Alarven : другие произведения.

Изгнанники Эвитана. (Ступени с первой по четвертую.)

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:


 Ваша оценка:

  Изгнанники Эвитана.
  Пролог.
  - Ну, что ж, Ваша светлость! - мэтр Лорэ, один из лучших художников Эвитана, покачал головой. - Вне всякого сомнения, на обоих портретах - одна и та же дама. И это - ваша бабушка.
  - Портреты - день и ночь, - герцог удивленно взглянул на собеседника. - Судя по картине в мидантийской раме - бабушка была красавицей. А вот полотно слева...
  - Совершенно другая школа. Общее только одно: ваша бабушка, вне всяких сомнений, была очень привлекательной дамой. И, осмелюсь сказать, это отразили оба портрета, - художник почтительно склонил голову.
  Одно и то же лицо... но абсолютно разные женщины. Наряд и драгоценности - это много, но они не изменят души, а эти дамы не имели между собой ничего общего, кроме имени.
  На роскошном портрете кисти самого Алиэ Готта надменно и холодно улыбалась молодая красавица в алом, сильно декольтированном платье. Улыбалась со стены Гербовой Галереи всё детство и юность герцога. Блеск ледяных зеленых глаз, блеск бриллиантового фамильного колье, блеск рубинов в высокой прическе прежних времен. "Вне всякого сомнения", как сказал бы сей весьма неплохой мастер кисти, бабушка была истинной аристократкой, по праву занявшей достойное место в семейной галерее.
  На портрете неизвестного художника юная девушка в белом платье бежит по залитому солнцем весенне-зеленому лугу. Дворянка, горожанка, крестьянка - не угадаешь. Ни диадемы, ни колец, ни сережек... Лишь в распущенных светлых волосах - венок из ромашек, розового клевера и, кажется, васильков. Блики солнца отразились в озорных зеленых глазах. Как будто девушка - тоненькая, легкая, облачно-воздушная - не бежит, а летит над лугом, не касаясь ногами изумрудно-зеленой травы. Навстречу своей судьбе, навстречу свету, возможно - будущему счастью... И невольно хочется узнать - долетит ли?
  Впрочем, зачем вопросы? Разве внуку не известна судьба собственной бабушки?
  - Да, это тоже она, - с улыбкой подтвердил художник. - Ваша знаменитая родственница, которой посвящено, кажется, тридцать с чем-то баллад...
  - Сорок восемь баллад, с десяток пьес и тринадцать рыцарских романов. Это только из известных литературе. Причем еще одна пьеса пишется сейчас - и, возможно, я даже разрешу ее поставить... Интересно всё-таки, какой моя бабушка была на самом деле? - задумчиво проговорил герцог, отбросив со лба непослушные темные волосы - тоже фамильные. - На этих картинах два совершенно разных человека. Но раз вы уверены, что обе - подлинники... Как вы думаете, мэтр Лорэ, кто из художников прав? Или это просто герцогиня в разные периоды ее бурной жизни?
  - Вряд ли возможен подобный вариант, - покачал головой художник. - Ведь эта достойная во всех отношениях дама прожила не столь уж долго. Если вам интересно мое мнение - я верю мастеру, чье имя не сохранило время. Вряд ли я сильно ошибусь, если скажу, что сей шедевр - а это шедевр! - рисовал влюбленный...
  - Вы так думаете? - герцог постарался скрыть удивление. - Хотя да... возможно всё. Я ведь прекрасно понимаю, что бабушка была молода и очень красива, но... тайный влюбленный... Что вообще известно об этом портрете?
  - До недавнего времени - ничего. Обнаружен пару месяцев назад в семейной галерее одного из северных баронских замков. Последний потомок рода умер бездетным, владения перешли к дальнему родственнику, и один из гостей заметил сходство этого портрета с копией одной из самых знаменитых работ Алиэ Готта... Увы, род прервался, и узнать имя художника не представляется возможным. Единственное, что известно - дата написания. Через семь месяцев после смерти вашей бабушки. Так что это - более поздняя работа, чем портрет в Гербовой Галерее. Ведь великий Готта писал герцогиню при жизни...
  - Да... - задумчиво проговорил герцог. - И, судя по посмертному портрету, она эту жизнь очень любила. И очень хотела быть счастливой. Интересно, это ей всё же удалось или нет?
  Последние слова относились уже не к собеседнику. Его Светлость задумчиво вглядывался в обе картины.
  Два столь контрастных портрета теперь смотрят друг на друга. И высокомерная красавица-аристократка в алом бархате гордо и надменно озирает смеющуюся девчонку, бегущую по лугу. Стремящуюся догнать счастье.
  
  
  
  Том первый. Побежденные.
  Оглянись - ты увидишь, как осень
  Все уносит с опавшей листвой,
  Лишь теперь озаряется просинь
  За ушедшего прошлого мглой.
  Все пристанища, двери, пороги
  Навсегда остаются вдали,
  И все прошлые наши дороги
  Нас не зря в этот день привели.
  Рану прежнюю годы остудят
  И стрелой в никуда улетят.
  И что было когда-то и будет,
  Остается лишь взглядом назад.
  Александр Блок.
  
  Что ни вечер, то мне молодцу,
  Ненавистен княжий терем,
  И кручина злее половца,
  Грязный пол шагами мерит.
  Завихрился над осиною
  Жгучий дым истлевшим стягом,
  Я тоску свою звериную
  Заливаю пенной брагой.
  Из-под стрехи в окна крысится
  Недозрелая луна;
  Все-то чудится мне, слышится:
  Выпей, милый, пей до дна!..
  Выпей - может, выйдет толк,
  Обретешь свое добро,
  Был волчонок - станет волк,
  Ветер, кровь и серебро.
  Так уж вышло - не крестись -
  Когти золотом ковать,
  Был котенок - станет рысь,
  Мягко стелет - жестко спать!
  Не ходи ко мне, желанная,
  Не стремись развлечь беду -
  Я обманут ночью пьяною,
  До рассвета не дойду.
  Ох, встану, выйду, хлопну дверью я -
  Тишина вокруг села -
  Опадают звезды перьями
  На следы когтистых лап.
  Пряный запах темноты,
  Леса горькая купель,
  Медвежонок звался ты,
  Вырос - вышел лютый зверь:
  Выпей - может, выйдет толк,
  Обретешь свое добро,
  Был волчонок, станет волк,
  Ветер, кровь и серебро.
  Хэлависа.
  
  
  Вступление.
  Человеческая память коротка - всё, что не сохранили анналы истории или древние свитки, засыплет песок веков. А то, что сохранится, исказят переписчики. Случайно или по указке правителей - чьи имена в свою очередь сотрет время. С каждым поколением всё меньше истины останется в былых хрониках. И наступит день, когда далекие потомки не вспомнят ничего...
  Вечное как мир озеро хранит древнюю легенду. Одну из многих, что давно забыты. Одну из тех, что не следовало забывать. Новые храмы возведены на месте прежних святилищ, но старые боги покинули свою родину не навсегда.
  Два года назад ушел к праотцам Фредерик Второй - не самый лучший из эвитанских королей.
  Два года назад завещание было уничтожено, а Регент - принц и полководец Арно Ильдани, младший брат покойного короля - убит по дороге к столице.
  Два года назад власть в Эвитане захватила клика придворных интриганов, объявившая себя Регентским Советом.
  Два года назад войска, перешедшие на сторону нового правительства, огнем и мечом прошли по землям покойного принца Ильдани и его вассалов.
  Два года назад стихийно вспыхнувшее восстание позволило друзьям погибшего Регента вывезти из страны его сына Грегори и семью лучшего друга Арно - погибшего вместе с ним маршала Алексиса Зордеса-Вальданэ, мидантийского изгнанника, что много лет назад нашел приют при дворе Ильдани.
  Два года назад восстание было подавлено. Часть мятежников погибла, часть оказалась за пределами страны, а наименее опасные прощены и сосланы в собственные имения.
  В числе прощенных оказался и примкнувший к мятежникам бывший Рыцарь Круга Равных (Ордена, основанного Арно Ильдани), лорд Лиара Эдвард Таррент...
  Из 'Мемуаров' барона Сержа Криделя.
  
  
  
  Часть первая. Предательство.
  Ты коварства бегущих небес опасайся,
  Нет друзей у тебя, а с врагами не знайся.
  Не надейся на завтра - сегодня живи.
  Стать собою самим хоть на миг попытайся.
  Омар Хайям.
  
  В этом мире неверном не будь дураком:
  Полагаться не вздумай на тех, кто кругом.
  Трезвым оком взгляни на ближайшего друга -
  Друг, возможно, окажется злейшим врагом.
  Омар Хайям.
  
