# Золотой череп. "Воронка душ" (глава 4, глава 5)

Павел Егорович Селеверстов

## Глава 4


Из расположенных рядом с пристанью кабаков и таверн доносилась разгульная музыка, дикий необузданный хохот матросов, грубая ругань. Тянуло подгоревшей снедью и дровяным дымом. Рядом с причалами стояли десятка два галеонов, ещё десяток кораблей болтались в ожидании проверки на рейде.


- Скажешь, что ты переводчик, - предупредил Попрыгунчик. - И тебя прислали из конторы господина Штраба.


- Куда идти-то? - смутился Всебор. - Не нравится мне эта затея, как бы не случилось худа.


- Глупый Всебор, - Попрыгунчик приложил ладонь ко лбу и, щурясь от закатного солнца, посмотрел в сторону кораблей. - Никому дела нет, кто пришёл выполнять работу. А моряки не тот народ, чтобы заботиться о соблюдении каких-то правил.


Где-то под сгнившими лодками весело стрекотала цикада, у бочек с рыбой злобно завывали коты, какой-то пьянчуга, брошенный дружками, гнусаво мычал старинную песенку про морских бродяг.


- Вон видишь ту посудину с облезлыми парусами? Тебе туда! - Попрыгунчик от души хлопнул Всебора по хребту и, пнув на прощание Жиля, убежал.


- Как я ненавижу этого типа! - сверкая глазами, процедил Жиль. - Богатый, удачливый, пользуется популярностью у дворянок. Ск-к-котина!


- Не отвлекайся! - Всебор шагнул к штормтрапу. - Сдаётся мне, здесь могут обчистить до нитки. Так что засунь поглубже свою мелочь.


Разбиваясь о сваи, тихо хлюпала внизу вода. От корабля разило какой-то невообразимой гнилью, да и выглядел он так, словно его подняли с морского дна. Облезлые изъеденные чёрвём доски, бурый от потёков фальшборт, разодранные грязные паруса и ветхие, рассохшиеся надстройки.


На мачте висел зажженный масляный фонарь, а под ним в странной нелепой позе спал какой-то нечёсаный оборванец.


- Пошли! - позвал Всебор. - Сам же хотел поработать толмачом у моряков.


- От этого корабля у меня мурашки по спине, - отозвался Жиль. - Думаешь, это торговцы? Как бы не так.


- Разнылся! А кто говорил, моряки ребята добрые и котелки у них добрые? Вот сейчас и похлебаешь!


Всебор запрыгнул на палубу, и жестом поманил своего малодушного спутника.


- Свою работу я представлял по-другому, - прошептал Жиль. - Давай смоемся пока не поздно.


- Уже поздно! - Всебор беззаботно оскалился и слегка пнул лежавшего на палубе вестового. - Поднимайся, приятель. Уж петухи пропели, а ты всё дрыхнешь.


Вестовой жадно потянул носом, застонал и с трудом разлепил веки. Он тупо уставился на Всебора красными от бесконечных возлияний глазами.


- Говорю, петухи уже пропели! - громко повторил Всебор. - Быстро доложи хозяину, что пришли от господина Штраба.


- Как петухи!? - ужаснулся вестовой. - А кто собачью вахту стоял?


Оборванец вскочил на ноги и заметался по палубе. Выпучив глаза, он пронзительно заверещал, на каком-то странном наречии, схватился за голову и завыл. Грязный, босой...


- Да к тому же ещё и придурок, - Всебор поймал вестового за шиворот и несколько раз встряхнул. - Я пошутил, мы находимся в гавани Спумариса, посудина пришвартована к причалу и сейчас вечер, а не ночь.


- Нет! Только не говорите ему, что я заснул. Он меня в порошок сотрёт!


- Заткнись, придурок! - выкрикнул Жиль. - Как тебя зовут?


Окрик Зубастика привёл матроса в чувство. Он огляделся по сторонам, судорожно сглотнул и аккуратно освободил драный воротник куртки от цепких пальцев Всебора.


- А где мои сандальки? - поинтересовался он. - Ходить по гвоздям без обуви это тебе не подарок.


- Если ещё раз вякнешь не по делу, я тебя стукну, - Жиль выпятил челюсть и насупился. - Быстро говори своё имя.


- Да Карлом все величают! - коротышка улыбнулся и дружелюбно погрозил кривым пальцем. - А это здорово вы меня разыграли! Надо же, петухи пропели!


