# Время Нгойл

Софья Александровна Романова

Первая часть целиком.

ВРЕМЯ НГОЙЛ


Книга 1


Содержание:


## Глава 1. Каса


## Глава 2. Дом Нгойл


## Глава 3. Второй муж Нгойл


## Глава 4. Порядок в Доме Нгойл


## Глава 5. Бегство


## Глава 6. Отвергнутый


## Глава 7. Ольтер и Арие


## Глава 8. Наставник


## Глава 9. Окауайя - Империя ста миров


## Глава 10. Братья


## Глава 11. Третий муж Нгойл


## Глава 12. Молитвы и надежды


## Глава 13. Выбор Герра


## Глава 14. Асари Ордэг


## Глава 15. Закон Золотого Диска


Приложение: Пояснительный словарь


## Глава 1

Каса


Бесконечно долгая, безнадёжная дорога до пограничного форта Айрапай закончилась. Гирла народа каса и всю его семью привезли в этот дальний форт с неприступными стенами в качестве почётной добычи бродячего отряда лунку и бросили в надёжную каменную клеть.

Внешне Герх Оскамуоту оставался спокойным и невозмутимым, показывая пример близким, чтобы не дать врагам лишнего повода радоваться видом их страданий. Но сердце ещё далеко не старого, а, наоборот, могучего и неукротимого гирла разрывалось от горя на кровавые части, когда он начинал думать о том, что ожидает их всех. Всё безнадёжно, изменить уже ничего нельзя - лунку никогда не выпускают свои жертвы.

В последний день свободы Герх Оскамуоту во главе праздничной процессии отправился в святилище на ежегодное приветствие Рахни - так каса отмечали начало сбора тароса. Подлые лунку напали, бесчестно нарушив собственные торжественные клятвы. Налетели как обычно верхом, быстрые как ураган, перебили тех, кто не успел разбежаться (В святилище Рахни каса никогда не брали оружия), и сумели захватить живыми, даже без серьёзных ран, вождя-гирла и всех его близких: жену, трёх сыновей и дочь. Гирл слишком хорошо знал кровавые обычаи лунку - Кон, богиню с чёрным ликом и красными глазами, удовлетворит только полная жертва, когда обрываются все связующие нити, не остаётся в живых никого из семьи. Пленников каса везли совершенно невредимыми в такую даль ради особой жертвы Кон, лунку давно мечтали о страшной смерти для Герха Оскамуоту.

Но если бы и не было этой личной мести, лунку никогда не были милостивы. За многие поколения вражды они убедились, что народ каса невозможно покорить и заставить служить себе, поэтому всегда убивали пленников, вернее, пытали до смерти, радуя не только Кон, но и собственные, жаждущие крови и полные ненависти, сердца.

Задумавшись, гирл на миг не выдержал подступающего ужаса - перехватило дыхание. Взглядом, наполненным звериной тоской, скользнул по сидящим прямо перед ним сыновьям - все они были слишком молоды, чтобы умирать. Ликас только прошлым летом заслужил боевое копьё с красным наконечником. Младшие, Арие и Базра, так и не успели стать настоящими воинами. Сколько надежд он возлагал на детей, как гордился, и такой страшный конец. Сыновей лунку станут пытать первыми, прямо у него на глазах, чтобы насладиться видом его страданий за боль детей.

И самая большая рана в сердце - его дочь Мара, его цветочек и драгоценность, нежная как полураспустившийся бутон. Он был обязан убить её сам, вместо того, чтобы сопротивляться врагу, когда ещё было время выбирать.

Герх пытался заставить себя думать обо всём этом отстранено, как о воле непреклонной Кон - богине мести и судьбы. Жена неподвижно сидела за его плечом, и гирл знал, что она всё понимает и разделяет тысячекратно каждую его мысль. Когда-то первая красавица каса, признанная самой Рахни. Герх завоевал её в соперничестве с лучшими воинами. Говорят, он тоже был хорош собой, в юности его даже звали любимым отражением Рассаманауру. Правда, он никогда не слышал подобных слов прямо в лицо, за такую насмешку воина вызывали на смертельный поединок. А обидчикам Герха было не на что надеяться.

Жена никогда не говорила ему о любви, но так смотрела из-под длинных ресниц, что у грозного воина кружилась голова, и хотелось плакать и смеяться одновременно. И у всех детей такие же колдовские зелёные глаза, как у матери.

Гирл невольно, со стоном, вздохнул. Кон непреклонная - ничего нет страшнее твоего удара. Ненаглядную зеленоглазую дочь схватили и оттащили в сторону, как только пленники каса вошли в ворота Айрапай. Герх едва не бросился грудью на копья ненавистных лунку, но сдержался даже тогда, чтобы не превратить свою ярость и горе в весёлое развлечение для врага. Больше о Маре они не говорили - сказать было нечего.


Шестое утро заключения в форте началось уже привычно: забегали по своим делам лунку, почти не обращая внимания на пленников, лишь изредка останавливаясь у наполовину врытой в землю клетки, чтобы выругаться на своем языке. Все они были воинами - и мужчины, и женщины. Женщины лунку участвовали в набегах наравне со своими мужчинами и одевались почти одинаково, а из-за характерного узкого разреза глаз и чёрных, одинаково заплетённых кос, не всегда можно было сразу отличить мужчину от женщины.

Принесли еду. Её было слишком мало, она была непривычна каса и отвратительна на вкус, но гирл приказал сыновьям есть. Всё равно им не позволят просто умереть с голода, а то, что предстояло - требовало сил. Зачем добавлять себе бесполезные мучения от голода и жажды?

Неожиданно звуки во дворе затихли. Гирл оглянулся в ту сторону, куда смотрели все, и от изумления даже забылся. Никогда в жизни Герх Оскамуоту не видел подобной, нет не женщины - она на самом деле была ... отражением Рассаманауру. Нет, эта женщина была не каса, не лунку, и даже не из тех народов, с которыми Герх встречался в юности.

Очень высокая, волосы свободно рассыпаны по плечам (если это были действительно такие золотые волосы), гибкое, сильное тело и длинные ноги облегало нечто... как вторая безупречно белая кожа, высокие сапоги будто никогда и не касались пыльной земли, в отличие от грязной обуви лунку. Правда, лица незнакомки гирл не рассмотрел, но не сомневался, что оно также прекрасно.

Но, даже заглядевшись на такое чудо, гирл отметил, что все лунку откровенно опасаются золотоволосой красавицы, даже не осмеливаются взглянуть на неё прямо. И Сардар, грозный предводитель лунку, прихрамывая, семенит позади, и всё время угодливо улыбается. Хотя женщина никак не может этого видеть, так как не оборачивается.

Как и все остальные, Оскамуоту провожал невероятную красавицу взглядом, пока та не скрылась за оградой, а затем потряс головой, растерянно оглянулся на близких - уж не почудилось ли ему? И почти сразу гирл увидел Мару. Дочь бежала, почти летела через двор, и похоже, не слишком опасалась лунку. Она совсем не выглядела измученной, наоборот. У клетки девушка замедлила шаг, посмотрела на родных, но не остановилась, прошла мимо. И не один лунку ничего не сделал юной каса, даже ничего не сказал.

Гирл произнёс тихо, чтобы услышали только свои:

-Это была Мара? Может, мои глаза плохо видят?

Первым отозвался Арие:

-Твои глаза хорошо видят, отец. Мы все видели сестру. Лунку словно забыли, что она дочь каса.

Гирл медленно кивнул, соглашаясь, хотя никаких разумных объяснений подобному чуду быть не могло. Не могла дочь гирла стать одной из лунку, да лунку и сами такого не допустили бы. Даже если бы Мара сошла с ума и умоляла врагов о милости.

Этот день тянулся ещё медленнее, чем предыдущие, но и он закончился. Пленников не тронули ещё один день, и даже принесли остатки недоеденного мяса. В который уже раз гирл взмолился богам Каса - пусть они дадут сил вынести всё, - и больше он уже ничего не просил. Но мысли упорно возвращались к Маре, и потом к загадочной женщине с обликом небожительницы, не находя разумных объяснений.

Ночью пленники почти не спали. Для сна уже не оставалось сил, хотя они не выдавали себя, лежали спокойно, слишком спокойно для спящих.

Ещё до рассвета каса вытащили из клетки, снова связали в одну цепь. Гирл мог только предположить, что лунку решили перевести их в другое место. Что ж, подобные хлопоты - честь для пленников. От разбуженного вчерашней едой чувства голода в теле остались только тошнота и слабость. Конечно, каса - народ гордых воинов, и никакой голод их не сломит, но гирл опасался, что слабость может коварно подвести. Не хватало свалиться прямо под ноги ненавистных лунку.

Женщина в белом вновь появилась на утоптанном в пыль сером дворе форта, вблизи она оказалась не намного старше Мары. На этот раз поверх белого костюма был одет широкий, собранный из отдельных прямоугольников, пояс, в одном из сегментов которого виднелась характерная металлическая рукоятка. И гирл ещё раз не поверил своим глазам. Во время большой войны он видел однажды оружие - страшное оружие, против которого были бессильны стрелы и копья. Считалось, что его привезли с другой стороны Неспокойных земель, ещё дальше, чем жили лунку. У того оружия была точно такая же рукоятка.

Золотоволосой сразу же подвели сура, она уверенно вскочила в седло, и Сардар снова побежал вслед. А когда женщина заговорила с ним, властно и чем-то недовольно, проклятый лунку лишь согласно кивал каждому слову.

Вскоре во двор вышла Мара, и отцу оставалось только хлопать глазами. Его дочь подбежала к незнакомке, почти прижалась к её ноге, прямо к высокому сапогу из белой блестящей кожи, а золотоволосая, в свою очередь, низко склонилась в сторону Мары, что-то произнесла, а потом даже обняла девушку за плечи, а Сардар стоял рядом и улыбался. Проклятый хромой лунку.

В сопровождении совсем небольшого отряда лунку пленников, подгоняя, потащили в сторону Большой реки. Золотоволосая женщина, поразившая воображение гирла (равно как и всех остальных) ехала в стороне и чуть позади. А Мара свободно пошла рядом с ней, придерживаясь за её стремя. Гирл уже не пытался найти объяснений, правда, он заметил, что ещё один лунку всё время держится возле дочери, и даже разговаривает с ней. Только гирл никак не мог его толком рассмотреть.

Ближе к полудню отряд вышел на крутой берег, с которого ещё нужно было спускаться вниз. Небо со всех сторон затянулось тучами, обещая дождь на весь остаток дня и последующую ночь. Золотоволосая всадница вдруг подняла руку, и в следующий миг гирл увидел, как падают лунку. Он застыл, окаменев. И даже если бы руки были свободны, наверное, не смог бы убежать. И не от слабости - от ужаса. Гирл никогда не видел столь стремительного и хладнокровного убийства - так нельзя убивать, словно люди всего лишь мишени.

Семеро лунку, наверное, не успели понять, что происходит. И сидевшие на кустах птицы не особенно встревожились. Всё было кончено, не успев начаться.

Продолжали сгущаться тучи. Золотоволосая женщина и последний лунку, тот, который особо присматривал за Марой, словно забыли о существовании каса. Соскочив с сура на пожелтевшую траву, они торопливо направились вниз, к воде. И Мара, помедлив, побежала следом, лишь мимолётно коснувшись рукой матери, и отводя взгляд от мёртвых тел.

Лунку погибли так внезапно и неощутимо, что даже суру под ними не догадались, что их всадники уже мертвы, и поэтому бестолково кружили на одном месте. Арие сообразил первым, наклонился, поднял выпавший из руки одного лунку нож, быстро спрятал его. За это время внизу почти столкнули в воду небольшой плот, лежавший одним краем на отмели.

-Хей! - Золотоволосая впервые обратилась к безмолвным зрителям каса. Причем на их языке. - Спускайтесь и садитесь. Быстро.

Гирл предпочёл подчиниться. Хуже не будет. Хотя... по медленной реке от погони лунку на плоту не уйти.

Мужчина сбросил обвязанный вокруг головы платок, и гирл прозрел: он был не черноволосый лунку, а точно такой же золотоволосый, как и женщина. Ничем не прикрытое лицо имело тёплый бронзово-золотистый оттенок, гораздо более светлый, чем кожа у каса. И этот мужчина тоже был слишком молод, никак не старше Ликаса. Гирл наконец решился взглянуть на женщину, которая только что хладнокровно, за одно мгновение - не дольше двух биений сердца - уничтожила целый отряд лунку. Он увидел глаза, прекрасные как синие драгоценные камни, украшающие святилища богинь.

Никогда в жизни на Герха Оскамуоту так не смотрели: как на пустое место, сквозь него. И даже хуже, как на неприятного и незначительного паука, которого надо смахнуть с рукава, отвернуться и тут же забыть. Именно так гутис и должны смотреть на отверженных. Герх не произнёс ни звука. Нездешняя красота женщины больше не влекла его, а, наоборот, пугала.

Плот, довольно надёжный на вид, закачался, когда каса начали перебираться на него с берега. Гирл оглянулся, но дочь уже стояла рядом. Отец заглянул в лицо Мары в безмолвном вопросе. В порыве искренней радости девушка сжимала его руки и улыбалась, слишком радостно для их ситуации. Золотоволосый мужчина последним одним прыжком перемахнул на уже оторвавшиеся от берега брёвна. С неба начал накрапывать мелкий дождь.

Гирл снова обернулся, но никакой женщины на берегу не оказалось. Герх даже не слишком удивился: судя по умению убивать, она была способна и на многое другое, о чём лучше не знать. Герх вгляделся в собравшегося остаться вместе с ними незнакомца - все они теперь оказались в его власти, если не считать Мары. Но дочь продолжала вести себя непонятно. Если она и понимала, что происходит, то, очевидно, не собиралась об этом сообщать.


Действуя шестом, Мара вывела плот на середину спокойного течения - без особых усилий справилась с этим делом одна. Гирл ещё раз подумал, что на плоту им не уйти, лунку догонят их и по воде, а тем более по берегу, верхом на своих быстрых сура.

Незнакомец спокойно сидел, прислонившись к своей кожаной сумке. Закрепив жест, Мара приблизилась к нему и улыбнулась. Тот пододвинул сумку девушке и тоже улыбнулся в ответ. Арие и Базра глухо заворчали, им тоже не понравились эти улыбки.

Мара сама вытащила из сумки глиняную бутыль непривычной плоской формы, налила из неё в чашку, протянула напиток гирлу.

-Надо выпить, отец.

-Мара... что происходит? - Гирл не выдержал, постарался получить хоть какое-то объяснение.

-Выпей, ты совсем без сил.

Неизвестная прозрачная жидкость не походила на обычное солье, которое готовили из недозрелого тароса. Гирл понимал, что требовать чего-либо от Мары в их положении не слишком умно и подчинился. Сделал пару глотков - вкус оказался приятным, и он сделал ещё глоток. Пить на самом деле хотелось, сегодня пленникам не давали воды, хотя... вода теперь была повсюду. Затем Мара угостила остальных. Следуя примеру гирла никто не решился отказаться. Последнее, что запомнил Герх - это нежное лицо дочери. Мара поддержала отца за плечи, когда он вдруг начал неотвратимо проваливаться в забытьё, уже поняв, что выпил снотворное.


В самый первый миг пробуждения Герху показалось, что он хорошо выспался в собственной постели. На небе сияло солнце. В голове было спокойно и ясно, а тело полностью отдохнуло. Сыновья мирно лежали перед ним, заботливо накрытые какими-то одеялами, и тоже начали просыпаться.

Их золотоволосый спутник - Герх по-прежнему не знал, что о нём думать, - сидел на дальнем конце плота и ловил рыбу. Причём, удачно, судя по улову в корзине. Мара сидела рядом и явно по собственному желанию льнула к его широкому плечу. Герх почти привык видеть их вместе, и сейчас его не так сильно взволновало это зрелище, как вид заросшего лесом берега, у которого стоял их плот - гирл слишком хорошо знал эти места. Но также это означало, что они плыли уже несколько дней. Такое было нелегко представить.

Преодолевая внезапную и не такую уж маленькую боль в онемевшем теле, гирл сел. Золотоволосый моментально обернулся и почему-то засмеялся. "Какой звонкий смех, не то что у лунку", - подумалось каса, а сердце внезапно кольнуло. Незнакомец слишком располагал к себе, и Мара немедленно отозвалась на этот смех. Только оторвавшись от незнакомого мужчины она приветливо кивнула проснувшемуся отцу и встала.

Незнакомец перепрыгнул на кромку покрытого травой берега, обернувшись, громко объявил:

-До чего же здесь хорошо!

Ещё бы не хорошо.

День был прекрасен. На высоком и чистом небе не облачка. Свет лился ото всюду, свободно проникая сквозь зелёные кружева ветвей над головами; землю под деревьями нарядным мягким ковром покрывал светло-зелёный и розоватый мох.

И ещё кое-что - говорил незнакомец не на ненавистном языке лунку. Он говорил на каса, причем не хуже самого гирла, словно говорил так с рожденья. И это запоздало испугало Герха - ведь лунку никогда не пользовались языком каса - просто знали несколько слов, и всё.

И снова запоздало гирл сообразил, что его руки ничем не стянуты. Всё вместе это не могло быть правдой, и гирл даже обернулся, пытаясь что-то заметить и сам догадаться, в чём заключается подвох. Мара по-прежнему не спешила ничего объяснять.

Гирл оттолкнул свою дочь, и, первым из своей семьи, полный недоверия и подозрений, преодолевая боль в протестующих мышцах, ступил на родной берег. Сыновья выстроились в ряд за его спиной.

Золотоволосый незнакомец стоял перед ними совсем один. Его странные глаза, чуть изогнутые как у лунку (хотя вовсе не напоминающие их), соперничали с ярко-синими цветами. Гирл невольно отвёл чуть в сторону свой слишком пристальный взгляд. Мара молча обошла мать, снова приблизилась к чужому мужчине. Тот протянул девушке руку и только после этого заговорил, обращаясь к гирлу:

-Гирл народа каса, Герх из рода Оскамуоту. Я принадлежу народу гутис. Ты слышал о моём народе?

-Да, - ответил гирл, но как-то неуверенно. На самом деле он никогда не верил в существование гутис, потому что все рассказы о них были нелепыми выдумками.

-Моё имя Ларк. Вы уже видели мою сестру, Шин. Сестра уничтожила ваших врагов лунку и вернула вам свободу. - Всё это Ларк произнёс, не запнувшись, явно преодолевая что-то в себе, словно исполняя нелёгкий долг. Его лицо было слишком открытым, чтобы скрывать подлинные чувства. - И ещё... Я стал мужем твоей дочери. - Улыбка Ларка была ослепительной, но, одновременно, доверчиво-ясной. Казалось, он не сомневался, что вот теперь гирл радостно откроет объятья.

Гирл ответил, с трудом скрывая прямое обвинение:

-Ты был вместе с лунку.

-Нет. Это дело Шин. Я был с ней.

Такого ответа Герх не понял - каждый мужчина отвечает за себя сам. Правда... та женщина и ему внушила ужас. А дочь теперь смотрела на своих родных с вызовом, и держала за руку самозванного мужа, словно он стал для неё самым главным, главнее отца.

-Мара, - ласково попросил девушку Ларк, - разведи костёр. - Слова "пожалуйста" в языке каса просто не существовало, но Герх почему-то его расслышал. - Я сейчас принесу сумку, там у меня всё приготовлено. Должны же мы отпраздновать сегодняшний день.

Ничего из услышанного гирлу не понравилось. Он лишь следил за тем, что происходило перед глазами: за всеми приготовлениями, за сияющим, возбуждённым лицом Мары. Все рассказы о гутис утверждали, что это самый могущественный народ. Могущественный настолько, что в нелепые выдумки бродяг-торговцев, развлекающих простаков своими россказнями, верить было невозможно. Но вот этот молодой мужчина явно не умел лгать, почему-то в этом гирл был уверен.

На уютной поляне быстро занялся костёр, умело разложенный Марой. Гирл и его сыновья не удержались, выкупались в реке, чтобы смыть в текучей воде ненавистный запах плена, и поэтому сейчас сидели у огня с ещё влажными волосами. Вскоре поляну наполнил аромат свежей рыбы, разваривающейся в блестящем, словно позолоченном котле. "Интересно, - подумал гирл, рассматривая необычный металл, - где же всё это поместилось в той сумке?" На разосланном платке появилось угощение, очень необычное и соблазнительное на вид. Тёмно-красный напиток, тоже неизвестный, но явно пьянящий, был щедро разлит по кружкам.

Гирл не стал напоминать, чем их всех напоили вначале - наверное, так было надо. Выпил первым (сразу ударило в голову), в упор посмотрел на притихшую дочь.

-Никто и никогда не видел людей гутис на нашей земле, и ещё никогда мужчины из вашего народа не брали себе в жёны наших дочерей. - Его слова мало походили на поздравление молодым.

-Да, это так. - Ларк снова наполнил кружку гирла до краёв, хотя сам выпил не больше одного глотка. - Всё когда-то случается впервые. У меня две сестры. Шин, которую вы все видели, и ещё Нгойл. Скоро Нгойл приедет сюда, чтобы поздравить меня, и привезёт подарок для Мары. Она обещала.

-У вас свои обычаи, - осторожно заметил гирл. - Похоже, они сильно отличаются от обычаев каса.

Ларк кивнул.

-Да, обычаи гутис вряд ли понравились бы здесь. Но я собираюсь жить по вашим обычаям, потому что навсегда ушёл от собственного народа.

Если каса и были поражены таким заявлением, то все продолжали молчать - ведь гирл не сказал своего последнего слова. Но взгляды были полны недоумения. Разумеется, чужеземец мог потребовать Мару в уплату за их жизнь - пусть это и необычная плата. Но... покинуть свою землю, свой народ - это всегда неправильно.

Ларк поставил свою кружку на мох, снова улыбнулся.

-Я сказал немного не так. Я могу оставить свой народ и жить среди вас только с согласия сестёр, и ещё потому, что Мара захотела назвать меня своим мужем.

Это прозвучало ещё запутанней и непонятней.

-Что ж... - Герх продолжал глядеть невозмутимо и строго. Хотя похлёбка из рыбы, пойманной Ларком, была сейчас уж слишком желанной, он всё-таки сдержал недостойный гирла звериный голод и не набросился на еду сразу, продолжил расспрашивать, пока остальные осторожно начинали есть. - Значит, тебе было плохо среди своих?

-Нет. Конечно, нет. Только... я не мог быть там свободным.

-Не свободным? Невольником? - осторожно уточнил гирл каса, подобрав нужное слово из языка лунку.

-Нет. - Ларк снова улыбнулся, на этот раз непонятно и печально. - И, наверное, да. Мои сёстры гутис. Я всего лишь их брат, который обязан уйти в Дом своей жены. Но сёстры любят меня, и поэтому Шин взяла с собой и познакомила с Марой. - Он сглотнул, скрывая волнение. - И Уважаемая Мара пожелала... стать моей женой.

Гирл бросил подозрительный взгляд на дочь. Что значит пожелала? Даже если у мужчины такая синева в глазах, его дочь не могла забыть о достойном поведении. Он снова взглянул на Ларка, на этот раз явно оценивающе. Выпитое всё-таки ударило в голову. По мнению гирла чужак был излишне привлекателен. Гораздо больше, чем положено. Именно из-за внешности гирл невольное сочувствовал чужаку: сам хорошо знал, что это означает зависть и насмешки, а иногда и похуже.

-Твоя другая сестра тоже... убивает лунку? - На середине фразы гирл запнулся.

Мужчину, назвавшегося мужем Мары, смутил вопрос. Он удивлённо распахнул глаза. По мнению гирла, они у чужака были слишком красивые - для мужчины.

-Вы подумали, что Шин убила?... Ох, вы, наверное, должны были так думать.

Ларк дрогнул и невольно поёжился. Случившееся около Айрапай потрясло его гораздо сильней, чем каса, хотя он хорошо знал, что настоящего убийства не было.

Когда Шин заявила, что для неё это самый удобный выход - добровольно лунку не отдадут пленников, уже обещанных богине, - Ларк попросил, чтобы сестра никого не убивала... Чтобы ему не начинать новую жизнь с убийства, даже если потом придётся научиться и этому страшному делу. Он смотрел на сестру, и кусал губы, чтобы они не дрожали.

Для самой Шин убийства отверженных вовсе ничего не значили, она в общем-то могла уничтожить и весь форт, если бы нашёлся хоть малейший повод.

Но сейчас подходящих объяснений того, чем занимается Шин, просто не нашлось. Что здесь значит Двойной Орден?

-Там не было убитых. Нет, нет. Лунку... просто уснули.

Конечно, это был не сон, но даже Ларк не знал, как действует рэгов. Если люди оставались живы, то нередко, после такого вынужденного сна, навсегда утрачивали разум.

-Приветствую вас, каса! - прозвучал чистый девичий голос. Из-под полога уже заметно потемневшего леса в круг света вышла совсем юная девушка. Сначала каса решили, что та же самая, которая осталась около Айрапай, только иначе одетая и причёсанная. Грива удивительных волос горделиво поднималась наверх и снова рассыпалась, образуя вокруг головы пышную золотую корону.

Но невозможно было не понять - это другая гутис. Совершенно другой взгляд синих, удлинённых к вискам глаз: не холодно безразличный, а, наоборот, приветливый и полный весёлого любопытства. Но всё-таки внешне девушки были поразительно похожи.

Ларк успел вскочить первым, шагнул навстречу, почтительно склонившись, прикоснулся лицом к ладони сестры. В свою очередь гутис заставила брата выпрямиться, с нескрываемой нежностью провела руками по его плечам, что-то негромко произнесла. Они стояли рядом, но сестра не выглядела ниже ростом, только гораздо изящней и самоуверенней. Ларк незаметно отступил за её плечо.

-Это моя сестра Нгойл. А это Мара, - юную каса он представил сестре первой.

Нгойл сразу же обняла жену брата, затем по очереди поздоровалась с самим гирлом, его женой и сыновьями. Она явно произвела впечатление. Суровый Герх невольно заулыбался, слушая мелодичный голос, хотя первые слова, обращённые к брату, прозвучали на незнакомом языке.

-Я всем сердцем рада за тебя, Ларк. Шин мне всё рассказала, только мы с ней слишком мало поговорили. Я предупредила в Корпусе, что должна немедленно встретиться с тобой. Я спешила, Ларк.

Уважаемая жена моего брата, я уверена, вы будете очень счастливой семьёй, ведь Ларк самый лучший брат. И вот благословение Круга... вам обоим. Это ожерелье нашего отца. Отис получил его, когда Ларк родился. Значит, теперь оно должно храниться в вашей семье, и принадлежать тебе, Уважаемая жена моего брата.

Гутис продемонстрировала подарок, и все невольно ахнули - это был бесценный дар. Гирл даже подумал, что всё богатство его рода не стоит и малой части этих переливающихся камней, искусно оправленных в неизвестный белый металл.

Сестра Ларка сама одела украшение на шею девушки-каса, потом ласково поцеловала юную возлюбленную брата, что-то шепнула ей на ухо, и Мара уже окончательно зарделась.

Нгойл снова обратилась к гирлу:

-Мой брат не умеет держать в руках оружие, зато умеет многое другое, учителя всегда хвалили его. Если Ларк будет жить среди вас, то обещаю, он сумеет стать и воином, и охотником, и вы никогда не пожалеете о выборе своей дочери. - У каса не возникло сомнений в обещаниях гутис, никому не приходило в голову связывать её с той, другой, которая оставила после себя - даже если никто и не признавался в этом вслух - непреодолимый мистический страх.

-Только Ларку придётся забыть, что он был рождён в Гутис. - В голосе Нгойл послышалась нотка печали. - Ларк должен стать либо одним из вас, либо искать другое место для жизни.

-Нет, - Герх принял, наконец, решение. Впрочем, оно было очевидно, и гирл медлил только потому, что было удивительно приятно слушать голос этой золотоволосой гутис. - Мы в долгу перед Ларком и вашей сестрой Шин, а каса из рода Оскамуоту всегда платят долги. Твой брат Ларк не должен сомневаться. Он стал мужем моей дочери, и я с радостью принимаю его, как сына.

Нгойл тожественно поблагодарила гирла, потом выпила вместе со всеми за молодых (Брат отдал ей свою чашку, а сам пил из одной с Марой), с подозрением посмотрела, как Ларк осторожно проглатывает тёмную жидкость. Когда каса понемногу продолжили заниматься едой - они и так слишком долго соблюдали приличия, - тихо напомнила брату:

-Ты должен забыть о Гутис, Ларк. Отныне и навсегда.

-Да, я понимаю. - Голос молодого мужчины прозвучал безгранично доверчиво и послушно. - Я справлюсь, сара. Теперь Мара будет всегда со мной. - Он в свою очередь улыбнулся молодой жене, сидящей неподвижно и прямо, из опасения повредить драгоценное ожерелье. Но в глазах Ларка, таких же чудесных как и у сестры, появилась грусть.


Поздним вечером, когда небо усыпали звёзды, а у костра всё было съедено и выпито, измученные каса, ещё не до конца осознавшие, что с ними произошло, постепенно стали готовиться к ночлегу, чтобы с утра отправиться в путь, прямо через лес, к посёлку. Ларк снова странным жестом поцеловал раскрытую ладонь сестры и, прихватив одеяло, увёл за собой, в уединение тёмного леса, смущённую, ни на кого не поднимающую глаз Мару. Проводив брата взглядом, Нгойл резко пошевелилась.

-Мне пора.

Короткая фраза не была настоящим прощанием, но все поняли, что незнакомка уйдёт так же внезапно, как и появилась. И это было странно - куда могла уходить в ночное время совсем юная девушка? И откуда она здесь появилась?

Нгойл отступила в сторону реки, как исчезающее прекрасное видение, лишь ненадолго посетившее обычную землю. Внезапно Арие резко встал на ноги и молча направился следом. Герх не удержался от лёгкого вздоха и оглянулся на жену. Конечно, все его сыновья уже достаточно взрослые, но что же это за народ гутис? Родители всегда желают детям самого лучшего.

Гутис по имени Шин он не забудет до самой смерти. Хладнокровно, не моргнув глазом, без малейшего сожаления, она уничтожила семерых. По крайней мере, это именно так выглядело. А её брат, удивительно красивый и сильный юноша, почему-то хочет покинуть свой народ. Или вынужден?

Гирлу совсем не понравились его слова, а он всегда понимал больше, чем было произнесено. Вторая гутис, Нгойл, как не хотелось этому верить, могла оказаться во многом - не только внешне - подобна своей сестре. Но эти гутис спасли их от страшной смерти, и поэтому Герх промолчал, глядя вслед Арие, и, значит, все остальные тоже молчали.

Арие настиг Нгойл уже на берегу. Девушка прислонилась спиной к плоскому наклонному камню, уходящему нижним краем в воду, просто лежала на нём, и если бы сама не окликнула, будущий воин, к собственному стыду, легко мог пройти мимо. Арие едва скрыл смущение.

-Я тоже хотел побыть у воды... - Голос вдруг странно охрип.

-Ты пошёл за мной? - Вопрос гутис прозвучал холодно и даже надменно. Каса запнулся:

-Да... Но я не хотел тебя напугать.

-Напугать меня?

Нгойл приподняла обнаженную до локтя руку, тонкое запястье плотно облегал не слишком похожий на украшение плоский металлический браслет, состоящий из отдельных сегментов. Металл тускло и почему-то угрожающе блеснул, отразив ночной свет. Арие сразу вспомнил, что у её сестры был такой же.

-Я боюсь только серых мышей, - неожиданно призналась гутис. - Они отвратительны. А больше - никого. Ты зря пошёл за мной, сын гирла. А твой отец зря не остановил тебя. Гутис опасны, когда делают Выбор.

-Какой выбор? - не понял Арие.

-Выбор того, кто достоин встать в Тёмный Круг. У меня ещё нет мужа.

-Вот как. - Арие нервно облизал губы.

-Я предупредила тебя, каса. Спроси Ларка, он сумеет объяснить тебе больше.

Арие встал прямо над полулежащей девушкой, широкие плечи закрыли почти всё небо с сияющими уже во всей красе звёздами, подобно бриллиантам в ожерелье Мары. Его зелёные глаза приблизились и тоже сверкнули в полумраке. Весь звездный свет над Каса, казалось, отразился в его зрачках, помогая юному воину, впервые испытывающему собственную мужскую силу, одержать победу.

-О чём я должен спросить Ларка? Ты ведь взглянула на меня. Там, у огня, и отвела взгляд. Я видел. - Девушка не пошевелилась, даже не попыталась уклониться от приблизившегося лица Арие. Неожиданно засмеялась, тихо, словно легчайший серебряный колокольчик зазвенел над водой, лениво плещущейся в двух шагах, прямо за камнем. Снова, на этот раз примиряюще, подняла руку.

-Ты не ошибся, каса, я смотрела на тебя. Когда гутис смотрит - Круг просят о милости.

Арие мало что понял из этого заявления, но в голосе девушки была угроза. Будущий воин упрямо и заносчиво вскинул подбородок, ответил сердито и тоже с вызовом в голосе:

-Я никогда и никого не просил о милости. Даже лунку, клянусь Дха-Отцом.

-Ты брат Мары, - успокаивающе произнесла гутис. От сиянья её невероятных глаз, тоже вдруг отразивших волшебный свет звёзд, когда она вскинула ресницы, было невозможно оторваться по собственной воле. Нгойл сама отвела взгляд, продолжила ещё более мягко. - Не хочу прощаться с тобой, Арие, словно... я твой враг.

-Прощаться? - Арие запнулся. - Куда ты уходишь?

-К друзьям. Меня ждут.

-Но ты... вернёшься ко мне? - чуть слышно спросил каса, хотя не имел никакого права на такой вопрос.

Нгойл снова засмеялась, но уже не так беззаботно.

-Поговори с Ларком, Арие. Лучше забыть обо мне.

-Я не хочу забывать, - пылко запротестовал сын гирла.

-Ну что же... если не передумаешь, я вернусь. А сейчас возвращайся к костру, Арие, твой отец начнёт беспокоиться. Гирл и так пережил слишком много.

Слова гутис звучали властно и поэтому обидно, но даже против своей воли Арие подчинился. Он не понимал себя, но догадывался, что предупреждение прекрасной незнакомки-гутис не пустая угроза.


Гирл откровенно восхищался своим зятем. Этот молодой мужчина, казалось, умел всё, а чего не знал - тому удивительно быстро и с радостью учился. Вскоре уже никто не представлял, как раньше обходились без его советов и помощи. Ларк любил шутить, особенно над собой, когда делал что-то не так, и умел так интересно рассказывать, что слушатели лишь качали головами, не зная чему верить. Только о собственном народе он молчал, и никто даже не пытался расспрашивать.

И, главное, Ларк буквально носил на руках Мару, готов был, к смущению девушки, кроме своей, мужской, делать за неё и всю женскую работу.

Однажды Арие всё-таки подобрал момент, когда они остались наедине, и осторожно заговорил о Нгойл. Лицо Ларка побледнело, он охнул и чуть не опустился мимо скамьи.

-Ты так говорил с моей сестрой?

-Но я не хотел никакого зла твоей сестре.

-Ты хочешь зла себе. Чем тебе плохо здесь, сын гирла. Тебя все любят, все уважают, ты уже считаешься настоящим воином, хотя и не прошёл обряд. В своё время, я уверен, именно ты станешь новым гирлом Оскамуоту, кто же ещё? Брат мой Арие, ну почему ты не прошёл мимо. Если уж Нгойл сама предупредила тебя, что собирается делать Выбор.

-Так объясни мне, брат мой Ларк, чего я должен бояться? - воскликнул Арие, задетый таким ответом.

Лицо Ларка окаменело, Арие даже не подозревал, что смешливый муж Мары умеет быть и таким суровым.

-Потому что... Выбор за ней. А для тебя - только Тёмный Круг. Гутис обязаны выбирать лучшее. Когда Шин выбрала себе мужа, а он тоже был отверженным, и вовсе не хотел становиться в Тёмный Круг - я видел, как его сломали, как это делали. Я плакал... вместо него, и ничем не мог помочь.

-Но почему... он не хотел соглашаться? - От возражений Ларка Арие растерялся. - Ведь твоя сестра Шин очень красива и желанна для любого мужчины.

-Да, гутис почти всегда... очень красивы. И молоды. - Уголки губ Ларка дрогнули. Он всегда смущался, когда приходилось говорить о женщинах, даже о сёстре. Но Закон Круга требует от мужа... Воин каса никогда не сможет представить, что такое Порядок в Доме гутис. Вы совершенно другие. Даже лунку не пытаются вас подчинять и навязать свою волю, зная, что это бесполезно. В Доме гутис ты будешь обязан подчиняться всегда.

-Но... я сам хочу стать мужем Нгойл. Добровольно, - попытался возражать Арие.

-Брат мой Арие,- Ларк ещё не потерял надежды его отговорить. - Нгойл... не захочет причинять мне неприятности, она оставит тебя в покое, если я попрошу. Забудь о Нгойл, и ты больше никогда её не увидишь.

Арие расстался с мужем сестры в полном смятении: тот утверждал малопонятные, но ужасные вещи. Несколько раз юный каса уходил к реке - к тому самому месту на берегу. И каждый раз казалось, что среди бликов на воде виднеется дивное лицо в золотистом ореоле. И тогда Арие был готов бежать навстречу этому наваждению, и его уже ничего не пугало.

Почти через год (через круг, как говорили гутис), когда Мара уже ждала ребёнка, и жизнь в посёлке почти вернулась в прежнее устоявшееся русло, он снова почти потребовал от Ларка помочь встретиться с Нгойл.

-Ведь ты можешь каким-то способом позвать сестру. Я хочу только одного - чтобы Нгойл остановила свой выбор на мне.

Взгляд Ларка, снова сделавшийся непривычно мрачным, скользнул мимо молодого воина.

-Я не пытался тебя напугать. Только последнее слово: Нгойл не останется здесь. Тебе придётся уйти с моей сестрой, и никогда уже не возвращаться. Поговори сначала с отцом, брат мой Арие. В тайне от гирла я не стану ничего делать.


Разговор с отцом получился тяжёлым, да и не мог быть иным. Но Герх понял, что сын не слышит его возражений, и, скрепя сердце, если и не дал согласие, то сказал, чтобы Арие поступал так, как считает правильным. Сын назван воином, а воин вправе искать собственную тропу в этой жизни.

Открыто принести жертвы дочерям Дха влюблённый молодой воин не решился, но, тайком ото всех, отнёс свой красивый костяной гребень к алтарю Весси, проказливому сыну Расамаут. Тем более сам Арие пока не нуждался в гребне - во время посвящения в воины старые волосы отрезались под корень. Затем, полный предвкушения, он оделся в новый, недавно сшитый матерью плащ, и отправился вместе с Ларком навстречу с Нгойл.

Уединённое место было выбрано совсем недалеко за посёлком, но как назло начался проливной дождь. Холодные водяные струи били в лицо, затекали под одежду. Ларк молчал всю дорогу, но, придя на место, обернулся к Арие и неожиданно широко улыбнулся.

-Когда мы отплывали на плоту, тоже начинался дождь. Я подумал, что это хорошая примета для меня. Наверное, это была твоя счастливая примета.

-Как? Ты считаешь, что я поступаю правильно?!

Ларк улыбнулся ещё шире, и от его улыбки, казалось, сквозь тучи блеснуло солнце.

-Ты поступаешь правильно, брат мой Арие. Если бы Нгойл не была моей родной сестрой, я не покинул бы свой народ. Нгойл самая лучшая из всех гутис.

Они ждали Нгойл, но появилась Шин. Арие понял это, даже если бы гутис не была в том же самом ослепительно белом наряде. Гутис обменялась с братом несколькими, непонятными для каса фразами - он расслышал только имя Герха, - затем приблизилась к Арие, стоявшему под деревом, немного защищающим от дождя. Белым одеждам гутис дождь не причинял никакого вреда, капли словно и не касались её. Пристальный взгляд на каса - его откровенно оценивали, как вещь. И он не понравился гутис.

-Разве одного отверженного недостаточно для крови Оус? Нгойл снова идёт особым путём. Кроме того, она уступила право Выбора тебе, мужчина каса. Ты принял решение?

-Я всем сердцем люблю твою сестру, - твёрдо и спокойно произнёс сын гирла, пытаясь даже случайно не дрогнуть под пронзительно-синим взглядом. - Шин усмехнулась, взглянула чуть мягче.

-Это не важно, но, возможно, поможет тебе встать в Темный Круг. И позднее, когда придёт время стать отцом детей Нгойл. - Наконец Шин впервые улыбнулась самому Арие. Сжала его запястье неожиданно сильными пальцами. - Не оглядывайся. Иди со мной.


ГЛАВА 2

Дом Нгойл


Предупреждения Ларка остались для юного каса только словами. Представить заранее, что его ожидает в Гутис, сын гирла не смог, а, оказавшись в Доме Нгойл, было уже поздно что-либо менять.

Его отвели в специально предназначенное для мужа гутис наглухо закрытое, замкнутое помещение - рабат. Странное место для воина, с самого рождения привыкшего к простору вокруг себя и чистому небу над головой, и проводившего под навесом лишь малую часть года. Стены из абсолютно гладкого цветного камня надёжно отделили каса от всего остального мира, до маленьких окошек под самым потолком было невозможно дотянуться, а входные двери были всегда закрыты. Лишь одно изумляло и радовало: всю середину просторного жилого зала занимала овальная голубая чаша бассейна, наполненная до краёв прозрачной родниковой водой.

Именно здесь, в уединении рабат, Арие впервые встретился со строгим мужчиной в строгом чёрном костюме, назвавшего себя Наставником. Наставник торжественно обещал познакомить юного каса с законами Гутис, записанными в Наставлениях о Круге, с обычаями Круга, правами и обязанностями мужчин гутис, и правилами поведения в Доме - то есть со всем, что необходимо знать каждому мужчине гутис, готовящемуся вступить в Тёмный Круг.

И Наставник добросовестно выполнял свои обещания, словно не замечая, что Арие вовсе не слушает его слов. Каса было безразлично, что говорят, он нетерпеливо ждал Нгойл, а жена-гутис всё не появлялась. Ждал целый день, и потом всю ночь, и снова ждал с утра. И насчитал уже десять колец (так гутис называли сутки), потом ещё столько же...

А затем Арие перестал напрасно ждать, догадавшись, что попал в ловушку, на которую нельзя жаловаться. Он пришёл в неё по собственному желанию, разве нет?


-...Гутис - самый могущественный мир в известной нам вселенной. Гутис ни от кого не зависят, ни в ком не нуждаются, никому не навязывают собственный образ жизни. Гутис подчиняются только Законам Круга, которые устанавливает Великий Золотой Круг. Гутис живут только ради себя и благополучия собственных детей. Гутис определяют порядок вещей: чему быть, а что следует разрушить. Гутис принадлежит всё: и сам Дом, и дети, и муж.

Закон Круга признаёт необходимость мужчин, но не более того. У мужчин в мире Гутис свои обязанности: Тёмный Круг, детская и саяс. Ничто не должно нарушить этот Порядок, установленный ещё со времён Основания.

Тёмный Круг - это свидетельство покорности мужчины гутис воле жены. Первой обязанностью мужчины является забота о детях и их правильное воспитание. Ответственность за саяс также полностью лежит на мужчине. Кроме того, саяс олицетворяет Порядок в Доме, что тоже является обязанностью мужа Хозяйки Дома.

Малейшая власть портит мужчин и вносит хаос в жизнь гутис. А это уже нарушение того Порядка, за которым следит Служба Защиты Круга. - Когда Наставник высказывался подобным образом о мужчинах гутис, в его голосе проскальзывала явная снисходительная брезгливость - что не столько задевало каса, сколько казалось подозрительным.

Наставник многозначительно поглядел на воспитанника, сидевшего на низкой скамеечке и поэтому смотревшего на своего не слишком высокого воспитателя снизу вверх, и строго повторил.

- Арие, ты рождён отверженным, но выбран и назван мужем гутис.

Ты здоров и привлекателен внешне, значит, твои дети тоже будут здоровы и красивы. Но никогда не забывай о безупречном поведении: ты никогда не должен пытаться задерживать Нгойл около себя. Навязываться и мешать жене. Наоборот, обязан терпеливо ждать прихода Нгойл, и быть всегда готовым к этой встрече - всегда желанным для её глаз. Ты должен проводить с Нгойл столько времени, сколько она пожелает, и никогда не спрашивать о том, чем она занимается за пределами Дома. Повиновение - это первое и главное, чему ты, рождённый вне Круга, должен научиться, прежде чем вступишь в Тёмный Круг.

Неторопливо расхаживая вокруг своего единственного слушателя, Наставник продолжал говорить, будто внушая всё это самому себе. Но сегодня его монотонные рассуждения задели сознание каса. Прозвучало что-то про Тёмный Круг и отозвалось в глубине памяти.

- Но, - впервые не удержался Арие от замечания, - разве я уже не муж Нгойл?

-Без сомнения. Ты стал им, как только переступил порог Дома Уважаемой Нгойл.

Арие оглянулся вокруг. Каса никак не мог привыкнуть к странному помещению рабат. Между прочим, ему никто даже не сказал, что это и есть Дом Нгойл.

- И когда я увижу свою жену?

-Мальчик. - Наставник не выглядел уж настолько старше каса, и такое обращение звучало странно. - Ты не готов - и ещё не скоро будешь готов встать в Тёмный Круг. Ты же ничего не запоминаешь. Уже забыл моё наставление: никогда не спрашивать о времени возвращения жены. Уважаемая Нгойл может вернуться сегодня, а может через много-много кругов. - Арие невольно дрогнул: на языке Гутис слово круг означало также и целый год. А год Гутис ещё длиннее, чем год Каса. - Похоже, ты сегодня утомился, иди во двор и искупайся. А потом отдохнёшь под лучами Пасианы, пусть кожа разогреется. И обязательно прикрой лицо, оно ни в коем случае больше не должно загорать.

Арие послушно встал и направился к выходу. Теперь ему разрешалось выходить во дворик-сад, и это было единственное место, где он мог почти свободно дышать. Слабая замена бескрайних лесов родного Каса. Этот двор прилегал прямо к рабат, составляя с ним одно целое. И здесь тоже имелся бассейн с прохладной водой, и рядом ровная изумрудная лужайка, окружённая пышными цветущими кустами. Частично они росли прямо на земле, частично в больших красивых кадках. Наставник с самого начала предупредил, что дворик ограничен, но Арие он казался огромным: все три стороны казались открытыми, и терялись где-то вдалеке, среди зарослей. Не слишком доверяя Наставнику, каса попытался отойти подальше, но в какую бы сторону не направлялся, быстро оказывался почти в первоначальной точке. Понять, как устроено искажённое пространство, каса не мог, и, разозлившись, просто решил, что это колдовство гутис. Зато каса убедился в другом - Наставник его не обманывает. Наверное, Арие смог бы и понять, как устроен сад, просто не слушал объяснений - ведь это никак не касалось Нгойл.

Наставник вышел из рабат следом за Арие, устроился в тени. Дождался, когда воспитанник выберется на траву.

-Мужчина каса, сегодня я хочу рассказать, как выглядит Тёмный Круг.

Арие остался лежать, но повернул голову, чтобы внимательно слушать.

-Ты каждое кольцо видишь этот Круг, Арие. Прямо на полу. И в альятте он нарисован точно так же, как и в рабат. Наступит твоё время, и Хозяйка Дома захочет встретиться с тобой ради своего желания.

Ты наденешь серебряное платье, возьмешь серебряный поднос, на котором будет стоять бокал с фрезом, и понесёшь своё угощение в альятту. Я не могу и не должен рассказывать о том, что происходит за закрытыми дверями альятты, этому мужчину учит сама гутис. Но сразу же после первого посещения альятты и каждую следующую ночь ты будешь вставать в Тёмный Круг. По знаку ночного колокола, в тот миг, когда замыкается кольцо, ты будешь молиться в Тёмном Круге ради своей Уважаемой жены.

Объяснять, для чего всё это нужно, Наставник не счёл нужным. Арие едва не фыркнул вслух. Что ж, в ряду прочих обычаев гутис, совершенно нелепых, по мнению воина каса, обряд Тёмного Круга выглядел ещё не самым бессмысленным и тяжёлым. Ничем не хуже унизительного требования находиться в рабат полностью обнаженным.

Время шло, и Арие провёл в Гутис уже большую половину Круга, и, несмотря на удивительную тупость и неспособность к обучению (На самом деле каса просто не желал запоминать то, что считал бессмысленным, а Наставник словно не замечал упрямства воспитанника - ведь тот никогда не возражал), всё-таки запомнил основные правила поведения. Познакомился с удивительной одеждой мужчин гутис, иногда даже носил её прямо в рабат, чтобы привыкнуть, научился пользоваться услугами слуг, освоил обязательные жесты и ещё некоторые обязательные мелочи. Так что когда неожиданно в Доме появилась Шин, и ему пришлось выйти из рабат, чтобы встретить гостью - старшую сестру жены, - каса сумел почтительно и безошибочно произнести заученные наизусть приветственные фразы. В глаза Шин он не заглянул, да мужчине и не полагалось глядеть в глаза чужой гутис.

Однако Наставник остался чем-то недоволен. После ухода гостьи оглядел наряд воспитанника: простое коричневое платье с глухим воротником с кремовыми вставками на длинных рукавах, - дождался, когда Арие всё снимет. Заявил сердито:

-Уважаемой Шин не понравилось, как медленно растут твои волосы.

Во время обряда посвящения воину каса волосы обрезали наголо. Но у Арие они росли быстро, и уже почти закрывали шею, даже лезли в глаза, если он не завязывал их лентой. Учитывая замечание Шин, Наставник велел добавлять в воду для ополаскивания головы специальный бальзам и пить как можно больше полезных напитков.

Арие не мог поверить, что всё это происходит с ним. Как воин мог отказаться от собственной жизни ради одной единственной встречи? Да и что это была за встреча? Может, золотоволосая красавица гутис лишь приснилась ему берегу реки, под звёздным небом. Не выдержав, он вновь задал Наставнику запретный вопрос:

-Когда Нгойл вернётся?

На этот раз обычно снисходительный к своему не слишком сообразительному воспитаннику Наставник рассердился по-настоящему и снял со стены плеть. На гладкой коже бёдер остались багровые полосы, словно свежие ожоги. Сына гирла ещё никогда в жизни не пороли. Нет, он знал, что такое физическая боль, умел с нарочитым равнодушием переносить её, как испытание собственной мужественности, но никак не унизительное наказание за вопрос, который почему-то показался Наставнику неуместным. Словно воин каса действительно слишком глуп, как объевшийся несъедобной травой сура.

От гнева каса едва не взорвался, но сдержался ещё раз. И не потому, что сопротивление было бесполезно: кроме плети у Наставника имелся парализатор, и Арие уже хорошо понимал, как действует это оружие гутис. Воин каса вытерпел унижение из гордости, которую Наставник был не способен понять.

Молить о прощение каса не стал, просто не смог себя заставить. Но потом делал всё безупречно правильно: поблагодарил Наставника за то, что тот обращает внимание на его ошибки и помогает их исправлять. Поцеловал руку, наносившую удары, попросил разрешения посетить ошот, чтобы привезти себя в порядок. Наставник поджал губы, он отлично понимал, что воспитанник-каса не так прост. Только предпочёл держать это мнение при себе.

После визита Шин прошло ровно шестнадцать колец, и Арие убедил себя, что больше в этом Доме ничего и никогда не произойдёт, и вдруг Наставник нарочито спокойно объявил, что Уважаемая Нгойл ждёт своего мужа прямо сейчас, и велел оло принести молодому досу заранее подготовленную одежду: нижнее бельё, ленты для волос и платье мужчины гутис.

Арие никогда ничего не забывал из того, что считал важным и нужным. Если юный каса и был взволнован, то на его памяти это никак не отражалось.

-Уважаемый Наставник, но разве это то самое серебряное платье, которое полагается одевать в самый первый раз? - Он смотрел под ноги и не заметил, как Наставник смутился.

-На самом деле... Уважаемая Нгойл зовёт тебя не в альятту.

Можно было задать следующий вопрос: если мужчина ещё не стоит в Тёмном Круге, разве ему полагается разгуливать по всему Дому? Но Арие произнёс иначе, чем ещё больше смутил Наставника.

-Я помню, что пожелание Нгойл важнее всех правил.

Новое платье оказалось гораздо наряднее того, что одевалось ради приезда Шин - с вышивкой и блёстками на груди. Но ещё сильнее Арие понравилось новое бельё: непривычно тонкое, прохладное, оно буквально льнуло к коже.

Усадив доса перед зеркалом, оло перевили его каштановые волосы золотисто-зелёными лентами, закрепили на голове живые цветы. За прошедшее время волосы Арие заметно отросли, и даже сделались гуще - или ему это только казалось. Наставник последний раз оглядел воспитанника с ног до головы и неожиданно произнёс:

-Сегодня Круг сияет для тебя, Арие. И не забудь встать на колени.

Двое слуг-оло пошли впереди господина-доса, указывая дорогу и распахивая перед ним все двери. Все незнакомые помещения, в отличие от рабат, казались слишком красивыми, даже роскошными. И всё вокруг было залито светом, сверкало и переливалось.

Наконец распахнулась самая последняя дверь, и каса вышел наружу.

Лазурное безоблачное небо раскинулось над его головой высоким куполом. Впереди, прямо у подножия лестницы, начинался великолепный цветник, за ним сияло серебряное зеркало бассейна, окружённого фонтанами, чьи струи свивались в ажурную решётку, а дальше, во все стороны, куда хватало взгляда, раскинулся парк. Арие вдохнул воздух. От красоты и простора сердце каса захлестнуло радостным восторгом. Он невольно зажмурился и снова широко распахнул глаза. Нгойл стояла внизу, прямо на траве.

Гутис была такая же прекрасная, как тогда. Его жена по закону Круга. Облитая сияньем своих золотых волос.

Арие не двигался, и гутис первой стремительно пошла, потом ускорила шаг, побежала навстречу. Остановилась, уже взбежав по лестнице наверх.

Нежели он так сильно забыл, как на самом деле выглядит Нгойл? Эти огромные, изогнутые к вискам сапфировые глаза. И прямо сейчас в этих зрачках отражался только он.

Арие онемел. Наконец, попытался исполнить хотя бы самое последнее указание Наставник. Нгойл сделала ещё шаг, поймала его руки, тоже опустилась на колени.

-Сегодня Круг сияет для нас. Приветствую тебя, Арие, и благословляю это кольцо за то, что оно наступило.

Нужно было что-то отвечать. Арие приоткрыл рот. Взгляд Нгойл делался всё загадочней.

-Ты мне снился Арие из Каса. Но во сне... волосы окутывали тебя... со всех сторон.

Каса неуверенно улыбнулся. Как хорошо, что его волосы растут быстро. Словно сами собой тонкие пальцы гутис потянулись к его волосам. Губы тоже приблизились.

-Я хочу поцеловать тебя, Арие.

Арие не сумел ответить да, а потом сделалось поздно это говорить.

-Ты не слишком спешила, Нгойл. - Горький упрёк вырвался прямо из сердца.

-Жалеешь о своём Выборе? Неужели было так тяжело? - Неожиданно для себя Арие покраснел. Он и не представлял, что способен на такое.

-Когда мне становилось особенно нелегко, я вспоминал твою улыбку, и надежда всегда возвращалась.

-Мне приятно... это слышать, - почему-то тихо отозвалась гутис, вставая, и невольно подняла за собой каса. Выпрямившись, мужчина уже привычно сложил руки перед грудью. - Мне было бы нелегко, если бы... пришлось тебя принуждать. - Нгойл приподняла одну руку и развязала ленту в волосах мужа. Он тряхнул головой. Тёмно-каштановые с неожиданным красным отливом волнистые волосы неудержимо посыпались вниз.

-Почему ты говоришь о принуждении, Нгойл? Почему гутис несправедливы к мужчинам? Разве я не сам выбрал тебя. Разве я не могу быть равным тебе? - Он готовил эти вопросы давно, но не решился задать их Наставнику, уверенный, что тот не ответит.

Теперь Арие слегка опустил лицо, собираясь почтительно выслушать всё, что пожелает сказать жена - уроки поведения не прошли напрасно.

Нгойл не хотела стоять на ступенях, потянула каса вниз, на дорожку. Арие приноравливал свой шаг к шагу жены, и всё время остро чувствовал около своего бедра - через тонкую-тонкую ткань - её неожиданно твёрдое бедро. Вышколенные домашние оло осторожно ступали позади, готовые в любой момент служить своей велл и её мужу.

-Наставник рассказывал тебе историю нашего мира?

Сказать, что он ничего не слушал, Арие не решился. Невольно стал вспоминать. Великолепная память сама отыскала то, что требуется - каса и не подозревал, что помнит так много.

Наставник рассказывал, что раньше, очень давно, народ гутис жил совершенно иначе. Как все остальные. Мир Гутис даже немного походил на Каса. Потом сделался сильнее, ещё сильнее, и ещё...

И Гутис был миром мужчин. Поэтому войны никогда не заканчивались, лишь затухали, а потом начинаясь снова, словно дурная болезнь. - Слово война Арие расслышал хорошо, но для сына гирла в нём не было ничего особенного. Скорее наоборот. Поэтому Арие не слишком заинтересовался, о чём Наставник пытался говорить дальше. О какой-то самой большой войне.

Но сейчас каса напряг память, стараясь припомнить каждое слово.

Мужчины клялись, что стремятся только к процветанию Гутис. Казалось вот-вот, и это произойдёт, но на деле мир Гутис был ненадёжен и катился к ужасному концу.

И одна часть мужчин откровенно наслаждалась войнами, как увлекательной игрой, мирная жизнь их почти не интересовала, не считалась достойной. Хотя нет - они все очень любили детей. Чтобы было кому продолжать эти войны.

Создав самый последний, невиданно совершенный вид оружия, мужчины, обожающие детей, смогли устроить и самую грандиозную последнюю битву-игру.

Другие мужчины гутис... пользовались могуществом собственного мира иначе. Они не были воинственны, но зато сделались бездеятельны и нерешительны, не создавали почти ничего полезного - даже ради самих себя. Их основным занятием оказались развлечения - в любых видах. Для чего подобным существам дети? Также им в тягость стали и отношения с женщинами, это тоже требовало ответственности и лишних забот. Да, к войне они не стремились, вернее, им было всё равно.

Наступило время вырождения народа гутис, Тёмное время.

И последняя война могла бы оказаться концом всего народа, если бы не превратилась в войну ради спасения. Если бы не нашёлся настоящий победитель.

-Здесь была большая война, - наконец вспомнил Арие, и сейчас же произнёс это вслух. Покосился сбоку на лицо Нгойл. Кажется, он стал понимать, что пытался внушить ему Наставник. Гутис победили в последней войне, потому что всегда побеждает сильнейший. Сильнейшими Наставник называл только гутис. Дальше Арие стал говорить наизусть, потому что это были фразы из Завета, который приходилось заучивать.

-Гутис установили Порядок, который назвали Законом Круга. Гутис добровольно подчиняются Кругу, а мужчины подчиняются гутис.

Нгойл удовлетворенно кивнула. Она тоже в своё время учила священный Завет.

Арие благоразумно замолчал. Только это молчание вовсе не означало, что сыну гирла нравился Завет. Возможно, какая-то правда в нём имелась, но правда для самих гутис. Согласиться каса мог лишь с одним - с тем, что прав сильнейший. Только поэтому он больше не пытался спорить, ведь гутис сильнее любого каса.

Контраст между смыслом нравоучения и внешностью избранницы-гутис сводил его с ума. Нгойл была не прежней, она сделалась ещё притягательней, чем хранилось в его памяти. Изящная, хрупкая, внешне беззащитная и совсем не опасная - изумительно красивый изысканный цветок гутис. Самого себя каса поневоле сравнил с глупым мотыльком, привлечённым ароматом и яркими красками - а цветок вдруг обернулся безжалостным капканом. Арие даже усмехнулся собственному сравнению, напомнил осторожно:

-Но ведь на самом деле я не мужчина гутис.

На этот раз Нгойл ответила не сразу. Сначала она привела мужа в удивительный уголок парка: Стремительный ручей мчался вниз по огромным каменным ступенькам, образуя на каждой небольшие серебристые водопады, окружённые со всех сторон ярко-зелёными зарослями. Пышные как веера, ажурные листья склонялись до самой воды. Нгойл остановилась, повернулась так, чтобы свет Пасианы падал в зелёные глаза каса.

-Да, иногда, очень редко, но так случается. Гутис выбирают отцов для своих детей из других миров. Это освежает нашу кровь. Однако рожденные вне Круга обязаны знать всё, что полагается знать истинному мужчине гутис. Поэтому они нуждаются в Наставниках, как дети нуждаются в учителях-баули.

Тебе, муж мой из Каса, предстоит строго исполнять законы Гутис, чему тебя каждое кольцо учит Наставник. Хотя... и не слишком удачно. Он жалуется, что у тебя нет ни малейшего желания, хотя и великолепная память. А законы Круга полагается учить... без принуждения. Это язык можно запоминать без особого труда, помимо сознания. И то потом нужно совершенствоваться.

Пока Нгойл говорила, оло расстелили на траве покрывала и разноцветные подушки, разложили угощение. Снова отступили назад.

-Значит, я нужен только для того, чтобы стать отцом твоих детей? - Каса нахмурился. Уголки розовых губ юной гутис дрогнули.

-Не грусти, каса. Нет ничего плохого для мужчины в таком назначении. И у нас с тобой не так много времени... чтобы ждать.

Арие понял. В Каса всё было устроено достаточно строго, но откровенно. В отношениях между мужчинами и женщинами сын гирла не был наивен, наоборот.

-И тебе совсем неважно, что я чувствую к тебе, Нгойл?

Пронзительная синева в глазах Нгойл встревожено всколыхнулась.

-Я знаю о твоих искренних чувствах, Арие. Они мне приятны. Но... они излишни. Ты назван моим мужем, что же ещё? Я не собираюсь быть излишне строга, но не допущу в своём Доме никаких нарушений Порядка.

Что ж, всё было сказано прямо и откровенно. Возражать было бесполезно.

Неожиданно губы Нгойл потянулись прямо к его губам. И никакие объяснения сделались больше не нужны ни ему, ни ей. Каса поцеловал жену именно так, как мечталось бессонными ночами. А потом называл всеми нежными именами, что мог придумать, путая два языка. Они ласкали друг друга и целовались почти до темноты, забыв о времени, и потом бегали по воде, и собирали в тихой заводи белые лилии, и, держась за руки, вернулись, наконец, в альятту.


Чтобы гутис не говорила, но она смогла заставить мужа забыть обо всех обидах, подлинных или мнимых. И каса не ощущал неловкости, даже когда пришлось долго избавляться от ещё не ставшей привычной многослойной одежды: наряды мужчин гутис были достаточно сложными, застёжки находились и на спине, и на плечах, и на поясе. Личного опыта у Арие, конечно, не было, но вспыхнувшая страсть и безудержная фантазия окрылили его. Гутис была опытнее, чем каса сумел понять, но именно поэтому ничем не смутила молодого мужа, когда он делал что-то не так.

В этот самый первый раз Арие отдал себя без остатка, и только протяжный ночной звон колокола остановил его пыл. Впервые услышав этот звук, мужчина каса замер от неожиданности, но не попытался возразить, сразу же подчинился, встал с широкой постели, прошёл к кругу, очерченному в углу спальни, на ничем не прикрытом полу, опустился на колени, всё время чувствуя взгляд в спину и стараясь даже случайно не оглянуться. Теперь время потянулось невыносимо медленно. Никто из двоих не произнёс ни слова.

-Возвращайся в рабат, - негромко приказала гутис по окончании времени Тёмного Круга. - Скажи Наставнику, что я довольна тобой. И предупреди, чтобы он напомнил о правилах поведения в чужом Доме. Завтра Шин празднует Кольцо Начала, и мы навестим Дом сестры.

Арие подхватил со скамьи всю свою одежду, не представляя, как сможет правильно надеть её обратно и как отыщет дорогу в рабат. Торопливо выскочил в коридор. Всё оказалось правдой: у гутис своя жизнь, в которой для него почти нет места. Да, Нгойл провела с ним почти целое кольцо, но разве это искупает почти целый круг безрадостного одиночества в рабат.


Утром Наставник разбудил воспитанника гораздо позже положенного времени. Улыбаясь, поздравил. Сказал, что горд Арие, хотя и сожалеет, что каса так и не пришлось надеть серебряное платье, чтобы строго соблюсти весь ритуал первого посещения альятты. Но ведь главное - это исполнить пожелания жены, а здесь мужчина каса был безупречен.

Затем в рабат принесли новый наряд: платье, искусно расшитое шёлком и сверкающими камнями. С невольным любопытством молодой мужчина каса начал рассматривать узоры из зелёных и серебряных нитей на груди и вокруг широкой юбки. Эту работу даже нельзя было сравнивать с вышивками матери и сестры. Боязно было прикоснуться к подобной одежде, не то, что одевать на себя. Потом Наставник заставил каса вспоминать, что значит кольцо Начала. Арие поёрзал, сделал вид, что действительно что-то вспоминает. Несколько раз тяжело вздохнул. Наконец, перестал притворяться.

-Это семейный праздник гутис, посвящённый рождению ребёнка. Он проводится на десятое кольцо после рождения. - Вспомнив об этом, Арие почувствовал, как приоткрывает рот. Ему словно продемонстрировали какой-то невероятный фокус. Захлопнув рот, Арие в изумлении уставился на Наставника. Шин... он же видел её... совсем недавно. Эта гутис никак не ждала ребёнка. Арие уже почти задал свой вопрос, но из какого-то непонятного упрямства промолчал. И тут же подумал, что, наверное, ему предстоит встретиться с мужем Уважаемой Шин. Тем самым отверженным, о котором упоминал Ларк. Тем, которого поставили в Круг силой.

Наставник словно расслышал его последнюю мысль, сказал, что муж Уважаемой Шин родился не в Гутис, а в мире, который называют Дабан. Уважаемый Ольтер очень достойный мужчина, и Арие обязан быть с ним почтителен, как с более старшим. Уважаемый Ольтер может многому научить Арие, ещё совсем неопытного в Круге.

Заботливые поучения Наставника летали вокруг каса, но почти не затрагивали сознания. Он всё ещё находился там, в нежных и ласковых объятиях Нгойл, всё остальное казалось второстепенным. Но Наставник на этот раз не был снисходителен, заставил дословно, слово в слово, повторить все свои наказы и погрозил пальцем:

-У тебя не такая уж слабая память, как ты иногда притворяешься. Хватит капризничать, Арие. Пора становиться серьёзнее. Отныне ты стоишь в Круге. Помни, ты должен говорить, только если тебя спросит гутис. Но и тогда твой ответ должен быть кратким и вежливым. Никогда не забывай о правильном обращении. И если предложат фрез, и Уважаемая Нгойл позволит его попробовать - ты можешь выпить только один глоток. Не больше.


Новорожденный оказался мальчиком, и был уже пятым ребёнком Уважаемой Шин. У Шин пять детей?! Да ведь она чуть старше Мары. Арие заставил себя перевести взгляд на жену, рассматривать в упор Шин было невежливо.

Шин и Нгойл были схожи как отражения друг друга. Проще всего было различать сестёр по одежде. Старшая Оус постоянно носила матово-белую облегающую униформу Двойного Ордена, Нгойл каждый раз одевалась по-разному, например, сегодня тоже была в белом костюме, только более просторном и явно не форменном. Арие только сейчас задумался, что даже не представляет, какой именно Службе Круга принадлежит жена.

Он снова прислушался к общему разговору за обеденным столом. Вернее, говорили только гутис. Муж Шин, сидевший по правую руку от жены, после нескольких обязательных фраз тоже замолчал и старательно ел, выбирая на своём блюде лакомые кусочки.

Арие даже загляделся на этого мужчину, конечно, стараясь скрыть излишнее любопытство. Кожа дабан оказалась непривычно тёмной, красновато-бронзовой, с металлическим отливом, прямые черные волосы, тяжёлые даже на вид, были уложены в строгую прическу, которую украшали два сказочно красивых, серебристо-фиолетовых пера: одно совсем маленькое, другое, покачиваясь от малейшего движения, доставало до обнажённого плеча. Великолепное фиолетовое платье с чёрными разводами оставляло открытым одну руку, плечо, и всю верхнюю часть груди, посреди которой на витой цепочке покачивался драгоценный, гладкий белый камень.

