидел, что количество глюков увеличилось ровно на одного

- О господи, за что же мне всё это, - простонал чоповец.

- За всё, - радостно заявил глюк номер один и выставил грудь.

- Вот, - пришелец ткнул пальцем в блестящую блямбу, очень напоминающую пивную крышку, - орден почетного кварказябра.

Мне вручили его за то, что я насёл вас.

Казалось, ещё немножко и эта жаба на козьих ножках вот-вот взорвётся, раздуваясь от собственной значимости.

- Вам от меня чего надо? - жалостливо взвыл Гвоздюков, подергивая щекой.

- Узасаюсий, портал скоро закроется, а обряд есё не начат, - заявил пришелец.

- Какой?

- Свадебный, великолепная Карлыса согласна стать васей зеной, - ответил глюк номер один, и печально вздохнул, из его глаза скатилась слезинка.

- Нифига себе, - мигнув экраном, прошипела рация.

- Что? - Гвоздюков не мог поверить своим ушам.

- Вот так, набедокурил - теперь отвечай, - пояснила рация.

- Эх, и почему так, - печально произнесло говорливое средство связи, - кому-то - всё, а кому-то - ничего.

- Что ты несёшь! - заорал Серж и шмякнул рацию об землю.

- Ой, люди добрые, помогите, убивают, - запричитала рация.

- Никто тебя не убивает, только в начале думай, что говоришь, - примирительно произнес чоповец, испугавшись за сохранность казённого имущества.

- Мне нечем думать, у меня же мозгов нет, - фыркнула рация.

- Ну, да, я забыл, ты - женщина, - не удержался от колкости Серж.

- Ты, ты - бесчувственный чурбан, - всхлипнула рация и замолчала.

- О, узаснесый, просу просения, что прерываю васу беседу с столь дивной скатулкой, но портал не стёт, да и великолепная Кралыса, - пришелец опять печально вздохнул, - мосет оскорбиться.

- Да и пусть, - буркнул Серж, у которого от всех этих разговоров и разборок голова кругом шла.

- Нельзя отказываться, дар долзен быть свадебным, иначе он не обретёт силу. Так говориться в пророчестве! - вытаращив свои жабьи глаза, завопил глюк номер один.

- Да пошёл ты со своим даром, - отмахнулся от пришельца Гвоздюков.

- Нет, узаснесый, дар - твой, невеста - наса, - покачал головой глюк номер один.

- Какой дар, какой дар! - заревел вышедший из себя чоповец.

Он взял за грудки пришельца и стал его трясти, как грушу.

Пришелец сделал знак, и Жкакин поднёс длинный саквояж из тёмного материала, поставил его на спину, ставшего на четвереньки глюка номер один и, щёлкнув замками, бережно открыл крышку.

Внутри лежало спецсредство, за которое, между прочем, чоповец расписывался, принимая дежурство - Серж узнал её по белому пятну на рукоятке.

- Так вы ещё и дубинку спёрли! - ещё больше разозлился Гвоздюков. - Да я вас...!

Чоповец, судорожно глотая воздух, никак не мог определиться с методом уничтожения подлых пришельцев, так подставившего его.

- Да пошли вы со своей невестой, свадьбой, обрядами и империей в ж...у! - закричал Серж и пнул глюк номер один, да так, что тот опять улетел в репейник.

- О нет! - вскрикнула Карлыса и упала на землю.

" Припадочная", - фыркнул чоповец.

- Достопочтимый стлаж, вы не можете отказаться, - сделав шаг навстречу Гвоздюкову, произнёс вновь прибывший пришелец.

- Да кто ты такой, чтобы мне указывать! - прорычал Серж и хотел было вмазать ногой по наглому пришельцу, но то ловко сумел увернуться.

- Я - Амолукус, главный церемониймейстер, и на пол ставки верховный жрец, пока его светлейшество на больничном, - представился незваный гость.

- Не убедил, - зло усмехнулся чоповец и ударил с правой ноги.

На этот раз удар достиг цели, и главный церемониймейстер улетел в те же заросли, куда минуту Гвоздюков отправил глюк номер один.

- Ну, кто следующий? - рассмеялся Серж, довольно потирая руки.

- И я-я! - завизжал Жкакин и одним движением сбросил с себя халат, заодно и бороду, которая оказалась приклеенной.

- Ух, ты! - удивлённо воскликнул чоповец, когда увидел тельняшку на теле Жкакина.

- Где служил? - поинтересовался Гвоздюков.

- В ВЖВ, - с гордостью ответил пришелец и показал плечо, на котором среди пупырышек и бородавок светились три буквы.

- А я в ВДВ, - произнёс Серж, а затем расстегнул куртку и оголил плечо с изображением десандского герба.

А вот о том, что он два года провёл в котельной, Гвоздюков тактично умолчал.

- Братан! - радостно воскликнул пришелец.

- Братуха! - ответил Серж, и ветераны войск специального назначения обнялись, буд-то они вмести стоптали не одну пару солдатских сапог.

- Слушай, это дело надо отметить, не каждый день фстречаешь братана в другом мире,- отстранившись, произнёс Жкакин.

- Не спорю - надо, но здесь облом, - чоповец сокрушённо развёл руками. - Я на дежурстве, заметят, что ушёл - выгонят.

- Нет проблем.

Пришелец высунул синий язык, хлопнул в ладоши, и в следующую секунду, как по волшебству, растворился в воздухе.

- Обаньки, опять начинается, - печально вздохнул Серж, посчитав, что ему опять всё пригрезилось.

Но, словно опровергая его сомнения, из зарослей репейника появилась рожа глюка номер один.

- О Рамано! - раздался возглас Карлысы.

Мимо Гвоздюкова пронеслась зелёная фурия - она сбила

пришелица с ног, который, как оказалось, носил вполне человеческое имя, и, взобравшись на него, принялась покрывать его поцелуями. Чавкавший звук, сопровождавший страстные лобзания, вновь вызвали у Сержа приступ тошноты, но его спасло появление Жкакина.

- Оба, - произнёс появившийся пришелец, и отработанным движением руки вытащил из-за спины внушительных размеров бутыль с жидкостью сине-мутного цвета. - Стаканы есть?

- Я на дежурстве, - попытался отказаться Гвоздюков.

- Да брось ты, один раз жифём.

- Не подавайся на провокации! - завопила рация, - это же потенциальный противник.

- Кто это? - спросил пришелец, на всякий случай спрятавшись за Гвоздюковым.

- Раньше была рацией...,

- Как это была! - возмутилось средство связи. - Была, есть и буду!

- Но как вы появились, начала утверждать, что она - женщина, - не обращая внимание на слова рации, закончил свою мысль Гвоздюков.

- Фсё ясно, - улыбнулся пришелец, - это из-за портала, он фсегда так на технику дейстфует. Мы поэтому от неё отказались. Ну, как там насчёт стаканоф?

- А, ладно, - подался искушению чоповец, - только я тебя умаляю, давай за бокс отойдём, там камера не достанет.

- Понял, - произнёс Жкакин и стал собирать разбросанные вещи.

Серж забежал в вагончик, взял с полки две кружки, а также помятый одноразовый стаканчик, на всякий случай, а затем направился к выходу; возле мусорного ведра он остановился и вытащил оттуда выброшенные продукты.

- Сам выкинул, сам и возьму, закусывать-то чем-то надо, - оправдываясь перед собой, буркнул чоповец и вышел из вагончика.

Завернув за угол бокса, Гвоздюков увидел, что тут уже всё готово: на неизвестно откуда появившейся скатерти лежали диковинные фрукты, запечённая ножка, очень смахивающая на куриную, и квашеная капуста.

- Откуда всё? - спросил удивлённый чоповец, скромно положив на краешек скатерти свои продукты.

- Ты что, забыл? - пришелец высунул язык и хотел было хлопнуть в ладоши.

- Вспомнил, - успел остановить его Серж. - А почему без тарелок?

- А, - раздосадовано махнул рукой Жкакин. - Император наш наложил фето на перемещение посуды через порталы. Народец наш склонен к этому делу, - пришелец щёлкнул по горлу, - пешком ходить разучились, фсё больше через порталы, фот государь и наложил фето.

- Как же ты умудрился бутылку пронести, - поинтересовался Серж.

- Так здесь затронуты государстфенные интересы, - рассмеялся Жкакин.

- Вот и тост, - ставя кружки на скатерть, произнёс чоповец.

- Прафильно, чего фремя терять, - подержал Гвоздюкова пришелец и разлил мутную жидкость по кружкам.

- Ну, что вздрогнули.

- Поехали.

Новоявленные друзья синхронно опрокинули содержимое кружек в рот.

Иномирное пойло оказалось на вкус смесью коньячного спирта, лимонной кислоты и хозяйственного мыла. Серж, правда, никогда не смешивал эти продукта, но именно такая ассоциация всплыла в мозгу, когда выпитое, обжигая пищевод, скатилось вниз.

- Что это? - спросил Гвоздюков, когда смог вздохнуть.

- Душадёр, - ответил пришелец и откусил приличный кусок от ярко оранжевого фрукта.

- Подходит, - произнёс чоповец, вытирая выступившие слёзы.

Но как не удивительно, послевкусие от пойла пришельцев оказалось приятным, во рту растеклась мятная свежесть с привкусом ананаса. Голова закружилось, земля качнулась, но устояла на месте.

- Ну, как? - спросил Жкакин.

- Во! - чоповец поднял большой палец вверх.

- А то, - довольно усмехнулся пришелец, - сам делал. Ещё по одной?

- Давай, - согласился Серж, чувствуя, что масть пошла.

После второй кружки земля под Гвоздюковым, крутанувшись пару раз, замерла. Все проблемы мира отступили, душа требовала песни, но его опередили: рядом раздалось громкое, толи кваканье, толи вопли дерущихся мартовских котов. Борясь с земным притяжением, Серж повернул голову и увидел растянувшегося на земле пришельца, который орал во всё горло.

- Не надо, - жалостливо попросил чоповец.

- Почему? - не понял Жкакин.

- Ну-у, не надо, - заплетающимся языком выдавил из себя Гвоздюков.

- Хорошо, - согласился пришелец.

Они лежали на холодной земле - два представителя разных миров, чувствуя, как вся вселенная крутится, в прямом смысле, вокруг них.

- Брат, - подал голос Гвоздюков, когда кружение немного замедлило ход.

Начавший уже дремать Жкакин рывком поднял голову.

- Что, ик.

- Хочу тебя спросить.

- Ик, - пришелец несколько раз ударил себя в грудь, стараясь избавиться от икоты, - спрашифай.

- Откуда вы русский так знаете?

- А это магия, - Жкакин сел и подпёр руками падающую на грудь уродливую голову, - сожрёшь какую-нибудь гадость и фсё.

Руки пришельца разошлись, и его голова упёрлась в грудь. Через секунду раздался забористый храп.

- Брат, - не унимался Гвоздюков, - брат?

Но в ответ слышался только храп. Чоповец подлез к пришельцу и принялся его тормошить.

- Брат, брат, "что всё"?

- А? Что? Ты кто? - завопил Жкакин, не узнав чоповца.

- Это я.

- Кто я?

- Я - твой брат.

- Братишка, где ты так долго был? - зарыдал пришелец.

- Я здесь был, - произнёс Серж, еле ворочая языком. - Вот тут.

Гвоздюков хлопнул по земле кулаком.

Вдруг глаза пришельца и без того выпуклые стали ещё круглее.

- Ты не мой брат! - угрожающе зашипел он. - Куда ты дел моего брата?

- Да успокойся ты.

Чоповец откинул от себя, лезущего на него с кулаками пришельца.

- Вспоминай ВДВ, - напомнил он и показал татуировку.

- Братан, - расплылся в улыбке пришелец и полез обниматься.

- Всё, хватит, - пытаясь вырваться из объятий Жкакина, заорал Серж.

Вырвавшись, чоповец на карачках стал отползать, но пришелец не собирался сдаваться просто так - он схватил его за ногу и стал что-то выкрикивать на своём языке. Борьба за свободу и последующая попытка к бегству отрезвили обоих участников застолья.

- Брат, а ты мне так и не ответил "что всё"? - немного отдышавшись, напомнил о прерванном разговоре Гвоздюков.

- Ну..., - пришелец выдохнул, подбирая слова для ответа. - Фсё это, ну, ... когда фсё. Понял?

- Не-а, - мотнул головой чоповец.

- А о чём я говорил? - поинтересовался Жкакин.

- О магии, которую в рот и всё, - напомнил Серж.

Пришелец подозрительно посмотрел на Гвоздюкова, наверное, решая, сошёл его новый друг с ума или нет, но затем его осветила сияющая улыбка.

- Ты о зелье!

- Да, - кивнул головой чоповец.

- Так фсё просто: зелье принял и понимаешь фаш язык.

- А, ускоренный курс, - предположил Серж.

- Нет, не курс, как-то по-другому называется, не помню, - ответил Жкакин, разливая алкоголь по кружкам.

- А как оно действует?