  
  
  
  Глава первая.
  Эвитан, Лиар, замок Таррент.
  2993 год от прихода Творца,
  начало месяца Рождения Осени.
  1
  Эйда боялась всего. Честно говоря, спать с ней в одной комнате давно превратилось в пытку - сестренка кричала и металась во сне, и, что хуже всего - сама очнуться от своих кошмаров не могла. Приходилось вставать и расталкивать. Не то чтобы Ирии не было жаль сестру. Было. Особенно в первые месяцев пять. А сейчас уже меньше...
  Можно попросить, чтобы младших укладывали отдельно. Можно. Но, во-первых, у Ирии нет ни малейшего желания просить о чём-то мачеху. А во-вторых - рука не поднимается оставить Эйду одну в темноте. Вот так мы и не меняем ничего в своей жизни. Год не меняем, два не меняем, пятнадцать лет не меняем...
  Ирия нехотя вылезла из постели, растолкала бьющуюся в кошмаре сестру, обняла за плечи, начала укачивать, что-то вполголоса напевать... Привычно-привычно. На самом деле так, наверное, быть не должно. Это страшно, когда привыкаешь к подобному.
  - Ири! - Эйда, наконец, проснулась, серые глаза полны слёз, - Ири, мне опять...
  "Пожалуйста, ну пожалуйста, не надо при детях! - мысленно взмолилась Ирия. - Здесь же Иден и... Кати... дочка этой дряни! И еще здесь я! И я больше не могу!.."
  Высшие силы остались глухи к мольбам Ирии. Можно подумать, они хоть раз ответили!
  Ирия только и могла, что ниже склониться к сестре - пусть Эйда шепчет вынужденной исповеднице прямо в ухо. Чтобы больше не услышал никто. Кроме Ирии, которой ни змея не сделается! Ирии, которую мачеха называет своим проклятием, брат - неблагодарной и сумасшедшей дикой кошкой, а отец уже год как не называет никак, ибо в упор не замечает. И вообще - она уже совсем взрослая, весной ей исполнится целых шестнадцать лет, и она может выдержать всё-всё!.. А глупую слезу, покатившуюся по щеке, мы сейчас слижем. А если и нет - кто увидит в темноте? И кто будет разглядывать? Ведь всем известно, что дикие кошки не плачут!
  Ирия дождалась, пока сестра уснет. Ей тоже очень хотелось разреветься. Ей до жути хотелось по-звериному завыть! Непонятно, кого жалея - Эйду, себя или и вовсе - Иден.
  Мрачные стены родового замка равнодушной многовековой громадой сомкнулись вокруг не менее мрачной спальни графских дочерей. Как же холодно! Милосердный Творец, почему здесь всегда так холодно?!
  "Я так больше не могу!"
  Ирия сунула руку под подушку. Под белый, почему-то всегда отсыревший квадрат - даже сейчас, в самом начале осени. Что же будет зимой?..
  Рука коснулась знакомого диска. Вот он всегда теплый! Солнечный...
  В темноте не разглядеть, но Ири казалось, что она и в самой кромешной тьме может представить себе черты лица на медальоне. ЕГО лица. Того, кто спас их всех и навсегда завоевал ее сердце, даже не зная об этом!
  "Когда-нибудь он приедет за мной! Приедет - и заберет меня отсюда!"
  В глубине души Ирия понимала - не приедет и не заберет. Потому что вряд ли вообще разглядел ее тогда и уж тем более - запомнил. Да и что в ней тогда можно было увидеть - в четырнадцатилетней-то? Но лучше мечтать о том, чего не будет никогда, чем совсем не мечтать!
  - Ири! - нет, Эйда так и не уснула. И смотрит теперь на сестру в упор.
  Сон всё равно уже слетел. Тоже привычно.
  - Спи, маленькая! - Ирия заученно-ласково провела рукой по лбу сестрички. Другой рукой медленно заталкивая медальон обратно под подушку. Вряд ли Эйда его вообще разглядела, но резкий жест точно привлечет ее внимание. Хорошо, что их кровати рядом, очень хорошо. Вставать удобно, прятать заветный диск удобно...
  Впрочем, можно было и не стараться. Эйде сейчас совсем не до медальонов и тем более - не до чужих тайных любовей.
  - Ири, я - не маленькая! - тихо и серьезно возразила сестренка. - После всего, что со мной было - не маленькая!..
  "Зачем ты мне опять об этом говоришь?! Я же, правда, ничего не могу сейчас сделать! Вот если бы я действительно вышла замуж за... Размечталась на ночь глядя! Посреди ночи, точнее... Я не могу за тебя отомстить! Я могу лишь сидеть и слушать твои кошмары ночь за ночью, месяц за месяцем и год за годом, пока не рехнусь сама!.. "
  - Ири, понимаешь, мне приснилось, что нас опять увезли, а меня...!
  - Нас больше никто не увезет! - Ирия до боли стиснула плечи сестры. - Я успею запереть дверь и прирезать тебя, Иден, Кати и себя! Всех! Вот кинжал, смотри, - Ирия безошибочно нашла во тьме и потянула из-под холодной подушки второе свое тайное сокровище - в изящных ножнах (как оно и висело в отцовской оружейной среди множества подобных ему). - Клянусь: я больше никому тебя не отдам!
  
  
  
  2
  Утро встретило Леона Таррента унылой осенней моросью за окном, зябкой сыростью выстывшей за ночь комнаты и голосами слуг в коридоре - явно не догадавшихся ни поплотнее прикрыть с вечера дверь в покои молодого господина, ни поторопиться с утра растопить в его спальне камин.
  Юноша поглубже натянул на затылок меховое одеяло и честно попытался вспомнить хоть что-нибудь, ради чего вообще имеет смысл сегодня вставать. А уж тем более - на таком холоде! Чтобы увидеть унылые лица Эйды и Иден, хмурый взгляд Ирии? Или вечно погружённого в собственные мысли отца - как же он сдал за последние полтора года! Леону опять придется бессильно наблюдать, как лорд Таррент боится поднять глаза, чтобы не встретить взгляды дочерей, как Ирия зло косится на бедняжку Полину, ловя каждую ошибку жены отца. И придумывает хрупкой, безответной женщине несуществующие грехи - как это и свойственно всем озлобленным, завистливым людям! А особенно - вздорным, некрасивым девицам.
  Леон теперь припоминал, что сестра и раньше-то была не мед, но в последние годы!.. Ну ладно, злиться на отца: что уж тут греха таить - папа кругом виноват. Лорд Таррент не мог иначе, но то, что он сделал со своей семьей, ему не искупить никогда. А Полина здесь при чём?! Что отец не любил маму - давно не секрет ни для кого. Эдвард Таррент обрел, наконец, свое счастье - женщину, готовую разделить его изгнание. Женщину, гораздо более достойную, чем сам отец, если уж на то пошло!
  Дальнейшим размышлениям Леона помешал уверенный стук в дверь. Слуга. Лентяй только сейчас явился растапливать камин... Да, распустил отец прислугу, нечего сказать! Когда хотят - тогда и работают. В остальное время - лясы точат на поварне. А господа - замерзай!..
  Чувствуя, как комната наполняется долгожданным теплом, юноша блаженно потянулся под одеялом. Как Леон мог забыть - он же сейчас увидит Полину! Чем не радость?!
  Все горькие мысли вмиг оказались забыты. К Темному противный дождь - всё равно он за окном! И к змеям северный ветер и сестер! Родственников не выбирают, а уж родственниц!.. Что поделаешь, если большинство девиц от природы глупы? А от вечного шитья и вовсе превращаются в безмозглых куриц.
  Леон стремглав вскочил с постели и, ежась от сырости и холода, поспешно начал одеваться. Не дожидаться же еще одного лодыря - камердинера.
  Мрачные, всегда полутемные коридоры родного замка слегка притупили почти детскую радость в душе юного сына лорда. В такие тоскливые минуты Леону порой приходило в голову, что если отец вдруг умрет, то... Они бы все долго горевали, но траур не бывает вечным. Закон не запрещает жениться на вдове отца. Полина еще так молода!.. Ее детей Леон готов принять, особенно Чарли, и... Устыдившись таких мыслей - при живом-то отце, совсем с ума сошел? - Леон поспешно отогнал бесполезные и недостойные благородного человека мечтания. И вовремя - слуга распахнул перед юным господином потемневшие от времени двери столовой.
  Тот, кто когда-то занимался планировкой Светлой Залы, явно рассчитывал на иное количество домочадцев. Человек на тридцать, хотя бы... И стол отгрохал вполне соответствующий. Зато теперь все сидят так далеко друг от друга, что вести общую беседу невозможно. Если, разумеется, не орать.
  Во главе стола, в громадном кресле с гербом - отец. Полина - слева от него, Леон - рядом с ней.
  На другом конце деревянного чудовища разместились сёстры - все четыре. Эйда может упасть в обморок или забиться в припадке, а Кати еще не умеет сама разрезать еду на тарелке. Так что обе они - по бокам от Ирии. А Иден возле Эйды - не отсаживать же младшую дочь Эдварда Таррента куда-то еще.
  В результате, со стороны они все смотрятся не семьей, а двумя изолированными друг от друга военными лагерями. Интересно, кому-нибудь еще такое в голову приходило? Вряд ли Полине - она слишком добра. И уж точно не сестрам - иногда Леон вообще сомневался, что они способны думать о чём-то, кроме собственных капризов.
  И интересно, Чарли, когда вырастет - куда сядет? Хотя, наверное, рядом с Ирией - его же тоже кормить кто-то должен, пока братик маленький. Кати к тому времени уже сама научится.
  Леон вдруг поймал себя на мысли, что рассматривает Ирию как неотъемлемую часть замка, а ведь она к тому времени может давно быть замужем...
  "Вряд ли! - решил Леон. - Такой жены даже Ревинтерам не пожелаешь."
  Сестрица, к счастью, кромсает мясо на тарелке Кати - так что на брата даже не обернулась. Не начала бы опять задевать Полину! Леон подцепил на вилку кусок вкусно благоухающего жаркого - а кухарка сегодня постаралась на славу! - и осторожно глянул в сторону Ирии. Чтобы поймать настороженный, прожигающий взгляд двух зеленущих сестрицыных глаз. Темный и змеи его!.. Неужели Леон успел привязчивой занозе что-то с вечера пообещать? Что?!
  Ах да, Леон должен был поговорить с отцом... Но лорду Тарренту вчера нездоровилось. Он и сейчас явно не в себе. Еще бы - день хмур с утра, за окном сходит с ума ветер - значит, конная прогулка отменяется. И за что эту залу назвали Светлой - здесь солнца не бывает!
  Протянув изящную руку к почти нетронутому бокалу, Полина подняла глаза от тарелки и застенчиво улыбнулась Леону. Сердце юноши омыло теплой волной. Есть всё-таки солнышко в этом замке - и оно светит для одинокого сердца Леона Таррента! Жаль, сам он может лишь слегка улыбнуться в ответ - вдруг отец увидит? Или Ирия!
  Всё, на что имеет право пасынок по отношению к мачехе - подлить ей вина, протянуть блюдо с фруктами, подложить мяса или овощей. Впрочем, она ест так мало, что и эта услуга от Леона не требуется. А вот Ирии не помешало бы на глазах у всех не тащить себе в тарелку вторую добавку, сестрица - дама или как? Хотя глупый вопрос. Дама за столом всего одна.
  На мачехе (и как же трудно даже в мыслях называть ее этим чужим и безликим словом!) сегодня небесно-голубое шелковое платье. Это Ирия и Эйда одеваются в дурацкие серые тряпки фамильных цветов - в таком виде и к общему столу притащились, а у Полины - безупречный вкус. Впрочем, костлявую фигуру Ири не спасет самый лучший наряд, а Полина - невысокая, хрупкая, светловолосая, голубоглазая - в любом, самом скромном платье - настолько совершенное создание!..
  Леон всё чаще ловил себя на мысли: за что стареющему, махнувшему на всё рукой отцу такое сокровище?! Он всё равно никогда не сможет ее оценить! Ее красоту, ее нежность, ее ум, ее жертву, наконец! Выйти замуж за опального изгнанника - это немалого стоит, разве нет? Так зачем же Эдвард Таррент позволяет Ирии так смотреть на любимую им женщину?! Другой отец давно уже приструнил бы неуправляемую девчонку!
  Когда хозяин в доме занят чем угодно, кроме дома - даже собаки и кошки обнаглеют, что уж тут говорить о вздорных дурах? Но отцу на всё наплевать!
  Ветер за окном мерно выл - в такт мыслям Леона. Там, за окном - серые поля. Дальше - мокрый лес. Пустота. Одиночество... Тоска! А с единственной родной душой нельзя даже словом перемолвиться - потому что бдит тощая злющая ворона, по недоразумению родившаяся сестрой Леона Таррента.
  Завтрак имел все шансы пройти, как это часто бывало - в гробовом молчании. Если бы Полина - как всегда, Полина! - не попыталась разрядить обстановку:
  - Эйда, тебе понравились новые платья?
  А вот плаксивая тихоня - опять же, как всегда! - опустила глаза долу. Ну можно не говорить с посторонними, но с родными-то? А Ирия уже и ложку отложила, готовясь к бою. С кем?! С благороднейшей из женщин, искренне стремящейся стать им всем если не матерью, то хотя бы старшей сестрой?
  Полина бросила отчаянный, умоляющий взгляд на Леона, в уголках голубых глаз выступили слёзы. Хрупкие, изящные руки растерянно теребят край скатерти...
  - Эйда, Полина задала тебе вопрос! - разозлился юноша.
  - Понравились... - прошептала Эйда.
  Едва слышный стук ложки. Сжимающиеся кулаки Ирии. Эта-то куда опять лезет, когда не просят?!
  - Тогда почему ты их не носишь? - обиженно спросила Полина.
  Эйда вскочила из-за стола и ринулась вон. Какая муха ее укусила?!
  Ирия молча встала и тоже направилась к выходу. Походкой дворового сорванца - хоть бы ходить нормально выучилась!
  - Платья еще не готовы! - сквозь зубы процедила она, резко обернувшись в дверях. Еще более широких по сравнению с ее тощей фигурой.
  - Почему?.. - опешила Полина.
  - Мы еще не нашили на них синий круг!
  Синий круг кающихся грешниц! Бывших продажных женщин! Юный лорд едва не захлебнулся от ярости.
  И дверь успела захлопнуться прежде, чем Леон сообразил крикнуть:
  - Что ты себе позволяешь?! Папа!.. - он обернулся к отцу... и осекся.
  Лорд Таррент так и просидел всю эту сцену над своей тарелкой. Не прикасаясь к еде и явно не слыша ни слова из того, что говорилось вокруг него...
  