Лицо мужа Шин казалось горделивым, даже властным: высокие твердые скулы, прямой, с небольшой горбинкой, нос, чётко очерченные жёсткие губы. И только изысканного разреза, яркие, с серебряным отливом глаза нарушали общую картину надменности и безмятежности, делали мужчину дабан совершенно другим: чёрные глаза каждый раз вспыхивали неистовым серебряным огнём, когда Ольтер осмеливался бросить взгляд на свою жену.

Приготовленное угощенье выглядело великолепно, а на вкус было ещё лучше: сочное ароматное мясо буквально таяло во рту, - так что Арие тоже углубился в процесс еды, тем более что разговор шёл о какой-то Гетерии и не казался интересным. В рабат кормили сытно, но никогда не давали ничего особенного, всегда одно, редко два самых простых вида пищи, и всё только варёное. Правда, с появлением Нгойл он попробовал уже много необычного, но сейчас даже не мог припомнить, что это было, думал тогда совсем о другом.

Шин, сидевшая во главе стола, указала рукой на мужа сестры.

-Сара, я уверена, совсем скоро кольцо Начала пройдёт и в твоём Доме. Ещё не закончился полный круг воспитания, даже волосы недостаточно отросли, а он уже побывал в альятте. Ты не поспешила, сара?

Нгойл пристально посмотрела на сидевшего рядом мужа, и каса с трудом проглотил следующий кусок.

-Арие очень понятлив, сара. Наставник говорит, что ему не приходится ничего объяснять дважды. - Это была почти что ложь. Наставник действительно ничего не объяснял дважды, но это не значило, что каса старался запоминать его слова. Он пропускал бесконечные рассуждения о Круге мимо ушей, словно это его не касалось. - Ты ведь и сама подтвердила в Корпусе, что каса удивительно талантливый и благодарный народ. Ещё до того, как стали известны результаты тестов.

-Муж - это слишком серьёзно. Помнишь, сколько мне пришлось мучиться с дабан, прежде чем он захотел встать в Круг. - Шин покосилась на своего мужа. - Я же не предполагала, что моя собственная сестра захочет проверить мои выводы о каса. Тем более я не специалист. Ты рисковала, а в данном случае это не является твоей прямой обязанностью. Вероятность погрешности... ещё никто не отменил. Кстати, лунку показали совершенно противоположный результат.

Гутис разговаривали, словно мужчин не было рядом. Но Ольтера это, похоже, не задело. Наоборот, заметив взгляд жены, дабан ответил ей улыбкой. Яркой, как вспышка молнии.

Каса знал кое-что о мире Дабан от Наставника (Вернее, Арие сам задал один из немногих вопросов). Дабан - это одно из названий планеты, открытой Гутис уже давно, гораздо раньше, чем Каса. Условия существования там не слишком-то добры к людям: почти вся суша - это малопригодные для жизни острова. Местным жителям поневоле приходится связывать судьбу с неласковым морем, становиться смелыми и бесстрашными, иначе просто не выжить. Пожалуй, это была правда: муж Шин выглядел именно таким.

-Сара, я давно не видела твоих детей. Наверное, Ламма и Герр успели стать почти взрослыми. - Нгойл явно хотела сменить тему и напомнила о главной причине своего визита.

Шин жестом задержала мужа, уже поднявшегося из-за обеденного стола.

-Ольтер, тебе не обязательно идти с нами. Лучше позаботься об Уважаемом Арие. Мужчина каса первый раз вне Дома, он только вчера покинул рабат.

За всё время обеда Ольтер так ни разу и не взглянул на мужа Нгойл, он как-то умел смотреть чуть в сторону. Поклонился во след гутис, уходящим из саяса, медленно выпрямился, сложил руки перед грудью. Лицо оставалось сдержанным и непроницаемым, но когда дабан заговорил с Арие наедине, голос прозвучал удивительно мягко и приветливо:

-Я рад, что Уважаемая Нгойл, наконец, привела в свой Дом мужа. И ещё более рад тому, что Уважаемая Нгойл довольна своим мужем.

Когда... Ларк уехал, мне было так одиноко, но думаю, теперь мы можем подружиться с тобой. Ещё раз приветствую тебя, Уважаемый Арие.

-Ларк говорил мне о тебе, Уважаемый Ольтер. Я знаю, что твоя дружба, это честь для меня, и постараюсь быть достоин твоей дружбы.

Арие постарался улыбаться также приветливо. Но мужчина дабан занервничал, он даже немного пригнулся, хотя Арие вовсе не намекал, о чем именно рассказывал. Но Ольтер не мог не догадаться.

-В Круг становятся только по собственной воле. А всё остальное... уже не имеет значения. Идём, я покажу тебе Дом. Уверен, твой Уважаемый Наставник будет обо всём расспрашивать. И ему очень понравится, если ты сумеешь ответить на все вопросы.

Арие предпочёл бы сейчас просто выйти в парк. Он казался не меньше, чем вокруг Дома Нгойл, и каса уже полюбовался видом из окон саяса. Однако экскурсия по Дому тоже получилась интересной - каса и в собственном Доме мало что успел рассмотреть, и полезной - неожиданно выяснилось, что Наставник учит мужчину каса далеко не всему, что необходимо знать каждому Хозяину Дома. В обычных домашних делах мужчину гутис наставляют его отец и старшие братья, но рожденному вне Круга придётся справляться самостоятельно. Правда, Ольтер как-то нехотя заметил, что в таких исключительных случаях принято учиться у более опытного другого мужа, но странного намёка Арие не понял.

После посещения нижнего рабочего уровня, предназначенного исключительно для домашних оло, мужчины гутис снова поднялись наверх. Остановились передохнуть на открытой галерее. Неожиданно Ольтер заговорил:

-В Дабан располагается База Двойного Ордена. И гутис, которые находятся там, нередко берут себе мужчин дабан... вовсе не для того, чтобы назвать мужем. Гутис всегда поступают так, как хотят, и сопротивляться им бесполезно. Когда я услышал, что меня выбрали, то попытался убежать. Но далеко не убежал. Опасаясь за остальную семью, отец дал согласие Шин, хотя... от отверженных никакого согласия вовсе не требуется.

В самом начале, когда меня привезли в этот Дом, я ненавидел Шин и боялся. И не сумел... солгать, хотя это было проще всего. Наставнику пришлось быть жестоким и наказывать меня постоянно. - Резким движением Ольтер отбросил назад прядь чёрных волос, обвившуюся вокруг длинного пера. Он говорил через силу, и Арие не сразу сообразил, что Хозяин Дома рассказывает всё это не по собственной воле. Ему приказали познакомить каса со своим прошлым в качестве отрицательного примера. Арие не мог заставить дабан замолчать, смущённо и, одновременно, с жадным любопытством, выслушивал его откровения. - Я выдержал больше круга непрерывных наказаний... и посещений ахваг. И, наверное, начал сходить с ума от постоянного напряжения. Не представляю, чем бы закончилось моё упрямство. И тогда... мне пригрозили, - Ольтер впервые заглянул в упор в широко распахнутые тёмно-зелёные глаза молодого мужа Нгойл, - что меня отправят в Дом Отвергнутых. Наставник рассказывал об этом наказании, но слишком коротко, и я не понимал. Ларк объяснил, что там делают на самом деле ... с такими как я. Я сказал Наставнику, что больше не буду упрямиться. Но... прошло ещё два Круга, прежде чем Шин решила, что я сделался достаточно послушен, и впервые пригласила меня в альятту. Теперь я стал отцом её пятого ребёнка, и всем сердцем люблю свою Уважаемую жену, и не хотел бы для себя никакой другой судьбы.

Арие ничем не показал, что откровения дабан потрясли его. Поинтересовался, словно не услышал ничего особенного:

-Уважаемый Ольтер, а тебе известно, чем занимаются гутис вне Дома? Чем, к примеру, занимается Уважаемая Шин?

После небольшой заминки Ольтер пожал плечами.

-Мне знакомо только название её Службы - Двойной орден. А остального не знал даже Ларк. По крайней мере, никогда не говорил мне об этом.

Арие не стал рассказывать о том, что видел своими глазами в Каса. Не знал, насколько может быть откровенен.

-Уважаемый Ольтер, совсем недавно твоя жена приезжала в Дом Нгойл. И я не заметил, что Уважаемая Шин ждёт ребёнка.

Глаза дабан неожиданно сузились; но он сразу же расслабился, даже усмехнулся.

-А вот это упущение твоего Наставника. Наверное, он учит тебя одним законам и скучным правилам, а про всё остальное и не вспоминает. Даже не представляет, что такие мелочи могут быть кому-то неизвестны. Гутис не вынашивают собственных детей - лишь зачинают, а потом дети спокойно растут до положенного срока в Родильном Центре.

-Что?

-Ну, это не слишком невероятно. - Дабан позволил себе скривить уголки жестких губы. - Зато детям не грозят никакие случайности. Как всегда, самое неприятное у гутис достаётся мужчинам. Но об этом Наставник не забудет всё рассказать. В свой срок. Тебе-то незачем узнавать про ахваг заранее.


На обратном пути, сидя в удобном кресле плоттера, Арие смотрел на проносящийся внизу, в открытом панорамном окне, океанский берег. Сам плоттер признавался каса вторым чудом Гутис - следующим после самой Нгойл.

Арие упрямо молчал, хотя вопросы буквально рвались с языка. Наконец жена заговорила первой:

-Ожерелье Ольтера напоминает табарайи. У Шин странный вкус. - Арие промолчал, он просто не понял последнее слово. - Тебе понравился Дом Шин?

Ресницы мужчина каса медленно приподнялись:

-Да, но... мне не с чем сравнивать. Я ещё плохо рассмотрел твой Дом. - Наставник обязательно сделал бы строгое замечание. Он много раз предупреждал, что молодому мужчине позволено так дерзко смотреть лишь после особого разрешения. Но каса был уверен, что Нгойл даже нравится его откровенный взгляд. - Но... я бы не хотел быть мужем твоей сестры.

-Почему?

-В каса я видел у Шин оружие. Она умеет убивать.

-Сын гирла, тебе самому приходилось в прошлой жизни сражаться и убивать. Ты даже успел пройти посвящение и стать воином.

-Но я же мужчина. Надо смотреть прямо в глаза того, кого убиваешь, чтобы быть уверенным, что перед тобой враг. А Шин... На самом деле те лунку не были её врагами. Она уничтожала их, даже не задумываясь, как мешающую мошкару. И женщины каса иногда... тоже сражаются, только это совсем другое дело.

Нгойл помедлила, задумчиво разглядывая своего каса. Снова заговорила, когда они уже были Дома, и салон плоттера открылся.

-Думаешь, что я не такая как сестра?

-Но ты пришла к нашему костру без оружия, - выговаривая каждое слово, упрямо напомнил Арие.

Ладонь Нгойл коснулась его плеча, погладила через тонкую ткань. Неужели он также упрям как Ольтер? Наставник утверждал, что это не так.

- Сестра служит в Двойном Ордене, и, конечно, умеет убивать. Но тебя это никак не касается. Арие, ты попробовал в гостях слишком крепкий фрез. Не повторяй своих слов Наставнику. И передай ему, что я снова хочу увидеть тебя в альятте. А пока иди прямо к себе и отдохни до вечера.


И снова Нгойл была бесконечно ласкова, и нежно целовала прямо в губы, и в глаза, и в шею, и, смеясь, играла тонкими пальчиками с завитками волос на его теле, касаясь влажным кончиком языка его живота. И смеялась, когда Арие пытался подражать такой игре. Несмотря на опасения, все получилось даже лучше, чем в прошлую ночь - и каса простодушно приписал все успехи и свои возросшие умения исключительно себе. Хотелось верить, что золотоволосая возлюбленная совсем невинна и трогательно наивна.

Но настало время Тёмного Круга, и Нгойл снова напомнила мужу о его обязанности. На этот раза Арие выбрался из тёплой постели откровенно неохотно, надеясь, что его позовут обратно. И уже стоя в Круге, попросил:

-Нгойл, расскажи мне, что значит этот обычай.

-Муж подтверждает покорность своей жене.

-Мне уже говорил об этом Наставник. А на самом деле?

Нгойл села в постели, скрестила ноги, волосы, золотящиеся даже в туманном полумраке, рассыпались на обнажённую грудь.

-Это очень древний обычай, Арие. Когда Матери-Основательницы решили установить закон Великого Круга, было именно это время ночи. Замыкание старого кольца и размыкание нового. Мужчина гутис обязан всегда помнить о том событии.

Арие демонстративно поёжился.

-А не могли бы Матери-Основательницы принять такое важное решение сразу после обеда? - Нгойл, не задумываясь, громко фыркнула. - И что страшного произойдёт, если я просплю Тёмный Круг?

-Тогда тебя накажет Наставник. Он обязан следить за твоим поведением.

Каса уже знал, как это бывает, с трудом подавил вспышку гнева, снова обернулся через плечо, постарался заглянуть в глаза Нгойл, спросил лукаво:

-Но разве не ты главная в этом Доме?

Гутис неожиданно поднялась с постели, стремительно прошла через всю спальню. Встала над Арие. Мужчина и не думал опускать голову.

-Нгойл, я всегда буду исполнять то, что должен. Но... я могу учить Законы Круга и самостоятельно. Мне невыносимо постоянно ощущать, что за мной следят, как за неразумным маленьким ребёнком, неспособным отвечать за слова и поступки.

-Но ты рождён вне Круга и слишком многое не знаешь. Как ты можешь жить в Доме совершенно один?

-Но я каса, и способен держать слово, если даю его добровольно. И способен понимать, если поступаю неправильно. Я научусь одеваться как истинный мужчина гутис и готовить обед вкуснее Ольтера. Я буду стараться не совершать ошибок, а Книгу Наставлений в Круге буду изучать каждое кольцо. А если всё-таки что-нибудь нарушу - лучше накажи меня ты.

-Ты всё равно не понимаешь. Наставник обязан опекать рождённого вне Круга - по крайней мере, до рождения ребёнка. Таков обычай... Я не могу проводить слишком много времени Дома и постоянно проверять тебя.

-Я твой муж, Нгойл. Разве я дал повод для недоверия?

Просьба мужа прозвучала неожиданно, но почему-то не слишком удивила Нгойл. Она не сама выбирала этого Наставника, запрос в Службу сделала Шин. Наставник оказался гораздо старше каса. В действительности, он был слишком старым. С его прежним воспитанником была связана мрачная и запутанная история, вызвавшая если не скандал, то подозрения в Службе Наставников. Всей истории Нгойл не знала, никаких обвинений Наставнику не прозвучало, но тот мужчина дабан покончил с собой.

Наставник утверждал, что мужчине каса не полагается знать ничего о том, что выходит за пределы Дома. Нгойл уже поспорила с ним: её муж способен на большее, и знания не принесут никому вреда.

Если бы только она постоянно жила Дома, как другие гутис. Но она, прежде всего, представительница Корпуса Освоения. СпецСлужба буквально требует обязательного присутствия Наставника в её Доме. И заботливость Оркас Нгойл тоже была не по душе.

-Я должна подумать. - Нгойл смотрела на фигуру коленопреклонённого мужчины, развернувшегося в её сторону. Эти волосы уже скоро отрастут до плеч, затем ещё ниже. Гутис хорошо помнила, какими они были тогда (Арие сушил волосы у костра), она уже предчувствовала, как шелковые волнистые пряди начнут струиться вниз, обволакивая напряжённые сильные плечи. Арие взмахнул головой, откидывая все волосы назад.

-У меня нет от тебя никаких тайн, Нгойл. Я такой, какой есть. И мне невыносимо тяжело оттого, что совершенно чужой человек постоянно наблюдает за мной.

Нгойл промолчала, затем направилась к двери, ведущей в глубину альятты. Раздвинув занавески, шагнула через порог, оставив Арие в спальне одного.


Каса не слишком надеялся на выполнение своей дерзкой просьбы, но на следующее кольцо Нгойл неожиданно велела мужу собираться и повезла в Золотой Круг. Об этом священном для гутис месте Арие слышал почти каждое кольцо, но даже не предполагал, что когда-либо сможет здесь побывать.

И ещё, он впервые увидел жену в униформе её Службы. Тёмно-кремовая, с холодным металлическим отливом, ткань на ощупь была удивительно мягкой и тонкой, и облегала Нгойл так же откровенно, как белый костюм обтягивал её сестру. На плече сияла эмблема - Круг, разорванный молнией. Оставалось утешать себя тем, что рядом не было видно никаких других мужчин. Впрочем, гутис он тоже не заметил. Из плоттера они сразу вышли в какой-то коридор, где не было никого.

-Иди, куда тебя поведут, - велела Нгойл мужу. - Отвечай, если спросят. И помни, я буду там, с тобой. - При этом лицо гутис было таким строгим, что Арие захотелось сказать, что он не волнуется. - И не опускай глаз, смотри прямо.

Совсем легонько Нгойл подтолкнула мужчину в распахнувшиеся настежь двери. Навстречу оттуда буквально хлынул золотой свет. Чья-то рука (не Нгойл) взяла Арие за запястье и повела вперёд, остановила в нужном месте, отстранилась. Смотреть было невозможно, яркий свет слепил глаза, хотелось зажмуриться и закрыть лицо руками.

Видеть Арие ничего не мог, но буквально кожей чувствовал на себе чьи-то взгляды и ещё пытался различать незнакомые женские голоса, звучавшие за стеной света. Каса слегка пошевелился, снова застыл, настигнутый отчётливо прозвучавшим вопросом, обращённым прямо к нему:

- Арие, мужчина из Каса, скажи нам, по собственному ли Выбору ты стал мужем Уважаемой Нгойл?

-Да, я сделал Выбор сам, - ответил Арие. Да, Нгойл подарила права выбора ему. Да, в Тёмный Круг он встал сам. Хотя... конечно, раньше он и не подозревал ни о каком Тёмном Круге. Но теперь в этом поздно разбираться.

- Ты знал раньше, что значит быть мужем гутис? - спросил всё тот же голос.

-Очень мало.

-Но теперь ты знаешь достаточно. Наставник обязан был объяснить тебе.

-Он объяснил.

-Ты не пожалел о Выборе?

Изменить данное слово недостойно воина - это было бы самым правдивым ответом, но нетрудно было сообразить, что подобное заявление в Золотом Круге неуместно. Арие постарался, чтобы голос звучал уверенно, как в то кольцо, когда сын гирла произносил Обет воина.

-Я хочу быть достойным мужем Уважаемой Нгойл.

-Ты сможешь обойтись без помощи Наставника?

-Я обещаю это Золотому Кругу. - От напряжения по спине под одеждой выступил пот. Арие едва не переступил с ноги на ногу, задержал дыхание. А вдруг он не сумеет?

-Мужчина каса, у Золотого Круга нет причин не доверять тебе. Но... на тебе будет лежать вся ответственность по соблюдению в Доме Порядка и воспитанию детей Уважаемой Нгойл. Ты ещё слишком молод. Ты справишься?

-Я готов делать это... и всё другое для Нгойл. - В сердце юного каса снова было больше дерзкого безрассудства, чем понимания обязательств, которые он произносит вслух. Но гутис слушали только произносимые слова.

-Хорошо, - после показавшейся Арие бесконечно долгой паузы произнёс всё тот же бесстрастный голос.

Та же рука снова сжала запястье, повела сквозь свет назад. Арие ещё ничего не осознал - ослепительное золотое сиянье исчезло слишком внезапно. Некоторое время пред глазами плыли разноцветные слепящие пятна, потом он разглядел Нгойл. Лицо жены приблизилось, голос прозвучал совсем близко:

-Решение принято, даже если я совершила ошибку... ради тебя. Не забывай ничего из уроков Наставника. Если тебя уличат в нарушении Порядка, я... не всегда сумею защитить.

-Нгойл, я благодарен тебе. - Каса был сильнее растерян от необычности обстановки, чем от неожиданно полученного разрешения. Он ещё ничего не понял.

Рукой с парализатором Нгойл взяла мужа за запястье - жест сделался уже привычным. Почти втолкнула в плоттер. Арие занял своё кресло.

-Тебе было позволено войти в Золотой Зал. Тебя выслушали и исполнили твою просьбу! Невероятная честь для любого мужчины, а ведь ты даже не успел стать отцом. Наверное, ты слишком понравился Золотому Кругу, каса. - При последнем замечании Арие почудилось, что жена вовсе не шутит. - Но запомни, твоя просьба понравилась далеко не всем. Не ошибись, Арие. - Пальцы сжали его запястье сильнее обычного. - Ведь ты останешься совершенно один... Хотя, конечно, есть Шин. Но всё равно, первое время Наставник будет регулярно навещать тебя.


Сомнения охватили Арие буквально сразу, в это же кольцо. Подошло время обеда, первого обеда, за который муж Нгойл отвечал сам. И каса доподлинно знал о важности этого события и выучил все связанные с обедом ритуалы, но не успел даже переодеться, вбежал в саяс позднее жены - Нгойл уже сидела за столом.

-Ну, ты справился?

-Нет, Нгойл, не успел. Тебе придемся меня наказать...

-Эй, а ты не слишком строг к себе? Ты же провел всё утро в Золотом Круге.

-Но ты не должна прощать нарушения Порядка.

-Да я вовсе не сержусь на тебя, каса.

-Но ведь... ты должна. Наставник объяснял, как необходимы наказания для соблюдения Порядка.

Гутис передёрнула плечом.

-А Наставник не забыл объяснить, что только я принимаю решение? - Она встала, круто развернулась, и пошла прочь из саяса. Арие бросился следом.

-Прости, Нгойл. Прости во имя Дха.

-Что ещё за Дха? - Гутис остановилась так же резко.

-Великий бог-отец своих детей.

-А как имя... матери?

Отец Дха только один. Сам зачал и породил всех своих детей.

Нгойл уже никуда не спешила, и постепенно перестала сердиться. Она вообще не могла сердиться на мужа - ведь только вчера, в альятте они зачали дочь. Но синий огонь в её глазах разгорался всё сильней.

-Какой удивительный бог. Даже в Гутис дети не рождаются от одних мужчин. И для того, чтобы мужчина мог осознать великое чудо рождения, вам позволяется пройти через боль ахваг.

-Я не боюсь никакой боли, - твёрдо произнёс каса.

Нгойл поглядела на мужа так, словно разглядела в нём что-то необычное. Взяла его лицо в ладони, притянув к себе, жадно поцеловала в губы. Неожиданно зашептала, глядя прямо в глаза, с ошеломившей Арие страстью:

-Дха великий, если ты рожал своих детей, то знаешь об этой боли. Пусть боль рождения будет знакома телу этого мужчины, и сохранится в нём как память. Но пусть испытание ахваг не сломит его дух.

Я гутис, равная, стою среди равных, и этот мужчина со мной, его рука в моей, он мой по воле Круга.

Этот мужчина посмел выбрать меня сам, и он дорог мне. Дай ему сил пройти испытание и не сломаться. Пусть худшее никогда не произойдёт, пусть боль тела на камне ахваг не превратит его душу в пепел, а зелёные глаза останутся такими же чистыми.

Гутис так не разговаривают со своими мужьями, это каса уже понимал. Он осторожно положил твёрдые ладони воина поверх слишком маленьких и изящных ладоней жены, попытался успокоить её тревогу единственным известным способом, хотя далеко не до конца понял её слова, похожие на заклинания.

-Не надо беспокоиться, Нгойл. Я силён, я воин, и способен выдержать любое испытание.

Нгойл отстранилась, убрала свои руки от его лица.

-Ахваг всегда слишком тяжёл.

-Я сумею вынести всё, что полагается выдерживать мужчине гутис, стоящему в Круге. Почему ты сомневаешься?

Он не хотел думать ни о чем плохом. Плохое, если и наступит, то ещё ни скоро, а сейчас хотелось одного: любить и быть любимым.


Нгойл провела с мужем ещё одно кольцо и уехала, почти ничего не сказав на прощанье. И не возвращалась очень долго. Много-много периодов.

Мужчина каса остался в Доме один. Никто не мог делать ему замечаний, давать советы или указывать, как следует себя вести: ни почтительнейший управитель-варесс, ни слуги-оло, ни даже учителя-баули, которые тоже являлись почти слугами в этом Доме. Наставник приезжал только один раз, и, убедившись, что мужчина каса действительно, добросовестно, каждое кольцо, открывает Книгу Наставлений, уехал.

Одиночество и сомнения сделались настоящей пыткой. От сомнений и неизвестности каса постепенно сходил с ума, и однажды даже не заметил прибытие плоттера - ведь его никто не навещал. В последний момент мужчина со всех ног бросился к входу и замер - через порог переступала Шин. Придя в себя, муж Нгойл приветствовал сестру своей жены. Гутис оглядела его с головы до ног, широко улыбнулась.

-Приветствую тебя, муж Нгойл. Я принесла радостное известие: у тебя родилась дочь.

Вот теперь Арие действительно потерял дар речи, и Шин немного позабавила его реакция. Нгойл почему-то не предупредила его о ребёнке, а непонятные слова про ахваг перед отъездом остались только словами.

-Идём со мною, мужчина каса.

Уверенно как Хозяйка она пошла вперёд по коридорам, привела прямо к массивной, лишённой обычной отделки, двери ахваг. Эта было одно из двух помещений, куда Арие ещё никогда не заходил, хотя знал о его предназначении. Вторым запретным местом в Доме был саколь, личный кабинет Хозяйки.

Шин сама распахнула двери - они не были закрыты. Большая комната казалась ещё просторней оттого, что была почти пустой. Только у противоположной стены стояла низкая прямоугольная платформа-стол, словно целиком отлитая из чёрного полированного камня.

-Да поможет тебе твой Дха, - произнесла Шин. Чуть позднее Арие сообразил, что гутис могла узнать о Дха и не от Нгойл. - Полностью сними одежду, распусти волосы, как в рабат, и ложись вот сюда.

Немного помедлив, Арие подчинился, лёг навзничь. Гутис закрепила его раскинутые ноги и руки специальными скобами, холодными и твёрдыми, убрала волосы наверх. Закрепила скобу-ошейник на горле. От всех этих манипуляций Арие заранее сделалось не по себе, хотя он постарался, чтобы на лице ничего не отразилось.

Шин склонилась совсем низко, нежно-розовые губы произнесли неожиданно чувственно:

-Сейчас ты узнаешь о боли много нового, мужчина каса. И запомнишь это навсегда. Приготовься, Арие, муж Нгойл.

Сын гирла напрягся и без её предупреждений, запоздало дёрнулся, словно пытаясь высвободиться.

-Я знаю, что такое боль, Уважаемая Шин.

Арие мог бы поклясться, что в синих зрачках гутис полыхнул огонь - яростнее, чем он когда-либо замечал в зрачках Нгойл, о которых иногда уже стал забывать. Рука гутис уверенно включила что-то под платформой, и каса взвыл, пытаясь сдержать рвущийся наружу первый крик. Боль набросилась на него сразу со всех сторон, как голодный зверь рвёт в остервенении добычу зубами и когтями, отрывая живое мясо, выворачивая наружу внутренности и раздирая суставы, немного отпуская, чтобы дать передышку себе, и наброситься ещё яростнее и сильнее.

Упираясь пятками и затылком, Арие рванулся из скоб, тело выгнулось натянутым луком. И очень скоро он уже ничего не мог контролировать, перестал что-либо видеть или слышать. Боль, бьющая огненными копьями насквозь, больше не давала передышки, вобрала его тело в себя, раздавила под собой. Утратив всякое представление о том, что с ним происходит, каса кричал.

Но время прошло, и ахваг закончился. Зажимы, державшие тело в тисках, раскрылись и перестали быть источниками боли.

Медленно возвращаясь в себя и осознавая, кто он, и что с ним произошло, Арие повернул голову. В ахваг никого не было. Около скамьи, где оставалась одежда, виднелась раковина, и стоял кувшин. Кусая губы, чтобы снова не застонать, каса медленно, через силу, сполз на пол и кое-как добрался до воды. Первых глотков даже не ощутил, они исчезли в горле, как пропадает бесследно дождь в иссушенной земле. Потом осторожно обтёр лицо - оно было залито чем-то солёным и липким. Нащупал губку, намочил её, начал обтирать униженное болью тело. Потом натянул платье. Осторожно, преодолевая судороги в бёдрах и придерживаясь ослабевшими руками за стены и всё остальное, что встречалось на пути, побрёл к себе. Хотелось одного - просто лечь на пол и забыться. Наверное, так и следовало поступить, но каса упорно брёл вперёд, переставляя непослушные ноги.

В коридорах всё выглядело мрачно и удивительно тихо. Ни один случайный оло не попался на пути доса, прошедшего ахваг. Кажется, во всём Доме никого не осталось.

Арие ошибся, вернее, забыл: без гутис ахваг не мог бы закончиться. Шин ждала в агрит, она вышла навстречу, несколько мгновение смотрела молча.

-Поздравляю, ты прошёл испытание, мужчина каса, и достоин стать отцом. - Удивительно сильные руки Шин, подхватили его, помогли добраться до ближайшего кресла. Затем помогли застегнуть платье на плече - в ахваг это не получилось. Поднесли к губам чашку с каким-то питьём. - Ты очень силён, Арие, сразу же после ахваг смог идти сам.

Голос Арие, сорванный в крике, несколько раз подвёл его, прежде чем каса заговорил:

-Уважаемая сестра моей жены... Разве Нгойл не приедет сама?

Шин прищёлкнула пальцами.

-Тебе придётся справляться одному. Сейчас Нгойл слишком занята. Уверен, что не нужна помощь Наставника?

-Нет. - Каса опустил голову, пытаясь всё-таки сидеть, а не лежать в кресле.

-Хорошо. Если что-нибудь понадобится, обращайся прямо ко мне - баули ведь научили тебя пользоваться внешней связью. Канал открыт в саколь Нгойл, я открыла его специально для тебя. Сегодня отдыхай, а завтра Ольтер привезёт девочку. Всё-таки ты слишком неопытен, советы моего мужа никак не помешают. Не провожай меня, отдыхай.


Уважаемый Ольтер появился на следующее утро с удивительно маленьким бело-кружевным свёртком на руках. Мужчины традиционно приветствовали друг друга, затем Ольтер поздравил молодого отца, сказал, что дочь Уважаемой Нгойл будет необыкновенной красавицей. Каса промолчал. Он никак не мог осознать своего отношения к неожиданно появившемуся ребенку. И, главное, оказался совершенно не готов к новым обязанностям - даже не представлял, как прикасаться к такому существу.

Затем Ольтер торжественно передал Арие подарок за дочь: драгоценное ожерелье, чем-то отдалённо напоминающее то, что когда-то Нгойл уже подарила Маре, во всяком случае, такое же драгоценное.

Мужчина дабан произносил слишком много любезных слов, но держался ещё холоднее, чем при прошлой встрече, а голос иногда начинал звучать как-то неуверенно.

-Я думал, что Шин пошутила. Ты живёшь даже без Наставника.

-Я справлюсь. - Арие вцепился обеими руками в свёрток с дочерью, не догадываясь даже заглянуть под кружево, и, одновременно, не зная, куда девать драгоценное ожерелье. С ужасом убедился, что совсем ничего не знает о таких маленьких детях (этого ни Наставник, ни баули не рассказывали), и сейчас испытывал настоящее отчаянье. Воина каса его отец и старшие братья обучали совсем другому. - Я благодарен тебе и Уважаемой Шин за... всё. - Арие не то, что не нравился муж Шин, наоборот, даже очень нравился, но почему-то не получалось доверять ему, словно у дабан имелось что-то тайное на душе.

Малышка мирно спала, удивительно светленькая и спокойная для новорожденного ребёнка. Арие, наконец, догадался откинуть покрывало, положил дочь прямо на стол в агрит, затем протянул руку гостю. Ольтер отпрянул.

-Не прикасайся ко мне.

-Но я... Что с тобой, Уважаемый Ольтер?

-Ничего. - Ольтер неловко отвёл глаза. - Ты давно уже не видел Уважаемую Нгойл?

-С того самого времени, когда праздновалось рождение твоего младшего сына Солло. Нгойл уехала ровно через два кольца.

-Так давно! - поразился Ольтер.- А кто же провёл тебя через ахваг? - спросил он, уже догадываясь.

Арие откровенно удивился тому, что дабан так мало знает.

-Уважаемая Шин приезжал ради проведения ахваг в этот Дом.

-Да... конечно. Шин и сама волнуется из-за сестры.

-Ты что-нибудь слышал? - не выдержал каса.

Дабан посмотрел себе под ноги.

-Нет, Шин мне ничего не говорила. На самом деле я ничего не знаю. Но... Шин очень встревожена. Она дважды ездила в Корпус. - Ольтер поглядел на девочку, тихо добавил. - Попробуй спросить сам. Мне кажется, что тебе Шин ответит.


Арие не стал спрашивать сестру Нгойл. Не потому, что на самом деле боялся этой гутис, просто опасался нехороших вестей. И он ни к кому не обратился за помощью, сделал для Оссиль (так он назвал дочь) всё сам. В меру собственного понимания.

Но надежда куда-то исчезала, прошло уже слишком много времени без жены. Мужчина каса продолжал следовать Порядку в Доме просто потому, что однажды дал такое обещание.

Утреннее купание в бассейне рабат был частью этого Порядка. Ощутив на себе взгляд, Арие резко обернулся - взглядов оло он обычно не ощущал, а кроме них в рабат никого не могло быть. В следующий миг каса стремительно выскочил из воды, схватил накидку. Шин словно не замечала бурной реакции на своё появление, некоторое время наблюдала за действиями мужчины, дождалась, когда он растерянно пробормочет:

-Благословенен твой приход, Уважаемая сестра моей жены.

-Мой долг навестить этот Дом и убедиться, что здесь всё благополучно. Ты совсем не обращаешься за поддержкой, Арие. Это неправильно.

Мужчина очень сомневался, что гутис могла свободно заходить в рабат, тем более без предупреждения. Он выпрямился, придерживая края накидки руками.

-Уважаемая Шин, Оссиль ещё не проснулась и сейчас находится под присмотром оло. У меня есть время, я оденусь и принесу для вас фрез в агрит.

Шин усмехнулась.

-Хорошо, я не стану тебя смущать.

Но когда каса, полностью одетый и причёсанный, появился на пороге гостиной-агрит, спросила строго:

-Почему ты не носишь присланное мной ожерелье?

Арие неловко опустил поднос на стол.

-Я не собирался быть неблагодарным, Уважаемая Шин, только в Доме меня никто не видит. Я готов понести наказанье. Но только ответьте, когда Нгойл снова вернётся в этот Дом, ко мне и своей дочери. Оссиль уже начинает говорить, и ей некого называть матерью.

Задумчиво потирая парализатор, Шин промолчала. Все без исключения гутис носили такие браслеты постоянно, с первого кольца своего признания. Теперь-то каса отлично представлял, на что способно это оружие.

-Я не знаю ответа на твой вопрос, Арие. Сестру ищут.

-Во имя Круга, где она?

-Не переживай, Арие. Я обязательно позабочусь о тебе.

-Что значат ваши слова, Уважаемая Шин?

-Они значат, что я заменю Оссиль мать, если в Золотом Круге Нгойл объявят ушедшей. - Арие неловко и беспомощно вытянул руки перед собой, затем не выдержал, закрыл ими лицо.

-Мы были вместе всего четыре кольца. Меньше - только четыре дня и три ночи. Это не может быть правдой, Уважаемая Шин.

-Арие. - Шин обошла столик, обняла мужчину за плечи обеими руками, и он больше не оттолкнул её рук, хотя и понимал, что это неправильно и нехорошо. - Я верю, что ты любил мою сестру всем сердцем. Я уважаю твои чувства, мужчина из Каса. Но Круг поворачивается, а ты ещё слишком молод, и у тебя есть дочь. Во имя Круга, надо смирится.


Золотой Круг принял решение. Было официально объявлено, что Уважаемая Шин принимает на себя заботу о Доме сестры, признаёт Оссиль равной собственным детям, и отвечает за неё перед Кругом. Чтобы исполнить свой долг перед Кругом, Уважаемой Шин следует позаботиться и об отце Оссиль, оставшемся без защиты. Отныне мужчина каса принадлежит Уважаемой Шин, обязан во всём слушаться её, также как слушался свою Уважаемую жену.

Арие не понял смысла выражения "принадлежит Шин". Каса никогда не считал себя вещью, которую передают друг другу, не спрашивая её желания. Но сейчас был настолько оглушён и раздавлен всем услышанным, что вцепился обеими руками в подаренное Шин ожерелье - сегодня он одел его впервые, и просто молчал. Смотрел непонимающим взглядом и ждал, что, произнеся все эти ужасные вещи, Шин, повернётся и уйдёт. Но гутис медлила. Расстегнула застёжку своей куртки. Потом велела мужчине встать на колени. Недоумевая, Арие подчинился. Прохладные пальцы Шин сжали его виски.

-Я хорошо знаю, какие чувства ты испытывал по отношению к Нгойл. К сожалению... Круг повернулся, и вот её больше нет. Ты живёшь совсем один... уже почти три Круга. Всё время один. Разве твоему телу не бывает тесно?

- Шин! - Арие попытался откинуться назад, чтобы гутис больше не прикасалась к нему. Настолько-то то он знал закон: для мужчины гутис возможна только его жена, и его жену зовут Нгойл. А для этой гутис он чужой мужчина.

-Великий Круг повернулся и отдал тебя мне.

-Это... ты так захотела, - запоздало догадался каса.

-Да, и уже очень давно. Не знаю, как выдержала и не прикоснулась к тебе прямо в ахваг. И не смей сейчас отворачивать лицо. У тебя больше нет выбора. Ты станешь моим любовником. - Причиняя физическую боль, гутис второй рукой перехватила рассыпающиеся из-за выпавших заколок длинные каштановые волосы, намотала их на руку, прижала лицо каса к себе. - Тебе придётся подчиняться моему желанию, Арие.

Шин отлично знала, что делает. Молодой, сильный мужчина оказался слишком близко от очень красивой и откровенно желавшей его гутис. Арие никогда даже не помышлял об измене, но внезапно и абсолютно против всего, во что верил, ощутил неумолимые тиски желания. И словно бы беспричинно, не осознавая происходящего с ним, застонал вслух. Всё-таки сделал слабую попытку отстранить гутис от себя.

-Во имя Круга, позволь мне вернуться к себе, в рабат.

-Глупый каса. - Рука чуть ослабла, не желая причинять слишком сильную боль. - Я и так слишком долго мечтала прикоснуться к тебе снова. Только не заставляй принуждать, и тебе будет очень хорошо со мной.

Никогда ещё Арие не слышал такого неумолимого напора в обычно спокойном голосе этой гутис. Неистовая синева разлилась в жадных глазах от края до края, так что каса не мог больше туда смотреть и зажмурился. Шин повалила мужчину на белый ковер агрит, не позволяя встать.

Арие прожил в Гутис уже достаточно времени, чтобы отбросить надежду на сопротивление гутис. Даже если Шин и не захочет воспользоваться парализатором, её желание не просто слова.

-Не надо, Шин, - снова попросил Арие, уже не веря себе. Собственное сердце, как обезумевшее сура, вдруг понеслось вскачь, не разбирая дороги, и летело, конечно же, прямо к обрыву.

Изголодавшееся в одиночестве тело, независимо ни от чего, само жаждало прекрасного тела гутис, желало не меньше, чем Шин хотела его, и это оказалось самым сильным средством принуждения. Если бы гутис сейчас передумала и действительно отпустила, каса взвыл бы от отчаянья, хотя упрямые губы и повторяли жалкий протестующий лепет. Шин не слушала его вовсе.

Сигнал о наступлении Тёмного Круга не сразу разделил любовников. В первый мгновения Арие замер, не понимая, что следует делать. На бедрах горели свежие полосы от ногтей и зубов Шин. Каса поспешно вскочил, направился в противоположной стене комнаты. Гулкий звон постепенно растаял в тишине спящего Дома.

Через неприкрытые окна лился неспокойный красноватый свет Младшей луны, озаряя беспорядок в спальне хозяйской альятты. Но и в душе каса сегодня слишком многое оказалось перевёрнутым, сорванным со своего места - то, что он уже привык считать незыблемым. Лениво потянувшись, Шин спросила:

-Тебе хорошо?

-Я не знаю... - Арие не обернулся, говорил, глядя в стену. - Да, хорошо. Но с Нгойл у меня не было ничего подобного. Я не забывался... до конца. Полностью, словно в ахваг.

На губах гутис появилась невидимая в сумраке самодовольная усмешка.

-Разумеется, Нгойл была с тобой только нежна. Ведь ты вступал в Круг и был слишком молод. "И наивен", - хотелось добавить Арие, но он промолчал.

Рука Шин отбросила покрывало.

Гутис подошла, обняла за шею, зарывшись лицом в волосы. Потом повернула его голову.

-Улыбнись мне каса. Твоя улыбка сводит меня с ума.

-Я боюсь тебя, Шин.

-Сын гирла боится? Но разве для этого есть причина? Разве я причинила тебе зло?

-Мне кажется... ты можешь.

-Не думай так.

-Шин, пусть Ольтер никогда не приезжает в этот Дом.

-Не волнуйся о нём. Вы не будете встречаться, если ты не хочешь. - Она опрокинула зеленоглазого каса на себя. - Хочу любить тебя снова, и обещаю - буду сейчас очень нежной. Если ты этого хочешь...

Арие хотел. Он протянул руки и снова заключил Шин в объятья, ощущая, как на самом деле хрупко и податливо её тело, и как невозможно от него отказаться. И когда гутис, наконец, приподнялась, чтобы уйти, не выдержал, прошептал умоляюще:

-Ты вернёшься, Шин?

-Да.

-Скоро? - Разве Наставник не объяснял, что это запретный вопрос? Или запрет относится к мужу, а любовник вправе спрашивать что угодно. Глаза гутис распахнулись от невольного изумления, которое сменилось радостью:

-Так скоро, как смогу. Думаю, ещё сегодня.


Всё-таки Ольтер приехал. Сначала это выглядело как обычный вежливый визит. Арие велел варессу подать в агрит угощение, напитки, собственноручно разложил по тарелочкам с золотыми краями аккуратно нарезанные ломтики сладких фруктов. Они поговорили о детях, о слугах, о погоде, которая в Гутис почти всегда была удивительно хорошей.

Одет и причесан мужчина дабан был безупречно строго, что с самого начала вызвало у Арие тайную зависть. В Гутис его никто не учил одеваться, пришлось разбираться в этой очень важной области мужской жизни самостоятельно. Многочисленные, тщательно подобранные один к одному, драгоценности, украшающие причёску Ольтера, слепили взгляд, но черные глаза сегодня казались тусклыми и смотрели почти без выражения. Наконец, раскрошив кусок пирога и забыв о том, что его надо есть, дабан произнёс тихо:

-Ты изменился, Уважаемый Арие. - Теперь пришла очередь Арие отводить взгляд. - Значит, это правда, ты стал Вторым мужем Шин. Она спит с тобой в альятте?

Лучший способ защиты - это нападение. И он ни в чем не виноват. Почти. Если дабан обвиняет, то пусть объяснит, как он должен был сопротивляться. Золотой Круг слышит только самих гутис, а за мужчину, не имеющего родных, никто и никогда не вступится. И в детской его ждала маленькая Оссиль.

-Золотой Круг объявил, что я принадлежу Уважаемой Шин, - как можно спокойнее произнёс мужчина каса, тоже используя сладкий пирог не для еды, а чтобы занять руки. - Поэтому я сплю с ней.

-Не может быть, - вырвалось у дабан. Но он тут же потух и опустил голову. - Шин всегда проводила со мной очень немного своего времени. А с тобой... она ведь не оставляет тебя всю ночь... до самого утра. Как с юэль.

Арие не представлял, о ком сейчас упомянул дабан, но почувствовал оскорбление.

-Уважаемый Ольтер. - Он передвинул в сторону и чашку с давно остывшим настоем. - К чему может привезти наш разговор? Для чего ревновать, если от тебя ничего не зависит.

-Я не ревную, - Ольтер солгал, и поэтому медленно и неотвратимо начал краснеть. - На самом деле Шин никогда не хотела меня по настоящему. Никогда. Но она никогда не интересовалась другими мужчинами гутис. Чем ты лучше меня, что дал ей такого, чего не мог дать я? - Арие промолчал, у него не было ответа. - Теперь жена постоянно недовольна мной. Стала говорить, что я плохо забочусь о детях. В последний раз... за меня заступался Наставник. - Ольтер вскочил, едва не опрокинув со столика поднос. - Не рассказывай, что я приезжал. Или скажи, мне уже всё равно.

После внезапного отъезда Ольтера, больше всего похожего на бегство, Арие попытался успокоиться и хоть немного обдумать своё положение, только никакой ясности не получалось. Мысли лишь сильнее запутывались, как порванные нити. Мужчина каса поднялся в детскую, и долго играл с Оссиль, напряжённо пытаясь отыскать концы перепутанного клубка из сомнений и непонятных страхов. Его собственные слова Ольтеру были правдой - от него ничего не зависело, и в то же время каса точно знал, что берёт чужое, и боль отчаянья в глазах дабан была его личной виной.

Варесс появился в детской как спасение. Он предупредил доса о визите Наставника. Арие ещё раз убедился, что с Оссиль всё в порядке, и поспешил навстречу - Наставник был редким и долгожданным гостем в этом Доме. Теперь каса не относился к его советам с болезненным нетерпением, наоборот, был благодарен за любую заботу. Он преклонил колено, коснулся массивного золотого перстня на протянутой вперёд пухлой ладони.

-Приветствую тебя, Уважаемый Наставник.

-Ты удивительно хорошо выглядишь, Арие. - Наставник одобрительно похлопал его по щеке, позволяя встать. - Совсем неплохо для мужчины, чья жена уже три круга не возвращается в свой Дом.

-Её сестра, Уважаемая Шин, взяла на себя всю заботу об этом Доме.

-Конечно, я всё знаю о тебе. - Наставник уселся на стул с высокой спинкой, расправил жёсткую юбку. Позволил Арие налить себе фрез. Выпил, не сводя с бывшего воспитанника испытующего взгляда. - А вот понимаешь ли ты, каса, что остался жить в этом Доме лишь ради дочери, рождённой в Круге. Уважаемая Нгойл успела позаботиться о тебе, оставив свой залог, а я ещё сердился, что она поставила тебя в Круг слишком рано. Гутис всегда понимают что делают.

Только ради дочери Золотой Круг не отправил тебя, рождённого вне Круга, в Дом Отвергнутых. Арие, ты не должен заблуждаться и забывать - для Круга ты меньше чем ничто. Смысл твоей жизни в Оссиль. Ты обязан всегда находиться рядом с дочерью, я посоветовал бы даже перейти спать в детскую. И тебе следовало бы теперь одеваться в более тёмные одежды, и снять все украшения. Ты и так... чересчур хорош собой.

Арие послушно кивнул.

-Я помню об обязанностях отца и провожу с дочерью всё своё время, Уважаемый Наставник.

-Не обманывай меня, Арие. - Наставник начал откровенно сердиться. - Ты никогда не умел лукавить, но раньше я был снисходителен - ведь Уважаемая Нгойл хотела только баловать тебя. Сейчас... ты поступаешь нехорошо. И это слишком опасно для тебя. Ты не представляешь, насколько опасно. Уважаемаяй Шин может переступать черту, запретную даже для гутис. А вот тебе... - Наставник явно не договаривал того, что мог бы произнести.

-Но я стал Вторым мужем Шин, и стою ради неё в Тёмном Круге, - запротестовал Арие, забыв, что спорить с Наставником нехорошо. Тот охнул. Затем выпил вторую чашку фреза, но не смягчился, как это бывало с ним раньше, наоборот, сделался ещё суровее, даже сжал кулаки. Велел Арие сесть напротив себя.

-У Шин есть муж, стоящий ради неё в Тёмном Круге и дети от него. Если этой гутис понадобится Второй муж, то найдётся совсем другой мужчина, но не ты, не муж её сестры. - Каса молчал, упорно рассматривая узор на скатерти. Наставник неодобрительно покачал головой. -

-Значит, Шин Оус... поставила своё желание выше Закона Круга. Единственное, что мужчина может противопоставить гутис, это сказать нет. Ведь ты же находишься в собственном Доме. Но ты не смог.

-Круг Свидетель, мне сказали, что Нгойл больше нет. Никто не говорил иначе, а ведь я... мы были вместе всего четыре кольца. Только три ночи. И Шин объявила, что я стал её Вторым мужем.

Наставник невольно смягчился и теперь смотрел на своего юного воспитанника печально. Мужчина каса всё ещё оставался слишком юным. Слишком наивным.

-Уважаемая Шин не должна была вести себя так... безрассудно. И так говорить, если она действительно произнесла именно эти слова. - Арие вскинул подбородок. Он не помнил дословно, что тогда сказала Шин, но понял он её именно так. И Шин знала все его мысли. - В Золотом Круге не предполагали, что Уважаемая Шин пожелает мужчину своей сестры. Так что... в твоих словах есть своя правда. Только кто станет слушать мужчину гутис, если рядом с ним нет жены? - Наставник встал, прошёлся вокруг Арие. Остановился прямо над его головой. - Такая история никому не понравится. Тебе следует подготовиться к худшему.

-Что может быть хуже?

-Каса, ты не хочешь понять меня. А я боюсь объяснять, чтобы своими совами не привлечь на твою голову ещё не свершившееся зло. Ты никто для Уважаемой Шин, чужой мужчина. И если родится ребёнок... ребёнок от тебя, для Круга он не будет законен. Твой ребёнок будет свидетельствовать, что ты нечист перед Кругом. - Наставник замкнул Круг прямо над головой мужчины каса. В голове Арие внезапно всплыли строчки из Завета, словно прописанные сейчас огненными буквами. "Мужчина, не сохранивший чистоту перед Кругом, недостоин. Его дочь отвержена".

-Оссиль... - не гутис? - вопросительно прошептали губы Арие, словно Наставник мог дать какой-то другой ответ вопреки написанному в Завете.

Шин появилась в агрит как-то незаметно, очевидно, запретила варессу предупреждать о себе. Наставнику пришлось встать навстречу гутис и поклониться так же, как это сделал Арие. Выражение круглого лица осталось неодобрительным - он собирался быть почтителен, но не более того.

-Проверяете своего бывшего воспитанника, Уважаемый Наставник?

-Да. И я недоволен им. У него слишком нарядное платье, руки полностью открыты, украшения в волосах. Кажется, он больше времени уделяет внешности, чем дочери.

Губы Шин выразительно скривились.

-Не Наставнику спорить со мной о Порядке в этом Доме. Я стою в Золотом Круге и сама устанавливаю эти законы. Ты должен лишь следить за их исполнением.

Лицо Наставника заметно побледнело.

-Мне кажется, в этом Доме соблюдают не все Законы, Уважаемая Шин.

-Мне не нравится это обвинение. Я не забуду отправить жалобу в Службу Оркас.

Наставник выпрямился, хотя на круглом лице выступила испарина.

-Уважаемая Шин, ты - это ещё не весь Круг.

-Я выслушала твои слова, Уважаемый Наставник. Уходи. Больше я не хочу встречать тебя в этом Доме.

Шин проводила Наставника взглядом, повернулась к Арие - лёд в её глазах постепенно растаял.

-Глупый старый Наставник. Он ничего не понимает, и просто смешон, если собрался указывать гутис. - Подобный разговор с Наставником показался каса неслыханным делом, но вмешаться он не посмел.

Шин поманила Арие к себе, через некоторое время уже сидела у него на коленях. После долгого поцелуя у каса всё-таки вырвалось:

-Как я могу пренебречь словами Наставника. Он никогда не ошибается.

-Можешь. Представляю, что именно он здесь наговорил. Что может понимать Наставник?

-Ох, Шин! - Арие почувствовал, как вопреки всем сомнениям жаркое вожделение поднимается снизу вверх, в то время как ладони гутис медленно и неумолимо скользят в противоположном направлении.


С этого кольца Арие стало казаться, что он всё время немного пьян. Он и на самом деле теперь пил фрез, конечно, не слишком много, не больше одной чашки. Шин это нравилось, хотя она и не настаивала.

Страсть с острым привкусом запретного сделалась смыслом жизни.

И когда Шин шепнула, что теперь их не сможет разлучить даже Золотой Круг, потому что она сделала Арие отцом своей дочери, каса поверил всем сердцем. Захотел поверить. Как же иначе... Шин стоит в Золотом Круге и представляет, что делает. Разве она может причинять ему зло?

Обвинения Наставника не могли быть справедливы. Арие испытал невероятный прилив счастья, впервые увидев свою вторую дочь. И никогда не пренебрегал своими маленькими прелестными дочерьми, заботился о них самым надлежащим образом - как отца его было не в чем упрекнуть. Но все помыслы были связаны только с Шин. Он жил лишь в те мгновения, когда сливался с возлюбленной в неразделимый клубок, сразу же забывая о глупых сомнениях, пытаясь отдаться без остатка её ненасытному, жадному телу.

Видит Круг, он не желает Ольтеру ни малейшего зла. Пусть Ольтер будет, пусть Шин даже посещает своего дабан - ему всё равно. Но разве он берёт чужое? Разве Шин отдавала Ольтеру свою страсть? Никогда.

И с каждым новым кольцом каса делался всё безумнее. И давно ничего не опасался, ходил по всему Дому с гордо поднятой головой, и переливчато-зелёные глаза радостно сияли.

Сегодня Шин не собиралась приезжать. Уложив детей и оставив их на попечение сразу трёх обученных оло, Арие собрался прогуляться в большом парке. Он не успел никуда уйти, от входных дверей донёсся сигнал плоттера, выходящего из прыжка. Это было необычно (В самой Гутис плоттеры в прыжок не посылались), но ничего удивительного - иногда Шин появлялась и прямо извне.

Арие бросился к зеркалам, торопливо поправил пышные манжеты и похожее на плетёное кружево легкое ожерелье - подарок за Изоаль, свою вторую дочь. Ещё раз взглянул на себя - последнее время он особо придирчиво следил за своей внешностью, в этом обвинении Наставник был абсолютно прав - и поспешил навстречу гостье.

Круг Неодолимый, прямо перед ним, едва переступив порог, стояла Нгойл.

Гутис очень изменилась: светлая кожа обгорела почти до черноты, как у дабан, волосы, наоборот, выгорели вокруг лица почти до белого цвета и вдобавок были коротко обрезаны. И даже не поддающаяся никаким внешним воздействиям униформа выглядела несколько истрепавшейся и немного выцветшей. Губы Нгойл не улыбались, как запомнилось Арие, а только презрительно дрогнули при виде застывшего, потрясённого её появлением, мужа. Он заглянул в глаза, и встретил абсолютно непроницаемый, жёсткий взгляд.

Нгойл шагнула вперёд, приблизилась вплотную, упёрлась кулаком в грудь Арие. Только тогда он судорожно вдохнул воздух.

-Мне сказали... ты не слишком сильно скучал в одиночестве. Как моя дочь?

-Нгойл. - Это прозвучало как всхлип. Арие перезабыл все остальные слова, опомнившись, упал на колени, так и не осмелившись произнести приветствие. Наконец как-то заговорил: - Твоя дочь, Оссиль... Очень похожа на тебя.

Губы Нгойл усмехнулись.

-Что ещё ты мне расскажешь? Ведь в моё отсутствие у тебя появилась и вторая дочь?

-Нгойл, - он говорил, потому что молчать было ещё хуже, - мне сказали, что ты покинула Круг и не вернёшься. Так сказали в Золотом Круге.

-И что сделал ты? Кроме того, что посвятил себя воспитанию Оссиль?

-Нгойл. - Сказать в оправдание было нечего.

-Твоя вторая дочь от моей сестры. - Конечно, это не было вопросом.

-Да. Я стал мужем Шин.

Нгойл даже не засмеялась. Арие показалось, что эта гутис разучилась смеяться. Её нежный голос сделался резким, даже злым.

-Кто видел мой уход и заявил об этом в Круге? И даже если бы... эта ложь была бы произнесена - сестра не могла бы прикоснуться к отцу моей дочери... без его согласия. Значит, согласие было дано.

Гутис оттолкнула Арие с дороги и зашагала вперёд, не оглядываясь. Арие не понимал, что должен теперь делать. Встав с пола, поспешил следом.

-Нет. Отправляйся к себе. Сейчас я не желаю тебя видеть.

-Что ты сделаешь со мною, Нгойл?

-Во всяком случае, Шин тебя больше не увидит.

Арие сдержал горестный вздох, почти всхлип. Отступил. Свернул на лестницу, ведущую к рабат.

Всё, что случилось с ним, представлялось теперь чудовищным жестоким розыгрышем. Он не хотел предавать Нгойл и никогда бы не сделал этого... ни под каким принуждением. Так получилось. И, конечно, он рад, что Нгойл осталась жива. Но что она сделает с ним? С детьми? Во что превратится его будущая жизнь?

Ночью Арие привычно преклонил колени в Тёмном Круге, очерченном на полу рабат, потом сел на пятки, откинулся назад, положив ладони на бедра ладонями вверх. Закрыл глаза. Молитвы о прощении не получалось, да каса и сомневался, что имеет на него право.

Нгойл вошла в рабат очень тихо, приблизилась, тоже опустилась перед мужем на колени. Она была закутана в длинный мягкий халат и сейчас не выглядела такой грозной и неумолимой, как при встрече. И когда заговорила, в голосе не слышалось гнева, только горечь.

-Я сама виновата. Знала, что не смогу быть рядом, и позволила тебе остаться без Наставника. Оссиль не засыпает... зовёт тебя. Оло сказал, что она по ночам всегда зовёт отца и не успокаивается, пока ты не приходишь.

Арие не пошевелился.

-Я предал тебя, Нгойл, и заслужил презрение. И даже не имею права знать, что происходило с тобой всё это время.

-Всё это время... я думала о тебе, мужчина каса. - Гутис приподняла руку, но так и не прикоснулась к его плечу, окутанному длинными шелковистыми волосами. Взгляд гутис напоминал потемневшее перед грозой небо. Совершенно неизвестная Арие, чужая жестокая гутис. Каса верил в одно: всё будет так, как она скажет, оставалось только ждать решения. - Я не смогу разлучить тебя с детьми. Дочери имеют право на отца. Ты будешь по-прежнему заботиться о них, но, во имя Круга, не попадайся мне на глаза. Не желаю видеть тебя в саясе и в коридорах.

-Ты ненавидишь меня, Нгойл? - Арие задал этот вопрос, когда жена уже ушла, и поэтому не получил ответа.

Очнувшись, каса упруго вскочил на ноги: если дело касалось детей - мужчины пренебрегали даже Тёмным Кругом. Подвернул волосы, привычно скрепил их на затылке. Натянул платье, сверху накидку-передник, туго перетянул её поясом. Нгойл произнесла не дочь, а дочери. Арие не смел надеяться, боялся даже думать, что это может значить.


## Глава 3


Второй муж Нгойл


И снова оло принёс ужин в рабат гораздо позднее положенного времени, поставил миску прямо на пол, у самых дверей. Конечно, он лишь исполнял приказ - ограничения в еде считались одним из видов наказаний. Арие поднял миску и ничего не сказал. Поев, ещё раз сходил наверх, в детскую, уложил Оссиль спать и дал указания оло. Младшую девочку, Изоаль, ему не позволяли даже увидеть - и каса снова не протестовал, послушно вернулся к себе.

В коридоре, у самых дверей рабат его поджидал Ольтер: преградил дорогу, затем почтительно поклонился, приложив руки к груди. Муж Шин был последним, кого каса хотел бы видеть, но, вспомнив о правильном поведении, Арие тоже сложил руки.

-Приветствую тебя, Уважаемый Ольтер. - Вежливые слова произносились с трудом, застревая в горле, как сухой песок.

Недоверчивые глаза дабан, конечно, отметили неприлично простую одежду мужчины из Каса.

-Я страшился гнева... сестры моей жены. Думал, что Уважаемая Нгойл пошлёт тебя в ахваг. Но ты...улыбаешься и спокойно отдыхаешь в собственном рабат.

-Тебя это огорчает? - Место для разговора было не самым подходящим, и Арие совершенно не понимал, что дабан делает здесь в столь странное для обычных визитов время. И заговорил муж Шин, даже не произнёся приветственных слов.

-Огорчает? - Ольтер хотел засмеяться, но вдруг позабыл, как это делается. Он стремительно развязал шнуры на платье, рывком сдёрнул ткань с одного плеча вниз. Бронзовая кожа на спине были располосована кроваво-красными следами от плётки. Арие отшатнулся.

-Кто это сделал? - Словно не догадался.

Опомнившись, Ольтер передёрнул плечами, торопливо прикрылся.

-Наставник снова вмешался, чтобы защитить меня от худшего. Но Шин предупредила, что отправит меня в Дом Отвергнутых, если снова не увидит тебя. - Дабан поморщился, задев тканью свежие рубцы - Дом Отвергнутых был не самой худшей из угроз Шин.

-О чём ты говоришь? Нгойл запретила мне видеться с сестрой. - Арие не желал ничему верить, даже своим глазам.

-Разумеется, запретила. Я даже не сомневался, что ты откажешься - но не мог не попробовать. - Дабан всё-таки заставил себя улыбнуться, белоснежная улыбка сверкнула как отчаянный вызов. - И не представляю, что делать дальше... Как защитить детей от гнева Шин?

-Во имя Высокого Круга, причём здесь твои дети? Разве детей не защищает Закон Круга? - Арие не сводил глаз с лица Ольтера, пытаясь угадать, в чём тот не прав.

-Ты слишком плохо учил Завет, каса. Зря отказался от Наставника. Гутис вправе распоряжаться всем, что находится в её собственном Доме. И если Шин отвергнет меня... сам Золотой Круг бессилен что-либо изменить. А дети отвергнутого отца... меньше чем ничто. Они уже никогда не будут признаны Кругом. - Дабан немного отступил, прислонился к гладкой стене коридора, замер, словно пропуская Арие в рабат и больше не желая ничему сопротивляться.

В следующее мгновение каса принял решение.

-Хорошо, едем. Я встречусь с Шин и сам поговорю с ней. Шин выслушает меня и поймёт, что ты не виноват.

Несколько мгновений дабан просто смотрел на мужчину каса, не веря услышанному. Он действительно с самого начала ни на что не надеялся. Даже не предполагал, что Арие может согласиться. Затем едва слышно прошептал:

-И ты осмелишься пойти против слова Нгойл? - Быстро закрыл себе рот рукой. Что за глупости он начинает говорить - словно отговаривает. - Что ж, если ты решил - то поезжай один.

-Один? - Арие запнулся, не представляя, как станет теперь отказываться. Трудность была в том, что каса ещё никогда и никуда не ездил один. В отличие от всех остальных мужчин гутис у него так и не появилось личной карточки допуска, с помощью которой гутис совершали множество разнообразных действий: устанавливали Внешнюю связь, управляли плоттером или совершали покупки. Конечно, это было неправильно и причиняло много неудобств. Но не мог же он именно теперь напоминать Нгойл о собственных правах.

Ольтер тоже удивился, услышав о проблеме карточки. Вытащил свою.

-Хорошо, я сам вызову тебе плоттер. И храни тебя Круг, но я буду ждать твоего возвращения здесь.


Он ждал до последнего, до обязательного времени Тёмного Круга. Поняв, что дальше ждать бессмысленно, вовсе не надеясь, что всё как-нибудь обойдётся, дабан направился прямо в альятту.

Судя по взгляду гутис, Нгойл не слишком удивилась необъяснимому появлению дабан - или умела владеть собой гораздо искуснее, чем сестра. Выслушала заранее приготовленную короткую речь. Вернее, выслушала до половины, молча скрылась в сторону саколь. Вернулась из кабинета уже не такой невозмутимой - синие глаза сделались чёрными от гнева.

-Ты предложил Арие отправиться к Шин тайком, против моей воли?! Тебе приказала это жена? На что же ты надеешься, Ольтер?

-Нет, Уважаемая Нгойл, жена не приказывала мне ничего. - Ольтер и себе не мог объяснить, что конкретно потребовала от него Шин, запомнив только яростный блеск синих глаз и последнюю страшную угрозу.

-Ты принял решение сам?! Ты, не имеющий права решать?

-У меня не было выбора, - безнадёжно выговорил мужчина дабан.

Взгляд Нгойл казался не менее угрожающим, чем взгляд её старшей сестры. Только... в гневе глаза Шин делались прозрачно-холодными... как лёд. Ольтер дрогнул, опомнившись: он не должен был переставать слушать, что говорит сейчас Уважаемая Нгойл.

-Я не забыла, как ты впервые появился в Доме Шин. Ты боялся, боялся всего, и, одновременно, был настолько горд, что осмеливался сопротивляться любому приказу. Шин отправляла тебя в ахваг... сколько раз? До того, как ты всё-таки вступил в Круг?

-Двенадцать раз.

-Круг Неодолимый! - Такую страшную цифру Нгойл не ожидала услышать. Она сломала что-то в руках, отбросила в сторону. - Но ведь не это сломило тебя, Ольтер. Мне признался Ларк, что тебя сломила вовсе не физическая боль, а что-то совсем другое. Что?

Признаваться Ольтер не собирался. Даже сейчас в сердце мужчины ещё сохранился горделивый вызов любому насилию. Но что значит гордость, если гутис пригрозила расправиться с его родными в Дабан. - Нгойл так и не дождалась ответа на свой вопрос, и не стала его выяснять - сейчас не до старых тайн. Гутис окинула мужа своей сестры одним пристальным взглядом, словно видела его впервые, её голос сделался обманчиво спокойным. - Отчего же теперь ты забыл о гордыне, сам отправил к жене другого мужчину?

Ольтер незаметно стиснул руки - сильно, чтобы почувствовать боль. Ответ был тот же... что и в первый раз, но мужчина дабан не делал таких признаний даже своему Наставнику. В этом случае Шин обязательно осуществит свою угрозу.

-Я уже плохо помню, как впервые встал в Тёмный Круг. И к чему я был тогда готов. Но теперь... я послушен воле Шин, и готов исполнить любое её желание.

-Ты сам не понимаешь, что говоришь, дабан. Но твоя безрассудная глупость будет наказана.

Ольтер ощущал себя человеком, попавшим в то место, куда били молнии. Он и не надеялся на спасение, зная, что любое сопротивление бесполезно. Гутис всегда поступают так как говорят. Хорошо знакомый липкий ужас сковал тело ещё не забытой слабостью. Дабан лишь тихо переспросил:

-Ты тоже... пошлёшь меня в ахваг?

-Нет. - Нгойл решительно тряхнула короткими волосами. - Ты заслужил особое наказание, дабан. Иди со мной.


* * *


Гектиору, кривоглазому хитрому мошеннику из Нижних Дворов, игроку и меняле фальшивых денег повезло в первый раз в жизни, хотя с рождения его все звали Гхек-Счастливчик. В игре наудачу ему достался сильный, на редкость здоровый и совсем молодой раб. Гхек и поставил-то на кон всего три простые монеты, причём одна из них была фальшивой, а две остальные тоже - только более аккуратной чеканки, в темноте их можно было принять за настоящие.

Первый хозяин раба, незнакомый никому из завсегдатаев и местных игроков, даже не попытался оспорить выигрыш. И уже это было плохим признаком - значит, у раба всё-таки имелись скрытые недостатки. Или он был украден, или что-нибудь ещё.

Под завистливые взгляды приятелей Гхек критически осмотрел своё чудесное приобретение, но клейма не обнаружил вовсе. Кожа чуть-чуть светлее обычного, или просто слишком ухоженная, безупречно гладкая - никаких изъянов. Счастливчик уже собрался забрать свой счастливый выигрыш, но вовремя одумался. Такой раб - целое состояние, а это не прощается. Надо избавиться от подозрительной удачи, и поскорее - пока она не навлёкла несчастье на самого Гхека. Как бы не потерять с таким выигрышем и собственную жизнь. Счастливчик лучше многих представлял, насколько реальны подобные опасения в Царских Дворах.

Пока стражники ещё не закрыли ворота, Гхек послал мальчика разыскать Старшину перекупщиков живого товара, и честно предложил ему купить выигранного, вернее, буквально свалившегося на голову раба. Надменный и важный Старшина с привычным подозрением уставился на слишком невзрачного продавца - с подобными людьми он напрямую дел никогда не водил, хотя кривоглазого менялу немного знал (Ничего положительного о Счастливчике никогда не говорилось). Гхек, почти ничего не придумывая, коротко изложил правдоподобную историю своего выигрыша.

-Хо-хо... Клейма нет. Откуда же ты уверен, что он и на самом деле раб, а не... сынок достойных родителей? Что он тебе говорит?

-Он? - Гхек впервые запнулся. - Ничего не говорит. Нет-нет, он не немой. Не хочет говорить о себе.