- Язык щиплет, - скривился пришелец, словно зелье у него до сих пор оставалось на языке. - Думаешь, почему мы с дефектами разгофарифаем - побочный эффект.

- Ты так и не понял, каков принцип действия зелья? - продолжал допытываться Гвоздюков.

- А я откуда знаю, я - не маг и не колдун. Этим они занимаются, моё дело - предсказания. Ты, кстати, чего не хочешь жениться? Карлыса красифая.

- Я уже был женат на такой, - Серж печально вздохнул.

- И что? - не дождавшись продолжения, спросил пришелец.

- Что, что, взглядами на жизнь не сошлись.

- Быфает, - произнёс Жкакин.

- Слушай, а что вы здесь вообще делаете? - перевел разговор на другую тему чоповец.

- Дубинка тфоя нужна, - не стал скрывать правды пришелец.

- Зачем? - искренне удивился Гвоздюков.

- Да фсё из-за пророчестфа, ф нём гофорится: ужасный страж подарит сфоё орудие Р.Д. - 73 под инфентарным номером ┼ 9543, и оно спасёт империю, - пояснил Жкакин.

- Да э тоже моя дубинка, я за неё расписался и несу от..., - чоповец замолчал, прислушиваясь к бурлению в животе.

Серж закрыл рот ладонью и громко икнул, после чего продолжил:

- Ответственность, короче, что я буду с этого иметь?

- Что такое ты гофоришь, какая фыгота - империя гибнет! - возмутился пришелец.

В это время из высокой сухой травы показалась влюбленная парочка. Помятая одежда, застёгнутая абы как, говорила о том, что парочка времени зря не теряла.

- Я таки понимаю, шо меня хотят сделать дураком.

Не смотря на то, что чоповца прилично шатало, он почувствовал вкус наживы. В нём проснулась память предков в лице прадедушки Абрама, который наперекор родственникам взял себе в жёны Клавдию, дочь пасечника, а не еврейскую девушку из порядочной семьи.

- Вы посмотрите на них - они созданы друг для друга. Зачем им жизнь ломать? - Гвоздюков показал на Романо и Карлысу.

- А чего на них смотреть? Женишься, посадишь на кол, имеешь прафо, и другим урок будет. А то пофадились стафить сфои интересы фыше государстфенных, - произнёс Жкакин, окинув влюбленных мутным взглядом.

- Брат, ты не прав, - обиделся на пришельца Гвоздюков. - Здесь любовь, а ты на кол.

- Империя ф опасности, - пришелец вскочил, но организм такой нагрузки не выдержал, ноги подогнулись, и он со всего маху приземлился на зад.

- Фот фидишь, - сокрушённо вздохнул Жкакин, - а ты любофь.

- Стоп! - заорал Серж и стал медленно подниматься.

В начале он поднял пятую точку и в том же положении добрался до бокса, а затем, уже опираясь о стенку, принял вертикальное положение.

- У...у меня идея. Нехай женятся и размножаются, а я ...

Что он будет делать, чоповец сказать не успел - земля под Гвоздюков качнулась, и он упал, угодив лицом в кулёк с салатом.

- Что здесь происходит? - раздалось в наступившей тишине.

Серж поднял голову и оглянулся на голос: около забора стоял менеджер по охране. В его глазах сверкал огонь, губы свернулись трубочкой, ноздри раздувались, как у быка на красную тряпку.

- Кто это? - снимая с щеки Гвоздюкова нарезанный овощ фиолетового цвета с оранжевыми прожилками, поинтересовался пришелец.

- Начальство, - ответил Серж.

- Я спрашиваю: что здесь происходит? - делая ударение на каждом слове, повторил вопрос Бурдюков.

- Можно я его ударю? - не обращая внимание на менеджера, спросил Жкакин.

В его глазах было столько мольбы, что с языка чоповца едва не слетело согласие.

- Нельзя, - тяжело вздохнув, произнёс Гвоздюков.

- В последний раз спрашиваю: что здесь происходит? - в конце голос менеджера сорвался на визг.

- Свадьба, - наконец ответил Серж. - Вот друзья пришли, решили отметить.

- Собирайтесь, сейчас вызову замену. Считайте, что вы уже уволены, напишите докладную и сегодня же мне положите на ...

- Брат, отдай мне его! - разрывая на себе тельняшку, заорал Жкакин.

- Подожди брат, сейчас всё решим, - удерживая рвущегося в бой побратима, произнёс чоповец.

- А вы, Анатолий Ильич, ай...я...яй, нельзя моих друзей обижать.

- Держи меня крепче или я из него фарш сделаю! - продолжал орать разошедшийся не на шутку пришелец.

- Вот видите, Анатолий Иванович, что вы сделали, а у них работа нервная, им империю спасать надо, - осуждающе покачал головой Серж. - Да и свадьбу, зачем портить.

- Какая свадьба на охраняемом объекте! - закричал взбешенный менеджер по охране.

- Вот, ик, - чоповец поднял указательный палец, - вот мы и добрались до сути вопроса.

- Костя! - не дослушав, завопил Бурдюков.

- Да, Анатолий Иванович.

Из-за угла ограждения появилась физиономия водителя.

- Вызывай старшего, пусть пришлёт замену на десятый пост! - приказал Менеджер.

- Слушаюсь, - произнёс водитель и скрылся из поля зрения.

- Ну, щас начнётся, - вздохнул Гвоздюков и посмотрел на Жкакина, - А, наливай, что нам терять.

- Понял, - ответил пришелец и потянулся за бутылкой.

- Отставить! - завопил менеджер.

Он покраснел от возмущения, казалось, ещё немного, и последует взрыв.

- Почему? - в разговор вступила Карлыса, которая, наконец-то, привела себя в божеский вид.

Она повернулась к Бурдюкову, и в этот миг между ними пролетела искра, что там искра - между ними сверкнула молния, заставляя всех находящихся рядом закрыть глаза.

- Я ослеп! - испугано запричитал Жкакин.

- Я тоже ничего не вижу, - констатировал Гвоздюков.

- Любимая, где ты? - жалобно запищал Романо.

Через несколько секунд, зрение ко всем начало возвращаться. Первым это почувствовал чоповец.

- Фу, отпустило, - выдохнул он и вытер со лба выступивший пот. - Я же думал - всё, траванулся.

- Что случилось? - простонал пришелец, протирая слезившиеся глаза.

- Не знаю, вроде как молния бабахнула, - пожал плечами Серж.

- А этот где? - поинтересовался Жкакин.

- Кто? - не понял Гвоздюков.

- Ну, этот, который орал.

- Вон стоит, как заколдованный, - Серж махнул рукой в сторону забора.

- А что с ним?

- А я знаю? Вылупился на красавицу вашу, вон стоит, ртом воздух глотает.

- Карлыса - она такая. Тот, кто фидит её ф первый раз - дар речи теряет, - произнёс пришелец, пытаясь нащупать бутылку.


Когда Бурдюков увидел королеву из своего сна, молния сверкнула в его мозгу, заставляя забыть всё, что было в его жизни. Её большие оранжевые глаза, казалось, смотрели в самую душу, и даже раздвоенный язык, на одно мгновение вылетевший из большого рта красавицы, чтобы сбить муху, не испортил впечатления - она для него была прекрасней всех женщин на свете.


Только стоило Карлысе увидеть стоящего у сетки забора аборигена, как её сердце забились с такой скоростью, что потемнело в глазах. Его пухлые губы, большие с румянцем щёки и выпирающий живот разжёг вулкан страсти.


- Анатолий Иванович, рация отказывается передавать сообщение! - испуганно доложил прибежавший водитель.

- Как отказывается? - автоматически спросил Бурдюков.

- Говорит: не буду передавать и всё, - пояснил водитель.

У наблюдавшего за менеджером чоповца в кармане завибрировала рация.

- Чего тебе? - спросил он.

- Вот так всегда, стараешься, стараешься и никакой благодарности, - обиженно прошипело средство связи.

- Так это твоих рук дело?

- Да, мы в отличие от некоторых своих в беде не бросаем.

Бурдюков с большой неохотой оторвал взгляд от Карлысы и зло зыркнув глазами на водителя.

- Ну, не хочет передавать и не надо.

- А мне что делать? - поинтересовался Костя.

- Сядь в машину и жди! - рыкнул Бурдюков, злясь на то, что его отрывают от созерцания любви всей жизни.

Избавившись от водителя, менеджер по охране вновь уставился на пришелицу - та, пока Бурдюков разговаривал, успела причесаться, найти цветок и даже пару раз ударить себя по губам, увеличивая объем.

Сердце Гвоздюкова не выдержало страданий начальства, тоже человек, как-никак.

- Иванович, ты так и будешь там стоять, заходи, присоединяйся - у нас свадьба, да и новый год на носу.

- Неудобно вот так, без подарка, - смутился менеджер. - Да и не положено.

- Да брось, всё равно меня уволишь, - продолжал настаивать чоповец, чувствуя, что начальство отказывается только для отвода глаз.

- Уволю, - тяжело вздохнув, согласился Бурдюков, - но всё равно, не могу.

- А ешли я ваш попрашу, - кокетливо произнесла Карлыса и стрельнула глазками.

От этого выстрела лысая макушка менеджера покраснела, как помидор.

- Ну, если дама просит, то можно, - согласился Бурдюков, рисуя носком туфли фигуры по земле.

- Давай, иди быстрей, выпьем за здоровье молодых, - поторопил начальство Серж.

- Миледи, что это было? - став в позу оскорблённого достоинства, произнёс Романо. - Вы ведете себя, как уличная девка! Не забывайте, вы - моя невеста.

- Этого момента уже нет, - фыркнула Карлыса и демонстративно отвернулась.

- М...да, ну и нравы у вас, - рассмеялся Гвоздюков.

- Чего радуешься? - не понял весёлого настроения побратима Жкакин.

- А чего плакать?

- Это с какой стороны посмотреть, - произнёс пришелец и загадочно посмотрел на чоповца.

- Что ты имеешь в виду? - почувствовав подвох, поинтересовался Серж.

- Из женихоф только ты остался.

- Постой, мы же договорились, - Гвоздюков чуть не упал от такой новости.

- Когда это было, - философски изрёк Жкакин.

- Пять минут назад, - не сдавался чоповец.

- Империя ф опасности, - напомнил пришелец.

- Я не хочу, я был уже женат, и она так напоминает мою жену.

Стук, донёсшийся со стороны ворот, прервал дружескую беседу побратимов.

- Пойду, открою начальству, - сказал Серж и, шатаясь из стороны в сторону, направился по тропинке, натоптанной ногами охранников за многие часы их нелёгкой службы.

Пока Гвоздюков отсутствовал, Жвакин успел разлить остатки пойла и придать салатам более съедобный вид, вынув из них попавшие камешки, отдельные травинки и набежавших жучков.

Через мину появился чоповец в сопровождение оробевшего Бурдюкова.

- Вот, друзья, позвольте представить моего начальника, короче, можете его звать Антоха, - хлопнув по плечу менеджера, закончил Серж.

- Не забывайтесь, - попытался возмутиться Бурдюков, но на него уже никто, кроме Карлысы не обращал внимание.

- Карлыса, - представилась пришелица, протянув менеджеру руку-лапку.

- Тоша, - краснея и опуская глаза, представился Бурдюков.

Пока менеджер и Карлыса строили друг другу глазки, держась за руки, между побратимами разгорался спор.

- Я на эту фигню не подписывался. С кого ляна я буду жениться, она что, дочь Рокфеллера? - возмущался чоповец.

- Ты мне брат или не брат, - упрекал пришелец.

- Брат, и поэтому ты должен меня понять. Нет резона мне жениться, - парировал Серж.

- Если не ты, то кто же, кто же, если не ты, - неожиданно выдал Жкакин.

- Чего вы мне голову морочите, нужна вам дубинка - берите, а зачем охомутать хотите, - разозлился Серж.

Он схватил наполненную кружку и залпом её выпил.

- Нельзя, ик, пророчесфо, - помахал пришелец зелёным пальцем перед Гвоздюковым, - Было бы так фсё просто, фзяли и спрашифать не стали. Пророчестфо, как инструкция - глупо, но фыполнять надо.

- Так в чём дело? - прохрипел Серж и с жадностью набросился на закуску.

- Ф пророчестфе гофорится: грозное оружие должно быть принесено ф наш мир, как сфадебный дар, -пояснил Жкакин. -Фобщем, кроме тебя некому.

- Хорошо, а что я с этого буду иметь, - понимая, что просто так ему не отмазаться, Гвоздюков решил перевести разговор в деловое русло.

- Ты станешь королём, - заявил пришелец.

- Здесь? - в голосе чоповца появился интерес

- Нет, - Жкакин отрицательно мотнул головой.

- Тогда не убедил.

- Я согласен жениться и стать королём, - вдруг раздалось сзади.

Они обернулись и увидели стоящих в обнимку менеджера и Карлысу.

- Я уже им был... во сне, - тихо добавил Бурдюков.

Ничего не понимая, пришелец взглянул на Гвоздюкова.

- Вот вариант, - поддержал он начальство в его устремлении стать мужем и королём.