  
  
  3
  Ни на какие колыбельные Чарли не реагировал, а вот детские считалки очень любил. Наконец-то утихомирив вопящего братца, Ирия оставила его на попечение обрадованной кормилицы и вернулась к сестрам. Строго говоря, и ей, и Эйде уже положены собственные комнаты - после пятнадцати не место в детской. Но интересы Эйды в замке Таррент учитывать не принято, а уж Ирии...
  Если быть до конца честной, до этой осени средняя дочь бывшего мятежника и не помышляла о замужестве. Тот, кого она тайно любила - давно и, говорят, счастливо женат, а кого-то другого в этой роли ей странно и представить. Но больно уж тоскливо стало этой ранне-промозглой осенью и слишком уж нестерпимо хочется отсюда вырваться! Кажется, душу заложила бы за свободу! Если кто примет такой залог. Только бы сбежать из тюрьмы... Договорилась до ручки - уже родной замок тюрьмой стал! Тюрьмой. Тюрьмищее не бывает! То есть бывает, конечно, но об этом Ирия поклялась себе навсегда забыть.
  Ага, забудешь тут, если Эйда еженощно напоминает! Ладно, чем грустить, лучше заняться чем-нибудь полезным. Почитать, например. По десятому разу - одни и те же книги. Ничего, умных людей можно и в одиннадцатый раз перечитать. Всё лучше, чем вышивание гладью. Или крестиком... И чем смотреть на грустных сестер.
  А еще лучше - пойти и развеселить девиц-красавиц! Когда-то удавалось...
  Мало Ирия, что ли, книг прочитала?.. Ну, не то чтобы слишком много... да где их возьмешь, если папина библиотека - три шкафа? Не особенно широких.
  Девушка, прихватив с собой пару толстых фолиантов и стопку бумаги с заброшенной на середине рыцарской сказкой собственного сочинения, забралась с ногами на кровать - вот и плюс, что еще не одевают как взрослую. Попробовал бы кто так сесть в корсете и пышных юбках!
  'Ветер тревожно свистел в кронах деревьев...' А дальше? А дальше какой-нибудь граф приходит на свидание к некоей... лучше принцессе и узнаёт стр-рашную тайну ее семьи. Например, все они по ночам воют на луну и превращаются в волков! А звать графа будут... Серж - банально, Рауль - тоже часто встречается... Анри... Анри его звать не будут точно!..
  Ирия досадливо встряхнула головой. Смотреть на расплывающиеся силуэты Эйды, Иден и Кати даже забавно, но вдруг кто заметит?
  Лоренцо - вот отличное имя!
  Девушка потянулась к пристроившимся на туалетном столике перу и чернильнице. И задумалась, глядя на сестренок.
  Эйда тихо сидит в углу, обхватив руками колени, и явно пребывает в мыслях где-то далеко отсюда. Вот ей бы пошла взрослая одежда, да кто ж в этом замке вообще об Эйде вспоминает... Разве только мачеха - чтобы новую гадость сделать.
  Кати возится со своей куклой. Или делает вид. А на самом деле обдумывает очередную пакость... В следующей главе будет стервочка именно такого возраста - шпионить за главной героиней, чтобы сдать ее злой мачехе. Хрупкой такой, голубоглазой, с нежным голосочком и манерами умирающей горлицы...
  Иден. Вот она, единственная из сестер Таррент, действительно часто занята вышивкой. Правда, вышивает весьма посредственно. Даже по чужому рисунку. Нарисовать, что ли, для младшей сестренки очередной пейзаж, раз больше ничего в голову не лезет? Не сочиняются сегодня сказки про рыцарей и принцесс!
  Самое смешное, что сама Ирия как раз рукодельничала весьма неплохо - лучше сестер, во всяком случае. Ей это просто не нравится лет с десяти. А что нравится - в последний год нельзя!
  - Ирия!..
  Кажется, бессонные ночи сказались - чуть не уснула днем. Конечно, лучше спать, чем плакать, а то кое-кто, когда имена вспоминать начал... Но всё-таки еще лучше - бодрствовать и хоть немного разгонять чужую хандру, раз уж всё равно деваться некуда!
  - Ири, почитай, пожалуйста, вслух, - это Иден. Надоело вышивать? Всё равно за такие кривые цветы и непонятной породы птиц (или это рыбы?) никто не похвалит. Особенно Полина. Которая сама к иголке, кстати, и не прикасается... Нежные пальчики бережет. Действительно - разве могут быть у хрупкой фиалки крестьянские руки?
  Ирия привычно потянулась к "Хроникам Великих войн". Нет сегодня своих сказок - есть чужие. Умный человек за тебя написал - пользуйся.
  Девушка и прежде зачитывала сестрам вслух отрывки из книг, а они, навострив ушки, слушали. Иден всегда была "хвостиком" средней дочери лорда Таррента, а Эйда... Тихая, мечтательная Эйда родилась раньше Ирии на полтора года, но роль старшей сестры уступила ей без боя еще в детстве. Правда, внешне Эйда повзрослела куда раньше. Так что в прошлом году никто не перепутал, которая из сестер старшая...
  Ирия только успела открыть книгу на "Истории славного рыцаря Ромуальда", как в дверь без стука явилась мачеха. Конечно, церемонится она, только если рядом папа или Леон. За каким лешим ломать комедию в присутствии падчериц и родной доченьки - маменькиной копии?
  - Иден, выйди! - холодно велела Полина. Только Иден. Не Кати. Кати позволено остаться и посмотреть комедию в лицах. Эх, жаль, под рукой нет ничего тяжелого - в лицо Полине зашвырнуть. Книгой, что ли? Жалко такую хорошую книгу...
  - Что тебе? - как можно более ледяным тоном поинтересовалась Ирия, едва за Иден закрылась дверь. Хуже уже не будет - мачеха наверняка пришла с какой-нибудь очередной подлостью.
  - Это правда, что Эйда кричит каждую ночь?! - взгляд Полины сейчас высверлит дыру во лбу Ирии. Ничего, мы тоже так смотреть умеем. Только пока не будем. Потому как - послушаем, что стерва скажет. Неужели вдруг решила помочь? Это после глухих-то тёмно-серых балахонистых платьев, в которых Эйду можно только в монастырь отправлять?! А если добавить синий круг грешницы на грудь - то и к позорному столбу!
  И после этого ждать от Полины чего-то хорошего?
  - Нет, разумеется. Мы все спим сном младенцев, как и положено благовоспитанным девицам.
  Ну, заглотни приманку! Переведи огонь на дерзкую среднюю падчерицу - средней ни змеи не сделается, ей на тебя наплевать. Ну!
  Иначе сейчас грянет гром...
  - Это больше не может продолжаться!
  Грянул! И вообще - нечего было упоминать 'девиц'. Бессонные ночи явно убавляют ума - Ирия Таррент тому яркий пример.
  - Я вижу, что Эйда так и не смогла... Я не допущу, чтобы Кати находилась в подобных условиях!
  - Прекрасно! Отсели отдельно свою драгоценную Кати или нас с Эйдой! - Ирия на миг отвела злой прищур зеленых глаз от Полины. Для того чтобы вонзить его в мигом съежившуюся Кати. Ну держись, дрянь малолетняя! Потому что больше выдать Эйду мачехе было некому!
  - Я спрошу твоего совета, Ирия Таррент, когда он мне понадобится! Я уже приняла решение, и ваш отец со мной согласился. Эйда завтра же отправится в монастырь святой Амалии!
  - Так вот... для чего платья?! - змеей прошипела Ирия. - Ты не посмеешь!..
  - Дитя мое, и ты, и Эйда до замужества не можете собой распоряжаться, и я вполне посмею сделать с ней то, что сочту нужным!
  Ирия настолько растерялась, что Полина успела удалиться, величественно шелестя платьем...
  Кати поспешно вышмыгнула за дверь вслед за мамашей. Могла бы не торопиться - Ирии уже не до маленькой злючки. Нужно спасать Эйду!
  Средняя дочь лорда Таррента обернулась к сестре. Змеи!.. Эйда, скорчившись на своей кровати, даже не плачет, а скулит раненым щенком!
  - Прекрати! - попыталась одернуть ее Ирия. - Мы - еще живы!
  Эйда словно дожидалась этих слов - зарыдала в голос. И Ирия ее понимала - всё равно уже в монастырь. Хуже не будет...
  Ну уж нет!
  Ирия подсела к сестре, торопливо взяла ее за плечи, пытаясь заглянуть в мокрые от слёз глаза:
  - Я обещала, что не дам тебя увезти! И я не дам!
  - Меня увезут... - пробормотала отрешенно-отчаявшимся голосом Эйда, - меня увезут!..
  - Тебя больше никто не увезет! - почти закричала Ирия, - никто, слышишь?! Никто, пока жива я, твоя сестра!..
  