- Нам нужен капитан корабля, - отмахнулся Всебор. - Или человек, который распоряжается грузом.


Карл почесал затылок, нахмурился.


- На "Пьяном крабе" всем распоряжается капитан Сликкер, - заметил он. - Кораблём, грузом, жизнями матросов и даже нашими грешными душами.


Коротышка вяло кивнул на палубные надстройки.


- Не лучшее время для визита, - добавил он. - Капитан не в духе, весь день сегодня с матросами собачился. Но ежели надо, так надо.


Карл поправил куртку, распахнул дверь в кают-компанию и указал на ступени ведущие вниз.


- Сликкер в трюме, - загадочным голосом произнёс он. - Если он спросит, скажите что я на посту. Только обязательно скажите, что добряк Карл даже глаз не сомкнул.


Пахло сыростью, квашеной капустой и факельной гарью. Под ногами скрипели потрескавшиеся от старости ступени, где-то в потаённых уголках трюма пищали крысы. Жиль постоянно наступал на пятки, и Всебору это, в конце концов, надоело.


- Ещё раз так сделаешь, получишь в ухо, - проговорил он. - И перестань стучать зубами.


- Это от с-с-страха! - Жиль вцепился другу в рукав и окончательно к нему прилип. - Не нравится мне здесь. Гнусно-то как...


Всебор раздражённо пихнул локтем, и Жиль замолчал.


Внизу, на деревянных переборках, оранжевыми сполохами играло пламя свечей. Чей-то хриплый, гнусавый голос выводил замысловатые куплеты. Звякали какие-то железки.


Они спустились вниз и оказались в оружейном погребе. Здесь было светло и сухо. На подушке из мешков с песком стояли обмотанные верёвками бочонки с порохом, а в углу, бесхозной кучей валялось оружие.


- Капитан Сликкер!? - от волнения Всебор не узнал собственный голос. - Нас прислал господин Штраб.


- Какого чёрта! - зарычал капитан. - К чёрту Штраба, к чёрту посланцев от Штраба, к чёрту всех чертей.


Сликкер сидел на высоком табурете и чистил зазубренную саблю. Он даже не поднял глаз, чтоб узнать, кто пришёл, только поправил цветастый ночной колпак на голове.


- Штраб поручил нам перевести договор, - робко начал Всебор. - Как говорится время деньги!


Сликкер являл собой образ необузданного, пожираемого страстями и всевозможными пороками человека и, судя по всему, его внешний вид в полной мере соответствовал тому, что было у капитана внутри - он был редкостной скотиной.


- Время деньги говоришь? - Сликкер оторвался от своего занятия и криво усмехнулся. - Ну, ну сухопутная крыса, расскажи-ка, зачем тебя прислал Штраб.


Жилистый, длиннорукий, капитан напоминал высушенную на солнце рыбину. Смуглая обветренная кожа, выцветшие спутанные патлы, безобразная всклокоченная борода. Его правую щёку рассекал жуткий зашитый крупными стежками рубец. Голубое бельмо на правом глазу, прямой массивный нос, тонкие злые губы - ни дать, ни взять - чудовище.


Сликкер швырнул точило и саблю на пол, сполз с табурета и, хромая, заковылял к вошедшим. Первое впечатление оказалось обманчивым, высокий рост и прожигающий насквозь единственный глаз, делали его не просто чудовищем, а сущим дьяволом.


- Я выжимаю из тех, кто на меня работает все соки, - заявил он. - И вы для меня не исключение.


Капитан подобрал с пола кусок угля, показал его собеседнику и демонстративно раскрошил в узловатых пальцах.


- Могу и черепушка так помять, - добавил он. - Ну ладно!


Сликкер вернулся к своему табурету, уселся на него и кивнул на столешницу, подвешенную цепями к балкам.


- Бумажки все там! - заметил он. - У меня вообще-то был толмач, но пару недель назад у Китовых банок, он свалился за борт. Бедняга! Хватил после обеда лишнего и пошёл на корм акулам. Как он кричал, как кричал. Мы его тянуть, а от него только торс и остался.


- Так прям и сожрали? - спросил Жиль из-за спины Всебора.


- Так и сожрали, - подтвердил Сликкер. - Поделом мерзавцу. Если б сам не свалился, я бы его на рее вздёрнул. Скверный был толмач.


- А что это у вас на голове, - Жиль вышел из-за спины и кивнул на капитанский колпак. - Такие смешные колпаки только старые холостяки надевают перед сном.


