# Африканские заметки 3

Александр Рубер

Прошло почти ровно десять лет с тех пор, как я вернулся из маленькой африканской страны - Руанды. В двух предыдущих очерках под названием "Африканские заметки" я рассказывал о разных вещах - и о своей работе преподавателя в институте, и о природе, и о животном мире, и о великих озерах Африки... Теперь же я немного напишу о людях, живущих там.

Практически в любой статье про Руанду можно прочитать, что ее населяют две основные народности - хуту и тутси. Они живут не только в Руанде, но и в соседних Бурунди и Демократической Республике Конго. История взаимоотношений двух народов очень непроста. Межэтнические конфликты происходили неоднократно, и опять-таки не только в Руанде, но самым известным и кровавым стал геноцид тутси во время гражданской войны в 1994 году. Чем же так отличаются хуту и тутси и может ли приезжий европеец понять (кстати, зачем?), кто перед ним? На этот счет попадаются разные мнения.

Действительно, среди руандийцев встречаются очень высокие и, зачастую, довольно худые. Может быть, это "образцовые" тутси, иногда считающиеся самым высокорослым народом Африки? В то же время большинство людей, по европейским меркам, среднего или небольшого роста. Наверное, это хуту, составлявшие в начале 90-х годов XX века 85% населения?

Но при более пристальном изучении вопроса выясняется, что в колониальные времена принадлежность к тутси или хуту определялась в первую очередь не происхождением, а социальным статусом. Бельгийские власти зачастую записывали как тутси тех, кто имел больше десяти коров (традиционный признак богатства у скотоводов-тутси) или даже на основании внешних признаков. У тутси существуют легенды, что они пришли с севера, и считалось, что, например, "европейский" нос некоторых жителей Руанды обусловлен европейским же происхождением народа, через эфиопов. Возможно, тутси когда-то действительно жили в районе Африканского Рога, но за века довольно частых и обыденных смешанных браков с хуту различия практически исчезли. Генетический анализ подтверждает - тутси ближе к хуту, чем ко всем остальным соседям, и уж тем более, чем к эфиопам...

Что же касается роста, часто считающегося основным отличием, то высказывается и такое мнение: различие обусловлено отнюдь не какими-то генетическими особенностями, а всего лишь питанием. Тутси в среднем всегда были богаче и питались лучше, а традиционный рацион скотоводов дополнительно сказывался на росте в сравнении с земледельцами-хуту. А "европейские" черты лица, такие как узкий нос, встречаются у всех. Поэтому к идеям о каких-то серьезных отличиях, по крайней мере сейчас, а не столетия назад, я отношусь очень скептически. Недаром задавать сейчас руандийцу вопрос о том, к какому народу он принадлежит - верх неприличия.

Еще про отличия. Бытует мнение, что все азиаты - китайцы и даже японцы и корейцы - для европейца практически на одно лицо, их не различить. В реальности проблема несколько шире. Люди хуже различают лица рас и этносов, видеть которых не привыкли. Европейцы хуже отличают друг от друга лица азиатов, азиаты - европейцев... В Африке такая проблема тоже присутствует и, как выяснилось, не только у меня. Эдриен, профессор из США, приехавшая в Кигали на полгода читать лекции, как-то пожаловалась на сложности с запоминанием лиц, хотя опыт общения с темнокожими студентами у нее был куда больше, чем у меня - все-таки в американских университетах их немало. Но через некоторое время я привык и, в общем-то, не испытывал больших сложностей. Конечно, я не отличал руандийца от приезжего из какой-нибудь соседней страны (местные жители отличают!), но запомнить в лицо студентов мог. Дело привычки.

Немного про языки. Все преподавание велось на английском. Родной язык большинства населения - киньяруанда, принадлежащий группе языков банту. Кстати, еще про хуту и тутси - все они говорят на этом языке. Фактически он является одним из нескольких диалектов, второй - кирунди, основной язык в соседнем Бурунди, а еще несколько распространены в близки к Руанде и Бурунди областях Демократической республики Конго. Письменностью (на основе латинского алфавита) он, насколько мне известно, обзавелся не так давно, уже в XX веке. Образованное население в основном знает французский, а английским многие студенты владели гораздо хуже. Некоторые говорят на суахили.

Слабое знание английского местными (и полное незнание мной французского и киньяруанды) иногда могло привести к странным результатам. Например, выяснилось, что если руандиец не понял вопрос, он тем не менее может ответить "Yes". Наверное, из вежливости. В таком случае стоит переформулировать вопрос так, чтобы он имел противоположный смысл, и задать снова. Если в ответ снова прозвучит "Yes", лучше поискать другой источник информации... Прохожие, к которым обращаешься с вопросом, разумеется, вводят в заблуждение безо всякой злонамеренности. Но бывает и по-другому.