Счастливая Карлыса прижалась к животу менеджера, с упоением слушала раздававшееся там бульканье, с трепетом ожидая, когда она сможет уединиться со своим суженым.

- Раз никто не протиф, приступим к обряду. Где жрец?

И тут все вспомнили о четвёртом пришельце.

- Так это ж я его, того, в кусты отшвырнул, - строя из себя невинного мальчика, произнёс Серж.

Романо и Жвакин направились к зарослям репейника и через минуту они нашли главного церемониймейстера и верховный жрец на пол ставки - тот лежал с блаженной улыбкой, уткнувшись носом в какой-то кулёк.

- О горе, узаснисый убил верховного зреца, - вскинув руки в театральном жесте, запричитал Романо.

- М...да, нехорошо получилось, - согласился Жкакин.

- Что тут у вас? - спросил подбежавший на вопли пришельца Серж.

- Убийца! - продолжал орать неудачливый герой-любовник, - Вас мир ответит за смерть славного сына Кваказандии.

- Заткнись! - прервал тираду Романо - главный хранитель пророчества.

В этот момент Амолукус, он же - главный церемониймейстер, он же - верховный жрец на пол ставки повернул голову и шумно втянул воздух.

- Так он стервец клея обнюхался! - воскликнул Гвоздюков, рассмотрев кулёк, к которому припал жрец.

- Он выживет? - поинтересовался Жкакин.

- Если перестанет нюхать клей.

Вдруг невдалеке в небо взлетела ракета, затем ещё одна и ещё - через секунду всё вокруг сверкало и взрывалось.

- Ложись! - закричал Жкакин и растянулся на сухой траве.

Вслед за ним попадали остальные пришельцы.

- Вы чего, рябята? - рассмеялся Серж. - Это новый год наступает.

- Новый год? Что такое новый год? - в один голос спросили пришельцы.

- Долго объяснять, - отмахнулся Гвоздюков. - жреца надо в порядок привести.

- У нас нет на это времени, - обречённо вздохнул Жкакин.

В следующее мгновение вокруг пришельцев возникло слабое свечение.

- Обряд сложный? - закричал Бурдюков, не желавший расставаться с Карлысой.

- Да, у нас он занимает несколько часов.

- Брат, ну вернёшься завтра, когда жрец проспится и...

- Нет, брат, если сейчас не проведем обряд - портал закроется навсегда, - произнёс Жкакин, не дав договорить чоповцу.

- Ну, должен же быть выход, - захныкал менеджер, -я хочу жениться, я хочу быть королём.

- Есть выход, есть! - вдруг закричала Карлыса.

- Какой? - хором спросили все.

- Я - тринадцатая дочь короля, а пошле двенадцатой дочери, шоглашно кодукшу о проведение обрядов...

- Короче, - простонал Бурдюков.

- Короче, я имею право на упрощённый обряд, - быстро произнесла Карлыса.

- Да, точно, - поддержали принцессу и Романо, и Жкакин.

- Что надо? - взвыл менеджер, видя, как его возлюбленная начинает растворяться в свечение.

- Объявить их, - главный церемониймейстер, указал на Бурдюкова и Карлысу, - мужем и женой.

- Так объявляйте! - в один голос закричали менеджер и чоповец.

- Он должен, - Жкакин указал на валяющегося на земле жреца.

Бурдюков бросился к жрецу и стал неистово хлестать его по лицу, приговаривая:

- Очнись, очнись! - но через несколько секунд он сдается, видя что это не действует на жреца токсикомана.

Вдруг не говоря ни слова, Гвоздюков срывается и бежит к вагончику. Едва он оказался внутри раздался звук разбитого стекла, уроненного ведра и мата. Ещё через мгновение появился чоповец что-то держа в руке.

- На дай ему понюхать, - предал он менеджеру пузырек.

К этому времени свечение достигло плеч пришельцев. Не теряя зря времени, менеджер зубами вытащил пробку из флакона и сунул горлышко под нос пришельца. Хватило одного вздоха чтобы мутные глаза жреца на полставки, приобрели осмысленное выражение.

- Проводи обряд, - закричал Жкакин.

- Какой? - не понимая, что происходит, спросил Амолукус.

- Дай ему ещё понюхать, - предложил

Гвоздюков, менеджеру.

- Нет, не надо - взмолился жрец, - проведу обряд.

- Укороченный, - подола голос Карлысак.

- Хорошо, - сразу согласился Амолукус, затравлено смотря на пузырек в руках Бурдюкова.

- Ну, - раздалось со всех сторон.

- Жених и невеста, возьмитесь за руки, - потребовал жрец.

- Ой, - испугалась тринадцатая принцесса, видя как постепенно растворяются в свечении её руки.

- Объявляю вас мужем и женой, - в последний момент успел произнести Амолукус, и свечение прекратилось.

- Мы успели, - радостно заверещали пришельцы, прыгая и обнимаясь.

- Спасибо брат, - роняя слезу произнес Жкакин, - империя спасена, нам пора назад.

- Пора, так пора, я тоже хотел чаю попить, а то связался с вами, - Серж махнул рукой и отвернулся желая спрятать выступившую слезу.

- Фот тебе кнопка, - пришелец протянул чоповцу разноцветный куб с кнопкой, - когда нужна будет помощь нажми на неё. Прощай брат.

Жкакин высунул язык и хлопнул в ладоши. В следующее мгновение на охраняемом объекте под позывным "Волдырь" три, не осталось ни пришельцев, ни менеджера.

- Ну вот и всё, никого и ничего, - тяжело вздохнув произнёс Серж.

- Почему никого, я уже не в счёт, - ворчливо прошипела рация.

- В счёт, в счёт, куда же теперь без тебя, - поспешил успокоить электронную подругу Серж.

Затем он посмотрел наверх, и в этот момент на его лицо упала снежинка.

- Шел прошлогодний снег, - рассмеялся доблестный охранник Гвоздюков.


(ИСТОРИЯ ВТОРАЯ)


Как и следовало ожидать связь с иномирянами, и исчезновение менеджера по охране не прошли для Гвоздюкова без последствий. Начальство метало гром и молнии, к чему впрочем доблестный охранник привык и попросту пропускал все нравоучении мимо ушей. Угрозы же были столь смехотворны, что Серж позволил себе несколько ухмылок в присутствие начальства.

Больше всего донимали доморощенные учёные, всякие там уфологии, демологи и всякие другие ...ологи, которые не понятно как пронюхали о произошедшем на К.Б.К и теперь взяли десятый пост, к которому Гвоздюков отныне был приписан на постоянной основе, в осаду.

В зарослях камыша и бурьяна вырос целый палаточный городок. На вагончик охраны были направлены десятки камер и всякого рода устройств, от чего у охранников портился аппетит, а у начальства болела голова. Руководство А.О.З. К.Б.К требовало от охраной фирмы "Гриф" навести порядок, те же лишь растеряно разводили руками, "учёные" хоть и донимали своим навязчивым вниманием, но не нарушали режим безопасности, по этому начальство, отыгрывалось на личном составе проверками и новыми инструкциями.

Конце концов Гвоздюков не выдержал и подал заявление об увольнении. Начальство отпустила его с радостью, даже не намекая на положенные две недели отработки, не забыв подкрепить свою радость счетом за форменную одежду в размере пяти тысяч рублей.

Здесь дорогой читатель я сделаю первое отступление.

Интересная вещь трудовой договор десяток страниц сухих, дурманящих слов, ссылок на законы, под законы и под-под законов, но смысл всей этой словесной лабуды сводится к одной строчке и двум правилам

Правило ┼1

Начальство всегда право.

Правило ┼2

Если начальство не право, смотри пункт первый.

Но, а главное правило написано на лбах самих начальников.

Я хозяин, ты дурак.

И здесь как говорится без вариантов.

Пожалуй на этом, я закончу первое отступление и продолжу своё повествование.

Пометав несколько дней бисер перед начальством, Гвоздюков cдался. Оставил на столе начальника кадров свёрнутые трубочкой пятьдесят рублей оставшихся от зарплаты, после всех вычетов, с точной инструкцией куда эту трубочку должен засунуть себе гендиректор. Чуть подумав, Серж достал десять рублей, так же вернув их трубочкой, попросил передать уже для заму. генерального с теми же инструкциями и пожеланиями, после чего покинул офис, громко хлопнув дверью.


Как не странно, но работу Гвоздюков нашел быстро буквально на второй день, после того как получил трудовую книжку, помог бывший коллега.

Они случайно встретились в городе и Саня, так звали коллегу, дал наводку.

Не теряя времени, Серж позвонил по номеру, который записал на руке.

- Да-а, - ответили ему мрачным голосом.

"Им бы только заупокойную читать, или на кладбище девок ночью пугать", - пронеслось в голове Гвоздюкова.

- Николай Николаевич? - уточнил Гвоздюков.

- Ну, что надо? - мрачно отозвалась трубка.

- Я насчет работы, вам охранники нужны?

- Завтра приезжай, к восьми часам в отель, - недовольно буркнул в ответ обладатель могильного голоса и отключился.

- М-да, - протяжно произнёс Серж, решая как ему поступить.

С одной стороны, по словам Александра, платили там не плохо, да и левачить можно было. С другой, от будущего шефа, так и несло самодурством, а это факт настораживал.

Да, забыл сказать новое место работы, куда нацелился Серж был пятизвездочный отель Вера.


На следующий день Гвоздюков поднялся в полшестого утра. Принял ванну, побрился, даже прыснул на себя дорогого парфюма, который использовал только в особых случаях, в таких, как развод, свадьба, или наоборот, последовательность этих событий для Сержа была не принципиальна. Подкрепившись бутербродом, он направился на встречу с возможным работодателем.


Добираться до отеля надо было на вахтенном автобусе, который отходил в семь утра, с одной из центральных площадей города. К месту сбора сотрудников гостиничного комплекса Серж прибыл в половине седьмого, и к своему удивлению никого там не увидел.

Простояв несколько минуту, он начал волноваться.

"Может я неправильно понял и вахта отправляется с другого места"? - возникло у него подозрение.

Гвоздюков успел выкурить несколько сигарет, прежде чем начали подтягиваться люди. Проходя мимо, сотрудники бросали на Сержа, мимолетные взгляды, впрочем, лишенные всякого интереса.

Без пяти сем подъехал вахтенный автобус. Хоть было и прохладно народ, не спешил в салон. Одни догрызали оставшиеся семечки, курильщики жадно затягивались, желая по больше втянуть в себя никотина, перед дорогой. Гвоздюков смешавшись с толпой, поднялся в автобус и занял место у окна. В семь ноль три "Икарус" отправился.

Внутри было тепло. Серж, чтобы не запариться, снял куртку, заодно огляделся по сторонам. Кто-то сразу уснул, в основном мужики наверно устав от бурных выходных. Женщины проводили оставшееся до работы время в беседе. Молодёжь, которой было примерно треть, погрузилось в дебильно-медатативное сознание, с упоение клацали по экранам гаджитов.

Вахта быстро миновала промышленную зону и пост ДПС. Гвоздюков решив не забивать голову напрасной тревогой, по поводу примут, не примут, смотрел в окно.

- "Да, давненько я здесь не был", - мысленно произнес он, любуясь морем.

Проезжая мимо одной из баз отдыха, в груди Сержа, защемило.

"Здесь я Ленкой хорошо покуражился", - вспомнил он и самодовольно хмыкнул.

Его ухмылка, была замечена одной дамой, примерно одного с ним возраста.

"Мадам Кюко", - тут же дал ей прозвище Гвоздюков, хотя если честно, кто такая модам Кюко, и как она выглядит, он слабо представлял, а верней не представлял вообще.

Но кличка не воробей вылетит, фиг отмоешься.

Между тем дамочка, поджав губы, презрительно осмотрела Сержа.

" Не иначе поняла, как я её прозвал", - промелькнула в голове Гвоздюкова. - "Да и флаг ей в руки".

За окном чаще стали мелькать базы погружая Сержа во воспоминания.

"Здесь я Оксанкой, тут с Ольгой, здесь Татьяной, а здесь мне глаз подбили. Черт, как же её звали? Хоть убей не помню, зато синяк был обалдеть, на пол морды. И что самое обидно, секс был никакой, быстренький и баба левая, на такую только пьяный позариться, в прочем я такой и был. А мужик у неё какой оказался"! - Гвоздюков улыбнулся.

- Да были люди в наше время, не то, что нынешнеё племя, - прошептал он, с тоской по прошедшим годам.

"Раньше как было", - продолжил ностальгировать Серж, - "Обольщение женщины считалось искусством, оно оттачивалось годами, и когда ты достигал высший степени, приходилось уходить на тренерскую работу. Да жизнь суровая штука".

Расчувствовавшись, Гвоздюков печально вздохнул, чем опять привлёк внимание "мадам Кюко". Она повернула свой ястребиный нос в его сторону и уставилась на него мутными глазами.

Вдруг что-то во взгляде женщины изменилось, и это не понравилось Сержу. Мадам несколько секунд буравила его, а затем неожиданно кокетливо подмигнула.

