# Княже

Яна Александровна Сергеева

Но в ночь гнева всё не так: И жена не жена, и душа не мила, И когтей летучих стая развернула крыла.

Закат сегодня был зловещим, багровым, предвещающим скорую беду. Поднялся сильный ветер, с другой стороны небосвода гоня черные тучи. Громовержец гневался на темную силу, но та собиралась сегодня забрать свое и даже боги не могли помешать ей.

В обветшалой избушке, в лесу недалеко от города, с торжествующей улыбкой женщина готовила зелье. Десять лет она готовилась к этой ночи, ночи гнева. Последние приготовления не заняли много времени, и когда небо было темно от туч, и свет звезд и луны не пробивался на землю, а единственным источником света, пусть и недолгим, служили молнии, прорезающие весь небосвод на короткие мгновенья, ведьма выпила зелье и упала бездыханной на лавку.

В красивом деревянном кремле ближайшего города ко сну готовилась другая женщина. Она сидела на мягкой перине в одной ночной рубашке и расчесывала длинные светлые волосы костяным гребешком. Княгиня чувствовала себя в безопасности за крепостными стенами, под охранной дружинников мужа. Да и сам светлый князь сегодня пребывал в городе, вернувшись из длительного похода за данью.

Дел за его отсутствие накопилось порядком, так что к жене он сегодня придет не скоро. Княгиня все это понимала, но... она чувствовала, знала, предвидела, что эта ночь - злая, темная, несет печаль и гнев.

Еще одна молния прорезала небо, осветив комнату куда ярче тусклой лучины, а последующий раскат грома, будто вспоровший застоявшийся, тяжелый воздух, заставил женщину вздрогнуть.

Княгиня отложила гребень и осторожно подошла к небольшому окошку, желая закрыть его ставнями. Но стоило ей подойти ближе как сверкнула очередная молния. Последовавший за ней раскат грома скрыл от стражников звук упавшего тела...


Когда князь поднялся в свою опочивальню, на улице давно уже шел дождь, какого в этом году еще не бывало. Казалось, что разверзлись хляби небесные и вода затопит весь белый свет. Впрочем, сердитые молнии Громовержца не умолкали, показывая, что битва со злом еще в самом разгаре.

Княгиня не спала, сидела рядом с открытым окном, глядя на темное небо.

- Здравствуй, князь мой, - негромко сказала женщина, не повернув головы к вошедшему.

- И тебе, княгиня моя, здоровой быть, - мужчина подошел со спины, приобнял за плечи. - Почему не спишь?

- Тебя жду, любый мой, - глаза женщины сверкнули, но мужчина видеть этого не мог. - Давно уже жду, княже.

- Кабы мог, пришел бы раньше, - князь отошел к постели, присел, снимая сапоги.

Женщина встала со своего места и с торжествующей улыбкой подошла со спины, в руках у нее сверкал тяжелый охотничий нож, в хрупких женских руках выглядевший почти мечом.

- Посмотри же на меня, княже, - тихо сказала княгиня, останавливаясь за два шага. - Я десять лет ждала этого.

Князь недоуменно повернулся. Сначала он увидел оружие в руках жены и только потом посмотрел ей в глаза.

- Не может быть...

- Может, враг мой. Десять лет я готовилась к этой ночи, плела заклятья, варила зелья... Семь смертей прошла, чтобы силу ведьмовскую получить... Чтобы к тебе прийти, мой князь. Наконец-то, здесь я.

- Ты, ведьма, как ты попала сюда?

- Грозна твоя стража, мой враг, вот только остановить меня не в силах она. До ворот твоих меня дым костра проводил, а сюда я грозой пришла. Вешней грозой, ярой. Никто не остановит меня.

Женщина взглянула в глаза князю и замер он, не в силах даже пошевелиться. Княгиня подошла ближе, нежно провела рукой по щеке мужчины, шепча:

- Что мне делать с собой, князь мой, враг мой, моя боль, мой свет, если жизни нет, если ночь темна, велика цена, мне не уйти - ты прости, прости, прости, прости мне...

Последняя за всю ночь молния разорвала небо и темные силы уступили, скрылись, получив то, зачем пришли...

Утром стражники нашли в опочивальне уже остывшее тело своего князя, сжимающую охотничий нож бесчувственную княгиню в крови своего мужа. А где-то в лесу, в старой избушке, на лавке лежала бездыханная женщина...