# Продавцы огня

Вадим Сеновский

Вера легонько настукивала мелодию гелишными ноготками, медленно покачивая головой в такт музыке. Иван внимательно смотрел на нее. Она раздраженно махнула рукой, Иван выключил музыку. -- Не то, Ваня, не то. Нету огня, жизни нету!

"Some dance to remember, some dance to forget"

Вера легонько настукивала мелодию гелишными ноготками, медленно покачивая головой в такт музыке. Иван внимательно смотрел на нее. Она раздраженно махнула рукой, Иван выключил музыку.

-- Не то, Ваня, не то. Нету огня, жизни нету! -- Вера задумалась. -- Как будто мы с тобой несоленых булок наелись.

Иван кивнул, соглашаясь:

-- Да, не то что-то.

В студии повисло неловкое молчание. Вера закрыла лицо руками. Иван расстроенно смотрел то на нее, то на компьютер. Вера подняла голову, тушь под глазами растеклась. Ивану показалось, что она за минуту постарела лет на десять.

-- А что, Жорик ни с кем не договорился?

-- Монеточка не хочет на заказ, рэперы все сейчас сольники пилят.

Вера достала из сумочки пудреницу и посмотрела в зеркальце, вытирая растекшуюся тушь. Откинулась в кресле, медленно достала тонюсенькую сигаретку и зажигалку. Прикурила и уставилась на Ивана.

-- Тогда мы в жопе, Ваня! В полной, адской жопе!

Иван взял со стола мятую пачку, тоже вставил в зубы сигарету. Ударил по спичечной коробке, подхватил ее на лету, ловко вытянул спичку пальцами той же руки, чиркнул, поднес к сигарете.

Сидели молча.

Вера достала мобильник, открыла ватсап, пересматривая историю чатов. На одном остановилась.

-- Сереге, что-ли позвонить?

Иван хорошо помнил, чем закончилось общение с Серегой в прошлый раз.

-- Верусь, а тебе это надо?

Вера цыкнула, набирая номер Сергея:

-- Писал бы с душой, не пришлось бы с моральными уродами связываться!

* * *

Серега приехал через полчаса, в состоянии легкого подпития, с бутылкой коньяка под мышкой. Он был не один, а с каким-то тридцатилетним нёрдом в черной водолазке, с бегающими глазами и ощипанной бородкой.

-- Ну что, старая братия? Звонок другу? Творческий кризис? А я ведь ждал, так ждал. Верочка, ты же любовь моя, -- Серега подмигнул Ивану, -- я как тебя в телевизоре увижу, сердце цокает, -- он слащаво причмокнул губами, -- хотя ты всё больше по домохозяйзским слезоточилкам бегаешь. Ну и ладно, главное чтоб не забывали. Ну-ка, встань!

Вера посмотрела на Сережу с легкой гримасой омерзения.

-- Ну, встань, говорю! -- Серега нахмурился. -- А то сейчас со своим шопенчиком останетесь нюни пускать, а я обратно тусоваться поеду.

Вера встала.

-- Покрутись!

Вера ошалело посмотрела на Серегу:

-- Ты что, охренел, Сережа?

Серега злобно уставился на Веру:

-- Давай, крутись, сучка! Ты ж мне сама позвонила, или забыла уже?

Вера крутанулась на каблуках, юбка приподнялась, обнажив кружевные чулки на длинных, спортивных ножках. Серега удовлетворенно хмыкнул:

-- Да, загляденье! Гены у тебя Верка, что надо. Согласилась б замуж выйти, сейчас бы с тобой пятый альбом писали. "Олимпийский" бы ломился. А так, где твой Генка? Миллионы просрал, выпилился.

Вера села в кресло и опустила глаза. Надо продержаться, дать ему почувствовать себя хозяином.

-- А знаешь, как я страдал? Вспоминал нас. Ну же. Двадцать лет, молодая, стеснительная. Как же я тебя развращал. Самому сейчас стыдно.

Глаза Веры засияли влажным блеском. Иван повернулся к Сергею:

-- Сергей, кончай!