  
  
  Глава вторая.
  Эвитан, Лиар, замок Таррент.
  1
  Библиотека всегда была одним из любимых мест Леона Таррента. Жаль лишь, что она невелика - все более-менее интересные книги они с Ирией перечитали еще в детстве. Ири, глотающая и хроники, и баллады намного быстрее брата, в последние годы перед мятежом жаловалась: что-нибудь новое хочется! Правда, сам Леон в последнее время больше полюбил другое занятие - тот, кто надеется поступить в гвардию, должен хорошо фехтовать и стрелять. Читать может любой дурак, а вот стать офицером, служить в столице...
  А Ири... ну, пусть повышивает, что ли! Даже не верится, что в детстве сестра была для Леона лучшей подругой - так раздражает она его теперь. Брала бы пример с Полины, в конце концов! Разве хрупкой красавице, выросшей в южном герцогстве, хорошо в этом северном замке, в занесенных снегом краях?! Но как мужественно она выдерживает все лишения!
  - Леон!
  Юноша невольно вздрогнул при звуке нежного голоса. Ее голоса. Она пришла. Одна. Не побоялась слуг, которые всегда рады насплетничать - неважно, что отцу давно на всех наплевать! Пришла, чтобы поговорить с ним, Леоном!..
  Полина, грациозно подобрав платье, осторожно присела в кресло. Хрупкая статуэтка. Нежная фиалка, невесть как занесенная в суровый Лиар. Лиар, где место лишь столь живучим, как Ирия и ей подобные!
  - Полина... - прошептал Леон, не находя слов. Их всё равно нет в языке людей!
  - Леон, мне нужна ваша помощь! - хрупкие пальцы теребят голубой веер. Нежная, прелестная, трогательная... неземная!
  - Я к вашим услугам, Полина! - Леон невольно опустился на колени рядом с ее креслом.
  В голубых глазах молодой женщины задрожали непролившиеся слёзы.
  - Ирия... - прошептала она.
  - Что случилось?! - Леон сжал кулаки. - Что эта... что моя сестра опять натворила?!
  Отец должен сделать хоть что-то, предпринять хоть какие-то меры - это же переходит все границы!
  - Леон... ты уже взрослый... ты всё понимаешь... Я пытаюсь всех примирить... Ваш отец не в силах... я понимаю, но... Леон, я могу говорить с вами откровенно?!
  - Конечно же! Ваша тайна, Полина, умрет вместе со мной!..
  Она так взволнована, что не знает, как к нему обращаться - 'ты', 'вы'... Он - пасынок Полины, но при этом - и мужчина, ее защитник. Ее единственный рыцарь.
  - Мы все пытались помочь Эйде. Пытались изо всех сил... - прозрачная как хрусталь и драгоценная как жемчуг слеза покатилась по бледной щеке. - Но всё тщетно и... Как вы думаете... как ты думаешь, Леон, какая судьба ждет Эйду здесь, в замке - где всё, абсолютно всё напоминает ей о прежней жизни... и о том, что счастливое прошлое не вернется никогда?!
  
  
  
  2
  Проклятье! Ирия Таррент слишком много времени потратила на нервы Эйды. Полина за это время запаслась тяжелой артиллерией и расставила ее на подходах к Западной Башне, где папа обустроил свои новые покои. И теперь эта "артиллерия" расхаживает по мрачной Гербовой Галерее взад-вперед, явно намереваясь защищать до последней капли крови - своей и чужой! - мирный сон отца (если таковые ему еще снятся), а заодно и Полины (уж эта-то стерва точно спит спокойно!). В принципе, Ирии стоило бы такое заранее предположить. Вот только что этой 'артиллерией' родной братец окажется - сестра ну никак не ожидала! Ладно, посмотрим, как далеко он зайдет. Ирия-то готова - очень далеко. Удастся ли потом назад вернуться?..
  Ведь когда-то играли вместе - все деревья в округе облазали, дрались, носились верхом наперегонки... А теперь... Да что же с нами сделали такое, что ты - против родных сестер?! Твоя Полина - стерва, дрянь, шлюха, не видишь?!
  Что же случилось с тобой, что ты при виде родной сестры едва за шпагу не схватился?! А эта сестра - безоружна, между прочим! Или принял в полутьме за Призрак Дочери Лорда? Так надо было больше факелов зажечь!
  - Леон, отец у себя?
  - Отец занят!
  Решил "держать и не пускать"? Ну-ну. Год назад - и то бы ничего не вышло! А уж теперь!..
  - Когда освободится? - только бы не сорваться. Леон - всё-таки ее брат. Она сумеет его убедить!
  - Для тебя - вряд ли в ближайшие дни!
  - Ты знаешь, что Полина собирается запереть Эйду до конца ее дней в монастырь?!
  'Вот так, и глаз не отводи. Что, даже от меня не ожидал?! В разных родителей мы пошли, ты - в папу, я - в маму... А чего ты ждал? Что я закачу глаза, грохнусь в обморок или начну что-то там жеманно лепетать, ходя вокруг да около? Так я не умею'.
  
  
  