Гвоздюков поперхнулся и быстро, от греха подальше, отвел взгляд.

Слегка эфорийное состояние, в которое он впал от воспоминаний былых побед, вмиг улетучилось.

" Серж, совсем плохи твои дела, если на тебя обращают внимание дамы пенсионного и предпенсионного возраста", - сделал для себя неутешительный вывод, Гвоздюков.

Дальнейшую часть пути, он ехал уставившись в окно, без каких-либо мыслей.

Вдруг автобус остановился и народ, с явным сожалением поднявшись со своих мест, потянулся к выходу.

До плеча Сержа кто-то дотронулся, он обернулся и увидел мадам "Кюко".

- Просыпайся красавчик, уже приехали, - прошептала она, и потрепала его за щеку, вызвав тем самым усмешки стоящих в проходе сотрудников отеля.

Гвоздюков никогда не отличался особой скромностью и целомудрием, неожиданно для себя покраснел, как барышня начала прошлого века, попавшая в мужское отделение бани.


Читатель вы спросите почему, я прибег к такому сравнению, столь чуждому современному человеку. И я вам отвечу, душа требует романтизму, необычных образов, да и просто мне так захотелось. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство за сим, с вашего молчаливого согласия продолжу.


Покинув теплый салон, Серж передернул плечами от холода который, как назойливая проститутка, пытался залезть под одежду.

- Да не май месяц, - пробурчал он, застегивая молнию.

Как на зло, молния ни в какую не хотела работать.

Когда Гвоздюков справился с молнией, его взор уперся в сооружение, которое судя по всему, служило помещением для охраны.

К этой мысли Сержа подтолкнули несколько фактов.

Первый, это то, что домик находилось, у ворот и логически размышляя, где быть служебное помещению охраны как не здесь у ворот. Хотя со сто процентной уверенностью это утверждать он не стал бы, помитуя в какой стране он живет, и какие люди стоят у руля охранных фирм.

Факт второй.

Камера которая по здравому смыслу должна была быть направлена на ворота и прилегающую территорию, смотрела своим, не мигающим оком прямо на дверь домика. Кстати сказать, сей факт, меня всегда удивлял, даже можно сказать поражал. Ведь если рассуждать трезво камеры это инструмент призванный помогать охраннику в его, нудном труде. Но начальство по-своему распорядилось достижением прогресса, они превратили камеры слежения в средство давления на сотрудников.

Так мы немного отвлеклись, но кто служил, тот поймет.

Факт третий.

Возле урны и окна было полно бычков. Вы уважаемый читатель возразите мне, что наши соотечественники в своем большинстве имеют смутное представление о культуре досуга, но здесь есть одно большое НО. Отдыхающие, тем более начальство, стоят на социальной лестнице на много ступеней выше, чем охранки. Для касты управленцев, существуют такой под класс обслуги, как уборщицы, они и призваны создавать иллюзию культуры в быту у начальства, ну и конечно убирать срач после отдыхающих. На охрану такая роскошь, как уборщицы не распространяются, так что порядок поддерживается самими охранниками.

Ну и наконец последний, третий факт, свидетельствующий о том что данное сооружение является служебным помещением для охраны, наличие самого охранника.

"В пиджачках ходят, как белые люди", - отметил для себя, Гвоздюков рассматривая будущего коллегу, с небольшим налетом недопонимания и можно сказать даже удивления. Было довольно прохладно и время от времени в воздухе кружили одинокие снежинки.

В прочем костюм шел охраннику, как корове седло. Пиджак был мятым, дешёвый галстук заляпан толи вареньем толи каким-то соусом, о лице я тактично промолчу, ибо не хочу обидеть человека, который в не рабочей обстановке оказался нормальным парнем. Но в момент знакомства, верней сказать первого контакта, Славик, так звали охранника, выглядел мягко выражаясь не адекватно. Он старался сохранить, невозмутимое выражение лица и равновесие, перед проходившими мимо него работникам отеля, но его заметно пошатывало, будто у него под ногами была не асфальтированная дорожка, а палуба корабля попавшего в пяти бальный шторм.

- Здравствуйте, - приветствовал охранника Гвоздюков, так как считал себя человеком вежливым, временами культурным.

Охранник, до этого рассматривающий что-то вдали, перевел взгляд на стоящего перед ним Сержа. В глазах гаранта порядка и безопасности, было столько печали, что Гвоздюкова едва не прошибла слеза.

- Что трр..., вы хотели? - ответил кадр, вместо приветствия, причем вы, ему далось с большим трудом.

- Вам весь список огласить, или только последние желание? - не удержался от колкости Гвоздюков.

- Не понял? - глаза охранка и до этого все в красных прожилках, теперь полностью налились кровью.

- Как найти начальника охраны, - уточнил Серж.

Охранник, прежде чем ответил, ещё раз осмотрел с ног до головы Гвоздюкова, причем на его башмаках он задержал взгляд дольше всего.

- Пройдешь, пройдете, - поправился на всякий случай страж порядка и снова покосился на обувь, - до центрального корпуса, там с боку офис охраны

- Спасибо, - поблагодарил за подсказку Серж и направился вглубь территории.

- Эй, а пропуск? - крикнул вдогонку Славик.

Он даже попытался догнать нарушителя пропускного режима, но едва сделал шаг, как его повело. Реакция бывшего спортсмена и знание местности спасло, доблестного стража порядка от падения.

- Спасибо дорогой, выручил, - поглаживая столб прошептал охранник, и с чувством приложился устами к своему спасителю.

- А с тобой, мы потом разберемся, - произнес Славик, грозя кулаком вдогонку Гвоздюкову.

Затем он, вытащил из внутреннего кармана плоскую фляжку и сделал несколько глотков, поморщившись, охранник занюхал принятую дозу спиртного, замусоленным рукавом пиджака. Почувствовав, как состояние эйфории возвращается, гарант порядка и безопасности блаженно улыбнулся и обнял столб, напрочь забыв о своем обещании разобраться с Гвоздюковым. Славик поднял голову и посмотрел на медленно ползущие по небу серые тучи. Несколько секунд охранник что-то искал затуманенным алкоголем взглядом, между туч и, найдя искомое, уставился в найденную точку не мигающим взором.

Дорогой читатель, вы спросите, что именно он искал в небе, но на этот вопрос я не смогу ответить, ибо сия тайна известна только богу и Славику, но он (Славик) никогда не расскажет (потому что не вспомнит об это), так что вам остается спросить у самого, ну вы понимаете кого. То, что всемогущий расскажет вам эту тайну я ручаться не стану, мне лично он не рассказал.

Так стоп, меня (автора), опять понесло не в ту сторону, за что прошу извинения и, продолжу.


Гвоздюков пристроился к толпе сотрудников, которые не стройными рядами двигались на свои рабочие места. Метров через триста, людской поток, стала разбиваться на ручейки. Одни свернули к одноэтажному зданию, от которого шёл аромат свежей выпечки, часть народа направилась дальше по дорожке в сторону моря. Серж, доверившись своей интуиции, последовал за группой женщин, они то и вывели его к центральному корпусу.

Опять немного отвлекусь и опишу центральный корпус пятизвездочного отеля "Вера". Первое, что приходит на ум, разглядывая этот образец современного зодчества, что архитектор в детстве очень любил играть в конструктор, так как здание напоминало именно собранный ребенком домик, из разного размера кирпичиков лего.

Ладно, не буду больше доставать скучными описаниями, продолжу.

Гвоздюков спустился по ступенькам к стоянке, перед центральным входом.

Сбоку от парадного входа, в узком проходе между двумя корпусами, стояла группа мужчин, в возрасте от двадцати до сорока пяти лет, все в дешёвых пиджаках, белых рубашках, не первой свежести. Они расслаблено курили, небрежно сплёвывая на газон, к ним и направился Серж, почувствовав в этой группе стоящих, своих коллег.

- Доброго утра всем, - поздоровался Серж.

- Это кому как, одним доброе, другим рабочее, - ответил один из курящих, примерно одного возраста с Гвоздюковым.

Остальные охранники, по крайней мере, так было написано на их бейджиках, удостоили Сержа едва заметным кивком.

- Не подскажите, Николай Николаевич на месте?

- Не-е, - проблеял молодой парнишка, не отрываясь от экрана телефона.

- Нет, в смысле не подскажите или нет, его на рабочем месте? - уточнил Гвоздюков.

- Машины нет, значит и его нет, - пояснил парень.

- Да ладно, вчера двадцать первый тоже без тачки был, его десятый привез, - возразил молодому мужичек, который рассуждал по поводу рабочего утра.

- Точно, двадцать первый на бензине решил экономить, - поддержал разговор ещё один охранник.

- На той неделе его Жора подвозил, - вспомнил молодой, с телефоном.

- То-то он на девятке завис, - усмехнулся мужичёк.

В этот момент, из дверей появился светловолосый парень в пиджаке с лацканами как у смокинга.


Читатель вы спросите, откуда простой охранник знает какие у смокинга лацканы? Ну, здесь всё очень просто. Катя, подруга Сержа, очаровательная во всех смыслах этого слова, женщина, не однократно делала намеки, что не против сходить на концерт, какой-нибудь заезжей звезды оперетты, а лучше оперы. Гвоздюков долго и мужественно сопротивлялся давлению своей пассии, но однажды, после жаркой ночи, он потерял бдительность. Катя, так умиленно ворковала у него под ухом, сыпля именами, которые в прочем для ничего не говорили, по той простой причине, что из классики Серж знал Баха, Бетховена, и то по ректонам на телефоне. Поддавшись минутной слабости, он согласился, но тут же пожалел. Нежная, желанная и весьма аппетитная богиня любви, превратилась в женщину, собирающуюся на променад. Уже через минуту из весьма объемного шкафа было вытащено всё, включая шубы и теплое бельё. В воздухе то и дело летали тонкие шарфики, чулочки, лифчики. Между делом Катя полюбопытствовала, если что из вечернего у Гвоздюкова. Вопрос любовницы, поставил Сержа в тупик. Вечером он выходил обычно или за пивом, или за хлебом, но наврят ли спортивные штаны его нынешняя подруга отнесет к вечернему одеянию в её понимании.

- Есть, - соврал Гвоздюков, решив, что если прижмет, одолжит что-нибудь у своего знакомого Владлена, работающего в местном театре вахтером и костюмером, в одном лице, и одной зарплате. Пользуясь служебным положением Владлен пополнял свой бюджет, нелегальным прокатам театральных шмоток.

Вот этот самый знакомый, и посветил Сержа во все тонкости костюмного этикета, в различных его вариациях.

Я опять отвлекся так, что вернемся, к повествованию.

- Жора куда своего кореша дел, - спросил мужичок.

- Какого? - не понял молодой.

- Двадцать первого.

- С какого перепугу он мой кореш, - возмутился Жора.

- Ты же у него водителем подрабатываешь.

- А чё, прикажете делать! Енто чудо ввалилась в семь часов в хату, требуя цыган, лошадей, и чтобы его отвезли на работу, - стал оправдываться молодой.

- Ну и где ты в семь часов достал лошадей? - спросил охранник с прической под биллиардный шар.

- А, - махнул рукой Жора, - отмазался.

- Что всю дорогу ржал, - вставил парнишка с телефоном.

- Нет, позвонил твоей сестре и сказал, чтобы она подругу свою взяла. Вот они всю дорогу и ржали, за себя, за меня и за того парня. Двадцать первый до сих пор думает, что его на лошадях катали.

- Светка, она такая, как заржет, все жеребцы сбегаются, - подтвердил слова Жорика, парень.

- А я всегда говорил Дмитрий, что у вас не дом, а конюшня, - вставил мужичок.

- Чё, да ты на свой посмотри, - вскипел охранник, которого обозвали Дмитрием. - Ты когда со своим кумом нажрешься, свинарник, у моей баки в деревне, образцово показательные жильё, по сравнению с твоей хатой.

Не участвующие в словесной перепалке охранники, окружили обменивающихся колкостями коллег, в ожидании продолжения. Но их ожиданиям не суждено было сбыться.

Входная, тонированная дверь слегка приоткрылась и в образовавшуюся щель проскользнул худощавый парень среднего роста, лет двадцати пяти, двадцати восьми лет. Появившийся своими манерами напомнил Гвоздюкову хорька. Такие же мягкие, суетливые движения, маленькие, бегающие по сторонам глазки и вытянутое лицо.

- Хватит зубы скалить, работать пора, - тихо произнес парень, который оказался старшим смены.

- Серега, ты прямо в тему, - рассмеялся мужичок, - мы тут как раз о лошадях толковали.

- И свиньях, - вставил Дмитрий.

- Хватит, я сказал, - старший смены окинул всех стоящих вороватым взглядом. - Все явились?

- Толика и Стаса нет.

- Стас мне звонил, он минут через пятнадцать подъедет, на вахту не успел, - объяснил отсутствие друга Жора.

- А почему он тебе звонит, а не мне? - удивился старший смены.

- Я откуда знаю, приедет ты у него и спроси, - перевел стрелки Жора.