Серега резко развернулся в сторону Ивана и презрительно посмотрел на него:

-- Ой, какие мы теперь благородные. Когда в трусы ей лез, тоже слезами обливался? Молчи, падла, пока старшие говорят, и на ус мотай, раз она тебе не дала! -- затем, опять повернувшись к Вере. -- Помнишь свой первый минет? У меня через десять лет все еще встает, как вспомню. Потом уже не то было, а вот этот первачок, неумелый, с зубками... или когда в горло суешь, так, что у тебя глаза слезятся... ради таких моментов живешь!

Серега открыл бутылку, глянул по сторонам, увидел стопку одноразовых стаканчиков, отсчитал четыре штуки, расставил стаканы прямо на пульте, разлил коньяк, раздал всем.

-- Давайте ж выпьем, друзья! -- и тут же, залпом, залил в себя содержимое стакана.

Серега, смакуя вкус алкоголя, взял со стола пачку сигарет, закурил. Разлил остатки коньяка. Задумался, глядя куда-то вдаль.

-- Я ведь только недавно понял, почему меня так от этого прет. Развращение. Коррумпировать невинную жертву. Быть змеем-искусителем, который стаскивает ангелов на землю. Перверсия такая. Это ж как убийство, только за это не сажают. Я, думаете, почему в шоу-бизнес пошел? Если б не было таланта, ходил бы, наверно, сейчас по лесам, выискивая заблудившихся девочек.

* * *

Иван с Верой вышли подышать на крыльцо, пока Сережа настраивал под себя аппаратуру. Вера рыдала, Иван смущенно ее обнимал, запинаясь в поиске обнадеживающих слов:

-- Ну зачем ты его позвала? Мы бы придумали что-то... это же чудовище какое-то, тебе забыть про него надо...

Вера дрожащей рукой нащупала в сумочке пачку сигарет. Открыла ее - пусто. Со всей силы швырнула пачку в кусты. Иван поспешно достал свою сигарету, прикурил. Вера втянула полные легкие дыма, задержала дыхание. Никотин приятно расходился по крови. Прекратила рыдать, всхлипывая, размазала слезы по щекам.

-- Пойдем. Работать надо!

* * *

Сережа даже не взглянул на Веру:

-- Кто аранжировку делал? Смотрите. -- Он щелкнул "мышкой". Пошла музыка. -- Ну что, лучше? Всего-то сраный мажор на фа-минор поменял. Это как можно было не слышать? А слова какой мудак писал? Так, бери лист и лезь в будку!

Вера молча зашла в sound booth, пробежала глазами по листу, взяла в руки микрофон. Растрепанная, с красными от слез глазами, дрожащим голосом тихо запела.

И тут произошло чудо. Три взрослых мужика с болью в сердце, с восхищением смотрели на девушку, прекрасным, шелковым шепотом раскрывающую перед ними свою душу.

* * *

-- Ну что, дальше и этот сможет, -- Серега кивнул в сторону Вани, -- по финансам знаешь.

Сергей заложил руки за голову:

-- Да ладно, Верка, расслабься. Ты ж эмоционально ожирела, остепенилась, повзрослела. Как мне до тебя достучаться было? Не девочка уже, которая может от первой измены вены резать. Вера молча курила, стараясь не смотреть в его сторону.

-- Я тебе что скажу. Ты на прошлом альбоме коллабы там с рэпчиками устраивала. Потому что дебил твой продюсер. Рэпчики - это торговцы уверенностью. А дефицит уверенности - это тинейджерская тема. Бабки, тачки, сучки. Прыщавые тридцатилетних старушек не слушают. Тебе нужно на мудрости и тоске работать. Будешь опять стадионы собирать. Хочешь стадионы собирать?

Вера грустно подняла взгляд:

-- Не знаю уже.

Сергей пожал плечами:

-- Хочешь, хочешь. Боишься только, что не получится. У меня к тебе предложение есть.

Вера опять отвернулась. Сергей продолжал:

-- Помнишь "Tears in heaven" я тебе ставил? Клэптона? Помнишь, как я рыдал под него? Поразительная вещь. Я, прожженный циник, рыдаю, бренча на гитаре? Я тебе еще говорил, что он ее написал после смерти сына, тот с 54-го этажа в Нью-Йорке выпал. Лучшая его вещь. Потому что с болью написана. Настоящей. А у тебя сейчас какая боль? Дети на тройки учатся? Шубу в химчистке испортили? Машину поцарапали?