  3
  Леон Таррент всегда побаивался полнолуния. Ирия в детстве любила пугать его ведьмами, а потом он каждый месяц не мог заснуть в такую ночь. Боялся, что эти ведьмы украдут его душу.
  Да и кто не согласится - в полной луне есть нечто зловещее. Словно она открывает дверь силам Тьмы. Подобных ночей не боятся только волки, кошки, ведьмы... и озверевшие девицы, которым уже на всё наплевать. Те, кто приходят с нелепыми обвинениями и называют белое черным.
  Леон не сразу оправился от приступа замешательства. Слишком уж яростно вгрызлись ему в душу зеленые глаза. В последнее время юноша всё чаще начинал сомневаться - а не ведьма ли и его сестра? У кого обычно глаза такого цвета? У бабушки, говорят, были, но бабушку Леон не застал...
  - Ирия! - в последний раз попытался он решить дело миром. - Иди к себе в комнату! Я - твой старший брат, и я тебе приказываю...
  - Ты вообще меня слышал?!
  Леон содрогнулся от дикой силы, рвущейся на волю из изумрудных глаз. Говорят, что женщины, продавшие душу Темному, по ночам принимают облик диких кошек и убегают на шабаш. Как раз в такие ночи, когда в небе стоит полная луна, а в ставнях свистит ошалевший ветер, ведьмы творят свои черные дела...
  - Ты вообще мне - брат?! - яростным полушепотом прошипела Ирия. - Ты Эйде - брат?!
  - Брат... - он не знал, куда отводить глаза, и не знал, почему вообще их отводит. Ему не по себе, хотя Полина кругом права! - Да пойми же ты: Эйде будет намного лучше в монастыре!
  - Что?! - голос Ирии упал до змеиного шелеста, она словно не верит своим ушам. А по взгляду можно решить, что вместо родного брата взбесившаяся девчонка узрела Призрак Дочери Лорда. - Что?!..
  Леону даже обнять ее захотелось - такой потерянной сестра ему показалась! На миг. Может, Полина всё же немного ошибается? Ирия - просто нервная, да и ей всего пятнадцать лет, Леон сейчас попробует ее убедить, что Эйде действительно в монастыре будет намного лучше. Мама же ушла в монастырь. Ирия - слишком молода и не слишком умна, но даже она должна, наконец, понять!..
  - Ири... - он протянул руку погладить сестру по волосам. Та отпрянула - как от ядовитой змеи!
  - Ты соображаешь, что говоришь?!
  От ее странного, еле слышного шепота ему почему-то стало куда страшнее, чем когда Ирия злилась. Полутемная Гербовая Галерея, странно-багровые отблески факельного огня на полу, непонятные тени, полная луна... Сестра ли это или одна из тварей Темного, принявшая облик Ирии?! Могли ли ведьмы украсть душу той, что так часто смеялась над ними? И за кем бы они явились следующим?..
  - Ири... - растерянно пробормотал Леон. Отсюда лучше уйти, уйти поскорее... но как же Полина?! - Но ты же понимаешь, что Эйда никогда не выйдет замуж... даже если бы... да она бы и сама не захотела! Ну куда же ей еще? А в монастыре всем всё равно, что с ней уже случи... Да там ведь мама, она об Эйде позаботится!
  - А если бы тебя - на всю жизнь в монастырь?!
  Леон отшатнулся от бешено вспыхнувших ведьминой зеленью глаз, от змеино-шипящего голоса. Как можно казаться пантерой и змеей одновременно?!
  - Представь: тебя - в монастырь! Потому что ты жениться сейчас не хочешь! Легче бы тебе стало, если б в том монастыре уже папа сидел?
  - Ири... - Леон понимал, что сестра несет полную чушь, но именно оттого, что неправота Ирии столь очевидна, юноша не мог подобрать слов. Ну как доказать, что вода мокрая, тому, кто утверждает: нет, сухая?!
  - Ири, но это же... это же совершенно другое дело!
  - Разумеется, а еще - одного из нас двоих точно подкинули...
  - Что?! - ошалел он.
  Что?! ЧТО?! Она имеет в виду...? Рука сама рванулась за пазуху - солнечный диск хранит от любой нечисти, от всякой скверны, спасает душу... Душу? А тело?!
  - ... потому что ты точно не можешь быть моим братом! Или... а с чего это ты вообще до таких доводов додумался?! То, что ты нес сейчас - сам ты никак сочинить не мог! Эта чушь сгодится только для твоих ушей - значит, придумала ее Полина! Чтоб ей!..
  В лунном свете яростная черная тень на полу мотнула головой на длинной шее, колыхнула волосами. Твари Темного теней не отбрасывают!
  Почему он сразу не взглянул на пол? Потому что... боялся отвести взгляд?
  - Ири!.. - наваждение ушло, зато нахлынул стыд - мучительный и яростный. Перед Леоном - просто Ирия, а не то, что невесть с какого перепугу померещилось. Вот именно - с перепугу... Разве мужчина смеет - бояться? Да еще - женщину?! Ведьму - да, но сестру?
  - А ну отойди, или я твоей кошке драной выдеру последнюю шерсть на голове!
  Ирия - даже такая, как есть! - как назло, ненамного ниже Леона ростом. Худощавая, но не хрупкая, а скорее - жилистая как банджарон. И на кошку больше похожа именно она - только не драную, а дикую и бешеную!
  - Ири, лучше отойди! - Леон чуть отступил назад. Не драться же с ней! Кулачный бой - не фехтование, физически Леон как любой мужчина сильнее. Не бить же Ирию всерьез. Сестра всё-таки...
  С этой мысли его сбило блеснувшее в тонкой руке Ирии лезвие кинжала. Его собственного, между прочим. Когда успела вытащить?!
  - Когда мы фехтовали с тобой в детстве, я всегда побеждала, забыл? - усмехнулась Ирия. - Мне запретили брать шпагу в руки совсем недавно, и с тех пор ты ушел очень недалеко. А кинжал - всё, с чем мне удавалось тренироваться в последние полгода! Пофехтуем? У тебя - шпага, у меня - кинжал. Ставка - жизнь Эйды. Ты - хочешь ее погубить, я - спасти! - Ирия едко и зло рассмеялась. - Пусть будет Высший Суд! Победит тот, чье дело правое! Разыграем жизнь сестрички?! - она уже смеялась вовсю, только что не хохотала. И в глазах всё то же ледяное бешенство...
  - Проходи! - Леон отступил в сторону. - Иди к отцу! Ты - сумасшедшая, Ири!
  
  
  
  
  Глава третья.
  Эвитан, Лиар, замок Таррент.
  1
  Это - глупо и нелогично, но перед дверью отцовского кабинета гнев Ирии угас. То ли полутемная лестница показалась с отвычки черезчур крутой, то ли воспоминания слишком стиснули горло. Ведь сколько раз в детстве бегала сюда, к отцу. Запрещали - и всё равно бегала! Папа даже шутил, что 'непоседе Ири' достаточно услышать "нельзя", чтобы всё сделать наоборот...
  Судьба вволю посмеялась над Ирией, по уши ее снабдив бесконечными "нельзя", преодолеть которые невозможно. Нельзя сбежать из Ауэнта. Нельзя набить морду тому, кто придет за сестрой. Нельзя ее спасти. Нельзя помешать королю вынести тебе смертный приговор - если это придет в его не слишком умную, но зато коронованную голову. И нельзя простить отца, потому что не получается...
  Когда-то, в начале позапрошлого века или еще раньше, прапрапрадед папы приказал возвести этот замок для своей большой семьи. И появились четыре башни: одна - для самого лорда, еще три - для сыновей с семьями. Постепенно замок разросся, и жить в мрачных башнях стало совсем необязательно. Но для отца Западная - его любимая - после разгрома восстания превратилась во вторые покои.
  Лет десять назад папа рассказал маленькой Ири одну связанную с замком легенду. Когда-то с этой башни бросилась вниз дочь лорда. Того самого, основателя, или другого - предание умалчивает. По легенде, девушка убила себя, узнав о смерти любимого жениха. Ирия, правда, в последнее время иногда подозревала, что графиня не только потеряла свою любовь, но и просто обезумела с тоски в этом замке. Подобные догадки Ири держала при себе... И без того выть хочется!
  Еще Ирия слышала в детстве, что иногда, в полночь, здесь появляется призрак покойной. Но ни отец, ни дочь так его и не увидели. Хотя несколько раз специально караулили. Трижды - даже вместе с Леоном. Наверное, призрак юной графини не любил шумных компаний. Впрочем, еще говорили, что он приходит лишь к тем, кто сам ходит по грани жизни и смерти. Еще одна выдумка. В Ауэнте он не появился. И в аббатстве святой Амалии - тоже.
  Но как бы там ни было, Ирию уже ни капли не удивляло, что с этой башней связана столь трагическая легенда. Башня Запада, где заходит солнце. Башня Заката... заката чьей-то жизни! Той юной графини и, возможно, много кого еще. Всех тех, кто до Ирии ступали по каменным плитам этого старого замка. Ведь все они жили, любили (если им повезло!), радовались (хорошо бы!), страдали (уж это здесь запросто!). Все они думали, мечтали, надеялись, во что-то верили! И никого из них уже нет в живых. Самый старший из ныне живущих здесь Таррентов - отец...
  - Входи, дочка!
  Как он угадал, что Ирия за дверью? Или знал, что 'кошмар замка Таррент' заявится обязательно?! 'Отцовское проклятие и худшая из дочерей' - как он сам назвал ее больше года тому назад.
  На Ирию вновь накатило бешенство. Конечно, если в Башне уже побывала Полина - одна или вместе с Леоном... Хотя нет, вряд ли - подобные дела обделываются наедине, при помощи охов, вздохов, опущенных бесстыжих глазок и не менее бесстыжих нежных пальчиков... Порой Ирия - как, например, сейчас - даже испытывала странную, противоестественную благодарность к Эйде. Благодаря ночным откровениям сестры Ирия могла теперь думать о некоторых вещах со злостью и раздражением, но без малейшего смущения, свойственного всем невинным, беспорочным девицам из рыцарских романов. Потому что с чем-чем, а с невинностью в духовном ее понимании Ирия, благодаря Эйде, распрощалась навсегда. И хорошо - если уж совсем честно! Вещи надо называть своими именами. То есть: к отцу приходила шлюха Полина, он размяк и пообещал ей три луны с небес и родную дочь в монастырь. Но теперь вспомнил, что после немалого блюда со сладким медом должна притащиться горчайшая ложка дегтя - то есть вторая по счёту родимая доченька. Средняя. Самая непокорная в подлунном мире и до сих пор не носящая почетный титул 'позор семьи' лишь потому, что его уже удостоена Эйда.
  И что же ты теперь скажешь своей "дочке", папа?!
  
  
  