-Вот как. - Старшина немного подумал, поглядел недовольно на высокого молчаливого раба, на низенького Гхека, на свои пальцы в перстнях. Принял решение. - Две дюжины.

Две дюжины серебром совсем не так мало, но гораздо меньше настоящей цены. Гектиор и не подумал спорить. Что-то подсказывало - о такой выигрыш можно, в конце концов, обжечься. Удача так не играет. Только не с Гхеком.

Старшина потом долго раздумывал над своим приобретением, что-то взвешивал, приглядывался. Через его ловкие руки прошло много всяких невольников: женщин и мужчин, красивых и уродливых, сообразительных и совсем тупых, покорных и упрямых. К этому было негде не придраться. Он умел всё, что ни заставишь делать, и, похоже, умел много больше, и говорил тоже хорошо. Единственное, отказывался рассказывать о себе. Но главное... уж слишком хорош собой. Не для рыночных рядов.

Старшина понаблюдал за Олиу - так назвался раб, - несколько дней, потом послал к нему служанку с женской половины. Девушка вернулась удивлённая и рассказала, что новенький отверг её услуги. Сначала Старшина рассердился - капризы невольников заканчивались плохо и всегда доставляли массу хлопот. Может, этот раб и не вполне здоров. Он снова устроил строгий допрос.

-Разве ты не знаешь, Олиу, что не можешь отказываться? Я хочу видеть, на что ты способен. Или ты болен и не можешь?

Жгуче-чёрные глаза раба спокойно глядели в глаза хозяина.

-Господин, я не хотел тебя рассердить.

-Тогда в чём дело? Иди и ляг с этой девушкой, и тогда я увижу, что с тобой всё в порядке.

-Нет, господин, не могу. Ни с ней, ни с кем другим. На мне лежит запрет.

-Смеёшься надо мной, да?

-Как можно, господин. - Олиу почтительно склонился перед хозяином. - Просто не могу, не принуждай меня. Или мне придётся умереть.

Старшина задумался. Он почти поверил, что раб не обманывает и будет сопротивляться до последнего, как пойманная в тёмном переулке девушка. Но, возможно, это его упрямство окажется и драгоценнейшим достоинством. Может быть... если подумать.

На следующий день он привёл к себе домой для послеобеденной беседы Смотрителя Внутреннего Двора, входящего в ближайшее окружение Наместника Ялога. И, между прочим, после сладкого вина, упомянул о необыкновенном рабе.

-Да он так силён и здоров, что скорее сойдёт за наёмника с Вольных Островов, - привычно щурясь, сделал заключение Смотритель, лениво рассматривая стройного и длинноногого молодого мужчину. Вернее, юношу с чёрной густой гривой волос до середины спины. Старшина специально велел их вымыть и тщательно расчесать.

-Ну, нет, островитяне... грубы и неграмотны. Не могут сосчитать монеты в кулаке. А этот обучен считать. И читает, даже не запинаясь.

-И всё-таки он похож на жителя Вольных Островов.

-Так разве это его портит? Взгляни... как на него так приятно смотреть. Я могу продать его кому угодно, но я то знаю, что он понравится Наместнику.

Смотритель пожевал нижнюю губу, сплюнул. Оба знали, о чём идёт речь. Об этом не принято было много говорить вслух, но Наместник Ялога слишком любил подобные игрушки.

-Но то свойство... о котором ты говорил. Его скромность. Как я могу быть уверен?

-Можешь. - Опытный торговец не собирался упускать своей выгоды. - С Олиу всё в порядке. Предложи нашему повелителю. Только не забудь - это я отобрал такого раба.


Новое положение не слишком располагало к наблюдениям, но Ольтер смотрел и смотрел во все глаза. Разгневанная Нгойл отправила его прямо в столицу Союза Кланов - Хасслар, совсем рядом с Вольными Островами. Ветер с моря приносил тот же запах, что и в детстве. Однажды отец даже плавал сюда... Ольтер мог бы попробовать убежать, только сразу же задавил шальную мысль - она была неправильной. Если гутис пожелает, то найдёт беглеца везде. И будет гораздо лучше, если он окажется там, где его оставили.

О самом Хасслар Ольтер знал не слишком много. Вольные острова сторонились Союза Кланов, на самом деле объединения пиратских кланов, хотя порядок здесь как-то поддерживался, а торговля даже процветала.

Чуть в стороне от городских кварталов, прямо на берегу, высилась Крепость Наместника. Наверное, большинству простых горожан, теснящихся в скромных лачугах, она представлялась невероятно огромной и сказочно богатой, настоящим Дворцом с воротами, украшенными позолотой. Сотни слуг-рабов день и ночь прислуживали здесь господину Наместнику Ялога и его окружению, спеша исполнить любую прихоть. Теперь и Ольтер влился в этот муравейник, хотя и смотрел на местную роскошь с тайной насмешкой. Теперь всё представлялось лишь яркими блестками и жалкой мишурой в сравнении с тем, что окружало его в Гутис.

О гутис в Хасслар не упоминали, наверное, даже не верили в их существование, хотя где-то здесь, недалеко должна была находиться База Двойного Ордена. Расспрашивать сам Ольтер не решался. В глубине души он отчаянно надеялся, что Нгойл всё-таки смягчиться. Когда-нибудь. Другое дело Шин. Жену он знал слишком хорошо - ни при каких обстоятельствах Шин не простит того, что гутис называют нарушением Круга. Ничто не послужит оправданием.

Только всё это осталось далеко, Дома, а здесь и сейчас Ольтера окружила совсем другая жизнь. Повода придраться к себе он не давал. Молодой раб оказался трудолюбив, сообразителен, услужлив, никогда ни на кого не сердился, и его улыбка всегда выглядела безупречно-почтительной. Но самый удивительный талант Олиу оказался совсем в другом.

Для развлечения хозяев и гостей за крепостной стеной - в Царском Дворе, как называли это место жители Хасслар, - устраивались схватки рабов, стражников и даже приближённых из окружения. Иногда это были шуточные драки, иногда серьёзные сражения. Сильного, но не предназначенного для такой забавы раба выпустили во двор почти случайно, чтобы заменить одного из заболевших настоящих бойцов.

В Домах гутис мужчины были обязаны поддерживать безупречную физическую форму, постоянно развивать силу и ловкость движений, и для этого занимались танцами, плаваньем и другими видами упражнений. В Доме Оус обязательные занятия для мужчины, помимо прочего, включали и разнообразные виды борьбы, разумеется, без оружия, и под руководством опытных баули.

Пару раз Ольтеру позволили наблюдать за тренировочными занятиями Шин. Тогда в зале он видел даже не хищного зверя, а нечто гораздо более опасное. Хищник может оказаться невероятно силён, быстр и смел, но он не разбирается в человеческой анатомии и физиологии, откровенно (или исподтишка) стремится поскорее вцепиться в горло - и это всё. Гутис умели убивать, используя сотни различных точек на теле, не оставляя даже видимого следа, не пролив ни капли крови. Порой даже не взглянув на противника. И всегда в самый выгодный момент. Против самих гутис Ольтер никогда не устоял бы - до такой степени совершенства его и не обучали. Но для Хасслар, где знали множество подлых приёмов, но даже не подозревали о чистой совершенной линии боя, когда ошибки исключались изначально, его умение вести сражение и защищать себя оказалось каким-то запредельным и недостижимым. Олиу побеждал всегда, практически без оружия, голыми руками. Побеждал, даже выходя один против трёх противников.


На него уже перестали ставить - это было бессмысленно, никто не желал просто выбрасывать деньги. Весёлые подружки простых моряков и местной знати были без ума от такого победителя. Наперебой пытались задобрить Олиу угощением и подарками, улыбались и дарили обещания, даже не вспоминая о том, что он всего лишь раб. Олиу вежливо улыбался в ответ, словно не замечая откровенных жестов и призывных взглядов, никому не отдавая предпочтения.

Подобное спокойствие не могло продолжаться слишком долго. Иника, любимая сестра Наместника, поспорила с братом, что победит этого упрямца. Конечно, не в сражении - Сохрани Светлый Ялог! - а лишь благодаря неотразимости своих женских чар. Спор получился не шуточный, при большом числе свидетелей. Иника распорядилась немедленно, прямо со Двора, прислать Олиу к себе, в комнату с мозаичными полами.

-Разденься для меня, Олиу.

-Моя госпожа. - Ольтер стоял, вытянув смуглые руки вдоль тела. - Зачем тебе я, у тебя столько молодых слуг?

-Я хочу рассмотреть тебя поближе, Олиу. - Женский голос звучал обманчиво мягко и вкрадчиво. Тонкие брови взбалмошной молодой женщины нетерпеливо сдвинулись. - Делай, что говорят.

Ольтер опустился на колени, позволили служанкам снять с себя рубашку. Под пристальным взглядом Иники девушки-служанки начали омовение: поливали плечи и грудь раба тёплой водой, смывая пот и грязь со двора. Затем помогли Ольтеру встать, подвели прямо к госпоже, расправили длинные чёрные волосы. Капли воды, как самые настоящие драгоценности, переливались на его тёмной блестящей коже. Иника медленными глотками пила прохладный напиток, смотрела из-под ресниц. Вблизи этот красивый раб казался ещё привлекательнее, чем сегодня днём, когда она смотрела сверху, с балкона, а он словно танцевал на вытоптанном круге Двора, заставляя зрителей реветь от восторга.

Иника указала плавным жестом на заставленный дорогими яствами стол.

-Угощайся. И расскажи мне, почему ты так упорно избегаешь внимания женщин? Что на самом деле удерживает тебя? Возможно, я сочту твои причины важными и не стану настаивать.

-Во мне нет особой тайны, моя госпожа. Только моим словам трудно поверить.

Ольтер не сомневался, что рассказывать правду всё равно придётся - женское любопытство не успокоить одними отговорками. Только вряд ли сестра Наместника успокоится и потом. Он слышал о споре и понимал, кто должен проиграть. Вернее, он проиграл с самого начала и держится только на одном упрямстве.

-Говори.

-Раньше я жил в очень далёкой стране. Со своей женой и детьми. Ничего больше.

Улыбка женщины сделалась недоверчивой.

-Какое странное начало. Неужели у тебя есть дети? Удивительно. Ну, и что же произошло с тобой?

-Меня разлучили... с моей женой и детьми. Может быть... когда-нибудь мне будет дозволено вернуться к ним.

-Так всё дело в твоей жене? - догадалась Иника. - В любом случае в твоей далёкой стране никто ничего не узнает, - милостиво пообещала она, явно не принимая услышанное в расчёт. - Только ты и я. Для других всё останется тайной. Соглашайся, Олиу.

Ольтер судорожно сглотнул, внезапно ощутив жажду. Сохранить в тайне непросто даже помыслы. А для всего остального существует монитор, без которого мужчина гутис не вправе даже переступить порог своего Дома.

-Нарушить верность жене - не прощаемое преступление. И наказание коснётся не только меня, но и всех моих детей. И будет ужасным.

Спокойным ласковым голосом Иника приказала упрямому рабу начать есть. Затем велела пересесть ещё ближе, указала на место рядом с собой. Ольтер замер, не представляя, что получится из настоящего сопротивления. В Крепости слуг бросали в подвал и без особой вины, просто из прихоти.

-Если ты сегодня не ляжешь со мной, завтра тебя потребует Наместник. А моего брата не заинтересует рассказ о несчастных детях, которых, наверное, и нет. Выбирай, с кем ты хочешь остаться.

Ольтер оглянулся вокруг, словно ища путь к спасению.

-Я не могу ответить ни на чьё желание, моя прекраснейшая госпожа.

-Почему, Олиу? Разве в моём желании есть что-то неприятное для тебя?

-Но я не могу.

Иника чувствовала, что проиграла спор, но почему-то не рассердилась. Спор - это ерунда и глупость. Серебряные глаза стоят любого проигрыша. И, главное, Иника не верила, что её проигрыш окончателен. Она улыбнулась.

-Всё равно... тебе лучше остаться около меня.


Наместник Ялога считался главой всех кланов чёрно-красных ашали - повелителей морей. На самом деле все они были просто разбойниками и пиратами, сумевшими-таки заключить между собой военный союз. Но присвоить себе имя Ялога. Неужели Светлый Ялог может одобрять жестокость и убийства? Не выдержав, Ольтер осторожно переступил с ноги на ногу, поёжился - от входа в общий зал сильно дуло, а на нём была лишь тонкая рубашка - подарок госпожи Иники. Он уже давно ждал, стоя у стены, но про раба словно забыли.

Взглянуть на Наместника Ялога Ольтер осмелился далеко не сразу. Конечно, это не мог быть тот самый страшный разбойник, о котором ему рассказывали в детве. Тот был настоящим чудовищем. Нападая на прибрежные посёлки, он приказывал бросать детей в огонь, и захваченные ашали топил вместе с людьми. Этот выглядел почти благодушным, в просторных красивых одеждах. Лицо чисто выбрито, только едва заметный шрам под глазом.

Иника повернулась, посмотрела на Ольтера, снова повернулась к брату. Она была слишком рассержена. Конечно, тайны всегда нелегко сохранять, а у брата повсюду добровольные соглядатаи - её же собственные служанки, которых придётся выпороть. Уже весь Хасслар знает, что победитель Царского Двора даже не прикоснулся к ней. Она не сумела сломить глупое упорство какого-то раба.

Наместник Ялога долго и от души смеялся над женскими уловками, а потом Арипат заявил, что такой спор может выиграть любой, и он сделает это для своего любимого брата. Арипат не был братом, не был даже не настоящей роднёй. Всего лишь сын наложницы. Не желая видеть своё поражение, Иника покинула зал, провожаемая громким смехом.

-Значит... ты не любишь женщин?

Ольтер с трудом не дрогнул от резкого звука голоса. Почувствовал, на него смотрят.

-Господин, как я могу так говорить о женщинах?

-Тебе не понравилась только моя сестра?

Это могло быть шуткой, могло превратиться в обвинение.

-Господин, я рассказал госпоже Инике о своих причинах. Если ты приказываешь, я расскажу всё снова. Я не могу и не должен любить других женщин, потому что... надеюсь когда-нибудь вернуться к своей жене. Я знаю, что мои слова вовсе не имеют смысла для твоих ушей, а меня можно назвать упрямым или сумасшедшим.

-Неужели... ты так сильно любишь свою жену? - Голос Наместника Ялога выразил сомнение.

Кажется, Ольтер услышал такой прямой вопрос впервые в жизни. Вовсе не к месту. И почему слова о любви вдруг причиняют такую боль? Было ли между ним и Шин хоть что-нибудь, напоминающее любовь? Что ему вообще известно о любви? Да, он знает любовь, и будет любить всегда. Но вся его любовь связана лишь с детьми - разве это не чистейшая правда? Ольтер едва удержался, чтобы не закрыть лицо, снова вспомнив о тех, кого потерял.

-Мой господин, я всего лишь человек. Я всем сердцем предан матери своих детей, и боюсь её рассердить.

Глаза Наместника Ялога встретились с какими угодно, только не робкими глазами раба. Очень гордыми. Наместник недовольно нахмурился.

-Ты боишься женщин?

"Все, кто знают гутис, боятся их", - мог бы ответить Ольтер. Только это его не защитит - наоборот. Союз кланов тайно ненавидит гутис именно потому, что боится. Нет, вспоминать здесь о гутис стоит лишь в самом последнем случае, а лучше не вспоминать вовсе.

Арипат, один из любимцев Наместника, хитро прищурился, словно придумал что-то забавное, небрежно откинулся на изгиб высокого изголовья.

-Признайся, раб, ты всё выдумываешь, чтобы привлечь к себе внимание господина. Клянусь неверной богиней, я знаю, что угадал. - Арипат захохотал, схватил растерявшегося Ольтера за край слишком нарядной рубашки, потянул к себе, на покрытую ковром широкую скамью. Ольтер не представлял, как избежать откровенных прикосновений явно находящегося под действием одурманивающих снадобий приятеля Наместника. Свободные нравы Хасслар приводили его в ужас, собственные воспоминания о жизни в отцовском доме казались необыкновенно чистыми, даже возвышенными. Неужели Нгойл действительно пожелала, чтобы он разорвал Круг именно в Дабан? Чтобы наказать больнее. Около скамьи, на низкой подставке, стоял причудливо изогнутый сосуд с дымящейся смолой и ещё чем-то ароматным. Сладковатый запах почти не развеивался, и Ольтер почувствовал, что постепенно дурман стал действовать и на него. Он попытался переползти к краю скамьи, но Арипат прижал его локтём, другой рукой поднёс ко рту вино.

-Пей.

Ольтер смог лишь прошептать:

-За что, господин?

-Ты... самый ленивый и дерзкий слуга из всех, что я знаю.

Удлинённое лицо красивого молодого хассларца находилось совсем рядом. Наместник с любопытством наблюдал за происходящим, явно не собираясь вмешиваться. Его в глаза тоже затуманились, и глядели сейчас почти не мигая. От невыносимо терпкого кисловатого вина Ольтера вдруг затошнило, одновременно, ладонь Арипата сдавила его живот, в другой руке сверкнуло лезвие ножа с золотой рукояткой - просто игрушка. Хассларец собирался ему угрожать.

Невольно сопротивляясь, не думая, что он делает, Ольтер перехватил занесённую над собой руку, ещё сильнее раззадорив мучителя. Никакой борьбы межу рабом и господином на самом деле не происходило, но Арипат оказался так неловок, что сам бросился на свой нож, не в состоянии вообразить, чем это может закончиться - лезвие без всякого сопротивления мягко вошло прямо под сердце возомнившего о себе воинственного любимца Наместника. В первый миг Арипат даже не почувствовал боли. Через несколько мгновений был уже мёртв.

Последнее, что Ольтер разглядел - наливающиеся кровью глаза Наместника Ялога, следящие за агонией своего глупого любимца.

Почему-то в подвале - тюрьме для рабов, куда его поместили, близость моря ощущалась особенно сильно: резко пахло гниющими водорослями и морской водой. Наверное, она где-то понемногу просачивалась. Сине-зелёное море, на другом конце которого когда-то находился его родной дом. И сейчас там... Ольтер даже в темноте зажмурил глаза, чтобы ничего не видеть.

Преступника приковали к стене, в нише безлюдного, выложенного камнем, коридора, И здесь он никуда не мог деться от Иники. Госпожа пришла в подземелье со служанкой, та держала лампу.

-Непреклонный Олиу, ты добился своего, хотя мог получить всё, что пожелаешь. Так кто выиграл? Тебя ждут только пытки и ужасная смерть. Неужели они слаще и желанней, чем я?

Ольтер промолчал. В крепости устрашение рабов всегда совмещалось с весёлым развлечением для хозяев - он отлично представлял свою участь. Иника велела поправить лампу, чтобы свет падал прямо на лицо раба. - Олиу, я ещё могу помочь тебе бежать. Мне это не трудно.

-Я знаю, какой платы ты потребуешь, госпожа. Для меня это невозможно. - Ох, какие горделивые слова. И он произносит всё это... после той грязи и унижений, что уже случились.

-Невозможно? Ты столь дорого оцениваешь своё, не принадлежащее тебе тело? Клянусь Светлым Ялогом, оно великолепно. Только уже завтра от него мало что останется. И ещё... брат велел, прежде чем пытать тебя огнём, предложить за небольшую плату всем... кто пожелает. Прямо на площади.

Мужчина и на этот раз промолчал, отвернув лицо. Не смог говорить, язык отказывался повиноваться. Он молчал, чувствуя, как постепенно глаза наполняются слезами. Так хотелось жить, и не было ни одной причины желать себе смерти. Почему он должен умирать? Ради чего? Надежды на милость Круга не осталось. И он почти научился не вспоминать о детях. Всё закончилось.

-Госпожа моя... Вы выиграли. Если я ещё нужен вам...

-До последнего надеялся, что Шин оценит твою стойкость?

Бледно-розовый свет рассеял непроницаемую тьму подземелья. Силуэты Иники и её перепуганной служанки словно растаяли. Ольтер выпрямился в своём углублении настолько, насколько смог. Вздохнул глубоко, чтобы прояснить голову и убедиться, что перед ним не наваждение, явившееся в приступе отчаянья.

-Нгойл!

-А ты всё-таки удивил меня, Ольтер. Я ведь хорошо помню, как отчаянно ты противился Шин, презирая любые угрозы. И вдруг - такая верность! - Ольтер молчал, понимая, что гутис вовсе не нуждается в его объяснениях. Неужели Нгойл явилась лишь для того, чтобы произнести эти насмешливые слова. Не может быть! Нгойл кивнула, будто соглашаясь с его мыслями. - Я хотела отомстить Шин, но она даже не вспомнила о тебе... за всё это время. Моя сестра отвергла тебя перед Кругом, не предъявив никаких обвинений. Получилось, что я наказываю тебя одного, наказываю сверх всякой меры. Твои дети остались без отца. Надеюсь, ты сумеешь их успокоить. Они тоскуют без тебя, упрямый дабан. - Ольтер дернулся и снова застыл, пытаясь всё правильно понять и не ошибиться в том, что его ожидает.

-Ты подарил жизнь детям гутис, стоя в Круге, и всегда был для них безупречным отцом. Отвергнув тебя, Шин пренебрегла правами детей. Круг не может принуждать гутис, но я не соглашаюсь это принять. Если Шин плохо поступила с тобой из-за меня, то я вынуждена принять все её обязанности на себя. Я забираю твоих детей и тебя в собственный Дом, и даю вам защиту. Ты понял меня, дабан? Я сказала это и в Золотом Круге.

-Ты сестра моей жены, - глухо подтвердил Ольтер, не узнавая собственный голос.

-Идём. Наставник и твои дети ждут тебя.

В голове Ольтера всё окончательно перепуталось, но он твёрдо помнил жёсткое, постоянно повторяемое правило: гутис права всегда, и, прежде всего, права та, в чьём Доме ты живёшь. Поэтому, когда появился Арие, он признал поведение Шин правильным, как бы теперь не приходилось расплачиваться за собственное смирение.

Ольтер оглянулся вокруг, но поверхность стен уже не различалась, покрытые лишайником камни растворялись в ровном розовом свечении.

-Но я же... - он сглотнул. Если Нгойл ещё что-то не знает, то скоро выяснит. И тогда решение гутис изменится к худшему. - Уважаемая Нгойл, в Хасслар я был вынужден переступить Круг.

Лёгкие брови гутис недоумённо взлетели наверх. Она словно собиралась рассмеяться, но передумала.

-Я была уверена, что ты догадаешься немного раньше. Это не Хасслар, Оле, а всего лишь диа-постановка. Игра. Ничего больше.


Они переступили порог Дома Нгойл вдвоём. Рука гутис держала его запястье, и это было хорошо, потому что от слабости мужчина мог и споткнуться.

-Не задерживайся. Иди быстрее. Наставник не позволит тебе подняться к детям, пока не убедится сам, что ты в порядке.

-Мои дети здесь? - не удержался мужчина от вопроса.

-Да. На самом деле... я привезла их сюда в ту же ночь, как отправила тебя... в игру.

Мужчина снова напрягся, усилием воли заставил себя расслабиться, упорно повторяя, что ужас Хасслар в прошлом. Хотя поверить в такое правдоподобное большое представление было нелегко, Ольтер всегда считал диа лишь детским развлечением.

Он был так сильно измучен, что у Наставника не нашлось слов для упрёков: побои были самые настоящие, пусть и полученные в придуманной игре. Наставник лишь снисходительно пробормотал, что воспитанник совсем не плохо выглядит. И, милость Круга, дети здоровы и всё время спрашивают об отце. Уважаемая Нгойл пожелала принять отвергнутого мужчину в собственный Дом на положении Второго мужа, чтобы никак не нарушить права детей. О самых младших сейчас заботится Герр, у него это неплохо получается.

Ольтер захлопал ресницами - всё-таки он стал плохо соображать, или в подвале что-то плохо расслышал.

-Я назван Вторым мужем Нгойл?

-Круг уже признал это.

Так вот почему Нгойл ввела его в свой Дом, держа за запястье. Быть мужем, даже вторым, наверное, всё-таки лучше, чем никем - но Ольтер не понимал, стоит ли ему радоваться. Насколько он знал, гутис выбирали Вторых мужей вовсе не для детей. А вот он для чего?

О Шин и Арие дабан ничего не спросил, опасаясь, что прямые вопросы вызовут упрёки и гнев. Но Наставник почти всё рассказал сам, хотя раньше не позволял себе вспоминать вслух имя Арие.

Получив мужчину каса, Шин попыталась задержать его себя и куда-то спрятать. Но у неё... получилось не до конца. Уважаемая Нгойл сочла себя оскорблённой. Она вернула мужа и наказала его, отправив в Дом Отвергнутых. И только недавно смягчилась. Позволила навещать дочерей. Но сама так и не пожелала с ним увидеться. Наставник горестно вздохнул, не смея прямо осуждать Нгойл, но явно сочувствуя мужчине каса.

Ольтер никак не отозвался на этот рассказ. Храни Круг, сам он никогда не переступал порог Дома Отвергнутых, но вряд ли это место лучше ахваг. А когда Наставник упомянул про дочерей Арие, предпочёл отвести взгляд в сторону, чтобы случайно не выдать то, что знал теперь доподлинно. Вторая девочка не была дочерью Нгойл. Она родилась уже отверженной, хуже того - случайным ребёнком.

Наставления о Круге Ольтер помнил не хуже своего Наставника. Случайный ребёнок мужчины гутис ставит вне закона всех остальных детей, даже рождённых в Круге. Правда, у этой девочки Арие имелась одна особенность. Не преимущество - а отличие... Всё-таки она была зачата от гутис. О судьбе таких детях Круг соглашался говорить. То есть Нгойл вправе признать случайного ребёнка Арие собственной дочерью, если только пожертвует при этом собственной гордостью. А гордость для гутис... Ольтер запретил себе думать дальше - это рассуждение не для него.

Он перевернулся на живот, подставляя спину под умелые ладони оло, втирающие в тело целебную мазь. Посмотрел умоляюще на Наставника.

-Расскажи мне о диа постановках.

Тот даже поперхнулся.

-Уважаемые мужчины не думают о таких глупостях.

-Почему? Я же видел учебные постановки для Герра. И игры для девочек тоже. Мне понравилось.

-Ну... это детские игры.

-А бывают не детские?

-Разумеется. Настоящие постановки невероятно сложные, со множеством участников. Этим занимаются в основном баси, они разрабатывают все детали, сюжет, эффекты иллюзий. Готовят специальных оло-ригов, под каждую игру.

-А в диа игре могут быть заняты гутис?

Наставник поджал губы.

-Иногда.

-Значит, то, что происходит в игре, это реально. Но если это вообще не предназначено для мужчин гутис, значит так... развлекаются в Заведениях?

Губы Наставник вытянулись в тонкую ниточку. Он отстранил оло, присел на край скамьи.

-Ты где набрался этих глупостей, Ольтер?

-Нгойл заставила меня участвовать в диа постановке.

Наставник некоторое время молчал.

-Не думаю, что тебе на самом деле что-нибудь грозило. К каждому участнику гутис приставлен наблюдатель. Или даже несколько, если опасность реальна.

Ольтер подавил нервный смешок. Итак, за ним наблюдали, когда он нарушал Круг - настолько-то он не был пьян. И при этом монитор остался чист. Значит, ненавистный Арипат оказался всего лишь наведённой иллюзией. Тогда... не обязательно о нём вспоминать и рассказывать.


Круг повернулся, и всё сделалось почти как раньше. Мужчина дабан снова стал вести размеренную жизнь, полную забот о детях и домашних хлопот. Нгойл появлялась редко, и ни разу не оставалась на обед, так что он обедал в полном одиночестве. Но гутис не была к нему строга, и при редких встречах всегда расспрашивала о детях. Невыносимые воспоминания о кошмаре Хасслар касались только его, и никого больше. И Ольтер ни разу не встретился с Арие, хотя и знал о его приездах - словно каса перестал существовать.

Каждое кольцо, после скромного ужина в рабат, Второй муж спускался на хозяйственный уровень, чтобы дать варессу необходимые распоряжения - дел в Доме всегда хватало. Но сегодня обычный Порядок оказался нарушен - в рабат быстрым шагом, почти бегом, ворвался Наставник.

-Уважаемая Нгойл велела тебе принести фрез в альятту.

С самого начала Ольтер решил (и сомнений не возникло) - Нгойл никогда не позовёт Второго мужа. Она и раньше не проявляла к мужчине дабан особого интереса, а теперь детей в Доме больше чем достаточно. Что же ещё? Любые развлечения всегда к услугам гутис, тем более гутис из рода Оус. В любом Заведении для Нгойл предназначены самые дорогие юэль. Его же взяли в этот Дом только ради исполнения Долга перед Кругом. Дабан нерешительно улыбнулся, чувствуя, что краснеет.

-И... какое же мне одеть платье? - В голове всё перепуталось. Он вдруг подумал, не следует ли одеть серебряное. Нет, наверное, такого права он не имеет.

-Это неважно, Ольтер. Важно, во что ты будешь одет, когда выйдешь из альятты. Надеюсь, ты не готовишься выкинуть что-нибудь неожиданное? - проворчал Наставник, и неожиданно поглядел на подопечного с подозрением. Он явно вспомнил о буйном сопротивлении мужчины дабан перед тем, как встать в Круг первый раз.

Наконец, после споров, был выбран наряд из тончайшего как паутина кружева. Оло уложили длинные волосы в причёску, Наставник сам расправил кружевную пену на плечах дабан, завязал золотистую ленту-пояс на спине.

Ольтер начал дрожать как от озноба, словно это действительно происходило для него впервые в жизни. Вышел в коридор, поднялся по специальной лестнице, неуверенно постучал в дверь альятты, хотя сегодня и не должен был просить разрешения войти. Остановился у самого порога, сжимая в руках поднос.

Каждое кольцо, исполняя обязанности Хозяина Дома, он наводил в альятте порядок -- Кто же ещё? - и всё здесь хорошо изучил... Только перестилать покрывала и расставлять цветы в вазах - это одно, а сейчас всё выглядело иначе. Спальня начиналась сразу за порогом, и огромная разобранная постель а предназначалась для него. Нгойл появилась, словно ниоткуда, встала напротив. Ольтер что-то произнёс, неожиданно встретил взгляд жены, попытался улыбнуться, опустил ресницы. Гутис забрала поднос, поставила куда-то позади себя.

-Я подумала, что тебе вовсе не пойдёт на пользу долгое воздержание. - Через невесомое кружево он чувствовал прикосновение тонких пальцев. - Ты уже сейчас едва сдерживаешься.

Ольтер невольно вскинул подбородок.

-Разве это неправильно, Уважаемая Нгойл? Ведь я твой муж и стою ради тебя в Круге.

-Всё правильно. Разреши, я только помогу тебе снять это красивое платье.

Жена ласкала всё его тело медленно и осторожно, начиная с самых кончиков пальцев, словно мужчина дабан превратился в невообразимо хрупкое сокровище. И при этом так откровенно, что Ольтера несколько раз его бросало в краску - он и не подозревал, что до сих пор не избавился от стыдливости в постели. Не то что дабан не всё знал о собственных желаниях (конечно, не всё), но Шин постоянно сдерживала естественную пылкость мужа, вовсе не интересуясь его ощущениями.

С какого-то мгновения позабылось и прошлое, и настоящее - и засияли повсюду звезды, отражаясь в сапфировых глазах Нгойл. Опомнился Ольтер, словно что-то внутри шепнуло. Вдруг вспомнил, что пришло время покинуть постель ради Темного Круга. Уже собрался встать, но рука Нгойл удержала за тонкую золотистую ленту, так и оставшуюся вокруг талии, поцеловала в руку, затем в плечо.

-Нгойл... я боюсь не устоять.

-Эй... но я снова хочу тебя, глупый мужчина.

Лицо мужчины напряглось от героической попытки проникнуть в смысл услышанного. Нгойл наблюдала за ним, лукаво опустив ресницы.

-Как же я могу нарушить Тёмный Круг? - в отчаянье запротестовал дабан, когда время обряда уже завершилось, а он так и не вырвался из кольца нежных рук.


Зато утром дабан проснулся в строго положенное время, прошёл к креслу, где оставил платье, не представляя, как сможет самостоятельно его одеть.

-Нгойл, позволь мне вернуться к себе.

Гутис смотрела сонно, ничего не отвечая, наконец, медленно спросила:

-Ответь... кто лучше в постели, я или сестра?

Глаза Ольтера расширились, опомнившись, он опустил взгляд.

-Как я могу говорить о таком? У меня пять детей... от Шин.

-Теперь это мои дети, - напомнила Нгойл. - И я подарю тебе ещё.

Дабан спрятал лицо в кружевах. Разговаривать с гутис о некоторых вещах оказалось ещё труднее, чем отдавать своё тело. Но Нгойл задала вопрос и ждала ответ.

- Гутис не требуется много времени, чтобы зачать ребёнка. Все мои встречи с Шин... не составили столько времени, сколько... я провёл с тобою всего за один раз.

У Нгойл невольно приоткрылся рот. Она опомнилась, и тут же лицо сделалось откровенно лукавым.

-Значит... тебе понравилось?

-Я мог бы прожить всю жизнь и не испытать подобного счастья. Для чего ты требуешь слов, Нгойл? Мой ответ слишком очевиден - я очень счастлив. Но... я не знаю, счастлива ли ты... или думаешь о нём?

-О ком?

Ольтер выпрямился, так что легкие складки платья всколыхнулись, и снова улеглись на место белоснежным каскадом.

-О том, кто проводит долгие ночи в Доме Отвергнутых. О мужчине из Каса.

-Я забыла о нём, - слишком резко отозвалась гутис.

-Забывать по собственному желанию не умеют даже гутис.

По лицо Нгойл набежала легкая тень, и тут же бесследно исчезла.

-Пустое. Сегодня вечером я повезу тебя на берег Зелёного Океана. Ты был на Празднике Заката... с Шин?

-Нет, никогда. - Но зато он слышал о Празднике Заката. Счастливом празднике для всех - для мужчин и женщин. Неужели он получит такой подарок?

-Ха. Но, кажется, ты умеешь плавать под парусом...

-Я умею, Нгойл.


В рабат Ольтер вернулся как на крыльях. О подобном он не смел и мечтать. Впервые в жизни мужчина дабан почувствовал себя желанным, понял, что на самом деле означает это слово.

Прямо на его постели лежали цветы. Совсем свежие, только что сорванные. Скромные бело-голубые бутоны в каплях прохладной росы. Шин тоже делала ему подарки после ночи в альятте - так полагалось. Но это не была благодарность. Дорогие украшения должны были сделать мужчину рядом с Шин ещё ослепительней. Нгойл подарила эти цветы ради него самого, ради того, что случилось между ними двумя. И откуда только узнала о самых любимых цветах.

Вопреки обычаям Гутис, строгим к мужчинам, вопреки тому, что дабан давно смирился со своим положением, поверив, что оно единственно правильное, Нгойл смогла подарить ему праздник. Ольтер обнял своего Наставника, закружился, не слыша его смешных угроз.


А потом всё было ещё лучше. Ласковые спокойные волны Океана лениво набегали на светлую ровную полосу пляжа с мягким, ещё разогретым после жаркого дня, песком. И небо, раскрашенное ярко-пурпурной, словно подсвеченной, краской.

Вначале, только выйдя из плоттера на берег, Ольтер немного стеснялся своего костюма: свободных светлых брюк и лёгкой рубашки. Но оказалось, что на Празднике Заката все одеты так же своеобразно: почти все гутис в мужской одежде: ярких юбках и блузках, зато их спутники, наоборот, в легких костюмах. Правда, Ольтеру показалось, что некоторые мужчины на самом деле всего лишь баси, или даже оло. Но всё равно они выглядели красивыми и счастливыми.

Чуть в стороне от кромки воды жгли костры, звучала музыка, звенел беззаботный смех. Ольтер вывернул шею - впервые в жизни он увидел танцующих гутис. Даже не решился спросить: умеет ли танцевать Нгойл. Потом с невольной завистью посмотрел в сторону Зелёного Океана - вдалеке, по темнеющей водной глади скользили паруса. Много, не один десяток.

Скинув обувь, они с Нгойл постепенно ушли вперёд, за поворот дюны, где было уже не так шумно. Рука жены лежала на его поясе. Ольтер упал навзничь, раскинул руки.

-Кажется, я пьян, хотя и не пил фрез. О, Нгойл, я так благодарен... за такой подарок. И хочу целовать тебя в губы.

Гутис опустилась рядом, склонилась над его лицом.

-Здесь и сегодня... можешь не спрашивать разрешения. Это Праздник Заката, когда на Великом небе Гутис соединяются две полноправные луны.

Ольтер невольно вздохнул, снова с завистью посмотрел в сторону Океана. Конечно, парусники гутис называются не ашали, и паруса не совсем такие, но он бы справился.

-Нгойл, ты собиралась кататься под парусом.

-Это ты хочешь слишком много и сразу, - прошептала гутис, целуя мужа в волосы. - В следующий раз обязательно.

-А сейчас?

-Сейчас... мы будем любить друг друга. Как Зелёный Океан сливается с берегом...

-Но... здесь столько людей. И всё вокруг видно, - жалобно запротестовал Ольтер. Нгойл засмеялась, накинула на лицо дабан свой платок.

-Мой слишком стеснительный муж, что ещё тебя смущает?

Ольтер тихо засмеялся.

-Больше ничего.

Где-то рядом звучали голоса, но Ольтер подозревал, что на них действительно никто не обращает внимания: ещё одна пара, занятая только друг другом. Обхватив плечи Нгойл, он перекатился наверх. Платок свалился, и теперь дабан снова видел близко-близко глаза гутис, сверкающие как два бесценных камня. Дабан только не подозревал, что нечто очень похожее Нгойл думала о его глазах. И неожиданно отстранилась - кто-то громко окликнул её по имени.

Гутис повернула голову, помахала рукой, с сожалением посмотрела на мужа.

-Останься здесь, Оле. Я вернусь совсем скоро.

Некоторое время Ольтер глядел ей вслед, не заметив, как кто-то приблизился сзади. Ладонь легла на основание его шеи.

-Сестра не отказывает тебя в радости. Не так уж сильно тебя затронул гнев Круга, дабан.

-Во имя Круга, Шин!

-Не оборачивайся. И не шевелись. - Ольтер растерялся и никак не мог сообразить, откуда могла появиться Шин. - Ты встречаешься с Арие?

-Нет, Шин. Он живёт в Доме Отвергнутых.

-Но мне известно, что Нгойл позволяет ему навещать дочерей... Ты хорошо знаешь, чего я хочу. - Края ногтей гутис вдавились в шею. Голос звучал страстно и одновременно безжалостно. - Или я уничтожу твоих родных в Дабан. - Шин убрала руку, и, больше ничего не добавив, отступила. Ольтер не сразу обернулся. Он и на миг не усомнился, что это не пустая угроза. Когда решился оглянуться - позади никого не оказалось - даже следов на песке, словно всё лишь почудилось.

Вставая в Круг, бывший отверженный обязан оборвать все связи с прошлым, навсегда забыть о нём. В свою очередь для гутис считается бесчестьем угрожать близким мужа - наоборот, жена обязана заботиться о них. Но если гутис решит пренебречь обычаем, то мужчина бессилен ей помешать.

Через некоторое время Ольтер поднялся на ноги и побрёл на зов Нгойл, ждавшей его у костра. Он надеялся, что справится с лицом. Раньше у него это всегда хорошо получалось.


* * *


Арие очнулся в сказочно красивом месте. И, главное, хорошо знакомом - порой оно даже снилось каса. Это было самое последнее, что запомнилось в родном Каса. Только в тот раз здесь шёл дождь, а сейчас стояло солнечнее утро: повсюду весенняя зелень, цветы, мягкая нежная трава, синее небо, а его голова лежит на коленях Шин. Гутис ласково улыбнулась, поцеловала сначала в лоб, потом в глаза, потом в губы. Её куртка расстегнулась, приоткрывая плавные изгибы высокой груди. Арие всей грудью вдохнул пьянящей тысячами полузабытых ароматов воздух, даже ноздри расширились. Наконец, с трудом начал что-то припоминать, приподнялся на локте.

Он встретился с Ольтером, названный Вторым мужем Нгойл, на галерее, соединяющей основную часть Дома с детской половиной. Встреча получилась неожиданной, но ведь в ней не было ничего странного. Каса приблизился, приподняв одной рукой жёсткую юбку, опустился на одно колено - почти как оло. Арие понимал, насколько жалко выглядит, но это его больше не волновало. Он почтительно приветствовал мужчину дабан, но тот, не отвечая, неожиданно протянул руку и прикоснулся к плечу. И всё. Как же случилось, что он оказался здесь?

Шин снова улыбнулась, поняв, что каса окончательно очнулся, и повесила на грудь Арие, поверх серого платья, гирлянду цветов. Её возлюбленный похудел ещё заметнее, овал лица сделался жёстче, руки огрубели и были покрыты ссадинами и какими-то язвами. В прорези платья гутис разглядела следы эр-хлыста. Арие наказывали как оло, причём много раз подряд - иначе бы следов эр-хлыста не осталось. У гутис невольно сжались руки.

-Мой каса. - В потускневших глазах Арие ничего не сверкнуло, там осталось лишь горестное смирение. - Будь со мною, Арие.

Арие отчаянно затряс головой, словно от этого движения наваждение могло просто исчезнуть.

-Нет, Шин. Ты ведь всё понимаешь.

-Нам больше незачем возвращаться в Гутис. Никто больше не посмеет мучить тебя.

Арие осторожно напомнил:

-Но ты обещала, что никогда-никогда не станешь меня принуждать.

-Разве так принуждают? Я дарю тебе свободу.

-Свободу? - Арие с возмущением уставился на смеющуюся над ним гутис. - Кто может освободить меня от моего собственного слова? Только тот, кто слышал и принял мою клятву.

Шин почувствовала лёгкий укол гнева: гутис не признают клятв.

-Арие, но ведь я люблю тебя. Мы любим друг друга.

-Разве я смогу об этом забыть? - Слова прозвучали как стон.

-И мы были счастливы вдвоём. Ты был очень счастлив, каса.

Арие не то засмеялся, не то снова застонал в ответ.

-Да, я нарушил своё слово. И был прощён, насколько предательство можно простить. Предать второй раз я не могу - и не буду предавать Нгойл. Я принадлежу только ей, я сам произнёс это.

Шин не поверила. Для гутис слово мужчины мало что значит, Круг вообще не слышит его.

-Лучше помолчи, любовь моего сердца. Не спеши. Ты не понимаешь, от чего отказываешься. Обещаю, ты будешь счастлив со мною всю жизнь - и эта жизнь будет долго-долгой. Ты забудешь о том... что пришлось пережить.

Не отвечая, Арие жадно озирался вокруг себя. Всё было до боли знакомым - даже лучше, чем ему помнилось.

-Это Каса, - подтвердила Шин. - Ты ведь мечтал снова жить в Каса. Я помню все твои признания, Арие.

Мужчина привстал на коленях, обхватил себя руками за плечи.

-Позволь мне вернуться Домой, Шин.

Гутис отрицательно покачала головой.

-Не было кольца, когда я могла забыть о тебе. Ох, Арие, если бы у тебя были не такие глаза, если бы я смогла спокойно жить без них. И разве ты не хочешь снова встретиться со своими... любимыми людьми? Снова увидеть отца и мать, братьев и сестру. Ведь они все помнят о тебе. - Невероятно трудно было отказаться, но Арие не знал другого выхода. Шин могла сделать такой щедрый подарок, только он был не вправе принять. Соблазняющий голос гутис звучал всё настойчивей. - Арие, ты не сможешь вернуться... Нгойл не простит ещё раз. Ты же слышал её слова. А ты снова со мной - и даже без монитора. - Шин добралась до его губ, кончик языка медленно обвёл контур рта. - Даже не пытайся упрямиться, ведь ты же вовсе не упрям, я то знаю... Ты сладкий и податливый... И убежать от себя самого не сумеешь, а мне нет жизни без тебя. Ради тебя, мой каса, я бросила вызов Кругу. Ты должен быть со мной всегда.

Арие обречёно кивнул.

-Хорошо. Я не могу ничего изменить. Я навсегда остаюсь с тобой. - Голос каса прозвучал абсолютно спокойно, хотя от отчаянья обрывалось сердце. Он сомкнул руки, заключая гутис в объятья и увлекая за собой на траву.


Арие знал эти места как свою собственную ладонь, но всё равно не надеялся, что Шин придётся долго искать его после пробуждения. Это была удачей, что она вообще уснула. Пренебрегая осторожностью, Арие нашёл малознакомого мальчика, сторожившего сура, и попросил о помощи - другого выхода просто не было.

Ларк был не столько удивлён, сколько встревожен неожиданной встречей, но, выслушав Арие, испугался уже по-настоящему, даже побледнел. Пробормотал растерянно:

-Гутис способны уничтожить всех... всех Оскамуоту. Может быть, сара уже в посёлке.

Арие смотрел на Ларка виновато, с тоской. Всё это он и сам знал - но что же делать?

-Мне больше некуда идти, Уважаемый Ларк. У меня нет карточки. Помоги мне во имя Круга. Ты можешь. - Он понимал также, что просит Ларка сделать запрещённое. Конечно, брату Шин, ушедшему жить к отверженным, нельзя пользоваться связью. Ну, возможно, в крайнем случае. Неужели сейчас не самый крайний?

В свою очередь Ларк рассматривал безнадёжно опустившего голову Арие с жалостью. Слишком мало тот походил на восторженного юного сына Герха, когда-то первым признавшегося в любви прекрасной и незнакомой гутис. Ларк видел серое простое платье и без всяких пояснений знал, что это означает. Попытался хоть чем-то утешить.

-Если уж так получилось... Может, действительно, лучше не возвращаться совсем. Шин, прежде всего, является членом Золотого Круга. И Золотой Круг никогда не выступит против неё, Нгойл это понимает. Что можешь сделать ты? А о детях Нгойл позаботится, я уверен.

Каса вскинул голову, взглянул в красивые чистые глаза Ларка. Этот мужчина совсем не верил в возможность сопротивления гутис, и Арие не мог с этим спорить. Наоборот, тот был прав. Прав даже тогда, когда пытался неумело лгать. Чем могла Нгойл помочь дочерям, оставшимся без отца? Арие уже развернулся, чтобы идти обратно, но теперь Ларк преградил ему дорогу.

-Пропусти меня, - попросил Арие. - Я и так слишком задержался. Шин может скоро меня найти. - Ларк чуть отвёл глаза в сторону и тут же вздрогнул всем телом.

-О, Шин!

Сестра стояла очень близко. Великолепная золотоволосая гутис в лучах яркого полуденного солнца. Ларк чуть напряжённо, но всё-таки искренне улыбнулся, шагнул вперёд, протянув обе руки, на правах брата коснулся ладонью груди своей сестры.

-Благословляю твой приход, моя любимая сара.

Шин перехватила его за запястья, некоторое время придирчиво разглядывала. Усмехнулась снисходительно.

-Жаль... если наша встреча внушила тебе тревогу, братик. Арие, ты сделал ошибку, решившись поспорить со мной. Иди ко мне.

Ларк шагнул в сторону, словно пытаясь укрыть Арие.

-Шин, право Выбора за тобой, но этот мужчина уже выбран. Если Арие тебе дорог, не принуждай его совершить не прощаемое Кругом преступление.

-Он уже переступил Круг. Не один раз. Не вмешивайся, Ларк. Ты должен помнить, я никогда не уступаю.

-А как же Ольтер? Неужели ты действительно веришь, что Круг прощает гутис абсолютно всё? Я всегда понимал, как мало мужчина из Дабан значит для тебя, но ведь Ольтер отец для твоих детей.

-Я отвергла Ольтера. И выгнала из Дома.

-Ох, Шин! - Ларк отчаянно пытался как-то переубедить сестру, даже зная, что это бесполезно. - Ну почему ты обращаешься с мужчинами, словно у них нет ничего, кроме тела?

Шин впервые начала сердиться на глупого брата.

-Ты дорог мне, Ларк, и ты хорошо знаешь это. Только поэтому я слушаю тебя. Моё сердце выбрало Арие. Оно заговорило после долгого холода и молчанья. Впервые, после того как отец оставил Дом. Нет, я никогда не откажусь от Арие. - Гутис мягко, снисходительным жестом, но уверенно отстранила брата с дороги.


* * *


Ольтер дождался приезда жены, поднялся наверх, постучал в дверь альятты. Отложив срочную работу, Нгойл вышла из саколь полуодетой, вопросительно взглянула на мужа. Дабан пришёл в неурочное время - этого делать не полагалось, и гутис ждала объяснений, заранее готовясь к худшему. Слишком был памятен очень похожий его визит.

-Арие покинул этот Дом... вместе с Шин. И не вернулся. Так пожелала Шин, и я помог ей увезти каса.

Ольтер расправил плечи, чтобы выслушать заслуженный суровый приговор.

-Ты решил занять место Арие в Доме Отвергнутых? Или, как я забыла, тебе более привычен ахваг. Что сказал твой Наставник?

-Наставник ничего не знает, Уважаемая жена. Может быть, - неуверенно произнёс дабан, не понимая, как осмеливается о чём-то просить после того, что натворил, - ты отведёшь меня в ахваг... сама. Наставник... может не выдержать, если ему придётся снова идти туда.

Нгойл мрачно усмехнулась, явно угрожающе.

-Идём.

Они в полном молчании, только вдвоём, дошли до закрытых наглухо дверей комнаты боли. Ольтер как обычно, не оглядываясь, прошёл вперёд, аккуратными движениями снял всю одежду, сложил на скамью, встал лицом к платформе, ожидая последней команды. Нгойл медлила. Подошла сзади к мужу, провела раскрытой ладонью по середине напрягшейся темной спины. Под её ладонью по телу мужчины невольно прошла судорога. Ольтер изо всех сил пытался пересилить себя.

Он вёл себя, как пойманный дикий зверь, а только вчера её прикосновение значило совсем другое. Нгойл отняла руку, почти отдёрнула. Не надо было вообще дотрагиваться.

-Подожди меня, - медленно произнесла гутис.

Нгойл была настолько потрясена случившимся в её Доме, что начала разбираться не с того. Ольтер, разумеется, виноват, но вначале следует окончательно закончить с сестрой, даже если для этого придётся обратиться в Службу Оркас и скандал навлечёт позор на имя Оус.

Возвращаясь в саколь, Нгойл снова передумала и быстро пошла наверх, в детскую половину Дома. Все дети, нарушая порядок, собрались в большой спальне сыновней Ольтера. Тут же оказалась и Оссиль, хотя малышке давно пора было спать - значит оло явно не справлялись с этой девочкой.

Слова приветствия произнёс старший сын мужчины дабан, Герр. Необыкновенно похожий на отца, высокий, слишком серьёзный и застенчивый мальчик одиннадцати кругов от роду, каким и полагалось быть мальчику его возраста. Маленький Огни, удивительно ласковый и смешливый, слишком маленький, чтобы смущаться, выскочил вперёд, настойчиво дёрнул Нгойл за руку.

-Почему Ольтер не приходил сегодня, Нгойл? И Арие тоже к нам не приходил. Где они?

-Кажется... сегодня они не придут. Это вина Ольтера, поэтому я собираюсь наказать вашего отца и отправить его в ахваг.

Самый младший мальчик, Солло, внезапно пролепетал, явно не совсем осознавая, о чем говорит:

-Прости Ольтера, Нгойл.

Крошечная Оссиль, красивая как кукла, произнесла вдруг сердито и не по возрасту упрямо:

-Дадалао не мог сделать плохое.

В широко распахнутых зелёных глазах были возмущение и протест.

Нгойл ясно видела - все дети понимают больше, чем смеют говорить. И никто не переспросил об Арие, догадываясь, что это запретная тема. Сама-то гутис верила, что мужчина дабан должен быть наказан, но как объяснить это детям? Герр, как старший, снова выступил вперёд.

-После рождения Солло Ольтер смог подняться после ахваг только на шестое кольцо.

Дальше Солло не смог сдерживать слёзы:

-Мама, я не буду любить тебя, если накажешь Ольтера.

Нгойл опустилась перед ребёнком на колени, заглянула прямо в глаза.

-А сейчас ты любишь меня?

-Ольтер говорит, что тебя надо любить... Ты добрая. Но Ольтера я люблю больше всех.

-О, мой мальчик. - Гутис подхватила плачущего кудрявого мальчика на руки. Поцеловала. Солло слишком остро напомнил её саму, собственную нетерпимость, когда она впервые столкнулась с системой наказаний в Домах Гутис. Правда, тогда Нгойл была гораздо старше Солло, и дело касалось её брата. Она твёрдо верила, что наказания приносят только пользу и поддерживают Порядок, но всю вину Ларка приняла на себя. Физически это ей, почти взрослой гутис, ничем не грозило. Но ложь для гутис - ничем несмываемый позор. И она до сих пор гордится той ложью, которой запятнала себя ради Ларка.

Все дети молчали, даже перестали дышать, хотя в глазах читалось отчаянье и всё-таки робкая надежда хоть чем-то помочь Ольтеру. Неожиданно у Нгойл мелькнула странная мысль, что Законы Круга устанавливались не детьми.

Она положила свободную руку на плечо Герра. Да, он был уже достаточно большим, чтобы запомнить последний ахваг отца. Но, возможно, не всё знал.

Тёмный Круг не знает исключений... Только Ольтер так невероятно тяжело перенёс ахваг потому, что он был не пятым в его жизни, а семнадцатым. Нгойл растерялась, не зная, что говорить дальше. Где грань между строгостью и жестокостью.

-Я решу, как можно поступить иначе. Без ахваг, - объявила она вслух. - Герр, помоги оло уложить Оссиль.


Прошло уже много времени, но Ольтер ждал там, где его оставили - около платформы. Он продрог, и никак не мог скрыть эту предательскую нервную дрожь. Нгойл подошла, села боком на край платформы. Дабан продолжал смотреть прямо, почти не мигая.

-Расскажи мне всё. Где ты встретил Шин?

-Она подошла ко мне на берегу, как только ты оставила меня одного. И приказала сделать это.

-Что значит приказала?

-Пригрозила уничтожить моих родных, если я не исполню приказ, - лишённым выражения голосом пояснил мужчина, продолжая глядеть перед собой и уже ничего не видя. Вот он и признался. Не в своём проступке - в бесчестье гутис.

-Что за бред? Кого уничтожить? Собственных детей?

-Нет... Мою семью в Дабан.

-Ты мужчина гутис. Все твоя семья живёт только в этом Доме. - Ольтер молчал, сжимаясь под взглядом Нгойл. - Или ты не забыл о других?

Мужчина вскинул подбородок. Он уже признался в самом главном, молчать дальше бессмысленно.

-Шин... и раньше угрожала моим близким, когда принуждала встать в Тёмный Круг. И ещё потом... Нгойл, после того как вступил в Тёмный Круг, я никогда и нигде не вспоминал вслух о родных, оставшихся в Дабан. Даже когда жил в Хасслар, не расспрашивал там никого о своей родине. Осталось одно только слово дабан, ведь так меня все зовут. - Ольтер говорил с трудом, явно на пределе своих возможностей. - Но если с ними произойдёт несчастье... из-за меня. Нгойл, как я могу пренебречь жизнью отца и всех тех, кого любил? Шин всегда это знала, и сердилась на меня за эту вину и раньше.

Дабан выговорился и замолчал, но, не видя лица жены, не мог понять её настроения. Нгойл соскочила с платформы, не выдержав, звонко шлёпнула дабан по заду.

-Вернись в рабат. Быстро приведи себя в порядок. А потом иди к детям и уложи, наконец, всех спать. И лучше мне больше не слышать о тебе и Шин. Ты должен был рассказать все прямо там, на берегу. У тебя что-то с головой, дабан. Пусть завтра Наставник напомнит тебе, что ты обязан рассказывать жене всё.

Ольтер с трудом поверил в прощение. Преодолевая слабость в онемевших мышцах, пошевелился, стараясь даже не глядеть на внушающую ужас чёрную платформу. Оглянулся, но Нгойл уже ушла.

Тогда, не в силах бороться со слабостью, просто упал на колени.


Увидев отца, все разом побежали к нему. Эрит с радостным визгом бросилась прямо на шею. Закричала, перекрикивая всех:

-Я говорила, говорила, что Нгойл не станет этого делать.

У Герра горело лицо, он даже приложил к щекам ладони, чтобы уменьшить жар. Дождался, когда отец уложит всех младших, задал вопрос уже наедине:

-Ольтер, разве это справедливо? Разве ты... не такой же взрослый и умный как Нгойл? Разве ты не сильнее её?

-Закон Круга признаёт только одно право - право гутис. Правильно именно то, что устанавливает гутис. То, что решает Хозяйка Дома. А единственный долг мужчины перед Кругом - исполнить волю той гутис, ради которой он стоит в Круге. Наказания мужчин, пытающихся нарушать Круг, необходимы, и следует принимать их с благодарностью. Разве баули не твердит об этом каждое кольцо, чтобы ты случайно не забыл? - Ольтер попытался шутить.

-Но разве это правильно? - упрямо повысил голос Герр.

-Правильно. Круг поворачивается, и с каждым новым поворотом мир Гутис делается не слабее, а могущественней. Значит, всё делается абсолютно правильно. Это следует признать, Герр, и не пытаться нарушать Порядок.

-Предположим. - В агатовых глазах мальчика было не согласие, а, наоборот, дерзкий вызов. - Но тогда почему его нарушил ты?

-Я очень сильно ошибся. Иногда... кажется, что нет выбора, хотя тебе ещё и трудно это понять. - Ольтер улыбнулся и слегка приобнял сына за плечи. Сейчас Герр очень быстро рос, и поэтому выглядел хрупким и немного неуклюжим: слишком длинные руки и ноги. - Нгойл назвала меня своим мужем, а всех вас своими детьми. Она всегда защитит нас. Ты уже достаточно большой, и способен это понимать. И уважать решение любое гутис.

-Но тогда почему Шин не стала нас защищать? За что отвергла тебя и всех нас? - Этот вопрос Герр задавал впервые, хотя только об этом и думал.

-Иногда... очень редко, но гутис тоже ошибаются. И тогда об этом говорит Суд Золотого Круга.

-Но Шин никто не судил. Она просто отвергла нас, и выбрала вместо тебя Арие, недостойного мужчину. Я знаю, что Изоаль родилась от Шин.

Ольтер с силой сжал плечо сына, развернул его лицом к себе. Заставил себя успокоиться - ведь мальчик говорил правду.

-Ты говоришь о том, что тебя не касается. Ты слишком многое хочешь понять сразу, сын. Идём, я провожу тебя в твою спальню.

-Но я боюсь...

-Чего испугался бесстрашный воин?

-Разве мужчина может быть воином?

-Трудно представить такое, но в других местах, где живут только отверженные, это именно так.

У Герра сузились глаза.

-И в Дабан тоже?

-Ты рождён в Круге, Герр, и когда-нибудь станешь мужчиной гутис. В Дабан живут только отверженные. А наказания... Жизнь мужчин везде сопровождается испытаниями, которые приходится преодолевать. И нередко они гораздо тяжелее ахваг. И никто даже не вспоминает о правильности и справедливости. Ты не ответил, чего ты боишься, Герр?

-Я боюсь быть мужчиной гутис. - Герр взглянул на отца абсолютно серьёзными агатовыми глазами, и Ольтер вдруг подумал, что совсем не помнит, когда его старший сын улыбался.


* * *


Суд Круга собирался в Золотом Зале после празднования Заката, когда обе луны начинали идти на ущерб. Согласно обычаю золотой свет заменялся на холодно-белый, а весь пол усыпали нежно-белыми и розовыми лепестками Зама, нежнейшего, никогда не увядающего цветка, испускающего утончённый, пьянящий аромат. Гутис, облачённые высшей властью, в блистающих золотом одеждах заняли свои места, чтобы вершить Суд и принимать единственное решение.

Шин Оус принадлежала к одной из самых независимых и влиятельных Организаций Гутис - Вооружённым силам Круга, носящим официальное название - Двойной Орден (Орден действовал исключительно за пределами собственно мира Гутис, и подчинялся, наравне со СпецСлужбой, непосредственно Совету Золотого Круга). Но, помимо того, Шин и сама являлась наследственным членом Большого Золотого Круга, представляя в нём интересы крови Оус. Обе организации всегда ревностно защищали своих представителей.

Шин не могла даже представить, что младшая сестра решится публично выступить против неё. Даже после того, как Арие был открыто увезён из Дома Нгойл.

Не посоветовавшись ни с кем из старших подруг, Нгойл вошла в Зал и бросила свой Золотой Диск - символ вызова в Суде Круга. Затем наступила на него.

-Уважаемый Суд Круга. Золотой Диск бросила я, гутис Нгойл Оус. Я выбрала Арие, мужчину из Каса, и поставила его в Тёмный Круг. Обязательства перед Службой Корпуса заставили меня оставить Дом. Когда я вернулась, то узнала, что сестра пожелала моего мужа из Каса и сумела на настоять на своём желании, превысив полномочия на покровительство, которые предоставил ей Круг.

Мне было нелегко, но я не стала ожесточать своё сердце за ошибку Шин. Я приняла случившееся и не стала разрушать свой Дом. Во имя главного - ведь мужчина каса стал отцом моей дочери Оссиль, рождённой в Круге. Оссиль истинная гутис, и не может остаться без отца.

Моя сестра Шин не подчинилась Закону Круга, и снова встретилась с моим мужем из Каса, использовав помощь своего собственного мужа, рождённого в Дабан. - Нгойл сжала ладони, ощутила, как острые ногти вонзаются в кожу, и не почувствовала от этого облегчения.

-Всё движется по Кругу, в Круге начало и конец. Я забрала её мужчину и отца её детей и сама наказала его. Я совершила это.

Имеющие право судить, в Круге говорится, что мужчины не должны переступать предела, нарушающего Порядок жизни. Только сами гутис видят высшую цель, и мужчины на пути к ней - только спутники, ограниченные Тёмным Кругом.

Также никому не дано право нарушать Порядок и покой в наших Домах. Иначе Круг распадётся в самом начале, и не сможет хранить жизни наших детей. И тогда Гутис погибнет. Во второй и последний раз, как учит Завет.

Я исправила своё зло, приняла мужчину из Дабан, уже отвергнутого Шин, и всех его детей в собственный Дом и дала им своё имя. Но сестра не отказалась от моего мужа каса, и вновь увезла Арие прямо из моего Дома, увезла за пределы Гутис и заставила нарушить запрет.

Во имя сохранения Круга и священного пути по нему примите решение, или его приму я сама. И пусть все знают, я отказываюсь от своей сестры.

-Уважаемая Нгойл, дочь Ламмы-Лаурит Оус, Круг услышал тебя. - Со своего места заговорила Достопочтенная Ратая, вершащая Суд. Она дольше всех входила в Золотой Круг, отказалась от почти обязательной в её возрасте третьей биорегенерации, и выглядела непривычно пожилой для гутис (Поэтому лицо Достопочтенной почти всегда прикрывала полумаска). - Ты правильно поступила, открыто обратившись к силе Закона. Служба в Корпусе требует от гутис много больше, чем любая другая Служба Круга. Кроме этого, она вынуждает гутис надолго покидать свои Дома.

Нам давно известно о твоих личных проблемах, и они беспокоят Круг, ибо нарушают основу, на котором он покоится. Священный покой в Доме Гутис. Уважаемая Нгойл Оус - ты Хозяйка своего Дома. Твои мужчины принадлежат только тебе вместе с детьми, за которых ты ответишь перед Кругом. Ты исполнишь свой долг, вырастишь и сохранишь их для Гутис. Ты сделаешь всё правильно и не допустишь ничего, что нарушает Порядок.

Уважаемая Шин Оус - ты поступила недостойно. Так поступают те, кого мы называем отверженными.

Уважаемая Шин Оус, Суд Круга лишает тебя права иметь мужчину гутис, которого ты могла бы поставить в Тёмный Круг. Это серьёзное наказание, но ты должна принять его и смириться, ибо едва не нарушила движение Круга. Все твои дети будут в своё время признаны в Круге как дети Нгойл.

Уважаемая Шин Оус, в тебе чистейшая кровь гутис, поэтому ты не можешь лишиться нашего покровительства. Но укроти своё сердце, забудь о тех, кто живёт в Доме Нгойл. Ибо ты песчинка на берегу Зелёного Океана, и Круг переедет через тебя, не оставив даже пятна на своём золотом ободе.

Шин была предельно напряжёна, заметно бледнее обычного, Нгойл выглядела точно так же. Сейчас сёстры были похожи как никогда, и некоторые гутис неудачно шутили, что глупые мужчины могли их просто спутать.

Нгойл посмотрела на сестру, и даже после брошенного диска в её сердце не появилось уверенности, что всё закончилось. Нет, не закончилось. Шин ничего не произнесла в ответ, не положила руку на брошенный диск, отказываясь давать обещание.

По Закону Круга услышанному решению Суда нельзя не повиноваться. Но годится ли это для той, кто уже переступала Закон?


## Глава 4


Порядок в Доме Нгойл


Тиори, забравшие Арие из Каса, сразу же отвезли его в Дом Отвергнутых, послав сообщение об исполнение в Дом Нгойл Оус. Сообщение получил Ольтер - жена уже покинула Гутис. Мужчина дабан ждал двенадцать колец, а потом не вытерпел, несмотря на возражения Наставника отправился в Дом Отвергнутых один.

Арие находился во Втором Пределе, переходном к последней и самой ужасной части тюрьмы для мужчин гутис, нарушивших Круг. Ниша, в которой помещался каса, напоминала строн для домашних оло, даже хуже. Она была слишком низкой - здесь невозможно было выпрямиться в полный рост. Каса сидел прямо на полу (Почему-то поверхность этого пола показалась Ольтеру грязноватой), обхватив руками колени, опустив на них голову. Рядом стояла миска с мутной водой. Или это была такая еда? Заметив посетителя, он поменял позу, привстал на коленях.

-Тебя здесь бьют? - для чего-то понизив голос, спросил Ольтер, хотя можно было и не спрашивать.

Каса спокойно кивнул.

-Во Втором Пределе мужчин наказывают каждое кольцо, Уважаемый Ольтер.

Ольтер с беспокойством оглянулся на мрачный коридор, вдоль которого виднелись проёмы других стронов.

-Но ведь тебя выпустят отсюда?

-Если распорядится Нгойл.

-Но... Нгойл снова уехала. Я не знаю, когда наша жена вернётся.

-Тогда... - В глубине коридора раздался душераздирающий крик, и тут же смолк. Услышав этот крик, каса отпрянул назад.

-Что это? - Голос дабан против воли дрогнул.

Арие помедлил с ответом.

-Во Втором Пределе Наставники используют парализатор без всяких ограничений. - Ольтер посерел. Парализатор-нау Наставника действовал мягче, чем парализатор гутис, но зато легко мог изуродовать. - Чувственные губы каса насмешливо изогнулись. - Из Второго Предела мужчины редко возвращаются Домой.

-Но почему же тебя поместили во Второй Предел? - Ольтер ухватился за обеими руками за перекладину, отделяющую нишу от коридора. - У тебя Дома две маленькие дочери. Я уверен, что Нгойл хотела лишь наказать тебя, но не собиралась отвергать перед Кругом.

Арие снова промолчал, затем резко нагнулся.

-Нгойл откажется от меня, когда узнает всё.

Ольтер понимал, что каса представляет лучше его, о чём говорит, хотя у дабан имелся и свой собственный горький опыт ошибок.

Он отыскал варесса Второго Предела, попытался с ним договориться. Баси лишь презрительно фыркнул прямо в лицо мужчины гутис, и почему-то упомянул имя Шин. Ольтер мог бы ещё обратиться к Главному варессу Дома Отвергнутых, но чувствовал, что всё бесполезно. Даже если Нгойл и не собиралась так жестоко расправляться с Первым мужем, то сейчас её не было - а с каса могло случиться непоправимое.


Странная, ни на что не похожая, идея зародилась в голове мужчины дабан по дороге Домой. Ещё в Доме Шин он познакомился с Бояр Бонир, которая, как и его Первая жена, являлась членом Золотого Круга. Но главное, Ольтер слышал, что отец этой гутис тоже был рождён в Дабан. Может быть поэтому Уважаемая Бояр всегда держалась с Ольтером подчёркнуто любезно.

Посещение Дома чужой гутис представлялось необычным событием - на грани нарушения Порядка, но другого выхода Ольтер просто не видел. Для Дома Отвергнутых, как и для любой Службы Круга, голос одного мужчины значил меньше чем ничто. Единственное, что Ольтер придумал ещё - взять с собой Оссиль. Конечно, дочь Арие слишком мала и не может служить защитой, но отправится в незнакомый Дом в полном одиночестве мужчина дабан просто не осмелился.

