# Звезды

Сергей Рок

Один из методов предсказания судьбы выглядит так: загляните в глаз коту, найдите в нем свое отражение, а теперь, если вам нужен образ другого человека, подойдите к этому человеку так, чтобы его лицо попадало в округлость глаза. Смотрите внимательно, проекция судьбы имеет вид концентрических окружностей.

Созвездия всегда одни и те же, и человеку надо приложить невероятные усилия, чтобы что-то изменить - но пока что мы запускаем спутники, и все это - активность денежная. Впрочем, если говорить об автоматических межпланетных станциях, то какие же тут деньги?

Весна же готовится перейти в лето, и, если пройти по саду с фонариком, то можно обнаружить места залегания котов. Это магнитные места, и сами эти места - магниты.

Поиск магнитов.

Небесная сфера держится на каких-то невидимых столбах, которые можно увидеть только во сне. Медленной световой личинкой идет в высоте спутник, и вот, он уходит. Самолет, подергивая красным фонарем, нервничает. Самолеты же могут быть разными, и вовсе не нервными - но это зависит от угла просмотра.

А что, если тарелка.

Кружком, в самом начале навеса, залегал Белый Негр, и тарелка зависала где-то в ментальном пространстве совершенно натурально, и сквозь стенки аппарата были видны ребята - почему-то сидели они кружком, словно бы вокруг костра. Вместо костра находилась штука думающая, штука, накаленная от страсти иного вида, и это было нечто в одной оболочке - и существо, и мотор, и какой-то нож другого стандарта - он резал и предметы, и время, и пространство. Ребята кота особенно не тревожили, но вот Центральный вдруг спросил:

- Как спишь, кот?

- Как всегда, - ответил кот на языке ребят.

- Во сне коты держат небесную сферу.

- Мяу.

- Ты видел человека?

- Да. Но сейчас его не видно.

- Значит, он не спит. Мы видим человека только во сне. Дать тебе молока?

- Давайте.

Молоко то было звездное, и пить его просто так было невозможно, но сон - состояние полной раскомплексованности, конъюнктура межпланетной связи. Молоко усилило сон, и он был мягче самой мягкой подушки, и Белый Негр, прикрывшись собственным хвостом, ощущал большое счастье.

Тарелка постояла на месте еще какое-то время, а потом Центральный, подав на контур сигнал зубчатого напряжения, заставил энергию бурлить. Если бы в этот участок неба смотрел человек, то он бы совсем ничего не увидел. Сова, производя свой пролет над садами, видела странную вибрацию - она даже повернула голову, ибо всякая вибрация могла ее волновать. Но нет, не ее ума то было дело.

А что видели во сне воробьи? Известно, что воробей во сне видит зерно, больше ничего. Таков он, воробей. А вот и кошка по фамилии Воробьева, дочь кота Заказного, внучка кошки Воробьевой - ночной сон к ней не примкнув, и она вышла на центр дорожки, чтобы громко почесаться. Чесалась она долго, иногда поднимая голову - на орешнике спали голуби, и в ночи был слышен их глуховатый громкий храп. Такие они, дикие голуби.

Тарелка медленно подалась вперед, оставляя позади себя тусклое красноватое свечение, и Воробьева подняла голову. Интересно? Нет. Однако, неожиданно в ее голове появилось лицо неизвестного вида - это было ментальное представление Центрального. Воробьева мотнула головой, чтобы сбросить с себя видение и продолжила чесаться. После же, миновав дорожку, она забралась на большой ящик, на котором лежала миска. Она понюхала миску - ничего нового.

Акт понюхивания привлек молодого кота по имени Черных - он запрыгнул на ящик, чтобы помочь Воробьевой нюхать. Что тут было? А что обычно. Ничего нового? А дали бы свежего мяса.

Спрыгнув с ящика, Черных забрался на другой, где и свернулся в кружок. Звезды, заметив это, подали коту знак. Летающая тарелка была уже далеко - не доходя до высоты орбиты, она использовала специальный нож, который прорезал дыру в пространстве - туда она и выскочила.

Появился кот по имени Серкан. Почему же он не спал? Проголодавшись, он решил поймать мышь, и мыши были не против - им и самим нужен был регулятор численности. Серкан сел в позе ожидания, и здесь все было правильно устроено - мышь была поймана через пять минут.

Что касается луны, то она дулась, дулась, и вот, краснея, подняла свой покатый край немного выше горизонта - она была видна между отдельными крышами и церковью. Словно бы стеснялась