Жиль дурашливо рассмеялся и посмотрел на Всебора. Но в его глазах он увидел беспокойство и только тогда осознал, что сморозил очередную глупость.


- Я хотел сказать, этот прекрасный головной убор, вам очень идёт, - попытался исправить ситуацию Жиль. - Я бы и сам не отказался...


Сликкер медленно встал со своего табурета и, стянув колпак, швырнул его на пол. Затем выудил из груды ржавых клинков старую потёртую треуголку, несколько раз ударил ею о колено и нахлобучил на голову.


- Верно, ты решил пошутить? Сынок! - растягивая слова, произнёс Сликкер. - Но на "Пьяном крабе" шутить могу только я.


Капитан медленно подошёл к Жилю и уставился на него единственным глазом.


- Я ничего такого не хотел, - промямлил Зубастик. - У меня и в мыслях не было...


Закончить Жиль не успел, Сликкер со звериным проворством выпростал левую руку и схватил несчастного за горло.


- Знал бы ты меня получше, тогда и не сунулся б на мою посудину, - усмехнулся капитан. - Я на дух не переношу шутников и хохмачей, с такими разговор у меня короткий.


Сликкер провёл указательным пальцем по своей щетинистой шее и оскалил гнилые зубы.


- Так-то дружок, так-то!


Он рывком оттолкнул Зубастика и продемонстрировал свою левую руку. На руке не хватало двух пальцев, указательного и безымянного, отчего капитанская длань, и без того безобразная, напоминала лапу хищной птицы.


- Завораживает!? - Сликкер пошевелил кривыми узловатыми пальцами. - Это всё спруты. Мерзкие, вонючие твари. Смердят, как тухлая рыба. И не приведи Господь попасть в их удушливые объятия.


Капитан брезгливо вздрогнул, нижняя челюсть отвисла, с губы закапала слюна. Похоже, от воспоминаний Сликкера коробило, сильнее, чем от глупых шуток.


- Случилось как-то нам дрейфовать у акульих островов, - заговорил капитан. - Жуткое скажу вам место, а тут ещё слух прошёл, что на самом крупном обосновались каннибалы. После шторма на корабле не осталось ни одной целой мачты, а строевой лес только на этом чёртовом острове. Решили мы тогда с ребятами наведаться к дикарям под покровом ночи. Шороху навести, запугать по возможности. А когда те разбегутся - взять то, что нам надо. Ну, сказано сделано. Пришли, как и положено, при полном параде. Ругались, дурь всячески показывали, палили куда попало, даром, что за порох не платили. Но... Говорят же: не буди лиха, пока оно тихо. Оказалось, живых там уже не было. Одна нежить белоглазая - мертвяки бездушные. Почуяли нас "отверженные" и полезли из своих хижин. Каннибалы, да ещё нежить. Что тут было!? Лучше сдохнуть от жажды на неуправляемом корабле, чем потерять душу. Бежим значит к берегу. За спиной вопли, крики. Решили лодки бросить и добираться до посудины вплавь. Плавать-то я умею, потому прыгнул не задумываясь. Остальные видать тоже, не шибко думали. До "Пьяного краба" с полверсты было, не так далеко как может показаться. Да вот закавыка дно у острова резко обрывалось, ни дать, ни взять адская бездна. Плыву это я, значит, плыву. А море такое спокойное, тишь да гладь. Лунище на небе. Светло. Где-то на острове упыри голодные завывают, рядом боцман сопит, ещё пяток моих ребят косяком волну гонят. И вот плыву я, значит, а сам радуюсь, что ноги унёс. Впереди топовый огонь сверкает, дымок над камбузом курится. И вдруг, слышу, что-то булькнуло рядом, обернулся, а боцмана нет. Ну, думаю, потонул бедолага. "Эй, ребята, - кричу я, - боцмана не видали"? А в ответ, тишина. Оглянулся через плечо, покружился волчком в воде, не видать никого, один я, как пробка болтаюсь. "Э-э-э! А дело-то нечисто! - подумал я. - Как бы старину Сликкера на этот раз морской дьявол не уволок в ад". И тут вижу, из воды выпрыгивает мой матрос, а на нём, какая-то мерзкая сволочь болтается, что твой паук, только размером с хорошего телёнка. Матрос только и успел закричать. Тварь опутала его своими щупальцами и на дно. Я хоть и тёртый калач, многое на своём веку повидал, да подыхать такой жуткой смертью, всё равно, что достаться на обед каннибалам. Припустил, значит, я, работаю всеми ластами, из последних сил к кораблю навострился. Уже слышу, как подвахтенный распоряжается ужин готовить, и такая обида меня взяла. "Неужто, не доберусь? - подумал я. - Сколько напастей пережил, а эту..." И вдруг чувствую как кто-то тащит меня под воду, за ногу, значит, схватил и поволок. Боль дикая. У спрутов присоски, как на башмаке пряжки, да все в зазубринах, кожу рвут, что шиповник. Я собрал все силы в кулак и рванул к поверхности, только и успел глотнуть воздуха, как тут же снова под воду пошёл. А спрут видать настырный попался, спеленал меня по рукам и ногам, к глотке своей тянет. Уж и не знаю, как левую клешню освободил, только чую, зверюга под мантию тянет, туда значит, где ейная пасть. Хочет мне башку клювом своим раскрошить. Я руку-то вперёд и прямо в его челюсти. От боли глаза на лоб лезут, изо рта крик рвётся. Ну, думаю, вот и пришёл тебе конец, господин хороший. И вдруг, вспоминаю, что у меня за поясом пистолет заряженный. Дотянулся я до него, курок-то у меня взведён, и, не раздумывая, пальнул. Должно быть в мозг попал. Спрут сразу же отпустил, а потом ребята багром выудили. Так и спасся.


