# О чем говорят семинаристы?

Андрей Олегович Сегеда

О чем говорят семинаристы?


Новосибирск. Православная духовная семинария.

Двое друзей после вечернего правила пришли

в трапезную, чтобы немного поговорить. Имена героев изменены, а диалог реален.


- Сергей, как тебе первое заседание епархиального молодежного совета? Я не со всем сказанным согласен. Хоть Леша и говорил, что мы, церковные, чудовищно несовременны и, когда по всему миру флешмобы уже отмирают, мы только начинаем их проводить, но мне кажется, что он не прав. Помнишь, на занятиях по "Православной культуре России" мы читали про рецепцию и инкультурацию? По-моему, дело в этом! Церковь просто очень осторожно относится к тем или иным новшествам, чтобы убедиться, что их формат подходит для восприятия Ею. И принимает эти новшества не раньше, чем поймет это. Поэтому и запаздывает в использовании новинок. Церковь консервативна. И я считаю, что это правильно. Ведь, безопасно то, что проверено временем.

- Да, наверное. А мне показалось неправильным, то что они говорили про миссию - сказал (имя)- что мы друг у друга должны брать на вооружение миссионерские методы и обязательно все их использовать. Мне, например, не близки и совершенно не интересны танцы: ни современные, ни народные. И организовывать их у меня нет никакого желания. Думаю, что у каждого из нас должны быть свои излюбленные миссионерские приемы, которые подходят именно ему.

- Согласен!- заметил (имя)- а еще я обратил внимание на то, что все мы разобщены. Мы даже друг с другом не можем договориться, когда пытаемся что-нибудь организовать. Постоянно у нас происходит конфликт амбиций. И рассчитывать приходится, по большей части, только на себя! Мне кажется, что это потому, что мы на самом деле, в глубине души, друг друга не уважаем, а поэтому не слушаем, и если честно, слушать и слышать не хотим. Отмахиваемся от чужого мнения, как от ничего не значащего, поэтому и договориться не можем! Кто-то считает себя самым умным, кто-то самым сильным, кто-то самым красивым,и, может неосознанно. Но так как именно поэтому начинает выпендриваться перед другими - люди начинают отворачиваться от них.

Потому что со стороны видно, как мы хвастаемся друг перед другом, видно, что в нас нет той братской любви, о которой мы постоянно вещаем, вот к нам и не идут: чувствуют фальшь.- затем немного помолчав, Артем добавил,- да я и сам, если правду сказать, много о себе думаю. Я считаю себя умнее других. На других-то проще смотреть, чем на себя. Правильно апостол Павел говорил, что иной раз мы и сами не хотим какой-нибудь гадости делать, а делаем. Ты прости меня, если что, Серега!

- Артем, меня тоже порой удручает, что мы даже между собой согласия не находим. Ты понимаешь (как бы это не было избито) сказано, что нужно молиться, жить духовной жизнью. Нужно стараться смотреть внутрь себя, находить страсти и избавляться от них! Тогда не только в духовных, но и вообще в любых делах нам будет способствовать успех.

- Да... знаешь, помнится мне мое состояние, в котором я в семинарию пришел. Все хотел исполнять, каждой службе радовался. Как в армии...

Помню, когда служил, я постоянно молился. Знаешь, это такой уникальный опыт. Ты туда приехал и все вокруг тебя непривычное такое, незнакомое. Места за тысячу километров от дома, распорядок дня иной, люди вокруг все незнакомые. И остаешься только ты сам, как голый на площади. И вдруг понимаешь, кто ты есть на самом деле, какие черты характера тебе присущи, что ты из себя представляешь... И я благодарю Бога за этот опыт, потому что понял, что я христианин! Там мне постоянно помнилось о Боге. Молился. И Господь был рядом. Я Его чувствовал так близко, как будто Он меня со всех сторон обнимал.

Я словно бы жил в двух мирах. Кто-то мне что-то говорил, и я это делал: работал, ел, спал, стрелял, бегал. И чувствовал, как близок ко мне Господь, поэтому-то был умиротворен и очень спокоен. Поначалу я также ощущал себя и в семинарии.

А теперь меня постигло уныние. Не пойму: как же так получилось, что я все это растерял? В последнее время я ленюсь: не могу себя заставить учиться, на службу меня волоком не затащишь - мне тяжело там, я устаю. А ведь настоящий священник должен иметь патологическое трудолюбие. Ведь его служение - это постоянная жертва. Я это понял. Вон сколько примеров... Каждой службе он должен радоваться, идти на нее, как на праздник. Вот, например, Саня, мой друг, учится в Тобольской семинарии, недавно он стал дьяконом. Вот он всегда службе радуется. Говорит, что душа у него перед Престолом трепещет, да так, что не передать словами! Видно, что он сан принял вовремя, дозрел, и был готов. А я еще нет. Где моя тихая радость от молитвы и от службы?

Священник должен и с людьми общаться просто, без зауми. Не отгораживаться от людей тем, что они "обычные", а он "избранный" служитель Божий. А я так не могу. Не получается не гордиться, и стойкости во мне недостаточно. Священник должен быть как камень. Говорить правду, не взирая на лица. Всем и всегда. Ничего не бояться: ни немилости вышестоящих, ни раздражения паствы, ни тяжелых времен. Ведь Богу потом про карьеру или про спонсоров не объяснишь! Он не это в расчет принимает.

А я вот, бывает, вижу неправду и молчу, к стыду своему. Боюсь кого-то обидеть и настроить против себя. Значит я - лицемер!

