# Осенняя симфония: Увертюра

Аноним Demonheart

Можно убить врага - но не страх. Можно спастись от войны, эпидемии, преступников или стихийного бедствия - но невозможно спастись от кошмара, который сам же придумал. Мир погружается в хаос - в тенях городов крадутся хищные тени, тысячи людей гибнут за одну ночь, сходит с ума природа. Но находятся те, кто бросает вызов безумию. Те, кто вчера думал о сессиях и квартальных отчетах, сегодня вынуждены взвалить на свои плечи тяжесть битвы с практически непобедимыми врагами - с трусостью, невежеством и алчностью. И вот в инфополе уже разносятся первые ноты самой грандиозной симфонии всех времен. Симфонии, посвященной осени этого мира... за которой обязательно настанет весна.

Обновлено 26.12.2016

ЗАКОНЧЕНО

'Осенняя симфония' by Demonheart


'И он мне грудь рассек мечом,


И сердце трепетное вынул,


И угль, пылающий огнем,


Во грудь отверстую водвинул.'


А.С. Пушкин, 'Пророк'


ОГЛАВЛЕНИЕ:


• ПРОЛОГ


•

## глава1'>Глава 1: Однажды вечером


•

## глава2'>Глава 2: Рождение


•

## глава3'>Глава 3: Предчувствие


•

## глава4'>Глава 4: Первый вдох


• Интерлюдия первая


•

## глава5'>Глава 5: Отравленный край


•

## глава6'>Глава 6: По другую сторону


•

## глава7'>Глава 7: Начало песни


•

## глава8'>Глава 8: Токката для неба и ветра


• Интерлюдия вторая


•

## глава9'>Глава 9: Размышления на пепелище


•

## глава10'>Глава 10: Маленькие просьбы


•

## глава11'>Глава 11: Увертюра под первым снегом


• Интерлюдия третья


•

## глава12'>Глава 12: Отшельник


•

## глава13'>Глава 13: Крещендо


•

## глава14'>Глава 14: Зима грядет


Храм Христа Спасителя на своем недолгом веку повидал всякое. И эпатажные танцы хулиганствующей арт-группы, и скандалы с участием местных продажных священников, и воинственные рейды активистов, стремившихся разоблачить незаконную торговлю. Если бы здания умели общаться между собой, то соседние дома, особенно построенные еще при императорах, наверняка поддержали бы своего молодого и неопытного коллегу, помогли бы ему справиться с грузом стыда за все эти происшествия. Может даже поделились бы байками из своей многовековой истории, богатой войнами и революциями, кризисами и изобилием.

Государственный музей изящных искусств мог бы рассказать о том, как много лет все его экспонаты были увезены в Сибирь, а потом немецкие бомбардировщики разрушили перекрытия, и потом целых три года его залы стояли под открытым небом. Большой литейный мост мог бы поведать о множестве своих предшественников, находившихся прежде на его месте еще со времен царя Михаила. Много их стояло, и если сойдутся звезды, много еще будет стоять. Стоящий чуть поодаль Дом Пашкова, превосходящий возрастом их обоих вместе взятых, мог бы рассказать о страшном пожаре 1812-го года и занявшей город французской армии, и о демонстрациях шокированного проигранной русско-японской войной народа, и даже о тайном визите в тридцатых годах двадцатого века в Москву некой персоны, облеченной властью превыше любых императоров, генсеков или президентов. И лишь краснокаменный Кремль молча взирал на эту возню с высоты своей семисотлетней истории, надменно и снисходительно. Что же, они имел на это право.

Но если эти здания что-то и говорят, то их никто не слышит, ибо они сложены из мертвого камня, чьи слова длиной в эоны не способны задержаться в человеческом сознании. И Храм продолжал стоять, неловко пытаясь спрятать свою громаду в закатных тенях, стыдливо и трогательно. Не подозревая, что стоять ему осталось совсем не долго.

Внутри было полно народу - шла вечерняя служба по случаю Покрова. Молельный зал, хотя и крупнейший в стране, с трудом вмещал всех прихожан. В основном - сливки общества, которым было по карману оплатить прилегающую платную стоянку, и которых пропустил фейсконтроль, но в заднем ряду теснились люди попроще - воспитанники и работники церковных приютов, получившие пропуск в рамках благотворительности. В силу того, что эти приюты в столице можно было пересчитать по пальцам, место нашлось.