  2
  Она пришла. Можно было догадаться. Девочка, когда-то плакавшая на его плече о погибшем герое, теперь научилась справляться сама. Без помощи других героев. Они не появились и не появятся - Ирия так и не поняла, что рыцари защищают ланей, а не тигриц. Не поняла - и упрямо прогрызает себе путь дальше - зубами и когтями.
  Лорд Эдвард Таррент перевел взгляд на упрямую дочь. Если бы она знала, если бы они все знали, чего ему стоил весь этот последний год!
  "Меня бы никто не послушал, Ири!.."
  Почему он не может прямо ей это сказать?! Почему вечно отводит взгляд, видя обвинение в ее глазах?! Что он теперь-то может сделать, чтобы всё исправить?!
  Лорд Таррент устало смотрел на дочь... Ветер яростно колотится в ставни. Ветер и вечер. Поздний. Слишком поздно всё...
  Они бы не стали его слушать! Как он теперь не станет слушать Ирию. Слишком много ошибок! Эдвард Таррент всю жизнь выбирал между стремлением жить правильно и просто 'жить'. И последнее принятое решение тоже оказалось ошибкой - не единственной, зато самой страшной. Круг Равных, принесенная в юности рыцарская клятва, честь и благородство двора Арно Ильдани обернулись Бездной Льда и Пламени для родных людей. Маршал Ильдани позволил себя убить, его друзья не сумели победить - и погубили и себя, и свои семьи. И теперь Ири!.. Это из-за Эдварда Таррента одна его дочь сходит с ума, а другая превратилась в переполненную ненавистью фанатичку!
  Ири! Ты же так звонко умела смеяться! Доченька...
  - Как ты посмел?! - ледяной тон, в котором сейчас так явственно прозвучали нотки голоса запертой в монастыре властной первой жены, ожег Эдварда рвущей душу плетью. - Как ты посмел?!
  В зеленых глазах - ни искры тепла, а в самой дочери - давно уже не осталось даже тени той доброй и веселой девочки, что в детстве так любила забираться отцу на колени...
  - Ирия!..
  - И что же ты мне теперь скажешь, папа? Повторишь доводы Леона? Может, мне проще уж сразу говорить с одной Полиной, раз вы все поете с ее голоса?
  Лорд Эдвард Таррент подумал, что дочь сейчас не так уж и неправа. Насколько будет легче, начни Ирия ладить с Полиной! И мачеха сама сумела бы объяснить строптивой падчерице, что и для кого лучше. Увы!
  Весь этот последний год (да и раньше, если говорить честно) Эдвард, прекрасно понимая, что дочь - тем более, несовершеннолетняя - обязана во всём подчиняться отцу, был просто не в состоянии воспользоваться этим правом. Память о прежних счастливых днях и милой, радостной улыбке когда-то самой любимой из дочерей почти всегда останавливала отца. Лишь несколько раз за всю жизнь лорд Таррент вспомнил, что он - глава семьи. И только дважды - в отношении Ирии. Сначала весной - когда, вняв настойчивым просьбам Полины, запретил, наконец, средней дочери фехтовать и ездить верхом без сопровождения. Разумом-то Эдвард понимал, что этого нельзя было позволять с самого начала, но тогда он слишком любил Ирию и избаловал куда сильнее, чем ее сестер. Хорошо хоть Полина напомнила, что у него дочь, а не еще один сын...
  Второй раз Эдвард проявил отцовскую волю, когда прошедшим летом Ирию, как раз вступившую в брачный возраст, пришло время вывезти в Лютену. Здесь Полина тоже кругом права. Ирия - дерзкая девчонка с ужасными манерами, а дать за ней хорошее приданое отец не сможет. Только не проигравший мятежник, немалая часть владений которого конфискована в пользу короны и 'ее верных вассалов'. Незачем Ирию вывозить ни в этом году, ни вообще! Хватит того, что известно в свете об Эйде! (Боль и подавляемое чувство вины при этой мысли ледяным обручем сжали сердце, но лорд Таррент сумел справиться с собой!) Если еще и вторая сестра произведет плохое впечатление, можно будет поставить крест и на Иден с Кати. А так - история с Эйдой к тому времени подзабудется. Кто-то станет коситься, но не все... Особенно если Эйда уже уйдет в монастырь.
  А Ирию можно выдать замуж и здесь, в провинции. К сожалению, при таком характере невесты рассчитывать на хорошую партию не имеет смысла... но вдали от столицы и кавалеры не слишком разборчивые. Впрочем, если у Полины всё получится...
  Он должен защитить младших дочерей! Иден и Кати. Что ни говори - Эйду уже спасать поздно, а Ирия - нынешняя Ирия! - в помощи не нуждается. Это от нее уже пора защищать других!
  Мысль о том, что он своими поступками спасает семью, придала лорду Тарренту сил. Чтобы жестко посмотреть в глаза дерзкой дочери:
  - Эйда едет в монастырь. Я так решил!
  Блики свечей отразились в блеснувших яростью глазах. В кошачьих глазах Карлотты. И это его дочь?! Докатилась!
  - Нет!..
  - Я пока еще глава семьи!
  Глаза непокорной дочери погасли. Подчинилась? Признала его правоту? Или просто взяла себя в руки, готовясь к бою?!
  Как же всё-таки похожа на свою мать! Жутко похожа!
  - Это не твое решение. Полины. Так кто же из вас "глава семьи"?!
  Перешла к сарказму. Эдвард Таррент почти всегда терялся перед злой иронией первой красавицы Юга надменной Карлотты Гарвиак и не сразу мог подобрать слова для достойного ответа. Чем дочь и воспользовалась.
  - Папа! - Ирия шагнула вперед, в упор взглянула ему в глаза. - Ты не можешь осудить Эйду за свое преступление! Не посмеешь!!!..
  - Ирия...
  - Это ты во всём виноват! - Ирия перестала сдерживаться. Просто прорвало, с ужасом понял он, полтора года сдерживаемую плотину. До этого она еще скандалила не в полную силу. А теперь юную дочь лорда Таррента несет к Змею на рога!
  - Если бы не ты, НИЧЕГО бы не случилось! Если бы ты, мерзавец, сдался сразу, а не ждал как последний подлец!.. Это из-за тебя мы оказались в Ауэнте, в лапах этих ублюдков! Скажи спасибо, что они... - Ирия захлебнулась словами. Или ядом! - Только Эйду, а не нас еще с Иден заодно! Ты позволил изнасиловать свою дочь, запереть в монастырь жену, а теперь хочешь еще и убрать Эйду с глаз долой, чтобы спокойно развлекаться со своей шлюхой!..
  Багровая вспышка ярости застилает взгляд, срывает с места, взвивает твою руку над чужой щекой...
  Ирия змеей увернулась от удара, скользнула к стене, свечные блики заиграли на лезвии кинжала, волчьей желтизной окрасили взгляд...
  - Только попробуй меня ударить! Я убью тебя!.. - прошипела любимая дочь.
  Она сошла с ума... Она...
  А он сам?! Что он... Эдвард никогда не поднимал руку на детей, ни разу в жизни, и Карлотте не давал, когда успевал. Что он чуть не наделал?!.. Что бы сказал Арно? И как сам Эдвард посмел даже в мыслях укорить хоть в чём-то Круг Равных, когда один из них погиб, пытаясь спасти семью лорда Таррента?
  Эдвард почти рухнул в кресло. Мерзко. Как же мерзко на душе! И холодно!.. Как здесь всё застыло, почему никто за целые утро, день и вечер не удосужился растопить камин? И почему не удосужился приказать он сам?!
  На шум без стука сунул нос камердинер:
  - Ваша светлость?
  И потрясенно замер при виде кинжала в руках юной графини, не успевшей спрятать оружие.
  - Всё в порядке, - кивком успокоил его лорд, - мы с дочерью разговариваем.
  
  
  
  3
  Дверь за камердинером захлопнулась. Потрясенная не меньше отца, Ирия устало прислонилась к стене, медленно оседая вдоль ветхого гобелена... Хочется не отца убить, а себя. Да что же это происходит?! Что с ними со всеми случилось?!..
  Кинжал выскользнул из рук, с глухим стуком ударился об истертый ковер...
  - Доченька... - пробормотал лорд Таррент голосом древнего старика.
  Их взгляды встретились. А ровно через один перестук дрогнувшего сердца Ирия кинулась в отцовские объятия. Эдвард Таррент судорожно прижал ее к себе:
  - Доченька! Что же это с нами?!
  - Папа! - Ирия разрыдалась на его плече. - Папка! Папочка!..
  - Дочка... Сядь! - он указал ей на подлокотник кресла, другой рукой смахнув слёзы с собственных глаз.
  Ирия послушно села, как в детстве примостившись на деревянную перекладину. Несмотря на то, что отец еще ничего своей взбунтовавшейся дочери не пообещал, у нее вдруг возникла непоколебимая уверенность: всё будет хорошо! Он, по крайней мере, готов ее слушать. Сердцем, а не только ушами! А Ирия готова выслушать отца... Все его доводы... Полинины то есть... У вновь любимой дочери найдется, что ответить!
  
  
  
  4
  - Пойми, дочка: если бы я мог что-то изменить! Но мне не заставить людей думать так, а не иначе. К тому же, в следующем году я хотел вывезти в свет тебя и Иден... - А, ладно, Полину он уговорит! Она должна понять: Ирии плохо в родном замке - этого только слепой не заметит! В другом месте, возможно, и характер у дочери исправится. Да и Полине станет легче без падчерицы! Никому не будет вреда, если в будущем году Эдвард Таррент представит в свет обеих дочерей.
  - Папа! - зеленые глаза Ирии серьезны и печальны. - Иден через год еще можно и не вывозить. И я могу подождать не год, а два. К тому времени историю с Эйдой забудут, и монастырь будет не нужен. Не прогоняй ее из дома, пап! Она ведь ни в чём не виновата! Обещаешь?
  - Обещаю, - неподъемный камень свалился с плеч. В конце концов, бедняжка Эйда действительно никому здесь не мешает. Да и самому Эдварду, если честно, жаль ее отправлять в суровый устав монастыря. Там даже летом от стен идет холод - еще холоднее, чем сегодня в его покоях! И там грубая пища, а Эйда всегда была болезненной. К тому же, в следующем году опять не придется никого вывозить. Хоть по этому поводу Полина сердиться не будет!
  Но самое главное - его любимая дочь всё ему простила! Искренне простила - он бы почувствовал фальшь, а Ири не умеет врать...
  Ну тогда и он умалчивать не будет. Он как раз хотел ей рассказать...
  - Папка, спасибо! - Ирия порывисто, как в детстве, расцеловала его. - Ты - самый замечательный отец в подзвездном мире!.. А еще у тебя - самая промерзшая Башня в подзвездном мире!
  - Я сейчас кликну слуг...
  - Не надо! Что мы - сами не растопим? - Ирия верткой куницей склонилась над камином. - Папа, этому хранилищу золы пора вспомнить, что на свете есть тепло и огонь!
  - Ирия, я должен кое-что тебе рассказать...
  - Да? - огонь весело затрещал, подмигивая солнечно-оранжевыми глазами. А дочери зола попала на нос - и как же хочется смеяться!
  - Ирия... возможно, и не придется ждать два года. Потому что тебе не понадобится высший свет, чтобы счастливо выйти замуж. Это - тайна и сюрприз, но раз у нас сегодня такой откровенный разговор - Полина уже договаривается о твоем браке. Видишь, а ты не верила, что она хочет тебе добра? - улыбнулся он прямо в ошеломленные глаза дочери и в покрытый золой носик. - Жених приедет через две недели. Ты ведь не против, Ири?..
  