Внешне Уважаемая Бояр Бонир выглядела гораздо старше и Нгойл и Шин, хотя в действительности это определялось исключительно пожеланиями самой гутис. И одевалась она необычно - не в костюм, а в мягкое белое платье, уютно обволакивающее всё тело. И подобный наряд удивительно шёл к её фигуре: слишком пышная для гутис грудь и широкие бёдра подчеркивались узкой, в обхват пальцев, гибкой талией. Ничто не выдавало кровь дабан, даже тёмные, выразительные глаза были вовсе не чёрными, а всего лишь серыми.

Бояр встретила гостей в агрит, сидя в удобном кресле, покрытом серебристо-белым мехом. Осмотрела вошедшего мужчину с головы до ног. Для такого исключительного визита Ольтер оделся очень просто, даже скромно, выбрал самое скромное ожерелье, покрыл голову и шею шарфом.

-Я запомнила тебя ещё в Доме твоей жены, Уважаемой Шин.

Улыбка Хозяйки Дома была приветливой, но мужчина сразу запнулся. Гутис не могла не знать о недавно прошедшем Суде Круга, даже если и не участвовала в нём лично. Ольтер поднёс ладонь к губам, преодолевая смущение.

-Уважаемая Бояр, по Закону Круга все права на меня принадлежат теперь Уважаемой Нгойл.

-Понимаю, - пробормотала Бояр, и добавила ободряюще, - и готова выслушать тебя и узнать причину твоего прихода в мой Дом.

Ольтер снова почтительно поднёс край ладони к губам.

-Уважаемая Нгойл оставила меня Хозяином своего Дома, а сама уехала, исполняя обязанности перед Службой. Я опасаюсь, что не смогу справиться один, без гутис, и может произойти непоправимое.

Бояр снова улыбнулась.

-Эта девочка - дочь Нгойл? Как тебя зовут, дитя?

-Оссиль, дочь Арие.

Некоторое время гутис откровенно любовалась зеленоглазой девочкой, а, может, и самим Ольтером.

-Продолжай, Уважаемый Ольтер. Я слушаю.

-Отец Оссиль находится сейчас в Доме Отвергнутых, во Втором Пределе. Нашей жены сейчас нет в Гутис. Я уверен, если бы Арие был даже более виновен перед Нгойл, чем сейчас, наша жена не подвергла бы его столь жестокому наказанию. Во имя Круга, Уважаемая Бояр, я прошу вас вмешаться. Нгойл должна сама определить меру наказания провинившемуся мужчине.

-Ты дружен с этим каса?

-Уважаемая Бояр, я бы не посмел тревожить вас ради собственных чувств. Но что я смогу ответить его дочерям?

-Ты понимаешь, что твоя просьба неслыханна, мужчина дабан?

-И я готов быть наказанным за дерзость, Уважаемая Бояр.

-Да, ты слишком дерзок. - Тёмно-серые с поволокой глаза Бонир снова скользнули сверху вниз по фигуре мужчины дабан. - Ты мне нравишься. Я поговорю с варессом Дома Отвергнутых и успокою его усердие, если оно излишне.

Плавным движением гутис встала с кресла и подошла вплотную. Ольтер сложил руки перед грудью, слегка склонился перед Хозяйкой.

-Вряд ли Наставник знает о твоём визите в мой Дом?

-Когда я узнал о положении Арие, то боялся потерять время и очень спешил, Уважаемая Бояр.

-Без сомнения, Наставник был бы против. Сколько у тебя детей?

-Пять, Уважаемая Бояр.

-И все они от Шин? Нгойл еще не сделала тебя отцом?

-Нет, Уважаемая Бояр.

-Что ж. На тебе сейчас действительно большая ответственность. Я помогу тебе, но молись в Тёмном Круге... чтобы Уважаемая Нгойл не сочла твои поступки ошибкой.


На следующее кольцо в Доме снова появился Арие - ему снова разрешили навещать своих дочерей. Каса сразу же попросил Хозяина Дома о встрече.

-Уважаемый Ольтер, что ты сказал варессу? Меня вернули в Первый Предел.

-Что я мог сказать - он не хотел слушать меня. Тогда я попросил о вмешательстве Уважаемую гутис, близкую знакомую Дома Оус.

-Этого Дома... или Дома Шин? - поразился каса.

-Ты думаешь, Нгойл решила отказаться от отца своих дочерей? - резко, почти зло, отозвался дабан.

-Разве Нгойл не имеет для этого причин?

-Пусть она решит сама, когда вернётся.

-Ты не понял, Уважаемый Арие. Ведь в Каса я снова нарушил Круг. Я снова... был близок с Шин.

-Замолчи. Я не должен ничего этого слышать.

-А если бы знал, ты бы вступился?

-Можешь говорить что угодно, но всё произошло только из-за меня, а ты уже никак не мог противиться Шин. - Ольтер отвернулся, не в силах больше смотреть в отчаявшиеся глаза каса. - Мы не будем с тобой враждовать, и желать друг другу зла. От нас самих ничего не зависит, и достаточно того, что происходит по воле Шин... или Нгойл. И, главное, наши дети должны научиться жить как братья и сёстры. И знать, что у них сразу два отца и одна мать, и мы одинаково любим их.

-Ты великодушен, мужчина дабан. Разве не я разрушил твой Дом?

Ольтер круто отвернулся.

-Клянусь Кругом, хоть Кругу не нужны никакие клятвы, я благословляю тебя за это. И знаю, твоей злой воли ни в чём не было. И ещё... Ты обязан хорошо есть. Я велел готовить для тебя простую, вкусную пищу, которую ты будешь съедать каждое кольцо перед отъездом.

Арие смутился.

-Наказания голодом - это самое малое из наказаний.

-Сейчас я Хозяин этого Дома.

-Ты очень изменился, Уважаемый Ольтер, и много берёшь на себя. Но я благодарен тебе. - Он отвернулся, разглядывая обстановку агрит. Здесь теперь многое изменилось, было много цветов - чувствовался вкус нового Хозяина. - В Каса я видел Ларка, он говорил о тебе с уважением. На самом деле это Ларк помог мне вернуться, послав вызов, хотя моё появление его и напугало.

-Ларк... - Ольтер запнулся. Он давно не вспоминал вслух о своём первом друге в Гутис. - Конечно, Ларк испугался за свою новую семью в Каса. Надеюсь, его помощь не принесёт там никому вреда. Если не хочешь причинить зло кому-то вне Гутис, то должен просто держаться подальше.

-Теперь я это хорошо понял, Уважаемый Ольтер. Извини, но мне уже пора возвращаться. Прости, что попросил о встрече. Я знаю, твоему Наставнику это тоже не понравится.

Ольтер махнул рукой.

-Ничего.

Не выдержав, каса тяжело вздохнул, пробормотал только для себя:

-Да смилуется Дха над тем, кто принял Законы Круга и пытается следовать им. Иногда на это не хватает сил.


* * *


Ольтер получил письмо. Особенное письмо: на плотном глянцевом материале золотой старинной вязью, которую дабан не смог даже сразу разобрать, были выведены слова приглашения Уважаемому Ольтеру, мужу Уважаемой Нгойл Оус - действительному Представителю Корпуса активной разведки, занятой в настоящее время на Службе во имя исполнения Великого пути Круга...

Ольтер прочитал письмо четыре раза, прежде чем проник в суть неожиданного послания. Его официально приглашали посетить традиционное Кольцо Встреч членов Круга в Доме Бояр Бонир, стоящей в Золотом Круге около Той, чья рука лежит на Золотом Ободе.

Когда он показал это письмо Наставнику, тот всполошился.

-Во имя Чистоты Круга - это же неслыханно! Официально приглашать тебя в отсутствии Нгойл.

-Мне отказаться?

-Отказаться от приглашения на Кольцо Встреч невозможно - это хуже, чем оскорбление. Но и поехать невозможно, ведь там будут самые Уважаемые гутис и сама Достопочтенная Ратая. - Наставник замкнул руками Круг. - Я поставлю тебе монитор. - Как будто он когда-то забывал это сделать.

-И что я должен одеть?

-Даже не знаю, Ольтер. Я должен подумать. Не представляю, для чего тебя вообще пригласили туда. Ольтер, тебе придётся решать всё самому... И запомни, ты не должен там садиться. Сесть мужчине разрешает только жена или...


Несколько мгновений Ольтер просто стоял на пороге, ошеломлённо рассматривая незнакомый большой парадный зал в Доме Бояр Бонир - виац-рит. В его центре, словно гигантские стройные цветы в вазе, стояли изогнутые, немного расходящиеся в разные стороны колонны, поддерживающие голубой купол потолка.

Мужчин в Зале не было совсем - даже мужа Хозяйки Дома. Здесь собрались только высшие представители Золотого Круга, и Ольтеру представилось, что все эти гутис готовятся сейчас обсуждать нечто столь важное, чего мужчины неспособны это даже представить.

Ощутив направленные прямо на себя взгляды тех, кто действительно правит Гутис, в первый миг Ольтер испытал головокружение - с трудом устоял. Конечно, никто не подошёл с приветствиями, но пока он шёл от входа к тому месту, где на полукруглом диване c тонкими зеркально-золотистыми обводами сидела Хозяйка Дома, взгляды гутис словно раздевали его. Хорошо, что платье, выбранное Наставником, облегало тело плотным непроницаемым панцирем, так как было составлено из твёрдых переливающихся шестиугольных пластин и даже стесняло дыхание. Наконец, мужчина дабан остановился напротив Хозяйки, с достоинством поклонился. Бояр сидела в обществе ещё трёх гутис, и на одной была слишком хорошо знакомая униформа Двойного Ордена. Ольтер невольно похолодел: он не заметил Шин, но бывшая жена вполне могла тоже находиться здесь. Другая гутис внушила ему священный ужас. Несомненно, это была Достопочтенная Ратая - её лицо прикрывала маска.

Четыре пары внимательных глаз скрестились на мужчине, но разговор между гутис не прекратился.

-Мы не должны обманывать сами себя. Этот Круг уже замкнулся, и нужны новые усилия, новые жертвы, и новые идеи для выхода на новый уровень.

-Но и решать что-либо без участия Корпуса бессмысленно.

-Сейчас мы ничего не решаем. Мы ещё даже не решили, будем ли что-нибудь решать. Но почему не посмотреть на того, кто так сильно поразил нашу Уважаемую Бояр. Подобное случается впервые.

-И он рождён вне Гутис, - улыбнувшись, произнесла сама Бояр. Ольтер едва не отшатнулся, сообразив, что четыре высокопоставленные гутис говорят о нём.

-Если вопрос будет решаться в Золотом Круге, придётся срочно обратиться в Корпус, чтобы вернули Нгойл. Её миссия важна, но и Круг не любит ждать.

-Нгойл может и не прислушаться к мнению Круга в том, что касается Порядка в её собственном Доме.

-О, нет. Нгойл Оус истинная дочь гутис. - Красивый, бархатистый голос Бояр звучал очень убедительно. - У меня нет сомнений, я хорошо знала её Уважаемую мать.

-Но Шин... пренебрегла Кругом.

-Да, Шин... - Бояр не договорила, словно только что заметила стоящего перед собой мужчину, ласково улыбнулась ему. - Уважаемый Ольтер, познакомься с Достопочтенной Ратая, она очень заинтересовалась тобой.

Ольтер невольно оглянулся, ища глазами поддержки Наставника - тот приехал вместе с ним, но, разумеется, остался за дверями виац-рит. Дабан вынужденно протянул руки, гутис в маске взялась за них одной своей, украшенной необычно широким парализатором, встала, жёстко сжав его запястье. Повела рядом с собой вокруг колонн.

Достопочтенная Ратая была старше всех в этом зале, и мужчина не представлял, чем мог заинтересовать её.

-Расскажи о своей семье в Дабан. Некоторые говорят, она сохранилась в твоей памяти.

Ольтер не посмел возражать.

-Достопочтенная Ратая, в Дабан у меня остались отец и мать. Я надеюсь, что они живы и здоровы. И ещё у меня есть младшие братья. Отцу принадлежали четыре торговых парусника-ашали. Отец и сам был капитаном, провозил разные грузы вдоль побережья, плавал к другим островам. Его подолгу не бывало в нашем доме.

-Он брал тебя с собой?

-Почти с десяти кругов. Хотя мать и была против.

-Почему?

-Её собственный брат погиб на море, в схватке с пиратами.

-Но главой вашей семьи был отец?

-Конечно, это же Дабан.

-У твоего отца была только одна жена?

Ольтера удивляли вопросы: кого в Гутис могли интересовать эти подробности.

-Да. Но в Дабан так бывает не всегда, Достопочтенная Ратая.

-Тебе было трудно привыкать к Порядку Круга?

-Очень, - признался Ольтер, и вдруг усомнился в своих словах.

-Расскажи, как это происходило.

-Я не хотел подчиняться выбору Шин. Тогда она приказала Наставнику в наказание за строптивость посылать меня в ахваг.

-И, не выдержав наказаний, ты, наконец, испугался и решил подчиниться?

-Нет! - Ольтер даже сейчас вспыхнул от возмущения. - Нет, я хотел умереть.

-Что же тебя изменило, дабан?

Ольтер опомнился, на лицо вернулась вежливая спокойная улыбка.

-В Доме Шин жил её младший брат. Он много рассказывал мне о мире Гутис. О возможностях, которые откроются перед моими детьми. Я поверил Ларку, только... не хотел подчиняться силе. - Улыбка Ольтера застыла, тоже превратившись в непроницаемую маску. - Я уступил, потому что Ларк сумел убедить меня в бесполезности сопротивления.

-А разве тебя не привлекала красота Шин?

-Да... Мне только хотелось, чтобы не было насилия. Чтобы Шин однажды поговорила со мной без всяких угроз. Тогда бы я сразу ответил - да. С радостью.

-Но Шин не поговорила?

-Нет, ни разу. Лишь пригрозила, что отправит в Дом Отвергнутых. Ларк объяснил, как всё будет происходить... там, и я уступил. Но потом, в наказание за упрямство, Шин ещё два Круга не делала меня отцом.

-Ты всё-таки полюбил её? - Неужели в голосе Достопочтенной появилось сочувствие? Ольтер вскинул глаза - может быть Ратая шутит? Маска скрывала взгляд гутис.

-Я исполнял все обязанности мужчины гутис перед Кругом, пока меня не забрала Нгойл.

-А теперь?

-Теперь, по закону Круга, я собственность Нгойл.

-Все правильно, мужчина Дабан. Но теперь ты любишь Нгойл?

-Мне нечего ответить на этот вопрос, Достопочтенная Ратая.

-Хорошо, я не стану тебя больше задерживать, возвращайся Домой. Бояр была необычно сдержанна, когда рассказывала о тебе. Ты... слишком красив, Уважаемый Ольтер, и мне было приятно говорить с тобой.


На этот раз, уже третий за короткое время, Ольтер прибыл в Дом Бояр вместе с женой. Нгойл ознакомилась с текстом официального приглашения на Кольцо Встреч уже в плоттере, задала мужу единственный вопрос, словно всё остальное её не слишком заинтересовало:

-Надеюсь, на Кольце Встреч с тобой обращались с должным уважением. Никто не дотрагивался до тебя?

Ольтер возразил с неожиданным для себя с жаром:

-Разве столь уважаемые гутис могли сделать что-либо недостойное?

-Я вообще не уверена в том, что им на самом деле было от тебя надо.

Хозяйка Дома не только встала с кресла, но и прошлась навстречу гостям, почти до самого порога агрит.

-Приветствую тебя в своём Доме, Уважаемая Нгойл.

Мужчине дабан досталась только сдержанная улыбка, но и этого было достаточно. Когда обе гутис сели, Ольтер скромно остался стоять за креслом жены.

-Я рада снова увидеть тебя в Гутис, Уважаемая Нгойл, - радушно повторила Хозяйка.

-Уважаемая Бояр, я сама рада неожиданной передышке. Но всё получилось не слишком... спокойно, у нас возникли сложности, многое придётся начинать заново.

-Полагаю, хотя это ещё и не решение Круга, что работы по Гетерии будут закрыты полностью. Мы не можем так сильно рисковать жизнями гутис. Пусть упрямые отверженные живут так, как им угодно. И продолжают пресмыкаться перед своими... ипас.

-Уверена - закрытие Гетерии будет большой ошибкой для Круга. Хотя - да. Они слишком необычны.

-До такой степени, что за предыдущий Круг погибли четыре представительницы Корпуса?

Нгойл подобралась.

-Во многом... мы оказались виноваты сами.

Бояр посмотрела на неё долгим взглядом, положила подбородок на изгиб запястья.

-Как ты ещё молода, Нгойл Оус. Даже можешь пренебрегать Основным законом: жизнь рождённого в Круге превыше всего. Но сейчас к тебе обращается сам Золотой Круг.

-И поэтому я встревожена, Уважаемая Бояр. Объясни, с чем это связано?

Бояр скользнула взглядом по неподвижной фигуре Ольтера. Пространство агрит было залито светом Пасианы, и смуглое тело дабан просвечивало почти насквозь через светлую легкую ткань его платья.

-Мы знаем о сложностях в твоём собственном Доме. Ты взяла на себя большую ответственность сразу о двух мужчинах.

-Арие воспитывается в Доме Отвергнутых.

-Но находится там в Первом Пределе, значит, не отвергнут окончательно, и я понимаю это - ведь у каса маленькие дочери. Не преуменьшай собственные трудности, Уважаемая Нгойл. - Бояр проследила, чтобы её муж предложил фрез не только Нгойл, но и мужчине дабан. Ольтер принял бокал, но только сделал вид, что пьёт. Он давно научился этому - не всегда имелась возможность прямо отказаться от угощения. - Да, Круг ещё не принимал решения, но я знаю, о чём говорят в Золотом собрании. Пусть наши мужчины выйдут в сад, мы должны поговорить наедине.

Чуть вскинув голову, Ольтер послушно направился следом за Ровером, мужем Бояр, в одну из многочисленных дверей, заменявших в агрит окна. Нгойл лишь предупредила:

-Я должна видеть тебя, Ольтер.

Выйдя из Дома мужчины остановились почти сразу, на открытом месте - у чаши небольшого зеркального бассейна с весёлыми рыбками. Присели на скамью. Ровер о чём-то вежливо спросил, Ольтер так же вежливо, не задумываясь, ответил. Разговаривать незнакомым мужчинам было не о чем.

Бояр неприлично долго и откровенно наблюдала за мужчиной дабан, пока не осушила свой бокал. Наконец не спеша заговорила:

-Мужчины созданы поразительно отличными от нас, но мы, гутис, должны признать, что для равновесия они необходимы.

Тем проще это признать тебе, Уважаемая Нгойл. Представительница Корпуса может наблюдать своими глазами, что происходит в иных мирах. Да, там всюду дикость и хаос, и отвратительное стремление к саморазрушению, но ведь что-то есть в мужчинах, имеющих власть, что даёт такую неистребимую силу миру отверженных, и не прекращает его существование.

В нашем мире установлен Порядок, и Великий Круг давно поворачивается без сбоев. Наши матери создали этот мир, он прекрасен и удобен для нас. Но останется ли он также надёжен для наших детей, действительно ли мы сейчас идём вперёд, или... в какую-то другую сторону? Это не новый вопрос, но хочется узнать, наконец, правильный ответ.

Многие члены Большого Круга склоняются к тому, что настало время, когда мужчина должен войти в число правящих. Твой Уважаемый муж Ольтер понравился всем, кто видел его в моём Доме на Кольце Встреч.

-Что значит понравился? - Нгойл вовсе не увлекли высокопарные, и, одновременно, льстивые рассуждения Бонир. В конце концов в Золотом Круге и должны уметь затейливо сплетать слова. - Единственное место мужчины - Дома, рядом с его детьми.

В знак согласия Бояр вежливо опустила голову, но всё же продолжила:

-Уважаемому Ольтеру не придётся надолго отрываться от своих обязанностей. И у тебя есть ещё один муж.

-Я приняла мужчину из дабан в собственность. Ольтер только мой, и я всегда говорю за него, - жёстко отрезала Нгойл.

-Мы не можем допустить мужчину в Круг на таких условиях. Если на Уважаемого Ольтера будут возложены обязанности члена Золотого Круга, то он должен одновременно получить и особые права, и, прежде всего, право говорить за себя. Иначе он будет ничего не значить.

-Никто из гутис не позволит такого нарушения Порядка. Даже во имя высоких целей, о которых ты, Уважаемая Бояр, сейчас рассказывала. Ведь и ты никогда не дашь особых прав собственному мужу.

-Не горячись, Нгойл. Уважаемый Ольтер разумный и преданный тебе мужчина, никогда не забывающий свой долг. Ты можешь полностью доверять ему. - Нгойл даже не посчитала нужным отвечать. - Подумай, Нгойл, вот о чём: твой мужчина, стоящий в Золотом Круге - это честь и для тебя.

-Мне совсем не понравилась твоя идея, Уважаемая Бояр, и я не хочу её обсуждать. Из всех гутис я буду последняя, кто позволит мужу оставить свой Дом ради других обязанностей. Ты права, я побывала во многих мирах, и увидела там слишком много непотребного, противного Кругу. Мой муж не будет покидать Дом.

-Не спеши, Нгойл. Я понимала, что ты будешь рассержена. Но у меня есть ещё и другие аргументы. Останься на обед, и мы обсудим их.

-Хорошо, Уважаемая Бояр, я принимаю твоё приглашение, потому что ты стоишь в Золотом Круге, и я обязана прислушиваться ко всем твоим словам.

Нгойл была заметно рассержена, и Ольтер не знал причины этого гнева. Но он принёс из сада необычный цветок и положил на колени жены. Гутис смягчилась, и, наконец, улыбнулась своему мужчине.


За обеденный стол, кроме самой Бояр и её мужа, сели их дочь Лорин и сын - мальчик, лишь немногим старше Герра, во всём похожий на отца. Светло-золотистые волосы и большие тёмно-серые удлинённые к вискам глаза - лучшее свидетельство отцовской крови гутис. Внешнее сходство подчёркивалось такими же безупречно утончёнными манерами и умением изысканно одеваться.

-Твой сын очень скоро сможет исполнять долг перед Кругом. Не сомневаюсь, многие будут рады выбрать его, - Нгойл похвалила хозяйского сына по обычаю гутис.

-Твои слова справедливы. Но я не буду с этим спешить - Роверу пока жаль расставаться с сыном.

-Понимаю, - задумчиво произнесла Нгойл. - В своё время я и Шин отпустили Ларка за пределы Гутис, выплатив рух-рабат Кругу.

Бояр многозначительно посмотрела на гостью.

-Твои последние слова только подтверждают правильность моего необычного предложения. Будь в Круге всё благополучно, никто не поступал бы так с сыновьями и братьями.

Нгойл поморщилась.

-Для мужчин гутис существуют и иные пути. Разве Круг не нуждается в достойных Наставниках, истинных слугах Круга, изучивших все законы?

-Ты подобрала удивительно верное слово, Уважаемая Нгойл. Наставник - это не муж, привязанный к Дому и детям, обязанный заботиться о них. Наставник всего лишь слуга, пусть и самый важный из слуг. Можем ли мы передоверять будущее Гутис слугам.

-Не уверена...

-Решение есть всегда, ты просто не задумывалась над этим. Мы, Стоящие в Круге, обязаны его искать. Причём найти такое решение, которое будет верным.


По дороге домой Нгойл снова угрюмо молчала, а когда Ольтер спросил о чём-то незначительном, ответила так резко, что мужчина больше не решился заговорить.

Дома его уже ждала череда дел и обычная проверка занятий у детей. Он забыл о времени, когда уходит Арие, неожиданно столкнулся с каса у лестницы на галерею. Мужчина каса склонился почти как оло.

-Приветствую тебя, Уважаемый Ольтер. Мне сказали, что Нгойл снова вернулась Домой. Значит, я должен не задерживаться, чтобы не встретиться с ней.

Ольтер немного помедлил, принимая решение.

-Сегодня у нашей жены не слишком хорошее настроение, но я поговорю о тебе.

Арие впервые не сумел скрыть свой испуг.

- Ты так шутишь, Уважаемый Ольтер? О, нет, во имя Дха, ведь Нгойл не отменила твоего решения - меня не отлучили от Дома насовсем. Как я посмею просить о большем?

-А, по-моему, Нгойл давно пора смягчиться. Ты уже наказан и не можешь так жить постоянно. Я попробую, подожди меня внизу.

Нгойл заставила долго ждать ответа, пробормотала недовольно:

-Только Арие мне сейчас и не хватало.

Ольтер внимательно прислушивался к тону её голоса - в нём не было жёсткости.

-Арие сильно тоскует по Дому, Нгойл.

-Он и должен тосковать и мучиться. Хорошо, я разрешаю каса остаться, но по-прежнему не хочу его видеть...

-Прости, Нгойл, я не понял. Что значит остаться?

-Это значит остаться и жить в рабат. Но не советую ему впредь оступиться хоть в чём-нибудь.

Услышав о помиловании, Арие опустился на колени прямо на мраморной лестнице, держась за перила. У него дрожали губы.

-Я знаю, что обязан прощением только тебе.

-Не говори ерунды - простила тебя Нгойл. Отправляйся сейчас же в рабат и, наконец, отдохни. Я сам объяснюсь с Наставником.


В это кольцо дабан не получил обычного приглашения в альятту и был в душе почти рад этому - Нгойл явно оставалась им недовольна.

Он шёл по коридору, возвращаясь с нижнего уровня, а жена стояла на площадке лестницы, облокотившись локтём о перила, словно специально ждала в этом укромном месте.

-Уже обрадовал каса?

-Я сразу же сказал Арие о твоём разрешении, Уважаемая Нгойл.

-А сам ты понимаешь, что вам придётся жить вместе?

-Я каждое кольцо вижу его дочерей, и мне нелегко смотреть в их зелёные как у отца глаза.

-Значит, теперь тебе станет легче. - Она долго молча смотрела на мужа, затем произнесла очень спокойно:

-Хочу тебя прямо сейчас. Разденься, Ольтер.

Для желаний гутис в Доме было отведено место, назначено время и установлен ритуал. Дабан колебался целое мгновение, прежде чем начал неуверенно расстёгивать жёсткий пояс. Нгойл нетерпеливо прищёлкнула пальцами, выхватила пояс из его рук, заставила мужа встать в полукруглой нише-эркере, положить разведённые руки наверх, на перекрытие.

Ольтер не решался даже спросить, что она собирается делать дальше. Нгойл сама приподняла подол его платья и резко, одним рывком, сдёрнула панталоны, обнажив зад. Дабан беззвучно ахнул. Ладони гутис медленно по кругу огладили ягодицы, затем с силой сжали, упираясь пальцами до упора. Снова отпустили. Ольтер не понимал, откуда в нём появилось желание нагнуться - с трудом устоял прямо, застонал, не разжимая рта. Поняв, что не очень-то получается сдерживаться, вцепился в перекладину.

Сильные пальцы, продолжая движение, снова провели от поясницы вниз, словно лаская, в следующий миг дабан ощутил болезненный, обжигающий удар. От неожиданности даже вскрикнул.

-Во имя Круга, прости меня, Нгойл, - вырвалось почти непроизвольно. Наставник слишком хорошо научил его всегда просить прощение.

-За что?

-За то, что я хочу.

-Конечно, ты хочешь. Ты должен хотеть. Ты хитрое создание. Как ты посмел самостоятельно отправиться в чужой Дом, как посмел свободно разговаривать с гутис из Золотого Круга. Они прикасались к тебе? Ты хотел этого? Отвечай! - Ладони снова легли на разгоревшуюся после удара кожу.

-Нет Нгойл, во имя Круга! Нет. Ко мне прикоснулась только одна Достопочтенная Ратая. Только к руке.

-Но тебе приятно, когда я прикасаюсь к тебе так? - Ольтер ощутил следующий удар. - Отвечай, тебе нравится, когда я наказываю тебя? - Он мог бы ответить, что его возбуждает сейчас даже звук голоса Нгойл: нетерпеливый, рассерженный, гораздо опаснее, чем пояс в её руке.

-Да, Нгойл. - Дабан уже не уклонялся, а, наоборот, выгибал тело, пытаясь раздвинуть ноги, подставляясь под обжигающие прикосновения.

-Запомни, мужчина дабан, если ты ещё раз посмеешь самовольно заговорить с Бояр или другой гутис, я отправлю тебя в Дом Отвергнутых. Ты понял?

-Да, Нгойл.

Она снова ударила концом пояса, словно плетью.

-Тебе больно?

-Да. Не знаю. О, пожалуйста, делай так. - Мужчина сначала почти зарычал, чтобы жена продолжала потом всхлипнул - он был в ужасе оттого, что говорит.

-Нет, сейчас я уйду. А ты останешься здесь стоять до наступления Тёмного Круга. Ты слишком легко возбуждаешься. Я не хотела бы узнать, что подобное с тобой проделывал кто-либо другой.

Ольтер почти ничего не расслышал, да и сил для ответа не нашлось. Нгойл разжала руку, и пояс свалился под ноги.


В назначенное время мужчина дабан послушно возвращался в рабат. В Доме сделалось тихо, шторы на окнах галереи были опущены, ночные светильники почти не рассеивали ночных теней, таившихся в углах и нишах длинного коридора, а лишь мерцали как причудливые драгоценности. Осторожные шаги мужчины скрадывал шелковый ворс покрытия.

Ольтер не думал, что кого-нибудь встретит, но когда проходил мимо альятты - дверь внезапно раскрылась, и в ярко освещённом проёме он увидел лицо Шин.

-О, моя бывшая жена. - Дабан замер, словно наткнулся на преграду.

-Твой муж имеет странную привычку гулять по ночам?

Ольтер замер, не в силах пошевелиться, словно наткнулся на опасную змею.

-Не беспокойся, сара. Я отвечаю за всё, что происходит в этом Доме.

-Но ночью можно встретить кого-то и кроме тебя. Ты следишь за ним так же плохо, как и за Арие, - насмешливо заметила Шин, не собираясь так просто отпускать бывшего мужа.

-Разве это теперь твоя забота?

-Всё меняется. И если мужчина будет принят в Круг, то могут произойти удивительные вещи.

-Тебе больше незачем приезжать в мой Дом, Шин. - В голосе младшей сестры звучала неприкрытая угроза. - Тебя никто не ждёт в моём Доме.

-Не будь такой самоуверенной, сара, - явно довольная собой, снова отозвалась Шин и шагнула прямо к дабан. В последний момент мужчина отпрянул, упёрся спиной в стену. Шин звонко засмеялась, и, сделав в его сторону не слишком пристойный жест, сразу пошла прочь. В воздухе повис хорошо знакомый Ольтеру сладкий аромат.

Нгойл переступила порог, некоторое время разглядывала мужа, наконец, строго спросила:

-Что ты почувствовал, увидев Шин?

-Страх.

-До сих пор боишься её?

-Нет. Я испугался, что рассердишься ты... что на мне такая... не совсем строгая одежда. Я потерял пояс. - Взгляды встретились, между ними промелькнула искра.

-Думаю, я найду для тебя другой пояс, - прошептала гутис, уступая дорогу и приглашая мужа войти в альятту.


Сад только-только начал остывать и успокаиваться после жаркого дня. Яркие дневные цветы уже закрылись, а ночные лишь приготовились наполнить воздух душистыми ароматами. Нгойл велела мужу оставить детей на попечение оло и повела его за собой, к стоящим сплошной стеной высоким деревьям позади Дома. Никогда ещё Ольтер не заходил так далеко в эту сторону, и сейчас с трудом отыскивал дорогу в сплошном сплетении корней и ползучих трав, хотя до настоящей темноты было ещё далеко.

Гутис шла впереди, и мужчине дабан оставалось лишь изумляться верности её шага - кажется, она ни разу не ошиблась, куда поставить ногу, не задела случайно ни одной ветки. Не оборачиваясь, Нгойл сообщила мужу, что уже разослала приглашения на Кольцо Встреч в своём Доме.

-Многие гутис будут с мужьями - тебе придётся позаботиться о них и обо всём остальном.

Ольтер не слишком встревожился - в Доме Шин он проводил большие приёмы, и всё проходило безупречно.

-Я могу спросить, Нгойл? В твой Дом приедет Уважаемая Бояр?

-Да, она тоже приглашена. Но у тебя нет причины волноваться из-за неё. Бояр приедет с мужем.

-Тогда ещё один вопрос. Арие тоже выйдет к гостям?

-Нет. Но если ты вспомнил о каса... Расскажи мне всё-таки, что с ним собирались сделать в Доме Отвергнутых? Почему ты вздумал вмешаться?

-Нгойл, - Ольтер не думал, что придётся это объяснять. Пришлось даже остановиться, чтобы подобрать нужные слова и при этом не споткнуться. - Там мужчин гутис лишают достоинства.

-Скажи яснее.

-Там... Разве гутис примет обратно мужчину, который будет опозорен?

-Варессы в Доме Отвергнутых решают такие вещи сами? - недоверчиво переспросила Нгойл, и тоже остановилась, повернулась лицом. Подняла руку с парализатором и неожиданно включила его. Призрачный свет немного рассеял надвигающийся сумрак. Мужчина опасливо покосился на оружие гутис, хотя прекрасно знал, что сейчас оно ничем не грозит.

-Я не знаю доподлинно, Нгойл. Я только предполагаю, что таково было указание Шин. Или гутис... вовсе не знают, что происходит в Доме Отвергнутых на самом деле?

Нгойл нахмурилась, и Ольтеру показалось, что он, к сожалению, оказался прав.

-Как думаешь, - Гутис снова пошла вперёд, когда Ольтер уже убедил себя, что на сегодня путешествие закончилось, и они просто вернутся назад. Пришлось не отставать, иначе бы он оказался вне освещённого круга. - Не пора ли твоему старшему сыну занять место в саясе? Сегодня я наблюдала его тренировку в зале. Герр уже достаточно взрослый и сильный.

-Как тебе будет угодно, Нгойл. - Голос дабан слегка дрогнул. Место за столом в саясе означало новый общественный статус: мальчику придётся отвечать за свои поступки почти как взрослому.

-Я ведь задала тебе вопрос. Почему ты уходишь от ответа?

-Я старался воспитать его правильно, Нгойл, и объяснить всё, что должен знать мужчина гутис. Но всё-таки он ещё ребёнок.

-Ты так сильно боишься за Герра?

-Он мой первенец. Я люблю его, как должен отец любить своего сына.

-Ты даришь всем своим детям очень много любви. Больше, чем получаешь её сам.

Ольтер не успел остановиться и буквально налетел на внезапно обернувшуюся жену. Она раскрыла руки и снова сомкнула их плечах мужа, погасив свет от парализатора. Словно случайно коснулась губами его губ.

-Нгойл, иногда я говорю... слишком много лишнего, особенно, когда ты... вот так приближаешь меня. Но сейчас... мне трудно... думать.

-Ладно... не мучайся. Я знаю, мужчины особенно переживают из-за сыновей. Да, обязательно подготовь Герра, он должен выйти к моим гостям в виац-рит.

-Как скажешь, Нгойл.

Губы гутис дрогнули, она взяла мужа за руку.

-Держись, а то ты ещё куда-нибудь свалишься.

Ольтер не успел найти подходящий ответ. Деревья внезапно расступились и путешествие закончилось. Они оказались на краю высокого открытого обрыва.

У самых ног, затянутая призрачным, медленно плывущим туманом, таинственно и спокойно лежала мглисто-синяя бескрайняя долина - пойма огромной реки. Вокруг изгибающейся ленты воды раскинулись во все стороны луга и леса. Так далеко - насколько хватало взгляда. На небе, казалось прямо над головой, поднималась бледная луна Первого брата.

У Ольтера просто не нашлось слов. Разумеется, дабан точно знал, что где-то за границами парка начинается необжитая, почти дикая земля. Население мира Гутис занимало лишь самую незначительную часть материка: жизнь сосредотачивалась в двух Городах и на территории Служб - и это почти всё. Ведь Станции как бы уже не совсем Гутис. И ещё Ольтер слышал о существовании небольших посёлков оло где-то ближе к северу.

Дома гутис, хотя и считались традиционным и самым важным местом для жизни гутис, в сущности являлись крошечными точками, затерянными среди девственно нетронутой природы, находящейся лишь под самым минимальным надзором. Они были выстроены по прихоти хозяев на расстоянии многих десятков дней пути друг от друга и связаны с внешним миром лишь с помощью плоттеров. Никаких дорог или троп в мире Гутис не существовало в принципе. Если бы кому-нибудь взбрело в голову прогуляться от одного Дома до другого, пришлось бы пробираться по непроходимым лесным дебрям, преодолевая горы и реки.

Но это были лишь теоретические знания - а сейчас Ольтер видел изначальный мир Гутис, никем нетронутую природу - пусть и самый её краешек. Конечно, Зелёный Океан тоже являлся неотъемлемой частью этого мира, но в глубине душе гутис не очень-то его любили - не так, как дабан. Океанские просторы были лишь местом для экзотических развлечений.

-Как красиво, Ольтер. Я видела много разных миров, но только Гутис мой настоящий дом.

-Почему я никогда не был здесь?

Нгойл едва слышно засмеялась. Обняла мужа за талию, но на вопрос не ответила. Всё это: и река, и леса по её берегам, и дальше, за горизонтом - всё было приобретено в подарок для совсем другого мужчины. Хорошо, что Ольтер об этом не догадывается.

-Я знаю других мужчин, но только с тобой мне так надёжно и спокойно. У нас нет общих детей. Ты хочешь детей от меня, Ольтер?

Мужчина в свою очередь прижал гутис к себе.

-Мой Дом - это место рядом с тобой, даже если там будут одни голые камни. Дети... - это большое счастье, но и невероятно много забот. Ты приняла ответственность за детей Шин. Вправе ли я просить о большем?

-Но ты хочешь?

-Каждую ночь, стоя в Тёмном Круге, я молюсь об этом? Никогда раньше... я не просил о детях.

Гутис рассмеялась чуть громче и немного удивлённо, сама стала развязывать шнуровку на платье мужа, прильнула обнажённой грудью к открывающемуся сильному и горячему телу. Ольтер тоже засмеялся, радуясь тому, что его снова ожидает любовь Нгойл. Он терпел, сколько мог, а потом упал на мягкую траву, где-то глубоко внутри себя подсознательно удивляясь, что всё это происходит между ними не в мечтах, а наяву.

Но наступило время Тёмного Круга, и Ольтер вырвался из объятий любимой.

-Прости. Мне уже пора.

-Но здесь нигде нет очерченного Круга, - смеясь, возразила гутис.

Ольтер растерялся:

-Наверное, я должен вернуться в Дом.

-И прибежишь как раз к утру, если не заблудишься. Молись прямо здесь, Оле. - Она кинула на траву свою куртку.

-Но это будет неправильно, - пробормотал Ольтер, хотя и не собирался напоминать гутис, что всегда можно вызвать плоттер. Он привычно встал на колени, сцепил руки.

-Говори вслух. Хочу слышать твой голос.

-Наставник объяснял мне, что молитва Тёмного Круга должна быть тайной.

-Тайной от меня, дабан? - На небе наконец-то воцарилась луна Первого брата, и в её холодном сиянье великолепный коленопреклонённый мужчина казался отлитым из красновато-тёмного металла.

-Но я... не привык. - Ольтер вдохнул, и вдруг заговорил. Очень тихо, нараспев. - Я прошу каждый раз об одном: пусть Великий Круг будет милостив к моим детям, и особенно к Герру - мальчик так нуждается сейчас в его защите.

И пусть моей жене всегда будет нравиться моя любовь к ней. Пусть от этой любви родится дочь. И пусть Нгойл всегда будет добра ко мне, и сердце Нгойл всегда будет открыто для меня, и никто не отвратит её от меня.

Милостивый Круг, я не должен занимать всё её сердце, потому что в этом Доме живёт, и тоже молится, и ждёт её внимания другой мужчина. Пусть он также станет нужен и дорог - и сердце Нгойл услышит и его молитву, и смягчится.

Глаза гутис широко распахнулись, но она ничего не сказала. Молча встала и начала одеваться - Ольтер остался один. Он предполагал, что Нгойл не понравятся его слова, но говорил, что думал, и просто не мог солгать в Круге.


Домой Ольтер всё-таки вернулся на плоттере. Наступила вторая половина ночи: Наставник сам заранее приготовил воспитаннику постель в рабат, позаботился о тёплом питье.

-Мне кажется, - проворчал он преувеличенно недовольно, разглядывая следы от ногтей на спине, - Нгойл слишком подолгу пользуется тобой. У тебя пять детей, и все требуют твоего внимания, а у Нгойл много и совсем других забот - вне Дома. - Конечно, Наставник не стал даже упоминать о других мужчинах.

Ольтер отвернулся, но Наставник хорошо представлял упрямое выражение лица воспитанника.

-Она сказала, что хочет ещё детей... от меня.

Наставник поджал губы.

-Для этого вовсе незачем проводить с тобой столько времени. У тебя не останется сил для других обязанностей. Ещё несколько таких... ночей, и тебе будет не выйти из рабат на своих ногах.

Ольтеру было что возразить, но он не хотел спорить с Наставником, лишь демонстративно поиграл мышцами, показывая, что всё как раз наоборот - сил становится только больше.

-Нгойл приказала, чтобы Герр занял своё место в саясе.

Вот теперь Наставник по-настоящему разволновался.

-Герр еще ребёнок. Уважаемая Нгойл слишком спешит.

Вот с этим Ольтеру было трудно спорить.


Мужчинам гутис полагалось приходить в саяс первыми и ждать Хозяйку Дома. Ольтер заранее переговорил с сыном, объяснил все особенности его нового положения, позаботился о новой одежде. Но мужчину дабан никто не предупредил, что Первый муж тоже получил разрешение с этого кольца обедать в саясе. Скрывая изумление, Ольтер едва успел ответить на приветствие каса, повернулся в сторону входящей Нгойл. Арие так и не поднял лица, и Ольтер вдруг подумал, что мужчина каса, наверное, очень голоден. Ведь раньше он не посещал саяс, следовательно, обходился без настоящего обеда.

Гутис ласково улыбнулась Герру. Мальчик скованно улыбнулся в ответ. Ольтер тоже заулыбался - похоже, всё налаживалось. Он приподнял бокал с чистой водой вместо фреза (дабан почти никогда не пил крепких напитков).

-За твою милость, Нгойл. - Фраза была самой обычной.

Нгойл взялась за свой бокал, Арие последовал примеру жены, только рука каса дрогнула рука. Бокал опрокинулся, и каса застыл, как приговорённый.

-Ты не захотел пить за меня, Арие? - с угрозой спросила гутис.

-О, нет, - Арие побледнел.

-Значит, разучился есть за столом в саясе, как полагается мужчине гутис? Тебе привычней делать это на полу, как в Доме Отвергнутых.

Она подала знак, и бесстрастный слуга-оло переставил блюдо Арие со стола куда-то на пол. Не издав ни звука мужчина каса скользнул со стула вниз. Сидя на другой стороне стола Герр и Ольтер перестали его видеть. Некоторое время в саясе было очень тихо - слышалось лишь дыхание. Неожиданно Нгойл встала - Ольтеру на миг показалось, что свет погас, и сейчас разразится буря. Он не знал, что почудилось Герру, мальчик вовсе перестал дышать. Даже не пошевелился, хотя тоже обязан был подняться со своего места. Нгойл ничего не произнесла, стремительно пошла к дверям, на ходу задев блюдо Арие - его содержимое разлетелось во все стороны.

Когда дверь закрылась, Ольтер расслышал странные звуки. Он перегнулся через стол и увидел каса, давящегося от судорожных рыданий, и сидящего посреди разбрызганной вокруг еды. Первым порывом было отослать сына, но он сдержался. Герр ещё слишком юн, чтобы всё понимать, но достаточно взрослый, чтобы узнать - жизнь жестока. Главное, чтобы не появилось жестокости в его сердце.

-Помоги Арие, Герр.

Мужчина дабан отлично понимал, что для мальчика такая сцена слишком тяжела. Но вот она - реальная жизнь, которую его сын должен узнать.

Только когда Арие ушёл к себе, почти убежал из саяса, Герр задал отцу вопрос:

-Мужчина гутис бесправен, как и оло?

То, что произошло, не было предназначено для глаз Герра. Да и для его глаз тоже. Нгойл поняла, что ошиблась, что она вовсе не забыла своего каса, и рассердилась за это на себя.

-Почему Арие заплакал?

Ольтер не знал, что отвечать.

-Потому что он был виноват.

-И сейчас тоже?

Ольтер снова запнулся. Возможно, Герр понимает не меньше его.

-Я думаю, сейчас были виноваты оба. И всем плохо, пока... Нгойл не простит.

Герра не успокоил такой ответ.

-Может, так произошло оттого, что у Нгойл сразу два мужа? Поэтому она сердится на Арие?

-Этого я не знаю, Герр? И достаточно, больше я не стану слушать твоих вопросов.

Герр с трудом заставил себя замолчать, никогда раньше отец не оставлял его без ответов. Отвернулся, произнёс отстранёно:

-Раньше я думал, что плохое - это только ахваг.

Ольтер внутренне дрогнул. Может, действительно всё так плохо из-за его упорных попыток вмешаться. Ведь не зря такие вещи запрещаются мужчинам.

Он проводил сына в новое жильё - одос, двери которого выходили в коридор почти рядом с альяттой, напомнил как можно мягче:

-Больше ты не сможешь свободно встречаться с младшими братьями и сёстрами. У тебя начнутся другие занятия, ведь ты почти взрослый мужчина.

-Но ведь я могу заниматься с сёстрами. Баули говорит, что я разбираюсь с пространственно-временными эффектами не хуже Ламмы.- На самом деле баули один раз назвал его лучшим учеником.

Ольтер не слишком вникал в технические науки. Он снисходительно потрепал сына по волосам. Всё-таки Герр настоящий ребёнок. Ему вовсе не нужно соперничать с сёстрами. Пора начинать по настоящему изучать именно то, что входит в главную обязанность мужчины гутис - сохранять Порядок в Доме и исполнять все пожелания гутис.

-Если останется время.

-Но ты будешь приходить ко мне вечером?

-Пока Нгойл живёт Дома, вечерами ты будешь приходить к ней и докладывать об успехах в своих новых занятиях.

-О, Ольтер! - Сын взглянул так, что у отца болезненно сжалось сердце. Он с трудом скрыл ненужную жалость.

-Теперь прежде всего ты будешь изучать законы Круга.

Совершенно неожиданно Герр взглянул на своего отца испытующе.

-Разве Шин сама не нарушила Закон, когда оставила всех нас?

Мужчина дабан уже не впервые слышал подобный вопрос, но так и не научился на него отвечать. Повторил то, что говорил раньше.

-Да, Шин разорвала Круг. Моей женой и твоей матерью стала Нгойл. Она позаботится о нас.


Вся подготовка к кольцу Встреч легла на плечи Ольтера, но Арие помогал во всём. Дабан осторожно напомнил, что Первый муж не приглашён в виац-рит. Конечно, каса и сам это отлично понимал. Ольтер уже был полностью одет и стоял перед ним в платье из переливающихся красных шелков. Ткань взметалась при малейшем движении и снова как вода обтекала тело. Позолоченные гребни и рубиновые булавки с трудом удерживали роскошные чёрные волосы.

Если Арие и позавидовал, то ничем не выдал себя, равнодушно пожал плечами.

-Мне этого и не хочется. Но должны же у меня теперь быть какие-то обязанности в Доме помимо занятий с дочерьми. Они ещё слишком малы, и я снова всё время один.

-Может, тебе вызвать Наставника?

-Нет, так будет ещё хуже, Уважаемый Ольтер.

-Разве он был твоим врагом?

-Вовсе нет. Но мне и раньше было тяжело всё время находиться под надзором. А теперь... он будет напоминать мне о Доме Отвергнутых.

-Хотя я дорожу своим Наставником и не хотел бы с ним расстаться, но иногда я даже понимаю тебя, каса. - Ольтер помедлил, разглядывая в зеркале агрит свою причёску. Неожиданно быстро произнёс:

- Я снова видел Шин. Здесь. В этом доме.

Арие плотнее закутался в накидку, словно ему сделалось зябко.

-Не вспоминай при мне это имя. Хотел бы я совсем забыть её.

-Знать бы только, чего хочет она. - Дабан запоздало прикусил язык. Арие, проверь, чтобы ничего не перепутали с напитками. Оло в этом плохо разбираются.

-Да не волнуйся, я сам всё попробую.

Запыхавшись, в агрит вбежал Герр.

-Отец, оло принесли мне шёлковое платье с вышивкой, почти как у тебя. Я думал, что не пойду в зал. Только постою с тобой у входа.

Ольтер быстро переглянулся с каса.

-Не волнуйся, Ге, ты зайдёшь только на короткое время для приветствия. Что в этом страшного?

-Но я не хочу.

Старшие мужчины снова переглянулись, Арие положил руку на плечо мальчика.

-Отчего ты так волнуешься, Герр, ведь ты не останешься один. Там будет Нгойл.

-Но я... - Герр упрямо отстранился. - Все будут смотреть на меня.

-Конечно. Всем интересно увидеть старшего сына Нгойл.

-Но я... боюсь всех этих гутис.

-А Уважаемый Ольтер хвастался твоей смелостью, - пробормотал Арие.

-И разве тебе есть дело до чужих гутис? - преувеличенно строго напомнил Ольтер. - Герр наконец-то смутился. - Просто постарайся вести себя скромно и всем понравиться. Помни, чей ты сын.

-Я сын Шин.

-Герр! - Арие всплеснул руками и сразу же переменился в лице. - То, что ты сейчас сказал, никогда нельзя повторять. Не вспоминай это имя. Иначе ты будешь наказан, хотя ещё и мальчик. Гости Нгойл сами всё знают, а тебе не следует говорить лишнего.

Ольтер неодобрительно покачал головой. Он уже много раз повторял детям, что если бы Нгойл не взяла его в свой Дом, то все они оказались бы оло - теми, кто не имеет в Гутис никаких прав, и кого Круг не защищает. Но Герр бывает упрямее его, значит, также и пострадает за глупое упрямство. Опомнившись, мужчина замкнул руками Круг, как обычно это делал Наставник, отвращая зло.

-Но...

-Просто замолчи. Ты сын Нгойл. Ты рождён в Круге, в тебе Кровь Оус. Но даже это не гарантирует защиту Круга, если за тебя не говорит гутис. Ты достаточно взрослый, и способен понять, что обязан быть благодарен Нгойл. И больше я не хочу слышать подобных глупых слов. Иди к себе и переодевайся.


Гостей оказалось не слишком много и официальная часть Кольца Встреч быстро закончилась. Чтобы не мешать гутис, Ольтер сразу же позвал мужчин-гостей наверх, в агрит, где специально для них были приготовлены напитки и фрукты.

-У тебя пять детей, а жена до сих пор не пренебрегает тобой и заставляет стоять в Тёмном Круге? - настойчиво расспрашивал его Ровер, оказавшийся удивительно разговорчивым в отсутствии Бояр.

Ольтер знал, что разговор мужчин обязательно коснётся этой темы, сдержанно улыбнулся.

-Моя Уважаемая жена обещала мне ещё ребёнка.

-Ах, - невольно прозвучало сразу несколько голосов.

Ровер недоверчиво пожал плечами, обтянутыми голубым бархатом. Произнёс с вызовом, словно хвастался:

-Бояр отвергла меня сразу после рождения сына. Обычно так и бывает: гутис исполняют долг перед Кругом и больше не видят в своём муже мужчину. Конечно, можно просить Круг о Милости.

Ольтер с трудом представлял, о чём Ровер говорит и невольно поёжился от таких откровений - ведь Ровер был не старше его. Глаза сидевшего напротив мужчины изумлённо распахнулись, словно он, также как и Ольтер, никогда не слышал о Милости Круга. Это был Аби, муж Уважаемой Камы, постоянно живший с женой на Станции.

Ровер заметил явное смущение Аби и вызывающе усмехнулся.

-Тебя-то это не должно занимать... Уважаемая Начальница Станции никогда не посещает Заведения и уделяет тебе достаточно внимания.

Все прислушивались к разговору, хотя некоторые преувеличенно равнодушно отворачивались. Ровер небрежно сбросил накидку, повернулся лицом к Ольтеру. Под накидкой его плечи были совсем обнажены и казались почти белыми, как мрамор. Ольтер невольно отвёл взгляд.

-Наставник мне никогда не рассказывал об этом.

Ровер прищурился, провёл кончиком языка по чётко очерченному контуру розовых губ.

-Это же естественно. Отвергнутый мужчина просит и, обычно получает разрешение на близость с Наставником.

-Я даже не слышал об этом... обычае. Но ведь Наставники - они же не мужчины.

-Они скорее как... гутис. И гораздо лучше, чем ничего.

-Мне трудно даже представить это, - пробормотал Ольтер.

-Иногда лучше быть с Наставником, чем с гутис, - снисходительно пояснил Ровер, внимательно наблюдая за мужем Нгойл.

Ольтер посмотрел уже совсем недоверчиво, но не стал выяснять, что тот имеет в виду. Он прислушался. Дверь агрит была распахнута настежь, и с главной лестницы постоянно доносились громкие голоса. Вдруг раздался взрыв смеха и совсем рядом послышались быстрые шаги. Герр буквально ворвался в открытую дверь агрит, Ольтер поднялся навстречу сыну. Опомнившись, мальчик склонился в поклоне. Дабан кивнул на дверь и быстро вывел мальчика обратно в коридор.

-Что случилось?

-Всё хорошо, отец. - Но ответ явно противоречил его пылающему лицу.

-Иди в одос, - строго приказал Ольтер.

-Они прикасались ко мне, - не выдержал Герр.

-Ну так что? Разве Нгойл не была там, рядом с тобой?

-Они брали меня за руки, и касались волос. А одна гутис сказала, что когда мне исполнится шестнадцать кругов, её дочь обязательно захочет выбрать меня.

-Как её имя? - быстро переспросил Ольтер.

-Это... была Уважаемая Бояр.

Ольтер нахмурился. Столь раннее предложение - честь для его сына, но Ольтер всегда мечтал, чтобы Герр оставался рядом с ним до восемнадцати кругов, а то и до двадцати. Он произнёс успокаивающе:

-Уважаемая Бояр поторопилась. Ещё многое может измениться. Посмотрим, что скажет Нгойл.

-А когда Бояр пригласила меня в свой Дом, чтобы познакомить со своей дочерью, Нгойл сразу согласилась. Они не шутили, отец. - Герр отчаянно махнул рукой и без разрешения быстро пошёл прочь. У Ольтера что-то оборвалось в груди. Он через силу вернул на лицо улыбку, чтобы снова встретиться с гостями.

Ровер встал и сразу подошёл к нему.

-Уважаемый Ольтер, я знал заранее о предложении моей жены. Ты сам очень понравился и ей, и моей дочери, когда был в нашем Доме.

Моя дочь Лорин - истинная гутис, в своё время она займёт место в Золотом Круге. Тебе не надо волноваться, Лорин не обидит твоего сына.

-Но Герр ещё слишком юн!

-Лорин не торопится, и она не будет спешить делать его отцом, даже поставив в Тёмный Круг.

-Но шестнадцать кругов! - Ольтер просто не смог сдержаться. - В двадцать он уже будет отцом троих детей. И что потом? Будет отвергнут как и ты?

На мгновение взгляды мужчин яростно скрестились. Ровер холодно усмехнулся, одними губами.

-Я рождён в Круге. Жена относится ко мне с должным уважением, хотя и предпочитает мужчин вне Круга.

-Вот видишь!

-Но что же можно изменить, Уважаемый Ольтер. Иного пути для твоего сына нет.

Ольтер чувствовал, что лицо пылает не хуже, чем у Герра, хотел ответить резко, в последний момент сдержался.

Он с трудом дождался, когда все гости покинут Дом, сразу же оставил все дела на слуг и, не заглянув к детям, отправился в рабат. Наставник уже хлопотал в ошот, готовил ванну с настоями трав, словно догадывался о смятении воспитанника. Слишком долго они жили вместе, бок о бок.

После ванны и лёгкого расслабляющего массажа Ольтер спросил, даже не поворачивая головы:

-Но ведь ты был рождён в Круге?

Красивые лёгкие пальцы Наставника замерли в воздухе, затем продолжили не спеша скользить по ногам мужчины дабан.

-Почему ты об этом спрашиваешь?

-Ты никогда не рассказывал мне, почему стал Наставником?. Это произошло... по твоей собственной воле?

-Я стал Наставником по Закону Круга.

-И что это за Закон?

-На некоторые наставления ты почему-то совсем не обращаешь внимания. Каждый четвёртый сын в Доме гутис становится Наставником.

Ольтер даже привстал на локте, заглянул в глаза собеседника.

-Но у меня уже трое сыновей.

-Разве Уважаемая Нгойл зачала ещё одного ребёнка?

-Нет. Но... она пообещала.

-Если это будет сын, ему придётся поступить в Школу Наставников.

-Я не знал этого. - Ольтер даже отстранил руку Наставника. - Значит, ты был четвёртым?

-Разумеется.

-Но ты ненамного старше меня. И как называется Дом твоей крови?

-Зачем тебе это знать, Оле? Наставники обычно не общаются со своими бывшими родственниками по крови. У нас есть Служба. И ты - моя единственная семья.

Ольтер не мог успокоиться.

-В каком возрасте... поступают в эту Школу?

-Обычно в четырнадцать или пятнадцать кругов. Мальчик должен быть достаточно взрослым.

-И чему учат в Школе Наставников?

-Ольтер, ты должен сейчас отдыхать. Ляг, опусти голову. Конечно, ничему плохому. Наставники занимают одно из самых достойных мест в Круге. Даже Хозяйки Домов прислушиваются к нашему мнению и доверяют нам своих мужей.

Ещё мы наблюдаем за порядком в Доме Отвергнутых и управляем Храмом Круга.

-Но всё-таки собственной семьи у тебя нет?

-Мы не способны иметь своих детей, Ольтер.

-Признайся, это мучает тебя.

-Вовсе нет.

Ольтер с трудом мог в это поверить, хотя Наставник всегда говорил ему правду.

-Сегодня я узнал, что некоторые отвергнутые мужчины гутис близки со своими Наставниками.

-Да, так бывает. - Ответ прозвучал не сразу. - Но редко. И я никогда не думал о тебе, а тебе вообще не следует думать о подобном. Нгойл уделяет тебе даже слишком много своего внимания.

Ольтер снова отвернулся. Дабан привык быть откровенным с Наставником, но сейчас не понимал его. Ведь он тоже из плоти и крови, а не из камня и воды. И почему-то Ольтеру расхотелось делиться своими переживаниями из-за Герра. Он накинул покрывало, поднялся со скамьи.

-Сегодня Нгойл не пригласила меня к себе.

-Тогда спи спокойно, и не беспокойся ни о чём. Ты слишком мало спишь.

Наставник удалился из рабат почти бесшумно, мягкой, осторожной походкой.


Ольтер был уверен, что после безобразной сцены в саясе Нгойл ещё не скоро позволит Арие вернуться туда, но, к его удивлению, на следующее кольцо после Приёма мужчина каса снова стоял около стола, по правую руку от места Хозяйки Дома.

-Приветствую тебя, Уважаемый Второй муж моей жены. - Поклон каса был безупречен. - Почему с тобой нет Герра? С ним всё в порядке?

-Да. Нгойл отправила его в гости.

Арие опустил голову.

-Вчера Герр удивил меня. Был так сильно похож на тебя - во всём.

-И это меня тревожит. Что, если сын совершит мои ошибки?

-Всё будет хорошо, - попытался утешить его Арие, но приход жены оборвал разговор.

Нгойл подошла к своему стулу, села, затем, с соответствующими словами приветствия, сел Ольтер. Арие помедлил.

-Могу ли я сесть, моя Уважаемая жена?

-Сначала ответь, почему ты не одел ожерелье?

-Ведь я... - Арие не договорил, сцепил руки. - Ведь не ты подарила мне эти украшения, Нгойл.

-Ожерелья - это знак того, что мужчина является отцом. Ты обязан их носить.

-Я одену, Нгойл.

-И конечно, ожерелье должно быть на тебе, когда ты принесёшь мне фрез в альятту.

-О, Нгойл. - Арие чувствовал себя гораздо увереннее, чем в прошлый раз, но такого предложения не ожидал. Сел неподвижно, не решаясь ни к чему прикоснуться, боясь снова что-нибудь уронить и пролить.

-Ешь, - напомнила Нгойл. - Ты обязан сегодня съесть всё.

-Да, Нгойл.- Первый муж низко склонился над столом, но к бокалу так и не прикоснулся.

-Вы много времени проводите вместе? - поинтересовалась Нгойл, обращаясь уже ко Второму мужу.

-Не очень много. Конечно, мы встречаемся здесь, в саясе. И ещё, иногда, в детской. Но мы ходим туда по коридору в разное время.

-Теперь это изменится. Дети должны видеть вас рядом. И Арие должен разделить с тобой все обязанности по Дому.

Уходя из саяса первой Нгойл прикоснулась к плечу совсем окаменевшего каса.

-Не затягивай свои волосы так туго, когда придёшь ко мне.

После ухода жены Ольтер сел свободнее и улыбнулся.

-Слава милостивому Кругу.

Мужчина каса вдруг закрыл лицо ладонями.

-Я слишком сильно поверил, что для меня это невозможно. Вдруг... я не смогу.

-Что за глупости, каса. У тебя две дочери.

-А как же ты, Ольтер? Ты сердишься на меня?

Ольтер медленно покачал головой.

-Кто из нас должен на кого сердиться? Ты Первый муж, а я провёл с Нгойл слишком много времени, и видит Круг - лучшего времени в своей жизни. - Арие взглянул на него в упор, в зелёных глазах перемешались надежда и сомнение. - Эй, ты обязан, наконец, хорошо поесть, каса. Вдруг не хватит сил вечером, - лукаво напомнил Ольтер. - Выпей немного фреза.

У Арие кусок застревал в горле, и он глотал, не чувствуя вкуса еды.


Перед альяттой, получив особое приглашение, полагалось немного поспать, но Арие даже не попытался. Просто лежал до вечера под прохладными простынями, затем принял ванну без обычных душистых добавок - чтобы от тела пахло только свежестью. Высушил волосы. Белое платье выбрал самое простое, без рукавов, с разрезами по бокам, собрал концы волос тонким шнуром, чтобы только не рассыпались, наконец, одел ожерелье, поставил на полированный серебряный поднос бокал с охлаждённым фрезом.

Нгойл лёжала в постели с закрытыми глазами, что-то слушая по каналу Внешней связи.

-Я пришёл по твоему желанию, Нгойл.

Гутис открыла глаза. Взгляд сделался строже.

-Ты... так изменился с того кольца, когда мы встретились впервые... на Большой реке, Арие сын гирла, и ты так смело сам выбрал меня. Жалел потом о своём выборе?

-Да. Когда мне становилось совсем плохо. Когда отчаянье охватывало душу.

-Если бы повернуть Круг назад... ты произнёс бы те слова?

Если облик Арие и изменился, то не в ту сторону, как этого желала Нгойл. По крайней мере думала, что желает этого. Её Первый муж сделался неотразимым мужчиной. К лёгким крадущимся движениям юного воина каса добавилась самоуверенная мощь очень сильного зверя: раздались плечи, под безупречно гладкой кожей заиграли мышцы. Нгойл всегда знала, что он будет потрясающим мужчиной - она внимательно рассматривала отца своего избранника.

Чего Нгойл не предусмотрела, это колдовских глаз Арие. Раньше они были просто красивыми, зато теперь напоминали темно-зелёные омуты. Оставалось лишь выбирать: утонуть в их бездонной глубине или просто растаять от собственного вожделения. Потому что обещающий взгляд лишал всякой возможности сопротивляться.

-Я не знаю. Но не потому, что я смог перестать тебя любить.

-И ты по-прежнему откровенен до безрассудства. - Нгойл села, отложила контакт связи. Её глаза взгляд под тенью широкого полога было невозможно разглядеть. - У Ольтера уже три сына, значит, мой четвёртый сын от тебя будет предназначен поступить в Школу Наставников. Ты ведь понимаешь, о чём я говорю. Если нет, спроси у Ольтера.

Арие едва не выпустил поднос из рук, с трудом установил его на подставку.

-Означает ли это ещё одно наказание для меня?

-Как можно считать служение Кругу в качестве Наставника наказанием?

-А если родится дочь? - Глупый вопрос, гутис отлично знает, кто от неё родится.

-В моём Доме сейчас уже семь детей. Я тоже обязана исполнять долг перед Кругом.

-Но это будет и твой сын, - очень тихо напомнил каса.

-Здесь не о чем спорить. Ложись. - Не позволяя снять платье, Нгойл слегка притянула его руками к себе, стараясь не встречаться взглядом. Заставила кончить быстро, даже не возбудившись до конца. И не высказала потом неудовольствия, наоборот, одобрительно похлопала по щеке.

-Подожди ещё немного в постели. Позднее ты повторишь это ещё раз.

-Да, Нгойл, - почти беззвучно согласился Арие, пытаясь угадать, что всё-таки чувствует гутис. Он не был уверен, что сможет повторить.

Жена ушла в саколь явно с большим желанием и интересом, чем до этого занималась в постели зачатием ребёнка. Вернулась не слишком скоро.

-Ты не заснул? Ты готов?

-Думаю, да, - заставил себя произнести Арие и откинул одеяло. Всё-таки он снял платье.

Нгойл ничего не сказала, на этот раз сама легла сверху. Взгляд задержался на великолепных волосах каса, разметавшихся по лимонно-желтым шёлковым подушкам неукротимой завивающейся гривой. Нгойл отбросила их, с силой подалась вперёд.

-Обещаю, ты снова станешь отцом после сегодняшней ночи.

-Ах, Нгойл. - Арие до крови закусил нижнюю губу. На этот раз гутис никак не возражала, когда каса уходил.

На следующее утро Ольтер встретил Первого мужа на выходе из рабат традиционным приветствием. На лице дабан светилась искренняя весёлая улыбка.

-Я вижу под глазами тени, значит Нгойл не сразу отпустила тебя. О, она очень требовательна, мы это оба знаем. - Улыбка сделалась понимающей.

Арие умел быть непроницаемым. Он был сыном гирла - Нгойл сама наполнила о его происхождении. Он даже смог улыбнуться в ответ.

-Да исполнится воля нашей Уважаемой жены. Всё свершилось согласно закона Круга, я снова буду отцом.

Второй муж дрогнул, медленно перевёл дыхание, с трудом выговорил:

-Прими мои поздравления, Первый муж моей жены.

Руки Арие приподнялись, провели по груди, расправляя ворот.

-Нгойл уже заказала для меня драгоценные камни для ожерелья. - Он встретил остановившийся взгляд дабан. - Настоящие изумруды. Это будет первое ожерелье, которое Нгойл подарит мне сама. Я буду носить только его.

Ольтер не знал, как спрятать предательский взгляд.

-Изумруды... Уверен, они пойдут тебе, Уважаемый Арие.


Герр пришёл в альятту Нгойл впервые, но для первого раза держался просто великолепно.

Нгойл дождалась когда мальчик подойдёт и почтительно поцелует ей руку, как своей матери. Наконец он поднял упрямые отцовские глаза и открыто спросил:

-Ты ведь не изменишь своего решения, Уважаемая Нгойл, и отдашь меня в Дом Бонир?

-Может, расскажешь, что так сильно огорчило тебя. Разве я враг тебе, Герр?

-Разве ты не такая же, как и они?

-Не дерзи, - не выдержал Ольтер, по-настоящему испугавшись. Нгойл жестом остановила мужа, уже готового вмешаться.

-Я постараюсь понять и помочь, Герр.

-Нет... ты не захочешь. - Сын Ольтера смотрел с вызовом, и даже отступил на шаг, чтобы чувствовать себя уверенней.

-Рассказывай, - зашипел за его спиной Ольтер.

-Они... велели мне раздеться и плавать в бассейне, а сами смотрели. А потом бросали обруч, и я должен был его приносить обратно... как обученный ручной зверёк. - В глазах мальчика полыхнула злость.

-Так что? - Глаза Нгойл сузились, и даже Ольтер не смог в них сейчас ничего понять.

-Но ведь я был почти без одежды, а они все смеялись.

-Кто они?

-Уважаемая Бояр, её муж... и Уважаемая Лорин.

У Нгойл дрогнули губы, она быстро взглянула на Ольтера.