- Так кто куда хочет? - задал риторический вопрос старший.

- Я на девятку, - быстро произнес Жора.

- Тебе что там намазано, - поинтересовался мужичёк.

- Нет, там светло, тепло и ...

- И старший не кусает, - закончил за Жору, лысый охранник.

- А самые остроумные у нас идут на пятерочку, - прищурив один глаз констатировал старший.

- Эх Жора, не видать тебе сегодня девяточки, - с деланным сожалением вздохнул лысый.

- А причем тут я, - не понял Жора.

- Вадик, я тебя имел в виду, - уточнил старший, обращаясь к лысому.

- Когда ты меня имел? Не было ничего, напраслину наводишь боярин, - пробурчал Вадик, нахмурившись.

- Так прекратить разговорчики, - рявкнул старший. - Вадик пятерка, Озеров четверка, Князев тройка, Андрей ты на единицу ...

- А че я опять на единицу! - возмутился молодой охранник с телефоном.

- Залетать меньше надо, - пояснил старший смены и продолжил развод по постам. - Орлов, второй, приедет Стас, пойдет на семерку. Всё, по постам.

Но разойтись вовремя не получилось, послышался рев форсированного движка, а затем Гвоздюков увидел, как из-за поворота, на большой скорости выскочила тойота, цвета мокрый асфальт, со следами жвачки на капоте. Из открытого окна на всю округу разнеслось удалое " Запрягайте хлопцы кони". Автомобиль на секунду показался, а затем вновь скрылся из вида.

- Все не успели, - как-то обречено произнес охранник Дмитрий и полез за сигаретами.

- Попали, - подержал коллегу, молодой с телефоном.

Через несколько секунд "японка" резко затормозила напротив крыльца, на котором стояла заступающая смена.

- Смотри, двадцать первый опять с кем-то поцеловался, - злорадно произнес Жорик.

- Долго ли умеючи, а дядя Коля умеет, - добавил Вадик.

Серж присмотрелся к машине и понял, о чем говорят охранники. Пластмассовый бампер в нескольких местах был заклеен скотчем, причем разного цвета. Казалось что хозяин иномарки, так отмечает поверженных врагов.

"А почему, нет", - подумал Гвоздюков, - "Отмечали летчики во время войны сбитые самолеты, этот решил отмечать разбитые машины.

После выдержанной паузы дверь тойоты распахнулась и на брусчатку, из которой был сделан подъезд к центральному корпусу, опустились "казаки" со шпорами, подковками и большой железной блямбой на остром носу. Из динамиков неслось " Раз, два калина, чернобровая дивчина, в саду ягоды рвала". Выдержав небольшую пазу, появился и сам хозяин тонированной японки и пестрых штиблетов.

Им оказал высокий, поджарый мужчина, лет сорока, с однодневной щетиной и хроническим похмельным синдромом на лице. Начальник объекта, так официально называлась должность сего господина, отработанным движением поправил кудрявый чуб, потом сделал жест, которым в старом кино обычно проверяли правильно ли сидит фуражка, и строевым шагом направился к застывшим охранником.

- Здравствуйте тов, - начальник объекта запнулся, посчитав что слово товарищ, не совсем уместно в пятизвездочном отеле.

- Здравствуйте госп, - вновь запнулось начальство, решив что стоящие перед ним охранники не доросли до господ.

- Здравствуйте бо...

- Ну это надолго, - вздохнул молодой и достал телефон, который сунул в карман.

Здравствуйте ..., - в очередной раз запнулся Николай Николаевич.

Почесав макушку и, по-видимому, исчерпав запас доступных, его разуму обращений, отбросил формальности и обратился к охранникам на знакомом ему языке.

- Чего стоим, почему не работаем?

- Так вас ждем, - пояснил старший смены.

- Не надо меня ждать, я не зарплата, когда хочу тогда и прихожу, - с иронией произнес начальник объекта и сам рассмеялся своей шутке.

- Я отпускаю людей? - с надеждой в голосе спросил старший смены.

- Стоять, - рявкнул начальник объекта, - инструктаж проводили?

- Да, - произнес старший смены и для убедительности кивнул головой.

- Тогда чего стоим, по местам.

Едва охранники развернулись, последовал очередной окрик.

- Стоять, бояться.

- Ой, боюсь, боюсь, - испугано заверещал Вадик, прикрываясь руками.

- Мы кого тут цирк разводим, - грозно уперев руки в бок и отрабатывая испепеляющий взгляд, с угрозой произнес двадцать первый. - Шутки насмешить решили.

- Никак нет, Николай Николаевич, выполняю ваш приказ, - вытянувшись по стойки смирно, по-военному доложил лысый охранник.

- Какой приказ?

- Бояться, сэр.

- Не надо боятся сэров, надо боятся меня и нарушений техники безопасности, - на полном серьёзе заявил начальник объекта. - Старший смены командуйте людьми, что они у вас без дела слоняются.

- Разойтись, - приказал старший и постарался улизнуть вмести со всеми.

И это ему почти удалось Сергей Шуев, он же старший смены, он же лапуся, он же шуба, почти скрылся за углом, когда его остановил окрик.

- А вас Шуев порошу остаться, - интонация с которой была произнесена фраза, не предвещала ничего хорошего, как впрочем, любое появление на работе двадцать первого.

Сергей судорожно вспоминал, что могло случиться за те полчаса, что он находился на работе, но так и не нашел причин за которые мог отгрести от начальства.

- Да Николай Николаевич, - выдавил из себя старший смены, натянув на лицо улыбку.

- Ты чего скалишься, зубы болят? - спросило начальство.

- Да вчера орехи ел, зуб треснул, - соврал Шуев.

- Орехи это хорошо, они потенцию подымают, - подметил двадцать первый. - У тебя кстати как с потенцией?

- Да вроде всё нормально, - пожал плечами Сергей.

- А по-моему орехи тебе, нифига не помогают, - не с того не сего, разозлился Николай Николаевич, и от досады сломал сигарету которую только что достал. - У тебя не только на баб не стоит, но и на работу. Почему у тебя ...

Гневную речь начальника объекта прервал гнусавый голос с сильным южным акцентом.

- Кайфую, я от тебя кайфую, - надрывался голос в верхнем кармане.

Николай Николаевич, достал оглушающий всю округу телефон, взглянул на экран и расцвел.

- Да, милая, - проворковал он в трубку. - Нет, я на работе, не могу, нет, честно не могу, ну хорошо скоро буду.

- Ладно Шуев, раз у вас всё в порядке, я поеду, - вернувшись к старшему смены произнес начальник объекта.

Гвоздюков, которого все почему-то воспринимали как часть дизайна, сделал шаг навстречу, проходящего мимо начальства.

Маневр Сержа вызвал у начальника охраны не адекватную реакцию. Он отпрыгнул в бок, почти на метр, и выставил перед собой руки, но видя, что нет угрозы, подковырнул носком, валявшийся на траве окурок, и отшвырнул его.

- Шуев, почему окурки на газоне валяются, - срываясь на визг, крикнул он.

- Это не к нам, это к уборщикам, - перевёл стрелки старший смены.

- Чтобы к вечеру лежала докладная на уборщиков, - с важным видом добавил двадцать первый.

Затем он взглянул на Гвоздюкова, словно только его увидел.

- Ты кто?

- Я насчёт работы, мы с вами вчера созванивались.

- Да и что? - не понял начальник объекта или, действительно не понял.

- Вы сказали, чтобы я сегодня подъехал, - медленно с расстановкой проговорил Серж.

- Точно со мной разговаривали? - на всякий случай переспросил Николай Николаевич.

Гвоздюков вытащил телефон.

- Ваш номер? - спросил Серж, показывая номер по которому вчера общался с этим ярким представителем руководительского звена охранной фирмы "Алмаз".

- Действительно мой номер, - задумчиво произнес начальник охраны, наверно гадая, как такое могло произойти.

Он так углубился в дебри своих мыслей, что вскоре потерялся там. Его глаза закатились, на лице появилась блаженная улыбка.

- Николай Николаевич, - напомнил о себе Гвоздюков.

- А, - очнулся начальник охраны и посмотрел на стоящего передним Серж, словно видит его в первый раз. - Ты кто?

- Я Гвоздюков, - честно признался Серж.

- И что?

- Что? Что? - на этот раз не понял Гвоздюков, чувствуя, что от краткого общения с потенциальным начальством, у него начало подниматься давление, внутри черепной коробки.

Мозг понемногу закипал.

- Что ты от меня хочешь? - уточнил начальник охраны.

- Работать хочу.

- Кем? - левый глаз Николай Николаевича стал подергиваться.

- Вы начальник охраны? - на всякий случай спросил Серж.

Представитель руководящего звена, на несколько секунд задумался, он напряжённой работы серого вещества, а бу выступила испарина, после чего в глазах вновь блеснула искорка разума.

- Да, - прервав затянувшуюся паузу, утвердительно ответил Николай Николаевич.

- Тогда охранником.

- Ага, - произнес начальник охраны и вновь задумался.

Пауза на этот раз затянулась на пару минут.

- Приезжай завтра, с документами, поговорим, - наконец принял решение Николай Николаевич.

- У меня всё с собой, - заявил Серж, когда начальство, попыталось проскочить мимо.

- Сегодня мне некогда, завтра, - произнес Николай Николаевич, направляясь к машине.

- Когда завтра? - упавшим голосом спросил Гвоздюков

- К восьми подъезжай.

- Утра?

- Нет, утром меня не будет.

- В двадцать ноль ноль?

- Нет, я же сказал вечером, - недовольно буркнул начальник охраны, хлопнул дверью и в следующий миг машина, сжигая покрышки сорвалась с места.

От общения с начальством у Гвоздюкова разболелась голова. Чтобы снять боль он принялся массажировать виски.

- Массаж здесь не поможет, - раздалось за спиной Сержа.

Он оглянулся. Сзади него стояла девушка со стаканом в одной руке и таблеткой, в другой.

Среднего роста, чуть пухленькая фигурка, темные волосы, слегка раскосые глаза, сочные губы. Можно сказать само воплощение невинности, если бы не выглядывающая из-под волос татуированная голова змеи и легкомысленная бабочка на ноге.

- Вот выпейте, полегчает.

- Видать, я не первая жертва, - усмехнулся Гвоздюков.

- У некоторых башню сносит уже на первой минуты. Вы наверно уже дано в охране работаете, вон сколько продержались, - сделала предположение девушка.

- С чего вы взяли что я в охране работал?

- Ну во первых я сама в охране работаю.

- Вы! - удивился Серж.

Ну никак не вписывалась столь очаровательная и юная особа, в привычный образ охранника.

- Да, я за мониторами сижу, - пояснила девушка. - У нас все мониторщицы женщины. Ну и во-вторых простые люди падают в обморок или испытывают приступы агрессии, буквально после нескольких мгновений после общения с двадцать первым. Бывало приходилось вызывать скорою.

- Вот как, - поразился Гвоздюков.

- Да один бедолага уже третий месяц, из психушки выйти не может.

- Видать особо чувствительный, - догадался Серж.

-Иностранец, он случайно забрел на служебную территорию, и к несчастью сразу нарвался на двадцать первого.

- А что ваш командир знает языки? - засомневался Гвоздюков.

- Конечно знает, монгольский и албанский. Он всегда по албанки ругается, - подтвердила девушка.

- Странное сочетание, - вновь удивился Серж.

- А что тут странного, - фыркнула девушка, - У него отец военный, в Монголии служил. Двадцать первый там и родился.

- Ну с монгольским понятно, а албанский откуда? - не мог взять в толк Гвоздюков. - Или папа и в Албании служил.

- Нет, - рассмеялась девушка. - Николай Николаевич, в моря ходил, один раз, ну и угодил в экипаж, где были одни албанцы, кроме капитана и двадцать первого. У капитана пистолет был, поэтому албанцы его стороной обходили, вот и оторвались на нашем шефе. Вот он слова и выучил, правда, что они значат не знает.

- Иностранец албанцем был, - попытался угадать Гвоздюков.

- Нет, с чего в взяли.

- Тогда монголом, - выдвинул еще одну версию Серж.

- Да нет, - мотнула головой мониторщица.

- А кто? Как они поняли друг друга, - растерялся Гвоздюков.

- А я и не говорила что они друг друга поняли, я сказала ...

- Стоп, - взмолился Серж, чувствуя, что его начинает накрывать легкая степень раздражения. - Как мне отсюда уехать в город?

- Так через полчаса вахта повезет смену, с ними и уедите. А я вам как раз про иностранца расскажу.

- Хорошо, - обречено согласился Гвоздюков.

- Иностранец этот был шведом, приехал сюда на конференцию, на банкете принял лишнего, вот и завернул не в ту дверь. А за дверью его ждал двадцать первый. Вообщем увезли иностранца в больницу, начальство наехало, шум такой поднялся, - девушка закатила глаза и покачала головой. - Приехал генеральный и заперся с двадцать первым в кабинете. Чем они там занимались неизвестно, только через полчаса Николай

Николаевич выскочил оттуда, помятый и красны как рак. Прыгнул в машину и прямо в больницу. У меня там подруга работает и как раз в отделение для шизонувшихся. Так вот она рассказала, что швед только в себя приходить стал и тут явился двадцать первый. Иностранец как увидел его, да ещё взмыленного, с выпученными глазами, вообще с катушек съехал.

