# Обращенное время - последнее обновление

Аноним Demonheart

От 03.10.2013. Теперь и правда последнее.

## Глава 21: Антигерой


- Добрый день, Аозаки-сан. У вас не найдется минутка.


- А, это ты. Чего надо?


- Сейчас я на электронную почту сброшу номер одной ячейки на вокзале в городе Мисаки. Могу я быть уверен, что в случае, если не выйду на связь в течение двух суток, вы приедете, откроете эту ячейку и передадите лежащие там предметы по адресу, который находится там же?


Некоторое время трубка молчала.


- Так, мальчик, давай проще. Ты там помирать собрался?


- Нууу, как 'собрался'. Вероятность неприлично велика. Все что я вижу в ближайшем будущем - 'прекращение существования'. Допускаю вероятность, что что-то проглядел, но сами понимаете, мои Глаза слишком мощны для грубых ошибок.


- Ясно все с тобой. Слушай, давай без этих сложностей. У меня на глазах умерло огромное количество народу, причем большую часть я прикончила сама. Что тебе сейчас надо?


- Окей. В ячейке - реквизиты счетов, плюс стрясете с Тоно деньги за сделку. Это - аванс. Там же лежит телефон моей сестры, назначите ей встречу под предлогом передачи моих вещей, заодно снимете слепки. Не забудьте барьер против фамилиаров. Плюс к этому там есть адрес одной церкви. Пошлите тамошнему священнику телеграмму, что он лосось педальный. И заодно пачку Алка-Зельтцера. Вроде все.


- Немного странный набор. Ладно, по старой памяти сделаю.


- И да, через пять суток в мой дом придет письмо на имя моей сестры с вашим адресом, телефоном, номером счета и образом волос. Это на тот случай, если попытаетесь меня кинуть и просто прикарманить деньги.


- Не доверяешь никому?


- Только своей тени.


-Даже немного жаль. Далеко пошел бы. Кстати, ничего, что я потом заберу твой труп? Интересно поглядеть на эти Глаза вблизи.


- Это вы с дедушкой обсудите. Думаю, после извлечения метки он мой труп вам вместе с носками отдаст.


- Пф, - в голосе Аозаки-сан почему-то звучала горькая усмешка. - Ударяться в показной подростковый цинизм не самая лучшая идея.


- Не надо так говорить. Я свое право на цинизм заслужил.


- Ладно, не ершись. И все равно я считаю, что ты зря полез в магические дебри.


- Возможно вы и правы. Но сейчас это не играет никакой роли.


- Тогда удачи.


- Очень смешно.


Синдзи нажал отбой. Несмотря на, казалось бы, безвыходную ситуацию, он не только не испытывал страха или волнения, но даже наоборот, ощущал некую отрешенность, эйфорию от ощущения безупречного следования некоему сценарию, который написал неизвестный режиссер. Будто каждое его действие и фраза в этот момент были предопределены и отрепетированы задолго до того, как он родился. Хотелось просто окунуться с головой в этот поток и послушно ему следовать, принимая любые события как должное, даже если мир вокруг блекнет, как в старом кино.


По магическим цепям прошла ожигающая волна и наваждение пропало. Выцедив сквозь зубы проклятие, Синдзи убрал телефон, проверил патроны в барабане вышел вон из квартиры. С хозяевами он уже давно связался, расплатился кредиткой, так что теперь оставалось только бросить ключи в почтовый ящик. Возвращаться он не планировал, и почти все вещи сейчас лежали в ячейке на вокзале. При себе были только револьвер, телефон, нож, рунные камни и сверток, переданный агентом Похоронного Бюро. Честно говоря, Синдзи сам не понимал, почему он не выкинул его сразу же, как впервые коснулся содержимого. Хотя материализовать лезвия Черных Ключей у него получилось, но рукоятки буквально жгли руки, из-за чего сейчас на его руках красовались длинные полосы ожогов. Было от чего встревожиться, если заточенное против нечисти Таинство причиняло ему боль просто при контакте. Хотя... какая сейчас разница?


Выйдя на улицу и слившись с живым потоком, Синдзи задумался, чем сейчас заняться. Можно было устроить небольшой апокалипсис в отдельно взятом городе. Все возможности для этого были. Можно было попробовать найти этого психа Наная и популярно объяснить, что он говнюк и мать его шлюха. Это было сложно, но в принципе реально, если подойти к процессу с умом. Главное, чтобы не вмешалась Белая Принцесса. Можно было пойти и просто прирезать агента Похоронки, а заодно отправить письмо с проклятием Кирею. Или Тосаке. 'Венец безбрачия', ага. Который, после смерти наложившего, снять будет практически нереально. Все это имело мизерные шансы на успех, но зато наверняка будет весело. До определенного момента. Выбор был более чем обширным, но ничего из этих замечательных вещей Синдзи делать не стал. Вместо этого он просто шел и шел по улице, практически полностью отключив разум, пока не уловил краем глаза смутно знакомые очертания. Повернувшись, он увидел перед собой вход в какое-то кафе, над которым болталась табличка с надписью 'Annenerbe'.