-Отец не слишком правильно воспитывал тебя, если ты так сильно пугаешься интереса гутис. Их лишь забавляло твоё смущение. Они играли... с мальчиком.

-Но я не игрушка. Я не собираюсь становиться покорным мужем, стоящим в Тёмном Круге. Они все мне отвратительны. Нгойл, я узнал, что ты ждёшь четвёртого сына. Значит, один твой сын обязан стать Наставником, и если это будет добровольное решение - тем лучше. Я подам заявку в Школу.

-Но ведь это должен быть четвёртый, - растерянно пробормотал Ольтер.

-Нет, отец. Один из четырёх, или даже единственный - если есть согласие. А я хочу стать Наставником. Мне отвратительна даже мысль о том, что я предназначен повторить твой путь. - Он осёкся, поймал взгляд Нгойл. - Прости меня, Уважаемая Нгойл. Конечно, ты не такая, как другие гутис, совсем не такая. Но это мой Выбор, если я имею право хоть что-то выбирать.

Нгойл поморщилась.

-Ты даже не понимаешь, что ты сейчас сказал. Уходи. - Она повернулась к Ольтеру. - Я и не представляла, как плохо ты воспитал сыновей, мой Второй муж. Для чего ты их воспитал?

Ольтер не посмел ответить, что старался воспитывать сыновей так же, как его самого воспитывал отец. Насколько это возможно в Гутис. Может быть, он и сам этого не осознавал.

-Разве я мог лишить их чувства собственного достоинства? - попытался защищаться дабан. Он посерел, но выдержал взгляд жены. - И я согласен с сыном, хотя мои слова пугают меня самого. Несправедливо наказывать будущего сына Арие за вину его отца. И Арие такой же твой муж и отец, как и я. Даже если случилось так, как случилось.

-Откуда ты можешь знать, как случилось? - Очень медленно, с расстановкой, произнесла Нгойл, и потом даже прищёлкнула пальцами. - Откуда вы оба научились говорить раньше меня? Да, у Арие будет ребёнок, но это снова будет девочка. И если Герр осмелится ещё хоть раз заговорить со мной в таком тоне, я накажу сына сама. Ты непозволительно избаловал Герра, мой Второй муж из Дабан.

Ольтер не выдержал, замкнул руками Круг, долго потом не мог прийти в себя.

-Не сердись, Нгойл. Герр ещё не способен всё понимать. Он испуган.

Нгойл помолчала и совершенно неожиданно усмехнулась.

-Он упрям, и от этого глуп. Неужели ты был точно таким же? Я уже не помню этого, Ольтер.

-Всё моё упрямство осталось в Доме Шин. Ты ведь не накажешь Герра?

-Успокойся, я ошиблась - у тебя осталось ещё достаточно упрямства. Почему это я должна исполнять твои обязанности, разберись с сыном сам? А насчёт предложения Бонир... Я переговорю с Уважаемой Лорин. Не думаю, что её слишком огорчит отказ, она слишком молода. Не сомневаюсь, больше всего мой отказ не понравится её матери. А ведь условия рух-рабат очень выгодные для Герра и его будущих детей.

Ольтер всё ещё не мог успокоиться.

-Но ведь для отказа должна быть причина.

-О, причина у нас очень важная. Всё строго по Закону Круга. Например, твой сын уже предназначен для другой гутис.

-О чём ты, Нгойл? - От такого поворота Ольтера бросило в жар слова жены показались насмешкой.

-И имя будущей жены Герра... Оссиль.

Несколько раз Ольтер пытался что-то произнести, и ничего не получалось. Наконец смог набрать воздуха в грудь.

-Разве такое возможно, Нгойл?

-Отчего же нет? Кажется, они дружат. Я видела их одних, без остальных детей им не было скучно. И если в своё время Оссиль захочет выбрать его - надеюсь, Герр перепугается не слишком сильно. - Нгойл подмигнула мужу. - Тем более, у него уже не останется выбора.

-А если Оссиль не захочет?

Гутис забавляла серьёзность мужчины. И было приятно его успокаивать.

-Да, обычно гутис выбирают мужчин для Круга моложе себя, но это не обязательно. Если Герр действительно нравится Оссиль - разница в возрасте не станет помехой - наоборот. А пока, во имя милости Круга, посоветуй своему старшему сыну вести себя особенно ласково с малышкой, если ему всё-таки предстоит стать её мужем.

-Но Арие... - Ольтеру хотелось всё предусмотреть.

-Не напоминай мне сейчас о каса. И приготовь плоттер. Я собираясь взять тебя с собой, в Город.

-Ты хочешь взять меня, своего мужа, в Город? Но Наставник говорил, что в вечернее время это не место для мужчины гутис.

-Как всегда он прав. Но мы не будем задерживаться и спрашивать его. Едем. Я приготовила тебе подходящее платье, переоденься. И обязательно сними все драгоценности. В вечернем Городе это... не обязательно.


Мужчине гутис находиться вечером в Городе было столь же неуместно, как, например... в Заведение. Ольтера невольно охватили противоречивые чувства, он едва сдерживался, чтобы не дрожать. Конечно, он посещал Город, официально называвшийся Гутис-1 (целых три раза), но только при свете Пасианы и увиденное навсегда поразило его. Фантазии архитекторов гутис и мастерство их строителей превосходили воображение дабан; здания и сооружения не имели никаких привычных форм и пропорций, и казались настолько высокими, что, как подозревал Ольтер, доставали прямо до неба.

Но то, что мужчина видел сейчас, для него, постоянно живущего в пределах Дома Гутис, явилось настоящим откровением. Несмотря на позднее время всё пространство между несколькими так называемыми зданиями, насколько мог видеть взгляд, и вниз, и вверх - всё было залито морем света. В ослепительном сиянии огненных переливающихся красок жизнь, бившая здесь, уже вовсе не имела ничего общего с упорядоченным, размеренным существованием, проходящим строго между рабат, саясом, альяттой и детской.

Плоттер опустился на парящую в воздухе площадку - она чуть покачнулась. Взяв мужа за запястье, Нгойл направилась к входу в одно из зданий. Привратники в немыслимых одеждах, похожие на фантастических весёлых зверей, пританцовывая, распахнули двери настежь.

Перед взглядом Ольтера предстала череда залов. Один переходил в другой, и повсюду виднелись гутис, а вокруг них нарядные беззаботные мужчины. И гутис... танцевали вместе с этими мужчинами. Ольтер всегда подозревал, что гутис всё-таки умеют танцевать, но никогда своими глазами не видел этого зрелища. Хотя вряд ли мужчины здесь были мужчинами гутис. Ольтер едва не вывернул голову.

-Кто они?

-Не обращай внимания. В основном юэль. Всего лишь оло для развлечений.

Ольтер онемел, чуть не проглотив язык. Он привык к оло совсем другого типа: незаметным и вышколенным, одетым в строгие костюмы, в которых женщины почти неотличимы от мужчин. Наставник упоминал про юэль, но утверждал, что они самые презираемые из оло. А эти выглядели такими весёлыми, такими вызывающе красивыми.

-Да не думай ты о них, - повторила Нгойл, заметив смятение мужа. - Они лишь развлекают велл. Танцуют, играют, дерутся - делают всё, чтобы угодить и развеселить. На самом деле я хотела сегодняшней ночью прокатиться с тобой по спирали. Ещё с детства мечтала так развлечься. Увидишь - это грандиозно.

Можно было в ответ спросить, зачем же тогда они приехали в это место, но Ольтер был слишком изумлён увиденным.

-Здесь... гутис. Но ведь у всех... имеются собственные Дома.

-Ошибаешься, собственные Дома у гутис имеются далеко не всегда. К сожалению. Оркас и Тиори чаще всего находятся в расположении своих Служб. А большинство членов Корпуса живут прямо на Станции. Перестань оборачиваться на оло, Ольтер. - Ольтер засмотрелся вовсе не на оло, а на танец одной гутис. Это была настоящая гутис, руку украшал парализатор.

-И ты... была здесь раньше?

Нгойл пристально посмотрела в растерянные глаза мужа, указала ему на удобное низкое кресло за круглым столиком, сама тоже уселась.

-Мне никогда особенно не нравилось Веселье в Заведениях.

Она жестом подозвала ближайшего оло. Тот подошёл, улыбаясь. Одежда юэль состояла из единственного платка - узорчатой шёлковой накидки с бахромой, накинутого так искусно, что прикрывались и голова, и плечи, и бёдра. Стройные ноги были украшены орнаментом, нанесённым на кожу золотой краской.

-Назови своё имя?

-Палий, велл.

Ольтер вгляделся в лицо юэль вблизи и вынужден был признать его привлекательным. Особенно дабан поразили характерный удлинённый к вискам разрез больших серых глаз - как у рождённого в Круге. Голова оло до самых бровей прикрывалась краем платка, но Ольтер слышал, что у юэль волосы всегда длинные. Внешность оло не портили даже многочисленные разноцветные бусы с подвесками: и вокруг шеи, и на груди, и на руках, и вокруг узкой как у девушки талии.

-Как давно ты живёшь в Заведении? - Нгойл вгляделась в оло, определяя на глаз его возраст.

Он чувственно облизал и без того влажные губы, улыбнулся обещающе, словно нечаянно приподнял на бедре край платка.

-Велл, я только недавно закончил обучение, и вышел встречать гостей лишь в десятый раз. Но варесс довольна мной - я умею исполнить все пожелания велл....

-Это правда, или ты говоришь так, чтобы побольше заработать?

-О, велл. - Оло умоляюще сложил губы.

-Позови Хозяйку Виарон, Палий.

Ольтер не осмелился ничего произнести вслух. Он не осмелился даже подумать, для чего Нгойл понадобился этот юэль.

Вежливо улыбающаяся Хозяйка попросила разрешения присесть рядом с посетительницей, покосилась на Ольтера. Дабан готов был спрятаться под стол, опасаясь, что его тоже примут за оло.

-Приветствую высокую велл в Виарон? К сожалению... меня подводит память... Я забыла имя высокой велл.

-Я впервые здесь. Меня зовут Нгойл.

На лице Хозяйки отразилось искренне удивление, а потом промелькнуло сомнение.

-Высокая велл впервые в Виарон? Как такое возможно, ведь... - Нгойл усмехнулась, предупреждающе приподняла ладонь над поверхностью столика, и Хозяйка смешалась. Торопливо, с искренним энтузиазмом начала расхваливать услуги Заведения. - Высокая велл, у нас готовят самые лучшие повара. И, Круг Свидетель, у нас лучшие музыканты - такой музыки в Гутис больше нигде не услышишь. Юэль не полагается хвалить, но правдв не считается похвалой. Наши мальчики... специально подготовлены и угодят на любой вкус. - Она снова покосилась на безмолвного неподвижного спутника гутис, не уверенная, кем следует его считать. - Не сомневаюсь, велл найдёт что-нибудь новое для себя. Но если высокой велл нравятся мужчины постарше, к тому же рождённые в иных мирах, я распоряжусь...

-Нравятся, - спокойно подтвердила Нгойл. - Но сейчас меня заинтересовал вот этот. - Её палец уверенно указал на оло, заметно напрягшегося в присутствии Хозяйки. - Он заслуживает моего внимания?

Хозяйка Виарон снова широко улыбнулась.

-Удачный выбор, велл. На Палия не было ни одной жалобы. Может, только одеть его по-особенному, на ваш вкус?

-Не надо. Сколько ему кругов, девятнадцать?

-Двадцать два. Он соответствует своему биологическому возрасту, так как не проходил вторую процедуру биологического регулирования.

У Нгойл чуть-чуть приподнялась бровь.

-Отчего же полную биокоррекцию не провели вовремя. Что с ним не в порядке?

-У этого юэль нет физических недостатков, высокая велл. Просто... - Хозяйка неловко замялась. - Привлекательных оло сейчас достаточно, а он поступил в Виарон немного поздно. Проводить вторую процедуру в его возрасте гораздо дороже.

Бровь Нгойл выгнулась ещё круче.

-Понимаю ваши трудности.

Она вынула свою карточку, положила на край стола.

-Мне нужен воспитанный оло с приличными манерами, и я готова оплатить все затраты.

Заглянув краем глаза в карточку, Хозяйка расплылась в радостной улыбке.

-Если он хоть в чём-то не угодит, я тут же найду замену.

-Да. Сначала я посмотрю, что покупаю.

Нгойл встала и, ничего не говоря мужу, направилась к ближайшей стене, прикрытой вышитой драпировкой. Только позднее Ольтер сообразил, что видит имитация ткани, а на самом деле это мембрана с постоянным диа-эффектом. Казалось, что на роскошной бархатистой ткани шелками и драгоценными блёстками вышито сражение крылатых чудовищ. Но когда гутис подошла к стене, нарисованные твари внезапно ожили, прервав бой, расправили золотые крылья и дружно выкрикнули приветствие. От неожиданности Ольтер не сразу понял смысл фразы, а затем начал медленно краснеть. Юэль умело придержал ткань драпировки - или чем это было на самом деле, пропуская велл перед собой.

Хозяйка посмотрела на оставшегося сидеть за столом дабан - она так и не определилась на его счёт. Привычно щёлкнула пальцами, привлекая его внимание.

-Передай велл мои слова. Я всегда готова к услугам Уважаемой Нгойл. - Она тоже поднялась, шурша многослойной яркой одеждой.

Оказавшись в одиночестве, среди зала, полного возбужденных людей, Ольтер попытался сохранить благоразумие и хотя бы не привлекать к себе внимание, дёргаясь от каждого случайного слова. Юэль проходили мимо него, входили и выходили, садились и вставали, из соседнего зала доносилась музыка, в лад с нею звучали голоса. Музыка действительно была красивой, но Ольтеру сейчас было не до этого. Он не знал, куда и зачем ушла Нгойл - вернее, не хотел это знать. Прочитал оставленную открытой карточку.

"Нгойл Оус, действительная представительница Корпуса Освоения и Активной разведки в зоне особых интересов Круга. Особые полномочия вне Круга".

Набор слов почти ничего не объяснил дабан. Правда, о занятиях Нгойл он знал ещё меньше, чем о работе Шин. Даже Ларк не упоминал об этом, если что-нибудь и знал. Ольтер задумался и даже вздрогнул, когда знакомая рука обвилась вокруг шеи.

-Ты скучал без меня?

Мужчина стиснул зубы. Если Нгойл не понимает, что причинила боль, то он не собирается в этом признаваться.

-Здесь слишком шумно. - Даже сумел улыбнуться.

-Да, и сегодня особенно. Палий... - Гутис обернулась к оло. - Иди прямо в мой плоттер. Ольтер, отведи его, я собираюсь полностью рассчитаться с Хозяйкой.

Ольтер ориентировался в Заведении явно хуже юэль, без его помощи мог и совсем не выбраться наружу, так как не желал никого спрашивать. Зато в салоне плоттера стояла полная тишина, сюда не проникали одуряющие ароматы Заведения. Ольтер сел в своё кресло почти с наслаждением.

Палий окинул любопытным оценивающим взглядом строгую, изысканно скромную внутреннюю отделку плоттера (каждая деталь являлась шедевром ручной работы и исполнялась по особому заказу в единственном экземпляре), спросил не слишком почтительно:

-А как твоё имя?

-Ольтер.

-Похоже, ты совсем нездешний, но уже пообвык. Откуда же тебя привезли? Ты необычен - да, но привлекателен. Понравился даже нашей Хозяйке.

Ольтер только сейчас поверил, что его тоже приняли за оло. Любимца гутис. Рассердился и на себя, и на глупого оло, и даже на Нгойл. Зачем она привела мужа в такое место? Ему не нравился разговор, было неприятно общество Палия. Наставник, конечно, объяснял кое-что о Заведениях, но увиденное всё равно оказалось шоком. И главное, Нгойл уединялась с этим юэль. Ничего не отвечая он указал Палию самое дальнее от себя кресло.

-Ты уже знаешь, куда мы едем? - продолжал беззаботно болтать юэль, не замечая, или умело делая вид, что не замечает его раздражения. - Вот бы хоть раз побывать на берегу Зелёного Океана, я там никогда не был.

Даже упоминание об Океане на этот раз не смягчило дабан. Он продолжал угрюмо молчать, пытаясь понять, что задумала Нгойл.

-Вот и я. - Гутис влетела в плоттер, стремительно подняла его наверх, выше зданий Города. - Ну, я обещала тебе Спираль.

-Если хочешь.

Гутис покосилась на юэль, сидевшего тихо, но довольно свободно в самом дальнем, последнем кресле, и на показ, картинно, скрестившего длинные, покрытые золотой краской ноги. Отдала команду, непрозрачная ширма-экран отделил юэль от общего салона.

-Я выкупила его в Заведении, чтобы взять слугою в свой Дом.

-Зачем? - не удержался Ольтер.

-Для Герра. Твой сын должен получить подлинное представление о жизни в Гутис. То, чему ты не можешь его обучить. Под твоими тёплыми ладонями Герр вырос слишком хрупким цветком.

-Ты заставишь Герра учиться от этого?!

-Не горячись. На самом деле этот юэль рождён баси, даже не оло. А Герру о жизни других каст известно только то, что придумывают баули. А ты, слава Кругу, разбираешься ещё меньше.

-Нгойл, ты позволишь... юэль жить в своём Доме, рядом с детьми? Ведь он принадлежал всем, кто платил?

-И поэтому ты так боишься его?

Ольтер постарался скрыть обиду.

-Юэль не годится в баули для детей.

-Конечно, нет. Но Палий больше не юэль, а Герр уже не ребёнок. Кстати, отвечать за этого оло будешь ты. И, полагаю, справишься. Только не сердись - мне нравится, когда ты улыбаешься. - Нгойл нежно заглянула мужу в глаза, погладила по щеке.

Неожиданно плоттер мягко качнуло, и вес тела куда-то исчез. Дабан вдруг почувствовал, как он всплывает наверх, даже не вставая с места.

Нгойл открыла все обзорные экраны, затем пересела в кресло мужа, притянула дабан к себе, нашла губами его губы, приоткрыла рот.

Плоттер кружило, затягивая в медленный водоворот, а вокруг, то отставая, то нагоняя и поглощая маленький аппарат, текла извилистая река из призрачного света, и совсем близко неслись волны несуществующей воды, состоящей из зеркальных бликов, хрустальных перезванивающихся шаров и дальше - россыпи уже настоящих звёзд, разлетающиеся во все стороны. И всё это закручивалось в гигантскую спираль, в центре которой оказалась вся планета Гутис, похожая на детский игрушечный мяч. Ольтер ахнул.

-Слишком прекрасно. Как сон.

Не хотелось ничего говорить, а только молчать, смотреть и слушать, как совсем рядом, в унисон, бьётся сердце любимой. Но всё-таки в душе дабан существовала капля сомнения, и Нгойл знала о ней.

-Юэль - это ничто. Просто молодой мужчина. И он будет никем в моём Доме. Я признаюсь в том, в чём могла бы и не признаваться. Я не прикасалась к нему в Виарон, я только посмотрела... на свою покупку. Не хотела, чтобы он был слишком порочен. Ты хорошо знаешь, что в моём Доме могут жить только мои мужья - и никто другой. - Она не произнесла, что вне Дома у неё тоже никого нет, но Ольтер чувствовал, до какой черты можно доходить, а о чём не следует даже догадываться. - А теперь молчи, черноглазый тигрёнок.


Разбитый вдребезги серебристый шар-приставка к учебному аппарату дальней связи, усыпал мельчайшими осколками весь пол учебной комнаты. Оссиль немного побледнела и сжалась, глядя на дело собственных неловких рук. Баули, в душе почти довольный случившимся (наконец-то он может отомстить несносной девчонке), величественно обернулся.

-Ты сегодня невозможна, дочь Арие. Ведь я трижды предупреждал тебя. - В тихом голосе учителя, наконец, послышался гнев. Герр медленно встал со своего места.

-Это я виноват, баули. Я разбил.

Баули осёкся. Герр считался почти взрослым, с ним нельзя было разговаривать, как с маленькой непослушной девочкой, которая способна вывести из себя любого. Баули поджал губы и недоверчиво посмотрел на сына Уважаемого Ольтера. Конечно, Герр не мог солгать.

-Хорошо. - Баули снова сдержался, велел оло убрать опасные осколки. - Ты должен впредь быть осторожнее, сын Ольтера. На сегодня всё. Оссиль, ты была очень невнимательна. - Баули чуть не произнёс вслух - как обычно. - Тебе придётся всё повторить с самого начала, а утром я проверю твои успехи.

Из учебной комнаты баули вышел первым. Оссиль уставилась на Герра своими зелёными, в пол лица, глазищами.

-Почему ты сказал, что разбил ты?

-Тебя бы наказали.

-Но приставку разбила я.

Герр слегка улыбнулся.

-Я знаю, что говорить неправду нельзя всегда... кроме одного случая.

-Какого? - Сестра подошла почти бегом, встала напротив старшего брата, упираясь руками в пояс. В её голосе звучало недоверие, как перед этим у баули.

-Когда дело касается тебя, Оссиль. Ведь я должен стать твоим мужем... если ты этого пожелаешь, когда сама встанешь в Круг.

Оссиль задумалась: Герра она обожала, но таких явных выгод от будущего мужа никак не ожидала.

-И поэтому ты взял мою вину на себя?

-Это мой долг перед тобой.

-Я этого не знала. - Девочка продолжала хмуриться. - Но ведь тебя тоже могут наказать, если узнает Ольтер.

Юноша спокойно пожал плечами.

-Ольтер сам объяснял, что ты для меня всегда будешь самая главная.

Этому Оссиль не очень поверила.

-Значит, мы с тобой будем как Ольтер и Нгойл?

-Да. Поэтому теперь я не могу относиться к тебе как раньше. - Герр не мог признаться маленькой девочке, что и сам ещё многого не понимает, а предстоящая, даже очень отдалённая перспектива Тёмного Круга, его страшит.

-И ты будешь всегда защищать меня от Ламмы? - Оссиль постоянно ссорилась с этой сестрой Герра.

Юноша смутился.

-По-моему, взрослые гутис не ссорятся.

-А Шин и Нгойл? - победно возразила Оссиль, поправляя рабочий передник.

-У взрослых всё по-другому. Они решают споры в Круге. - Оссиль недоверчиво подумала об этом, потом забеспокоилась о другом:

-Ты должен уйти, ведь мне придётся повторять весь раздел. А то баули обязательно нажалуется Ольтеру. Приходи вечером в сад.

-Да, Оссиль, - На прощанье Герр неловко коснулся её маленькой ладони.


У себя в одосе он застал незнакомого слугу с удивительными волосами, такими же длинными, как у него самого. В свою очередь оло бросил любопытный взгляд на черноволосого мальчика-доса.

-Я никогда не видел тебя, оло. Как тебя зовут?

-Палий, дос Герр.

-Ты меня знаешь?

-Ты сын доса Ольтера.

Оло смотрел спокойно, скрестив на груди руки, и, проявляя почтительность, лишь слегка наклонял голову.

-Почему твои волосы такие же длинные как у мужчин гутис?

Палий вежливо улыбнулся.

-В Заведении все оло носят длинные волосы. Велл купила меня в Городе, в Заведении Виарон и приказала не отрезать их.

-В Заведении? Ты был там... слугой?

-Нет, дос. Я доставлял удовольствия гутис.

Герр потерял дар речи, но затем всё-таки уточнил:

-Каким гутис?

-Всем, кто мог заплатить, дос. Виарон - очень дорогое Заведение. Велл Нгойл, наверное, очень богата. У неё красивый Дом, и она выкупила меня полностью. - Он запнулся, не уверенный, стоит ли упоминать про вторичную биокоррекцию. Её провели уже в этом Доме, чтобы он всегда оставался приятен для глаз велл. - Меня купили специально для вас, дос.

-Для меня? - выдохнул удивлённый Герр.

-Так мне объяснил дос Ольтер.

-И что ты будешь делать?

-Работать в вашем одосе, дос. А если временно не понадоблюсь, то буду работать вместе с другими оло.

-Ладно. Хорошо. - Герр справился с растерянностью перед необычным оло. - Помоги мне переодеться к обеду.

Сероглазый оло с готовностью кивнул.

-Конечно, дос, но вам придётся сначала всё мне показать. И не сердитесь, если я что-нибудь сделаю неправильно в первый раз. Я очень быстро учусь.

Палий был абсолютно не похож на всех остальных домашних слуг, молчаливых и незаметных, и в общем-то понравился Герру - с ним можно было разговаривать, - но в это кольцо юному досу пришлось почти всё делать самому. Он поинтересовался между прочим:

-Палий, а ты не огорчён тем, что моя мать привезла тебя в Дом? Там, где ты жил раньше... ведь всё было иначе.

Казалось, что оло не понял вопроса.

-Нет. Я очень доволен новой работой, дос. Хотя... дос Ольтер рассердился на меня.

-Отец? - недоверчиво переспросил Герр. На его памяти тот никогда не сердился на слуг. Он снова критически оглядел Палия. Да, тот ничем не напоминал оло - настоящий мужчина гутис. Осталось сделать вывод, что именно в этом и заключается причина недовольства отца.


Арие встретил мужчину дабан перед самым обедом, почтительно сложил руки перед грудью, доложил, как всегда, не поднимая глаз:

-Всё отведённое для общих прогулок время Герр занимался только с Оссиль. Теперь моя дочь без ума от старшего брата, и ждёт, когда он придёт снова. Герр балует Оссиль так сильно, что другие дети ревнуют. Это не совсем правильно, Уважаемый Ольтер.

-Разве ты не понял? - Ольтер смутился. - Нгойл связала их Брачным договором.

Каса смотрел куда угодно, только не на Ольтера.

-И всё-таки Оссиль ещё слишком мала. Мне странно думать о своей дочери, как о взрослой гутис.

-Но ведь когда-нибудь Оссиль вырастет... И сама примет окончательное решение. Не переживай, каса. Мой старший сын очень скоро научится быть послушным и разумным. Нгойл наняла для него новых баули.

-И этого... сероглазого оло, которому провели биокоррекцию. Даже варесс не знает, для чего такой оло понадобился.

Ольтер невольно оглянулся.

-Он стал личным оло Герра. Я тоже этого не хотел, но, Арие - это решение самой Нгойл.

-Не сомневаюсь. - Каса прижал к губам сложенные вместе ладони. - И Нгойл снова оставляет нас.

-Она предупредила тебя?!

Каса лишь печально и тихо вздохнул.

За столом Нгойл казалась рассеянной, взгляд переходил с одного мужчины на другого, наконец, остановился на Арие.

-Может, мне заранее отправить тебя в Дом Отвергнутых? На время, пока меня не будет в Гутис?

-О, нет! - Каса вскочил, поспешно шагнул вперёд, опустившись на колено, коснулся ладони жены. - Чем я прогневал тебя, Нгойл? Ведь я буду отцом.

-Пока ничем. Но ты это отлично умеешь.

-Я всегда буду послушен. Я не переступлю порога рабат без разрешения Уважаемого Ольтера.

Нгойл нахмурилась ещё сильнее.

-Ты мой Первый муж, Арие. Ты получил прощение и больше никогда не должен так говорить. Ты Хозяин моего Дома, и в нём ты не должен никому подчиняться. - Она потрепала мужчину каса по волосам, коснулась шеи. - Жаль, но мне снова не придётся одевать на тебя ожерелье. Я не вернусь так быстро. Но зато я собираюсь сегодня снова попробовать твой фрез.

Мужчина каса встал, с достоинством вернулся на место. Но погасить то и дело вспыхивающую на губах улыбку он был не в силах. Надеясь, что Ольтер не станет сердиться, всё-таки украдкой взглянул через стол - ведь Нгойл подарила прощальную ночь ему. И назвала Хозяином Дома. Дабан глядел строго вниз, между положенных перед собой ладоней.


С трудом дождавшись положенного времени, распустив длинные волосы по плечам и спине, словно по-прежнему был всего лишь рэтти, а не отцом двух дочерей - одну из которых зачал преступно, нарушив Круг, - каса пришёл в альятту. Впрочем... он и в первый раз не входил в альятту так, как полагалось рэтти - даже серебряного платья не одевал.

Гутис привстала навстречу, но мужчина остановился за шаг до жены, словно наткнулся на невидимое препятствие. Нгойл тоже чувствовала его.

-Мой Первый муж из Каса, ответь, почему ты так охотно позволил Шин занять моё место?

Каса давно готовился к этому вопросу.

-Я был на самом деле уверен, что ты покинула Круг. Но... не это главное. Тогда я ещё не любил тебя всем сердцем. - Нгойл С трудом сдержалась. Наконец-то она дождалась откровенного ответа, и заранее знала, что правда ей не понравится - но ведь не настолько же!

-Как это?

-Нгойл, мы провели вместе всего несколько колец. И это всё. Как я мог почувствовать себя настоящим мужем и отцом. Я был для тебя только... любовником, о котором забыли. А Шин... всегда находилась рядом, слишком опытная и заботливая. Я весь очутился в её власти. Конечно, я не был ребёнком, но вовсе и не взрослым мужчиной. Только теперь я это понимаю.

Впервые в жизни Нгойл ощущала над собой чужую власть. Зелёные глаза околдовывали, невозможно было противиться чарам. Взгляд гутис больше не мог оторваться от Арие, ласкал и нежил его тело задолго до того, как Нгойл прикоснулась к мужчине руками.

-Я не хотела прощать тебя, мужчина каса. Я сделала это только ради Оссиль, и ради... другой твоей дочери. Но я... снова подарила тебе ребёнка. Теперь твои проступки остались в прошлом. Я принимаю тебя снова, всем сердцем, так ты сам сказал. - Синие глаза полыхнули жаром, не в силах удержать внутри разгоревшийся огонь. - Нет, во имя светлого Круга, я простила не из-за дочери - я сама не могу от тебя отказаться.

-Но ведь, - голос Арие дрогнул. - Теперь у тебя есть Ольтер.

-Так ты ревнуешь? - Ладони легли на грудь, опустились по плечам вниз, раздвигая кружево, наконец, коснулись живота, перехваченного лентой пояса.

"А ты меня?" - мог в свою очередь спросить Арие, но для мужчины гутис вызвать ревность к себе равнозначно преступлению. Каса имел возможность в этом убедиться, поэтому только ответил:

- Я никогда не признаюсь в этом. Это будет чёрной неблагодарностью.

-И это запрещено Кругом, но я всё равно хочу, чтобы ты ревновал меня.

Сначала мужчина каса только послушно подставлял своё тело, но очень быстро забылся, отбросил последние сомненья. И уже не знал - происходило ли с ним такое раньше, или всё было только впервые.


Золотой свет Пасианы заливал огромную спальню от края до края. Окна во внутренний сад альятты были распахнуты настежь, но самой Нгойл нигде не было. Испуганно вскочив - ведь он проспал даже Тёмный Круг, - Арие вылетел в коридор, понёсся по лестнице вниз, вбежал в свой рабат и замер.

Постепенно каса немного успокоился, и перед глазами начали постепенно всплывать ночные сцены - и никак не верилось, что всё происходило с ним. Ласковая Нгойл, которая хранилась где-то в самой глубине памяти, превратилась в чудовищную ненасытную кошку, едва не растерзавшую мужчину по всей альятте. Неужели это безумие угодно Кругу? "Нгойл, вернись ко мне, во имя Дха, и по воле неистовой Расамаут, которая одна может излить ненасытную страсть сразу на шестерых". Неожиданно для себя произнеся эти невозможные слова, каса вдруг громко засмеялся и взглянул в раскрытые зеркала. Оттуда на него смотрел длинноногий стройный мужчина с золотистой кожей, по смуглым литым плечам рассыпались длинные шелковистые волосы. Проекция в зеркале умела двигаться и самостоятельно, словно обладала собственной волей. Тот мужчина упруго шагнул вперед, отбросил с лица вьющиеся волосы, чтобы лучше видеть свои глаза. Нгойл несколько раз что-то повторяла о них. Ну, что в этих глазах особенного - даже немного уже, чем у настоящих гутис. Арие вгляделся в зелёные зрачки. Да, они действительно как глубокие омуты. Необыкновенный, таинственный цвет лесной хвои. Этого мужчину Арие почти не знал. Этого мужчину прошедшей ночью любили без конца. Каса снова радостно и горделиво засмеялся, потом закружился по рабат, скользя сильными ладонями по собственному обнажённому телу.

"Дха неумолимый, Нгойл простила всё и подтвердила сама - Первый муж не должен подчиняться никому в Доме. Судить его вправе только жена".

## Глава 5


Бегство


Арие переменился. Он сделался спокойным и уверенным в себе; робкий, постоянно направленный вниз взгляд смотрел теперь прямо на собеседника, и, главное, каса заново научился улыбаться и даже шутить. Нет, Арие не начал вести себя вызывающе и высокомерно, но всем стало понятно - Нгойл вернула мужчине каса своё прежнее расположение. И как-то незаметно Ольтер уступил Первому мужу положение Хозяина Дома и пытался не ревновать. В конце концов дабан всегда знал, что это когда-нибудь произойдёт - ведь Нгойл выбрала мужчину каса задолго до него, и она не слепая.


Совершенно неожиданно, именно в то кольцо, когда каса предстояло испытание ахваг, в Дом Нгойл приехала Бояр. Арие сам вышел навстречу гостье, провёл в агрит. Старательно скрывая все переживания, связанные с ахваг, предложил угощение.

Бонир уселась на диван, вытянула, скрестив в лодыжках, длинные ноги. Сегодня вместо длинного белого платья на гутис был строгий костюм, и на ней это выглядело необычно.

-Милость Круга снова коснулась этого Дома, Уважаемый Арие. Я знаю, что сегодня тебя ждёт ахваг и поэтому не хочу задерживать - к испытанию необходимо подготовиться. Я приехала специально, чтобы поддержать Уважаемого Ольтера, поскольку в отсутствие Нгойл обряд придётся проводить ему.

Мужчины молча переглянулись.

-С вашего позволения, Уважаемая Бояр. - Мужчина каса приподнялся с дивана, улыбнулся, собираясь покинуть агрит. - Аль-атар, я буду ждать тебя прямо в ахваг.

Ольтер тоже выглядел спокойным, по крайней мере внешне - почему же он должен нервничать из-за визита этой гутис? Он разложил на блюде два кусочка пирога, протянул гостье. Бояр приняла угощение, коснувшись его пальцев.

-Нгойл снова отсутствует в Гутис вот уже без малого целый круг. Мужчинам трудно сохранять Порядок в одиночестве.

-В этом Доме Порядок строго соблюдается, Уважаемая Бояр. Но, видит Круг, к отсутствию жены трудно привыкнуть.

-Понимаю. Я советовала Оус изменить характер работы, раз уж у неё оказалась такая большая семья. Но Нгойл очень предана Корпусу - и это достойно уважения. - Ольтер молча склонил голову, на самом деле он нервничал всё сильней. Визит Бояр встревожил дабан. - И что, твой каса по-прежнему обходится без Наставника? Или Нгойл изменила это странное положение после всех его проступков?

-Нет. Арие по-прежнему живёт без Наставника.

-И у вас действительно нет трудностей? Ты ничего не скрываешь? Как Арие справляется с собой?

Ольтер был уверен - трудности каса никак не касаются Бонир, но не мог сказать об этом прямо.

-Уважаемый Арие никогда не жалуется.

-Уверена, после ахваг он окончательно успокоится. - Бояр привстала и немного пододвинулась к дабан. - Итак, Герр уже предназначен Оссиль. А это не преувеличение, Ольтер?

Мужчина мягко уклонился, встал, прошёл к столику за новым бокалом фреза для гостьи, затем снова сел на своё место. Выпрямился, из почтительности немного склонив голову.

-Между ними заключён официальный договор, Уважаемая Бояр.

-Не выпьешь со мною фреза, мужчина дабан?

-Извините, Уважаемая Бояр, нет. Мне необходимо проводить ахваг, и потом ещё... позаботиться о детях перед сном.

-Хорошо. Не будем спешить... пока. Но хочу предупредить тебя. - Бояр прикоснулась кончиками пальцев к его запястью, и Ольтер не решился резко убрать руку. - Шин подала обращение в Суд Круга. Она захотела вернуть тебя, Ольтер. Вернее, детей, но ты понимаешь, что это значит. У твоей бывшей жены в Золотом Круге есть друзья. Она разговаривала со многими, в том числе, и со мной. Если гутис вспомнила о детях, то ради её детей Круг может снова повернуться.

-О, нет! - Мужчина отшатнулся. - Это невозможно.

-То, что кажется невозможным сегодня, завтра будет выглядеть совсем иначе. Если бы у тебя и Нгойл появились общие дети... Это ты сегодня должен проходить через ахваг, Ольтер. Нгойл поступила несправедливо с тобой, хотя да - таково было её желание: подарить своему каса, который после Дома Отвергнутых не заслуживает даже места в Заведение... даже не сына, а ещё одну дочь. Возможно, Суд не станет ничего решать в отсутствии Нгойл, а, возможно, и не захочет ждать. - Из-под пушистых ресниц Бояр неотрывно следила за мужчиной. - Но что несомненно, тебя не ждёт ничего хорошего рядом с Шин.

-Что же мне делать? - невольно прошептал Ольтер.

-Просто не вмешиваться в то, что тебя не касается. - Бояр допила фрез, снова протянула руку с холёными тёмно-вишнёвыми ногтями, положила её прямо на колено мужчины. - Не ищи для себя неприятностей, дабан, ты и так испытал достаточно, разве нет? - Гутис резко встала, одновременно вскочил мужчина. Серые глаза вновь оказались на одном уровне с чёрными и больше не скрывали опасного блеска. - Тебе следует лишь быть полюбезней со мной, и тогда, чтобы не произошло, Шин очень быстро снова забудет о своём дабан.

Ольтер прекрасно понял недосказанное, стремительно отступил к дверям.

-Единственное, что я могу предложить для вашего удовольствия, Уважаемая Бонир - это фрез.

Гутис не сводила с него глаз, всё сильнее разгоравшихся от откровенного вожделения.

-Мне было бы приятней, если бы ты предложил себя сам. Но, - она едва заметно усмехнулась, - неважно. Поиграем в упрямство. - Приподняв руку с парализатором, гутис цепко удержала мужчину за длинный подол юбки, потянув на себя, заставила снова сесть. - Можешь ничего не делать сам, тебе всё равно понравится.

Онемев, Ольтер наблюдал, как рука гутис задирает его нижнюю кружевную юбку, затем решительно протягивает вторую руку к кромке панталон.

-Нет. - Ольтер скатился с дивана на пол, замер на коленях. - Я муж Нгойл. Круг запрещает прикасаться ко мне.

-Напрасно ты так ведёшь себя. - Бояр больше не пыталась остановить упрямого мужчину. - Я могла бы защитить тебя, пока ты совсем один.

-Я позову Наставника, - прошептал дабан.

-Не советую. Наставнику придётся наказать тебя за ложь. - Гутис больше не улыбалась, в серых зрачках сплавились ярость и угроза. - Уверена, Шин очень скоро доберётся до тебя, и тогда придётся горько пожалеть о собственной глупости.

-Уважаемая Бояр, - Мужчина дабан отчаянно пытался удержаться, чтобы просто не убежать из агрит. - Мне пора, Первый муж уже ждёт меня.

-Глупый дабан, каса сегодня никуда торопится.

Ольтер сцепил руки и постарался окаменеть, чтобы ничего не видеть и не слышать, когда Бояр уходила.


Каса действительно уже ждал, лежа на чёрной поверхности платформы и невозмутимо смотря прямо перед собой. Ольтер слишком хорошо знал, чего стоит подобное спокойствие - в любой момент Арие мог сейчас сорваться. Обсуждать с ним угрозу Шин было немыслимо.

Вернувшись в агрит, Ольтер сразу же включил сферу-экран, и почти мгновенно снова отключил. Крик боли наполнил комнату до краёв, царапая прямо по сердцу, и потом, казалось, ещё долго висел в воздухе - слушать эти звуки оказалось выше сил дабан. Нет, не хотел он быть на месте Арие, но и сомкнуть глаза в эту ночь не смог, дожидаясь положенного времени - конца Испытания Тёмного Круга, как назывался обряд ахваг.

Ближе к рассвету в агрит бесшумно вошёл слуга, принёс поднос с заранее приготовленным горячим настоем. Мужчина гутис поднял голову, узнал оло.

-Палий, - Ольтер запнулся. - Сядь со мной. - Оло даже не смог скрыть изумления. - Почему варесс прислал именно тебя?

-Дос... На самом деле меня прислал дос Герр. Он беспокоится о вас. - Сесть на диван, где лежал дос, оло не решился, опустился на пол.

-Ты говорил, что родился не в городской общине.

-Не совсем так, дос. - Оло немного запнулся, но отвечал чётко. - Я родился в Городе-2, это потом сестра переехала в Северное поселение и увезла меня с собой. Там оло работают на перерабатывающих комплексах.

-Как же ты выбрался оттуда?

Оло снова запнулся.

-Дос, я всегда был очень красивым мальчиком.

Ольтер неопределённо пожал плечами, он и сам предположил что-то подобное.

-Мне нужно уехать из этого Дома, и пожить где-нибудь совсем незаметно - пока не вернётся Уважаемая Нгойл. В поселениях трудно найти работу? Ты мог бы мне что-нибудь посоветовать?

Глаза Палия стали квадратными.

Конечно, Ольтер не собирался объяснять оло причину своего невероятного и опасного замысла. Как бы Шин не воспылала новой любовью к детям - дети без отца незаконны. Золотой Круг просто не станет ими заниматься.

Палий ненадолго задумался, заговорил не слишком уверенно:

-Дос, вы совсем не похожи на оло. Совершенно не похожи. Но в поселениях работают и баси. Если бы... Я знаю одну варесс. Если дос обратится к... Уважаемой Сирелл и просто назовёт моё имя, то она предложит своё покровительство и поможет с работой.

Ольтер едва заметно кивнул. Это предложение было гораздо лучше того, что он придумал сам. Какие бы не были последствия, они не могут оказаться хуже того, чем грозит "забота" Шин.

-Мне нравится твой совет, Палий. - Он помолчал, разглядывая оло, и неожиданно спросил. - Признайся, велл была довольна тобой тогда, в Заведении?

Палий побледнел, затем вскинул ресницы. Глаза были слишком красивыми для домашнего оло, но об этом Ольтер всегда помнил.

-Мой дос, это просто невозможно. Если бы велл пожелала оло, то потом никогда бы не привела в свой Дом. - Слова были прямо из Закона, но для Ольтера они уже не казались очевидными. Он видел, как далеко заводит гутис желание, оправдывая почти всё. Сначала Шин, и вот теперь Бояр. - Велл никогда не понадобится такой как я, - словно понимая сомнения доса, добавил оло.

-Почему нет?

-Для велл Нгойл все оло ничто.

Ольтер махнул рукой.

-Хватит оправдываться. - Он вообще не должен был ничего спрашивать - ведь Нгойл всё сказала сама, но уж слишком хорош собой был этот оло. И почему-то Нгойл не велела Палию отрезать длинные волосы. - Иди в рабат доса Арие и приготовь там всё, что понадобится досу после Испытания.


Ночь ахваг закончилась. Ольтер отнёс мужчину каса в рабат на руках, уложил в постель.

Палий никуда не ушел из рабат, хотя Ольтер его сразу и не заметил. Этот оло иногда казался сообразительнее варесса, и, главное, не был таким отстраненным, как другие слуги Дома. Состояние Первого мужа велл испугало даже его.

-Что с ним, дос? Его так сильно наказала велл, приезжавшая вчера?

Ольтер никогда не думал, что когда-нибудь станет объяснять оло про ахваг.

-Глупости. Твой дос не наказан, он прошёл Испытание ради своей дочери. И не болтай, принеси из ошот все мази, успокаивающие боль.

Оло снова покосился на прерывисто дышащего мужчину каса, всё еще не пришедшего в себя, неуверенно предложил:

-Может, позвать врача из Медицинского Центра?

Бывший юэль знал слишком много.

-Не надо никого звать в этот Дом. Арие поправится сам, все мужчины гутис выдерживают ахваг. Но ты должен позаботиться о нём.

-Хорошо, дос. - Оло уже собрался бежать в ошот, но дос остановил его. - И ещё... ты должен забыть наш разговор. Предупреди доса Арие, чтобы он поговорил с моим Наставником. И всё.

-Я должен молчать даже на вопрос велл?

-Конечно же нет, глупый оло. Но велл ещё надо вернуться.


Очнувшись, Арие с трудом понимал, что ему пытается объяснить оло. Почему Второго мужа не могут найти в Доме?

-Прикажи варессу обыскать парк.

-Доса Ольтера нет нигде, дос.

Преодолевая тошноту, Арие попытался встать. Снова лёг.

-Если ты прав, то необходимо известить Службу Защиты Круга.

Палий помедлил, не зная, как спорить с досом, заговорил очень осторожно:

-Позвольте мне сказать, дос Арие. Дос Ольтер был очень встревожен разговором с велл, которая приезжала перед вашим ахваг. Может быть, вы захотите переговорить сначала с Наставником доса Ольтера. Он ждёт в агрит, если вы сможете встать.

Разговор с Наставником только усилил тревогу, хотя и изменил первоначальное намеренье. Извещать СпецСлужбу Арие передумал - ведь прямого запрета для Ольтера покидать Дом не было. Наставник знал тоже немного, сообщил только, что Ольтер просил не пытаться его искать.

-Смилуйся и защити, Великий Круг. Пусть Уважаемая Нгойл скорее возвращается, - встревожено бормотал Наставник, стоя перед мужчиной каса, сидевшим в кресле с помощью Палия.

-Не надо тревожиться. - Арие был слишком слаб и тоже напуган, но голос прозвучал твёрдо, как никогда. - Я обязан ждать и заботиться о Порядке в Доме Уважаемой Нгойл столь долго, сколько понадобиться. Я не буду никого извещать об отъезде Ольтера - Нгойл запретила мне переступать порог Дома.

Он, наконец, дождался приезда варесса со своей новорожденной дочерью, и ушёл в детскую, так что Наставник поневоле вынужден был оставить Хозяина Дома в покое.


* * *


Отыскать посёлок, о котором рассказал Палий, оказалось и просто, и сложно. Сложность заключалась в том, что Ольтер не хотел пользоваться карточкой. Но Палий также подсказал, где и каким образом можно получить наличные деньги, которыми пользовались оло, так что дабан добрался до посёлка, не привлекая к себе внимания, на рейсовом плоттере для рабочих. Случайные попутчики даже не задавали вопросов, тем более что дабан осветлил и тёмную кожу и чёрные волосы, укоротив их почти наполовину.

Отыскать варесс по имени Сирелл тоже не заняло много времени. И хватило одного взгляда, чтобы уловить сходство - Палий приходился ей очень близким родственником. Те же тонкие правильные черты лица, нос с едва заметной горбинкой, круто загнутые ресницы. Только волосы женщины были подстрижены слишком коротко, а на затылке полностью сбриты. В подлинном возрасте баси Ольтер разбирался не лучше, чем в возрасте истинных гутис, но из-за стрижки Сирелл выглядела моложе Палия. И самое худшее, что могло быть: она была такой же красивой. Даже стрижка её не портила. Загородив дорогу, дабан улыбнулся, заговорил как можно учтивей.

-Могу я поговорить с вами, Уважаемая варесс.

-Разве такому красавчику приходится сомневаться? - Баси благосклонно разглядывала незнакомого мужчину.

Привычным жестом Ольтер прижал ладонь к груди - и у баси изумлённо расширились глаза.

-О! Откуда ты, такой?

Её изумил не столько жест, сколько безупречное состояние кожи на руках. Мужчина спрятал руки за спину.

-Мне назвали ваше имя, Уважаемая Сирелл. - Обращение Уважаемая для любой баси, а тем более для баси, живущей в рабочем посёлке, звучало нарочито учтиво.

Сирелл отошла с дорожки в сторону, уселась на перекладину, скрестила ноги. Ей пришло в голову, что незнакомец прямо из Заведения.

-Ну, рассказывай.

-Я мужчина гутис, Уважаемая Сирелл.

Баси недоверчиво нахмурилась, взгляд больших глаз сделался сердитым. Ольтер переступил с ноги на ногу - он не привык, чтобы в его словах сомневались.

-Круг Свидетель, это так, Уважаемая Сирелл. И я не совершил ничего плохого. Просто... моей Уважаемой жены сейчас нет в Гутис, но когда она вернётся, я тоже смогу вернуться Домой.

Лицо женщины вытянулось.

-Почему ты всё это мне рассказываешь?

-Мне назвал ваше имя Палий. Теперь он оло из Дома моей Уважаемой жены.

Глаза баси сузились, она прикусила губу, затем медленно кивнула. Встала.

-Идём, мы поговорим обо всём в моём Доме.

Ольтер не сдвинулся с места, не пошевелился, глядел прямо в глаза баси.

-У меня непростое положение, Уважаемая Сирелл. Мне требуется покровительство... Но я должен предупредить - у меня стоит монитор. Чтобы после возвращения жена не могла обвинить меня в нарушении Круга.

У баси сначала приоткрылся рот, но через пару мгновений она пришла в себя и, не выдержав, фыркнула. Скривила губы, всё ещё не понимая, надо ли ей волноваться.

-Разве монитор нельзя убрать?

-Такое вмешательство невозможно скрыть.

-Да не брошусь я на тебя, - неожиданно легко рассмеялась Сирелл и в этот момент сделалась ещё сильнее похожа на Палия. - Ну, идём, или так и будем здесь стоять.

-Да. - Ольтер кивнул, хотя уже сомневался во всём, заметив огонёк в дымчатых глазах баси.

Сирелл подмигнула и неожиданно положила руку на талию мужчины.

-Значит, теперь ты мой новый мужчина, который будет спать со своим монитором? - Улыбка баси сделалась откровенно насмешливой. - А ведь ты собираешься ещё и заплатить мне за это?

-Да, - снова согласился Ольтер, не находя других слов.

-И как твоё имя, мой черноглазый тигрёнок?

Ольтер с трудом не дрогнул - так его называла Нгойл. Услышать это имя от другой женщины казалось более чем странно - разве у настоящих тигров чёрные глаза? Но запротестовать он не посмел.


Небольшой, даже крошечный (по меркам гутис) дом находился немного в стороне от территории посёлка и выглядел немного заброшенным. В нём явно отсутствовал мужчина, который мог бы заботиться об удобствах Сирелл. Убедившись, что баси живёт одна, Ольтер испытал облегчение - не будет лишних свидетелей. Но, одновременно, одиночество баси наводило на сомнения, которые мужчина дабан постарался скрыть.

-Так где же сейчас находится твоя жена, Уважаемый Ольтер? - продолжила расспросы баси, распахивая окна своего агрит настежь.

-Этого я не знаю, Уважаемая Сирелл. Она работает... вне пределов Гутис.

-Вот как! Она из Круга?

-Нет. - Ольтера немного удивил вопрос. - Но сестра моей жены - член Золотого Круга.

-Почему же ты не попросил покровительства у этой гутис?

Ольтер помолчал, но солгать не мог, а отказаться отвечать не получалось. Нехотя признался:

-Сёстры не ладят друг с другом.

К изумлению Ольтер агрит использовался в доме Сирелл в качестве саяса. Баси сама расставила посуду на круглом столе, подала горячий суп, не спрашивая, налила нежданному гостю большую тарелку. Ольтер оглянулся, надеясь заметить какого-нибудь оло, но в этом доме не было даже слуг.

-А ты уверен, что твоя Уважаемая жена всё правильно поймёт, когда всё-таки вернётся?

Мужчина вскинул подбородок.

-Она обязана.

-Ах, ты. - Баси понравился его упрямый жест. Она подвинула себе тарелку и, занявшись едой, не скоро заговорила снова. - Ты ведь рождён не в Гутис, черноглазый.

-Меня обучили Законам Круга.

-Не сомневаюсь. - Сирелл снова звонко, но не обидно засмеялась. - Что ж, я, пожалуй оставлю тебя. Присматривать за этим домом, ну и прочее. Не обещаю, что буду слишком щедро платить. Или хочешь работать на комплексе. Не сомневаюсь, ты мог бы исполнять обязанности варесса и там.

-Нет, нет. - Дабан замотал головой. - У меня нет свободной карточки.

-Я так и поняла, - спокойно заключила баси, наливая проголодавшемуся мужчине ещё одну тарелку супа. Не слишком изысканного, но показавшегося удивительно вкусным.


Почти полтора круга, ровно семнадцать периодов, Ольтер провёл в этом Доме, исполняя работу, предназначенную как для домашнего оло, так и для варесса. Впрочем, эти занятия ещё приходилось искать - Хозяйка была нетребовательна, а на кухне, когда находилось время, предпочитала готовить сама. К удивлению мужчины гутис Сирелл не нарушала договор, и, демонстрируя интерес при посторонних, наедине вела себя всего лишь уважительно, словно Ольтер являлся её братом. Не привыкнув к подобному отношению, дабан даже испытывал небольшое беспокойство, хотя, конечно, никак этого не показывал.

Конечно, Сирелл было далеко до ослепительной Нгойл, изысканно-небрежной в каждом движении, уверенной в своём праве изменить Круг, если таково будет её желание. Жена Ольтера принадлежала к высшей элите даже среди гутис, а Сирелл была обычной женщиной. К тому же странно одинокой. Но зато эта баси всегда была удивительно терпелива и всегда готова выслушать мужчину. И никогда не сердилась, если тот делал или говорил что-то неправильно.

Все бесконечно долгое время, прожитое в доме баси, наполненное страхами и сомнением, Ольтер отчаянно пытался убедить себя, что в конце концов всё закончится хорошо - и всё меньше верил в это. Даже когда Нгойл вернётся, ещё неизвестно, как она отнесётся к отсутствию мужа. И что сейчас происходит в Доме, что с детьми? Ольтер сам уже не понимал, как может жить в разлуке с ними, чем сможет оправдаться.

Однажды ранним утром баси заглянула в его комнату наверху - раньше она никогда так не поступала. Ольтер подчёркнуто спокойно потянулся к полотенцу, обернул ткань вокруг мокрого тела - он ещё принимал душ.

-Ах, ты! - Глаза баси откровенно засияли. - Ты ещё лучше, чем я себе представляла, тигрёнок. О чём только думает твоя жена гутис?

Мужчина инстинктивно напрягся.

-Я всё объяснял, Сирелл.

-И я помню твои слова, Ольтер. - Сирелл отступила назад. - И знаю, что тебе нелегко, и не собираюсь усложнять твою жизнь. Но постарайся всегда закрывать двери.

-Я понял, велл, - с полупоклоном произнёс мужчина вслед уходящей баси.

Оставшись один, Ольтер собирался немного подрезать отросшие волосы, но передумал, завязал их в хвост и даже не стал повязывать шарф. Оделся, сбежал вниз по лестнице.

В нарядной голубой выходной блузе с глубоким вырезом Сирелл снова что-то собственноручно готовила прямо на кухне. Насмешливо взглянула на своего подопечного.

-Так гораздо лучше. Жаль, что приходится прятать такие волосы.

-Мне самому надоело. - Ольтер постарался не смотреть в вырез блузы. - Но ведь сегодня у тебя выходной, и, кажется, мне тоже не надо никуда идти. Ведь ты не ждешь гостей?

-Тогда мой оло что-то слишком рано встал.

-Слишком вкусно пахнет, - признался Ольтер.

Сирелл рассмеялась, и от её лёгкого смеха на душе разлилось тепло, растворяя накопившиеся там тревоги.

-Не подлизывайся, ещё не готово. И ты уже забыл, да? Мы же собирались, наконец, побывать в горах. Нельзя же всё время сидеть взаперти.

-Я не знаю... - Ольтер невольно улыбнулся в ответ на улыбку женщины. - У тебя же нет своего плоттера.

-Ольтер, сегодня чудесная погода. А плоттер я уже взяла в управлении. Я собираюсь показать тебе одно местечко, я была там давно... - Она едва заметно запнулась. - Раньше там жили древние гутис, наверное, ещё до Основания Круга. Там пещеры. Не пожалеешь о поездке, обещаю.


Выбрав на склоне не слишком заросшую площадку, они отыскали там родник, бьющий прямо из-под корней белоствольного дерева. Сначала съели приготовленную баси еду, затем напились удивительно холодной родниковой воды. Наконец Сирелл повела дабан наверх, прямо через густые, дикие заросли, в которых с большим трудом отыскался незаметный вход-лаз.

Ольтер с явным сомнением осмотрел засыпанное камнями и землёй тёмное отверстие, но всё-таки последовал за баси. Протискиваться в осыпающуюся щель было нелегко и небезопасно, но постепенно они выбрались в неожиданно хорошо сохранившуюся, явно искусственно обработанную пещеру со стенами из блестящего красноватого камня. Пещера соединялась со следующей, точно такой же, узким коридором, за ней начиналась следующая. Пол когда-то был ступенчатым, но теперь каменные ступени перерезались неожиданными трещинами. Чтобы не споткнуться, Сирелл всё время держала Ольтера за руку, её ладонь была удивительно маленькой.

Уже решив возвращаться, они неожиданно выбрались в огромный круглый зал, буквально залитый тёплым светом, проникающим через несколько симметричных отверстий в потолке, присели на плоский камень в центре. Радуясь свету, Ольтер восхищённо озирался вокруг и даже вздрогнул от неожиданного вопроса.

-Скажи, у тебя есть дети, как и у всех других мужчин гутис? - В груди дабан что-то невольно дрогнуло.

-Да, две дочери и три сына.

У Сирелл приоткрылся рот.

-Иногда тебе трудно верить. Ты кажешься таким молодым.

-А почему ты одна, Сирелл? - Вопрос оказался неожиданным для него самого. С самого начала Ольтер запретил себе спрашивать.

-У меня есть муж.

-Где же он?

-Мы расстались... уже давно.

-Ты отправила мужа в Дом Отвергнутых?

-Что за ерунду ты говоришь? Мой муж не мужчина гутис. Нет, он... живёт с другой баси, в другом месте. Ну, разумеется, у него остался мой табарайи, этого никак не изменишь. Но, знаешь... в жизни бывает и так.

-Нет, этого я не знаю. - Ольтер внимательно посмотрел на свою спутницу. Сейчас можно было задать вопрос о Палие. Ведь на самом деле Палий был её братом. Продать родного брата в Заведение... Ничего в характере баси ( насколько Ольтер её изучил) не объясняло столь жестокого поступка.

Откинувшись назад, Сирелл чему-то улыбалась.

-Сначала... у меня были другие мужчины... А теперь - остался только ты, хотя, к сожалению, это и невозможно. - Ольтер промолчал. - Ты не похож ни на кого, ты удивительный. Как я завидую твоей жене гутис. Почему ты вынужден бежать из собственного Дома, как преступник? Почему Закон не защитил тебя, Ольтер? Этого мне никогда не понять.

Ольтер облизал пересохшие губы, в горле тоже сделалось сухо.

-Закон Круга почти всегда жесток к мужчинам. Нам пора возвращаться, Сирелл. Пасиана уже садится и скоро здесь станет темно.

-Подожди немного. Не шевелись. Я хочу посидеть рядом с тобой.

-Но я могу и не выдержать это испытание. Ты лучшая из всех женщин, которых я знал. - Слова прозвучали предельно откровенно. Баси поняла это по-своему.

-Как я могу соперничать с Нгойл?

-Ты лучше её - для меня.

Баси мгновенно вскочила с камня.

-Пошли. А то мы и правда вернёмся в темноте.

-Сирелл! - Ольтер, плохо понимая, что делает, схватил сероглазую женщину за плечи. - У меня стоит монитор.

Баси легко освободилась от мужских рук, но затем сама положила ладони на его широкие плечи, заглянула в глаза, насмешливо улыбнулась.

-Может, от одного поцелуя тебя и не убудет, черноглазый?

-Сирелл, - выдохнул Ольтер, затем подставил губы, приоткрыл рот. Руки баси обвились вокруг его шеи. Упругая женская грудь выскользнула из распахнувшейся блузки. В следующий миг Сирелл отбросила мужчину от себя, решительно выставила вперёд ладонь.

-Не хочу, чтобы ты возненавидел меня, Ольтер. Это лишь слабость. Ты любишь Нгойл.

Мужчина снова протянул руки, выказывая собственную слабость. Произнёс как в бреду:

-Круг Свидетель, самое лучшее для меня - это остаться с тобой. Мы всегда будем вместе, Сирелл. Я подарю тебе детей, и не будет никакого ахваг.

-Это невозможно, - уверенно перебила баси, глядя в глаза дабан, разгоревшиеся как уголья. - Хотя бы потому, что тебя обязательно найдут. Я только удивляюсь, почему этого ещё не произошло. Скрываться можно очень короткое время. Или, может быть, кто-то специально рассчитывает, что ты нарушишь запрет?

* * *


Площадка около домика Сирелл оказалась уже занятой плоттером со светящейся белой полосой на боковой плоскости.

-Оркас. - Сирелл встревожено присвистнула и оглянулась на спутника. - Ну, вот. Это за тобой.

Гутис в тёмной униформе с ослепительным золотым кругом на плече небрежно, словно сомневаясь, стоит ли это делать, приподняла руку.

-Ольтер, Второй муж Нгойл, ты отправишься со мной.

-Куда, Уважаемая Оркас?

-В Дом Службы Защиты Круга.

-Но почему не в Дом Нгойл? - попытался запротестовать мужчина.

У Оркас недовольно выгнулась бровь - объясняться с мужчиной было непривычно и унизительно.

-Уважаемая Нгойл находится вне Гутис.

Ольтер оглянулся на Сирелл, оставшуюся стоять у плоттера, только что доставившего их с прогулки. Чтобы между ними двумя не возникло - всё было кончено навсегда. Не задавая больше бесполезных вопросов, мужчина пошёл за гутис, начиная напряжённо рассуждать о том, что же будет дальше. В чём его обвиняет СпецСлужба? В том, что он покинул Дом. Но кто же выдвинул такое обвинение, если самой Нгойл до сих пор нет? Если только не изменился его статус? Не может быть, он же слышал, его всё-таки назвали мужем Нгойл.

Оркас остановила плоттер уже внутри приёмного ангара, так что самого здания СпецСлужбы дабан вообще не увидел, быстро провела спаренными переходами с транспортными дорожками в большую, почти пустую комнату. В единственном кресле с высокой спинкой, задвинутом в глубокую нишу, сидела ещё одна Оркас, лицо которой было скрыто глубокой тенью. Униформа была прикрыта серым балахоном.

Сопровождающая Оркас молча, только жестом руки, приветствовала сидевшую в кресле. Затем плавно обошла её, остановилась где-то за спиной. Почти растворилась во мраке. Ольтер невольно переступил с ноги на ногу.

-Ольтер, муж Нгойл, семнадцать периодов назад ты самовольно покинул Дом и оставил своих детей. У тебя есть оправдание такого поведения?

-Уважаемая Оркас, я мужчина гутис, стоящий в Круге, обвинить меня может только моя жена.

Оркас не пошевелилась, а когда она говорила, Ольтеру не удавалось различить движения губ.

-Ты пренебрёг своими обязанностями, и это не может остаться безнаказанным.

Мужчина физически почувствовал, что его поставили над пропастью, и спасения нет нигде. От отчаянья он отшагнул прямо вперёд, отвечая обвинением на обвинение:

-Разве имя Нгойл Оус ничего не значит в Круге? Я не стану оправдываться, потому что не виноват. И не стану отвечать на ваши вопросы, Уважаемая Оркас.

-Ты упрямей, чем я себе представляла. Ты виновен и будешь наказан вдвойне. - В голосе допрашивающей Оркас послышалось нечто, похожее на раздражение.

Ольтеру стало понятно одно - конкретного обвинения просто нет. Даже показалось, что и ответы не слишком интересуют Оркас. Не так уж и велико преступление, чтобы им занимались в СпецСлужбе. Хотелось громко закричать: "Кто же обвиняет меня, и кто имеет право судить?!" Но вряд ли его возмущённые крики здесь подействуют.

Оркас, которая привезла дабан, нетерпеливо пошевелилась и снова замерла. Медленный голос невольно заставлял мужчину внутренне напрягаться.

-Мужчина, покидающий Дом один, обязан иметь монитор.

-У меня стоит монитор, Уважаемая Оркас.

-Очень хорошо.

От неожиданности дабан невольно вздрогнул. Позади него из гладкого пола вырос смотровой стол, зловеще напоминающий тёмной полированной поверхностью платформу в ахваг. - Ложись. Мы должны убедиться в чистоте монитора.

Мужчина обхватил себя руками, чтобы не дрожать. Они сошли с ума, это невозможно.

-Только моя жена имеет право дотрагиваться до меня.

Конечно, он прав. Но при этом спорит не просто с чужой гутис, а с Оркас.

Оркас в сером терпеливо вздохнула:

-Пусть это тебя не беспокоит. Здесь уже находится твой Наставник. Ведь он имеет право прикасаться к тебе, Уважаемый Ольтер?

Ольтер нехотя забрался на невысокий стол, заглянул в лицо идущего от дверей Наставника. Тот ответил воспитаннику абсолютно спокойным, отстранённым - если бы только дабан знал его чуть меньше, - взглядом. Именно такой взгляд у Наставника становился в тот момент, когда Шин объявляла об очередном наказании, и никто не мог её смягчить. Ольтер отвернул лицо. Сильные, прохладные руки привычно прикоснулись к его бёдрам, разглаживая обнажённую кожу.

-Мужчина гутис не переступал запрет Круга, монитор чист, - объявил Наставник и отступил в сторону.

-Хорошо. - Равнодушно прозвучал голос Оркас. - Иди. Когда мы закончим с твоим воспитанником, тебя позовут.

Ольтер с трудом вынес жгучее унижение от присутствия Оркас при проверке монитора, сосредоточился на том, чтобы привести себя в порядок.

-Я полагаю, - Наставника говорил непривычно неуверенно, - этот мужчина должен отвечать только перед Уважаемой Нгойл.

-Довольно. - Оркас слегка ударила ладонью по закруглённому выступу подлокотника. - Не стоит мне повторять Завет, Наставник. Уважаемая Нгойл может и не вернуться в Гутис. В Корпусе большие потери.

Если бы Ольтер до сих пор ещё не лежал, то мог не устоять и пошатнуться. В ужасе он протянул руку к Наставнику, тот протянул навстречу свою, прошептал успокаивающе:

-Так однажды уже утверждали в Золотом Круге, но она вернулась.

-Я не собираюсь выслушивать всё, о чём думает Наставник, когда дело касается Защиты Круга. И этот мужчина уже обвинён мною. - То, что безжалостно продолжала говорить Оркас, воспринималось дабан с трудом. Но ему было некуда деваться от страшных, безжалостных слов. Он снова повернул голову и впервые встретил взгляд Оркас, разглядел лицо. - Я приняла решение, мужчина подвергнется наказанию.

Ольтер отшатнулся, но Наставника в комнате уже не оказалось. Он снова оказался одиноким и абсолютно беспомощным перед непреклонной и зловещей Оркас. Чего она добивается, о каком наказании говорит? Наконец дабан попытался встать и не смог. Тело намертво притянули к столу - это действительно было как ахваг. Все мышцы ослабли, сознание стало уплывать - и этому было невозможно сопротивляться. Но вскоре Ольтер пожалел, что оно не исчезло совсем. Безудержная, невыносимая боль, словно раскалённое копьё, пронзила беззащитное тело насквозь, от затылка вдоль позвоночника. И ещё раз, и снова, не давая передышки. Иногда мужчина что-то выкрикивал на родном языке не слыша себя, но полное милосердное забвение не приходило, хотя вряд ли Ольтер вообще находился в своём уме.

Всё прекратилось так же внезапно, как и началось. Мужчина бессильно, в полной тишине, закрыл глаза, шевелиться он больше не пытался. Чьи-то руки снова осторожно прикоснулись к лицу, голос Наставника проник в мозг, как раскалённая игла, причиняя боль:

-Ольтер, очнись, во имя Круга. Уважаемая Нгойл вернулась за тобой.

У мужчины дрогнули губы. Он пытался попросить, чтобы его не трогали.

-Во имя Круга Всемогущего, что с тобой сделали? За что, Оле?

Ольтер слабо застонал.

-Ответь, как дети, как Герр? - Прикушенный язык не хотел повиноваться.

-Лучше молчи. У тебя во рту кровь. Я боюсь к тебе прикасаться.

Наконец Ольтер провалился в забытьё и снова очнулся уже в постели, в альятте. Слабо светились напольные цветки ночников, наполняя темноту нежным, розовым мерцаньем. Боли в теле не осталось. Нигде Вернее, тела он совсем не чувствовал, попытался хоть что-то разглядеть в полумраке.

-Кто со мной?

-Оле.