  
  
  
  Глава четвертая.
  Эвитан, Лиар, замок Таррент.
  Середина месяца Рождения Осени.
  1
  "Неужели со мной всё настолько плохо?!" - размышляла Ирия, сидя за ратным столом напротив Стивена Алакла, третьего сына лорда Теодора Алакла. И от души надеялась, что ее играющую на губах горькую усмешку кто-нибудь примет за приветливую улыбку. Полина бы точно не приняла, сёстры - тоже нет... даже не слишком проницательный Леон мог не принять, но Стивен Алакл тут же самодовольно и снисходительно ухмыльнулся в ответ, пытаясь плотоядно раздеть собеседницу взглядом. Именно "пытаясь", потому что Ирия как раз по такому случаю влезла в одно из новеньких платьев Эйды - да-да, тех самых, заботливо приготовленных мачехой. И определить в нём, какова же всё-таки у Ирии фигура - решительно невозможно. Впрочем, будь она даже чучелом огородным, только что снятым с крестьянского плетня - для этого наглого увальня сойдет! И даже слишком жирно будет.
  Честно говоря, без 'ратников' Ирия уже зевала бы со скуки. Эту игру она любила с детства - жаль только, что не с кем в последнее время за доской посидеть. Сёстры не увлекаются, отцу в последние года полтора не до нее, а Леон не любит проигрывать, поэтому садится играть лишь с Полиной. А Ирии приходится - самой с собой. Но больше трех партий неинтересно, все свои ходы знаешь...
  Впрочем, сейчас Ирия, наверное, всё равно зазевает. Если третий сын лорда Алакла, недавно унаследовавший от умершего дяди титул барона Ривена, собирается и дальше спать над каждым ходом минут по пять.
  Вообще-то жульничал Стивен ('можно Стив') старательно. Только перехаживать пытался чуть не каждый ход... Ирия тяжело вздохнула.
  - Наверное, вам скучно играть? - эту слишком для него высокоумную фразу Алакл, вне всякого сомнения, старательно заучил дома. Хотя бы для того, чтобы из неприятных ситуаций выкручиваться.
  - Ни капли. Ваш ход, - холодно напомнила Ирия. Потому что, кроме игры, ей с таким кавалером говорить и вовсе не о чем. Травля зайцев собаками и его победы над местными крестьянками Ирию точно не интересуют.
  Пока Стивен морщил лоб над следующим ходом, девушка с тоскливой иронией размышляла: кем же ее считает - ну ладно, Полина! - отец родной, если всерьез пригласил к ней в качестве потенциального жениха вот это!
  Стивену всего-то лет двадцать шесть-двадцать семь, но на что же он уже похож к такому-то возрасту - мама дорогая, роди меня обратно! Ладно, целое поле прыщей на лице - может, их не вывести. Ладно, лысеть начал - бывает. И зубы гнилые простительны - возможно, они у него от природы такие? Но неужели нельзя столько не есть? Особенно, к примеру, на ночь? Списать на то, что у человека "наследственное", Ирия не могла при всём желании. Сама за столом видела, сколько сей кабанчик за один присест уплетает. А она-то еще считала, что не умеет есть "как дама", то есть - подобно птичке или бестелесному привидению! Да ей за неделю столько не осилить! Увы, если что у Алакла-младшего и наследственное - так это обжорство. И, возможно, еще - отсутствие мозгов, но здесь судить сложно - дураком папашу Стивена называла только мама, а она этого звания многих удостаивала.
  Уж на что Ирия давно разочаровалась в брате, но тот хоть не опускается - почти ежеутренние тренировки даже на те полчаса, что брату не лень потратить, любому форму сохранят. Следовательно, Стивен и того, что ее братец-лентяй, не делает. Не говоря уже о том, что не слишком куртуазный Леон может дать этому третьему сыночку лорда Алакла целый ряд советов на тему, "как себя вести в присутствии дам". Так громко не рыгать за столом, например!
  В общем, Ирия могла лишь пожалеть тех "крестьянок кровь с молоком", коих на каждом слове так и норовил ввернуть в разговор Стивен... Ну наконец-то взялся за фигуру! Поставил? Ну отрывай же руку, а то сейчас опять схватишься и переходишь, знаю я тебя уже!
  Алакл поставил, наконец, несчастного "генерала" и вытер вспотевшие руки о совсем недавно светлый камзол, разом ставший еще грязнее. А ведь пришел в чистом...
  - Осада! - Ирия двинула "крепость".
  - Я перехожу! - быстро сказал Стивен. - Я не сюда хотел!..
  После нескольких минут бесплодных споров и попыток сдвинуть фигуры обратно, Алакл всё же вывел "монарха" из осады на третью линию клеток.
  - Триумф! - "кавалерия" прыгнула через клетку прямо к загоняемому в угол "монарху" горе-жениха.
  Забыв даже о "перехожу!", Стивен, закусив губу, поменял "монарха" местами с еще не потерянной "королевой" - и та мигом отправилась на корм занявшей ее место "кавалерии" Ирии. Алакловский "монарх" сбежал на вторую линию.
  - Смерть! - "кардинал", перелетев через все одиннадцать клеток доски, встал нос к носу с вражеским "монархом" под прикрытием сторожившего облюбованный квадрат "флота". С другой стороны, закрывая последний путь к отступлению, на несчастного главу алакловских войск угрожающе щерилась зубцами "крепость".
  - Я перехожу!..
  - Некуда! - ледяным тоном отрезала Ирия.
  - Я не с этого хода перехожу!..
  - Жизнь второй возможности не дает. Научитесь проигрывать, сударь.
  Стивен в бешенстве смахнул фигуры на пол.
  Ирия проследила взглядом за дольше других катившимся по полу "смертником" - видно, очень уж хотел попасть на свою одиннадцатую линию, да здесь ее не оказалось... Не быть тебе фигурой, "ратник".
  Девушка усмехнулась. Потом подняла холодный взгляд на Стивена:
  - Дома вы так же себя ведете?!
  Алакл не нашелся с ответом и упорно избегал ее взгляда, пытаясь смотреть на платье. Ну и дурак - всё равно через этот балахон ничего не разберешь. Хотя в любом случае - дурак!
  Ситуацию разрядил постучавший в дверь Леон.
  - Эй, что тут у вас?.. - и осекся, глядя на рассыпавшихся по полу "ратников".
  - Ваша сестра ужасно играет! - бросил ему Стивен. - Кто ее учил?!
  - Папа... - успел растерянно пробормотать Леон, прежде чем Ирия пояснила:
  - Ужасно - это значит 'ужасно хорошо'.
  Стивен бросил на победительницу уничтожающий взгляд. Ну и пусть бросает. Она - не одна из его крестьянок (о чём он наверняка сейчас жалеет!), и не его жена. И не будет ею - это уж точно! У нас для таких случаев еще есть Западная Башня как самый крайний вариант...
  Стивен вышел, чуть не отодвинув Леона с дороги. И никаких "с вашего позволения". Просто хлопнул дверью. Ирия от души надеялась, что навсегда.
  
  
  
  2
  Нет, это голубое платье Полины пора куда-нибудь девать. Благодаря ему Ирия скоро возненавидит цвет полуденного неба. А какое оно сегодня ясное - ни облачка! Еще бы Полину из комнаты убрать - чтобы солнечный свет не затеняла... Дневное светило бывает здесь редко, а мачеха - каждый день. Поменять бы их местами...
  Нежный цветочек присел на самый край Эйдиной кровати - то ли, чтобы платье не помять, то ли забыла, что мужчин здесь нет. А наглой, бессердечной падчерице как-то совершенно наплевать, насколько беззащитной и ранимой может казаться мачеха...
  - Ирия, ты не думала никогда, что многие очень умные женщины часто делают вид, что они глупее мужчин? - весьма многообещающе проронило неземное создание.
  - То есть - лицемерят? - холодно уточнила Ирия, по своему обыкновению примостившись на кровать с ногами. - Не умею и учиться пока не планировала. В любом случае, казаться глупее Стивена затруднительно даже для тебя. Куда уж мне!
  - Не груби! - взвилась Полина, мигом выйдя из роли "доброй учительницы и старшей сестры". - Твой отец может выдать тебя замуж за Стивена Алакла и против твоей воли - и тебе это прекрасно известно!
  - Вряд ли! - Ирия ухмыльнулась. - Я жениху явно не понравилась! Как говорят крестьяне: "у нашей дуры ни лица, ни фигуры". Кстати, спасибо за платьице! Прелесть, а не фасон! Я его теперь буду всегда надевать на знакомство с новыми женихами.
  Бесшабашное веселье несет вперед на шальной волне. Пытаясь избавиться от Ирии, мачеха проиграла. Проиграет и снова. Теперь-то Ири ее раскусила!.. И с этой лицемеркой будем бороться всеми способами. Да, и Полининым - тоже! У Ирии вполне получится горько заплакать при случае. Стоит вспомнить кое-что из собственной жизни - мигом заревешь! Теребить веер и при этом грустно улыбаться - это нетрудно, это мы тоже сможем. В общем - держись, Полина, это мой дом!
  - Возможно, и нет! - Полина гаденько улыбнулась. - Молодому Алаклу не нравится лишь твой характер. Как же ты наивна, Ири! Платье Эйды надела, а стянуть волосы узлом на затылке или хотя бы лицо чем вымазать - не догадалась. Что ж ты так? Стивен считает, что ты вполне сгодишься в жёны, если тебя - как он выразился? - "обломать"! И этим он с удовольствием и займется.
  - А вот это вряд ли! - Ирия знала, что сейчас ее глаза наверняка опять сверкнули ненавистным отцу и брату бешеным зеленым огнем, но отца и брата здесь нет! А если бы и были - не тот случай, чтобы тихоню из себя разыгрывать. Оглянуться не успеешь - с Алаклом окрутят! - Стоит ему начать это делать, и я его убью!
  За дверью - шорох. Плевать! Пусть слышат! Ирия еще и голос повысила:
  - Убью, слышала?! Горло перережу!
  - Тебя можно связать... - еще более гаденьким голоском пропела Полина.
  - И сколько дней держать связанной? Я же жена буду - не рабыня квиринская! Как только развяжет - сразу и умрет!
  - А мне-то что? Убивай. Окажешься в Ауэнте. Или в монастыре - вместо Эйды.
  - А я не только тебе, я и Алаклу скажу! Ему-то не всё равно, жить он хочет. И представляешь - он ведь мне, наверное, поверит...
  - Ты за это ответишь! - Полина пулей вылетела из комнаты. Судя по шуму - едва не сбила с ног кого-то из задверных шпионов, но остановиться и пролить жалостливую слезу не соизволила. Помчалась куда-то по замку - прямо в своем тяжелом платье, сшитом для прельщения нежных мужских сердец. Но не для бега...
  Ирия громко, язвительно и свободно рассмеялась вслед противнице.
  - Осада. Триумф. Смерть, - пробуя слова на вкус, с торжеством произнесла средняя дочь лорда Таррента.
  Ошибается она или нет? Время покажет. Но тот, кто боится поражения - уже наполовину проиграл. Значит - не будем бояться.
  