Сликкер выставил покалеченную руку и снова пошевелил пальцами.


- И всё ж, этот морской дьявол, отгрыз от меня кусок, - засмеялся капитан. - Так и унёс мои пальцы с собой, в самую бездну, там должно быть мои пальчики и лежат до сих пор.


Сликкер удовлетворённо хмыкнул и, наблюдая за реакцией слушателей, выпятил грудь.


- Потрясающая история! - с напускным восхищением, воскликнул Всебор. - Удивительная у вас жизнь, господин Сликкер. Удивительная!


- А можно вопрос!? - Жиль робко поднял руку и с интересом посмотрел на капитана. - Разве порох в пистолете не вымок? В воде-то?


В трюме воцарилась тишина. Только слышалась возня крыс, да хруст точильщиков в деревянных переборках.


Сликкер хмуро покосился на Жиля, раздражённо фыркнул и со всего размаху треснул кулаком по столу.


- Ах, ты мерзкий, пучеглазый, зубатый крысёнышь! - брызгая слюной, зарычал старик. - Хочешь сказать, что я вру?


- Нет, нет! - Качая головой, Всебор встал между капитаном и Зубастиком. - Он глупый, совсем не понимает, о чём спрашивает. Его часто били по голове, вот он и поглупел.


- Да, да, меня часто били по голове, - от страха Жиль согнулся и прижался к спине Всебора. - Я совсем не думаю, о чём спрашиваю.


- А-а-а, то-то я смотрю вид у тебя придурашный! - Сликкер пренебрежительно сплюнул и, успокаиваясь, скривился в улыбке. - Ладно, ребятки, вы тут с бумажками маракуйте, а я что-нибудь пожрать сварганю.


Старик снова забурчал песню и принялся разводить огонь в походной печурке.


- И как это он не боится, что порох взорвётся, - зашептал Жиль. - Тут бочонков десять, не меньше.


- Помолчал бы! - шикнул Всебор. - Как бы жратва не стала единственным вознаграждением за наш труд. И всё из-за тебя!


Жиль прикусил губу и хмуро покосился на Сликкера, который так увлёкся, что больше не замечал никого вокруг. Капитан подвесил над огнём закопчённый помятый котёл и от души плеснул воды.


На работу ушло не больше получаса. О каком-либо переводе речи не шло. Капитан подсунул Всебору обычную таможенную декларацию, которую следовало аккуратно заполнить и внести данные о грузе. Занятие оказалось рутинным и скучным: Жиль пыхтел над списком товаров, а Всебор со свойственной ему щепетильностью записывал всё в амбарную книгу. Разнообразие товаров, которые хранились в трюмах "Пьяного краба" потрясали воображение, и это не могло не вызвать подозрений. Судя по длиннущему списку и гипотетической цене имущества, Сликкер мог считать себя богачом, но при этом старый ворчун не выказывал особой радости, так словно брюхо корабля, было набито тюками с тряпками.


- "Или старику наплевать. Или он не знает истинной цены груза", - Всебор посмотрел на Жиля, и кивком указал на Сликкера.