Вера закатила глаза.

-- Да ладно, ладно. Народ же все считывает. Нет страдания - не будет продаж. Раньше-то звезды готовы были себя терзать, бухали по-черному, сидели на наркоте, ружья в глотки засовывали, спидом болели, в канавах просыпались. А сейчас все на зоже, в гуччи бургеры едят. Нет страдания, нет души, хрень одна. Потому что не хотят умирать ради искусства. Перевелись Моррисоны и Кобейны, сечешь?

Вера усмехнулась:

-- И что Сережа, ты мне теперь предлагаешь на стадионе вены резать?

-- Зачем так радикально? Я тебе предлагаю воспользоваться научным методом. Док, твой выход, - обратился он к нёрду, все это время молча сидевшему на кресле в углу студии.

Все уставились на него. Нёрд, он же Док, тихо заговорил, смотря в пол:

-- Собственно, Сергей уже все озвучил. У меня есть решение...

Серега не выдержал:

-- Громче говори, не слышно!

Нёрд сверкнул глазами в сторону Сереги, откашлялся и продолжил, переходя на скрипучий, неприятный визг.

-- Я говорю, есть решение с недавних пор, которое мы предлагаем. Это возможность входить в глубокое состояние грусти, но на короткое время. Без побочных эффектов.

Он залез во внутренний карман куртки и достал пузырек с розовой жидкостью.

* * *


-- Вера Владиславовна, это было божественно! -- лысоватый поклонник вручил ей огромный букет роз. -- Ваша музыка такая... многогранная, чувственная. В ней столько любви, и одновременно грусти, отчаяния. У меня слезы текли по щекам!

Вера отдала букет охраннику, распрощалась с назойливым фанатом, оставив ему автограф и фоточку в инстаграмме. Закрыла на замок дверь в гримерку, легла на диванчик. Набрала Дока, начала сразу, не здороваясь:

-- Сегодня опять сознание чуть не потеряла на сцене. Ты же говорил, что нет побочки?

-- Обычно нет. Вы же понимаете, что это не какое-то лекарство, которое вы можете в аптеке купить. Или вы хотите, чтобы мы сертифицировались по двойному слепому методу? -- Док захихикал.

-- Тем не менее. Мне еще теперь плохо постоянно. Какая-то беспросветная депрессуха. Мрак такой, что жить не хочется. Ты что там со мной сделал, гад?! -- она сорвалась на крик.

-- Вера Владиславовна, вы успокойтесь. Концерт прошел успешно? Я слышал, что полный зал? Вы разве не этого хотели?

-- Хотела. Но без суицидальных мыслей, чтоб под поезд не хотелось бросаться каждый день.

-- Так вы бы поменьше принимали. Везде меру знать надо!

Вера вздохнула, посмотрела на свое отражение в зеркале, натужно улыбнулась.

-- Ладно, ты мне еще две ампулы привези на конец тура, потом перерыв устрою.

-- Будет сделано, Вера Владиславовна!

-- Слушай, а у тебя нет чего-то позитивного? Мне страданий уже достаточно, на следующий альбом хочется чего-то светлого...

-- Позитивное -- это не к нам, не знаем как производить.

Вера вздохнула:

-- Хорошо. Последний вопрос. Почему тебя Доком зовут, ты -- реальный врач, что ли?

Но Док уже положил трубку.

* * *

Док посмотрел на мобильник. Степан.

-- Здравствуйте, Степан!

-- Двойное убийство в центре. Муж зарезал жену и дочку на почве ревности.

-- Пьяный?

-- Вроде нет.

-- Так вроде или нет?

-- По имеющейся информации нет. Тест-то не сделать еще.

-- Хорошо, еду. Адрес пришли.

-- На ватсапе уже. Только это, следаки через полчаса будут, больше держать не смогу.

-- Я же сказал, буду.

Док раздраженно отключил телефон, надевая мотоциклетный шлем. Повернул ключ в замке зажигания, грозно зарычал мотор литрового движка. Док рванул прямо на красный свет, поднимая мотоцикл на дыбы. Глаза его блеснули искорками огня.