- И что сейчас с ним? - спросил Гвоздюков.

- Да ничего, - девушка пожала плечами, - подруга говорит, Есенина всего наизусть выучил, ходит всем рассказывает.

- А мне зачем, вы всё это рассказываете? - задал вопрос Серж.

- Не знаю, - рассмеялась девушка, - это после сменный синдром. Я одна почти всю смену за мониторами просидела, телефон дома забыла, не с кем было поговорить.

- Теперь понятно, - улыбнулся Гвоздюков.

Он вспомнил, что когда работал на К.Б.К после смены на одиночном посту у охранников рот тоже не закрывался.

- Кстати, как вас зовут, - после небольшой паузы спросил Серж.

- Вера.

- Не в вашу ли честь назван отель? - чтобы поддержать беседу, спросил Гвоздюков.

- Всё может быть, все может быть, - загадочно произнесла Вера, и бросила на Гвоздюкова быстрый взгляд, добавила. - Да только кто мне об этом скажет.

От девушки просто повело какой-то тайной. Гвоздюков сглотнул, внезапно поднявшийся к горлу ком, чувствуя, что своим, в принципе безобидным вопросом, задел интересы могущественных сил.

"Неужто опять вляпался"? - испугано подумал он.

Заметив растерянность Сержа, девушка не выдержала и рассмеялась.

- Да шучу, я здесь сама второй месяц работаю.

- Ну и как работается?

- Нормально, бывало и хуже. Я учусь, а здесь в ночную можно готовится к занятиям. Ой, кажется вахта приехала, пойдемте, а то утром все злые, если задержимся, загрызут.


## Глава 2


На следующие утро Гвоздюкова разбудила болтовня рации.

- Моти заткнись, дай поспать, - не открывая глаз, простонал Серж.

- Да ладно, и что дальше было, прием, ш...ш, - продолжила рация, не обращая внимания на слова Гвоздюкова. - Ш....ш, вот мерзавец. Мой такой же, прием, ш...ш. И что, в дребезги! Ой, бедненький, прием, ш...ш.

- Если не заткнешься, на зарядку не поставлю, - пригрозил Серж.

- Ладушки, пока, а то мой вернулся, чмоки, чмоки, передай всем привет, конец связи, - быстро закончила свои переговоры рация.

- С кем болтала?

- М.ЧСовцы во дворе, вот и перекинулись с подругой парой слов.

- У людей ситуация, а вы треском эфир засоряете, - недовольно пробурчал Гвоздюков и откинул одеяло, сон ушел, зато осталось желание понудить.

- Ой, я тебя умоляю какая ситуация, картошки дешевой отхватили, теперь носят по домам предлагают. А картошка, гомняная, мороженая, не бери.

В дверь позвонили.

- Ну, кого там еще принесло? - продолжил бухтеть Серж, шаря ногой в поисках тапка.

- Не бери картошку, - вновь произнесла рация.

Гвоздюков шаркая, направился к двери. Подойдя, он поглядел в глазок. Перед дверью стаяли два мужика в дурацких шапках, петушках, один этот факт вызвал у Сержа стойкую неприязнь к подозрительным субъектам.

- Чего надо? - спросил Гвоздюков, продолжая наблюдать через глазок.

- Картошка нужна? Дешево отдадим, - послышалось из-за двери.

- Не бери, - прохрипела рация.

- Мони заткнись!

- Какой Моня, я не Моня, я вообще не еврей, - возмутился продавец картошки.

- Я это не вам, - крикнул Серж.

- Вы когда-нибудь видели еврея, продававшего картошку, по домам? - не унимались за дверью.

- Я же сказал, что не к вам обращался, - постарался успокоить разошедшегося продавца Гвоздюков.

- Прикинь, он с нами даже общаться не хочет, - возмутился второй продавец. - Белая кость, мать твою.

- Хорошо я возьму вашу картошку, - произнес Серж, желая одного, чтобы надоедливые торгаши его оставили в покое.

- Нам вашего одолжения не надобно, - гордо заявили за дверью, а затем послышались удаляющиеся шаги.

- Что ты за мужик, - запричитала рация, - на тебя чуть надави ты сразу я возьму, зю-зю-зю, Смотреть тошно.

- Тебе смотреть нечем, - напомнил мужчина, ворчливому средству связи.

- Это ты намекаешь, что я убогая? - прошипела рация.

- Нет, это констатация факта и если бы я хо...

Закончить мысль Гвоздюкову помешал звонок в дверь.

- Кто? - спросил Серж.

- Не бери, - напомнила рация.

- Мужик так ты картошку брать будешь? - раздалось из-за двери.

- Вы же гордые, - напомнил Гвоздюков.

- Мы больные и у нас трубы горят, - поделился своей печалью неизвестный продавец картошки.

- Не бери, - словно попугай повторила рация.

- Эх, нет в тебе сочувствия, - ища кошелёк в кармане куртки, осуждающе произнес Гвоздюков. - Все беды в мире из-за безразличия. Сегодня ты картошку не купишь, у нуждающегося в лечение, завтра пройдешь мимо умирающего на дороге.

- У меня нет ног, - обиженно заявила рация.

- Это я фигурально говорю, - махнул рукой Серж.

- Мужик, ты это со мной говоришь, или как, - поинтересовались за дверью.

- Почем картошка? - спросил Гвоздюков.

- Так это, за полтинник мешок отдам.

- А зачем мне мешок, Не мне мешок не нужен, - стал отказываться Серж.

- Так это, мешок я могу забрать, только картошка рассыплется.

- М-да, против логики не попрешь, - прошептал Гвоздюков и открыл дверь.

Ему тут же в нос ударил стойких запах перегара.

"Точно без леченья им никуда", - подумал Серж, старясь дышать через рот, но вездесущий аромат чужого загула, бесцеремонно лез в нос, заставляя слезиться глаза.

- На, - Гвоздюков протянул полтинник, стоявшему перед ним мужику в помятой синей униформе, правда, без знаков отличия и шевронов.

- Куда нести хозяин? - взваливая мешок на плечи, спросил мчсовец-продавец.

- Не надо я сам, - отказался Серж, опасаясь, что аромат дешевого пойла, надолго повиснет в его жилище. - У нас сервис, - обиделся мужик.

- На ещё червонец и будем считать, что я оценил ваши старания, - предложил компромисс Гвоздюков.

- Обижаешь хозяин, я же от всей души, - забирая червонец, буркнул продавец.

- Я тронут, - заверил Серж и закрыл дверь.

Не успел он сделать и шагу, как раздался звонок.

- Ну что ещё, - выкрикнул мужчина.

- Так это, картошку забирать будете? - раздалось из-за двери.

Гвоздюков открыл дверь, молча взялся за мешок и втащил его в коридор, после чего нагой захлопнул дверь.

- Зря взял, - прошипела рация.

- Не тебе решать, что, когда и где, я буду брать, или делать, - медленно, с расстановкой произнес Серж.

- Да ради бога, и кому мы тут говорим. Нравиться вам есть прошлогоднюю, мороженую, с жучками картошку, пожалуйста. Только не надо потом нас просить вызвать карету скорой помощи, - возмутилась рация.

- Ты что не могла мне раньше об этом сказать.

- Я говорила не-бе-ри, - с долей злорадства прошипела рация.

Гвоздюков в сердцах пнул мешок, и с него свалилось сразу несколько жучков, которые тут же начали расползаться.

- Надо было объяснить, - с упреком произнес Серж, давя жуков.

- Надо доверять тем, с кем живешь, - парировала рация.

- Ладно, попросишь зарядки, - в голосе Гвоздюкова послышалась не прикрытая угроза.

- Я между прочим женщина, - всхлипнуло средство связи.

- Ты между прочим рация, - вставил очередную шпильку Серж.

Он уже готовил очередную колкость, но как не странно ответа не было.

Гвоздюков пожал плечами, обычно средство связи была более язвительно, но затем взял мешок и вытащил его на лестничную площадку. Хоть и было жалко полтинника, но перспектива гоняться по все комнате за жуками его не вдохновляла. Определив мешок возле мусоропровода, Серж щелкнув зажигалкой, прикурил сигарету, которую предусмотрительно засунул за ухо. Едва он сделал первую затяжку, как из мешка показался с начала один жук, затем еще и еще. Один из жуков повернулся к Гвоздюкову и глядя на него, по крайней мере, так показалось Сержу, недовольно пошевелил усами, после чего направился в сторону открытой двери. За ним, выстроившись клином, двинулись и другие насекомые. От такой наглости, Гвоздюков поперхнулся дымом. Откашлявшись, он бросился к двери и закрыл её, перед парадно марширующими насекомыми. Это остановило вероломное нападение насекомых, но лишь на короткое время. Спустя несколько секунд, предводитель жуков, недовольно подвигав усами, стал взбираться по двери, намереваясь проникнуть в квартиру Гвоздюкова, которую уже наверно считал своей собственностью, через замочную скважину.

Серж вывернул карман треников, в поисках чем заделать отверстие. К его счастью там оказалась пластинка орбита, затерявшаяся здесь с последних посиделок с соседом. Быстро затолкав жвачку в рот, Серж усилено заработал челюстями сбивая щелчками подбирающихся к замочной скважине жуков. Когда жвачка стала пластичной, Гвоздюков вытащил её и ловко залепил дырку.

- Ну что съели, - рассмеялся он, видя, как жуки подползая к замочной скважине, натыкались на преграду по пути в квартиру состоявшей из жевательной резинки.

Но на этом Серж не остановился. Он снял тапочек и застыл ища глазами, главаря тараканов. По сути своей Гвоздюков был человек мирный, отходчивый, но вот покушения на суверенитет своей квартиры, прощать не собирался.

- Ты сам напросился, - зловеще произнес Серж, когда увидел вожака, выстраивавшего своё войско в новый порядок.

Последовал резкий удар, и подошва тапка размазала агрессора по двери.

Жуки потеряв предводителя, ударились в беспорядочное бегство, ища спасение от страшного оружия уничтожившего их предводителя в мешке. Не дожидаясь пока насекомые изберут нового предводителя, Гвоздюков схватил мешок и не вызывая лифта бросился вниз.

Оказавшись на улице, он тут же наткнулся, на расположившихся на лавочке, продавцов впихнувших ему залежалый картофель.

На расстеленной газетой лавке, был выставлен весь спектр медикаментов, способных облегчить страдания мужчин. В наличии были: бутылка водки, пара бутылок пива, для пущего эффекта и маленький маринованный огурчик, на черством кусочке хлеба.

- Ага, вот вы где? - зарычал Серж. - Вы что продали?

- Картошку, - неуверенно произнес один из продавцов, при этом его левая щека дернулась.

- Ясно что не укроп, в картошке что? - прошипел Гвоздюков, наступая на опешивших от такого напора продавцов.

- Картошка, - то ли ответил, то ли спросил другой продавец, выискивая глазами пути к отступлению.

- Жуки, - заорал Серж, срывая голос.

Один из продавцов рухнул на землю, получив акустический удар, оно и понятно практикант, только перевелся из службы доставки одного из гипермаркетов. Второй М.Ч.Совец был ветераном службы спасения, поэтому отделался временной потерей памяти и легкой контузией. Он, глупо хлопая глазами, смотрел на искореженное от злости лицо мужчины стоящего перед ним. В голове продавца стоял звон, словно его поместили во внутрь колокола, а затем ударили по колоколу кувалдой.

"И чё ему надо", - подумал М.Ч.Совец, не сводя глаз с машущего руками перед ним типа.

"Наверно обижается, что картошки не хватило", - догадался мчсовец-продавец. - "Надо успокоить его, а то ишь даже пена из-за рта пошла".

- Мужчина не расстраивайтесь, мы сейчас ещё привезём, ещё больше, - стараясь изобразить улыбку, произнес продавец.

Но вместо радости, неприятный субъект ещё больше пришёл в ярость. Его глаза вылезли из орбит, он схватил продавца за грудки и несколько раз сильно встряхнул.

- Успокойтесь, сейчас нету, но через пол часа точно привезём, вот так..., - не давая показать какую картошку они хотят привезти, Гвоздюков отшвырнул мчэсовца, плюнул ему под ноги и скрылся в подъезде.

"Да мужик видать сильно подсел на картошку, вон как его ломает", - подумал продавец, и тут его взгляд уперся в мешок картошки, который стоял сбоку от лавки.

- О, ты откуда появился, - удивлёно воскликнул он, рассматривая чудным образом появившийся мешок.

Раздавшийся грохот закрывшейся входной двери оторвали продавца, от созерцания мешка с картошкой. Он подхватил нежданный подарок и кинулся догонять бедолагу, помитуя, что у того ломка из-за отсутствия столь ценного пищевого продукта. Но буквально на втором шагу продавец споткнулся обо что-то и растянулся на асфальте.