-Нгойл. Что случилось, я не помню.

-Тогда откуда же я узнаю, что с тобой произошло, мой муж из Дабан. Постарайся вспомнить. - Голос был ласковым и успокаивающим. - Выпей немного. К губам приблизился край чашки.

-Да, Нгойл. - Ольтер сделал глоток, проглотил. Почувствовал на лице тёплые слёзы, и от слабости никак не мог их остановить. - Она, Оркас хотела, чтобы я... рассказал что-то о тебе. Но я не помню, о чём.

-Ты убежал из Дома, - напомнила Нгойл. - Сразу после ахваг Арие.

-Да, Нгойл. - Из сознания медленно всплывали образы, соединялись вместе. - Я попытался... должен был... защитить детей. Бояр домогалась меня прямо в агрит. - Ладонь Нгойл, лежащая на его груди, скользнула наверх, остановилась по щеке.

-Значит, у тебя не оказалось выбора?

-Нет, я заставил её уйти. Нгойл, я покинул Дом не из-за Бояр... - Ольтер был вынужден передохнуть, сил оказалось слишком мало. Но жена имела право знать всё, и он продолжил. - Предлагая мне... покровительство, Бояр сказала, что Шин добивается от Круга возвращения детей... Конечно, я... испугался Шин. Но если бы... я был совсем один, если бы не было Арие, тогда бы выбора не было. Я бы... уступил Бояр - ради спокойствия детей.

На эту короткую речь Ольтер собрал все силы, на лбу от напряжения выступила испарина. Неужели Нгойл сейчас обвинит его?

-Ты не виноват передо мной, Ольтер.

-О, Нгойл, - выдохнул дабан. Так много хотелось сказать ещё, пожаловаться на пытки Оркас, но он только осторожно спросил:

-В чём же меня обвинили, Нгойл?

-Забудь. Теперь это тебя не касается.

-Нгойл. - Мужчина осёкся. - Всё это время у меня стоял монитор. Оркас заставили Наставника проверить его. Пусть Наставник...

-Я сама сниму монитор. - Рука Нгойл скользнула под покрывало.

С помощью жены Ольтер немного развернулся, привычно напрягся, поджав мышцы живота, но даже не ощутил прикосновения, хотя обычно манипуляция была неприятной.

Вместо того, чтобы ещё раз проверить, Нгойл просто раздавила монитор, как вредное насекомое, отбросила прочь.

-А теперь обязательно постарайся уснуть. Потом я пришлю Наставника.

Жена не была строга с ним, наоборот. Но Ольтер отчаянно ждал хоть одного ласкового слова, особого знака её внимания. Она даже не задержалась около постели.

После ухода Нгойл дабан послушно закрыл глаза, попытался внушить себе главное: жена вернулась и ни в чём не обвиняет его. Мелькнула по краю сознания запоздалая мысль об Арие и пропала. Проснулся Ольтер почти таким же слабым и измученным, в тело вернулась боль, особенно, когда приходилось шевелиться, даже просто дышать. Он всё-таки попытался сесть, но вставший со скамьи Наставник помешал этому слабому порыву.

-Тебе некуда спешить. Я подготовлю тебя а потом перенесу в рабат.

-Наставник... прости, что я не предупредил тебя о том, что собирался сделать. Я не мог. Ведь тебе... пришлось бы отвечать за меня.

Наставник выразительно вздохнул.

-Ты всегда был непостижимо упрям для мужчины. Всегда пытался решать сам. Я не смог этого изменить в тебе. Но, - В голосе появилось неожиданное лукавство, - кажется, Уважаемая Нгойл одобряет твой характер. Давай, я сниму монитор.

-Нгойл сняла его сама.

-И где же он?

-Она раздавила его.

-Вот как! - Наставник всплеснул руками, словно собрался возмутиться поступком гутис, но тут же опомнился. - Ну и где же ты провёл столько времени, мужчина дабан?

-Я работал в поселение оло. На севере. В Доме одной Уважаемой баси.

Наставник снова всплеснул руками и больше не стал сдерживаться:

-Работал вместе с оло?! Во имя милости Круга! Ладно, если Нгойл сказала, что ты невиновен.

-Она так сказала. Наставник, я хочу увидеть детей.

-Наверное, ты собрался их напугать. Сначала хорошо бы поправиться и принять вид, достойный для мужчины гутис.

-А я смогу? - спросил Ольтер, снова приподнимаясь на локте и ощущая при этом, как предательски ведёт себя тело.

-Придётся, если тебе уж так повезло. Что случилось бы, если Нгойл вернулась одним кольцом позднее.

-Лучше бы она вернулась одним кольцом раньше, - попытался отшутиться Ольтер, и снова упал на подушки. - Но Арие я могу увидеть?

-Пока нет.

-Нет? - Ольтер не выдержал. - Всё-таки я наказан.

-Нгойл лишь велела оставаться в рабат. - На этот раз Ольтер промолчал.

Это молчание вынужденно затянулось. Появившиеся из-за ширмы оло начали помогать досу подняться с постели - а двигаться и одновременно говорить оказалось выше его сил.

Ольтер решил идти до рабат сам, но никогда ещё так долго не проходил это расстояние от альятты. Без сил рухнул в постель. Наставник помог ему улечься, снял обувь, напоил целебным отваром.

-Расскажи мне, - наконец потребовал Ольтер, - что ещё случилось, о чём я не знаю?

-Успокойся, дабан. Твоя главная и единственная забота - выздороветь и вернуться к безупречной физической форме. Так сказала Уважаемая Нгойл.

-Что она ещё сказала?

-Ничего. Но когда она впервые тебя увидела... Ещё в Доме СпецСлужбы... Я никогда не видел её такой... рассерженной. Мне даже показалось, - Наставник чуть понизил голос, - Оркас испугались. И ведь у тебя был совершенно чистый монитор.

Ольтер не сразу, но ответил:

-Я не Арие. Если бы я переступил Круг - Нгойл никогда бы не простила. Какие бы не нашлись причины и оправдания.

Наставник слегка сжал его ладонь, но не стал возражать. Наставники не должны обманывать своих воспитанников.


Поправлялся Ольтер как никогда медленно и тяжело. Гутис практически никогда не болели, но если такое всё-таки случалось - помогать организму разрешалось только естественными и практически безвредными средствами: мазями, отварами или настоями трав. Тем более никто не посмел бы применить радикальные средства лечения к Ольтеру, Мужчина, стоящий Тёмном Круге, предназначен стать отцом, а любое лечение, Сохрани Круг, влияет на наследственность. Врачи вмешивались в равновесие организма лишь в исключительных случаях - когда заболевание или травма были получены на службе вне Гутис. Представить в подобной ситуации мужчину гутис было невозможно.

И за всё время вынужденного заключения никто, кроме Наставника, не посещал рабат, а тот избегал отвечать на прямые вопросы.

Но всё-таки ожиданию наступил конец, и Нгойл пригласила Второго мужа наверх. Она критически осмотрела мужчину, оценила его новый костюм непривычного фиолетово-красного цвета, серебряные, витые кольца-серьги, массивные браслеты, обруч на шее, наконец, одобрительно улыбнулась.

-Невероятно, но ты выглядишь ещё... ослепительней, чем я тебя запомнила, муж мой. - Ольтер почувствовал, как лицо предательски запылало. И не только лицо. Он осторожно улыбнулся в ответ, поднёс край раскрытой ладони к губам.

-Не сочти мои слова лестью, Нгойл. Но и ты сама выглядишь ещё прекрасней и неотразимей. Я боюсь ослепнуть, глядя на тебя, жена моя.

Несколько мгновений Нгойл пристально вглядывалась в мужчину дабан, словно в чём-то сомневалась.

-Что было между тобой и баси из посёлка? Я спрашиваю о том, что не показал монитор.

Ольтер ждал вопроса. Он немного помедлил с ответом, поправил тяжёлую серёжку-кольцо. С непривычки она напоминала ему не украшение, а какое-то орудие для пытки.

-Мне пришлось прожить в доме Уважаемой Сирелл семнадцать периодов. Мы проводили вместе всё время, когда баси была не на работе, или не заходила к знакомым. Однажды я целовал её и хотел большего. Ты накажешь меня за это, Нгойл?

-Нет. Хотя и не советую больше вспоминать имя сестры нашего оло. Наставник сказал, что сейчас ты в полном порядке. Это так?

Мужчина дабан сложил перед грудью руки, закованные в браслеты, заглянул в сапфировые зрачки жены. С тайной надеждой, что она вдруг скажет "да", произнёс:

-Осмотри меня сама, чтобы убедиться.

-Это хорошо, что ты уверен в себе. - Гутис отбросила упавшую на лоб непослушную золотую прядь. Она снова отрастила длинные волосы, и, сейчас, заплетя сразу несколько кос, сколола сзади, у основания шеи. Больше всего Ольтеру хотелось, чтобы жена просто распустила волосы по плечам, но, конечно, он не посмел сказать об этом.

Нгойл указала мужу на место рядом с собой, затем резко обернулась. Ольтер чуть замешкался, он только сейчас обратил внимание на застывшего у стены Палия, попытался, но не смог встретить взгляд оло.

-Палий сделал невозможную для оло вещь, сумел отправить свой личный запрос в Корпус. Только поэтому я вернулась. Ответь мне, оло.

Когда велл внезапно обратилась прямо к нему, Палий вздрогнул, но всё-таки заговорил. Голос оло звучал тихо, но отчётливо:

-Я знаю, что переступил все границы дозволенного, вмешавшись в дела гутис. Велл прогонит меня?

Нгойл усмехнулась дерзости оло.

-Нет. Я встречалась с Сирелл. И я позволю тебе встречаться с сестрой, мой слишком умный оло. Скажи об этом варессу. Но посоветуй своей саре забыть всё, связанное с досом Ольтером, словно они никогда не встречались. И ещё, посоветуй впредь быть осторожнее. - Последнее предупреждение прозвучало неожиданно мягко.

Палий поднял голову, серые глаза на миг удивлённо распахнулись. Оло тут же опомнился, запоздало поспешил опуститься на колени, но велл смотрела на него одобрительно, даже не нахмурилась.

Ольтер сначала решил, что ослышался. Откуда у бывшего юэль могла взяться карточка для Внешней связи. Жена отлично поняла невысказанный вопрос.

-На самом деле... войти в системную сеть можно и без личной карточки. С карточкой, разумеется, гораздо проще. Но можно обойтись и без неё, надо только... уметь. Правда, далеко не каждый мужчина гутис разбирается в том, как устроена связь. Но Палий закончил школу при Малом Круге. Ну, почти закончил.


* * *


В предчувствии нежеланной встречи Ольтер весь внутренне подобрался. Нгойл могла бы и не брать его с собой в Дом Бояр, в плоттере он едва не заявил это вслух.

Хозяйка Дома поднялась навстречу, мягкими волнами всколыхнулись складки её белых накидок.

-Благословенен твой приход, Уважаемая Нгойл. Моя дорогая, ты вернулась в Гутис невредимая и полная сил. Я восхищена твоими трудами. Через два кольца соберётся весь Золотой Круг, чтобы выслушать твой отчёт о достижениях Корпуса в Окауайя, выразить восхищение твоими трудами и благодарность лично тебе. - Мягкий голос завораживал и ласкал слух. От звука этого голоса у Ольтера леденела кровь.

Нгойл так резко вскинула согнутую в локте руку, что её парализатор, отразив луч света, сверкнул.

-Слишком много приятных слов, Бояр. Приятно слушать похвалы и лесть, если только за ними не пытаются скрыть совсем другие мысли.

Гостья не добавила к имени Бояр слово Уважаемая, и у той что-то дрогнуло в лице. Для гутис такая ошибка никогда не была случайностью: либо знаком дружеского расположения, либо грубым оскорблением.

-Ты говоришь непонятно, дорогая Нгойл.

Нгойл обернулась к мужу, отставшему на несколько шагов.

-Подойди ко мне, Ольтер, - И снова вернулась к Бояр, продолжавшей безмятежно улыбаться. - Посмотри на моего Второго мужа, Бояр. Ты ещё не успела забыть его серебряные глаза?

Бояр небрежно повела округлым плечом.

-Разумеется, я хорошо помню Ольтера, но мне неприятен твой враждебный тон.

-Ещё бы, - Нгойл прервала себя. - Ольтер, пройди пока в сад. - Она указала на раскрытую настежь дверь-окно. Дождавшись, когда муж уже не мог её слышать, уже с неприкрытой яростью взглянула в лицо Стоящей в Круге. - Муж рассказал мне о твоих притязаниях.

Бояр ответила непонимающим взглядом, но всё-таки нахмурилась.

-Возможно, Ольтеру приснилось что-то плохое от переживаний.

-Ты поступила... недостойно, Стоящая в Золотом Круге. Твой поступок не будет забыт мною.

Бояр подала знак своему мужу налить фрез. Выпила не торопясь, не предлагая Нгойл. Ровер собрался было последовать в сад, следом за мужчиной дабан, но, заметив жест жены, направился совсем в другие двери.

-Дочь Лаурит... - В голосе Бонир не осталось и следа мягкости. Он сделался холоден и резок. - Ты слишком молода, чтобы мне угрожать. Ты ничего бы и не заметила, когда вернулась. Ольтера бы не убыло. Но зато, если бы глупый дабан уступил мне тогда, ничего остального... просто не произошло. Но теперь поздно говорить о хорошем. Скажу одно, хотя это тебя и не успокоит - такого я не хотела ни для Ольтера, ни для тебя.

-Ты нарушила Закон, Стоящая в Круге... Ты слишком виновата передо мной и обязана заплатить. Я не могу дважды вызывать Шин в Суд Круга - она дочь моего отца, - сквозь зубы признала Нгойл. - Но ты встречаешься с ней. Я хочу, чтобы ты выяснила, где Шин содержит Арие.

Бояр задумалась, посмотрела на фрез, но больше пить не стала. Тонкие брови на безупречно гладком, матово-белом лице, недовольно сомкнулись. Угрозы Нгойл не были пустым звуком даже для Стоящей в Круге, хотя это и не хотелось признавать. Нгойл Оус не просто членом Корпуса, она была ближайшей подругой Начальницы Станции. Очень близкой, судя по слухам.

-Ольтер сумел оправиться после ахваг в СпецСлужбе?

Нгойл смахнула все бокалы со столика. Поймала последний и, размахнувшись, запустила им в стену.

-Это была пытка. Оркас применяли спецсредства.

Не поверить словам другой гутис Бояр не могла. Она растерялась.

-Это... странно. Но ведь он не упоминал моего имени?

-Он ничего не помнит. Оркас могли выяснить что угодно и помимо его воли.

Бояр впервые явно встревожилась, покосилась сквозь узкое окно на Ольтера, медленно идущего по круговой дорожке.

-Потрясающий мужчина. Великолепный. Я не хотела мучить его.

Можно было ответить вопросом-обвинением: "Чего же хотела, Бояр?" Но обвинение она уже произнесла. А слышать имя мужа из уст этой гутис слишком неприятно. Едва заметно приподняв руку вместо традиционного прощания Нгойл громко окликнула Ольтера. Не оборачиваясь, повела мужа к выходу. Уже в салоне плоттера, когда они сели в кресла, отрывисто спросила:

-Ты мог бы уступить желанию Бояр?

-Ты спросила это так, словно можешь быть согласна? - отозвался мужчина дабан, как обычно сидя в кресле очень прямо, не касаясь спинки.

-Именно так поняла меня Бояр. И ошиблась. Ты только мой, Оле. Я презираю эту гутис и её желание - как презирают желания отверженных.

Гутис окинула мужа тяжёлым, чужим взглядом, затем отвернулась. Точёные тонкие кончики пальцев коснулись управляющей панели. В голове Ольтера появилось убеждение, что для него ещё ничего не закончилось. Что-то складывается не так. Не позовёт его Нгойл в альятту в знак прощения - на уме у неё совсем другое. Когда плоттер с непривычным толчком остановился, он невольно нагнулся вперёд, но при этом постарался даже случайно не прикоснуться к жене.


Ольтер шагнул к выходу, полагая, что они вернулись Домой, и удивлённо оглянулся назад. Но на этот раз жена была настроена совершенно иначе, даже улыбалась.

-Я забыла тебя предупредить... Но ты уже знаком с этой гутис. - Она протянула руку к голове мужа и неожиданно выдернула большой гребень. - Почему-то сегодня мне хочется видеть твои волосы... вот так.

Ольтер так и не догадался, к кому они приехали, пока не увидел Хозяйку.

-Да ниспошлёт Высокий Круг благословение твоему Дому, Достопочтенная Ратая, - первой произнесла Нгойл. Теперь Ольтер не задержался позади жены, наоборот, первым подошёл к Хозяйке, коснулся тонкой, невесомой руки, все пальцы которой были унизаны разноцветными кольцами. Ратая сдержанно улыбнулась, одними уголками губ, но когда заговорила, в голосе прозвучало удовольствие:

-Да хранит тебя Круг, мужчина дабан. Приветствую тебя, Уважаемая Нгойл, дочь Ламмы-Лаурит. Ты приняла моё послание и решила лично мне ответить. Мне приятно твоё внимание.

Прекрасно обученный оло принёс поднос с напитками, наполнил высокие, вырезанные из цветного хрусталя, прямоугольные бокалы. Один из них протянул мужчине.

-Я узнала, наверное, самой последней в Гутис, что ты избрана одной из трёх, Скрепляющей все решения Круга. Я рада, прежде всего, за Гутис. Кругом должны управлять достойнейшие, - необычно высокопарно, но искренне произнесла Нгойл.

Ратая благодарно качнула головой. Ольтер смущённо отвёл взгляд в сторону. На этот раз Достопочтенная была без маски, и мужчина впервые увидел лицо пожилой гутис. Она не выглядела старой, истинный возраст выдавали лишь слишком глубокие, запавшие глаза и жёсткая линия губ. Всё-таки эта гутис жила уже несколько человеческих жизней.

-Спасибо. Однако, дочь Ламмы-Лаурит, ты оговорилась: Кругом нельзя управлять. Невозможно. Кругу должно лишь следовать, и как можно точнее. Но я понимаю твою оговорку, я сама говорила именно так, когда только вступила в Круг. А ты ещё слишком молода - несмотря на все заслуги перед Гутис. - Даже Ольтер сообразил, что жена имела в виду управление Кругом как законодательным органом, но оспаривать слова Достопочтенной не посмел. К тому же дальше Ратая произнесла ещё более опасные и спорные слова. - И, потом... ты ведь тоже заметила, что в последнее время правильно толковать Завет стало здорово получаться у Оркас. - Ратая снова слегка улыбнулась, сделала глоток из бокала. - Итак, ты приняла своё решение, Нгойл?

Прежде чем отвечать, Нгойл для чего-то сначала посмотрела на мужа.

-Да. Я принимаю гарантии Золотого Круга и позволю своему Второму мужу посещать Золотой Круг и говорить там от собственного имени.

-С самого начала я была уверена, что ты поймёшь необходимость такого изменения в Золотом Круге. Именно ты, Нгойл. В тебе горит часть священного, чистого и неистового пламени, в котором и зародился Золотой Круг. Ты могла уже стать одной из первых в Совете, если бы не постоянная работа вне Гутис. Но все твои сомнения мне понятны, и поэтому я лично настояла на гарантиях. Рядом с Ольтером, прямо в Доме Круга, будет постоянно находиться Наставник. Мужчина дабан останется один лишь непосредственно в Золотом Зале. Но и ты должна пообещать мне, что ни за одно слово, произнесённое Уважаемым Ольтером в Круге, он не будет наказан. Словно обычный мужчина, нарушивший Порядок. - Достопочтенная снова улыбнулась и взглянула на мужчину, онемевшего от всего услышанного, неожиданно подмигнула ему. - Даже если он воистину сумеет рассердить тебя. - Ратая уже снова повернулась к Нгойл, а Ольтер всё ещё пытался прийти в себя и как-то осознать услышанное. - Твоё выступление в Круге назначено через два кольца. Уверена, после него решение о вступлении в Золотой Круг твоего мужа не встретит возражений. - Привычным для гутис жестом Ратая уверенно положила ладонь прямо на грудь Нгойл в знак единения в Круге. - А теперь объясни мне, строптивая дочь своей матери, почему ты так сильно противишься тому, чтобы Бояр непосредственно занималась этим делом, столь важным для всей Гутис? Уважаемая Бояр очень деятельна и решала не менее сложные задачи.

Нгойл отрицательно покачала головой.

-С некоторых пор... мы поссорились. Бояр пристрастна к моему мужчине. Если у Бояр так много заслуг перед Кругом, как-нибудь обойдётся без этой. Я не позволю, чтобы что-то, касающееся Ольтера, зависело именно от Бояр.

Ответ не слишком понравился Ратая.

-Ты непоследовательна. Смогла разрешить своему мужу вступить в Золотой Круг, и тут же ревнуешь... В конце концов, это не моё дело, но ты можешь и не знать: Уважаемый Ольтер лишь напоминает Бояр её отца, который так неожиданно покинул Круг.

-Мне неприятно говорить о Бояр, Достопочтенная Ратая.

-Тебе приходится почти всё время проводить вдали от Гутис, Уважаемая Нгойл - это нелегко даже представить. Вряд ли я смогу во всём тебя понять, тем более не собираюсь с тобой спорить.

Помедлив, Нгойл кивнула, показывая, что услышанные слова её устраивают. Встала.

-Достопочтенная Ратая, я до сих пор не успела привести в порядок многие дела в собственном Доме, а они не могут ждать.

-Что ж... До скорой встречи в Круге, Уважаемая Нгойл. Я была рада заранее узнать о твоём положительном решении. И ещё... должна предупредить: мне будет особенно приятно находиться в Золотом Круге в обществе твоего очень красивого мужа.


Когда Ольтер остался с женой наедине, то осмелился переспросить:

-Ты говорила с Достопочтенной обо мне?

-Ольтер, ты же всё слышал, и, уверена, всё правильно понял. Круг сделал мне официальное предложение. И теперь я собираюсь дать согласие. Ты будешь посещать Золотой Круг, высказывать там собственное мнение. И, возможно, принимать решения. Я отказалась от права всегда решать за тебя. - Гутис произнесла всё это без улыбки, совершенно серьёзно, но Ольтер всё равно не смог вот так сразу поверить. И потом не смог - это противоречило всему, что он знал о Гутис.

-И все гутис... тоже согласятся?

-Вовсе нет. Половина в Золотом Круге - против. Но две из тех, кто Скрепляют решения, решили именно так. Ты рад?

-Нгойл, - Мужчина поёжился. - Но меня не спросили.

-На этот раз - нет. Но ты ведь ещё не решаешь.

Ольтер опустил голову, словно снова был виноват, пробормотал растерянно:

-Да, Нгойл. Но почему? Почему ты приняла такое необычное решение?

-Потому что это нужно Гутис. Потому что ты достоин такой обязанности. И ещё - это необходимо тебе самому. Чтобы быть защищённым в моё отсутствие. Слишком многое в Гутис меняется не к лучшему.

-Расскажи мне, - захотелось попросить дабан, но он сдержался, инстинктивно чувствуя, что столь потрясающее решение о нём вовсе не самое главное. Нгойл волновало что-то ещё, заставившее позабыть даже о своей неповторимой улыбке.

Сколько времени дабан тосковал и мечтал о ней, но так ещё и не увидел. Ни разу.

И снова на обычную просьбу навестить детей дабан услышал отказ. Жена только пояснила на этот раз:

-Ольтер, дети знают, что ты со мной, и все рады за тебя.

-Да не выйду я из Круга, Нгойл.

Оставалось только поклониться перед тем, как направиться обратно в рабат.

В голове словно раздался шёпот: не спеши. Дабан мгновенно замер в ожидании. Задумчиво, чуть прикрыв пушистой бахромой ресниц сапфировые глаза, гутис смотрела на своего мужа. Жар начал медленно распространяться под одеждой по всему телу, с ним было невозможно бороться - и вряд ли Нгойл не догадывалась, что происходит.

-Пусть Наставник приготовит для тебя ванну в ошот с жемчужной водой. Мне нравится, когда капли играют на твоей коже.

Ольтер едва не застонал вслух. Чуть не вырвалось: "Но ты же не увидишь этого". Он ещё раз поклонился и, словно убегая, пошёл по коридору. Не выдержав, сразу передал слова жены Наставнику. Тот взмахнул обеими руками.

-Разве ты не знаешь, Оле? Уважаемая жена видит тебя всегда, когда хочет.

-Как? - вырвалось у дабан. В следующий миг он уже сообразил и стремительно отвернулся, чтобы не закрывать лицо руками. Какой же он глупец, ведь из альятты можно увидеть любые помещения Дома. И если только Нгойл захочется... Конечно, она знает, как переливается в жемчужной воде его тёмная кожа. Запоздалое открытие одновременно и задело, и возбудило.

В ошот Ольтер нарочито медленно снимал украшения, небрежно встряхнул волосы, высоко вскинул голову. Что же, если Нгойл так желает - пусть её взгляду будет приятно.


## Глава 6


Отвергнутый


Палий привёл плоттер с прогулки, трясясь как в лихорадке, перепуганный до потери способности говорить, с трудом овладев собой, рассказал досу дикую историю о нападении на детей. Герр и Оссиль отправились на прогулку к заливу, и мальчик уже заплыл далеко от берега. Неожиданно Палий заметил какой-то блеск, и сразу же двое слуг упали на белый песок. Он схватил Оссиль в охапку, закинул девочку в распахнутый салон плоттера и рванул аппарат вперёд, как на призовых гонках. Милость Круга, плоттер был уже настроен на обратную дорогу и подчинился оло. А не выстрелили в него, наверное, потому, что побоялись задеть Оссиль.

Дочь Арие так и не заплакала. Глядела мимо всех пустым взглядом, как совершенно взрослая гутис, и у каса чуть не разорвалось сердце, когда он заглянул в помертвевшие глаза своей девочки. Это было чудовищно. И не было никого - кто мог бы дать разумный совет.

Решив встретиться с Шин, уже перед самым отъездом, давая последние указания варессу и оло, Арие почти случайно упомянул, что велл Нгойл служит в Корпусе. Конечно, он не стал объяснять, кого именно подозревает в нападении на детей. Во-первых, всё это не касалось оло. А главное, за время, прожитое в Гутис, мужчина твёрдо усвоил - личные распри между гутис касаются только их самих и не подлежат обсуждению. Может случиться и так, что Нгойл предпочтёт пожертвовать Герром, но не затронуть имени своей сестры.

Оло за дела гутис действительно не отвечали. Палий усвоил это твёрдо, только знание не успокаивало. За последнее время он не просто привязался к Герру, но считал своего юного доса настоящим и единственным другом. И предал его, фактически бросил, как однажды предали самого Палия. Если бы оло всё-таки услышал имя велл Шин, то не посмел бы вмешиваться. Но у Палия на уме было совсем другое, и когда к вечеру дос Арие не вернулся, бывший юэль связался с Корпусом. И при этом догадался обратиться прямо к велл Каме - это имя он услышал от Ламмы, одной из сестёр Герра.


И снова Арие очень сильно ошибся, отправившись на встречу с Шин. Он сделал именно то, чего гутис добивалась. Шин не только заставила его остаться у себя, но и сняла монитор (операцию провели почти безболезненно).

Новый Дом, в котором поселили каса, был отделан с потрясающей воображение чувственной роскошью, абсолютно не принятой в повседневной жизни гутис. Все помещения, предназначенные лично для Арие, выходили внутрь, в единый центр - настоящий волшебный сад под прозрачным, в котором всегда цвела весна. Мозаичные полы огромных комнат были собраны из разноцветных драгоценных камней, соединённых при помощи кружевной золотой паутины, а потолки, колонны и стенные панели покрыты сплошными переливающимися росписями. Каждый предмет обстановки являлся подлинным произведением искусства, предназначенным, прежде всего, радовать глаз. Гутис могли бы объяснить, что именно всё это напоминает, но мужчина каса никогда не видел Заведений.

Повсюду было полно умелых и нарядных слуг, всегда готовых развлекать любимца велл и исполнять любые его прихоти. Для Арие играли, танцевали и пели прекрасно обученные артисты, его веселили и утешали, придумывая каждый раз новые забавы, или предлагали прогуляться по саду. И с утра до вечера почтительный варесс твердил, что упрямство неправильно и бесполезно, а, угождая велл, каса получит только радость и наслаждение.

Шин навещала своего пленника почти каждое кольцо. Она терпеливо напоминала, как хорошо им было раньше и как может стать ещё лучше. Рука об руку они гуляли по саду, и Арие был вынужден слушать гутис, и садиться с ней на траву, и есть из её рук, а потом послушно ложиться рядом. И руки Шин делали всё, что им было угодно: то невесомо ласкали, то сжимали с ненасытной жадностью, - а Арие не смел даже отвести глаза в сторону, загипнотизированный взглядом, неотличимым от расплавленного страстью взгляда Нгойл. А когда прикосновения становились ещё настойчивее, даже отвечал на них, поддерживая любовную игру - ведь он никогда не был бесчувственным. Каса не делал только единственного, что мог не делать - упрямо отказывался говорить с Шин. И постепенно лицо гутис темнело от гнева, каждый раз она уходила всё недовольней.

Шин никак не хотела поверить, что исправить каса невозможно, усомниться в своих силах гутис просто не могла. Это же был тот самый мужчина, чью чувственность она когда-то разбудила так легко и естественно, словно каса только и ждал самого первого прикосновения. И в знак их страсти и единого желания у Арие осталась дочь, Изоаль.

У гутис имелись надёжные способы сломить любое сопротивление. И самый простой - подавитель воли. С этим нехитрым маленьким приспособлением любой упрямец делается согласней юэль: послушным, ласковым и игривым, как ручной котёнок. Но подавитель никогда не применяют к мужчинам гутис, только к оло - ведь такое согласие на самом деле является подделкой, а это уже задевает самолюбие самих гутис. Шин была слишком самолюбива, чтобы признать поражение и пойти на имитацию чувств с мужчиной, посмевшим отвергать её желание.

Однако Арие не верил в безграничное терпение Шин, он слишком хорошо её изучил.


Действие чёрного биза закончилось, и теперь каса медленно приходил в себя. Нехотя, словно надеясь, что после забытья всё чудесным образом изменится к лучшему. Всё осталось по-прежнему - Шин была рядом. Заметив осмысленный взгляд каса, гутис уже не в первый раз предупредила:

-Ты снова сопротивлялся. Но обещаю, Нгойл никогда тебя не получит. Не боишься предположить, что ждёт упрямого мужчину?

Арие промолчал, хотя на этот раз дерзкие слова едва не сорвались с губ.

"Сын гирла никогда и ничего не забывает. Один раз ты соблазнила меня, и в этом я виноват, и не ищу оправданья. Но второй раз я не совершу предательства. Прикажи наконец варессу расправиться со мной, я заслужил наказание за свою ошибку".

Раньше Шин нравилась гордость каса, но сейчас он зашёл со своей гордостью слишком далеко. Гутис почти угадала этот ответ, выплеснула остатки фреза прямо на шёлковую простыню, усыпанную уже смятыми лепестками цветов.

-Слишком торопишься, гордый воин каса. - Она поднялась с постели, стряхнула обвившуюся вокруг длинных ног простыню и теперь смотрела сверху вниз. - Ты не захотел принадлежать мне по собственной воле. Посмотрим, как тебе понравится принадлежать всем, кто только этого пожелает. Глупый каса, ты ещё подавишься собственной гордостью и проклянёшь её.


Нгойл оставила плоттер на общественной стоянке и некоторое время продолжала сидеть неподвижно, глядя на свои сжатые ладони, лежащие на краю консоли. Ей было страшно. Страшно увидеть Арие в подобном месте. Информацию она получила от варесса сестры, подвергнув его не совсем безболезненному допросу, только сейчас. Арие находился во второсортном Заведение для баси в Городе-2. Испуганный варесс оказался даже слишком словоохотлив, выслушивать его до конца Нгойл не пожелала.

Наконец гутис заставила себя выйти из плоттера. Не желая встречаться ни с кем даже взглядом, прошла вперёд. В нарядном, ярко освещённом общем зале было не слишком многолюдно, обычно баси посещали свои Заведения по вечерам. Нгойл жестом подозвала распорядительницу. Полная варесс сразу почувствовала неладное, ещё не заметив парализатора, а когда увидела уголок карточки - сразу подобострастно заулыбалась, даже присела в поклоне.

-Не сомневайтесь, у нас лучшие во всём Городе, обученные оло, достойные желания гутис. Или у велл особое желание?

-Мне нужен вот этот мужчина. - произнесла Нгойл сквозь зубы и щёлкнула по обратной стороне своей карточки. На ней проявилось изображение мужчины каса.

Распорядительница сразу запаниковала, полные щёки нервно задёргались. Она подозревала, что с этим мужчиной не всё чисто, но не до такой же степени.

-Но, велл, у нас, кажется, его нет.

Нгойл не обратила внимание на ложь.

-Он здесь. - Гутис убрала карточку. - Другое дело, что официально он не зарегистрирован. Вы совершили большую ошибку, приняв мужчину гутис. И если он не подойдёт ко мне немедленно - ты не успеешь добежать до двери, как сюда прибудут наблюдатели СпецСлужбы. И вместо счастливого Дома Радости здесь останется одна вонючая яма, в которой ты и утонешь, Уважаемая. - Последнее слово Нгойл произнесла с нажимом. Ей вообще не хотелось угрожать. Хотелось сразу так и сделать.

-Но мы... ничего не знали. Он... недавно, - забормотала варесс, заглядывая в лицо гутис и пытаясь оправдаться. - Может, мне позвать Хозяйку?

-Замолчи, - прошипела Нгойл. - Я знаю всё и без твоей Хозяйки. Но ты этого уже не знаешь, и никогда не знала. Его здесь никогда не было. О нём должны забыть все, а если у кого-то слишком хорошая память, я даже не стану обращаться в СпецСлужбу. С удовольствием разберусь с этим делом сама. Или ты сомневаешься в обещании гутис?

Варесс больше не собиралась испытывать терпение опасной посетительницы. Снова торопливо присела. Те, кто привёз сюда упрямого мужчину, явно рождённого отверженным, были не менее опасны, чем эта гутис. Но на стороне сегодняшней гостьи Закон Круга. И варесс наконец позвала зеленоглазого оло.

Арие легко сбежал по спиральной лестнице, ведущей с галереи второго этажа. Тонкие одежды, словно красно-алые лепестки, распахивались при каждом шаге, привлекая внимание скучающих завсегдатаев. На цепочке, плотно прилегая к шее, сверкал Подавитель воли - как драгоценный ограненный рубин.

Нгойл увидела всё: и одежды, и Подавитель, и призывную, бесстыдную улыбку на лице своего мужа. Передёрнулась от отвращения. В тот же миг Арие тоже увидел жену, улыбка застыла, превратившись в перекошенную гримасу боли. Каса даже не лишили памяти, как это обычно делали с простыми оло. Он отчётливо понимал, где находится и что именно делает, другое дело, что был лишён возможности сопротивляться.

Не сводя остановившегося взгляда с Нгойл каса сделал последние шаги, но заговорил с варесс:

-Велл, мне пришлось оставить клиентку. Она будет недовольна, велл. - Что-то вынуждало шевелиться язык, вытягивая наружу слова.

Нгойл грязно выругалась вслух и едва не ударила сунувшуюся с пояснениями распорядительницу прямо по лицу. Сорвав с себя куртку, накинула на плечи мужа - прикрыть обнажённую спину. Подтолкнула к выходу. Держа за локоть, повела вперёд, не обращая внимания на суетящуюся сзади, всё еще пытающуюся оправдаться варесс.

В кресло плоттера Арие свалился боком. Закрыв дверь, Нгойл наконец сорвала с шеи мужа его вызывающее украшение. Выражение лица мужчины начало меняться, вместо застывшей улыбки на нём появились отчаянье и тоска.

-Для чего ты пришла? Зачем я тебе нужен теперь? Сбрось меня с плоттера, если только не сочтёшь это слишком лёгкой смертью. - Каса начал сползать с кресла на пол.

-Сядь на место, я поднимаю плоттер. Мы летим Домой.

Арие дёрнулся и неожиданно засмеялся.

-Не юэль указывать, что следует делать гутис. Но лучше бы ты оставила меня. У меня хорошо получается удовлетворять похотливых велл. Они даже спорят из-за меня. Шин думала, что такая... жизнь станет для меня невыносимой. Как она ошиблась. Здесь безумно весело. Я каждый раз наслаждаюсь, купаясь в этой отвратительной грязи. Мне ведь ставили эр-стимулятор... Что я только не вытворял... валяясь на потных телах всех этих баси. - Арие продолжал неестественно смеяться, уже не в силах остановиться. Нгойл наотмашь смазала его по губам, потом ещё раз. Каса дёрнулся и замолк. Поднялся с пола, снова сел в кресло, понимая, что больше не имеет права не то что говорить, но даже дышать без разрешения. Плоттер неощутимо поднялся и понёсся вперёд.

Нгойл сразу предупредила, что они летят Домой, но каса просто не поверил в это. Когда плоттер остановился, даже не пошевелился.

-Встань. - Он привстал с кресла. Не выдержав отвращения, Нгойл сорвала красные тряпки, заменявшие одежду. - Иди.

Пришлось снова подтолкнуть каса в спину, к распахнутой двери. Перед порогом Арие снова запнулся. В знак вины полагалось встать на колени, коснуться порога рукой - но это был жест провинившегося мужа, а не презренного оло, каким он теперь стал. Обхватив себя за плечи, Арие просто перешагнул порог и снова остановился. В приёмной, в расходящихся веером коридорах, по лестнице наверх - нигде никого не было.

-Иди в свой рабат, Арие.

Голос Нгойл прозвучал удивительно спокойно. Взгляд, не останавливаясь, скользнул мимо обнажённого тела. Арие издал непонятный звук горлом и, едва не пошатнувшись, попятился в сторону рабат, с трудом различая знакомую дорогу. Пол коридора сливался со стенами, всё превращалось в неясные пятна.

Только в рабат, где всё сохранилось в точности таким, как он оставил перед отъездом, каса впервые осознал, что смог вырваться из проклятого места. По привычке собрался вызвать слуг - домашние оло исполнят все повеления и не позволят лишнего взгляда, но передумал. Очиститься хотелось в полном одиночестве. Арие мылся и мылся всеми средствами и составами, что нашлись в ошот, словно пытался содрать вместе с кожей память о чужих нечистых прикосновениях. Обессилев, улёгся на скамью. Каса так и не понял, что на самом деле думает обо всём случившемся Нгойл. Она сердилась - да. Она ударила его. Но это было ничто по сравнению с тем, что он заслужил. Шин выполнила своё обещание и сумела наказать так, чтобы он никогда не смог оправдаться. Приняв снотворное, Арие добрался до постели. Самое главное, что Нгойл вернулась, и, наверное, уже отыскала Ольтера и Герра. Он же будет благодарен за любое наказание. Но только завтра.

Арие выгнулся в постели, разворачивая бёдра, поймал себя на непристойной позе, к которой уже привык, с трудом расслабился, вытянул руки поверх одеяла.


Утром следующего кольца в рабат появился варесс и предложил досу Арие одеться для посещения агрит, поскольку его ждёт там дос Ольтер. Каса беззвучно охнул. Всё-таки дабан благополучно вернулся. Возможно и Герр тоже... Что ж, если Нгойл откладывает наказание - это её право.

Никто из мужчин даже не подозревал, что на самом деле происходило с другим, но оба в своё время были достаточно вымуштрованы Наставниками, чтобы в любом случае соблюсти ритуал приветствия. Обменявшись положенными словами, Арие прошёл к свободному креслу, осторожно сел, одёрнув жёсткие складки юбки. Ольтер снова занял своё место только после Первого мужа. Всё как и раньше, хотя оба чувствовали - всё не так, даже если изменения и незаметны для посторонних глаз.

Они слишком давно не виделись друг с другом, причём Арие был уверен, что этой встречи никогда больше не произойдёт. Он заговорил первым:

-Я снова провинился перед женой и перед тобой, Уважаемый Ольтер. Ты уверен, что это не ошибка варесса и я действительно могу сейчас находиться в агрит?

У каса даже голос переменился, отметил про себя Ольтер. Он сам то понимает, как выглядит. Во имя Совершенства Круга, он же и раньше был воплощением соблазна...

-Нгойл хотела, чтобы мы рассказали друг другу обо всём, что случилось с нами, пока мы жили... в разлуке. Всё... что мужчины могут рассказывать друг другу. - Он виновато, с сомнением, улыбнулся. - Похоже, это будет непросто. Ты странно выглядишь, Уважаемый Арие, словно... - Ольтер неловко запнулся, но не придумал верного сравнения, - был болен.

Арие смутился, именно так он подумал об Ольтере несмотря на надменный вид дабан.

-Если Уважаемая Нгойл так сказала...

-Да, Первый муж моей жены, это приказ. Я только хочу предупредить, если ты не знаешь... Сегодня Нгойл выступает перед Золотым Кругом. Она уже уехала. - В ответ на заинтересованный взгляд каса Ольтер слегка пожал плечами. Оба снова заглянули друг другу в глаза, и дабан не выдержал. - Я до сих пор не видел никого из детей. Это прозвучало как вопрос, но Ольтер тут оборвал себя, поняв, что испугал Арие таким признанием, и этот испуг означает нечто очень плохое.

-Я готов слушать тебя, Уважаемый Второй муж. Ты уехал из Дома в то кольцо, когда я прошёл через ахваг, из-за Бояр?

Ольтер невольно вздохнул: каса воспользовался своим правом и назначил его говорить первым, а это совсем нелегко. Он мрачно усмехнулся.

-Уважаемая Бояр была откровенна и предложила своё покровительство. Или - на выбор,- помочь Шин получить назад моих детей. - Арие лишь потряс головой, отгоняя возникшую там картину. - Покинув Дом, я устроился варессом в посёлке оло. Там было... не слишком плохо. Зато теперь могу подрабатывать варессом, если Нгойл не сможет нас содержать. - Ольтер постарался пошутить, чтобы не упоминать имя Сирелл. Не потому, что Нгойл велела забыть имя баси - сам не захотел его произносить. - Ну а потом меня нашли Оркас и привезли к себе.

Они подозревали меня в каком-то непонятном преступлении. До сих пор этого не понимаю. И осудили в отсутствии Нгойл. - Дабан побледнел, вернее, посерел. Неожиданно отвернулся, сжимая кулаки. - Меня подвергли ахваг. Всё было... даже безнадёжнее... Из СпецСлужбы меня забрала Нгойл, но если бы жена не вернулась по воле Круга... После ахваг меня выхаживали много колец.

Некоторое время Арие молчал, собираясь с духом.

-Бояр приезжала в наш Дом ещё дважды. Я говорил ей, что не знаю, куда ты уехал, и что твоё отсутствие касается только Нгойл. Она грозила и мне, но я попросил эту гутис больше не приезжать. Я не заявлял в СпецСлужбу о твоём исчезновении.

Ольтер коротко кивнул.

-Я этого никогда и не думал. Предположил, что скорее... что-то произошло с тобой. Ты рисковал, споря из-за меня с Бояр. Мне есть за что быть тебе благодарным.

От слов благодарности Арие онемел, наконец с трудом выговорил:

-Значит, ты не знаешь? Я ведь не уберёг Герра.

-О чём ты?

Короткими фразами, преодолевая приступы отчаянья, Арие поведал отцу о несчастье, случившемся с его сыном. Руки дабан снова сжались в кулаки.

-Шин его мать по крови. Она не могла причинить вред сыну.

-Когда гутис добиваются своего, они не считается ни с чем.

-Да. Иногда они страшны. Что же Шин сделала с Герром?

Вот этого Арие не знал. Нехотя, но всё-таки признался, что пришлось пережить самому.

У Ольтера не нашлось слов утешения, он даже не мог назвать словами то, на что Шин обрекла мужчину каса.

-Нгойл ударила меня по лицу, - неожиданно сознался Арие. Ольтер, которого, исполняя приказы Шин, Наставник наказывал регулярно и жестоко, даже не понял, что каса пожаловался.

Неожиданно дабан нагнулся, протянул руки, с силой сжал ладони Арие.

-Уверен, на этот раз Нгойл примет решение остановить сестру.

Несколько мгновений мужчины с надеждой смотрели прямо в глаза друг друга, и одновременно, будто застигнутые на месте преступления, вскочили на ноги. Дверь агрит с лёгким звоном распахнулась настежь и через порог переступила Нгойл в сияющем Золотом наряде - она только что вернулась из Золотого Круга. Никто из мужчин не расслышал сигнал плоттера, и Ольтер невольно отметил про себя, что варесс в их Доме не справляется со своими обязанностями.

Гутис выслушала слова приветствия, произнесённые дабан сразу от имени обоих мужей, повернулась к каса.

-Я рада, что хотя бы один мой муж воспитан безупречно и не забыл нужных слов. Почему ты промолчал, Арие?

Не выдержав напряжения Арие покачнулся.

-Я только что рассказал Ольтеру, что был в Заведении. Я решил, что отвергнутому, подобно оло, не позволено говорить без особого разрешения.

Лёгкие брови гутис слегка сдвинулись.

-Однако ты осмелился решать сам - ведь я не называла тебя отвергнутым. И почему ты оставил в рабат ожерелье, подаренное мной за Муару?

-Как я посмею носить его после Заведения, Нгойл.

-Арие! - Нгойл положила ладонь на плечо Первого мужа. - Мужчина гутис отвечает за ошибки, но только за собственные. Никто не может сопротивляться действию Подавителя воли. За что же ты собираешься отвечать?

-Нгойл, но ведь Шин... сорвала монитор. Я не смог сопротивляться, я был... с Шин.

-Гм. - Нгойл прищурилась. Её словно позабавило упрямство каса. - Неужели ты запомнил всех клиенток? Одной больше, одной меньше - какая разница. Вздор. - Ладонь гутис приподнялись, коснулась лба Арие. - Не собираюсь делать то, что очень хотелось бы увидеть моим врагам. Ты виноват только в одном, Арие - снова самовольно переступил порог Дома. Но за эту ошибку... ты уже наказан. Я требую, чтобы ты, мой Первый муж и отец моих детей, никогда ни перед кем не опускал головы.

Арие не мог мнения о себе, но спорить с женой было недопустимо. Каса коснулся губами раскрытой ладони гутис.

-Да не выйду я из твоей воли, Нгойл.

Наконец Нгойл обернулась к дабан.

-Ну, хватит разговоров, отправляйтесь в рабат, переоденьтесь в нарядную одежду для выхода из Дома. И постарайтесь в гостях не забыть моих слов. Оба.

Мой Второй муж, - гутис впервые улыбнулась, И Ольтер снова убедился, какой напряжённой стала улыбка жены. - Ты успел рассказать Арие, что скоро удостоишься высочайшей чести и будешь назван членом Большого Золотого Круга?


Ольтер узнал Дом Бонир сразу, с полувзгляда, но напомнил себе о последних словах жены и, поднимаясь по лестнице, приподнял подбородок ещё выше. Пронзительным взгляд Хозяйки Дома встретил его издалека, через весь агрит - глаза этой гутис буквально запылали. И тут же надменно изогнулись уголки губ - она заметила рядом с дабан Арие.

Но самой Нгойл Хозяйка Дома не могла не выказать уважения - ведь в агрит сейчас присутствовали сразу несколько гутис, а Оус только что с почётом принимали в Золотом Круге.

-Сегодня твоё кольцо, Уважаемая Нгойл. Золотой Круг оценил твои заслуги перед Гутис.

-И я благодарна Кругу за признание, - искренне отозвалась Нгойл.

-На моей памяти так приветствовали только Уважаемую Ламму-Лаурит, но она была... - Бояр неловко запнулась. Упоминание о гутис, с которой произошло несчастье, прозвучало неуместно. - Ты ещё слишком молода.

-Но... Ламма-Лаурит Оус получила полное признание Золотого Круга ещё раньше меня, - отстранено, словно речь шла о постороннем человеке, отчеканила Нгойл. Гутис, о которой сейчас вспомнили, ушла из Круга в самом начале своего необыкновенного возвышения, и дочь до сих пор не смирилась с этой трагической гибелью.

Несмотря на то, что Нгойл заключила с Бонир некое подобие мирного договора, садиться она не стала, отказалась от фреза.

-Я приехала только ради Шин, ты же знаешь.

Бояр улыбнулась вполне радушно.

-Она скоро появится. Хотя... вряд ли Шин понравится новая встреча с Арие.

-У этой гутис не может быть никаких дел, касающихся моего Первого мужа?

Бояр неопределённо хмыкнула, невольно проследила взглядом за двумя великолепными мужчинами, одетыми с таким расчётом, чтобы оттенить достоинства друг друга. Мужчины задержались у входа и сейчас, отойдя к окну, беседовали с Ровером, её собственным мужем.

-Ты слишком мало времени дышишь воздухом Гутис, Уважаемая Нгойл. У тебя... образовались несколько чуждые понятия, не находишь? Мне известно, где в твоё отсутствие отдыхал Арие, пусть и против собственной воли.

Глаза Нгойл недобро сузились.

-Разве такой поступок моей сестры достоин совершенства Круга?

-Ну... я не стала бы это утверждать. - Наблюдая, как старшая из сестёр Оус, затянутая в белую униформу Двойного Ордена, возникает в проёме дверей Бояр намотала длинный конец пояса вокруг запястья. - Достичь истинного совершенства, полагаю, и вовсе невозможно.

-Но к совершенству следует стремиться, - резко отозвалась Нгойл, и, без всякого предупреждения, развернулась навстречу сестре.

Шин взглянула на младшую спокойно, без малейшей тревоги, словно их встреча не явилась неожиданностью. Запоздало обратила внимание на оставшихся в стороне Ольтера и Арие. Произнесла демонстративно громко, чтобы услышали все, находящиеся в агрит:

-Сара, разве ты ещё не слышала о непристойном поведении своего каса?

Бояр поджала губы, хотя заранее знала, что сцены в агрит не избежать.

-Я слышала, - также вызывающе громко отозвалась Нгойл, - забавный рассказ о том, как одна гутис вылезла из собственной шкуры, чтобы добиться благосклонности мужчины каса. У глупой гутис ничего не получилось, её отвергли. Я смеялась от души, хотя неудавшуюся соблазнительницу можно и пожалеть. Хочешь, мой Первый муж повторит самые интересные подробности этой истории. Пусть повеселятся все.

-Смейся одна, - злобно оборвала сестру Шин. - Но пока веселишься, подумай. Скоро у какой-нибудь баси появится сын или дочь от этого юэль. В этом отношении баси не слишком внимательны. Или тебя не волнуют случайные дети этого мужчины?

Нгойл с трудом выдержала неожиданный удар. Чудовищная мысль о случайных детях ещё не приходила в голову. Зачатие ребёнка могли подстроить специально. Круг неукротимый, если это правда!

-О, Шин, полагаю, ты хорошо разбираешься в случайных детях, если не имеешь возможности иметь собственных. - Шин взглянула на улыбающуюся сестру с новой вспышкой ненависти, развернувшись, собралась сразу же уйти, но Нгойл преградила дорогу, положив руку на спинку кресла.

-Не знаю, для чего тебе понадобился мой сын, и даже не хочу этого знать, но ты обязана вернуть Герра, не причинив вреда и как можно скорее. Полагаю, ты не знаешь... У Герра Брачный Договор с Оссиль. Дети обязаны жить вместе, в одном Доме - пока Оссиль не вступит в Круг и не сможет выбирать.

-Твоя дочь ещё и говорить не выучилась.

-Оссиль умеет говорить, но это не важно. Важно, что Договоры должны соблюдаться, и Оссиль вправе подать на тебя жалобу в Суд Круга. Хочешь снова предстать перед Судом?

Нгойл демонстративно убрала руку и освободила дорогу. Ни на кого больше не оглядываясь, даже не простившись с Хозяйкой Дома, сестра стремительно направилась к выходу.

-Позволь выразить благодарность за гостеприимство, Уважаемая Бояр, - поблагодарила Нгойл вместо ушедшей.

-Однако... вы поразительно похожи с сестрой, - негромко пробормотала Бонир. - Должна всё-таки предупредить - Шин слишком рассержена.

Нгойл никак не отреагировала на излишнее замечание: именно этого она и добивалось, иначе сестра не совершит ошибки. Дождавшись, когда Шин уйдёт, подала знак мужьям, чтобы те прощались с Хозяином Дома - не было ни малейшего желания находиться здесь.

-Разве ты не позволишь задержаться Уважаемому Ольтеру? - невинно поинтересовалась Бояр, когда мужчины подошли. Нгойл странно посмотрела на неё, словно не поняла смысла простого вопроса.

-Если только Ольтер этого хочет.

-Разве ты не можешь приказать?

-Приказывать члену Золотого Круга? Имеющему такие же права, как ит ы? как и ты. Разве ты не сама этого добивалась?

-Да, но... я не знала, что так скоро, - вырвалось у Бонир.

-Достопочтенная Ратая не поставила тебя в известность по моей просьбе. Ты слишком заинтересована сейчас... в отрицательном результате.

Бояр рассердилась не меньше, чем и Шин, и даже не попыталась скрыть недовольство.

-Ты провела меня, Нгойл.

-Разве это недостойный поступок для Представителя Корпуса?

Бояр первой прекратила заранее проигранный спор - Нгойл действительно не давала ей прямого обещания.

Положив ладонь на талию Второго мужа, Нгойл повела его к выходу из агрит. Прошептала лукаво:

-Она так и не предложила тебе задержаться. Как неучтиво...

Ольтер сглотнул. Он вовсе не был уверен, что сможет ответить.

-Главное, что я до сих пор нравлюсь тебе. - Нгойл не ответила, ладонь, лежащая на поясе, даже не дрогнула.

В плоттере Нгойл круто повернула своё кресло к Арие, сразу же забившемуся в угол салона. Каса ещё немного отодвинулся назад, вжался в спинку кресла. Некоторое время жена задумчиво разглядывала его, затем произнесла совершенно невероятную вещь.

-Принеси мне сегодня фрез в альятту, зеленоглазый каса.

-Нет. - Арие подскочил в кресле.

-Что? - искренне удивилась гутис.

-Я недостоин.

Губы Нгойл мягко разомкнулись, словно прекрасные лепестки розового цветка. Ольтер отвернулся, чтобы не видеть этой обещающей улыбки. Решение жены было несправедливым, но речь не шла о справедливости. Гутис имеет право выбирать - и выбрала не его. Каса навсегда останется первым в её сердце, и этого не изменить.

Ольтер снова повернулся к жене, надеясь, что его возмущённый порыв пройдёт незамеченным. Попытался даже что-то произнести. Когда плоттер открылся, Нгойл снова напомнила:

-Иди прямо к себе, Арие. Тебе надо подготовиться.

Каса не посмел больше возражать. Поклонился жене и Второму мужу и торопливо направился в сторону рабат, чувствуя напряжённый взгляд в спину. Через некоторое время Ольтер осторожно напомнил о себе:

-Я тоже могу идти, Нгойл?

-Не спеши. - Придерживая мужчину за пояс, гутис потянула его к удобной широкой скамье у стены. - Поговорим, дабан.

-Конечно, Нгойл. - Он поспешно сел.

-Я заказала для тебя Золотое платье, оно уже в рабат. В первый раз мы отправимся в Круг вместе. Тебя торжественно введут в Золотой Зал и назовут членом Большого Золотого Круга. Потом ты сможешь посещать Круг уже один, без меня. Понимаешь, что это значит?

-Наверное - нет, Нгойл.

Гутис усмехнулась.

-Я тоже с трудом это представляю. Ты многое узнаешь... из того, что обычно вообще не говорят мужчинам. Принимать решения ты пока не будешь, но зато сможешь говорить, и гутис станут слушать тебя.

-Я буду стараться говорить правильно, Нгойл.

-О, в этом я не сомневаюсь. Ты достоин. Я очень высоко ценю тебя, Ольтер. Ты умный, сильный и способен на большее, чем заботы детской и саяса. Стоящим в Круге полезно наконец услышать мнение достойного мужчины.

Я уже разбирала с тобой все мои доводы, но с удовольствием повторюсь. Уверена, что настало время, когда присутствие мужчин в Круге сделалось полезным и даже необходимым для самого Круга. Это поможет правильно увидеть и понять... новые проблемы, возникающие перед Гутис.

Нгойл помедлила, но мужчина молчал.

-На самом деле меня больше волнует другое. В Круге собираются десятки, а иногда и сотни гутис сразу - ты же... всего лишь мужчина. Но общаться придётся со всеми. Там бывает и Бояр, и Шин, правда, гораздо реже. Но зато в Круге у Шин много друзей. Придётся быть крайне осторожным, Ольтер. Никто не должен обвинить моего Второго мужа в непристойном поведении.

-До сих пор сомневаешься в моём поведении, Нгойл?

-Почти не сомневаюсь, Ольтер. А небольшое сомнение... - Это была даже не улыбка - просто тень, словно гутис о чём-то вспомнила, - даже приятно.

Но сейчас я напоминаю именно о гутис. В моё отсутствие ты уже подвергся недостойным преследованиям Бонир, исполняя роль бессловесной жертвы. Бояр и впредь не откажется от тебя. А оставить Дом мне придётся. Снова и снова - такова моя работа. Постарайся оправдать мою веру в тебя, Ольтер. - Гутис взглянула в глаза мужчины в упор и произнесла слова, от которых у него всё оборвалось внутри. - У тебя пять детей, рождённых в Круге, мой Второй муж. Достаточно для любого мужчины. Я отвергаю тебя. Больше я не стану тревожить твой покой в рабат. Пусть ничто не отвлекает тебя от высоких забот Золотого Круга.

Лицо Ольтера медленно помертвело. Нгойл резко встала, только чтобы больше не видеть отчаянье в широко открытых серебряных глазах. Положила ладонь на плечо мужа, заставляя его не шевелиться.

-Могу я что-нибудь сделать, чтобы изменить твоё решение, Нгойл?

-Я знала, что ты будешь недоволен, Ольтер, но придётся подчиниться. Сразу же сообщи о моём решении Наставнику, чтобы он позаботился о преодолении физических неудобств. - Ольтер прикусил предательски задрожавшие губы.

-Но я не хочу!

-Не переживай слишком сильно. Отвергнутые мужчины всегда привыкают к новому положению. И потом... - Нгойл поправила тесьму на плече мужа. - Не придётся вставать среди ночи ради Тёмного Круга. Сейчас... можешь подняться в детскую Ты слишком давно не видел детей. Солло и Огни скоро забудут как выглядит их отец. Сообщи всем об оказанной тебе высокой чести - избрании в Золотой Круг. Только сначала приведи себя в порядок.

Ольтер не ощутил облегчения даже при упоминании о детях, хотя в последнее время думал о них почти непрерывно. Страшное решение Нгойл уничтожило всё. Он уже хотел молча подчиниться, но что-то сверкнуло в памяти. Раньше бы он не задал прямого вопроса, но это было раньше.

-Нгойл... а мой сын, Герр... С ним будет всё хорошо?

Жена колебалась гораздо меньше мгновения, но Ольтер уловил эту заминку.

-Я пригрозила Шин новым судом Круга, но... она моя сестра. Надеюсь, что у сары тоже хорошая память, и она вспомнит о запрете причинять вред своей крови.


Дабан с ужасом разглядел в зеркалах ошот осунувшееся за ночь лицо и круги под глазами. Даже золотые одежды и соответствующие украшения не прибавили живых красок его посеревшей коже. Наставник угрожающе зарычал и приказал слугам наложить на лицо и руки доса оттеночный крем.

Заученно улыбаясь будущий член Золотого Круга наконец вышел на площадку для плоттеров. Провожающие собрались заранее, и каса затмевал всех: на его груди переливалось бесценное изумрудное ожерелье, полукруглые заколки-гребни поддерживали высокую причёску. Все дети тоже были здесь, младшая дочь Арие цеплялась за платье отца. Каса собирался что-то сказать, но Ольтер бросил на него испытующий взгляд и молча быстро отвёл глаза.

Не позволяя никому прикоснуться к своему воспитаннику, Наставник осторожно подтолкнул его в плечо.

-Не медли у порога, мужчина гутис.

Такое обращение обычно означало, что он готов перейти на крик. Ольтер опомнился и вскочил в плоттер.

В Золотом Круге мужчина дабан был впервые. Огромное сферическое здание было такого ослепительно-золотого цвета, что на него было больно смотреть незащищённым взглядом, буквально парило в воздухе. И это на самом деле было так; за подобный инженерный фокус Дом Круга иногда называли Станция-0, хотя на самом деле построек такого типа в Гутис насчитывалось несколько, и собственно к настоящим Станциям эффект псевдоплавучести никакого отношения не имел.

Наверх и вглубь сооружения поднималась спиралеобразная прозрачно-золотистая галерея.

-Все пользуются обычными дверьми, но ты, как впервые по праву вступающий в Круг, пойдёшь прямо здесь, на виду у всех. Иди не спеша, и не оглядывайся, хотя оттуда открывается великолепный вид на Город. Мы с Наставником будем ждать уже на том конце галереи.

Ольтер ступил на галерею, облитую светом Пасианы, висящую без опоры в голубовато-прозрачном воздухе. Что происходит внутри здания, дабан, конечно, не мог видеть - стена здания не имела внешней прозрачности, но догадывался, что оттуда за ним наблюдает множество глаз. Ольтер шёл наверх - не просто мужчина в Золотых одеждах, а существо высшего порядка, поднимался как равный, в священную обитель правительниц этого мира. Дорога действительно получилась неблизкой, но идти было легко, поверхность сама отталкивала ступни, и воздухе разливался удивительный чистый бодрящий запах, прибавляя сил, словно после прошедшей грозы.

На верхней площадке уже стояла Нгойл и, приветственно улыбаясь, слегка склонила голову.

-Во имя Золотого Сияния Круга, ты достоин находиться здесь. Гутис будут приветствовать тебя как равного.

Ольтер упрямо вскинул подбородок, заглянул вперёд и сразу разглядел за спиной жены множество гутис - все в золотых одеждах. Рука Нгойл с непривычной силой сжала его запястье и повела мужчину вперёд. Только на этот раз жена шла не впереди, а рядом. Наставника Ольтер вообще не заметил.

На их пути встала Достопочтенная Ратая, коснулась ладонью груди мужчины. От неожиданности дабан едва не вздрогнул.

-Я так сильно мечтала об этом кольце, что не смогла сегодня заснуть. Надеюсь, Уважаемый Ольтер, ты спал эту ночь спокойно - ты прекрасно выглядишь. Сегодня собрался весь Большой Круг, все хотят взглянуть на тебя. Придётся постараться и обойти всех, чтобы поблагодарить за оказанную честь.

-Достопочтенная Ратая, Ольтер не позволит чужим гутис прикасаться к себе.

Старшая гутис медленно отвела руку, сложила ладонь в какой-то непонятный для мужчины знак.

-О каких чужих гутис ты говоришь, дочь Ламмы-Лаурит? Разве ты с кем-нибудь незнакома? Придётся потерпеть ради уважения к Кругу.

Нгойл недовольно нахмурилась, но тут же отогнала тень с лица и повела мужа вперёд. Слишком хорошо памятный Ольтеру бархатный голос Бояр прозвучал буквально над ухом:

-Не надо слишком сильно спешить? Так вы пропустите своих лучших друзей.

Нгойл снова нахмурилась, уже угрожающе, но остановилась. Обойдя Ольтера, всё-таки не решившись прикоснуться к нему, Бояр встала перед Нгойл.

-Однако, как ты нетерпима. А кое-кто смеет утверждать, что Нгойл Оус - само милосердие и великодушие. Или твои благородные чувства относятся исключительно к отверженным?

-Я нетерпима только к предателям.

-Мне не нравятся твои слова, Уважаемая Нгойл. Сама не создавай врагов.

-Я не знаю тебя, - твёрдо произнесла Нгойл и шагнула вперёд, принуждая Ольтера почти оттолкнуть Бонир в сторону.

-Нгойл, - шепнул мужчина. - Ты смертельно оскорбила Бонир прямо в Золотом Круге.

-Я ударила бы её, если бы мы не находились в священном для меня месте.

-Но ведь... сегодня я обязан протянуть ей обе руки. Бояр тоже Стоит в Золотом Круге.

-Ты не сделаешь этого.

-Но... такова церемония вхождения в Круг.

-Ты никогда не сделаешь этого, - отчеканила Нгойл и направилась в распахнутые настежь двери Золотого Зала, к месту в огромном амфитеатре, уже предназначенному специально для мужчины.

До начала церемонии ещё оставалось время, поэтому Нгойл могла свободно войти в Золотой Зал, хотя и не являлась членом Круга. Она помогла Ольтеру сесть, в его платье (материал напоминал тонкую золотую чешую) это было не так просто.

-А Шин? - осмелился спросить дабан, - отыскивая взглядом свою бывшую жену.

-О, не волнуйся. Сегодня моя сестра не посмеет появиться даже поблизости. - Наклонившись, Нгойл шепнула последние наставления. - Сегодня ты услышишь много непонятного, Ольтер. Не спеши задавать вопросы - это вызовет лишь насмешки. Если же спросят тебя, а ты не знаешь верного ответа, лучше скажи об этом прямо. Никто и не ждёт, что мужчине известно всё. Позднее Наставник постарается объяснить тебе непонятное.

-А ты? - Мужчина озирался вокруг с жадным любопытством. Удобные ложи располагались вокруг центра - магического символа Золотого Круга. Дабан невольно сравнил его с изображением Тёмного Круга в собственном рабат, он давно подозревал, что не всё понимает о Гутис: здесь имелись свои суеверия и священные символы.

-О, я не член Круга, спаси и сохрани, - полушутливо отмахнулась Нгойл. - Мне вполне достаточно забот Корпуса.

-Значит, я не смогу даже днём видеться с тобой? - сразу же спросил Ольтер о том, что мучило его сильнее всего - даже помогло справиться с волнением, связанным с предстоящей церемонией.

Жена разжала обе ладони, произнесла почти как Наставник, тем же самым тоном:

-Ольтер, сейчас следует думать только об ответственности, что возлагается на тебя.

-Ты очень огорчишься, если я не справлюсь? - Мужчина задал новый вопрос серьёзно, пряча освободившиеся ладони в вертикальных складках золотой накидки.

-Ты справишься. Ты благоразумнее и ответственнее многих из тех гутис, кого я здесь знаю.

-Нгойл! - В голосе дабан послышалось отчаянье. - Но ведь гутис может изменить решение... о своём муже. Наставник сказал, что такое иногда случается.

Ответ гутис был совсем не таким, на который надеялся её мужчина.

-Тебе не надо об этом беспокоиться...

Наставник ждал жену своего воспитанника на выходе, заговорщицки шепнул, что Уважаемая Бояр только что поспешно покинула Дом Круга, и он проследил за отъездом этой гутис своими глазами. Нгойл поблагодарила за помощь.

-Я возьму плоттер Круга, а вы, после окончания церемонии, вернётесь на моём.


Преимуществом служебного плоттера было отсутствие особых примет, а это вполне устраивало Нгойл. Из той же предосторожности она не стала заранее устанавливать точную настройку для преследования, сделала это только сегодня, когда прикоснулась к Бонир. Теперь плоттер Нгойл следовал маршрутом, выдаваемым приспособлением Наведённого поиска, по типу биоопредилителя. Теперь Бояр не сможет скрыться без специальных защитных мер, если только вдруг не догадается покинуть эту планету.

Устройство звало за собой, как охотничья собака берёт след и затем безудержно рвётся вперёд. Сравнение по непонятной ассоциации снова навело мысли Нгойл на каса. Воспоминание было мимолётным, но приятным.

Но, по большому счёту, Наведённый поиск оказался излишним: плоттер Бонир было трудно упустить из виду, даже пользуясь обычным экраном. Нарочито массивная прогулочная модель с выступающими стабилизаторами сочного тёмно-вишнёвого цвета могла эффектно скользить не только в воздухе, но и в воде, и под водой, и, конечно, была пригодна для всех типов прыжков. Нгойл недобро усмехнулась про себя: Бояр даже не предполагала возможность слежки, словно всё, что она проделала ранее, было лишь невинной детской шалостью.

В некотором смысле Стоящая в Круге оказалась предсказуема до глупости, посчитав, что её прогулка не привлёчёт внимание - ведь практически весь Золотой Круг собрался сейчас в одном месте. Или, наоборот, Бояр рассчитала время безупречно. Тайная поездка была просто обязана остаться незамеченной, ведь гутис приучены действовать открыто - среди своих не может быть врагов.