Снаружи же было пусто - на территорию Храма кого попало не пускали, и стоящий у дверей охранник, немолодой уже сухопарый мужчина, честно отрабатывавший свою немаленькую зарплату, грозно косился на какого-то подозрительно типа, прислонившегося к внешней ограде и меланхолично поедавшего орешки из пакетика. Охраннику он почему-то не нравился. Вроде бы не бомж, не кавказец и не таджик, не пытался митинговать или кого-то разоблачать, но все равно, не нравился и все тут. Что-то было в том типе неправильное, неприятное, и сам факт его нахождения в пределах видимости раздражал неимоверно. Взять бы его за шкирку и вышвырнуть подальше... но вот незадача, он уже вне охраняемой территории, и что-то делать нет повода.

Охранник зябко поежился - осень в Москве выдалась прохладная - и для очистки совести еще раз обошел периметр и проверил автостоянку. Все было спокойно и скучно. Любители критиковать церковь давно занялись более прибыльными делами, а патриархат благоразумно решил свернуть публичную деятельность. Всех развлечений на рабочем месте с тех пор было изредка гонять попрошаек. Впрочем, за такие деньги можно скуку и потерпеть, пусть даже сам Храм не вызывает теплых чувств. Вот был же здесь отличный бассейн - зачем понадобилось его заливать бетоном? Москва даром что не резиновая, а места-то достаточно для строительства. Охранник помнил бассейн, ходил в него еще школьником, и временами ударялся в ностальгию.

Он вдруг дернулся, как от удара, оглянулся и уставился прямо в стену. Непонятное ощущение, толком не оформившееся... что-то там возникло, внутри Храма. Что-то непонятное, неописуемое... но совершенно точно вызывающее...

Ужас.

Отнявшиеся ноги. Чуть было не разорвавшееся сердце. Опорожнившийся мочевой пузырь. Пересохшее горло.

Страх, охвативший все его существо, был всеобъемлющим, затопляющим собой каждый нейрон мозга. Ощущения лягушки в террариуме, вдруг осознавшей, что из-за прозрачной границы ее уютного и теплого мира за ней наблюдает нечто огромное и непостижимое.

После чего обрушившийся шквал стер хрупкий человеческий разум в пыль.

Оболочка из семидесяти трех килограммов воды, белков и кальциевых солей мешком повалилась на землю.

Странный тип, до этого вдумчиво разделявший внимание между наручными часами и пакетиком с орешками, разом утратил всю расслабленность и со всех ног кинулся к Храму. Он бежал, выжимая из собственных мышц и сухожилий все до последней капли и немного сверх того. Бушующий вокруг Храма информационный шторм, способный уничтожить сознание обычного человека за секунды, он даже не замечал. Более того, с каждым шагом в этом невидимом аду он словно напитывался силой. Достаточно, чтобы с разбегу снести плечом с петел тяжелые четырехметровые двери.

Когда он вбежал внутрь, его взгляду предстал подлинный Хаос. Под хтонической мощью 'первичного импульса' пространство молельного зала стонало и корчилось, раздираемое на части неведомыми науке силами. Свет и тень перемешивались и тут же распадались, краски вокруг менялись самопроизвольно и бессистемно, каменные стены и пол сжимались и расширялись, будто мускулы какого-то исполинского зверя, а роскошный, покрытый слоем золота алтарь окутывал странный, неземной свет. Наверное, по сравнению с этим местом даже древний Р'льех выглядел цитаделью порядка и логичности. И все это происходило в полной тишине.

Могильной.

Неизвестный человек быстро обвел взглядом зал. На лежащие вокруг тела он внимания не обратил - все равно им бы не помог даже бог, которому они тут молились. Искомое он обнаружил ближе к алтарю. Девушка, почти девочка, светловолосая, очень небогато одетая. Интуиция подсказывала, что обычно таких как она заворачивали назад еще в ста метрах от входа. Вцепившись в лицо руками, она стояла на коленях, сотрясаясь всем хрупким телом в такт конвульсивному дыханию. Ее можно было принять за больную эпилепсией во время припадка...

...если бы не пульсирующее вокруг нее облако неземного света.

Неизвестный шагнул к ней.

В следующую секунду пространство вокруг девушки разверзлось, вывернулось наизнанку, исторгая из себя какие-то сотканные из света исполинские фигуры. Они напоминали людей, но с огромными крыльями за спиной и с пылающими мечами в руках. На лице человека отразилась смесь неясных эмоций, но страха среди них не было. Только раздражение пополам с брезгливостью. Фигуры грозно двинулись к нему, занося мечи, но он лишь выставил вперед ладонь, словно приказывая остановиться.