Несколько секунд он тупо на нее таращился, силясь вспомнить, где же он мог видеть эту вывеску раньше.


'Анненербе... это по-немецки? Что-то связанное с фашистами?'


Вроде бы и да, и нет. В смысле, непонятно, при чем тут фашисты. Это название скорее ассоциируется с промозглым ветром под кровавым небом. Или с дурманящим привкусом на языке. Или...


'Нахрен все. Я голоден'.


Деревянная мебель, деревянный пол. Легкий полумрак внутри. Посетителей мало, ибо будний день, а время обеденных перерывов еще не наступило. Синдзи внимательно огляделся, но присутствия существ, похожих на кошек, не обнаружил а официантка, принесшая ему меню, была явно старше двадцати и без капли краски в волосах.


- Мапо-тофу, - сказал Синдзи без раздумий. Почему-то сейчас адское блюдо, которое мог есть только человек со стальной волей или атрофированным языком, казалось наилучшим выбором. Наверное, вот так люди безуспешно щиплют себя, когда пытаются проснуться.


- Так-так, какие люди.


Только ее тут не хватало. Рука Синдзи непроизвольно дернулась к револьверу за пазухой, но вовремя остановилась.


- Я бы сказал, что рад вас видеть, экзекутор. К сожалению, Библия запрещает лгать. От всей души желаю вам мучительной жизни и позорной смерти.


- Что же, прямота - признак искренности, - агент Похоронного Бюро, одетая сейчас в повседневную одежду, села напротив и раскрыла меню. - Я тоже надеюсь, что вас кто-нибудь прикончит, и никому из моих коллег не придется марать о вас руки.


- А еще я слышал, что чревоугодие является смертным грехом.


- Восьмое Таинство дает полный карт-бланш на любые действия, пока они направлены на уничтожение врагов веры.


- Полагаю, вы собираетесь деморализовать врага жутким запахом карри?


- Нет, я пытаюсь перебить им запах из вашего рта.


- Знаете, чем больше я общаюсь с христианскими священнослужителями, тем больше мне нравится ислам. Кстати, по законам шариата вас бы за такой наряд следовало забить насмерть камнями.


- Мне плевать на ислам и на шариат, но только за этим столом вы наговорили достаточно для того, чтобы на вашей груди раскрыли 'кровавого орла'.


- Воистину был прав Пророк, когда уравнял не в меру болтливых женщин в правах с домашней скотиной.


Несмотря на откровенную враждебность, разговор протекал во вполне светском тоне и с натянутыми на лица улыбками. Замолчали они только тогда, когда официантка принесла заказы, и это было весьма вовремя, поскольку Синдзи уже не ручался, что не достанет револьвер, или что в живот ему вдруг не воткнется Черный Ключ. Попробовав мапо-тофу, он разочарованно вздохнул, взял со стола перечницу, свинтил крышку и высыпал все содержимое в свою тарелку.


- Ритуал, - пояснил он церковнице, немного удивленной таким поворотом. - Пробуждает первобытную ярость и жажду убийства. Вы в курсе, что красный перец появился от скрещивания обычных бобов и адских цветов, которыми в подземном мире вечно пытают души предателей?


- Лучше бы кровь пил, - тихо ответила экзекутор.


- У всех свои вкусы. Если вам так нравится кровь - это ваше дело.


Мапо-тофу кипящей сталью лизнул вкусовые рецепторы, на краткий миг вернув ощущение реальности происходящего. Красная масса в белой керамической тарелке казалась единственным живым пятном в выцветшем мире. Только почему-то у еды почти нет ни вкуса, ни запаха.


'Хочу проснуться, - подумал Синдзи. - Хочу проснуться, и чтобы все оказалось сном. Магии не существует, вампиров не существует. А мне все еще восемь лет и я ношу короткие штанишки. И Сакуру никто в дом не приводил. И мама жива, и папа не пьет. А дедушка помер еще сто лет назад, и теперь в библиотеке висит только его портрет'.


Он уже сам не понимал, почему до сих пор не послал все к черту и не сделал ноги. Черт с ними с деньгами, жизнь дороже. Не купили гостиницу Тоно - так страна большая, рынок недвижимости тоже. Покупатели найдутся. Но стоило Синдзи об этом только подумать, как мысли начинали путаться, а затем становилось кристально ясно, что этого он в жизни не сделает. Палач должен заниматься казнями а не убегать при первом же шорохе.


'Палач? - спросил он себя. - Я вроде в палачи не подписывался. Определенно нет'.