Напевая под нос какую-то похабную песенку, капитан лихо орудовал тесаком.


- Думаешь, он того!? - изображая мертвеца, скривился Жиль. - Пират?


- Тихо ты! - осадил Всебор. - Смотри у меня! Помалкивай!


Он собрал листы в аккуратную стопку, перевязал лентой.


- У нас всё готово! - со всей учтивостью, произнёс он. - Как говорится: по трудам и награда. Верно!?


- И у меня почти всё готово! - бросил старик. - Пару дней назад один кашалот кое-что из себя изрыгнул. Так я подобрал.


Сликкер зачерпнул из котла половником и показал розоватые лохмотья.


- Спрут! Не могу отказать в удовольствии поглумиться над этими вонючками, - хохотнул Сликкер. - Сначала они меня жрали, теперь я их.


## Глава 5


- Это во мне!? Это во мне! - завопил Жиль. - Не могу поверить, что эта копчёная сволочь заставила сожрать три миски китовой блевотины.


Громыхая башмаками, Жиль сбежал по штормтрапу, наклонился над землёй и засунул в рот два пальца.


- Ну давай, вылезай из старины Жиля, - пробормотал Зубастик. - Я теперь до скончания дней своих не смогу жрать.


- Зря стараешься, - спускаясь следом, отозвался Всебор. - Разве твоё брюхо, когда-нибудь и что-нибудь отдавало назад.


Жиль несколько раз кашлянул, выпрямился и, пытаясь сбросить напряжение, затрясся в безумном танце.


- Странное у этой гадости послевкусие, - заметил он. - Должно быть, старик перегнул со специями.


Под лодками по-прежнему пела цикада, лёгкий бриз доносил откуда-то запах кофейных зёрен. Наступила ночь, над морем сияла таинственная луна.


- Посмотри-ка на это золото! - Всебор вынул из кармана пригоршню монет. - Кажется, на этот раз нам повезло.


Монеты, которыми Сликкер отблагодарил, оказались разного достоинства и даже разных эпох. Похоже, догадка Всебора о ремесле старого капитана имела под собой реальную почву, но думать о подобных мелочах не хотелось. Какая беда, если Сликкер обчистил чью-то кубышку, ведь они с Жилем отработали свой хлеб честно. Правда, половину забрал Попрыгунчик, который с утра ошивался под окнами и мешал спать, но таков был уговор.


- Давай зайдём в таверну, - заныл Жиль. - Жрать охота, аж скулы сводит.


- Я думал, Сликкер тебя ещё вчера накормил, - усмехнулся Всебор.


- Так это было вчера, - выдавил улыбку Жиль. - Стряпня у старикана, та ещё, но...


Они услышали крики и посмотрели в сторону вечевой площади. Обычно там собирался народ, чтобы обсудить свежие новости, записаться рекрутом на службу или поучаствовать в принятии какого-нибудь важного для городской жизни решения. Иногда, площадь использовалась как трудовая биржа, и тогда народу было не протолкнуться.


- Похоже, работников ищут! - оживился Всебор. - Давай, пошевеливайся. Той мелочи, что подкинул Сликкер, надолго не хватит.


- Какого чёрта! - завопил Жиль. - Я жрать хочу.


Толстый, краснолицый распорядитель, медленно оглашал список вакансий. Рыжий парик, зелёная треуголка, дорогой сюртук с вышивкой, связка пергаментов на поясе и обычное презрение к бедноте в глазах. От этого человека зависело всё: сколько претендент на должность станет зарабатывать, сколько придётся отстегнуть с первой получки в контору по найму. Он выбирал по одним ему понятным признакам, так, словно покупал на базаре корову.


- Не будь дураком, - вцепился в рукав Жиль. - Где это видано, чтобы толмачей и писарей на базаре нанимали.


- Рукав оторвёшь! - огрызнулся Всебор. - Мне просто интересно.


- Не нравится мне блеск в твоих наглых глазах, - скривился Жиль. - Втянешь, ты нас в какую-нибудь скверную историю.


- Если тебе по душе работать на Сликкера, то дерзай. Слышал, что дед вчера сказал - у него толмача акулы сожрали. Поговори с ним, ты ему понравился.


Жиль фыркнул и отпустил рукав.


- Сликкер последний к кому я отправлюсь наниматься. И пусть в следующий раз Попрыгунчик сам отдувается.


- Эй! Краснорожий! - выкрикнул Всебор. - Хорошее что-нибудь есть?