Фонтан в центре Кигали

Я снимал квартиру в жилом комплексе в столице Руанды, Кигали, принадлежащему местному бизнесмену, которого все называли просто "мистер Джон". Мистер Джон был чрезвычайно колоритной фигурой. Он нередко надевал красный пиджак и везде и всегда разъезжал на своем "Мерседесе" (правда, отнюдь не первой свежести), а также отличался, скажем так, чрезвычайно пониженной достоверностью сообщаемых им сведений. Помните логическую задачку про два племени, где представители одного всегда говорят правду, а представители другого - всегда лгут? При общении с мистером Джоном у меня иногда закрадывалось впечатление, что в ней описано реальное этнографическое наблюдение, по крайней мере по поводу второго племени. При этом мистера Джона совершенно не волновала непротиворечивость и внутренняя согласованность. При очередной встрече он мог, нимало не смущаясь, сообщать что-то, полностью противоположное сказанному на предыдущей.

Соответственно, никакой возможности достоверно выяснить, почему в жилом комплексе случилась очередная неприятность (например, пропала вода), не было никакой возможности. Поскольку мистер Джон также отличался повышенной жадностью и до последнего откладывал любые траты по поддержанию хозяйства в надлежащем состоянии, неприятности случались регулярно. Строителям, пристраивавшим к длинному одноэтажному дому еще одну квартиру, и своему "секретарю" платил он, судя по всему, мало и нерегулярно. При этом жилье было, по местным меркам, очень хорошим и чрезвычайно дорогим. Страшно представить, что творится в Кигали в кварталах попроще...

Читая заметки исследователей второй половины XIX века, путешествовавших по экваториальной Африке, я заметил одну вещь. В поведении вождей племен, населявших тогда восточную Африку (и, думаю, не только ее), прослеживались весьма определенные параллели с тем, как вел себя мистер Джон. Можно, конечно, стать "бизнесменом" вместо вождя и поменять пятнистую шкуру какого-нибудь представителя семейства кошачьих - символ власти вождя - на красный пиджак и "Мерседес", но сходство никуда не денется. И, надо сказать, такие манеры довольно сильно отличаются от поведения большинства простых руандийцев...

Руанда - страна бедная. Некоторые местные жители рассматривают "мзунгу", то есть белого человека, как ходячий мешок с деньгами, хоть маленькую часть которых хорошо бы заполучить. Желательно, не вступая в конфликт с законом. Преступность в Руанде - одна из самых низких в экваториальной Африке, и по улицам "хороших" кварталов можно совершенно спокойно ходить одному, по крайней мере днем (а вдвоем - и ночью). Для сравнения - например, столицу Кении Найроби частенько именуют Nairobbery (англ. "robbery" - "грабеж"). В Кигали же насильственная преступность практически отсутствует. Карманные кражи, в особенности в местах вроде вокзалов и рынков, случаются, но одно дело - следить за своими вещами, и совсем другое, как в некоторых других странах экваториальной Африке - выезжать (выходить нельзя вообще!) за пределы окруженного высоченным забором с "колючкой" охраняемого комплекса только на машине под управлением проверенного водителя. В Руанде такие заборы (сплошной кирпич, три метра высоты, колючая проволока и битое стекло сверху) встречаются, но только у представительств некоторых крупных организаций. Скорее всего, они остались со времен еще до гражданской войны и геноцида, а теперь в первую очередь служат защитой от воришек.

Охрана, тем не менее, есть везде, и это на самом деле добавляет психологического комфорта. В немногочисленных торговых комплексах она практически такая же, как в российских, разве что руандийские охранники обычно носят на поясе дубинки. У более серьезных организаций и посольств охрана вооружена может быть вооружена и огнестрельным оружием. У посольства России всегда стоял молодой солдат, знавший всех работавших в Кигали русских и приветствовавший меня, когда я проходил мимо - благо посольство находилось всего в нескольких сотнях метров от комплекса, где я жил. Порядком обшарпанный "Калашников" в руках этого солдата выглядел значительно старше его владельца и вызывал у меня в памяти школьные уроки по военной подготовке в конце 80-х.

Но чаще всего встречающий способ заставить иностранца расстаться с деньгами - просто завысить цену. В супермаркетах такого не бывает (ценники на полках), в кафе обычно тоже, а вот на рынках подобное в порядке вещей. Особенно этим злоупотребляют таксисты. Я не любитель торговаться, но садиться в руандийское такси, не сбив названную таксистом первоначальную сумму хотя бы на треть, просто нельзя. Те, у кого навык торговли "прокачан" лучше, могут снизить ее и вдвое. Встречаются и попрошайки (а где их нет?), и уличные торговцы всякими вещами очень сомнительного качества. Большинство же просто честно старается заработать себе на жизнь. Во второй части я рассказывал про местных помощников по хозяйству - они произвели на меня исключительно положительное впечатление.

А что же студенты, с которыми я общался больше всего? Могу сказать - студенты во всем мире похожи. Они могут говорить на другом языке, у них может быть другой цвет кожи, но все это, в общем, неважно. Кто-то слушает лекции вполуха, а кто-то очень любознателен и засыпает профессора вопросами. Кто-то ленив и не готовится к занятиям, а кто-то старается по мере сил. Работать со студентами в Руанде было ничуть не менее интересно, чем в России. Я оставил преподавательскую деятельность почти восемь лет назад, но нередко с теплотой вспоминаю свою работу - и на родине, и в маленькой Стране тысячи холмов.


Кигали. Холмы