Ну да, как же. А почему до сих пор жив? Не думаешь же, что это результат твоего собственного таланта, которого у тебя и не было никогда?


'Но я не просил об этом. Ладно, просил. Но на такую мелочь мир бы не откликнулся'.


Начало тошнить, кусок больше не лез в горло. Пистолет и Черные Ключи жгли тело прямо сквозь одежду, требуя, чтобы их немедленно пустили в ход. После нескольких минут борьбы с собственным взбунтовавшимся телом, Синдзи не глядя швырнул на стол несколько купюр и вышел вон.


.......................................................................................................................................................................................


Несколько часов спустя.


Тишину заброшенного много лет назад завода оглашал только негромкий мокрый хруст и хлюпанье. Это не бродячие собаки решили поживиться пищевыми отходами, и не птицы расклевали выброшенную арбузную корку. Это юная девушка-вампир окончательно сдалась жажде крови и вместо тушки бездомного кота теперь вгрызалась клыками в шею какого-то бедолаги, припозднившегося по дороге домой. Она не считала себя монстром, она не задумывалась о своих действиях. Все, о чем она могла думать - это о том, что один мальчик в очках наконец-то обратит на нее внимание, если она станет могучим вампиром. А кровь... а что кровь. Кто что-то говорит про кровь, тот не в курсе, что такое настоящий голод. На моральные терзания остатков ее рассудка, почти уничтоженного изнасилованием и последующей форсированной трансформацией в вампира, уже не хватало.


Что-то коротко свистнуло в воздухе и девушка почувствовала, как что-то пригвоздило ее ноги к асфальту. Что-то причиняющее невыносимую боль, отрицающее сам факт ее существования.


- Так-так. Вот так сюрприз. Не гуль или вурдалак, а уже полноценный вампир, - прозвенел тихий голос у нее за спиной. - Так даже лучше.


Еще одна вспышка боли, теперь в спине, словно раскаленный прут прошил ее насквозь и приколол к земле, как бабочку к листу бумаги. В темноте девушка видела, как перед ней вырос человек с револьвером в руке. С совершенно бесстрастным лицом он наблюдал, как она рвала когтями асфальт в тщетной попытке освободиться. Раздался тихий щелчок. Девушка взглянула в бездонную черноту револьверного дула.


- По... пожалуйста, - прошептала она, не пытаясь сдержать слезы. - Я не... я не... не хочу умирать! Не хочу умирать!


- Никто не хочет, - холодно заметил человек, взводя курок. - Но всем приходится. Это ли не печально?


Тяжелая револьверная пуля, под завязку наполненная праной, оборвала ее страдания.


Прежде чем ее тело рассыпалось в прах, человек быстро поднял прямо с земли кусочек мозгового вещества, закинул в рот и тут же скривился от боли, схватившись за левую руку. Это длилось несколько мгновений, после чего он выпрямился, и на его безэмоциональном лице мелькнул проблеск торжества.


Выдернув Черные Ключи, он куда-то торопливо убежал.


Единственным напоминанием о Юмидзуке Сацуки остался небольшой ворох одежды и горстка серого праха. Но и его скоро развеял ветер.


........................................................................................................................................................................................


'Справимся? Уверен, что справимся?'


'Парень, вот что я тебе скажу. Не забивай голову этой ерундой. Чем больше думаешь о неудачах - тем больше они тебя преследуют'.


'И что делать?'


'Расслабься. Лови момент и получай удовольствие от процесса. Если бы битвы не доставляли радости, их бы не вели на протяжении тысячелетий. И самое главное, помни - не важно, какое оружие у тебя в руке и кто твой противник. В конечном счете, оружием является не сам пистолет, а тот, кто его держит'.


'Что-то не сильно обнадеживает. Там вампир, сравнимый по силе с Прародителями. Пистолетом его не проймешь. А сейчас полнолуние'.


'Знаешь, на любую хитрую задницу найдется еще более хитрый отбойный молоток. Тем более, что я не собираюсь кидать тебя в драку с Змеем Акаши одного'.


'То есть?'


'То самое. Я тебя в это говно втянул. Я тебя и вытащу'.


'Вытащит он... в потоке времени ни единой благоприятной линии'.


'Я - Героический Дух. Менять судьбу - мое право и обязанность'.


Взгляд Стража Противодействия медленно скользил по ночным улицам. Будучи честным с самим собой, он считал чудом то, как долго ему удавалось удерживаться в этом мире. С самого начала он понимал, что Противодействующая Сила не станет мириться с подобной аномалией и попытается избавиться от него всеми доступными способами. Именно по этой причине он почти всегда старался держаться тише воды, ниже травы, ограничиваясь лишь осторожными советами. Но тайное всегда становится явным, и когда эффект резонанса душ начал постепенно приближать смертного человека к палачу Алайи - противодействие начало действовать мощно и неотвратимо. Поэтому больше нет смысла таиться. Его срок в этом мире подходит к концу, но уйдет он не один.