- А кто это у нас там голос подал!? Сейчас посмотрю! - толстяк приложил ко лбу ладонь и уставился на Всебора. - Для оборванцев и таких невежд, как ты на сегодня работа закончилась. Ступай на паперть, попрошайка.


Распорядитель надменно вскинул подбородок и окинул взглядом толпу.


- Осталась ещё одна должность. Но чернь прошу, не беспокоится! - покосившись на Всебора, сказал он. - Для посольской миссии требуется знаток эльфийского языка. Оплата сдельная и весьма достойная, даже по меркам Спумариса.


- Прошу попридержать вакансию. Мой господин сейчас подойдёт! - из волнующейся толпы высунулся тощий паренёк, который, судя по всему, состоял у кого-то в прислуге. - Он уполномочил меня предоставить необходимые рекомендации, если таковые потребуются.


- Конечно, потребуются, - распорядитель спрыгнул с помоста и подошёл к слуге. - Или я похож на осла, чтобы верить на слово?


Краснолицый протянул руку к рекомендательным письмам, но неожиданно передумал.


- У твоего господина пять минут, - заметил он. - И пусть поищет другие рекомендации. Я не люблю, когда шуршит, я люблю, когда звенит.


Слуга вежливо раскланялся и побежал за хозяином.


- Эй! Я тоже не прочь попытать счастье! - закричал Всебор. - И у меня есть рекомендации.


Он протиснулся сквозь толпу и подошёл к распорядителю.


- Тут было сказано про эльфийский. Я знаток этого языка.


- Не хочешь ли сказать, что знаешь язык древних? - рассмеялся краснолицый. - На твоей физиономии написано - я неудачник. Посмотри в зеркало!


- У меня, его нет! - улыбнулся Всебор. - Но есть кое-что другое. Отойдём в сторонку?


Он аккуратно взял толстяка под локоть и, направляя его к помосту, около которого стояла запряжённая лошадью бричка, пошарил у себя в кармане.


- Послушай, приятель! - набычился распорядитель. - Мне некогда шутки шутить. Если решил меня надурить - забудь. У меня разговор короткий. Кликну стражу и тебе всыпят по первое число.


Всебор выгреб монеты из кармана и сунул их толстяку.


- Мне позарез нужна эта работа, - зашептал он. - А тот придурок со слугой, найдёт что-нибудь другое.


Толстяк уставился на золотые монеты и от жадности прикусил губу. Подарок видимо пришёлся по душе. Он судорожно сглотнул, воровато огляделся и осторожно так, чтобы не привлечь излишнего внимания сгрёб монеты в собственный карман.


- Надеюсь, ты понимаешь всю ответственность, которая ложится на твои плечи, - заговорил распорядитель. - Если ты не знаешь языка, тебе устроят такую выволочку, от которой расплачутся палачи. В лучшем случае, отправят на галеры...


- Не беспокойся, - улыбнулся Всебор. - Твоё дело отдать грамоту, а всё остальное моя забота.


- Ну, ну! - толстяк хохотнул, разыскал нужный свиток и, сунув его Всебору, запрыгнул в бричку. - С тебя теперь и спрос.


- Что ты наделал! - завопил Жиль. - Мы теперь с голоду подохнем. Помяни мои слова, подохнем и всё.


На Зубастика больно было смотреть. Лицо сморщилось, от гнева и отчаяния покрылось пятнами.


- Жиль, дружище! Сейчас, вместо тебя, говорит твоё ненасытное брюхо, - Всебор пихнул товарища в плечо. - Я верю в судьбу. Она долго испытывала нас на прочность, а теперь настало время, и она меняет нашу жизнь. А ты веришь в судьбу?


- Я прагматик, - всхлипнул Жиль. - Я верю в сегодняшний день и кусок хлеба, который лежит на столе.


- Ну, хочешь, я стащу для тебя яблоко? - попытался утешить Всебор. - Или грушу?


- Нет! Не хочу я никаких яблок! - разрыдался Зубастик. - Лучше стащи колбаски!


С лёгким перестуком за спиной захлопнулись тяжёлые двери. В шандалах коптили толстые свечи. Пахло заморскими специями.


Мраморный зал потряс величием. Высокий потолок с лепниной, узкие оконца, напоминавшие крепостные бойницы, тяжеленные бордовые шторы на карнизах. В подобных залах могли принимать только знатных людей, и Всебор заробел. Стало не по себе от мысли, что очередная ложь, может на этот раз обойтись очень дорого.