  
  
  3
  В эту ночь Леон никак не мог уснуть. Сначала юноша успел обдумать будущую службу в гвардии и пирушки со столичными приятелями, каковыми он обзаведется немедленно по зачислении в полк. Добравшись в мечтах до получения чина полковника, Леон окончательно расхотел спать. А отдохнуть надо - если, конечно, нет желания раззеваться завтра на глазах у Полины. И как раз теперь, когда она начала видеть в Леоне защитника!
  В качестве последнего средства юноша принялся повторять про себя недавно прочитанную занудную балладу о некой скучной деве - настолько набожной, что сбежала в монастырь из отцовского дома. Увы, подобное творение свихнувшегося на религии трагика может вогнать в раздражение, но отнюдь не в сон.
  Да еще ветер опять воет в ставни дурным волком, и ему и дела нет, что нормальные люди должны по ночам отдыхать!
  Наконец смирившись, что всё равно не заснет, Леон открыл глаза и просто задумался. О единственной настоящей причине бессонницы, мучающей его уже не первый месяц...
  Проклятье! Леон чуть не ударил кулаком по безвинной постели. Полина полюбит его, он в этом уверен! Может быть, уже любит, но не отдает себе в этом отчета. Да, в прошлом ей искренне нравился его отец, может быть, она даже считала, что влюблена в него... Но Эдвард Таррент разочаровал и любимую женщину, и собственных детей!
  В детстве Леон искренне считал, что отец - герой. Потом понял, как ошибался. Ири же тоже поняла! Откроются глаза и у Полины - при всей ее доброте и жалости. Возможно - уже открылись, но долг жены вынуждает ее...
  Но Леон Таррент больше так не может! Отец месяцами и не заглядывает к Полине - он практически поселился в этой своей Закатной Башне, а Полина - одна, совсем одна! Ну и к лешему отца, если ему общество Башенного Призрака дороже прекраснейшей из женщин!
  Леон решительно встал и, ежась от холода в уже выстывшей комнате, начал одеваться. Будь что будет - он должен видеть Полину сейчас! Он придет и скажет Ей всё! О любви к Ней, что не угаснет никогда! О жизни, которую он готов отдать за возлюбленную в любой миг! О том, что Леон Таррент всегда будет рядом с любимой и ничего не попросит взамен, если такова будет Ее воля! Он должен сказать Ей всё это немедленно, иначе сойдет с ума!..
  Что ему предстоит выговорить?! Как он посмеет произнести эти слова?! А она... Полина не сможет ответить ему взаимностью, но если она не ответит - ему останется только умереть!
  Пока Леон шел к ее покоям - едва не умер от ужаса. А за ту вечность, что прошла от трех его осторожных ударов в дверь до совсем легкого скрипа повернувшейся дверной ручки...
  Полина была одна - как юноша и мечтал! И Леон едва не ушел, смутившись. Такой он ее еще не видел!
  Бледное личико, нежное облако золотистых волос, рассыпавшихся волнами по полуобнаженным плечам, красоту которых не в силах скрыть белая пена кружев пеньюара. Этот изящный наряд вообще больше подчеркивает, чем прячет...
  Леон чуть не сгорел со стыда. Полина оделась для его отца! Она ждала своего мужа, поэтому так растерянно и застыла сейчас на пороге. Мужа, который почти забыл о ее существовании...
  Леон не хотел смотреть, но и глаз отвести не мог. От дрожащей в руке Полины золотистой свечи. От бликов огня на алебастровом лице. От их отблесков в бездонных голубых глазах. От нагой шеи, полунагих рук и плеч...
  И уж совсем старался отводить глаза от выреза пеньюара, лишь слегка приоткрывающего высокую грудь - скорее намекая, чем обнажая...
  - Входи! - опомнилась мачеха, за руку втягивая дрожащего юношу в комнату и поспешно прикрывая дверь. - Что случилось, Леон? Ты сошел с ума? - зашептала она, в небесных глазах заплескались тревога и страх. - Тебя могли увидеть! Тебя видел кто-нибудь?!
  - Что вы... Нет!.. - забормотал Леон, пытаясь сбросить наваждение и хотя бы говорить связно. Он и так перепугал Полину. Как будто мало у бедняжки горя! Зачем он вообще пришел?!
  - Полина, я надел плащ... Он такой же, как у отца... и волосы у меня того же цвета... Мы с ним очень похожи, ты же знаешь... - бормотал Леон, в доказательство теребя на себе тот самый несчастный плащ...
  Полина чуть заметно кивнула. Страх по капле исчезал из ее взгляда, но тревога в голосе не прошла:
  - Зачем ты так неосторожен?
  Проклиная себя последними словами, Леон вновь забормотал что-то про плащ. Про себя подумав, что ночью - да еще и с другого конца коридора - сына с отцом запросто можно спутать, так что если кто и видел Леона - ерунда! Отцу всего тридцать семь, он сдал морально, но внешне ему не дашь больше его лет. К тому же Леон готов поклясться: в коридоре никого не было. А Эдварда Таррента уж точно не понесет среди ночи в комнату сына - проверять, на месте ли он. Отец занят лишь собой и своими страданиями. Сидит себе в Западной Башне да привидениями любуется!
  - Я люблю вас, Полина! - прошептал Леон, укоряя себя за косноязычие - за то, что не нашел, не прочел, не придумал иных слов! Тех, что могли бы действительно затронуть ее душу! Тех, которых ей еще никто не говорил!
  Он бросился на колени и шептал всё новые и новые признания - или ему казалось, что новые, а на самом деле он множество раз повторял одно и то же. Но Полина слушала! Слушала и не смеялась, не прогоняла его и не сердилась! Впрочем, смеяться над Леоном (да и над любым другим!) она бы и не смогла - у нее слишком благородное сердце! Она же - не Ирия!
  Слабый колеблющийся огонек свечи, освещенная его робким светом хрупкая прелестная молодая женщина... Невозможные слова, признания и обрывки признаний, обрывки чужих и своих - не слишком талантливых! - стихов! И всё вместе, сливающееся в одно - "я тебя люблю!.."
  - Леон, теперь ты должен уйти, - вырвал юношу из грез мелодичный и печальный голос мачехи.
  - Полина! - умоляюще вырвалось у него. Во имя Творца, после всех этих так долго копившихся в душе признаний Леон Таррент просто не может уйти и навсегда оставить ее! Он не сможет без нее жить!..
  - Леон, поверь: я запомню твои слова на всю жизнь! Я буду вспоминать о них всегда, когда мне станет особенно тяжело и тоскливо! Я буду знать, что меня любил добрый, благородный рыцарь! - в ее глазах сверкнули двумя прозрачными жемчужинами непролившиеся слёзы. - Но сейчас ты должен уйти! Для тебя опасно оставаться здесь!
  Леон и сам это понимал, но подобный подвиг был выше его сил. Слишком долго он сдерживал свою любовь! И сейчас ему - легче умереть у ног Полины, чем покинуть ее! Несчастное сердце Леона разорвется раньше, чем он поднимется с колен!
  - Люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя! - взволнованно шептал он, покрывая поцелуями ее нежные руки... Еще миг! Еще миг счастья - и он уйдет! Он сможет...
  Скрип ключа, проворачивающегося в двери, оглушил обоих. Старый замок скрипел, как сапоги жуткого Железного Рыцаря из легенды, а у Леона от ужаса подкосились ноги, и едва не замерло сердце.
  Они совсем забыли, что ключи от покоев жены лорда есть у того, кто совсем не обязан стучать! Они забыли об этом, о Творец Милосердный, спаси и помилуй! Но лорд Таррент ведь так давно не навещал жену!.. Что же теперь делать, Творец всепрощающий, что?!
  Неотвратимый скрежет ржавого замка... Как глупо! Как Леон мог так подставить и себя, и Полину?!
  - Леон... - прошептала она едва слышно, пытаясь высвободить хрупкие руки из его хватки...
  Творец милосердный, Леон же в панике сжал их еще крепче - не сознавая, что делает! У нее останутся синяки... Хуже - отец увидел бы жену и сына держащимися за руки и подумал невесть что!..
  Два оборота ключа дали Полине времени ровно на один стремительный шаг в сторону от пасынка - но больше ни на что. Ни накинуть что-то на себя, ни спрятать Леона она не успела... Не вышло бы и этого, будь дверь не захлопнута. Им повезло, что Полина, даже растерявшись при виде Леона, повернула ключ в замке. Сам бы бестолковый влюбленный не догадался...
  И уже когда дверь распахнулась, Леон обострившимся зрением приговоренного внезапно заметил тяжелую портьеру на окне. За ней можно было спрятать даже не одного нежелательного гостя. Если бы он сразу сообразил!
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"