Достав телефон, Макири выбрал номер из записной книжки и нажал дозвон.


- Доброй ночи, агент. Да, я тоже рад вас слышать. Слушайте, тут в одном месте проходит распродажа карри с пятидесятипроцентной скидкой... нет-нет, я пошутил. Просто я знаю, где находится Роа. Кажется, это школа, хотя отсюда плохо видно. Район какой?


Страж быстро оглянулся в поисках приметных ориентиров и максимально подробно описал дорогу, после чего выключил сотовый, уселся на бордюр и принялся шарить по карманам в поисках сигарет. Закономерно ничего не обнаружив, он лишь вздохнул.


'Левое яичко бы отдал за одну затяжку'.


Чего нет того нет. Даже нет поблизости автомата с сигаретами. Значит, здоровье придется беречь до последнего. Интересно, сколько там провозится эта церковница? Шансов у нее было немного, во всяком случае, когда Макири видел ее последний раз в своей жизни, кровь из нее текла очень бодро, и дикой регенерацией она не блистала. Хороший плащик после нее остался, жаль не в те руки ушел.


Спустя несколько томительных минут в соседнем квартале что-то с силой грохнуло. Страж подскочил на месте и понесся к школе, где в этот момент разворачивалось явно что-то паршивое. Помогать экзекутору он, ясное дело не собирался, но вмешаться в бой стоит уже после того, как она будет уничтожена. В тот момент, когда противник будет наиболее ослаблен. А за это время можно выяснить возможности Змея, выработать стратегию...


Влетев с разбегу в школьный двор, Макири понял, как минимум, две вещи. Первое - бегать надо быстрее. Второе - репутация Михаэля Роа Вальдамьонга возникла явно не на пустом месте. Нагонявший на мальчишку ужас агент Похоронного Бюро была распята прямо на асфальтированной площадке перед крыльцом, собственными Черными Ключами. Чем-то она сейчас напоминала не то дикобраза, не то подушку для иголок. При этом, хотя священные клинки торчали из ее суставов, груди и даже глаз, она явно оставалась жива, и даже в сознании.


'Черт, а у меня как на зло в сотовом фотокамеры нет'.


Змей Акаши тоже был тут и явно чем-то очень занят. Вампирская регенерация уже восстановила естественный цвет его волос, из седых превратившихся в черные, и тело, уже не выглядевшее иссохшим трупом. За и нормальную одежду он где-то успел раздобыть.


- Доброй ночи, епископ.


Для начала надо поздороваться. Смысла играть в 'безмолвное чудовище' нет, и вдобавок нужно время. Хотя бы для того, чтобы установить собственный барьер. Макири запустил одну руку в карман, на ощупь определяя нужные руны. Альгиз, Наутиз, Ансуз, Ингваз. Защита, Судьба, Пламя и Плодородие.


- Никак второй пожаловал? - вампир смерил его пренебрежительным взглядом, схватил валявшуюся радом парту и поволок ее к куче хлама, уже громоздившейся поблизости. - Ты чуть было не испортил это тело, но радуйся, что мне сейчас не до тебя.


Впрочем, хламом это могло показаться лишь непосвященному, не умеющему видеть скрытое. Страж видеть умел, и потому не мог не восхититься потрясающим талантом, возводящим не просто мастерскую мага, но полноценный Храм из одних подручных материалов. Сейчас так уже не умеют.


- Готовите прием для дамы, ваше преосвященство?


- Ты слишком много знаешь для рядового мага. И слишком много болтаешь, - бросил Роа через плечо, обходя нагромождение мебели, хозинвентаря, водопроводных труб и просто булыжников кругом и проверяя на прочность. - Даю тебе пять секунд, после чего ты становишься моим ужином, а затем рабом. Взамен той девчонки, мозг которой ты сожрал. Хотя ты ей в подметки не годишься.


- Тысяча извинений, ваше преосвященство, - Макири слегка поклонился. - Но мне нужен был ее телепатический канал связи с вами, иначе бы я не нашел вас так быстро. Кстати, прошу простить мое любопытство, но что стало с тем, в чьем теле вы сейчас пребываете?


- Тоно ШИКИ мертв. Думаю, за это я должен поблагодарить тебя. Не притащи ты ко мне дважды мою прежнюю оболочку, я бы не смог войти в силу так скоро.


- Прежнюю оболочку? Вы об экзекуторе?


- А о ком еще могла идти речь?


- Оу... прошу прощения.


'Все чудесатее и чудесатее. По крайней мере, ясно, что дало этой Carry Ass пропуск в Похоронное Бюро'.


- И да, пять секунд прошли. Set!


'WARP!'