Однако в Корпусе Нгойл тренировали жить по иным правилам, используя хитрость и вероломство отверженных. Используя осознанно и безжалостно, как поступают сами отверженные, объявляя друг другу войну. Разумеется, её предупреждали не применять методы отверженных в собственном мире - но как поступить, если войну против тебя начинают тоже гутис.

Не приближаясь непосредственно к месту посадки преследуемого плоттера, Нгойл послала запрос в Системную сеть. Дом оказался зарегистрирован на Бонир, но Оус быстро добралась и до второго, и до третьего уровня информации. Оплата пришла не по личному коду Бонир, источник средств указывал на Двойной Орден. Нгойл надеялась именно на это - снова недобро усмехнулась.

Установить слежку непосредственно за Шин Нгойл просто не решилась. Во время их последней встречи соблазн был велик, но сестра всегда была осторожна и внимательна, могла что-нибудь почувствовать.

Пока всё сходилось. Нгойл сразу перестало смущать, что она действует методами, применяемыми Корпусом исключительно вне Гутис. С ней самой поступили именно так, и если кое-кто ждёт другого ответа - он просчитался. Прелестный розовый рот угрожающе оскалился. Очень просчитался. Нгойл проверила рэгов, подтвердила активированный контакт - просто для того, чтобы занять руку, - убрала оружие. Направила плоттер на посадку в свободном ручном режиме, отключив даже от Станции, чтобы, храни Круг, не поступило случайного диспетчерского запроса на подтверждение.

Быстро выяснить степень охраны Дома не удалось. Нгойл надеялась, что не высшая, и заградительная система её пропустит. Всё-таки Шин родная сестра, их коды почти идентичны, вряд ли система охраны учитывает абсолютно все тонкости.

Оставив плоттер в укромном месте, Нгойл приблизилась к входу, приложила открытую ладонь к тёплой панели опознавателя, коротко скомандовала:

-Открыть вход.

Если Шин теперь постоянно живёт здесь, то не станет блокировать двери от самой себя - слишком хлопотно. Обычно ставят простой замок - предосторожность от случайных посетителей. Луковка проёма распалась, пропуская незваную гостью внутрь как полноправную Хозяйку. Слишком гостеприимно, словно заманивая.

Дом был сориентирован стандартно, расположение различных функциональных помещений вычислялось сходу, но Нгойл не стала это проверять, снова воспользовалась Наведённым поиском, хотя работа устройства внутри Дома увеличивала риск обнаружения. Но теперь она настроилась непосредственно на Герра, и мальчик оказался рядом. Судя по тому, как легко Нгойл проникла в Дом, было сомнительно, что в нём существуют внутренние системы охраны, способные среагировать на используемый поисковик. Сара слишком грубо пренебрегала предосторожностями, очевидно, из презрения лично к ней как к противнику.

Вскоре Нгойл не только знала, где Герр, но и увидела мальчика. Он сидел за столом рядом с незнакомым баули в излюбленной позе, подогнув одну ногу, и выглядел спокойным. Небольшая панель, позволяющая смотреть сквозь стены, самостоятельно подстраивалась к параметрам препятствия. Сначала картинка была туманной, но постепенно плёнка-экран стала выдавать всё более чёткое изображение.

Бояр оказалась поблизости, в соседнем агрит, и, конечно, была не одна. Нгойл предупредила себя о вреде излишнего любопытства и быстро прошла вперёд. Шин принимала гостей. Золотое платье Бояр сияло даже на экране, зато вторую гутис Нгойл приметила не сразу - та сидела в стороне и явно сама старалась остаться незаметной.

-Тебе совсем не обязательно приезжать сюда, Уважаемая Бояр. Если Нгойл решится сделать официальный запрос в СпецСлужбу, то первая, на кого падёт подозрение - это ты...

-Нгойл уже сделала такой запрос, - раздался голос третьей присутствующей. Он показался хорошо знакомым, но всё-таки Нгойл не узнала говорившую. - И это очень странно, ведь Нгойл не доверяет Службе Защиты Круга.

-Ей не понравилось ваше обращение с Ольтером, - заметила Бояр.

-Ты сама потребовала задержать мужчину дабан.

-Но я не предполагала, что Оркас станут действовать столь грубо. Не похоже на вашу обычную невидимую работу. Я надеялась, что Ольтер и не заметит принуждения... - Красивый бархатный голос чудовищно противоречил смыслу произносимых слов.

Оркас (теперь Нгойл узнала её) помахала ладонью перед лицом Бояр.

-Какое принуждение? Уверяю тебя, Уважаемая Бояр, всё было проведено безупречно - никаких внешних следов.

Наконец Оркас встала и вышла на свет, так что Нгойл даже разглядела на её груди эмблему. Мысли помчались вперёд с такой бешенной и всё нарастающей скоростью, что гутис с трудом сохранила полную неподвижность. Она объявила Ольтера отвергнутым именно потому, что подозревала в странном ахваг нечто большее, чем домогательства двух гутис, преступивших Круг. Но подозрения оставались лишь подозрениями - доказательств преступления не осталось. Даже в голову не приходило, что в СпецСлужбе посмели сотворить с мужчиной нечто действительно запретное и тайное. Столь нагло Оркас действуют лишь в одном случае: когда преследуют собственные цели. Нгойл невольно оглянулась - не подслушивает ли кто-нибудь вместе с ней признания Оркас.

-Сегодня всё переменилось. Мужчина, рождённый в Дабан, признан членом Золотого Круга.

Шин от души рассмеялась.

-Видно, чему-то я Ольтера научила. Неужели упрямый дабан интересует тебя сих пор?

-И гораздо сильнее, чем раньше. Невыносимо думать, что дабан уже был в моих руках, а я не притронулась к нему. Чуть-чуть поспешила, слишком напугала...

Успокаивающим жестом Шин коснулась груди Бояр. Скривила губы, такие же розовые как у сестры.

-Упрямство - вот единственное, что невозможно преодолеть в Ольтере. Зря обломаешь свои хорошо заточенные коготки.

-Кажется, мы договорились, - капризно отозвалась Бояр. - Ольтер был моим единственным условием и ценой... - Усмешка Шин была хорошо знакома её сестре. Несомненно, та играла собственную игру, имея и другие планы на Ольтера. Хотя, возможно, сестра недооценивает Бояр.

Нгойл растерялась. Она чётко вычислила и безошибочно выследила сару с единственной целью: вернуть Герра, - и даже не предполагала столкнуться с Оркас. Даже подозрений не было, что Шин как-то связана со СпецСлужбой. Такой союз выглядел странно... и более чем зловеще. Великий Круг, что же они там сотворили с дабан?

Забрать сына Ольтера прямо сейчас всё ещё представлялось нетрудным. Но... с Герром не уйти незаметно. И эта троица сразу поймёт, что Нгойл узнала об их встрече. А ведь щупальца врага тянутся гораздо дальше, чем к её собственному Дому. До самого Корпуса.

Никогда ещё Нгойл не бросала подобного вызова, но медлить не стала. Свернула и убрала хрупкую плёнку - экран, свободной рукой ещё раз коснулась рукояти рэгов и попятилась назад, даже ступала след в след. Отступать следовало ещё стремительней, чем пришла сюда. До одоса Герра оставалось шагов десять.

Неверный божок удачи, Весси - так в Каса звали проказливого сына Расамаут, - коварно изменил ни капли не верящей в него гутис. Всё-таки она столкнулась с Оркас.

Не повезло. И некогда было думать, где произошла ошибка. Мог, например, сработать один из стандартных предохранителей охраны Дома. Нгойл нажала рэгов сразу же на полную мощность, обрушила вниз пролёт лестницы, закрывая дорогу возможным преследователям, не останавливаясь выжгла часть наружной стены. Теперь она действовала грубо и без затей, как при прямом столкновении с противником в каком-нибудь из враждебных миров. Главное - уйти.

Конечно, официальных претензий на разрушение этого Дома не будет, но и повторно вернуться за Герром не получится. Нгойл вызвала свой плоттер к оплавившемуся отверстию в стене, ещё пышущему жаром, вскочила в салон. Подняла аппарат, подавив желание прижечь на прощанье что-нибудь ещё, и погнала его вперёд и вверх, выигрывая сейчас решающую долю мгновения, если Оркас всё-таки надумает преследовать. Совершать немедленный прыжок не стала - сестрица потом заявит, что она потеряла голову от страха.

Прыжок Нгойл совершила позднее, отправила плоттер на Станцию. Необходимо было разобраться с этим неудачным проникновением в чужой Дом.

Результатом тщательного анализа информации, основанной всего лишь на том, что было случайно услышано в Доме Шин, оказались не ответы, а новые вопросы и подозрения. Официально Корпус никогда не враждовал со СпецСлужбой, у этих Служб были исключительно разные территории. Корпус работал вне пределов Гутис, Оркас, наоборот, даже не имели права покидать пределы собственного мира. И Нгойл плохо представляла, где могли пересечься их интересы. Она была уверена в лишь одном - в противостоянии с Оркас трудно найти союзников, и очень легко - предателей.

Задача СпецСлужбы - поиск Врагов Круга. Это нелегко - они умеют таиться. Во всяком случае Нгойл ещё ни разу не встречала их в Гутис.

Но почему в её Доме? У гутис дрогнула ладонь, словно она снова непроизвольно схватилась за раскалившуюся рукоять рэгов. Сразу подумала про Арие, но тут же отмела нелепое подозрение. Нет, до Арие Оркас не дотрагивались - иначе каса не оказался бы в Заведении. Подобная выходка была лишь извращенной местью Шин. Для Оркас это бессмысленно - ведь любая гутис сразу вычеркнула бы опозоренного мужчину из своей жизни.

Значит, с Оркас связан только Ольтер. Только каким образом? Легче от этого вывода не стало.

Первое, что сделала Нгойл, подала заявку в адрес подслужбы, занимающейся установкой систем Защиты и Охраны.

Заказа подобной сложности там ещё никогда не выполняли. Хозяйка Дома потребовала установить систему того же уровня надёжности, который Двойной Орден требовал во Враждебных мирах, где для перестраховки предусматривалось абсолютно всё. Подобная охрана стоила безумно дорого и выглядела в условиях Гутис нелепой игрушкой, но Нгойл Оус была состоятельна и могла позволить себе любую причуду - работа в Активной Разведке оплачивалась как никакая другая, поскольку ни одна другая Служба не подвергала жизнь своих представителей столь реальной опасности (Даже героический Двойной Орден имел несопоставимо меньшее число потерь).

Состоятельность гутис определялась исключительно личным заработком. Всё наследство делилось между сыновьями, дочерям оставалось только имя матери и круг самых близких подруг. Конечно, гутис могла взять себе материнский Дом, но это делалось лишь в исключительных случаях (так, например, поступила Шин). Поскольку мужья Нгойл были рождены вне Круга, иногда она в шутку попрекала их, что никогда не дождётся положенной доли наследства. Однажды Арие догадался ответить, что жена тоже не платила за него рух-рабат. Ольтер бы такого никогда не сказал, но на каса Нгойл не умела сердиться. Только развела руки.


Когда собрание Золотого Круга закончилось, Наставник уже подждал Ольтера у дверей Зала, сопроводил до плоттера, даже подсадил на ступеньку, буквально рывком захлопнул дверь, поднял аппарат с площадки и только после этого осторожно предложил:

-Может быть, глоток фреза, Уважаемый Член Золотого Круга?

Несколько мгновений Ольтер непонимающе смотрел в непроницаемое лицо Наставника - тот вовсе не шутил.

- Ох, Наставник! У меня и без фреза кружится голова. - Ольтер так и не научился называть своего Наставника по имени, хотя давно пропускал обращение Уважаемый. - Они на самом деле признали меня. И поздравляли, и хотели увидеть вблизи, и разговаривали со мной... как с равным. В жизни не видел рядом столько гутис.- "Столько удивительно красивых гутис", - мог бы уточнить Ольтер, но это было излишним - гутис и не могли быть иными. Он прикрыл глаза рукой, заслоняясь от незатенённого экрана. - Но потом стали обсуждать что-то... про новую Станцию, и ещё что-то такое. Я сразу перестал понимать, словно заговорили на другом языке.

Наставник виновато захлопал ресницами.

-Наверное, я тоже не смогу объяснить тебе про Станции. Только сама Уважаемая Нгойл, если, конечно, захочет...

Ольтер странно посмотрел на него.

-Нгойл не сказала что-нибудь новое... о Герре?

-Не тревожься хотя бы сейчас, Оле. Уважаемая Нгойл обязательно вернёт Домой твоего старшего сына. - Наставник приостановил плоттер, встал, решительно подошёл к креслу Ольтера, опустил его спинку. - Постарайся расслабиться, Оле. Это платье слишком туго стягивает тело, как панцирь. Ты же не можешь дышать. Давай, я расстегну пояс.

Мужчина дабан и не думал возражать. Он слишком привык, что Наставник внимательно наблюдает за ним. И всегда знает, как следует поступить правильно, понимая состояние воспитанника лучше его самого.

-Если я когда-нибудь осмелюсь заговорить там, то... сделаюсь посмешищем.

Кажется, Наставник и не расслышал последней жалобы Ольтера, он улыбался про себя. Воспитанник добился славы, и Наставник заслуженно купался в её лучах.

Дома их ждала не менее торжественная встреча, чем были устроены проводы. Мужчина каса смотрел на Второго мужа с таким восхищением, что, наконец, заставил Ольтера смутиться.

-Полегче, каса. Кажется, я не совершил В Золотом Круге никаких подвигов. Произнёс несколько заранее выученных фраз, и то чуть не запутался.

-Говорить в Круге для мужчины гутис - это почти подвиг, - из-за спины Ольтера серьёзно заметил Наставник, и при этом улыбался так, словно хвалили его самого.

Абсолютная преданность Наставника своему воспитаннику всегда поражала Арие. Тот буквально растворился в Ольтере, словно вовсе не имел собственной жизни.

-А разве, - Ольтер запнулся, оглянулся через плечо. Все плоттеры, принадлежащие Дому, стояли на своих местах. - Разве Нгойл ещё не вернулась?

Наставник слегка похлопал его по плечу.

-Зато Дома ты говоришь слишком много. Скоро обед, а тебе ещё надо переодеться. Поспеши к себе.

Ольтер послушно кивнул. Арие передал младшую дочь на руки оло, а сам пошёл следом за дабан. Остановился у самых дверей его рабат, не глядя на Наставника, произнес:

-Всё-таки Золотой Круг, не самое подходящее место для мужчины. Я тревожился... Благодаренье Кругу, ты благополучно вернулся, Ольтер.

-Что-нибудь не в порядке... в альятте, каса?

Вопрос прозвучал нарочито безразлично, как и полагалось спрашивать об альятте. Лица Арие было не разглядеть, каса отвернулся в сторону.

-В альятте всё было замечательно. Как всегда.

Сначала Ольтер заподозрил, что каса жестоко издевается над ним, потом сообразил, что Первый муж до сих пор не знает о решении Нгойл, иначе выбрал бы другие слова.


Из-за неплотно прикрытой двери саяса звучали громкие и возбуждённые голоса. Нгойл прислушалась: аль-атар, конечно, говорили о Золотом Круге, сравнивали собственные впечатления о гутис, стоящих в Круге. Прежде чем войти, Нгойл задумалась. Мог ли каса называть отвергнутого Ольтера по-прежнему: аль-атар?

При появлении Нгойл мужчины замолчали на полуслове, заметив на руке жены повязку, одновременно ахнули. Нгойл даже удивилась - она уже и забыла, что обожгла кисть руки.

-Наконец-то я вижу тебя прежним, Арие. Серое и голубое тебе удивительно идёт, мой Первый муж.

-Это в честь Ольтера, в честь его кольца.

-Жаль... Я надеялась, что ты наряжаешься исключительно ради меня. Ольтер, Ты уже общался сегодня с детьми?

Дабан отрицательно качнул головой.

-Только при встрече внизу. Но вечером я пойду к ним и буду рассказывать о Золотом Круге. Опасаюсь только, что Ламма и Эрит знают о нём гораздо больше меня.

Нгойл презрительно фыркнула.

-Девочкам ещё надо получить признание Круга. Конечно, имея такого знаменитого отца это произойдёт для них даже слишком просто. И ещё... Я дарю тебе свой личный плоттер, и даже заблокирую код на твоё имя. Но смотри, чтобы плоттер не перемещался, куда не следует.

-Конечно, Нгойл. Я не нарушу твоих предписаний.

-Ты и не сможешь, - жёстко пообещала гутис. В саясе повисло молчание, едва слышно звенела передвигаемая по столу посуда. - Запомни, Ольтер... чтобы ни случилось вне Дома, даже если на твоих глазах станут угрожать Герру - ты повернёшься спиной, сядешь в свой плоттер и вернёшься Домой.

Ольтер судорожно сглотнул, подтвердил внезапно охрипшим голосом:

-Я поступлю именно так, Уважаемая жена. - Радостное возбуждение полностью испарилось, он угрюмо уставился в своё блюдо.

Нгойл встала, жестом велев мужчинам сидеть на своих местах. Обошла выступ стола, остановилась за спиной дабан, положила ладони на его широкие обнажённые плечи.

-Сегодня я попыталась вернуть Герра. Мне не удалось. Ольтер, Наставник утверждает, что тебя до сих пор мучают по ночам кошмары, но я не хочу, чтобы он продолжал спать прямо в рабат. Наставник должен посещать твой рабат только днём.

В саясе снова повисло молчание. Пальцы гутис сдавили и без того напряжённую шею.

-Оссиль плачет по ночам, - тихо сообщил Арие.

-Гутис никогда не плачут, - жёстко оборвала Нгойл. - Даже если они ещё недостаточно взрослые. Научить дочь вести себя правильно - обязанность отца, или мне самой заниматься с детьми? - Арие виновато нагнулся над своим блюдом. Некоторое время Нгойл задумчиво разглядывала обоих мужчин, прибавила строго: - Подумай об этом снова, каса, когда встанешь в Тёмный Круг.

-А о чём думать мне? - невольно вырвалось у дабан.

-Отвергнутому мужчине следует спать ночью, - жёстко подтвердила гутис своё решение, но пальцев не убрала, медленно разминая окаменевшие мышцы шеи дабан.

Арие что-то выронил, и оно покатилось под стол. Ольтер закрыл глаза.

-Как мне смириться с этим, Нгойл? Я так и не смог зачать ребёнка от тебя.

-Достаточно забот и с теми детьми, что уже есть. Твои дочери совсем взрослые, но никто не позаботился привести их в саяс. Ламме и Эрит пора получить признание Круга, а они до сих пор обедают в детской. Чья это вина? - Обвинение было несправедливым - в этом Доме слишком долго не было никого из взрослых мужчин.

Каса собрался напомнить об этом, но в последний момент осёкся.

-Ты хотел что-то сказать? - с явной угрозой в голосе обратилась к нему Нгойл.

Арие заговорил твёрдо, хотя так и не поднял глаз:

-Нгойл, моя Уважаемая жена, вовсе не Ольтер, а я нарушал запреты Круга. Если в этом Доме тебе достаточно одного мужчины, то им должен быть Ольтер, а я... должен стать отвергнутым. Ведь я был оставлен... только ради дочерей.

Гутис поневоле изумлённо улыбнулась. Сапфировые глаза как и прежде, наполнились нежностью и счастьем. Арие и Ольтер - вот лучшее, что Круг подарил ей, вопреки тёмному предательству сестры. Гутис погасила благодарную, совсем не уместную улыбку, чтобы та не сохранилась даже на губах.

-Каса, ты получил прощение. Прошлое осталось за поворотом Круга. А сейчас... - Нгойл не договорила то, что собиралась сказать, - решаю только я. В альятте мне нужен ты. И учти, Уважаемый муж из Каса, именно ты будешь отвечать в моё отсутствие за Порядок в этом Доме. И даже за Ольтера, хотя теперь мужчина дабан стоит в Золотом Круге. - В саясе снова наступило молчание. Арие наконец вскинул на жену отчаянные, подозрительно заблестевшие зелёные глаза, и снова опусти голову, без напоминаний занялся едой. Если мужчина приглашён в альятту, он обязан оставить своё блюдо пустым.

Ольтер всё время ощущал прикосновение пальцев Нгойл. Они необыкновенно мягко сдавливали, сжимали и разжимали основание шеи, пряча куда-то острые края ногтей. Дабан обмер в странном ожидании, не способный расслабиться по настоящему - но больше ничего не произошло. И дабан не попытался в свою очередь что-либо сделать или сказать - всё уже было сказано. Нгойл отстранилась и покинула саяс, так и не преступив к еде.

После ухода жены мужчины снова опустились на свои места. Через некоторое время Арие очень осторожно заметил:

-Ты совсем ничего не ешь, Ольтер. Наставник обязательно рассердится.

Блюдо Второго мужа полетело вдоль стола.

-Я не ребёнок, каса. Тебе незачем меня опекать.

В ответ на гневную вспышку Арие промолчал. Почти весь обед каса просидел с опущенными глазами, но это ничего не значило. Он умел видеть и не глядя - Нгойл слишком откровенно желала мужчину, которого объявила отвергнутым. От гутис исходили буквально волны самозабвенного чувственного вожделения, чтобы она не говорила при этом.

Подозрительно посмотрев на каса, Ольтер встал и вернул своё блюдо на место: швырять посуду было ужасной детской выходкой. Дабан всё-таки не хотел, чтобы Арие о нём так думал.

-Гутис вправе менять свои решения. Тебе известно... как сильно я боюсь Шин, - признался он наконец. - Что, если гутис решат вернуть меня в Дом Шин? Что, если Нгойл не захочет меня защитить?

Арие едва не подавился хлебом, с трудом проглотил застрявший в горле кусок. Подобной глупости от дабан он не ожидал.

-О чём только ты беспокоишься, Ольтер! Выбрось глупые страхи из головы и ешь. Ты же слышал, я отвечаю за Порядок в этом Доме.


Нгойл вовсе не собиралась задерживаться в саколь, но поступили новые данные по Окауайя: особо ценные, так как касались Буштурука, наиболее закрытой и воинственной части Империи, а также не менее полезная информация по Рюси - столице Империи. Конечно, Кама направила все копии прямо к ней. Начальница Станции торопила с началом новой работы, да Оус и сама понимала - время уходит слишком быстро.

Наконец, отложив документы в сторону, Нгойл почти непроизвольно включила домашний канал обратной связи, вывела на сферу-экран рабат Ольтера. Во имя Круга, она же не собиралась этого делать, неужели желание настолько сильнее её.

Раньше, в присутствии Наставника, дабан почти никогда не обнажался в своём рабат полностью, носил лёгкие рубашки, хотя это и считалось неправильным, а после купания спешил завернуться в накидку. Сейчас мужчина демонстративно не взял приготовленное оло покрывало, прошёл к распахнутому настежь выходу в сад, замер в узком проёме, приподняв руки. От встречных порывов ветра длинные чёрные пряди его волос взлетали и снова падали, укутывая бронзовые плечи и длинную спину, переходящую в узкую талию. Знать наверняка, что за ним наблюдают, Ольтер, конечно, не мог, но Нгойл не сомневалась - всё это делается для неё, он смеет надеяться, что жена сейчас смотрит. "Упрямый дабан, ты ведь соблазняешь меня". Чувствуя как разгорается лицо и сердясь на себя, гутис приказала сфере отключиться. Она больше не была уверена, что поступила правильно. Не слишком ли большая жертва принесена ради простой осторожности.


Притихший каса свернулся клубком в изножье огромной постели.

-Эй, ты еще не совсем уснул?

От неожиданно прозвучавшего голоса Арие вздрогнул, но не стал вставать, только открыл сонные глаза. Гутис быстро пересекла разделявшее их пространство спальни, положила руки на грудь мужа. Она не хотела снова услышать, как Арие обвиняет себя и называет собственное тело нечистым.

Тело каса абсолютно чистое - вода смывает с кожи любую грязь.

Никто не сможет обвинить её мужа. После предупреждений сестры Нгойл провела запись той части памяти каса, которая относилась непосредственно к Заведению. Операция считывания с мозга при помощи нейрошунта была не безопасной и очень болезненной, но Нгойл провела её самостоятельно, так что теперь сумеет разыскать всех, кто пользовался его телом.

Только когда НГОЙЛ увидела всё - ей тоже оказалось трудно выбросить из головы всё и не вспоминать. Особенно когда Арие вот так лежит перед ней. Соблазнительный и доступный. Её каса, отец Оссиль и малышки Муары, и Изоаль, которая зачата от Шин.

"Проклятье Круга, Шин знала, что творит. Она сумела осквернить не только тело, но и душу каса, и здесь никакая вода не.

Круг Свидетель, он самый красивый мужчина в Гутис. За такие глаза можно простить что угодно, переменчиво-зелёный взгляд проникает прямо в тебя... Или нет, это она сама погружается в пугающе тёмную глубину. И этот мужчина был с какими-то баси, и смеялся, открывая рот, и делал так, как хотели они".

Каса ждал. Его кожа слабо мерцала, светилась изнутри голубовато-янтарным свечением. Проклятье, в Заведении он тоже использовал этот крем. Длинные пальцы Арие неуверенно потянулись к узлу на поясе.

-Сколько у тебя детей, мой Первый муж?

Арие сразу заподозрил неладное.

-Три дочери, Нгойл.

-А сколько раз ты посещал ахваг, исполняя Закон?

-Только два раза. Первый раз, когда родилась Оссиль. Тогда меня сразу же отвела в ахваг твоя старшая сестра. Когда родилась Муара, испытание провёл Уважаемый Ольтер.

-А твоя вторая дочь, Изоаль? Ради неё ты прошёл через Испытание Тёмного Круга? Изоаль сможет получить признание?

Арие незаметно стиснул руки.

-Нет. Изоаль не вошла в меня через боль, я не исполнил свой долг отца.

-Тогда иди за мною, - быстро произнесла гутис.

Она пошла первой, и знакомые коридоры вспыхивали перед Хозяйкой Дома, заливаясь тревожным ночным светом. Двери открывались и снова бесшумно закрывались. В ахваг всё было как обычно - да и что здесь могло измениться. Мужчина снял белое платье, вытянулся на платформе. И вдруг ощутил слабость, даже забыл на миг, что является гордым сыном гирла: в тот, самый последний раз, он оказался полностью сломлен испытанием. Нгойл защёлкнула скобы, достала из-под платформы ещё один контакт, прижала к паху. Арие только прикрыл глаза.

-Открой, - властно приказала гутис. Она достала ещё один контакт, зубы каса сжали холодную, почти ледяную поверхность.

Самый первый импульс разорвался внутри живота. Каса судорожно напрягся, и тут же закричал, даже не поняв, что именно почувствовал. Распятое, почти обездвиженное тело вдруг настигло всепоглощающее желание, равное по силе разве что безумной похоти бешенного зверя, встретившего совсем близко, в одном шаге, целое стадо ждущих его самок. Только преодолеть этот шаг оказалось невозможно. Вырваться и удовлетворить себя сам Арие тоже не мог, а безжалостные позывы накатывались один за другим, грозя вывернуть и разорвать бёдра. Каса мог только кричать и биться в звериной злобе, оглушаясь и давясь собственным рёвом. Он обессилил, но невыносимое жажда от этого не уменьшилась, и тело вновь и вновь билось, в поту и пене.

Разум раздвоился, и одна часть словно сошла с ума и не отвечала за себя, а другая, отстранившись, с ужасом наблюдала со стороны, и происходящее казалось ей отвратительным и постыдным - в точности так всё было и тогда.

Скобы в конце концов разжались, означая конец испытания или пытки. Отчаянным рывком мужчина скатился на пол. От сотни раз разбуженного и ничем не утолённого зова похоти в теле осталось лишь болезненное унизительное бессилие. Но сознанию было ещё хуже, Арие отчётливо помнил всё, что творил.

В любом случае надо было как-то вставать. С трудом поднявшись на четвереньки, каса покачнулся, едва не упав, для начала попытался сесть. Затем по памяти дотянулся до воды, вытер лицо, грудь и всё остальное, натянул совсем неуместное сейчас белое платье, едва слышно шепнул:

-Благодарю, Нгойл. Я никогда не забуду, что испытал ради Изоаль.

Он не ждал ответа, но знакомый голос раздался совсем рядом:

-Ну, ты уже можешь идти? - Арие вздрогнул, как будто в звуке голоса жены было что-то сверхъестественное.

-Ох, Нгойл. Не хочу, чтобы ты смотрела на меня в таком виде. Позволь сначала прийти в себя в рабат.

-Так плохо?

Странно, но он смог объяснить.

-Да, но совсем не так, как после обычного испытания. И... мне слишком стыдно. Я привык гордиться собственной силой, а тело так легко предало меня. Я плакал и рычал от похоти, вовсе не желая.

-Твоё тело совершенно, каса. Настолько совершенно, что я никогда не смогу от тебя отказаться. - В голосе гутис послышалась слишком непривычная для неё печаль. Арие тайком облизнул пересохшие губы; куда-то в дальний уголок памяти проскользнуло удивительное обещание-признание: "никогда". - Возвращайся в рабат, и можешь не покидать его до вечера. Вечером я собираюсь прогуляться куда-нибудь, может быть - к Океану. С тобой и Ольтером. Оденься соответственно, без особых украшений.

Кажется, каса что-то ответил, хотя не запомнил своих последних слов.


Помогать досу Арие после ахваг варесс послал Палия (Оло остался без постоянных обязанностей, поскольку его молодой дос отсутствовал). Оттопыривая нижнюю губу, варесс сквозь зубы называл этого оло смазливым. Даже слишком, считал про себя Арие, хотя внешность домашнего оло ничего не значила, обычно слуг не запоминают в лицо. Оло значит гораздо меньше, чем какая-нибудь деталь обстановки - ведь любая безделушка всегда тщательно выбирается. Странно, что он вспомнил имя этого оло.

Но слуга Герра и на самом деле был очень приятен, и не только внешне. С ним было можно просто разговаривать, не то, что с тщательно вымуштрованными и всегда безмолвными обычными оло.

Быстро и умело хлопоча вокруг доса с мазями и салфетками, Палий как бы случайно поинтересовался:

-Нелёгкая была ночь, дос?

Каса даже не усомнился, что дерзкий оло имеет в виду совсем не ахваг. Сразу круто оборвал:

-Придержи язык, оло.

-Прости, дос.

Но дос уже ощущал явный прилив сил и неожиданно сам поинтересовался у замолчавшего оло:

-Палий, ведь домашним оло не запрещено совокупляться между собой?

Оло равнодушно пожал плечами.

-Если оло ни в чём не провинился и сам этого хочет.

-Тебе что-то не нравится?

-Нет, дос... - Оло запнулся. - Но все другие слуги сторонятся меня, потому что велл купила меня в Заведении.

В серых глазах мелькнула такая же подлинная боль, как и у самого Арие. Только дос не обратил на это внимания. Похвастался:

-Сегодня я должен сопровождать жену.

Оло изобразил искреннюю радость по этому поводу. Притушил в рабат лишний свет, чтобы дос смог уснуть. Произнёс как бы между прочим, собирая разбросанные на столе вещи:

-Варесс считает, что если сын велл, дос Герр, не вернётся, то меня следует отослать обратно в Заведение. Ведь... велл купила меня специально для молодого доса.

-Почему же ты не можешь остаться? - не слишком заинтересованно переспросил Арие. - Ты уже обучился домашней работе и многое умеешь.

Оло моргнул. Ответил, пряча взгляд:

-Ах, дос, конечно, я не хочу обратно в Заведение и, наверное... могу остаться.

-В чём же дело?

-Варесс хочет сделать меня своим помощником.

-А ты не хочешь этого? - искренне удивился Арие. - Разве это не честь для любого оло?

Палий замялся, он явно не хотел объяснять.

-Дос Герр такой справедливый и чистый. Настоящий юный мужчина гутис. Я даже стал забывать о Заведении. Там... нам давали разные средства, чтобы всегда хватало сил. И ещё заставляли пользоваться эр-стимулятором. Юэль называют его Поясом Желания. Я ощущал себя выжатой вонючей тряпкой, после всего меня тошнило, а на следующее кольцо всё начиналось заново. - Оло передёрнулся всем телом. - Досу такое невозможно представить. Варесс уже предупредил меня про эр-стимулятор, у него... особый вкус.

Арие сделалось не по себе. Едва не вырвалось признание, что всё это ему слишком хорошо знакомо: мерзкие прихоти одурманенных бизом клиенток, наказания по любому поводу, из-за малейшего их каприза. Каса вовремя прикусил язык, едва не разоткровенничавшись с оло. Сглотнул и вдруг ощутил накатывающуюся тошноту. Арие даже перестал шевелиться, совсем не уверенный, что справится с собой.

-Дос. - Палий коснулся губами его ладони и, пряча глаза, прошептал. - Я вижу, как вам плохо, дос. Я уже приготовил средство от тошноты. Оно обязательно поможет. Вы не рассердитесь на меня, дос?

-Нет, не рассержусь. - Арие против воли усмехнулся. Оло был слишком проницателен, и, наверное, с самого начала отлично всё понял про ахваг. И Арие тоже знал, чем и как лечатся юэль. - Мне как раз это и требуется. Скорее давай свою отраву. И... я думаю, пока твой настоящий дос не вернётся... ты можешь побыть моим личным оло. Ты отлично справишься. Я предупрежу варесса, чтобы тебя никуда не отсылали.


Нгойл откровенно любовалась своим Первым мужем, спускавшимся по лестнице. Одет он был не совсем обычно для мужчины гутис: в костюм, состоящий из недлинных штанишек, плотно обтягивающих бёдра и заканчивающихся чуть ниже колена и такой же облегающей рубашки. Материал был тонким и подозрительно напоминал по качеству униформу Нгойл, только светло-голубого цвета. Однако наряд каса нельзя было назвать непристойным: всё прикрывала полупрозрачная накидка, состоящая из четырёх свободных полотнищ, расшитых серебряными птицами. Почти невесомая ткань свободно развевалась на ходу, при каждом шаге то облегая стройное тело, то снова свободно опадая, никак не позволяла разглядеть больше положенного. В тёмных волосах, убранных в строгую причёску, искрились маленькие серебристые звездочки. Наряд был предложен Палием, и дос, поколебавшись, решил рискнуть - уж слишком он понравился сам себе в зеркалах.

Каса буквально сиял свежестью, ничем не напоминая измученного до бесчувствия, полностью обессиленного мужчину, каким был ещё сегодня утром. Завистливо покосившись на Первого мужа, Ольтер с трудом отвёл взгляд. Он уже занял в новом многоместном плоттере Нгойл заднее кресло, аккуратно расправил жёсткие складки удлиненной юбки; дабан всегда предпочитал строгую прямую одежду и редко нарушал это собственное правило.

Нгойл перехватила Арие, тоже устремившегося к дальнему креслу.

-Сядь рядом со мной, каса. - В первый миг Арие замер, потом осторожно присел на краешек указанного кресла. Задав плоттеру начальный курс, гутис демонстративно положила ладонь на колено каса, откинула в сторону его накидку. Усмехнулась, глядя мужчине прямо в глаза. - Оле! - Позвав Второго мужа по имени, гутис даже не оглянулась. - Арие смущает твоё присутствие. Поскучай немного в одиночестве... - По её приказу удлинённый салон перегородила непроницаемая ширма, отделив Ольтера. Тихонько вздохнув, Нгойл убрала руки от окончательно растерявшегося каса и заколдовала над пультом управления. - Сиди спокойно, Арие. Я готовлю плоттер к прыжку.

Прошло совсем немного времени, Арие даже ничего не успел спросить - плоттер легонько качнулся, словно на волне, и его двери снова раскрылись. Нгойл поднялась, поправила униформу Корпуса. Каса хотел встать следом, но жена остановила его, затем открыла ширму, отделившую Ольтера. У Арие приоткрылся рот: дабан крепко спал в своём кресле.

В открытый салон вошли оло-риги, переложили так и не проснувшегося Ольтера на платформу-тележку, висящую на почти неразличимом расстоянии над поверхностью пола. Накрыли дабан сверху непрозрачным куполом, куда-то стремительно его повезли. Нгойл, наконец, вспомнила об Арие.

-Пойдёшь со мной или останешься здесь? К сожалению, не могу послать тебя в тапес-иса. - Арие растерялся ещё сильней, упоминание тапес-иса означало только одно - они находятся на Станции. - Дело в том, что наше посещение Станции тайное. Так что, наверное, тебе лучше пойти со мною, но, пожалуйста, никаких вопросов. Когда возникнет необходимость, я всё объясню.

Мужчина каса впервые очутился на Станции (Так обычно называли Гутис-6, искусственный космический спутник, на котором базировался отряд Корпуса Освоения). Почему-то Арие был твёрдо уверен, что мужчинам здесь находиться вообще не полагается, и теперь смотрел во все глаза. Все помещения, по которым они перемещались, выглядели невероятно огромными, однако расстояния преодолевались невообразимо быстро, почти мгновенно - будто всё само летело навстречу, и Арие не успевал рассмотреть ничего, кроме радужного света, заливавшего всё свободное пространство вокруг дороги.

Конец пути, последний зал, был разделён на сектора. Стены вокруг потемнели, чётко очертив сравнительно небольшое пространство, внутри которого находилась конструкция самой неопределённой формы и непонятного назначения. Из-за неё и появились сразу несколько гутис в униформе Корпуса, окружили Нгойл. Одну гутис Арие узнал, наверное, и его тоже узнали, но всем здесь было явно не до мужчины. Нгойл прошла вперёд, прямо к загадочной конструкции. Остальные гутис расступились и снова сомкнулись за её спиной.

Арие, оказавшийся позади всех, напряжённо ждал чего-то нехорошего. То, что он вскоре разглядел, заставило сердце сбиться с ритма. Ольтер, всё ещё не проснувшийся, хотя и с широко раскрытыми глазами, и уже полностью обнажённый, как на платформе в ахваг, был помещён, вернее, буквально парил внутри тёмного овального обруча, который, в свою очередь, был заключен в контур из серебристой, медленно закручивающейся ленты. Тело дабан выглядело расслабленным и даже мягким как желе, и при этом безжалостно, насквозь пронизывалось льющимся ото всюду пронзительно-ярким светом. Ольтер медленно поворачивался, расправляясь и вновь сжимаясь в тугой, совершенно бесформенный комок, явно повинуясь одной из гутис, которая как-то манипулировала им, просто положив ладонь на край обруча. И постепенно дабан как бы весь физически растворился, сделался едва заметен глазу, как неявная тень. Свет сделался немного глуше, но зато отчётливо стал виден находящийся прямо внутри тела Ольтера какой-то контур. Каса вытянул голову, напряг зрение: контур представлял из себя сотни и сотни петель, словно закрученные котёнком, перепутанные тончайшие нити. Всё это выглядело мерзко и зловеще.

Не только Арие поразила открывшаяся картина. Нгойл непонятно выругалась, затем почти выкрикнула:

-Во имя Круга! Что это, Бассет?

-Превосходная работа. Я никогда не смогу сделать подобное. Спорим!

-Проклятье, и ещё раз проклятье. Как это удалить?

-У меня нет хороших ответов, сара, - нарочито спокойно ответила Бассет. Арие уже встречался с этой гутис в Доме и запомнил, что она тоже работает в Корпусе, только в Медицинском центре. - Знаешь, на что это похоже? Обычная система слежения. Не за самим мужчиной, конечно.

Вот здесь, кажется, основное: передающая и принимающая системы. Их невозможно заблокировать прямо в теле, вмешательство убьет мужчину. Наверняка. Вот, смотри. - Уверенная рука Бассет указала на ровную цепочку, которая пронизывала левую часть головного мозга. - Наблюдатели слышат каждое слово, что слышит он, видят буквально его глазами.

-О, нет! - Нгойл случайно оглянулась на стоящего там, где его оставили, Арие. Взяла себя в руки. - Во имя Высокого Круга, почему?

-Это уже другой вопрос, Нгойл. И об этом следует говорить не со мной. Я всего лишь специалист по биотехнологиям, и стараюсь не вмешиваться в дела Круга. Если это, конечно, дела Круга. Точно скажу одно - удалить такую невероятную биопсихокорректорную схему из тела невозможно. Я даже не имею в виду, что болевые импульсы перехлестнут через любые блоки, ведь эти волокна проникают повсюду. Смотри - это уже сделалось составной частью нервной системы, буквально проросло насквозь.

Если я потяну чуть-чуть в другую сторону - этого мужчину будет не спасти, а как можно наугад определить точку ввода и натяжение?

Лицо Нгойл постепенно превратилось в непроницаемую маску.

-Я поняла тебя, Уважаемая Бассет. И какова, по твоему мнению, дальность взаимодействия... с неким наблюдающим пунктом?

-Ну... определённо сказать... сама понимаешь. Просто логически... Небольшая дальность, за пределы Гутис это никак не выходит.

-Последний вопрос. Эту связь можно экранировать снаружи?

Бассет сердито потрясла головой, словно не хотела отвечать.

-Я не специалист. Полагаю, необходима сплошная сфера, и, возможно, антиполя.

Кто-то из присутствующих даже присвистнул, кто-то выругался вслух.

-Выродки. Круг Свидетель, хотелось бы прямо сейчас добраться до горла тех, кто это сотворил.

Нгойл не поддержала такого заявления, наоборот, произнесла сдержанно:

-Уважаемая Бассет, посмотри всё, что тебя заинтересует, потом отошли Ольтера на мой плоттер. Я сейчас отправлюсь прямо к Каме.

-Она ждёт тебя, Уважаемая Нгойл.


Начальница Станции внешне казалась встревоженной даже сильнее Нгойл. Обняла младшую гутис за плечи.

-Твоя первая догадка оказалась самой верной. Это у тебя врождённое... как у матери - проникать в самую суть. Оркас интересуешь именно ты как представительница Корпуса. А Ольтер - инструмент в их руках.

Нгойл зябко передёрнулась.

-Словно мужчина ничто, лишь расходный материал.

-Советую оставить Ольтера в Медицинском Центре. По крайней мере, здесь дабан недоступен для СпецСлужбы. - Нгойл отрицательно качнула головой. - Ну, посели своего мужа не у Бассет, а в своём тапес-иса, если он так дорог тебе. Всё равно он окажется под присмотром Бассет.

-Очень дорог, Кама. Но, прежде всего, Ольтер отец - его место рядом с детьми. Мой Второй муж только недавно смог вернуться Домой, и этой радости я просто не могу его лишить. К тому же теперь он член Золотого Круга.

-Ах, да, я забыла. - Кама всегда скептически относилась к этой идее: допустить мужчину в Круг.

Муж Камы, незаметно вошёл в агрит с подносом, удалился ещё незаметней. Нгойл проводила всегда молчаливого сероглазого мужчину, чем-то похожего на Ларка, заинтересованным взглядом. Кого-то Аби напоминал ещё, только она всякий раз не успевала вспомнить.

Кама настойчиво вернулась к прежней теме:

-Без должного надзора, прямо в Доме, Ольтер может быть опасен. И для тебя, и, конечно, для детей - ты же не можешь раздвоиться. - Она встала, обошла кресло, в которое усадила гостью, достала с полки стопку псевдокристаллов, все с пометкой "неотложно и секретно". - Нгойл, ситуация в Окауайя достигла такой стадии, что отступать поздно. Постарайся взвесить всё, прежде чем так сильно рисковать с дабан.

-Дорогая Кама, если Оркас действуют подобными методами прямо в Гутис, прямо в наших Домах - то отступать действительно некуда. И мне слишком тревожно за Гутис.

Обещаю, я приму все меры предосторожности, но мои личные затруднения не повредят миссии в Окауайя. Я вернусь на Станцию так скоро, как только смогу и закончу курс подготовки.

Кама выразительно вздохнула, заботливо поправила падающие на лоб и глаза пышные золотые локоны Нгойл.

-И всё-таки... ты слишком привыкла действовать в одиночку. Такое случается в Корпусе. Не забывай, ты не одна.

На это Нгойл не стала ничего отвечать. Сейчас Кама, из любви к ней, противоречила основным принципам Корпуса. Представители Проникновения всегда находились одни и, действительно, не умели делиться ответственностью. Просто брали на себя всё, полностью отвечая за результат.


Знаменитую Каму Рэм, Начальницу Станции, Арие так и не увидел, его оставили в Медицинском Центре, рядом с Ольтером. Каса проследил, как дабан одевают, перекладывают на транспортную платформу, потом снова сажают в кресло на плоттере. Он сам поправил сбившиеся волосы из причёски Второго мужа, опустил ширму.

Вернувшаяся Нгойл встретила встревоженный, полный вопросов, взгляд Арие.

-Возвращаемся Домой. Если... кто-то случайно спросит о поездке, отвечай, что мы все вместе ездили прогуляться к Океану. Ольтер уснул, и больше ничего особенного ты не видел и не слышал.

Арие не выдержал.

-Ольтер будет жить?

-Пока - да.

От такого ответа пришлось судорожно ловить ртом исчезнувший воздух.

-Но что же произошло? Что в нём... Это сотворила Шин?

-Ты так предполагаешь? Я тоже боюсь, что моя сестра причастна и к этому преступлению. В любом случае, провести операцию можно было только тогда, когда Ольтер находился в Доме СпецСлужбы. Но Шин пока ещё не Оркас.

-Это... из-за меня?

Нгойл медленно покачала головой.

-Скорее из-за меня.

-Нгойл. - Арие даже понизил голос. - Ты решила отвергнуть Ольтера... из-за этого?

На последний вопрос гутис ничего не ответила, неотрывно следя за своими руками на панели, хотя умела кодировать маршрут плоттера и вовсе не глядя, пользуясь только голосовыми командами.

Итак, получено одно, хотя не такое уж решающее преимущество - теперь она знает. Профессиональная подозрительность ко всем вещам, которые выбивались из привычного ряда, вырабатывалась теорией и практикой работы, связанной с Проникновением. Хотя порой так трудно понять, что следует считать привычным рядом.

Её учили не шарахаться от каждой тени, но всегда помнить, что никогда и нигде не существует теней самих по себе. Если где-то мелькает нечто непонятное - там притаилось и что-то более материальное, и, возможно, опасное. Простой на первый взгляд принцип не раз помогал Оус вне родного мира, но вдруг оказался применим и в самой Гутис. Но ведь дома врагов быть не должно, это неправильно. Однако же, вот.

Чувствуя напряжённый взгляд Первого мужа, Нгойл заставила себя улыбнуться, затем подняла ширму. Ольтер проснулся почти мгновенно, неловко выпрямился, взглянул на жену и каса подозрительно и немного удивлённо.

-Как же я уснул?

-Ты всё проспал, - небрежно заметил Арие, даже не взглянув в сторону Нгойл. - А ведь так мечтал снова побывать на берегу, среди дюн. Помнишь, ты мне говорил. Зря ты вообще ездил, с таким же успехом мог спать и в рабат.

-Неужели я... так долго спал?

-Да уж, немало. Мы уже возвращаемся Домой.

Ольтер промолчал, вынужденный согласиться с невысказанным упрёком. У Арие снова сжалось сердце: он опять представил ядовитую живую нить тоньше шёлковой, пронизывающую насквозь тело дабан. Опустив голову, каса нарочито аккуратно расправил края накидки, чтобы серебряные птицы лежали симметрично и прикрывали колени.

-Однако... - пробормотал Второй муж так тихо, чтобы не расслышала жена. - Ты поразил меня, каса. Ты же провёл всю ночь в ахваг...

Замечание Второго мужа застало Арие врасплох, он даже не решился ответить.


## Глава 7


Ольтер и Арие


Перед самым обедом Второй муж официально, через варесса, попросил Хозяина Дома о срочной встрече. Очевидно, для такой просьбы имелась важная причина, но всё-таки Арие потратил время на переодевание, снял накидку-передник и рабочее платье, облачился в шёлковую блузку и светлую юбку, бросил взгляд в зеркало, поправил волосы, только после этого отправился наверх. Мужчина каса твёрдо запомнил - встречаться в любое время и в любом виде мужьям не рекомендуется.

Ольтер ждал его в агрит не один; у стола, сложив ладони на коленях, так чтобы золотое кольцо находилось сверху, сидел Наставник. Наставник казался спокойным, однако не сводил глаз с воспитанника, нетерпеливо расхаживающего вокруг стола агрит. Дабан сразу же протянул Арие псевдокристалл, на котором был открыт отпечаток письма, полученного по каналу Внешней связи. Сам сложил руки на груди.

-Меня приглашают встретиться с Герром. Я мог бы взять с собой Уважаемого Наставника.

Каса внимательно прочитал короткую записку, перечитал ещё раз.

-Интересно, что Шин задумала на этот раз?

-Арие, - Ольтер нетерпеливо постучал краем тёмной ладони по светлой поверхности стола. Его глаза сузились, зрачки превратились в серебристые зеркала, не позволяя заглянуть внутрь. - Я должен услышать твоё согласие.

-Должен, - чётко разделяя слога, подтвердил каса, пытаясь всё-таки заглянуть в глаза мужчины дабан. - Только я не дам своего согласия, значит, ты никуда не поедешь.

Не выдержав, Ольтер повысил голос:

-Что ты вообразил, каса! Я отправлюсь за сыном и без твоего разрешения.

-Нет, потому что дверь этого Дома не откроется без моего слова. Таково последнее указание Нгойл.

-Что ты задумал?

-Я лишь следую указаниям нашей жены. Во имя Круга, Ольтер, успокойся. Ты не можешь доверять предложениям Шин.

-Разве Нгойл велела мне забыть про своего сына?!

-Нгойл приказала никому не покидать этот Дом без особого разрешения.

-Значит, я должен просить тебя, Первый муж моей жены? - Ольтер надменно посмотрел на каса. - Хочешь увидеть, как я встану перед тобой на колени, прося о милости.

-Не надо меня просить. - Арие говорил очень мягко. - Конечно, я постараюсь всё выяснить с этим письмом. Но сейчас ты вернёшься в рабат, переоденешься к обеду и не станешь даже пытаться нарушить распоряжение Нгойл.

-Не могу я спокойно наряжаться в рабат - ты же всё понимаешь. Я отвергнут. Дети, это единственное, что у меня осталось. - Ольтер порывисто шагнул вперёд и вдруг действительно упал на колени. - Отпусти меня сегодня, и я больше никогда ни о чём не попрошу. Разве я не делал для тебя добро, когда мог? - Каждое слово как острым ножом резало по сердцу каса, но он твёрдо помнил, каким образом должен поступать. Повернулся в сторону Наставника, уже встающего из кресла. Никогда ещё Арие не видел обычно уравновешенного и почти благодушного Наставника Ольтера таким разгневанным.

-Уважаемый Наставник, помоги Второму мужу вернуться в рабат и позаботься о нём.

Разгорячённые глаза дабан утратили непроницаемость. Теперь в них билось откровенно отчаянье и, одновременно, безрассудство. Ольтер снова вскочил на ноги, чтобы смотреть прямо в лицо каса.

-Завтра я должен посетить Золотой Круг. По дороге я поверну плоттер. - Это был дерзкий вызов.

Каса даже прикусил губу, не желая повторять вслух, что изменять маршрут плоттера тоже строго запрещено - Ольтер не мог об этом забыть. Наконец, Наставник решился применить физическую силу, сжал дабан за плечо, круто развернул в свою сторону.

-Ты утратил над собой контроль, Ольтер, и устроил отвратительную сцену. Такое поведение не прощается самому последнему слуге, а ты Уважаемый муж Хозяйки этого Дома. В последнее время ты пренебрегаешь всеми правилами поведения: ссоришься с Уважаемым Арие, подаёшь дурной пример слугам, невнимателен с детьми. И даже плохо следишь за собой. Что за платье ты надел сейчас, перед самым обедом? Раньше я бы просто выпорол тебя за такое поведение.

Ольтер расправил плечи, попытался стряхнуть руку. Сердитый выговор Наставника только раздразнил его.

-Сегодня я наслушался слишком много упрёков. Накажи меня, Наставник, если ты недоволен. Достаточно пустых угроз.

Наставник прошипел с не меньшей яростью, чем его подопечный:

-Уважаемая Нгойл велела мне быть снисходительным к ошибкам Стоящего в Золотом Круге. В отличие от тебя я не нарушаю распоряжений Уважаемой Нгойл и Уважаемого Хозяина Дома. - Наставник всё-таки не потерял надежды достучаться до воспитанника. - Ольтер, кроме Герра у тебя есть ещё четверо детей. Разве им больше не нужна твоя забота? Ламма уже надумала покинуть Дом ради Школы Дочерей Круга.

-Ламма? - Отец явно ничего не знал об этом и взглянул на Наставника вопросительно, перевёл взгляд на каса. Старшая дочь Ольтера была необыкновенно талантлива - во всём. Девочка уже участвовала в восстановлении старинных дворцовых росписей во Дворце Цариц в Древней столице Садди, она выполнила центральную часть, за реставрацию которой не решались взяться признанные мастера Наиграбской Академии. Конечно, Ольтер не сомневался, что Ламма поступит в Школу при СпецСлужбе - если захочет. - Да, я... давно не говорил с её Первым баули, - только и смог произнести дабан в своё оправдание.

Наставник поджал губы.

-На Ламму пришла заявка из Школы Дочерей Круга. Одна из Наблюдательниц набирает собственную группу и лично приглашает Ламму Оус. Но требуется формальное согласие отца, поскольку девочка до сих пор ещё не признана Кругом. Служба Оркас - это большая честь для столь юной гутис. Но эта Служба навсегда отрывает дочерей от Дома и потом связывает гутис многими ограничениями.

"Как и Служба Наставников", - едва не добавил Ольтер, хотя это было не его дело. Он совсем растерялся. Личные воспоминания о СпецСлужбе были настолько ужасны, что он совсем не представлял, что должен делать. Снова вскинул вопросительный взгляд на Арие, и каса снова отрицательно покачал головой.

-Нет, Уважаемый Ольтер. Твоей дочери тоже не время покидать Дом.

-Но ты не её отец.

Неожиданно Арие схватил Ольтера за запястья, сжал их, и сразу ощутил, как дабан сдерживает внутреннюю дрожь, словно с чем-то борется внутри себя.

-Нгойл взяла для Ламмы самых лучших баули, и не только из Гутис. Для чего же здесь торопиться, Ольтер?

Ольтер буквально взвился от таких слов, хотя только что сам искала совета. От приступа бешенства лицо покраснело, расширились узкие резные ноздри, сжались кулаки.

-Кто ты для моей дочери, каса, чтобы решать и за неё?!

-Но я не собираясь ничего решать за Ламму, она решит сама. Но разве я хочу плохого?

-Ты надеешься, что Нгойл заберёт моих детей и позволит тебе воспитывать их!

-Что ты выдумываешь, дабан?

Арие повернулся к Наставнику, вежливо, но твёрдо предложил оставить их с Ольтером наедине. В душе каса надеялся, что когда-нибудь дабан одумается и проявит благоразумие. Но чем больше он пытался успокоить и уговорить Второго мужа Нгойл, тем нетерпимее тот становился, отвергая любые доводы.

-Не надейся, по-твоему не будет, - буквально выкрикнул Ольтер, развернулся и выскочил из агрит даже без обязательного вежливого поклона.


Жаловаться Наставнику и требовать особо строгого надзора Арие не стал, и это оказалось ошибкой. На следующее кольцо, прямо по дороге в Круг, Ольтер объявил, что собирается заехать в Дом СпецСлужбы, чтобы решить вопрос о зачислении Ламмы в Школу. Он сказал Наставнику, что Хозяин Дома разрешил изменить курс плоттера. Мужчина из Дабан ни разу в жизни не лгал своему Наставнику, тому даже не пришло в голову усомниться в словах воспитанника, хотя он и удивился.

Вид золотых одежд ослеплял даже Оркас. Они видели, что перед ними мужчина, но всё-таки говорили вежливо, и даже улыбались. Ольтер попросил аудиенцию у Наблюдательницы второй степени, Уважаемой Тайтред - чтобы узнать имя, пришлось подробно расспросив баули своей дочери.

Огромная приёмная СпецСлужбы с выгнутыми панорамными окнами от стены до стены, обставленная вычурно-стильной мебелью из матово-серого металла, стекла всех оттенков серого цвета и голубоватой кожи была совершенно незнакома Ольтеру и, в общем, не внушала никаких опасений. Зато саколь Тайтред оказался вообще без окон, и, несмотря на то, что посетителю любезно предложили занять удобное мягкое кресло, мгновенно напомнил ту самую комнату, в которой проходил допрос-ахваг. По спине прошёлся не то что холод, а сразу всё заледенело - дабан перестал чувствовать свои руки. Судорогой сжало живот. Ольтер никогда не думал, что приедет в подобное место по собственной воле. Наставник остановился где-то сзади, и Ольтер ни разу не оглянулся на него, не позволяя догадаться, что воспитанник в чём-то сомневается.

Зато хозяйка саколь Ольтеру понравилась. Тайтред нисколько не походила на ту, прежнюю Оркас, в сером, пугающем балахоне. Она улыбнулась вошедшему приветливо, даже с долей восхищения. Встала, обошла стол кругом, уселась в кресло напротив мужчины. Эта Оркас оказалась удивительно невысокой, даже миниатюрной, невольно напоминая мужчине, уже привыкшему к высокому росту гутис, девочку-подростка. Но Тайтред это не портило - наоборот. Серые удлинённые глаза на небольшом бледном лице были такими выразительными, что казались нарисованными. Как на загадочных ликах с фресок во Дворце Цариц.

-Уважаемый Ольтер, твоё имя известно всей Гутис. Говори, у меня есть время тебя выслушать.

Дабан будто очнулся, едва не улыбнулся в ответ. Собрался с мыслями, поднёс край ладони к губам.

-Уважаемая Тайтред, я, Второй муж Уважаемой Нгойл Оус, собираюсь дать согласие на обучение моей дочери Ламмы в Школе Дочерей Круга.

Снова привстав, Оркас приблизилась к мужчине вплотную, коснулась его подбородка. В этот миг эмблема СпецСлужбы на груди Тайтред оказалась прямо перед глазами Ольтера. Инстинктивно дабан постарался отодвинуться. Гутис не стала сокращать расстояние - вид Золотого платья всё-таки что-то значил и для неё. Дымчато-серые глаза медленно скользнули вниз. Золотое платье, только внешне напоминающее панцирную броню древнего воина, было предельно легко расстегнуть. И самое неприятное, на таком близком расстоянии гутис не могла не определить, что монитора нет.

-Разумеется, официальное разрешение для обучения в Школе Дочерей Круга даёт отец, но всё-таки... вежливость требует, чтобы мать подтвердила такое разрешение. Как при обряде Согласия... В крайнем случае отсутствующую мать может заменить Хозяин Дома.

Ольтер напрягся. Правила он и сам знал.

-Уважаемая Тайтред, в отсутствие Нгойл её Первый Муж, Арие, не обеспечивает в нашем Доме надлежащего Порядка. Мужчина из Каса унижает моё достоинство в глазах детей и, главное, мешает мне заботиться о них. Вчера Первый муж запретил мне встретиться со старшим сыном, Герром. Я мог бы показать вам письмо от Уважаемый Шин, в котором предлагается эта встреча, но Арие забрал у меня письмо.

Он не собирается позволить моей старшей дочери, Ламме, начать обучение в Школе Дочерей Круга.

Взгляд Оркас выразил искреннее сочувствие, её пальцы провели по щеке мужчины дабан, словно проверяя гладкость кожи.

-Уважаемая Нгойл Оус выполняет работу, особо важную для Круга. Дети столь Уважаемой гутис не должны подвергаться никаким преследованиям и притеснениям. Особенно юная Ламма Оус, которую я лично отобрала для обучения в Школе Надзора. Обещаю внимательно разобраться с твоими жалобами и обвинениями в самый короткий срок, мужчина, Стоящий в Золотом Круге.

Ольтер впервые почувствовал что-то странное в этом разговоре. С самого начала он заговорил не о том, о чём собирался. Несмотря на бурную ссору с Арие он приехал в Службу действительно только ради дочери, и не для чего другого. И не собирался жаловаться на каса. В висках заломило так, что стало трудно думать дальше. - И, конечно, я выясню все обстоятельства исчезновения твоего сына. Эта история вовсе не представляется малозначительной. Странно, что Уважаемая Нгойл сама не обратилась в Службу Защиты.


Наставник упорно молчал всю дорогу в Круг, и потом обратно, и Ольтер тоже молчал, словно им было нечего обсудить. Зато Дома дабан не удержался от маленького торжества, сразу рассказал Арие о посещении СпецСлужбы и разговоре с Наблюдательницей. Большие глаза каса сделались ещё больше, хотя Арие не выглядел слишком удивлённым, скорее рассерженным. Он сразу обратился к Наставнику:

-Где находился ты во время встречи с Оркас?

-Я сопровождал Ольтера до самых дверей саколь. Дальше меня не пропустили.

-Значит, он был в саколь совсем один? - недоверчиво переспросил Арие. - У него же нет монитора.

На какое то время в агрит наступила тишина.

-Нет! - Ольтер отпрянул. - Я стою в Золотом Круге. Ты не смеешь наказывать меня.

-Конечно, нет... Но я запрещаю тебе покидать рабат. Это тяжёлый запрет, но разве у меня есть другой выход.

-И как долго я там пробуду?! - невольно вырвалось у дабан. Почти невероятным напряжением он сдержал поступившие слёзы. В этот миг он возненавидел каса до такой степени, что едва не схватил его за обнажённое горло. - Значит, я снова не смогу видеться с детьми. Ты добиваешься одного - разлучить нас. Надеешься, что Нгойл отправит меня в Дом Отвергнутых.

Арие даже не попытался спорить с нелепыми обвинениями: он совсем не знал этого мужчину с лицом и голосом Ольтера.

Сразу после обеда, спускаясь по боковой галерее в сад, Арие буквально наткнулся на старшую дочь Ольтера. Ламма устроилась на широком сплошном подоконнике окна и явно ждала его - Хозяин Дома всегда проходил здесь в это время. Арие сам собирался переговорить со старшей дочерью дабан, просто до сих пор не выбрал подходящего времени, и вот она сама устроила встречу.

Облегающее тёмно-коричневое платье с вертикальными боковыми разрезами, в которых просвечивал золотистый шёлк, придавало высокой тоненькой девушке внешнее сходство с завораживающе опасной змеёй. Толстая тяжёлая чёрная коса свисала вниз почти до самого пола.

Ничего в этой юной гутис не напоминало Шин, всё изначально было иным: резким, необыкновенно броским, даже вызывающим. И всё-таки дочь Ольтера обещала стать (она уже была такой ) невероятно красивой, только по-своему: неповторимо эффектно и изыскано. Сильная и свежая кровь дабан побеждала здесь древнюю кровь гутис.

И ещё - насколько Арие разобрался в характере Ламмы, - она выросла удивительно проницательной. Каса не был уверен в другом: умела ли эта девушка быть доброй. Это ещё предстояло выяснить.

Остановившись перед дочерью Ольтера, каса почтительно приложил край ладони к губам - ведь перед ним была будущая гутис, уже достойная признания Круга, - затем присел на свободный край подоконника. Нгойл не оставила особых распоряжений в отношении Ламмы, не наложила и запрета рассказывать об отце.

Наблюдая за резвящимися на траве, прямо под окном, огромными полосатыми кошками (любимцами Оссиль), Арие начал говорить о том, что СпецСлужба сделала с отцом Ламмы (насколько понял это сам), и как теперь изменился Ольтер: порой словно абсолютно не ведает, что творит, и как от этого мучается. Наконец упомянул о том, что получено приглашение из Школы Дочерей Круга, и требуется только согласие Хозяина Дома.

-Я всего лишь мужчина, - несколько раз повторил Арие, - и опасаюсь, что Служба Защиты Круга найдёт способы обойти меня. Ты должна принять решение сама, Ламма. Но запомни, они стану спрашивать об отце, и тебе придётся отвечать.

Серебряные глаза дабан смотрели на мужчину каса почти не мигая, внешне невозмутимым, абсолютно взрослым взглядом.

-Ты согласен, чтобы я приняла приглашение Оркас?

-Что я могу ответить, Ламма. Мне известно, что Нгойл отказала Оркас в доверии. Но что Нгойл сказала бы своей дочери, мне неизвестно. Но уверен... Нгойл примет твоё решению, когда вернётся.

-Я правильно поняла, что отцу может помочь только операция?

Правильного ответа Арие не знал. Лучше бы это объяснила Нгойл.

-Мне известно слишком мало, Ламма. Только услышал, как Уважаемая Бассет сказала, что у неё нет даже схемы подключения. - Теперь каса был готов отрезать свой длинный язык. Наверняка, он зря обсуждает это с девочкой, Ламма перевернула его рассказ в другую плоскость. Конечно, Нгойл рассказала бы всё сама, если бы сочла нужным.

-Если такая схема и существует, - рассуждала Ламма вслух, - то может находиться только в самой Службе Оркас.

-Девочка моя, только не спеши. На самом деле всё может быть совершенно иначе. Не так, как я тебе рассказал. - Арие глядел в непроницаемые глаза Ламмы и не мог догадаться, о чём она думает сейчас. - В СпецСлужбе тебя никто не допустит к таким вещам. Пока сама не сделаешься такой, как настоящие Оркас, не заслужишь их доверия.

Глаза Ламмы хищно сузились. Только этого Арие не хватало - не всё у девочки было от отца. Подобный взгляд он видел у самой Шин.

-А кто поможет моему отцу и моему брату, если Нгойл всё время отсутствует?

-Ты не должна думать, что Нгойл не заботится о вас.

-Так я не думаю. Об этом я знаю больше тебя, дадалао. Нгойл Оус истинная гутис, но сейчас ей самой необходима помощь, а разве я не старшая дочь крови Оус?

Слова звучали почти по-детски простодушно, но Арие знал, что это далеко не так. Для гутис просто говорить и клясться означает одно и тоже. Каса встал, сложил руки перед грудью.

-Я никогда не сомневался, что Ольтер правильно воспитал своих детей. Но ты должна знать: мне тоже очень дорог твой отец. Он мой брат, и не только по альятте.

Длинные черные брови строго нахмурились.

-Ты действительно считаешь, что Нгойл не рассердится на него?

-Во имя чистоты Круга! - горячо запротестовал Арие, и осёкся. Не рассердится и не будет строга - это очень разные вещи.

Плавным движением девушка соскользнула на пол. А вот жесты и движения у неё... совсем как у Нгойл, отметил Арие. И ростом Ламма уже с Нгойл, а ведь ещё продолжала расти. Поэтому стоя могла смотреть прямо в глаза Арие жгуче-чёрными отцовскими глазами. Ламма приподняла подбородок. Невидимый, неистовый огонь, зажжённый горячей кровью дабан, почти ощутимо обжёг каса.

-Арие, разреши мне поступить в Школу Дочерей Круга. Я хочу узнать и увидеть своими глазами, что это такое, и познакомиться с Уважаемой Тайтред. Я уже слышала об этой Оркас.

Осталось лишь приподнять руки, замыкая Круг.

-Пусть будет так, старшая дочь Ольтера. Но... не доверяй им и ничего не обещай.

-Я поняла тебя. - Ламма неожиданно приблизила лицо, коснулась губами щеки Первого мужа Нгойл. Вот оно, подлинное наследство Шин - бесстыдный взгляд, никогда не признающий собственного бесстыдства. Или ему только показалось. - Мне понятны твои тревоги, дадалао. Я не прибавлю тебе забот. И ещё... я говорила с Наставником. Отцу слишком одиноко в рабат. Ты мог бы включить специально для него домашние каналы связи, пусть и заблокированные.

-Я уже сделал это. Ольтер сможет видеть все детские и учебные комнаты.


Тёмный Круг давно закончился. Уже не надеясь уснуть и в эту ночь, Арие непрерывно ворочался на своей узкой постели. Весь огромный многолюдный Дом казался притихшим и успокоенным. Но теперь каса узнал, каким обманчивым может быть подобное спокойствие. Как перед сокрушительным, всегда неожиданным - даже если ждешь непрерывно, - ураганом. Мужчина встал, прошёлся в голубоватом полумраке к прохладному тёмному зеркалу бассейна, опустившись на колени, наклонился и намочил ладони, плеснул на себя водой. Она словно обожгла сухую горячую кожу.

Как удивительно сложилась его жизнь. Мог ли Герх Оскамуоту, горделивый и до безрассудства уверенный в себе гирл, выше всего ценивший мужество воина и исполнение долга, и тому же учивший своих сыновей, вообразить для сына такой странный образ жизни? Никогда. И, наверное - да, что-то гирл подозревал. Но как бы отец не беспокоился, он не попытался помешать, уважая решение сына как собственное. Да и настолько ли эта жизнь другая? И здесь требуется прежде всего исполнять долг - даже если гутис понимают долг мужчины по-своему.