- Да что бы вас (пи-пи-пи), - в порыве чувств мчэсовец сплел такую словесную вязь, что у росшей рядом с домом сосны в один миг пожелтели, а затем и осыпались иголки.

- Ну ты загнул, уважаю, - восхищёно произнес высунувшийся в форточку, лысый мужик с третьего этажа.

- Благодарю вас мусью, я рад, что моё творчество по-прежнему остается востребованным, - с поклоном ответил упавший, после чего стряхнул окурки и мусор, прилипший к форме.

Приведя себя в порядок, он оглянулся, дабы узнать, что явилось причиной его падения.

- О Валек! - воскликнул мчэсовец. - Ты это чего Валек, я тут, а ты, ну ты даешь Валёк.

Запричитал продавец, пытаясь растормошить своего коллегу. В конце концов, ему это удалось. Валек открыл сначала один глаз, затем другой.

- А это ты, - простонал он.

- Я, а кого ещё хотел видеть?

- Маму, - хмыкнул Валек.

- Почему маму? - не понял бывалый мчэсовец.

- Она пирожки вкусно готовит, - пояснил молодой и шмыгнул носом.

- Пирожки это хорошо, - согласился продавец. - Ты чего валяешься?

- Не знаю, - пожал напарник. - Помню, сидели мирно, а потом бах, как будто выключили. Открываю глаза твоя морда передо мной. Что это было Степаныч?

- Может водка паленая? - выдвинул версию бывалый.

Оба горе продавца, как по команде повернулись и уставились на лавочку. Закупоренная бутылка водки стояла на том же месте, как и пиво.

- Не оно, - констатировал Валек. - Ну, а ты хоть что-то помнишь?

- Не-а, - протяжно произнес мчэсовец, но затем встрепенулся. - Стоп, помню. Точно помню.

- Что?

- Таблицу умножения и ещё что жы-шы пишется через и, - сообщил Степаныч.

- А может через ы, - засомневался молодой.

- Может и через ы, какая теперь разница, - досадно махнул рукой бывалый и достал трясущимися руками сигареты.

Степаныч по старинке пользовался спичками, но сегодня был не его день, спички ломались, чудовищно дыми, только никак не хотели зажигаться. Однако жизненное кредо бывалого мчэсовца было, ВСЕГДА. Это маленькое, но емкое слово заключало в себе столько смысловых нагрузок, что не уместились бы, даже на нескольких листах формата А4, так что просто скажу в упорной борьбе за огонь победил мчэсовец. С хоть и третьей попытки, но Степанычу всё же удалось прикурить. Выпустив струю дыма, он проводил её печальным взором.

- Вспомнил, вспомнил, - неожиданно закричал Степаныч. - Мужик был, точно был, обиделся, что картошки не хватило.

- Да! - разделил радость напарника Валек, а затем поинтересовался. - А что за мужик?

В один миг радость бывалого мчэсовца сменилась печалью.

- Не знаю, он мне паспорт не показывал.

- Да причем тут мужик, вообще, - взорвался Валёк.

- Согласен не причем, но по человечески мне его жалко, он на картошке сидит конкретно. Видел бы ты как его колбасило, - стал оправдываться Степаныч.

В следующую секунду из нагрудного кармана раздалась трель звонка.

- О, кто о нас вспомнил, - усмехнулся мчэсовец и поднеся трубку к уху важно произнес. - Але.

- Степаныч ты что совсем пи-пи-пи. Вы слесаря, козлы пи-пи-пи, - раздалось из трубки. - Машину попросили на полчаса, а сами пропали. Ну ты и пи- пи- пи. У нас вызов, даю вам пять минут или вам пи-пи-пи.

Высказав все, что он думает о Степаныче, его напарнике а так же о их близких и дальних родственниках, голос в трубке замолк.

- Кто это? - спросил Валёк.

- Петрукин, командир двадцатого экипажа, мы же у него машину одолжили, - беспечно махнул рукой мчэсовец.

- Петрухин! - в следующие мгновения завопили в два голоса Мчэсовцы-продавцы-слесаря, и со всех ног бросились к машине.

Скорость с которой они выехали из двора, посеяла в душах местных старушек тревогу.

- Федоровна видала? - толкнув соседку в бок, спросила бабулька в ушанке с кокардой советского образца.

- Видала, - печально вздохнула Федоровна, - опять окаянные чаго-то испортили.

- Что испортили? - встряла в разговор третья старушка, перемотанная платком, как немцы под Сталинградом.

- Печку мне испортили, - по-своему поняла вопрос Федоровна, - теперь ничего не испечь.

- Печь говоришь, то-то я вчера за хлебом пошла, а его нет, - закачала головой бабулька в платке.

- Вот Ивановна дожили, цены подымают, а хлеба как не было, так и нет, - вновь влезла в разговор бабушка в шапке, до этого занимавшаяся изучением содержимого свой сумочки. - Ой, гречку забыла выложить.

- Что ты говоришь, гречку забыли выложить? - спросила Федоровна.

- Не забыли, а спрятали, точно цену поднимут, - сделала вывод Ивановна.

- Ой, надо ещё прикупить и спичек на всякий случай, - спохватилась бабулька в шапке и направилась к ближайшему магазину.

- Пойду и я, мало ли, - стала собираться Федоровна. - Гавриловне надо позвонить, что гречка дорожает.

- Подожди, я с тобой, - произнесла Ивановна, - только давай за коляской зайдем, в руках много не утащишь.

- Давай заодно всех своих обзвоним с городского, - подытожила Федоровна и они вдвоем направились домой.


На кухне рации не оказалось. Весьма удивленный этим обстоятельством, Гвоздюков направился в комнату. Но и там, он не застал Моти.

"Да куда она подевалась", - с тревогой подумал Серж, уже не на шутку беспокоясь.

Вдруг до его уха долетело тихое шипение.

- Моти, - позвал Гвоздюков средство связи.

Рация упорно игнорировала его.

"Обиделось", - Серж тяжело вздохнул. - "Дожили, рации уже слово сказать нельзя".

- Моти, где ты? - ещё раз позвал он сою сожительницу, но в ответ только едва различимое шипение.

- Ладно Моти, хватит, мне по делам надо идти.

- Я тебя не держу иди, - раздалось из-под шкафа.

- Вылезай, хватит пыль собирать, - миролюбиво произнес Серж.

- Хочу и собираю.

- Ну, раз для тебя пыль важней, собирай.

- И буду, - продолжала упрямиться рация.

- Надеюсь, к вечеру ты её соберешь? - поинтересовался Гвоздюков.

На этот раз средство связи не соизволило ответит.

- Как себя чувствуешь, не заболела ли ты голуба?

- Сергей Абрамович, ваши инсинуации неуместны.

- Не понял? - протяжно произнес Серж, выглянув из прихожей. - Ты это на что намекаешь?

- Намекаете вы Сергей Абрамович, а я прошу вас этого не делать.

- Не понял, это ты про что?

Рация издала звук схожий со вздохом.

- Инсинуация, происходит от латинского insinuatio, означает преднамеренное сообщение сведений имеющее целью опорочить кого-либо подаваемое намёком.

- И когда я намекал, преднамеренно, с целью опорочить? - поинтересовался Гвоздюков.

- Когда спрашивали о моем здоровье. Вы знаете, что я могу сломаться, разрядиться, разбить экран, сгореть, но не подхватит насморк, - раздалось из-под шкафа.

- Моти прекрати, ты ведешь себя как женщина на пятом месяцы беременности, - попытался всё обратить в шутку Серж.

Из под шкафа выехала машинка с рацией.

- Сереженька, ты понял, спасибо, - радостно прошипела рация.

- Сто-оп, - Гвоздюков почувствовал, как пол под его ногами качнулся.

Он ухватился за вешалку, чтобы не упасть:

- Что я по-нял?

- По беременность, - стеснительно прошипела рация и моргнула экраном.

После этого заявления ноги Сержа подкосились и он свалился на пол, срывая вешалку.

- Серёженька, миленький, что с тобой? - заверещала рация.

От этих причитаний Гвоздюкову стало ещё хуже.

- Сереженька, Серёженька, тебе плохо, ну что ты молчишь, скажи что-нибудь? - не умолкало ни на секунду средство связи, нарезая круги возле растянувшегося на полу мужчины.

- Перестань мельтешить, перед глазами, - отрыв глаза, простонал Гвоздюков.

- Ты заболел?

- С тобой не только заболеешь, с тобой вообще чокнуться можно.

- Вот опять я во всём виновата, он на ногах не держится, а я виновата, - возмутилась рация.

- Как тут устоять, если тебе заявляют что беременны, - взорвался Серж.

- Ой, можно подумать раньше тебе такого не говорили, - фыркнула Мони.

- Рации, никогда, да и с какого перепугу? А главное как, как, я тебя спрашиваю, ты от меня, каким способом, воздушно-капельным! Может ты, ещё подашь заявление об изнасиловании? Тебе сколько лет, пять шесть, давай делай из меня извращенца педофила, - не сдерживая себя орал Гвоздюков.

- Я не говорила что от тебя, - тихо произнесла рация.

- Тогда от кого от пылесоса?

- Вот вы все мужики такие, сначала падаете в обморок узнав, что женщина беременна, а когда она говорит что ребенок не его начинают предъявлять претензии, почему не от него, - в шипение рации можно было различить, осуждающие нотки.

- Ты мне мозг не разрывай своими нравоучениями, говори от кого!

- Ой-ой-ёй, какой грозный папочка, - раздалось в ответ.

- Ну всё, мне твои выкрутасы надоели, - Гвоздюков ударил кулаком по полу.

- Да успокойся, не беременна я, посмотри в инструкцию, у раций нет детородных органов.

Произнеся это средство связи, развернуло машинку и укатила на кухню.

- А том, что рация называет себя женщиной, там написано? - крикнул ей в вдогонку Серж.

- Я договорюсь, лично для тебя напишут, - пообещала Моти.

- С принтером договориться дело не сложное, ты с человеком попробуй, чтобы он сам написал, - не сдавался Гвоздюков.

- С тобой смогла и с другим получится, а ты попробуй с принтером договорись, а!

- Это я с тобой скоро до палаты номер шесть договорюсь, - буркнул в ответ Гвоздюков.

- Не бурчи, скучно мне вот и лезет всякое в голову, - пожаловалась Мони.

- Мне сегодня насчёт работы узнавать, поедешь со мной? - расчувствовавшись спросил Серж.

- Поеду, - сразу согласилась рация. - Только чехольчик розовенький возьми.

- Нет, - возразил Гвоздюков, - или чёрный, или без чехла.

- Что ты такого говоришь, на людях голой! - ужаснулась Мони. - А чёрный мне не идёт.

- А мне не идет розовый.

- Ну Сереженька, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, - не отставала рация.

- Нет, - категорически заявил Гвоздюков. - Сегодня чехол розовый, завтра носки кружевные, послезавтра губная помада.

- Противный, - фыркнула рация и укатила на кухню.

- Так ты едешь или нет? - крикнул ей вдогонку Серж.

- Еду.


## Глава 3


В отель Гвоздюков добрался без приключений. У ворот, как и в прошлый раз стоял, верней сказать подпирал стенку Вадик. Его лишенный оптимизма взгляд скользил по проходившим мимо него людям, без служебного рвения. В какой-то момент он (взгляд), зацепился за Гвоздюкова и сразу оживился.

- Ты, - промычал Вадик и попытался оторваться от стенки.

Но попытка изначально была провальной, ибо на лишенное опоры тело беспощадно воздействовало земное тяготение.

Охранник не хорошим словом помянул Исаака Ньютона и открытый им закон, попытался ухватился за удаляющуюся стену. Но вестибулярный аппарат Вадика, не выдержав такого надругательства над собой, дал сбой. Охранника качнуло и неумолимо потянуло назад. Серж бросился на помощь, но опоздал, Вадик исчез в зарослях кустарника.

- Я с тобой еще раз ..., - в следующую секунду из кустов послышался храп.

- М-да, - протяжно произнес Гвоздюков и направился дальше.

Возле центрального корпуса толпились охранники.

- Здравствуйте, - приветствовал будущих коллег Серж, - не подскажите Николай Николаевич на месте?

- Нет, - ответил один из охранников.

- Не подскажите когда будет?

- Если через минут десять не буде, то завтра утром, - ответил всё тот же охранник.

- Может быть, - добавил парень стоявший у самой двери.

- Он перед нами не отчитывается, - согласился охранник который отвечал Гвоздюкову.

Вдруг дверь за спинами охранников резко открылась и перед всеми предстал начальник объекта. Застыв в позе готовящегося к дуэли ковбоя из дешевого верстана. Он выждал несколько секунд, пока все обратят на него внимание, а затем откинув полу пиджака размашистым движением достал из внутреннего кармана портсигар.

- Ну кого ждем? - прикурив спросил начальник объекта.

- Позвольте полюбопытствовать, - поправив очки, обратился к Николай Николаевичу, средних лет мужчина, интеллигентной наружности, в простонародье "ботан".