Четыре змеящиеся молнии, образующие петлеобразную структуру, ударили в пустое место и исчезли в яркой вспышке. Михаэль Роа Вальдамьонг еле заметно приподнял бровь.


- Судя по тому, как с каждым веком деградирует магическое искусство, ты явно из другого теста, - вампир обернулся и прищурился. - Я бы сказал, что это одержимость духом. Признавайся, ты каким-то образом украл мои наработки по реинкарнации?


- Мимо, епископ, - Макири ковырнул носком ботинка асфальт. В кармане оставалось три руны. - Мне чужого не надо, свое девать некуда.


Вампир щелкнул пальцами. На этот раз молнии появились прямо из земли и моментально оплели тело Стража. Казалось, что они сейчас испепелят его...


WARP!


Голова Змея Акаши отлетела в сторону. Еще через мгновение его тело разлетелось на куски под ударами Черных Ключей.


- Не теряйте головы, епископ, - посоветовал Страж Противодействия, поигрывая клинками. - Ночь еще молода. Отчего двум старым холостякам не поговорить под луной о женщинах и вине? - он взглянул на подкатившийся к его ногам предмет. - Да соберитесь же!


И пинком отправил голову противника общей куче останков. Полная регенерация заняла у вампира меньше трех секунд.


- Какая жалость, что профессор Хаос покинул этот мир, - Роа подошел к распятой на земле экзекутору и выдернул из ее горла один из Черных Ключей. Та испустила яростный хрип, но говорить пока не могла. Может, оно и к лучшему. - Вот уж кому было бы интересно уложить тебя на стол для вивисекции. Я просто теряюсь в догадках. Дух-хранитель с привязкой к человеку как к якорю?


Молниеносным движением вампир швырнул Ключ, но не в Стража, а куда-то в сторону. Выстрелом из револьвера Макири сбил брошенный клинок, который готов был вот-вот вонзиться в ограду. Первое правило в бою с противником, вооруженным Черными Ключами - бойся собственной тени.


- Близко, но все равно неверно.


- Тогда... нет, слишком уж комично выглядит.


- Смелее, ваше преосвященство. Науку всегда двигали дерзкие идеи.


- Даже если и так... сейчас ты не более, чем тень себя настоящего. Никчемный ошметок, запертый в смертном теле, - под ногами Мертвого Апостола засиял магический круг. - Вы не могли добраться до меня восемьсот лет. И теперь не доберетесь.


Снова вспышки молний, снова взблеск священных мечей. Снова безрезультатно. Змей Акаши, апостол Белой Принцессы, избегавший смерти столетиями, даже не пытается уклоняться, все его раны зарастают почти мгновенно. В то же время Стражу приходится биться на пределе возможностей этого тела, ведь даже одно попадание молнии будет для него смертельным.


- Чего ты пытаешься добиться? - вампир расслаблен, ему просто любопытно. - Может, в других условиях ты бы смог поцарапать меня этими клинками, но не в моем собственном Храме, и не под полной луной.


- Элементарно, епископ. Значит, нам просто нужно место, где нет ни Храма, ни Луны, - Страж вскидывает руку. - Algiz. Nautiz. Ansuz. Ingwaz. - Его кулак сжимается, объединяя разбросанные по периметру школьного двора рунные камни в одно слово. - Ath nGabla.


Руны образуют углы правильного квадрата, запирающего обоих дуэлянтов в своих гранях. Барьер, искусство развертывания которого восходит к Эпохе Богов, невероятно прост и в тоже время неописуемо силен. Он не может высасывать жизнь или создавать иллюзии, не искажает пространство и не скрывает от глаз. Барьер Ат нГабла просто запирает двух бойцов для смертельного поединка. Он не исчезнет, пока жив хотя бы один. Вырваться из него, уклонившись таким образом от боя, не смог бы даже бог.


- И что это значит? - лицо Мертвого Апостола выражает только недоумение. - Я и так не собирался убегать. А теперь ты лишился единственного шанса на выживание.


- Это ограничение предназначено для меня. У меня нет намерения выжигать дотла весь город.


Черная жижа начинает сочиться прямо из пор на теле Стража. Она укутывает его подобно второй коже, клубится и течет, постепенно обретая форму. Форму, сочетающую черты человека и зверя. Только небольшой участок на лице остается нетронутым, и в этот миг на вампира смотрят два разных глаза - голубой и кроваво-алый. Первый не выражает эмоций, только сосредоточенность. Второй пылает неизбывной ненавистью и жаждой разрушения. Из пасти существа начинают вылетать слова заклинания, искажающего мироздание.


На чудовище, рядом с которым даже самый древний и безумный вампир может показаться приятным собеседником, обрушивается настоящий шквал молний, но все они гаснут, едва коснувшись черной дымки. Магия поглощения, выгравированная на гербовой метке, продолжает работать даже сейчас, защищая носителя от внешней угрозы.


