# Театр теней

Соня Рыбкина

В квартире напротив долго никто не жил, а потом туда въехала семья: супружеская пара, мальчик, огромный чёрный кот. Я случайно увидела, как им заносят вещи, однажды возвращаясь домой из школы. Дверь была приоткрыта, и я не удержалась, заглянула внутрь - мальчик был моего возраста, лет тринадцати на вид; коротко стриженные русые волосы, грустный маленький рот и светлые глазищи на пол-лица. В инвалидной коляске. Он заметил меня, но не помахал и не улыбнулся, просто смотрел печальным взглядом. Я отчего-то смутилась, кивнула ему и пошла домой.

Мне страшно хотелось с ним познакомиться, но я боялась, что его семья будет против - и что ему это не нужно. По субботам я не училась; обычно мы с родителями ездили гулять, в кино, иногда на выставки, но в этот раз я сказала, что хочу остаться дома, и они уехали одни.

Я долго переминалась с ноги на ногу, не решаясь нажать на звонок, сомневаясь, стоит ли вообще это делать. Прошёл месяц с тех пор, как они заехали. Дверь вдруг приоткрылась.

- Привет. Ты чего там стоишь? - Тонкие брови нахмурены, подозрительный взгляд.

- А ты что, следил за мной? - возмутилась я. - В глазок подглядывал?

Он вспыхнул и опустил глаза, суетливо постукивая пальцами по подлокотнику коляски, а потом произнёс, как бы оправдываясь:

- Мне скучно. Дома никого, только Майя. Она... помогает мне. Родители хорошо ей платят... - Он горько усмехнулся. - Ну и Тёма, мой кот. Вообще-то его зовут Тьма, но... Я часто сижу тут, смотрю, как люди ходят по лестнице туда-сюда. Я могу только немножко ходить на костылях, но и это тяжело. Ты заходи, если хочешь.

Я поблагодарила и зашла в квартиру. Мне было очень неловко и страшно видеть его боль, слушать то, что он говорит, как будто ему больше некому было это высказать (и от этого делалось ещё хуже).

- А Майя не будет против?

- Нет, - он махнул рукой. - Ей вообще всё равно, чем я занимаюсь, если это безопасно. Я либо читаю, либо сижу в коридоре... Ещё делаю упражнения. Пойдём в мою комнату. Меня, кстати, Эмиль зовут.

- А меня Ира.

У него в комнате было уютно. Приглушённый золотистый свет, два книжных шкафа, постель застелена красивым клетчатым покрывалом, на котором сладко спит пушистое чёрное облако, стол весь в бумажных фигурках.

- Да, ещё я увлекаюсь оригами. Смотри. - Эмиль выключил верхний свет, подъехал к столу и включил настольную лампу. - Можно устраивать театр теней на стене и на потолке. Красиво, правда?

Во всём сквозило такое одиночество, что даже тогда, в тринадцать лет, ещё плохо знакомая с этим словом, я это почувствовала. Пока он показывал мне театр теней, я украдкой рассматривала его профиль: аккуратное ушко, нос с маленькой горбинкой, пятнышко в уголке рта. Я никогда не видела таких мальчиков, хрупких и сказочных, которых хотелось беречь - и бесконечно слушать их рассказы. Поэтому я сразу в него влюбилась.

- Ира, хочешь, я тебя покатаю? - вдруг спросил Эмиль. - Садись, - он хлопнул себя по коленке.

- А тебе не будет тяжело? - недоверчиво поинтересовалась я.

- Нет, нормально. Я ведь никогда не узнаю, что ты чувствуешь, когда бежишь, но ты...

Было слышно, как Майя что-то делает на кухне. Мы выехали в коридор и вернулись обратно. Я была знакома с Эмилем каких-то пару часов, мы оба были ещё детьми, но я сидела у него на коленях, обняв его за шею, и мне совершенно не хотелось уходить. Я поцеловала его в щёку, и он едва заметно вздрогнул.

- Прости. Тебе неприятно? - тихо спросила я.

- Приятно. Очень...

Тогда я легонько поцеловала его в губы. Он заплакал.

- Ты чего? Что-то случилось?

- Нет, просто... Мне нужен платок. - Мы подъехали к столу, и он открыл ящик одной рукой, чтобы мне не пришлось слезать. - Я смотрел на тебя весь месяц. Никогда не думал, что ты захочешь со мной дружить, а тем более... Если честно, у меня толком нет друзей, только один по переписке. Кому интересно дружить с таким, как я...

Он звучно высморкался, и это отчего-то выглядело очень трогательно.

- Ты такой чудесный. Красивый и умный. Я буду твоим другом на всю жизнь, хорошо?

Он кивнул и немного улыбнулся.

- Боже, я забыла дома телефон... - Я слезла с его кресла. - Родители должны скоро вернуться. Эмиль, наверное, мне пора.