- Нет!

Слова были произнесены вне акустического диапазона, на уровне более глубоком, нежели предположение или констатация факта. Это была установка правила, утверждение закона. Абсолютного и непреложного закона совершенно безумного микрокосма.

Сияющие фигуры мгновенно исчезли без следа.

Человек подбежал к стоящей на коленях девушке, провел ладонью перед лицом, толкнул в плечо, потряс, ущипнул за руку. Бесполезно. Та не подавала никаких признаков сознания. Ладно, придется пожестче. Он зашел ей за спину, слегка потряс руками, примерился...

И изо всей силы нанес рубящий удар ребром ладони в шею. Виновница творящегося вокруг хаоса и эпицентр информационного шторма повалилась на пол, как марионетка с подрезанными нитками.

По пространству прошла последняя, самая сильная судорога и вдруг все прекратилось. 'Импульс' погас так же внезапно, как и вспыхнул. Окружающий мир вернулся к нормальному состоянию. Человек облегченно выдохнул, вытер со лба холодный пот и посмотрел в лицо девушки - глаза закрылись, дыхание стало более глубоким и редким - худшее для уже закончилось. Надо только вынести ее подальше...

- Какая сцена, какая кульминация, - прозвенел у него за спиной высокий голос. - Какой момент катарсиса! Романтический герой явился к деве, оказавшейся в беде, и молча все поправил! Давайте напишем сочинение на эту тему! Объем - три тетрадных страницы, время - до конца урока.

Человек полуобернулся, одарив пришельца - худого рыжего мальчишку лет четырнадцати-пятнадцати на вид, в черных очках - строгим взглядом.

- И тебе добрый вечер. Если ты тут уже был, чего сам ее не остановил, сразу же? Пока я бежал сюда, у меня отлетела подошва на ботинке, а одна пара стоит пять тысяч, на минуточку.

- И всего то? - мальчишка медленно начал приближаться. - Висельник, я тебя не понимаю. Как можно в твоем положении думать о деньгах?

- Не так уж и сложно, на самом деле, дело привычки. А я в свою очередь не понимаю, как можно плевать даже на своих. А, Дьявол?

- Какая она мне 'своя'? - искренне удивился тот. - Для меня своих нет. А ты все равно сам справился.

- А если бы не справился? Если бы тут возникла вторая Карантинная Зона?

- Было бы круто! - названный Дьяволом мальчишка мечтательно улыбнулся. - Наверное, в этой помойке чуть меньше бы начало вонять. Слушай, а может, бахнем? Ну так, чтобы наверняка?

- Руки поотрываю и в уши вставлю, - спокойно пообещал человек. - Ты меня знаешь.

- Боюсь-боюсь, - тот, кого назвали Дьяволом, примирительно поднял руки. - Куда уж мне.

- Всему свое время и место, в том числе иронии. От тебя проблем больше, чем от всех остальных вместе взятых, - названный Висельником снова наклонился к девушке, все еще находившейся без сознания. - И, раз уж мы в христианском храме, позволь напомнить тебе, что гордыня - смертный грех.

Дьявол в ответ криво усмехнулся и подошел к алтарю. Приблизившись вплотную, он несколько секунд водил по нему руками, после чего развернулся к Висельнику.

-А зачем нужна эта фигня? - спросил он, тыкая в алтарь пальцем.

- Не знаю, - раздраженно ответил Висельник. - Не отвлекай меня. Тут, кажется, растяжение на лодыжке и гастрит, пытаюсь нейтрализовать.

- Люди странные все-таки. Поставили тумбочку какую-то, золотом облепили, какое-то покрывало сверху постелили, тоже явно недешевое, натуральный шелк вроде бы, - по-детски задумчиво протянул Дьявол, внимательно ощупывая алтарь с разных сторон. - Да тут и подсвечники из золота, и стены им обиты. У меня всего один вопрос - зачем?

- Это помогает им справиться со страхом.

- Все равно не понятно. Ну, вот отгрохали здоровенное здание за миллиарды, битком набили золотом - и теперь все зашибись? Если чего-то боишься, не лучше вложиться в охрану там, в прививки...

- Страх неизвестности так просто не побороть. Тем более что смерть, как правило, необратима, и потому никто толком не может объяснить этим баранам, что 'там' ничего нет, - Висельник тяжело вздохнул. - Кстати, раз уж ты все равно здесь, сделай раз в жизни что-нибудь полезное и огради территорию. Хотя бы на полчаса, чтобы нам успеть уйти отсюда, пока не нагрянули свидетели.