- Ангра Манью, все Зло этого Мира!


Завершающая строка заклинания подобно исполинскому молоту сминает истинную реальность, подменяя ее вымышленной. Это и есть Зеркало Души. Волшебство, уравнивающее человека с богом.


Этот мир не просто пуст.


Этот мир не просто лишен жизни.


Этот мир - воплощенное Зло само по себе.


И единственное, что ждет в нем постороннего - немедленное уничтожение. Исполинская волна черной жижи погребает под собой Мертвого Апостола, не оставив и следа. И в ту же секунду истинная реальность вновь вступает в свои права.


Макири рухнул на колени и оглянулся. Впервые за долгое время он чувствовал себя обманутым в ожиданиях. Роа нигде не было видно, вокруг была только оплавленная проклятием квадратная площадка. Экзекутор все так же валялась за пределами барьера, приколотая к земле. Черные Ключи все еще торчали из ее глазниц, так что видеть ничего из произошедшего она не могла... Стоп! За пределами БАРЬЕРА?!


Страж метнулся в сторону не видя угрозы, на голом инстинкте. И вовремя, потому что с нацеленным в его шею странным красным лезвием он разминулся менее чем на сантиметр.


- Хорошая попытка, - прокомментировал Змей Акаши. - Продержи ты Зеркало Души немного дольше, и мне пришлось бы туго. Но, похоже, только что ты выложил сильнейший козырь, и второй раз такой трюк уже не выкинешь.


'Да, глупо получилось. Тело демона-полукровки, вот в чем дело. Оно дало ему определенную защиту от концептуального проклятия. Черт, и как сразу не вспомнил... впрочем, пока еще ситуация не безнадежна'.


- Однако твоя магическая цепь - то немногое, что осталось в тебе от человека. И сейчас она уничтожена. Боюсь, следующее перерождение для тебя уже невозможно. Моя миссия завершена.


- Создать реплику магической цепи не такая большая проблема. А тебе тут делать больше нечего.


Страж вскинул Черные Ключи в защитную стойку, но атаки не последовало. Мертвый Апостол втянул лезвие из крови обратно в руку и сложил ладони в молитвенном жесте.


- Я убиваю, и я даю жизнь, - нараспев произнес он. - Я калечу, и я исцеляю...


Вот оно.


- Никто не избежит руки моей. Ничто не скроется от глаз моих.


Таинство Очищения. Заклинание, созданное для изгнания демонов и призраков. Идеальное оружие против бледной тени Героической Души.


- Будь раздавлен. Я принимаю тех, кто потерялся на пути своем.


Михаэль Роа Вальдамьонг при жизни был не просто священнослужителем, изучавшим магию.


- Посвяти себя мне, учись у меня, подчинись мне.


Он был экзекутором, он лично создал Похоронное Бюро. И все Таинства, предназначенные для искорененья ереси, знал назубок.


- Отдохни. Не забывай песнь, не забывай молитву и не забывай меня. Я есть свет и отпущение твоих грехов.


Разум Стража замирает. В отличие от того бесполезного человека, которым он когда-то был, он больше не испытывает страха или волнения. Когда-то его вели месть, ненависть, жажда силы и власти и прочие глупые побуждения, теперь же только Долг. И Долг требует, чтобы аномалия, известная как 'Змей Акаши' была уничтожена, любой ценой.


На шести зажатых в его руках заготовках-рукоятках материализуются клинки. Тело Стража сжимается, словно пружина в спусковом механизме пистолета, и по светлой поверхности лезвий начинают бежать багрово-черные ручейки. Частичное раскрытие Зеркала Души, ценой последних капель праны, ставящее на кон жизнь позаимствованного им смертного тела, проклинает священное оружие, придавая ему еще большую разрушительную мощь. Страж с силой распрямляется, одновременно метая все шесть Черных Ключей... в сторону экзекутора. Брошенные им клинки сшибают рукоятки пронзивших ее мечей, лезвия которых немедленно дематериализуются.


- Не притворствуй. Воздаяние за прощение. Предательство за доверие. Отчаяние за надежду. Тьма за свет. Смерть за жизнь.


'Недостаточно'.


Револьвер взлетает на линию огня, выплевывая пули так быстро, как только позволяет спусковой механизм. Четыре последних Ключа, приковывавших к земле экзекутора, исчезают во вспышках взрывов.


- Освобождение в руках моих. Я узнаю о твоих грехах и нанесу отметину. Жизнь вечная да будет дарована через смерть. Моли о прощении, и клянусь, оно будет даровано.


Еще одна пуля отправляется прямо в лицо Мертвого Апостола. Тот даже не уклоняется. Его голова и верхняя половина тела полностью разворочены взрывом, но это лишь небольшая задержка, которая не помешает завершить Таинство.