- Ты ведь придёшь ещё? - он доверчиво заглянул мне в глаза.

- Конечно. Ты учишься из дома?

- Да... - Он вздохнул. - Но мы можем делать вместе уроки, если хочешь. Не останешься на чай?

- Нет, не могу. Но в следующий раз обязательно, - я чмокнула его в щёку на прощание, и он покраснел.

Я стала приходить к Эмилю после школы почти каждый день; мы решали вместе задачки, развлекались тем, что читали друг другу вслух параграфы из учебника, пили чай и украдкой целовались. Эмиль никогда не раскрывал губ во время поцелуев, сказал, что ему иначе не нравится. Мне было всё равно. Он учил меня делать фигурки из бумаги и катал во время прогулок. Я познакомилась наконец с Майей, с его родителями, и все были очень рады, кроме моей мамы.

- Лучше бы ты дружила с одноклассниками, Ира, - сказала она. - Эмиля, конечно, очень жаль, но нельзя из-за этого забывать о своей жизни. Он такой странный, смотрит странно... Ты совсем перестала общаться с подружками.

Я уходила к себе и хлопала дверью. Что мама могла понимать? Зачем мне нужны были подружки, их дурацкие разговоры, дурацкий смех, журналы о косметике и вечные попытки понравиться тем мальчикам, которых я даже не считала достойными внимания? Одна из них как-то случайно встретила нас с Эмилем на прогулке. Мы лепили снежки, смеялись - и я, наклонившись, тыкалась носом в кончик его носа, а он краснел (от мороза, конечно, как он сказал). В классе потом пошли разговоры, что "Ира возится с отсталым инвалидом", а я окончательно перестала с ними общаться. Я даже хотела перейти на домашнее обучение, но мама этому воспротивилась.

Всё было просто: хрупкий тоненький Эмиль стал главным светом моей жизни. И мне нравилось думать, что я была тем же самым для него, пусть даже волей обстоятельств.

В одиннадцатом классе мы впервые отмечали Новый год у него вдвоём. Объелись салатов, которые заботливо приготовила для нас Майя, и шоколадного торта. Эмиль, не стесняясь, с наслаждением облизал пальцы, все в шоколаде; я смотрела на него (он вырос, отпустил волосы ниже подбородка, чаще улыбался, но всё ещё был тем маленьким печальным Эмилем, который сам открыл мне дверь, когда я не решалась позвонить) и вспоминала, как сидела у него на коленях в первый день нашего знакомства.

- Я тебя люблю, - само вырвалось у меня.

Он посмотрел на меня серьёзно.

- Я тебя тоже. Только мне надо вымыть руки и умыться.

Я невольно улыбнулась.

- Подожду тебя в комнате.

Я выключила свет, оставив одну настольную лампу, и легла на ковёр. Тёма замурчал и устроился у меня под боком. Я погладила его. Эмиль вернулся через несколько минут, сполз на пол и устроился рядом с другой стороны.

- Тебе будет тяжело, - сказал он. - Со мной.

- Без тебя мне будет гораздо тяжелее.

Он поцеловал меня в щёку и так и остался лежать совсем близко.

- Блики на потолке такой странной формы, - проговорила я. - Помнишь, ты показывал мне театр теней?

- Конечно... Родители, похоже, оставили нас, чтобы мы предались всяким непотребствам... - Он хихикнул. - Только я вряд ли способен на это. Вот тебе ещё одна проблема... Спасибо моему телу. Хотя мне и так хорошо. По крайней мере, я точно знаю, что люблю тебя, а не переживаю помутнение рассудка.

- Я люблю твоё тело, всё-всё, какое есть, - ответила я.

- Знаешь, всё из-за того, что я не совсем человек, а кто-то вроде непослушного ангела, провалившего задание.

На мгновение мне показалось, что он не шутит, не сочиняет очередную красивую сказку, а говорит правду. И что в это мгновение я смогу коснуться его крыльев, если захочу.

- По крайней мере, тебе приятно, когда я тебя целую, так что...

Мы стали целоваться, кататься по полу и хохотать, похожие на глупых маленьких котят, вцепившихся друг в друга как в единственный смысл жить. Тёма посмотрел на нас с укоризной, запрыгнул на постель и свернулся калачиком. Мы заснули прямо на полу, раньше, чем наступил Новый год. Разбудил меня Эмиль, подтягивающий себя в коляску.

- Доброе утро. Тебе помочь?

- Уже справился, соня. Час дня на дворе, - он улыбнулся.

- Сам давно проснулся?

- Минут пятнадцать назад. Лежал и смотрел, как ты спишь с открытым ртом. Такая смешная.

- Зараза, - беззлобно произнесла я. - Ты тоже спишь с открытым ртом.

Он показал мне язык.

- Поехали на кухню, там салаты заждались.