- Но ты ведь прекрасно понимаешь, чьи это штучки?- ответил Сергей,- и кто тебе в голову вкладывает определенные мысли? Ты, когда шел в семинарию должен был понимать, что спокойно жить не получится, что у нас здесь духовная борьба обострится? А перестав себя побеждать, воспитывать, просить у Бога помощи, непременно начинаешь проигрывать!

- Да, понимаю.

- Артем, у меня ведь совершенно те же проблемы. Я ничуть не лучше тебя. Ленивый, даже еще более, чем ты. Ты не всегда ничего не делаешь, а я-то вообще "овощ". И эгоист очень большой. Думаю только о себе. Да что там говорить, я даже сейчас, даже у самых близких родственников, не помню когда у кого дни рождения. А из этих мелочей все и складывается. И я понимаю, что должен себя менять, чтобы стать хорошим священником. Надо молиться. Господь поможет! А насчет "правду в глаза говорить", ты понимаешь, что это надо делать осторожно, наедине, чтобы человека образумить, а не ожесточить. Не обсуждать за спиной, а по-братски и как можно тактичнее сказать, и чтобы никто кроме него этого не слышал!

А то был у меня один знакомый батюшка, который своего настоятеля с пономарями за глаза обсуждал, какой он у них плохой. И вроде правдиво рассуждал, но так делать все равно неправильно! Это же всех участвующих в "беседе" в осуждение вводит, и настоятелю ничем исправиться не помогает. Он-то этого не знает. И, может быть, просто никогда не задумывался, что некоторые вещи за ним водятся не очень хорошие.

- Да я тоже думаю, что надо наедине с человеком разговаривать, и мягко, чтобы прислушался. Ты тут прав.

А еще меня беспокоит, что мы иногда плохой пример молодежи показываем. И не хочешь, а получается частенько, что делаешь что-нибудь плохое, или как-то не так, или к святыне относишься без благоговения, в храме разговариваешь, в алтарь, как к себе домой входишь. Или пост нарушаешь, порой даже не по слабости, а как бы демонстративно, как юнец прыщавый, с бравадой! Или с начальством пререкаешься. Даже если тебе все правильно говорят, заслуженно дрессируют. А молодые смотрят да плохому и учатся...

- Ну так ты старайся этого не делать. Нам надо, прежде всего, себя переломить, в своей душе навести порядок, и тогда к нам вернется состояние благоговения: каждой службе будем радоваться, учиться охотно, послушания исполнять добросовестно, и пример другим будем подавать добрый. Люди к нам потянутся! Ведь живущий за границами нашего тела мир - это всего лишь отраженнее нашего внутреннего. Будешь как огонек внутри - будешь светить наружу!

- Спасибо тебе, Сергей. Знаешь, я очень рад, что познакомился с тобой, и с такими людьми как Вася, Саня и Женька. Все-таки у нас классные парни учатся! Когда с кем-то что-то неладное приключается, остальные ему всегда помогут, всегда вытянут. Хорошо иметь таких друзей. Они Богом посланы нам!

- Да, согласен.

- Надо видеть в людях лучшее, брать пример со святых. Они ведь прекрасно понимали, что души людей, которые к ним приходили, поражены грехом, но старались видеть в них то хорошее, что есть. Более всего ценили в них искру Божию. И поэтому встречали приходивших, как преподобный Серафим: "- радость моя, Христос Воскресе!". Такое отношение людей покоряло, поражало в самое сердце. Слушай, Серега! А помнишь, как мы в последний раз в нашем здании квест для молодежи проводили? Или как цветы с буклетами дарили девушкам на День семьи, любви и верности?

- Да, а ты это к чему? Что-то придумал?

- Ну да.... Ты же знаешь, я с детства увлекаюсь историей.... У меня тут одна идея возникла. Бредовая, наверное.... Как думаешь, а если нам в Великий Четверг отужинать в триклинии?

- Это как?

- Ну, как бы сказать? Ты знаешь, как обедали во времена Христа римляне, греки и иудеи? Они ставили столы разомкнутым треугольником, чтобы все друг друга видели. Это называлось триклинием. Вокруг него люди возлежали на лавках. Одной рукой, локтем, опирались на нее (лавку), а другой брали чаши с вином или с водой и еду с блюд. Ели мясо, рыбу, хлеб, сыр. Все продукты были поделены небольшими ломтями. Тарелки общие ставились на два-три человека. Еду в триклиний заносили с внутренней стороны треугольника, через проем между столами.

- Не знаю, идея интересная. А зачем это?

- Ну как же, чтобы представить себе, как возлежали Спаситель с учениками на Тайной вечери. Подобную же еду приготовить, замотаться в хитоны и тоги. Прочесть перед ужином Евангелие о Тайной Вечере...

- Хм, это здорово конечно, но тебе еще предстоит убедить отцов. Ладно, пойдем спать, а то мы уже засиделись. Отбой уже был. Батюшки ругаться будут...


***


В другое время Сергей будет смеяться над анекдотами, которые расскажет ему Артем, будет сидеть "в контакте", а Артем читать свежую мангу. Ведь они обычные люди, такие же, как те, что живут за семинарской оградой. И разговаривают друзья, не на одни только духовные темы. И молятся отнюдь не круглосуточно.

Но есть в них и нечто отличное, однако определяющее. Они - христиане.

А для христианина развлечения не могут и не должны быть смыслом жизни.

Они - приложение, мишура, способ отдохнуть от трудов. А настоящая жизнь там- в храме, в молитве, с Богом.

И каждый может прочувствовать радость богообщения на собственном опыте. И обязательно прочувствует! Если пожелает. Стоит только начать...


Андрей Сегеда. Апрель 2013.