'Парень, времени мало, слушай внимательно. Сейчас ноги в руки и беги как можно быстрее и дальше. А когда убежишь - проживи жизнь так, чтобы мне не было за тебя стыдно'.


Ответа нет. Да и что тут можно ответить?


'Я не горжусь жизнью, которую прожил, но и не сожалею ни о чем. Слышишь, щенок?! Не смей ни о чем сожалеть!'


Ответа нет.


'И знаешь... если бы ты был моим сыном, я бы тобой гордился. Честно'.


- Прости тебя Господи, - ровный голос Мертвого Апостола прерывает все мысли, на смену которым приходит боль.


Что такое боль от ран или переломов, которые калечат тело? Что такое боль от внедрения магической метки, когда знания о магии буквально вплавляются в нервную систему? Что такое сердечная боль от утраты близкого человека? Их объединяет одно.


Все они - ничто по сравнению с болью от рвущейся пополам души.


Слишком долго две идентичные сущности делили одно тело, слишком тесно они сплелись. Если бы экзорцизм был проведен полтора года назад - он бы прошел безболезненно. Но не сейчас. Сейчас это все равно, что разорвать цельную душу на части, оставив лишь половину. Одновременно с этим вязь командных заклинаний на правой руке ярко вспыхивает и тут же меркнет. Четыре аморфные тени взмывают ввысь и растворяются, подобно клочьям тумана поутру.


.......................................................................................................................................................................................


Синдзи рухнул на колено, ослабевшие пальцы разжались и выпустили револьвер. Ощущение внутренней пустоты было столь сильным и всеобъемлющим, что он почти потерял связь с реальностью. Только ощущение удушья заставило его вспомнить, как надо правильно дышать.


Пусто.


Пусто.


Пусто.


Он поднял глаза. Мертвый Апостол приближался к нему, медленно и неотвратимо. В глазах древнего кровососа плескалась насмешка, но не издевательская, а та, право на которую получают старики с высоты прожитых лет. Выдвинувшееся из его ладони кровавое лезвие слабо поблескивало в свете чудом уцелевших уличных фонарей.


'Бежать. Надо убегать'.


Надо напитать мышцы праной, надо сотворить укрепляющее заклинание, чтобы вывести свое слабое человеческое тело на один уровень с вампирским, надо ускорить внутреннее время. Только так появляется хотя бы призрачный шанс на спасение. Синдзи начал давно отработанную процедуру...


Пусто.


Пусто.


Пусто.


Ни обжигающей боли от активности магической цепи. Ни ощущения потока праны вокруг. Ни движения гербовой метки под кожей. Магические цепи в его теле словно... исчезли. Сердце сдавило ледяными тисками непереносимого ужаса. Довольно страшно находиться в смертельной опасности. Но в миллион раз хуже находиться в смертельной опасности совершенно беззащитным.


'Ну нахер'.


Левой рукой Синдзи подхватил с земли револьвер. В барабане оставался всего один патрон и вампира он не остановит, но это лучше, чем просто сидеть и ждать смерти. Взвести, прицелиться... Роа исчез. Исчез из поля зрения и тут же появился рядом. Скорость вампира для невооруженного глаза и правда была умопомрачительной. Синдзи успел подумать лишь то, что он сейчас промахнется. Потом кровавое лезвие одним молниеносным движением отделило его левую руку чуть выше локтя.


В глазах помутилось от резкой вспышки боли. Инстинктивно вильнув в сторону, Синдзи избежал немедленного обезглавливания вторым ударом, но все и так уже было ясно. Перед ним Мертвый Апостол, а его магические цепи все еще не отзываются.


Хрясь!


Роа, да и Синдзи тоже, раскрыли рты от удивления. Глаза обоих были прикованы к груди Мертвого Апостола. Из которой торчал какой-то длинный и острый шип.


- Катись в небытие, нежить! - прошелестел полный иссушающей ненависти голос.


Агент Похоронного Бюро наконец-то очухалась и принялась за дело. Никогда в жизни Синдзи не видел подобного монстра со стороны. Никогда прежде он не представлял, что девушка небогатырского, в общем-то, сложения способна одной рукой управляться с огромным, похожим на противотанковый гранатомет дрыном, при этом удерживая еще и нанизанного на него Мертвого Апостола.


- Seven, - произнесла агент спокойным, и от того страшным голосом.


Шип, на который был наколот вампир, озарился чистым белым светом. Михаэль Роа Вальдамьонг что-то неразборчиво выкрикнул, забился в конвульсиях... и рассыпался горсткой серой пыли. Синдзи позволил себе роскошь лишиться сознания.


........................................................................................................................................................................................