Серж, когда пришел сразу заметил его, но подумал что это кто-то из обслуживающего персонала.

- Позволяю, - милостиво разрешило начальство.

- Я хотел бы спросить ...

- Стоп, - скомандовал Николай Николаевич, - Любопытствовать можно, спрашивать нельзя.

- Но позвольте, вы даже не услышали суть вопроса! - поправив очки пролепетал интеллигент.

- Не надо мне сыпать вопросы, я вам не грузовик.

- Не сыпать, а суть, - поправил интеллигент.

- А таких слов Аркадий Аркадьевич, я вообще не ожидал от вас услышать, - выпустив струю дыма, осуждающе произнес начальник объекта.

- Каких таких? - не понял интеллигент.

- Ну я же не вы, и не стану орать на весь отель что кто-то сыт, нет, - Николай Николаевич нахмурил свои кудрявые брови, где-то в душе понимая, что сказал не то, верней то, но не так.

- Николай Николаевич, людей распускать? - спросил мужчина с проседью в волосах, наверно старший смены, понимая, что мысленный процесс начальника затягивается.

- Куда ещё больше распускать, и так всё распущены дальше некуда, - взорвался начальник объекта, - курят в неположенном месте, на сотрудников отеля докладные не пишут, транспорт не проверяют, на обед ходят, когда хотят, а хотят они много. Повешения зарплаты и улучшений условий труда, техническую базу надо менять, ай, - вскрикнул начальник объекта, тряся рукой.

В следующую секунду он разразился такой тирадой, что газон у входа вмиг пожелтел, с дерева упала кошка, мирно спящая после похода на кухню, а на самой кухне попали кастрюли со своих мест. Может вы уважаемый читатель не уловили связь вежду всеми этими событиями, но тем не менее она существует, незрима и таинственная. Более того, её почувствовал и Гвоздюков. Его сердце ёкнуло в предчувствие недоброго. Он почти физически почувствовал, как от начальника объекта во всё стороны побежала не видимая волна. Она словно цунами набирала высоту и силу готовясь обрушится на мирных жителей планеты земля. Воображение Сержа уже начало рисовать ужасные картины апокалипсиса, но в этот момент у него за поясом завибрировала рация и он вернулся в действительность.

- На чем я остановился? - услышал он очнувшись.

- Николай Николаевич, людей отпускать надо, вахта скоро уедет, - с мольбой в голосе, произнес старший смены.

- Люди пусть идут, - разрешило начальство, и тут же добавил. - А...а сотрудников чопа прошу остаться.

- Твою дивизию, выругался один из охранников.

- Ревизия, какая ревизия, - встрепенулся Николай Николаевич.

И ту его взгляд уткнулся в Гвоздюкова.

- Здравствуйте, - бодро произнес двадцать первый, улыбаясь во все двадцать четыре (я не ошибся именно двадцать четыре) зуба.

Может кого-то улыбка и красит, но это точно не относится к начальнику объекта.

- Здравствуйте, - ответил Серж, теряясь в догадках, о причине такой любезности.

- Вы к нам? - продолжая пугать своей улыбкой, спросил Николай Николаевич.

- Да, - честно признался Гвоздюков.

- А у нас всё в порядке, - продолжил двадцать первый.

- Не сомневаюсь в этом, - слукавил Серж.

- Тогда зачем было приезжать? - опешил начальник объекта.

- Вы вчера сами мне сказали приехать! - на этот раз пришла очередь удивляться Гвоздюкову.

- Я! - прохрипел Николай Николаевич, чувствуя, что ему не хватает воздуха.

- Да, вчера на вот этом самом месте, - подтвердил свои слова Серж.

- Вчера, - простонал начальник объекта, едва не падая в обморок.

Вчерашний день он помнил смутно, урывками, а те фрагменты которые запечатлелись в памяти, ни как не хотели связываться с действительностью.

- Надеюсь, я вчера особо не набедокурил? - с надеждой в голосе спросил Николай Николаевич.

- При мне нет, что дальше было, я не знаю, - пожал плечами Гвоздюков.

- А во сколько мы расстались? - поинтересовался начальник объекта.

- В восемь пятнадцать.

- В восемь пятнадцать, восемь пятнадцать, - Николай Николаевич закатил глаза, пытаясь вспомнить, что он делал в это время.

Его уши от чрезмерной умственной деятельности покраснели и постоянно дергались.

- Ничего не помню, - сдался он.

- Я вчера утром подходил насчёт работы, вы сказали приехать сегодня, - напомнил Серж.

- Так вы не с проверкой?

- Нет.

- Какого тогда ты мне мозги паришь, - стирая улыбку с лица, прорычал начальник объекта.

- Я? - удивился Гвоздюков.

- Да, зачем сказал, что ты с проверкой.

- Я не говорил, - заверил Серж.

- А кто сказал?

- Не знаю, - пожал плечами Гвоздюков.

- А кто знает?

- Николай Николаевич, двенадцатый въехал через первый пост, - доложил старший смены.

Реакция начальника была молниеносной, он резко развернулся и бросился к входной двери.

- Игрушки побежал убирать, - прокомментировал старший смены.

- На компьютере? - выдвинул предположение Гвоздюков.

- Ага, - кивнул головой старший смены.

- А кто такой двенадцатый? - поинтересовался Серж.

- Генеральный, а вот и он, - охранник кивнул на выехавшую на стоянку, бежевую тойоту.

Из весьма приличной иномарки вышел представительный мужчина в светлом пиджаке, с бородкой а-ля Хемингуэй.

Пока Серж рассматривал высшее начальство чопа, из-за спины выскочил двадцать первый. За короткий промежуток времени с ним произошли весьма серьезные перемены, в виде галстука, зализанных назад волос и застёгнутого на все пуговицы пиджака. Да чуть не забыл упомянуть о дорогом парфюме, который расточал во все стороны двадцать первый.

Куда девалось высокомерие и показуха, сквозившее в каждом его жесте. Теперь Николай Николаевич напоминал, козлика, прыгающего перед хозяином принесшего капустки.

- Валерий Митрофанович, - торжественно произнес начальник объекта и перешел на строевой шаг, как положено за три шага до генерального. - Разрешите доложить за время вашего отсутствия ...

- Коля не надо, - остановил двадцать первого генеральный и протянул руку.

Николай Николаевич хотел было приложится устами, к массивной печатке, но вовремя спохватился и просто пожал протянутую руку.

- Ну, как у нас дела обстоят? - поинтересовался Валерий Митрофанович.

- Без происшествий, - доложил начальник объекта забегая, то справа, то с лева от генерального.

- Как с Меркуловым, конфликтуете?

- Не без этого, - потупив взор, сознался двадцать первый и печально вздохнул.

- Он мне уже звонил сегодня жаловался, - Валерий Митрофанович, остановился и прищурив один глаз посмотрел на своего представителя в отеле "Вера".

- Так это, - Николай Николаевич, почувствовал, как вспотели его ладони, - ест он нас, живьем.

- Эх Коля, Коля никогда не думал, что ты такой беззубый, - осуждающе покачал головой генеральный. - Где докладные, на сотрудников, где материал? Мне сегодня встречаться с Мурдякиным, что я ему предъявлю.

- Не хотят писать мерзавцы, - Николай Николаевич развел в стороны руки.

- Это твоя недоработка, вон десятый целую папку насобирал докладных, какая охрана плохая. А у нас ничего! Ай-ай-яй, - Валерий Митрофанович пригрозил пальцем двадцать первому.

- Исправимся, - жалобно произнес начальник объекта и шмыгнул носом.

- Исправляйся Коля, исправляйся, а то не посмотрю, что ты на моей дочери женат, выгоню к чертовой матери.

Проникшись своей важностью и значимостью, начальство величаво, без суеты, двинулось дальше

Генеральный поравнялся с Гвоздюковым.

- Вы ко мне? - спросил он.

- Я на работу устраиваюсь, охранником, - ответил Серж.

- Тогда ко мне, проходите, - произнес генеральный и скрылся, в услужливо открытой Николай Николаевичем двери.

Прием состоялся в кабинете начальника объекта, хотя таковым его назвать было сложно, по размеру он наверно был, как туалет в вагоне поезда. В нем с трудом поместился столик, на котором стоял старенький компьютер, стул, и табурет, для посетителя.

Первым зашел туда Валерий Митрофанович. Он ловко уселся за стол, затем жестом пригласил Гвоздюкова.

Едва преступив порог, Серж почувствовал приступ клаустрофобии, к тому же в закутке было жутко жарко и душно.

- У вас есть опыт работы? - задал первый вопрос генеральный директор чопа.

- Да, опыт есть, лицензия есть.

Допрос длился минут десять, после чего высшее чоповское начальство погрузилось в раздумье.

Кстати, сей прием присущ всем частным охранным агентствам, чопам и фирмам. Как бы они не испытывали недостаток в кадрах, сидящий перед тобой начальник, будет всем своим видом показывать, что он оказывает вам великое одолжение согласившись выслушать вас. И по их мнению после этого мы должны благодарить судьбу за то, что она позволила нам встретить столь великодушных и милостивых господ.

- Заполните анкету, а там видно будет, - спустя какое-то время произнес Валерий Митрофанович.

Сидение на маленькой, низенькой табуретке, действовало на нервы, к тому же некуда было девать ноги. Чтобы хоть как-то поместится в отведенном пространстве, Гвоздюкову пришлось изловчиться и пропихнуть ноги под табуретку. Серж быстро заполнил анкету, особо не зацикливаясь на правильности ответов.

- Вот, - Гвоздюков слегка подвинул, лист бумаги, в сторону начальства

- Хорошо, - протяжно произнес генеральный директор чопа, пряча анкету в папку, даже не взглянув на неё.

- Вы приняты, получите бейджик, рацию и на пост.

- Как прямо сейчас? - удивился Гвоздюков.

- А чего тянуть, два дня стажировки и мы вас зачисляем в штат, - пояснил Валерий Митрофанович. - Николай Николаевич!

- Я здесь, - двадцать первый материализовался в дверном проходе.

- Направьте товарища на стажировку, - отдал распоряжение генеральный.

- Позвольте, у меня ничего с собой нет, - ошарашено произнес Серж.

- А что надо, средства предохранения есть в аптеке, - заржал двадцать первый, но наткнувшись на недовольный взгляд высшего руководства, резко замолчал.

- Я поесть с собой не взял, - поделился своей проблемой Гвоздюков.

- Не страшно, Николай Николаевич дадите стажеру свою карточку, мы потом вычтем стоимость ужина с зарплаты, - предложил Валерий Митрофанович.

- Сколько стоит ужин? - поинтересовался Серж.

Генеральный посмотрел на начальника объекта.

- Рублей пятьдесят, - ответил тот.

- А как с заявлением быть? - спросил Серж.

- Пройдете стажировку, напишите заявление.

Покинув кабинет, Гвоздюков почесал затылок. Такого поворота он не ожидал. Не то чтобы его пугала работа, но всё же такого рода импровизации ему были не по душе.

- Ты что ли новенький? - спросил старший смены, появившись в дверях, ведущих в офис-закуток начальника объекта.

- Я не новенький, я хорошо сохранившийся старенький мужчина в расцвете сил, - буркнул в ответ Серж.

- Ну пойдем со мной, мужчина в расцвете сил, - усмехнулся старший смены и направился в соседнее с офисом начальника охраны, помещение.

Комнатку разделяла стойка, напоминающая барную, за которой стояли столы с мониторами.

Заведовала всем этим хозяйством девушка лет двадцати.

- Надюш, вот новенький. Пардом-с, - старший смены приложил руку к сердцу. - Мужчина в рассвете сил. Я всё правильно сказал?

- Благодарю вас месье, что вы представили меня столь милой особе, - парировал Серж, выпад старшего смены стажер.

Затем он сделал шаг вперед и щелкнув каблуками, словно заправский гусар.

- Серж Гвоздюков, к вашим услугам.

- Прикольно, - произнесла девушка, вытащив ручку из-за рта, добавила. - Надя.

- Так хватит, - прервал обмен любезностями старший смены, - Расписывайся за рацию и пошли.

Выйдя на улицу старший смены, несколько раз ударил себя по груди и бёдрам.

"Припадочный", - предположил Серж.

- Закурить есть? - спросил старший смены и как-то нехорошо посмотрел на Гвоздюкова.

Серж, молча протянул пачку "бонда".

- Ты это, на Надюху не засматривайся, - прикуривая, предупредил мужчина Сержа.

- Она мне в дочери годиться, - усмехнулся Гвоздюков.

- Чего тогда каблуками щелкаешь?

- Я мужчина, или где?

- Может ты где-то и мужчина, а здесь охранник, даже не охранник, стажёр, - с нажимом произнес старший смены, давая понять какая между ними разницу.

Мужчина смял, никак не хотевшую прикуриваться, сигарету и выкинул её в урну.

- Ладно пойдем тебя пристраивать, - буркнул он и снял висевшую на поясе рацию. - Пятый, ответь девятому.