- "Да, приятель, никогда ещё твоё враньё не приводило к таким вершинам, - подумал Всебор. - О-го-го! Резиденция самого государя".


Он огляделся, прислушиваясь, двинулся к единственному в этом огромном помещении креслу.


- Паниковать ещё рано, - улыбаясь, проговорил он. - Вот когда под локотки прихватят и поволокут...


Всебор услышал шаги и насторожился. Это была лёгкая поступь, едва уловимая слухом и в то же время достаточно явная, чтобы не услышать. Звук шагов доносился из-за стены, и не трудно было догадаться, что где-то рядом располагался скрытый переход.


- Ну, конечно, - прошептал Всебор. - Потайная дверь...


Дверь открылась в дальнем углу. Сделанная настолько искусно, что несведущий человек, никогда бы не догадался о её существовании.


Всебор ощутил лёгкий аромат лесных цветов и заробел ещё больше.


- "Эльфийка, - подумал он. - Что там мой дружок Жиль про них рассказывал?"


Она вошла той царственной походкой, которая отличала избранных представителей эльфийского рода. О принадлежности к великой касте говорило каждое движение знатной женщины. Всебор о подобном слышал, но никогда не видел. Синее платье, золотистый плащ, россыпь бусин из горного хрусталя на шее. Её глаза, сияли странным гипнотическим огнём, и Всебор почувствовал его силу сразу же, как только эльфийка на него посмотрела.


Длинные волосы спадали на плечи, а её голову венчала, словно сделанная из паутинок, серебряная диадема.


- Должно быть, это я тебя видел вчера в карете!? - произнёс Всебор. - Ты и есть тот посол, о котором столько говорили?..


Его хриплый голос эхом разнёсся по залу.


Но эльфийка молча подошла к креслу и торжественно в него села. На её тонких губах заиграла улыбка, а в глазах вспыхнули искры любопытства.


- Тебя не учили приветствовать людей, с которыми ты не знаком? - поинтересовалась эльфийка. - Невежда, да ещё и врун.


- Я вырос в приюте, а там некому было привить хорошие манеры, - пожал плечами Всебор. - Но я схватываю всё на лету и неплохо разбираюсь в языках.


- Мне сказали, что для работы подберут опытного знатока, а тут какой-то неотёсанный шалопай! - фыркнула эльфийка. - Знаешь ли ты, с кем разговариваешь?


- Отчего же, - Всебор самодовольно улыбнулся. - С прекрасной и умной женщиной, которая не станет поднимать шум из-за каких-то мелочей.


- Вы только не него посмотрите. Мало того, что он шалопай, он к тому же ещё и наглец, - женщина поднялась и несколько раз хлопнула в ладоши. - Молись своим богам, глупец, за твой обман тебя ждёт серьёзное наказание.


- Прошу тебя не надо! - воскликнул Всебор. - Моя жизнь не так проста как кажется, мы люди часто делаем ошибки, иногда обманываем, но не всегда из плохих побуждений. Мне нужна эта работа, а язык... язык я почти знаю.


- Он знает язык, - усмехнулась эльфийка. - Десятка два слов, которые ты услышал на базаре и запомнил?


Главные двери распахнулись и в зал вошли пятеро гвардейцев во главе с капралом. Все пятеро, как на подбор здоровяки, красномордые и злые.


- Эй! Эй! Обращайтесь со мной нежно, - закричал Всебор, когда ему заломили руки. - Чёрт! Как же больно!


- Скоро ты не так запоешь, - усмехнулся капрал. - Сдаётся мне, твоя грязная шкура соскучилась по хлысту!


Солдаты рассмеялись и напихали Всебору по полной программе. Били со знанием дела, по рёбрам, по спине, но чаще попадали по голове. Жестокая экзекуция продолжалась не больше минуты. Но в течение этого времени, Всебор успел вспомнить всех святых и даже проклясть себя за проявленное безрассудство.


- Хватит! - голос эльфийки звоном отразился от стен. - Убирайтесь прочь! Мерзавцы!


Гвардейцы прекратили избиение и растерянно уставились на женщину. Со стороны могло показаться, что они заметили её только что.


- Просим прощения. Госпожа! - смущённо отозвался капрал. - Мы увлеклись!


Солдаты ушли. А Всебор ползал по мраморному полу и пытался прийти в себя. Отплёвываясь кровью, он с трудом принял вертикально положение и, выдавив улыбку, посмотрел на эльфийку.