Впрочем, расслабляться ему пришлось недолго. Судя по тому, что лужа крови под ним еще не успела остыть, он пробыл в обмороке не более нескольких минут. Перевернувшись на левый бок, он попытался оглядеться. Вокруг не было никого. Воздух был тих и неподвижен - косвенный признак наличия замкнутого поля, которое не подпустит посторонних в течение некоторого времени. Агент Похоронного Бюро по каким-то неясным причинам не стала его добивать, но на оказание первой помощи ее невесть откуда взявшейся добросердечности уже не хватило. Что же, и на том спасибо. Синдзи вообще не понимал, почему все еще жив.


Пусто.


Пусто.


Пусто.


В душе пусто, в голове пусто, в сердце пусто. Взяли и отрубили половину, а потом выкинули.


- Ши... ки... - произнес Синдзи одними губами.


Магические цепи, которыми он пользовался эти годы, принадлежали не ему. Они принадлежали Героической Душе, душе человека, сумевшего себя изменить. Могучие Мистические глаза принадлежали этому же человеку, который продал за них собственную душу, и с их помощью Синдзи видел его неизбежную смерть, а не свою. Теперь эта душа больше не с ним, и нет больше взятой в долг силы.


Жалко? Безусловно. Но куда хуже другое.


Кто поймет его? Никто. С кем можно без опаски поделиться любыми проблемами и замыслами? Ни с кем. Кому можно довериться полностью и без оглядки? Никому.


Синдзи готов был разрыдался прямо здесь, не вставая из кровавой лужи. Не сделал он этого по одной причине - вспомнил последние слова того, кто открыл ему дверь в новую жизнь.


'Проживи жизнь так, чтобы мне за тебя не было стыдно'.


И правда. Мужчины не плачут. Если он распустит нюни как сопливая школьница, Герою будет стыдно за него.


'Если бы ты был моим сыном, я бы гордился тобой'.


И это тоже правда. А если Синдзи просто сложит лапки и сдастся смерти - сможет ли Герой гордиться им? Никогда.


Из внутреннего кармана он выудил чудом уцелевший нож. Как от Мистического знака, от него больше не было никакой пользы, но он все еще был острым ножом, и этого было достаточно. Срезав с перемазанного в крови пиджака полоску ткани, он, помогая себе зубами и языком, соорудил петлю, которую затянул на обрубке руки. Затем на трех конечностях пополз в сторону. Туда, где лежала отрезанная рука. Может быть, ее еще получится пришить. А даже если не получится - надо сберечь выгравированную на ней гербовую метку.


Наконец, он выудил телефон. Холодеющими от потери крови пальцами отыскал нужный номер телефона и нажал дозвон. Ждать ответа пришлось долго.


- Поместье Тоно, - произнес в трубке немного сонный девичий голос.


- Дело первостепенной важности. Передайте вашей хозяйке, леди Акихе Тоно, что представитель компании Garden of Sinners Ltd. выполнил условия контракта и ожидает немедленной оплаты. А так же, в качестве компенсации за непредвиденные расходы, бригаду 'скорой помощи' с кровью для переливания, полный комплект мужской одежды сорок восьмого размера и никаких вопросов.


ЭПИЛОГ


Время дневной службы прошло, время для исповедей еще не наступило. Ложный священник Котомине Кирей решил, что раз дел для него в церкви сейчас нет, то он вправе ненадолго ее покинуть. Для того была объективная причина, ведь даже при его скромных запросах запасы провизии имеют свойство иногда заканчиваться, и тогда их надо пополнять.


Неторопливо вышагивая по улицам Фуюки, священник смотрел на лица проходящих мимо людей и чувствовал, тянущее чувство пустоты разъедает его изнутри. Кто-то из них шел с работы, кто-то прямо сейчас был на работе, дети возвращались с занятий. Никому из них текущая ситуация не причиняла страданий, и потому Котомине Кирею было скучно и немного завидно наблюдать за ними.


Однако дойдя до центральной улицы, он заметил кое-что, выбивающееся из общей картины. Мальчишка из семьи Мато. Тот самый, который сперва настойчиво набивался к нему в друзья, а затем попросил свести с Ассоциацией Магов. Кирей в тот раз помог ему из любопытства, и не был разочарован. На протяжении многих месяцев он имел удовольствие наблюдать, как невинная детская душа уродуется и чернеет, как блеск и энтузиазм в глазах сменяются усталостью и опустошением.


Но сейчас священник даже с большого расстояния мог видеть, что левый рукав его пиджака заткнут в карман и болтается на ветру, как если бы был пустым. Что в глазах, еще неделю назад хоть и изнуренных, но живых, теперь лишь пустыня. Что даже походка, прежде текучая и стремительная, больше напоминает трепыхание висельника в петле.


Кирей стоял посреди улицы и его губы изгибались в широкой, искренней и счастливой улыбке. Он решил, что когда вернется в церковь, то обязательно откупорит бутылку вина. Сегодня у него наверняка будет просто волшебный вкус.


К О Н Е Ц