- Да не вопрос вообще.

По воздуху на секунду прошла легкая дрожь. В этот момент девушка, голова которой все еще лежала на руках Висельника, открыла невидящие глаза. Некоторое время она просто озадаченно крутила головой, после чего задала вопрос:

- Я умерла, да?

Дьявол подавился смешком и отвернулся. Висельник озабоченно нахмурился.

- Нет, - спокойно ответил он, мягко удерживая ее за руку. - Теперь все будет в порядке. С тобой все хорошо.

- А вы кто?

- Это в двух словах не объяснишь. Чуть позже расскажу, ладно?

- А где я сейчас? Нас в храм повели, на службу...

- Все вопросы - чуть позже. Сама идти сможешь?

- Попытаюсь, - девушка попыталась встать и тут же с тихим стоном опустилась на пол. - Кажется, ногу подвернула.

- 'Пытаюсь нейтрализовать', - передразнил Висельника Дьявол. - Так бы сразу и сказал, что до сих пор не научился быстро лечить. Давай я...

- Тебя бы я фельдшером на скотобойню не взял, животных жалко.

Висельник подхватил девушку на руки и легко побежал к выходу. Дьявол, чье прозвище дико контрастировало с безобидной, даже немного жалкой внешностью, проводил его взглядом, после чего уселся на алтарь, скрестив ноги, разглядывая лежащие кругом тела прихожан и священнослужителей. Вид необратимо ставших овощами людей его не трогал ни в малейшей мере, за свою недолгую жизнь он повидал вещи пострашнее.

Он вообще выглядел очень странно. Черные очки в пасмурный вечер смотрелись дико, черные брюки явно требовали стирки, а черный, некогда стильный кожаный плащ - починки. Грязные и криво подстриженные рыжие волосы были единственным ярким пятном, оживлявшим его блеклую, если не сказать мрачную, внешность. Издалека они чем-то напоминали не то сияющий нимб, не то языки огня.

И было кое-что еще. Какая-то неуловимая взгляду неправильность сквозила в облике мальчишки, в словах, которые он произносил, в его жестах, мимике, походке, даже запахе. Что-то непонятное, отталкивающее, нелогичное, неимоверно чуждое - и от того ужасающее. Нечто такое, что не должно было существовать в мире, но оно существовало, оно жило, дышало тем же воздухом, что и люди, и говорило с ними...

Дьявол спрыгнул с алтаря, подошел к одному из тел, присел рядом на корточки и поднял за волосы.

- А ведь был богатый, - рассеянно проговорил он, обращаясь к покойнику странно изменившимся, совсем недетским голосом. - И на законы наверное плевал с высокой колокольни. И все равно так боялся, что тратил время на оттаптывание ног в этом месте. От неизвестности прятался? Или от смерти? Ну?! - он ударил голову овоща об пол. - А ну отвечай мне! Хм... Простите, как я мог забыть! Вы ведь тут все покойники!

Его нога поднялась и обрушилась вниз. Череп человека треснул под сокрушительным ударом, словно куриное яйцо, расплескивая по полу мозговое вещество, кровь и осколки черепа.

- Ну, ну, не расстраивайтесь так, - ласково сказал рыжий. - Такими вы мне даже нравитесь. Прямо как египетские фараоны!

Он озорно цыкнул языком.

- Эй, фараоны! Хотите себе пирамиду?

Дьявол закрыл глаза и склонил голову.

Окружающий мир, едва успевший стабилизироваться после бушевавшего здесь 'первичного импульса', скорчился в неописуемой людским языком муке. В единый момент все помещения Храма, от молельного зала до кладовок с инвентарем, охватило всепожирающее пламя. Пылала каждая поверхность, даже то, что в принципе не могло гореть. А потом где-то в вышине, в нескольких километрах над землей зародилось движение. Нечто невидимое глазу с огромной скоростью неслось вертикально вниз. И это нечто, подобно исполинскому кулаку, обрушилось на храм, смяв его так, будто он был сделан из картона. Величественное и по-своему красивое здание в единый миг стало бесформенной грудой камня.

А огонь продолжал полыхать, поглощая все на своем пути. Его жар был столь силен, что камень, бетон, и металл сплавлялись в единый монолит. И посреди этого противного всем законам природы ада на каким-то чудом уцелевшем алтаре беззаботно сидел рыжий мальчишка, устремив к небу слепые глаза, и довольно улыбался.


глава1">