- Как тебе представление? - едва ворочая языком, поинтересовался он. - У нас так часто развлекаются, одни валтузят других почём зря, а другие терпят и с умилением улыбаются.


- Улыбаешься? Тебе и в самом деле не больно? - женщина подошла ближе и с содроганием покосилась на кровавые плевки. - Какие мерзавцы!


- О, да! - Всебор застонал и поднялся на ноги. - Этот капрал мастер считать рёбра.


- Я не знала, что они так поступят! - с состраданием в голосе, заметила эльфийка. - У нас не принято бить людей, даже если они в чём-то виноваты, наказание последует только после решения старейшин.


- Наверное, ты в Спумарисе впервые, - Всебор скривился от боли и вынул изо рта обломок зуба. - У нас могут покалечить, даже если ты не виноват. А если виноват то...


Женщина прикоснулась к его щеке, и Всебор ощутил, как лёгкий благотворный холодок остужает пылающие и саднящие раны. Боль утихла сама, даже кровь перестала сочиться из разбитой губы.


- У людей другие обычаи, - добавил Всебор. - Должно быть, мы кажемся тебе сущими дикарями. Как тебя зовут?


- Лехилетригель. Посол хрустального дома Варос Эрдейла.


- А меня Всебор.


Эльфийка смущённо одёрнула руку и, немного помедлив, отошла к своему креслу. Снова вернулись хладнокровие и высокомерие, а в глазах сверкнул огонёк возмущения за проявленную слабость.


- Человеческий род не просто дикий, - с усмешкой заметила она. - Люди сродни первобытным зверям, которые подчиняются инстинктам и живут одним днём! А ты худший его представитель, потому что не только дикий, но ещё и лживый.


- Я польщён, - скривился Всебор. - Надеюсь, теперь ты меня не уволишь?


Они уставились друг на друга и стояли так несколько секунд.


- Ладно. Поскольку я в какой-то степени перед тобой виновата, я найду тебе работу, - хмуро улыбаясь, произнесла женщина. - Но лёгкой она не будет.


- Отлично! - качнул головой Всебор. - Я трудностей не боюсь!


На следующий день в доходный дом, где Всебор арендовал комнату, пришёл посыльный. Это несколько озадачило папашу Круста, потому что за свою жизнь он привык видеть вокруг только нищих, да оборванцев. Этот же выглядел так, словно его послал сам государь. Дорогой бархатный сюртук, красная фетровая треуголка, золотые пуговицы и аккуратно завитые рыжие усы.


- Мне нужен господин Всебор! - произнёс посыльный. - Ему приказано передать это.


Усач продемонстрировал запечатанный конверт.


- Когда я смогу его увидеть?


- К сожалению, господин Всебор на данный момент отсутствует, - заволновался толстяк. - Должно быть он на рынке. Тырит... э-э-э, покупает овощи на ужин.


- Ну, в таком случае этот конверт передадите ему вы.


- Я передам, передам! - пыхтя перегаром, заверил Круст. - А что собственно он сделал?


- Пока ничего, - усмехнулся посыльный. - Ему только предстоит сделать.


Когда Всебор и Зубастик вернулись домой, папаша Круст уже ждал их у дверей. Старый пьянчужка сиял от радости и сразу же бросился к своему постояльцу.


- Сынок! Как я рад, что наконец-то удача повернулась к тебе лицом, - выкрикнул он. - Надеюсь, ты не забудешь старину Круста. Ведь я всегда разрешал тебе забрать объедки со стола.


- В чём собственно дело? - смутился Всебор.


- Не надо шутить господин Всебор, - грозя толстым пальцем, засмеялся Круст. - Боитесь, фортуну отпугнуть? Ну, не хотите говорить не надо.


Толстяк сунул Всебору конверт и, таинственно улыбаясь, скрылся за дверью.


- Может не надо его открывать? - засомневался Жиль. - Выбрось конверт на помойку и пошли в кабак.


- Я буду идиотом, если не посмотрю, что внутри. - Всебор судорожно разорвал конверт и достал письмо. - За что я вчера страдал!?


- Да, да! Я уже слышал о том, как тебя избивали двадцать эльфийских наёмников. Эта остроухая дамочка, просто вскружила тебе голову.

- Эта дамочка не так проста, как кажется, - парировал Всебор. - Но она держит обещание и теперь мы с тобой в деле.


продолжение следует