Но вот наступил Круга повернулся, как говорят сами гутис, и всё изменилось уже здесь, в этом странном мире. Опасность грозит Нгойл, а он, её муж, может лишь смутно догадываться о характере этой опасности. Ольтер, которого каса всегда и во всём ставил выше себя, оказался полностью беззащитен. Именно так - дабан нуждается в защите. Так почему Нгойл снова покинула этот Дом, не осталась даже ради детей? Неужели надеется, что детей это не коснётся? Герра уже коснулось, а жена перед отъездом даже не упомянула его имени.

Но сколько бы Первый муж не мучился от подобных мыслей по ночам, днём приходилось спокойно исполнять самые обычные обязанности: домашние дела и дети, - прибавилась только забота об Ольтере. Никто и не ждал от каса активных действий, наоборот, всякое другое поведение мужчины сочли бы нарушением Порядка, а, значит, нарушением Круга.

Упав ничком на смятую постель Арие закрыл глаза, постепенно его охватило милосердное забвение.

Очнулся сын гирла, словно оказавшись в капкане. Бёдра были сдавлены, а руки прижаты к изголовью по обе стороны от головы. Инстинктивно Арие попытался высвободиться и тут же понял - это Нгойл сжимает его бёдра коленями, касается губами его глаз. И это не сон, а явь.

Счастье оказалось таким полным, что не осталось места ни для чего иного. Арие настолько расслабился, что почти испугался своего состояния - не осталось сил шевелиться, хотелось только плыть на волшебных волнах. Опомнившись, он радостно засмеялся - как по волшебству вернулась вся утраченная сила.


Кажется, никогда раньше они не целовались так долго, не в силах оторваться друг от друга. Нгойл отстранилась первой, но только для того, чтобы устремиться вниз по телу мужа, пробуя на вкус его грудь, живот, пах. Не выдержав, Арие перевернул гутис, оказавшись сверху, начал в свою очередь целовать её, боясь пропустить хотя бы одну впадинку или изгиб. От женского тела пахло свежим ветром, травой и луговыми цветами: можно было только догадываться, откуда появилась Нгойл. Оба почти ничего не говорили, утоляя жажду прикосновений. Вернее, ничего не утолили - просто упали с постели.

-Ну! - Нгойл немного восстановила сбившееся дыхание.

Арие сразу же сел.

-Как же так, Нгойл? Ты здесь, а ведь Дом закрыт, я сам всегда проверяю.

-Закрыт для меня, глупый каса? У тебя смешные шутки.

- У тебя самый глупый муж. Наконец-то ты узнала мою тайну.

Не отпуская руки Нгойл, словно гутис могла исчезнуть, Арие привстал на коленях.

-Сейчас прикажу принести охлаждённый фрез... для тебя.

-Нет-нет. Пусть даже слуги не узнают, что я вернулась. Принеси немного холодной воды.

Пока мужчина ходил за водой, Нгойл скинула на пол одеяло и подушки, двоим на узкой постели было слишком тесно. Арие сразу лёг рядом, устроился поудобней: рука на груди Нгойл, колено на её бедре, лицо в её волосах.

-Нгойл, наверное, мне следует рассказать... о новых сложностях с Ольтером. Он... дал согласие на поступление Ламмы в Школу СпецСлужбы.

-Гутис... всегда имеет право сделать свой Выбор. А с Ольтером ты поступил правильно, Арие. - Нгойл помолчала, потому что разговор об Ольтере сразу сделал невозможным продолжать то, что они так прекрасно начали. - Только с Ольтером... всё хуже и опасней, чем я могла предположить, когда уезжала. За ним не просто... наблюдают. Его контролируют постоянно, полностью. Как я, например, контролирую свои пальцы. - Нгойл протянула стакан мужу, чтобы он тоже сделал глоток, при этом специально пролила немного воды. Самое страшное, дабан могут внушить любое поведение, а Ольтер жёстко подчиняется командам извне. Вероятно, в СпецСлужбу он отправился не добровольно. В любой момент этот мужчина может сделаться очень опасен и неуправляем. То есть в момент, назначенный теми, кто всё это сотворил. Начнёт поступать как свихнувшийся риг, отвергая и собственное сознание, и разумные команды извне. И тогда будет способен на что угодно. Причинит любой вред.

Я даже думала отправить дабан в Дом Отвергнутых. Если Ольтер утратит всякую связь со мной, возможно, его просто оставят в покое. Но, может быть, и не оставят...

Вскрикнув, Арие отпрянул от жены.

-Нет, Нгойл. Ольтер не переживёт такого позора. И это несправедливо, если на нём нет даже тени вины. Сейчас он ведёт себя безупречно. И он стоит в Золотом Круге. А как же дети?... - Переполненный эмоциями каса даже начал заикаться.

Закинув тонкую руку за голову, Нгойл задумчиво смотрела на коленопреклонённого мужа, думая, что наяву её каса, даже прекрасней, чем представлялся по памяти. Ради неё он принял Закон Круга, оставив свой народ и свои обычаи, но остался тем же самым благородным воином, не желающим ничего знать о коварстве и подлых ударах в спину - чему, к сожалению, очень хорошо выучились сами гутис.

И ни единого раза Арие не позволил себе даже малейшей несправедливости по отношению к дабан. Наоборот, искренне считает, что это ему перепадает незаслуженно много внимания жены. Конечно, именно такому поведению и обучают мужчин гутис, но так ли хорошо учат? В точности следовать Законам Круга непросто. Для Арие это оказалось естественно как дыхание.

Нгойл осторожно потянула мужчину на себя, больше всего страшась, что каса опять попробует испытать над ней свою колдовскую власть - и тогда их снова унесёт лавина вожделения.

-Всё это я помню, Арие. Значит, обязана найти концы этой подлой истории. Разобраться и оборвать их, а ещё лучше - уничтожить. Чтобы защитить Оле по-настоящему.

Пришло время... спровоцировать тех, кто наблюдает за дабан. И сделать это придётся тебе. И не просто так, а по очень серьёзному поводу. Чтобы у Ольтера не возникло никаких сомнений в собственной вине.

-Но каким образом, Нгойл?

-Ты уже сообщил дабан о новом предложении Шин?

-И не собирался. Ведь это только приманка, как можно верить Шин. Я никуда не поеду.

-Ты - нет. Но завтра, то есть уже сегодня, потребуй от Ольтера, перед самой поездкой в Золотой Круг, поставить монитор. Когда он возмутится, расскажи, что опасаешься новых притязаний Шин и упомяни о Герре и полученном письме. Тебе придётся сыграть очень жестоко, чтобы вынудить Ольтера совершить... достаточно некрасивый поступок. Возможно, даже нарушить Круг. Скажи, что запрещаешь даже думать о встречах с Шин, обвини дабан в непристойном поведении. Возможно... он попытается сопротивляться, тогда пообещай наказать. В конце концов запрети всё, даже посещения Золотого Круга. Будь несправедлив, каса, чтобы он сделал попытку вырваться вопреки всему.

Если он сорвётся... Посмотрим, к чему принудят дабан в такой ситуации, что они смогут сделать? Надеюсь, что для хозяев Ольтера угроза его полной изоляции покажется достаточно серьёзной, чтобы они как-то вмешались и проявили себя. - Если Арие и порывался что-то переспросить или даже возразить, то ничем этого не выдал. Ну, вот он и получил то, чего так хотел: будет помогать жене. Правильно предупреждал его Наставник: с желаниями надо быть осторожнее - иногда они исполняются. Нгойл привстала, чтобы собрать разбросанную одежду, предупредила на всякий случай. - Никто не должен догадаться, что я побывала Дома.

Гутис собиралась уйти не оглядываясь, но взгляд снова потянулся к неотразимо притягательному телу Первого мужа, заблудился где-то между напряжённых сильных ног. Рассердившись на себя, Нгойл рывком распахнула дверь, ведущую наружу, в примыкавший прямо к рабат сад.

Каса и не подозревал, что оттуда тоже существует выход. Он перевернулся на живот и замер, прислушиваясь к собственному сердцебиению.


Привычным жестом Ольтер сложил руки и произнёс полагающиеся слова приветствия, но при этом даже не попытался вежливо улыбнуться.

-Ты удивительно хорошо выглядишь сегодня, Уважаемый Ольтер. Новая причёска тебе идёт.

-О, Уважаемый Арие, ты не можешь быть недоволен. Теперь я только тем и занимаюсь, что украшаю себя, хотя и не понимаю, для кого всё это делаю?

-А разве ты не должен ещё и повторять Завет?

Губы Ольтера непроизвольно дёрнулись. Он едва сдерживался.

-Какое занятие ещё ты придумаешь для меня, Уважаемый Арие? Я знаю, что провинился, но... я провёл в рабат слишком много времени. Лучше бы ты распорядился выпороть меня, а не запретил встречаться с детьми.

-Успокойся, Ольтер, - подал голос Наставник, пришедший в агрит вместе со своим воспитанником. - Вспомни о почтительности. Ведь сегодня ты снова едешь в Золотой Круг.

-Первый муж моей жены разрешает? - нарочито удивлённым голосом отозвался дабан, хотя уже был облачён в золотое платье.

-Не забывай о достойном поведении, Ольтер, - снова напомнил Наставник.

Дабан слегка повёл плечами, словно платье сделалось тесным.

-Трудно забыть. Мне напоминают об этом слишком часто.

-И всё-таки ты забываешь, - хмуро повторил Арие, избегая вызывающе прямого взгляда Ольтера, - что в Золотом Круге бывают самые разные гутис. И может случиться так, что ты останешься с кем-нибудь наедине. - Дабан выставил вперёд подбородок - каса бесцеремонно поучает его, чтобы ещё раз унизить. - Я требую, чтобы отныне ты покидал Дом только с монитором, как и полагается Уважаемому мужчине гутис.

-Что?! - Черты лица дабан исказились. - С монитором в Золотом Круге?! Ты собрался сделать из меня посмешище? - Наставник за его плечом рассерженно зашипел, но Ольтер не обратил на это внимания. - Гутис сразу же это поймут.

-Главное, чтобы это поняла Уважаемая Шин.

-Шин? - Из Ольтера словно выпустили воздух.

-Твоя бывшая жена является наследственным членом Золотого Круга, а иногда даже посещает его, так что ваша встреча не исключена. Между прочим, Шин снова обращалась ко мне, обещала встречу с Герром... Так что без монитора ты не переступишь порог.

Пока Наставник, рассерженный поведением воспитанника, ставил монитор, Арие ждал, отвернувшись к окну. Распоряжаться Вторым мужем как строптивым оло было неправильно, но иного выхода не было. Наконец каса повернулся, испытующе посмотрел на мужчину дабан.

-Ольтер, ты ведь понимаешь, что это необходимо.

-Теперь ты позволишь мне встретиться с сыном?

-Конечно, нет.

Чуть не сбив с ног Наставника, Ольтер схватил явно издевающегося над ним мужчину каса за плечи.

-Чудовище, как ты можешь мне запрещать.

-Ольтер! - Замешкавшийся Наставник попытался оттащить дабан назад, не прибегая к парализатору. Ольтер снова оттолкнул его, но Наставник уже активировал парализатор. Удар пришёлся по руке - плечо сразу онемело, потом загорелось огнём. Рука повисла.

-Нет. Не в агрит. - Арие прикрыл собой мятежного дабан. - Немедленно возвращайся в рабат, Ольтер. - Наставник дёрнулся к дверям поспешнее своего воспитанника, но каса снова вмешался.

-Уважаемый Наставник, вы примерно накажете его позднее, а сейчас задержитесь. Мы должны... кое-что обсудить.


Чудовищная нелепость происходящего довела дабан до нового приступа отчаянья. Гнева Наставника Ольтер боялся не меньше, чем посещения ахваг. Потому что точно знал: при любых наказаниях Наставнику точно также плохо, как и ему, если не хуже. Круг Нерушимый, ведь он никому не желал зла, почему всё так получилось?

В голове оглушительно гудело и гремело, словно там непрерывно били в барабан. Ольтер не обращал внимания: куда угодно, только не обратно, в ставший ненавистным рабат. Только не туда, куда посылает Арие. Упрямо, назло самому себе, Ольтер свернул к выходу, прямо на площадку плоттеров.

Если бы Второй муж слышал о самой последней Охранной системе Дома, то знал бы, что никакой побег невозможен. Но дабан ничего не подозревал, поднял свой плоттер как обычно и задал ему новый, но хорошо памятный курс. О последствиях старался просто не думать: всю дорогу упрямо злился на Арие и пытался даже не вспоминать о Наставнике.

Шин оказалась Дома, но это было единственной удачей. Новая встреча с отвергнувшей его гутис была похожа на дурной сон. При виде бывшего мужа Шин презрительно скривила розовый рот, даже не подумала ответить на приветственные слова. Совершенно один, в разорванном на плече золотом платье, с онемевшей от парализатора рукой - и это отец пятерых детей, мужчина, Стоящий в Золотом Круге.

-Итак, Второй муж Нгойл уже ведёт себя подобно оло из Заведения? Поучись тогда у Арие, он специалист в этом деле.

В голове вдруг всё стихло и наступила удивительная ясность. Как он мог... нарушить приказ Арие и отдать себя во власть Шин! Ольтер замер в центре своего бывшего агрит, осознавая неотвратимый ужас уже сотворённого - и не находя никаких оправданий. Попытался прикрыть здоровой рукой порванное на плече платье.

-Уважаемая Шин, я приехал в твой Дом только ради своего сына. Ты обязана вернуть Герра, ты знаешь Закон. Первое официальное заявление от Нгойл, и в этот Дом придут тиори. - Ольтер даже не пропустил обращение Уважаемая.

Гутис покачала в воздухе носком белого сапога, плотно облегающего стройную ногу. Она была в своей обычной униформе и, похоже, не собиралась сегодня в Круг.

-Ты сделался слишком разговорчив, дабан. Осторожнее... Ты многое мне задолжал, отвергнутый мужчина, посмевший встать в Тёмный Круг ради другой гутис. Надеялся ускользнуть от меня таким образом? Ничего не получилось - ты снова ничей.

-Ты не можешь этого знать, - попытался защищаться Ольтер. Он же никогда не носил разомкнутого серебряного кольца - символа отвергнутого мужчины.

Оторвавшись от созерцания собственной стройной ноги, Шин досадливо, как на настырное насекомое, взглянула мужчину, посмевшего возражать. В безжалостно синем взгляде гутис - неужели он имел хоть что-то общее со взглядом Нгойл! - никогда не испытывавшей к бывшему мужу особо добрых чувств, дабан прочитал приговор.

-Мне известно о тебе всё. - Шин произнесла это таким тоном, что мужчина поверил в самое худшее. - А сейчас... я собираюсь обрадовать тебя. Поскольку Уважаемая Бояр до сих пор неравнодушна к твоим, уже не интересным Нгойл прелестям, хочу сделать своей подруге неожиданный подарок.

Ольтер попытался ответить достойно - только ничего по его воле больше не получалось. Лишь рот улыбался сам по себе, словно кто-то раздвигал губы. Стискивая зубы, дабан запоздало попытался сопротивляться, но это оказалось хуже, чем бесполезно. Он сражался буквально с самим собой, и безнадёжно проигрывал сражение. Во всяком случае... у него стоит монитор, запоздало вспомнил мужчина дабан, но от этой мысли легче не сделалось. Арие никакой монитор не защитил.

От глаз Шин было не скрыться, гутис прекрасно понимала, что происходит с мужчиной, и это немного забавляло её. Паника в сердце дабан нарастала как снежный ком, стремительно переходя в леденящий ужас: то, что происходило с ним, наверняка было как-то связано с Подавителем воли (О подобном способе насилия над оло ему шепотом поведал Арие). Иначе почему он никуда не бежит, а стоит и даже улыбается? На ресницах повисли бессильные слёзы. Последним и единственным желанием стало разбить голову о стену, чтобы сопротивляться хотя бы так. Неожиданно для себя Ольтер вспомнил забытых богов Дабан и беззвучно воззвал к Светлому Ялогу, моля о защите.


Бояр не заставила себя ждать слишком долго: появилась сразу же, как только Ольтера доставили в тапес (Шин не хотела, чтобы любовное свидание проходило в её Доме). Золотой наряд гутис означал, что Бояр торопилась, приехала прямо из Круга. Приблизилась, взяла за руку, произнесла своим бархатистым голосом:

-Итак, решил стать благоразумным мальчиком? Шин обещала, что ты больше не будешь понапрасну сердить меня. Что у тебя с рукой, Ольтер? Неужели Шин причинила тебе боль? - Мужчина отрицательно качнул головой. - Тогда улыбнись, и я буду очень ласкова. Тебе всё понравится, упрямый мальчик.

Ольтер промолчал. Он мужчина гутис, от которого, в любом случае, требуется добровольное согласие - так утверждал Наставник. Припомнив наяву собственную добровольность, когда он впервые становился в Тёмный Круг после жесточайших унизительных наказаний-пыток, дабан невольно содрогнулся. Гутис сразу ощутила его дрожь. Провела кончиками пальцев по щеке упрямого молчаливого мужчины, прошептала успокаивающе:

-Не волнуйся так сильно, дабан. Оло помогут приготовиться и вылечат руку, а я вернусь немного позднее, когда ты успокоишься и будешь полностью готов к встрече. Я позабочусь, чтобы тебе было приятно.

Заново осознав, что это не сон, а жуткая явь, дабан напряг все мышцы лица, ухитрился через силу прохрипеть:

-Нет. Это не настоящее. Я никогда...

-Тихо. - Гутис приложила палец к его губам. - Всё настоящее.

-У меня монитор.

-Конечно, я знаю. Монитор нам не помешает...


Сразу же после ухода велл появились слуги. Умело и даже почтительно выполнили всё, что требовалось. Мужчина верил и не верил, что всё это происходит с ним - но какие доказательства требовались ещё? Он лежал на постели в чужой спальне, как покорная безвольная живая игрушка, и даже улыбался, и заранее понимал, что сделает всё, что захочет Бояр. И ничему монитор не помешает - Наставник ошибся. Даже подумалось: "Скорее бы всё закончилось..." Перевернувшись на живот, мужчина уткнулся лицом в подушку, чтобы ничего не видеть и не слышать. Хотя увидеть что-либо было трудно, оказывается, Бояр предпочитала темноту.

Ольтер даже не расслышал, когда гутис подошла. Прохладные пальцы, лёгкие, как прикосновения бабочки, коснулись плеч, сдёрнули покров. Ольтер беззвучно охнул, словно в ответ что-то болезненно кольнуло в висках, нехотя отпустило.

Никакого приказа Ольтер не услышал и поэтому решил не поворачиваться лицом к гутис. По крайней мере, он в этом не участвует. Это было слабое утешение, но дабан и не искал сейчас утешений - только незаметно сам вовлёкся в непозволительно-стыдную игру. Бояр никуда не спешила, руки опускались всё ниже и ниже, и изголодавшееся тело дабан отзывалось. Сопротивляться, даже просто устоять не получалось - Ольтер сам подставлял спину и бёдра под слишком чувственные прикосновения, сам повернулся на бок, потом на спину.

"Нет, ничего этого он не хочет. Жар по всему телу и, одновременно, озноб - всё лишь оттого, что слишком давно ничего подобного не происходило. Круг Милосердный, ведь последнее, что было - это немного нежности в объятиях Сирелл, - и всё".

Пальцы гутис деликатно, без всякого напора, касались сокровенных мест, то легко надавливая, то неохотно отпуская. Чудесная игра, всего лишь игра, в которой воля и желание партнёра ничего не значат.

Но в какой-то момент Ольтер заподозрил, что вовсе не находится под принуждением, а сам желает, чтобы с ним делали именно это. Арие объяснял, что иногда своё положение можно выяснить точно: надо лишь попытаться причинить себе боль. Если получается - в этот миг твоя воля свободна. Дабан с яростью, до крови, прикусил запястье, ощутил благословенную боль - значит, он способен руководить своими действиями и желаниями. Что дальше? Ольтер даже не попытался оттолкнуть гутис, наоборот, послушно изогнулся, отдаваясь умелым рукам, которые вели его к неотвратимому взрыву.

Острое, почти забытое, сладостное ощущение пронзило насквозь. Дабан явственно услышал собственный громкий стон, стон откровенного наслаждения.

Вот теперь можно было прыгать в пропасть стыда и отчаянья. Кажется, никто его больше не держал.

Круг признаёт только желания гутис, дозволяя им делать почти всё. С мужчинами иначе. Если мужчине гутис и разрешались излишества в альятте, то они оправдывались исключительно тем, что были связаны с зачатием ребёнка. Наслаждение тела само по себе недостойно Уважаемого мужчины. Наставник любил повторять: "Строгость, послушание и чистота. Радости тела отвлекают от выполнения долга". Сколько раз Ольтер выслушивал это наставление и повторял его сам.

Однако в наставлениях Круга существует лазейка, которую вынужден признать даже строгий Наставник. Гутис сама вправе решить, что именно правильно, а что нет. Шин никогда не давала мужу слишком много, приучив к строгой сдержанности. Наслаждаться его научила Нгойл: и взглядом, и дыханием, и случайным прикосновением, и словами, и яростной похотью, и ещё бесчисленным количеством даже не называемых, разных и неожиданных способов. Всё назвала правильным и творила колдовство прямо в Круге. "Но, может, Бояр тоже права...", - мелькнула неявная мысль, словно тень от тени, пока сознание оставалось затуманенным.

Только ничего не закончилось, желание ещё не было утолено, наоборот, разбуженное, начало собираться вновь, лишая остатков стыда. "Наставник прав - это безумие, я, точно, схожу с ума". Ольтер неуверенно потянулся к гутис рукой и едва не схватил.

Только Бояр не собиралась ничего продолжать. Одобрительно похлопав мужчину по бедру, встала, стремительно растворилась в темноте. Осталась лишь раскрытая постель, остро пахнущая его собственным вожделением, смешавшимся с непривычным ароматом свежих, ещё не успевших просохнуть, недавно сорванных луговых цветов. Очнувшись от наваждения, Ольтер отчаянно вцепился в край постели. Прощения не было и не могло быть - он нарушил чистоту Круга с чужой гутис. Нарушил добровольно, разве нет?

Неожиданно из-за ширмы появился свет, в жёлтом круге возник оло.

-Дос, я приготовил всю вашу одежду. Когда вы будете готовы, я провожу вас к плоттеру.


Лицо Наставника было покрыто некрасивыми красными пятнами. Возвращение беглого воспитанника он встретил угрюмым молчанием, даже не спросил, кто починил платье и вылечил руку. Накинул на плечи Ольтера какой-то платок и потащил провинившегося мужчину в рабат. Дабан не сопротивлялся, послушно пошёл вперёд, навстречу всем карам и наказаниям. Он даже подумал о Доме Отвергнутых.

Когда выяснилось, что Золотое платье одето прямо на голое тело, Наставник снова ничего не сказал. Дабан тоже упрямо молчал, словно разучился говорить. Только после купания, закутавшись в огромное покрывало, наконец заговорил:

-Я поехал не в Золотой Круг, а в Дом Шин. Оттуда меня увезли в какой-то тапес... На свидание с Бояр. Я нарушил Круг, Уважаемый Наставник.

Наставник ахнул, бессильно осел на скамью. Произнёс не своим, глухим голосом:

-Что ты наделал, Оле. Как ужасно, Оле. Ты хоть понимаешь, как рассердится Уважаемая Нгойл? А Уважаемый Арие? Никогда не видел Первого мужа в таком гневе. Тебе нет оправданья, Круг раздавит тебя. Нет, я не верю - для тебя нарушить Круг невозможно.

-Возможно, - упрямо повторил мужчина, опускаясь перед Наставником на колени и глядя на него снизу вверх невыносимо-жгучими серебряными глазами. - На мониторе есть всё. Ты никогда не учил меня подобному поведению.

Наставник всплеснул руками.

-Ты потерял разум, дабан.

Ольтер тоже так думал.

Переодевшись в строгое платье и спрятав волосы под платок, он наконец решился идти наверх - встречи с Арие было не избежать. Только попросил отпустить его одного - признаваться перед Арие в Нарушении Круга в присутствии Наставника было слишком невыносимо. Однако вместо каса в личном агрит Хозяина Дома находилась Ламма. Она сильно изменилась за последнее время: укоротила волосы, сменила причёску - чёрные волосы были высоко приподняты и затянуты в один тугой хвост. Ольтеру никогда не нравились такие причёски у гутис, но сейчас было не время это обсуждать. Может, такое время больше никогда не наступит. Он даже не смог приказать дочери уйти. Старшая дочь взглянула на вошедшего отца поразительно невозмутимо.

-Чего ты добился, Ольтер? Стал мужчиной, недостойным уважения.

Оправдываться перед дочерью было нечем, и дабан почти обрадовался, когда появился Арие.

Каса прошёл к окну, затем повернулся к нему спиной. Арие было не по себе, хотя он хорошо это скрывал. То, что предстояло сказать, было несправедливо. Во всяком случае, не Арие осуждать и наказывать Ольтера. Дабан лишь в точности повторил его ошибки, причём сам-то каса делал их добровольно, хуже того, по глупости, а Ольтер - по принуждению.

-Вопреки моему запрету ты самовольно покинул свой Дом и отправился в чужой. Я знаю о твоих причинах, Ольтер, но все они никак не оправдывают безрассудного поведения, и ты сам это понимаешь. - Ольтер и не пытался возражать. Застыл, скрестив руки. - Ты хотя бы видел Герра?

-Нет, Уважаемый Первый муж моей жены. Герра не было в Доме Шин, я так думаю.

Не выдержав, Ламма шагнула вперёд:

-Уважаемый Арие, что всё это означает? Как мой отец сможет жить дальше, если Нгойл отвергнет его окончательно?

Ольтер только попытался что-то произнести в ответ. Каса вместо него слегка обнял девушку за плечи, прикрыл её рот ладонью:

-Не спеши быть нетерпимой, Уважаемая дочь Нгойл. Нам всем слишком нелегко сейчас.

-Но ведь Нгойл обязана отвергнуть недостойного мужчину.

-Кто может приказать гутис сделать что-либо против её желания?

-Но таков обычай Круга, Уважаемый Арие. Почему Нгойл должна нарушать обычай ради недостойного. Ведь он...

-Гутис имеет право прощать.

-Ты говоришь такие слова, чтобы утешить меня?

-Нет, гутис не нуждается в утешении. Но я знаю, насколько сильно Нгойл дорог твой отец. И я сам испытал великодушие жены. Иди сейчас наверх, Ламма. Разве твой баули не ждёт тебя? И сегодня я сам приду послушать о твоих успехах.

Ламма взглянула через плечо на отца, небрежно взмахнула рукой, бросила ему в лицо:

-Я поступаю в Школу Надзора за Защитой Круга. Ведь ты этого хотел, Ольтер? - Она прошла мимо отца к двери. Высокая и очень изящная, узкобёдрая, длинноногая, ещё слишком юная гутис с иссиня-чёрными волосами, оттягивающими назад горделиво-царственную голову.

Арие дождался ухода девушки, но затем буквально набросился на мужчину дабан, швырнул его в кресло:

-Что же с тобой произошло в Доме Шин, Ольтер? Твой монитор чист? - Каса был убеждён в положительном ответе, ведь с монитором настоящая близость невозможна. К его изумлению дабан отрицательно качнул головой, произнёс едва слышно:

-Я нарушил чистоту Круга. - Ольтер надеялся, что Наставник уже доложил всё. Оказалось, самое худшее он скрыл.

-О! - Арие уставился на мужчину дабан в неподдельном ужасе. Наконец смог продолжать нарочито ровным, спокойным голосом.

-Вызвать Наставника, или позволишь мне прикоснуться к твоему монитору?

-Наставник уже снял его. - Внутренне Ольтер подготовился ко всему. Он разжал ладонь и положил монитор на край стола. - Вот он.

Мужчины смотрели запись, явно смущаясь присутствия друг друга. Монитор сохранил все подробности, сопутствующие физиологическому процессу бесстыдного возбуждения, получившего естественную разрядку. Все ощущения. Всё как наяву, даже ярче. Ольтер сам не представлял, насколько бурно у него всё происходило. Хотя возможности монитора оказались не безграничны: самой гутис на записи не оказалось - Бояр держась в стороне, ведь настоящего совокупления не было.

Арие растерялся окончательно... Лучше бы ничего этого не видеть, но... непоправимого, того, что каса сам делал в Заведении, дабан не совершил. Если бы только рядом с Ольтером была не чужая гутис.

Первый муж отошёл к самому дальнему окну, отвернулся, обхватил себя обеими руками. Неожиданно для себя от увиденной сцены он тоже возбудился, под одеждой сделалось влажно.

-Круг Свидетель, ты бесстыдно нарушил Закон. Я могу лишь молить Нгойл о милосердии ради твоих детей. Чтобы Нгойл не отказала им в праве носить имя Оус и не объявила незаконными - ведь никто из них ещё не признан. Но что мне делать с тобой, Ольтер?

Каса произносил те слова, что был обязан говорить. Никаких звуков за спиной он не расслышал( мягкий ковёр скрадывал шаги) и едва не вздрогнул, когда мужчина дабан заговорил, стоя уже прямо за ним:

-Не знаю, какую власть доверила тебе Нгойл, Уважаемый Арие. Надеюсь, ты захочешь быть добр ко мне. Но ты должен знать: я не нарушил Закон рождения только потому... что гутис не захотела этого от меня... Я с благодарностью приму любое твоё решение, Первый муж Нгойл.

Оборачиваться Арие не захотел.

-Наставник ещё не наказал тебя?

-Нет, он ждёт твоего решения, Хозяин Дома Нгойл.

-Отправить тебя в Дом Отвергнутых я не могу - таких больших полномочий Нгойл мне не оставила. Пусть она сама решит твою участь, когда вернётся. Но... я запрещаю покидать рабат. Совсем. Ты даже не станешь посещать Золотой Круг. - В голове Ольтера что-то вспыхнуло и отозвалось уже знакомой болью, находясь внутри которой было невозможно думать. Дабан резко дёрнул головой, не понимая, что собирается сделать, но почему-то давление в висках сразу отступило. Ольтер покорно поклонился, хотя сейчас Арие и не мог увидеть его движений. - Не знаю, что решит Нгойл, - повторил каса, - но ты же... не возражал? - Он повернулся лицом ко Второму мужу. - Ведь Нгойл тоже делала с тобою... так?

Ольтер и не собирался отвечать на возмутительный последний вопрос, резко отступил. Конечно, от мужчины каса Нгойл желала не только детей. Конечно, Нгойл делала с каса и это, и многое-многое другое, о чём дабан даже не догадывался.

Арие круто развернулся следом. На гладкой груди каса, в приоткрывшемся узком вырезе рубашки, Ольтер вдруг ясно различил чёткий красноватый след от укуса. Дабан даже не сразу сообразил, что это такое. Круг Неумолимый - откуда? Моментально вспомнилось, что личным оло Арие сделался бывший юэль. Сердце сдавило ужасное подозрение, замешенное на вновь возродившейся, никуда и не исчезавшей, мучительной ревности. Всё вместе мгновенно прокрутилось в сознании. И после этого Арие... смеет обвинять его. Прижав скрещенные руки к груди, дабан снова опустил голову и солгал:

-Да.

Арие перевёл дыхание.

-А сейчас возвращайся к себе. Посещать тебя в рабат будет запрещено даже Наставнику. Чтобы наставлять в Правилах Поведения, он будет общаться с тобой по обратному каналу связи. И ещё... Ты снова должен читать Завет, с самого начала. И всё пояснения к Великой Книге.

-Да, Уважаемый Арие. - Дабан всё сделалось безразлично.

-Тогда идём. На этот раз я сам провожу тебя в рабат, чтобы ты не сбился с дороги. И пусть смилуется над тобой Неумолимый Круг.


* * *

Бонир встретила появившуюся на балконе Нгойл нарочито безразличным взглядом, отметила определённый беспорядок во внешнем виде, поставила недопитый бокал с фрезом на широкий выступ стены, слегка похлопала в ладоши.

-Понимаю твой высокий долг, дочь Ламмы-Лаурит. Чистота мужчины перед Кругом - прежде всего. Прекрасное представление. Ольтер даже не подозревает, что не сумел нарушить Круг. Несчастный любовник. Тайно наслаждаться собственным мужем - это особое извращение.

Наполнив фрезом свободный бокал, Нгойл присела на подлокотник плетёного кресла, с удовольствием сделала большой глоток ароматного густого напитка - на её новой работе ничем подобным не угощали.

-А он действительно испытал с тобой подлинное вожделение? Или была лишь симуляция? Шин предупреждала меня о сильном Подавителе воли.

Улыбка Нгойл давно погасла, осталась только угроза.

-Ради желания гутис существуют оло или отверженные. В Виарон уже появились привлекательные юэль из Окая. Желать чужого мужчину - это всегда преступление, Стоящая в Круге. Признайся, на этот раз ты переступила через край. Твой каприз слишком далеко тебя завёл, я вынуждена защищаться. - Бонир пожала плечами, затем выразительно скривила губы: она вообще не признавала юэль.

-А я не представляю, для чего Корпусу иметь своё Заведения. Ведь у вас существуют особые соблазны.

Нгойл вынужденно усмехнулась.

-Шин использует тебя. Ты доверилась моей сестре, Бонир - и очень просчиталась. Склонность к приключениям с чужими мужьями завела тебя слишком далеко. Тебя втянули в преступление против Круга.

Бояр невольно поёжилась. Конечно, она не подавала виду, но предупреждения Нгойл действительно испугалась, тем более что сегодня с дабан всё происходило непонятно. Прежде всего Ольтер был не из тех мужчин, которых тянет на приключения. Наоборот, муж Нгойл был безупречен всегда. Именно это и привлекало Бонир. И когда Шин сообщила, что дабан ждёт, изнывая от желания... она очень удивилась. Конечно, соблазн оказался велик, и Ольтер на самом деле улыбался, встречая её. Бояр воспользовалась бы ситуацией, если бы в тапесе их не поджидала эта сумасшедшая.

Оставалось только делать вид, что всё в порядке и они почти подруги.

-Я не могу тебе не верить, Уважаемая Нгойл, но хочу знать гораздо больше.

Сапфировые глаза сузились, некоторое время Нгойл открыто всматривалась в глаза соперницы, словно читала там её мысли.

-У Ольтера стоит не обычный Подавитель воли.

-А что?

Нгойл внимательно наблюдала за Бояр.

-Некая... система с особо расширенными функциями. Или ты настолько наивна, что поверишь: Оркас установили мужчине блок, чтобы только порадовать тебя?

От таких откровений Бонир не сразу пришла в себя, поёжилась, представляя зловещую картинку, которая вырисовывалась за короткими словами Нгойл. Растерянно задала она вопрос, забыв о самолюбии:

-Оркас...?! Но причём здесь Шин, чего она добивается?

Даже сейчас Нгойл было неприятно обвинять сестру, особенно перед Бояр. Только кто говорит Шин?

-Похоже, у нашей Шин заключён договор с игроками, играющими по собственным правилам, и только в свою пользу.

-С кем это? - Бояр окончательно запаниковала.

-Я бы ответила, - медленно выговорила Нгойл, - с предателями из СпецСлужбы. Другого вывода здесь не сделаешь. Тебе не хуже меня известно - Оркас очень мало волнует, где, с кем и каким образом развлекаются гутис. Они и сами любят развлечься. Ради удовлетворения любопытства Оркас не стали бы хлопотать. - Нгойл допила фрез, со звоном поставила бокал на ограждение балкона. - Только вживить в моего мужа такую биопсихокорректорную схему... Даже Корпусу это сегодня не по зубам.

Бояр позеленела. Даже не стала допытывать, уверена ли Нгойл в обвинениях, и требовать доказательств. Сказанного и так было слишком много, чтобы хотелось узнать лишнее. Призналась беспомощно:

-Я ничего не знала.

-Что ж, Бояр, ты подставилась только сама. Однако... ты стоишь в Золотом Круге и принимаешь решения. Сейчас я вижу - ты испугалась, и это правильно. - Промолчав, Бояр отвернулась. - На чьей ты стороне, Бонир? На стороне Золотого Круга и Гутис, или тех, чьих имён я ещё не знаю, но кто притаился в непроницаемой тени СпецСлужбы.

Издав непонятный горловой звук, Бояр подавила едва не прозвучавший вопрос. Всё-таки вернула себе часть самообладания, повернулась лицом к вопрошавшей.

-Я стою в Круге, и здесь для меня нет никакой другой стороны. - Она сделала паузу, заставила себя улыбнуться. - Однако... не обещаю, что навсегда отказалась от дабан. Ещё ни один понравившийся мне мужчина не уходил от меня. Спорим на...

Как раз в этот момент на балкон упала тень. от тапеса плавно отошёл плоттер, увозивший мужчину дабан. Нгойл не стала смеяться над словами Бояр. Просто отложила последнее предупреждение в памяти, хотя сейчас было и не самое подходящее время для выставления счетов.


## Глава 8


Наставник


Мужчины гутис исключительно редко пользовались Внешней Связью - это никак не поощрялось, поэтому Арие не слишком уверенно ответил на вызов, поступивший от Бояр. Кроме того, даже уверенный, что Бонир не сможет проникнуть в Дом, каса серьёзно опасался этой гутис.

Он встал в границах сферы. Приветствуя гутис, сложил ладони перед грудью. Запястья мужчины были украшены браслетами времён царства Садди. Подлинными, вырезанными древними умельцами из молочно-зелёного камня вручную, и уже тогда стоившими целое состояние. Теперь они и вовсе не имели цены.

-Приветствую вас, Стоящая в Золотом Круге.

У гутис одобрительно дрогнул уголок рта:

-Жаль, милый каса, что с тобой рядом нет Уважаемого Ольтера. При нашей последней встрече мужчина дабан доставил мне огромное удовольствие. В знак благодарности я собираюсь помочь ему, наконец, отыскать пропавшего сына.

-И я, и мой аль-атар будем благодарны за любую помощь, Уважаемая Бояр. Но, к сожалению, Уважаемый Ольтер не сможет поблагодарить вас лично.

-Не зарекайся. - Гутис снова усмехнулась и вытянула вперёд руку, словно собираясь прикоснуться к каса прямо через размытый контур сферы. Тот инстинктивно сделал шаг назад, но взгляд не опустил. - Юный Герр находится сейчас в Плизе, в Школе Наставников.

-Но... Уважаемая Бояр, сына Ольтера не могли принять в Школу без согласия Нгойл.

-Что я могу тебе сказать... Возможно... я говорю только возможно, что сведенья об этом мальчике были не слишком точны, если в Школе не возникло никаких вопросов. Но, ты понимаешь, мужчина каса, что не можешь ехать туда один - это бесполезно. Братья-Наставники не согласятся даже разговаривать с мужчиной. Но если хочешь... - Гутис лукаво подмигнула. - Я найду время съездить на Плизу... вдвоём с Ольтером?

-Благодарю за любезное предложение, Уважаемая Бояр. Уверен, вы не посчитались бы ни с каким трудом, чтобы помочь старшему сыну Ольтера. Вряд ли мы вправе так сильно вас затруднять.

До отвращения благопристойные фразы выговаривались через силу. Лицо Арие сохраняло во время разговора приветливую улыбку, хотя мужчина отлично помнил, какое зло причинила эта гутис Ольтеру.

Ещё раз поблагодарив от имени жены, каса погасил сферу.


Немного позднее, так и не покинув саколь жены, где была установлена Внешняя связь, каса послал за Ламмой и Оссиль.

Девочки никогда не были особо дружны, скорее, наоборот. Ламма завидовала сестре по банальной причине: та официально считалась Первой дочерью Нгойл, поскольку являлась старшей дочерью Первого мужа. Простить этот факт дочь Ольтера не могла, поэтому, не имея возможности открыто выражать свою зависть, не забывала насмешливо-снисходительно выгибать бровь в ответ на любые действия сводной сестры. И, кроме того, как старшая по возрасту, постоянно делала Оссиль ядовитые выговоры и замечания. Отвечать тем же Оссиль ещё не могла, но не слишком уступала: показывала в спину старшей язык и сплетничала про неё братьям.

Арие посадил девочек по обе стороны от себя, взял их за руки, но обратился непосредственно у своей дочери:

-Я буду говорить сейчас о вашем брате, Герре. В будущем он предназначен стать твоим мужем. Ты ведь хорошо понимаешь, маленькая гутис, что уже сейчас отвечаешь за него.

Большие глаза девочки сделались еще больше - настоящие зелёные озёра.

-Что ты знаешь о Герре, отец?

У Ламмы выразительно изогнулась тонкая бровь. Какая несдержанная малышка - ведь Арие сейчас всё расскажет сам.

-Я только сейчас узнал: Герр находится в закрытой Школе Наставников на Плизе. Я хочу, чтобы вы съездили туда - обе, и потребовали возвращения брата Домой. "Если только не поздно", - вдруг промелькнула ужасная мысль. - Немедленно, прямо сейчас.

-Но, - Ламма даже привстала. - В Школе Наставников требуется исполнение формальностей, и, кроме всего прочего, добровольное заявление самого Герра.

Оссиль тоже встала следом за сестрой.

-Отец, разве... Герр мог так сделать?

Арие сочувственно посмотрел на Ламму. Дочь Ольтера выглядела совсем не встревоженной, ну, разве чуть-чуть. Но каса знал точно - она скрывает собственную тревогу только из-за Оссиль. На самом деле Ламма ревниво любит всех своих братьев.

-Вы - гутис, и должны понимать, что Герр наверняка запуган, поэтому, может совершить ошибку. Нетрудно представить, чем могла угрожать мальчику Шин. Вы можете и обязаны убедить брата, что он находится под вашей защитой, и вы его не оставите.

Ламма резко прервала Первого мужа матери:

-Как жаль, что я не могу просто приказать брату. Герр способен просто заупрямиться, он же весь в Ольтера? А я из-за начала учёбы не стала спешить с получением Признания Круга.

-Если Герр попытается упрямиться и возражать - это будет неправильно и очень плохо. Он должен подчиняться сёстрам добровольно. Забрать его силой вы тоже имеете право, достаточно показать в Школе Брачный Договор. Но... лучше обойтись без Договора. Из-за него может потребоваться разбирательство в Суде Круга, если Наставники настроены резко против.

-Значит, мы поедем совсем одни? - поинтересовалась Оссиль.

Арие чуть виновато улыбнулся:

-Не думаю, что это опасно для вас, дочери Нгойл. К сожалению, я никак не могу ехать. Мне запрещено.

-Хорошо. - Сама Ламма не очень тревожилась из-за опасностей поездки и отлично понимала положение мужчины каса. - В крайнем случае, я могу обратиться за помощью к Сестре-Наблюдательнице Тайтред.

-О, Ламма! - Арие не знал, как произнести "нет". - Надеюсь, что помощь не понадобится.


В плоттере старшая сестра покосилась на младшую, одевшуюся для столь ответственного дела в совсем детское смешное платье с пышными оборками по подолу, расшитыми розовыми, зелёными и жёлтыми цветами. Будущая Оркас снисходительно усмехнулась. Сама Ламма была в строгой униформе СпецСлужбы, хотя и без золотого круга на груди - ведь она ещё не настоящая Оркас. Единственное украшение - ярко-алая лента, обвивавшая тяжёлый хвост волос.

-Тебе хотя бы нравится мой брат?

Неожиданно младшая сестра ответила строгим взглядом, в упор:

-Очень нравится, сара.

-Хм... Но Круг Свидетель... Герр боится тебя. Вернее, не тебя сейчас, а когда ты вырастешь и сможешь поступать так же как Шин. - Ламма медленно усмехнулась. - Знаешь, сара, тебе ведь не обязательно исполнять Брачный Договор. Ты вправе расторгнуть его в любое кольцо.

-Ламма, - строго отозвалась Оссиль, и последовавшие слова звучали в устах юной девочки странно. - Герр боится не меня. Он боится обязанностей мужчины, стоящего в Тёмном Круге.

Ламма кивнула, соглашаясь. Малышка правильно всё понимает.

-Почти все мальчики часто этого боятся, но не становятся из-за глупых страхов Наставниками. Дай мне обещание, Оссиль: если в своё время Герр пожелает встать в Тёмный Круг ради какой-то другой гутис, сам пожелает - ты позволишь ему. И не будешь принуждать насильно... - "Как Шин принуждала отца", - едва не договорила вслух дочь Ольтера.

Оссиль ответила не сразу, задумалась, поправила мягкие складки юбочки, снова произнесла серьёзно, как совсем взрослая гутис:

-Да, сара. Если Герр пожелает сам, я не стану его принуждать, Круг Свидетель.


Школа Наставников предстала перед глазами дочерей Нгойл мрачным древним сооружением, неприступной крепостью, совершенно не похожей ни на какие иные здания в Гутис. Толстые глухие стены прорезали редкие щели окон, утопленные внутрь каменной кладки, непрозрачные, и для чего-то дополнительно затянутые решётками. На сложных кованых переплетениях играли тёмные блики. В другое время эта Школа имела шанс заинтересовать Ламму в архитектурном смысле, но сегодня юная гутис лишь окинула мрачный фасад равнодушно-надменным взглядом, непроизвольно подражая взгляду Тайтред.

Внутри Школы было лишь немногим веселее и уютнее. Очень высокие потолки, абсолютно голые отштукатуренные стены пустынных коридоров, серый с белым пол. Также холодно выглядел и саколь Ведущего Наставника Школы. В нём красовался один длинный стол и один стул для посетителя, который должен был сидеть на нём, очевидно, в качестве обвиняемого. Что-то было в этом неуловимо знакомое, напоминающее приёмы самих Оркас, всегда стремящихся произвести нужное впечатление. Пожав плечами, Ламма обошла стул, приблизилась прямо к восседавшему во главе стола Наставнику, посмотрела в упор, обычным спокойным взглядом гутис. Едва заметно кивнула, что можно было при большом желании счесть приветствием:

-Я Ламма Оус, а это моя сестра Оссиль.

Наставник невольно встал навстречу гутис. Одет он был безупречно строго, во всё чёрное, без единого светлого или цветного пятнышка - униформа Братьев-Наставников. Высокий, стройный, безупречно сложённый, хотя достоинства фигуры под жёсткой одеждой были не столь очевидны. Как и обычные Наставники, Ведущий Наставник Школы выглядел не старше обычного мужчины гутис, возраст ему как бы добавлял чёрный костюм, гладкая причёска (тёмно-золотистые волосы были туго стянуты внизу, у самого основания шеи) и, конечно, внушительная манера держаться - этому Наставников обучали специально. Общее впечатление нарушало лишь бледное лицо с прозрачно-синими удлинёнными к вискам глазами в тени длинных ресниц (глаза истинных гутис). Лицо казалось буквально срисованным с осыпающейся стены позабытого подземного святилища в Садди; перед подобным ликом хотелось опуститься на колени и просто молиться, а не помышлять о длинных пушистых ресницах и мягком завитке около виска. Или, наоборот, очень даже помышлять. Дочь Ольтера любовалась странно-безупречными лицами, когда участвовала в восстановлении древних росписей.

Из-за синих глаз Наставника Школы Ламме здесь не понравилось ещё больше - в обычной жизни дочь Ольтера относилась к такому цвету глаз с предубеждением, и единственным исключением являлась сама Нгойл.

Наставник слушал нежданных посетительниц не слишком охотно, сделал вид, что удивлён нарушениями, связанными с процедурой поступления Герра. У Ламмы сузились глаза, она прислонилась к краю стола, взглянула на стоящего прямо перед ней Наставника словно сверху вниз.

-В данном случае мне недостаточно твоего слова, Уважаемый Брат-Наставник. Я бы хотела увидеть документ, подтверждающий согласие Уважаемой Нгойл с нахождением её старшего сына в стенах Школы. Если я не увижу соответствующего документа, а я знаю о возражениях Нгойл, то немедленно, прямо отсюда, направлюсь в СпецСлужбу и потребую расследования этого загадочного дела. - Небрежным жестом Ламма положила руку на плечо подошедшей сестры. - Уважаемый Брат-Наставник, вы обязаны знать, что у моей сары Оссиль, дочери Арие, имеет особые права на Герра. Она вправе видеть брата в любое время, поскольку у них заключён Брачный Договор.

Мне представляется, что недоразумение, случившееся в вашей Школе - это опасное нарушение Закона. Сомневаюсь, что завтра вы ещё останетесь Ведущим Наставником этой Школы. И ещё одно: отец Герра, Уважаемый Ольтер, является членом Золотого Круга. Все претензии Уважаемого Ольтера также будут охотно выслушаны в Службе Защиты Круга.

Закончив угрожать, Ламма замолчала, не сводя жёсткого взгляда с Наставника. Если она и ощущала хоть малейшую неуверенность, то это было незаметно даже Оссиль. Брат-Наставник провёл ладонью по полированной поверхности стола, послышался тихий скрип.

-Герр был принят в Школу с разрешения его Уважаемая матери Шин Оус.

Ламма буквально отчеканила:

-По решению Суда Круга Герр является сыном Уважаемой Нгойл Оус. Я слышала о гутис по имени Шин, но она для Герра никто. Запрос в Системную Сеть в подобных случаях обязателен.

Не выдержав, Наставник моргнул:

-У меня не возникло никаких сомнений, ведь мальчик сам выразил горячее желание остаться в Школе.

Юная гутис промолчала, отметая это оправдание как несущественное. В саколь повисло недоброе молчание. Ламма была не права в одном - она ещё не была гутис, значит, не могла ничего требовать и обвинять. Наставник это понимал - на запястье девушки не было парализатора. Формально Наставник мог продолжать спорить, но не захотел. Сложив руки таким образом, чтобы был виден золотой перстень, он объявил своё решение:

-Да, на этот раз мы не выполнили всех формальностей, удовлетворившись словом гутис. На моей памяти... впервые выясняется, что произнесённое слово гутис так сильно расходится с истиной. Теперь я сделаю соответствующий запрос в Системную Сеть, но вы, конечно, можете увидеть Герра и увезти с собой прямо сейчас.

-То есть... Герр сможет стать в Тёмный Круг... в своё время?

-Несомненно. Он не подвергнут изменениям.

В лице Ламмы впервые что-то дрогнуло, но она промолчала.

Не повышая голоса, полностью сохраняя самообладание, Ведущий Наставник Школы вызвал в саколь воспитанника Герра. Девушка внимательнее вгляделась в тонкие черты лица, неожиданно задала вопрос:

-Уважаемый Брат-Наставник, назовите Дом, в котором вы родились?

Подобные вопросы здесь задавали редко. Поступая в Школу, Наставники как бы утрачивали связи по крови. Впервые за время разговора Брат-Наставник едва заметно нахмурился.

-Уважаемая Ламма, какое это имеет значение?

-Разве это тайна, Брат-Наставник?

-Я Кабери, из Дома Оус.

Ламма и Оссиль невольно обменялись вопросительными взглядами, но Наставник не собирался ничего уточнять.

Вскоре в саколь появился Герр. Он уже одевался в тёмную униформу, почти как у старшего Брата-Наставника. Непослушные, всегда рассыпающиеся волосы были туго стянуты и тщательно спрятаны под круглую маленькую шапочку.

Оссиль первой рванулась к брату, но её остановила рука сестры.

-Герр. - Голос Кабери остался негромок и ровен. - Твои сёстры убедили меня, что ты находишься в нашей Школе незаконно, без согласия матери. Ты обязан вернуться с сёстрами Домой.

Герр хотел что-то возразить, но не решился, опустил голову, стиснул внизу ладони.

-Я подвёл вас, Брат-Наставник, простите. Вся вина лежит только на мне. Я думал... так будет лучше.

Подойдя к сёстрам, вышедшим ему навстречу, мальчик нагнулся, опустился на колено, коснулся губами сначала запястья Оссиль, взволнованной не меньше его, потом Ламмы, снова встал, повернулся к брату-Наставнику. Тот, сложив ладони вместе, ритуальным жестом дотронулся до его лба.

-Ты искал свой путь в Круге, мой младший брат. Я понимаю.

Недовольно хмыкнув, Ламма подтолкнула брата к выходу, прошипела в спину:

-Он искал свой путь в Круге, герой Гутис.


Усевшись в кресло плоттера немного боком, юноша плотно сдвинул колени, спрятал под них ладони. В серой форме воспитанника Школы он выглядел особенно хрупким и по девичьи изящным, хотя, конечно, уже перестал быть ребёнком. Наоборот, Герра уже можно было называть молодым мужчиной. Развернув своё кресло лицом к брату, чувствуя спиной взгляд старшей сестры, Оссиль задала первый вопрос:

-Это Шин заставила тебя приехать сюда?

Герр отрицательно покачал головой:

-Шин было почти всё равно. Она сказала - да, но захотел я сам.

-Но почему, Ге? Неужели так сильно боишься меня?

-Нет. - Герр мгновенно вспыхнул. - Извини Оссиль, я просто не хотел становиться... собственностью. Ничьей - даже твоей.

Оссиль тоже вспыхнула. Неожиданно Ламма остановила плоттер, посадила его, даже приоткрыла дверь наружу. Вытащила из-под сиденья эр-хлыст, сердито взглянула на дочь Арие:

-Сара, я надеялась, что ты уже способна понимать свой долг и исполнять его. Герр уже достаточно взрослый и должен понести наказание за подобный самовольный поступок. Придётся мне всё сделать самой.

Решительное лицо будущей Оркас потемнело от давно сдерживаемого гнева, в голосе не появилось и доли сомнений. Оссиль испугалась гнева сестры не меньше, чем брат, хотела что-то возразить, но авторитет Ламмы действовал и на неё. Герр вжался в глубину кресла, прикрылся локтём, хлыст обжёг его крест накрест.

Не вытерпев слишком сильной боли, юноша вскрикнул, вскочил и внезапно рванулся мимо сестёр, распахнул настежь дверь и бросился бежать. Ламма повернулась к пульту, собираясь дать команду на преследование, но Оссиль схватила сестру за плечи:

-Сара, что ты наделала!

Ламма стряхнула её руки, повысила голос:

-Это твоя обязанность - наказать Герра за своеволие.

Младшая сестра продолжала удерживать старшую:

-Не надо, сара. Я сама найду Герра, и ты больше его не ударишь. Я помню Договор, тебе всё-таки необходимо моё согласие. Даже Ольтер никогда его так не наказывал.

-Потому-то всё и получилось.

-Ламма, во имя Круга. Обещай, что не тронешь его больше. Он же наш брат.


Склон холма был завален огромными валунами, и разыскать среди них беглеца удалось далеко не сразу. Чтобы его не заметили, Герр сидел, обхватив руками колени и вжав в них голову. Оссиль спустилась с каменной тропы, присела на корточки, вздохнув, осторожно дотронулась до плеча брата.

-Очень больно, Ге?

Герр промолчал, но ещё сильнее вжался спиной в мшистую влажную поверхность камня. Девочка с нежностью обняла брата за шею, погладила по волосам - шапочку он где-то потерял. Постепенно юноша расслабился, поднял лицо, выговорил через силу:

-Прости меня, Оссиль. Круг-Свидетель, я так обрадовался, когда ты приехала за мной. Мне было очень плохо здесь. Я увидел в Школе много такого, о чём и не подозревал раньше. Что я наделал? - Герр мог бы рассказать, что эр-хлыст в Школе Наставников вовсе не считается наказанием, всего лишь подготовкой. Прежде, чем получить в свои руки власть, Наставник должен понять на себе, что значит наказание, прочувствовать его и правильно пользоваться болью. Правда, Герр ещё и не приступил к настоящему обучению, смотрел только, как это делают с другими.

-Знаешь, Ламма больше не тронет тебя.

Лицо юноши дрогнуло - он никогда ничего не расскажет Оссиль.

-Я знаю Ламму, и не ждал ничего другого. Но так сразу, словно я всего лишь неразумный оло. Поэтому и не выдержал.

-Ламма вовсе не хочет тебе зла. Она любит тебя, Ге. Она теперь Оркас.

-Ох, Иль. - Герр против воли усмехнулся, выпрямился, вытянул длинные ноги. - Ламма совсем не такая как ты. Иногда она почти как Шин. Когда я был... не старше тебя, Шин однажды сама наказывала отца. И взгляд был такой же, как у Ламмы сейчас. Я всё видел и запомнил.

Рука Оссиль задела след эр-хлыста, и юноша болезненно поморщился - плечи жгло огнём. Сестра заметила его гримасу.

-Герр, покажи, что у тебя там.

-Ничего.

-Пожалуйста, Герр.

Юноша неохотно расстегнул застёжку ворота, спустил платье. Эр-хлыст не оставил видимых следов, лишь немного припухала кожа в месте удара. Но боль была нетерпимой, как от настоящего ожога. Оссиль оглянулась вокруг, поискала глазами среди ползучей травы и корней, выбрала какое-то одно растение. Приложила свежие листья к коже, осторожно, но очень ловко прибинтовала их к телу с помощью полосок, оторванных от оборки юбки.

Герр постарался терпеть, даже не морщился, и жжение на самом деле стало быстро уменьшаться. Он тщательно привёл в порядок платье.

-Оссиль, откуда ты умеешь... так делать?

-Как так? Ну, меня учит отец, когда берёт с собою... Нет, не в лес, туда нельзя, но в нашем саду тоже много чего растёт, и Арие так интересно говорит... о всех растениях и животных. Правда, о других, которые в Каса. Ну, ещё, я сама запоминала по учебнику... Девочка смутилась, словно делала что-то плохое.

Герр недоверчиво покачал головой, пошевелился, коснулся пышной юбки девочки, поправил испорченную оборку, невольно любуясь удивительно маленькими ступнями.

-Скажи, ты еще не передумала назвать меня своим мужем? - Взгляд сын Ольтера сделался смущённым. - Ах, Оссиль, я знаю, что не прав. Никогда больше не сделаю подобного. И, конечно, ты имеешь все права надо мной, дочь Арие. Но только ты одна. Неправильно, если меня станет наказывать кто-то другой. Я не выдержу.

С ещё непривычной нежностью Оссиль погладила старшего брата по черным блестящим волосам, снова рассыпавшимся по его плечам.

-Круг-Свидетель, Герр, я никогда не причиню тебе боль, даже если рассержусь. Если бы ты только знал, что было в нашем Доме, когда ты исчез... А теперь... Нгойл отвергла Ольтера, и он больше не выходит из рабат. - Что-то такое отразилось на лице Герра. Неожиданно Оссиль сама повернула лицо юноши и неумело, очень быстро, поцеловала в губы.

От растерянности Герр даже не сумел хоть как-то прореагировать. Девочка сразу вскочила на ноги, протянула брату руку, сжала его сильную ладонь - юноша осторожно ответил на этот жест. Стоя, он оказался на две головы выше сестры, и с удивлением осознавал своё физическое превосходство над прелестной золотоволосой девочкой.

-Ге, я никому-никому не рассказывала. Однажды ночью я пробралась в рабат Ольтера. - От неожиданности Герр снова замер. - Второй муж моей матери не видел меня, нет. Он стоял в Тёмном Круге и снова молился. Не рассказывай никому, ладно, ведь Ольтер отвергнут.

Вернувшись в плоттер, Герр первым делом нагнулся и поцеловал лежащее на колене смуглое запястье Ламмы.

-Прости меня, сара, во имя чистоты Круга.

Ламма ничего не ответила, критически рассматривая брата и младшую сестру вместе. Неожиданно усмехнулась:

-Значит, Оссиль считает, что это только её обязанность - следить за твоим поведением.

Она хотела что-то добавить, но передумала. Оссиль не глупая, только слишком маленькая и не в силах осознать свою ответственность, а Герр - лишь напуганный избалованный мальчик, способный глупо и безрассудно пойти против матери, заодно с Шин.


Над вернувшимся Герром сразу же захлопотал Арие, словно всё это время мальчика не кормили и не поили. Каса не вспомнил совсем - не то что в первую очередь, - что сын Ольтера заслужил наказание.

Ламма лишь снисходительно со стороны наблюдала за происходящим. Даже Арие, зеленоглазый каса, заботливый отец и, наверное, великолепный любовник для Нгойл - Да не выйдет он из Круга! - всего лишь мужчина, слишком многое ему недоступно. Нет, вся ответственность лежит на неё. Это она обязана проникнуть в трижды тридцать три раза проклятую Службу Надзора. С неожиданной силой, чуть не ломая ногти, Ламма вонзила их в подлокотники кресла. Обычно столь откровенно она запрещала себе даже думать.

На этот раз Арие даже не пытался отговаривать девушку от решения принести Обет Служения (Ритуал считался вторым по значимости после Признания Кругом. После него гутис принадлежала избранной Службе и уже не могла этого изменить).

-Конечно, Нгойл не слишком обрадуется этому, и Ольтер мечтал о другом. Но ты слишком взрослая, Ламма, и должна принимать решения за себя. Только, - Арие понизил голос до шёпота, - во имя сохранения Круга, будь осторожна. Даже Нгойл опасалась СпецСлужбы.

Неожиданно Ламма соскользнула с кресла, и, встав на колени, прижалась к сильной груди мужчины каса:

-Дадалао, ты заботишься о нас всех, как о детях, ради которых сам проходил через ахваг. Круг сотворил для меня чудо, у меня есть сразу два отца.

Столь искреннего признания от сдержанной и всегда самоуверенной Ламмы каса никак не ожидал. Он отлично помнил, что на самом деле Ламма была даже младше Герра - это только по закону Круга она могла считаться взрослой. Девушка посмотрела в глаза мужчины каса лукаво, словно читая все его мысли, склонила головку к плечу:

-Мы познакомились с Ведущим Наставником Школы на Плизе, Уважаемым Кабери Оус. Я проверила по Системной Сети - он старший сын Ламмы-Лаурит Оус, это не ошибка. Значит, Кабери приходится братом Нгойл. Никогда не слышала, чтобы у Нгойл был такой брат. А ты?

-Я тоже никогда не слышал. - Арие немного встревожился, причина даже не упоминать имени брата должна быть очень серьёзной.

-Он мне понравился, поэтому я пригласила Уважаемого Кабери посетить наш Дом.

Первый муж сделал неуверенный жест рукой.

-Нгойл не может закрыть свой Дом для близкого родственника. - На самом деле Арие просто решил довериться мнению Ламмы. В отличие от него девушка не имела никаких предубеждений против Наставников, и, главное, собиралась в ближайшее время получить Признание Круга. С этого момента он будет лишь советовать гутис, но никогда не сможет с ней спорить. Каса только надеялся, что этот Наставник откажется от приглашения, если так долго не давал о себе знать.


Тайная надежда Арие не оправдалась, Кабери Оус принял приглашение с благодарностью.

Давно уже Хозяину Дома не приходилось принимать гостей. Конечно, это было почётно, но всегда хлопотно и очень ответственно. Пришлось заказывать особое платье для себя, выбирать сложные и необычные блюда для праздничного обеда. Арие тщательно проследил, как накрывают на стол, осмотрел себя в зеркале и наконец поспешил на порог Дома встречать плоттер Наставника.

Одет Кабери был так же строго, как одевался в Школе на Плизе, только повязал поперёк лба шёлковый чёрный шарф, спустив длинные закручивающиеся концы на грудь. Но, отвечая на приветственные слова Первого мужа, он неожиданно улыбнулся в ответ, и насмешливая улыбка мгновенно сделала его лицо удивительно похожим на лицо Нгойл.

Исполняя обязанности Хозяина Дома, Арие провёл родственника жены по парадной лестнице наверх, показал одосы, предназначенные для гостей и обставленные иногда самыми неожиданными предметами, о происхождении которых Первый муж Нгойл даже не подозревал. К его изумлению, Кабери явно узнавал некоторые вещи.

В саясе Брат-Наставник осмотрелся вокруг так, словно ожидал увидеть нечто хорошо знакомое, с трудом скрыл разочарование, ответил на приветственные слова Герра.

Место Хозяйки Дома, конечно, оставалось свободным, но по левую руку от него, прямо напротив Арие, села Ламма. Брат-Наставник с откровенным интересом выслушал рассказ мужа Нгойл о себе и детях. Неожиданно переспросил:

-Итак, ты тоже из Каса? Я имею в виду, что именно в Каса ушёл Ларк.

-Да, Ларк стал мужем моей сестры, Мары, - признался Арие, хотя мужчинам, рождённым вне Круга, не слишком-то дозволялось об этом помнить, а тем более говорить вслух. Но не мог же Арие отвечать неправду.

-А тебе известно о том, как Ларку там живётся?

-Ларк счастлив со своей женой-каса - так мне кажется, Уважаемый Брат-Наставник.

Кабери качнул головой с некоторым сомнением:

-Надеюсь... Ведь в Каса живут совершенно иначе, чем в Гутис. У вас всё по-другому.

Зелёные глаза Арие вызывающе сверкнули, а Ламма, заметив этот блеск, усмехнулась. Она всегда догадывалась, как относится дадалао к судьбе Ларка.

-Да, Каса - слишком суровый мир по сравнению с Гутис. Всем мужчинам и женщинам приходится много работать, чтобы просто выжить. А нередко и сражаться за свою жизнь. Но зато Ларк там свободен и сам отвечает за себя.

Брат-Наставник напрягся: он не ожидал, что мужчина каса проявит характер, но тут же расслабился.

-Однако, Уважаемый Арие, насколько я знаю, ты признал власть Круга добровольно?

Хозяин Дома в свою очередь бросил взгляд на Ламму, Юная гутис молчала, доверив ему занимать гостя. Казалось, она даже не прислушивалась к разговору, рассеянно поворачивая на запястье парализатор, ещё не привыкнув постоянно чувствовать на руке этот знак полноправной гутис.

-Я всем сердцем полюбил Нгойл. Я был тогда очень молод, чуть старше Герра.

-Это понятно. Странно другое: ты рождён вне Круга, а у тебя даже нет своего Наставника.

-Мне позволила это Нгойл.

У Кабери выразительно дрогнул уголок рта:

-Уверен, ты совершил потом немало серьёзных ошибок.

И на этот раз Арие выдержал испытующий взгляд Брата-Наставника:

-Я чист перед Кругом - так сказала Нгойл.

Даже если Кабери не согласился с подобным заявлением, он ничего больше не добавил на эту тему. Снова улыбнулся, смущая каса своей улыбкой.

-Мне известно, что у Нгойл два мужа. Второй муж Нгойл не посещает саяс?

Меньше всего Арие хотелось говорить о Ольтере. Он пояснил как можно короче:

-Ольтер находится в рабат. Он наказан.

Кабери словно не заметив недовольства мужчины.

-Его наказала сама Нгойл?

-Нет, мне пришлось сделать это самому.

-О! Уважаемый Арие, тебе даны очень большие права. Ты способен принять верное решение... в таком вопросе?

Каса без видимого волнения выдержал холодно-синий взгляд Наставника, повторил также твёрдо:

-Такова была воля Нгойл. В этом Доме я решаю сам и не спрашиваю ничьих советов.

-Но ведь Уважаемый Ольтер является членом Золотого Круга. Я мечтал о встрече с ним.

-Очень странно, Уважаемый Кабери, - впервые вмешалась в разговор Ламма, - что я никогда не слышала о твоём существовании.

Кабери встретился взглядом с Оркас.

-Уважаемая Ламма, ведь на самом деле ваша мать - это Уважаемая Шин?

Каса невольно отметил, что Брат-Наставник обращается к девушке на вы, и, наоборот, Ламма сразу даёт понять, что она гутис. Сам Арие ещё не успел привыкнуть к изменившемуся статусу Ламмы.

-Моя мать - это Нгойл Оус, так объявлено в Круге, - очень твёрдо напомнила гутис. - Я чту Законы Круга. А ты, Наставник?

Брат-Наставник поперхнулся, был вынужден сделать глоток напитка.

-Ведь я тот, кто сам обучает Законам, Уважаемая Ламма.

-Но ведь Шин лично привела Герра в Школу. Разве ты совсем не знаешь историю нашей семьи?

Кабери нахмурился - допрос самого себя ему не понравился - но всё-таки ответил:

-Уважаемая Шин сказала, что Круг готов изменить своё решение.

-Значит, ты дружишь с Шин? - резко переспросила Оркас, не отрывая взгляда от собеседника.

Кабери заметно побледнел, но не уклонился от ответа:

- Мы, Наставники, обычно принадлежим тем Домам, где живут наши воспитанники. После того, как я поступил в Школу Наставников, я несколько раз встречалась только с матерью, пока она не покинула Круг. Больше я не искал встречи с теми, кто принадлежал крови Оус. Но и меня никто не искал. Шин оказалась первой. Почему я должен был не поверить слову, произнесённому гутис и моей сестрой?

Впервые в голосе этого человека, так и не ставшего настоящим мужчиной, Арие уловил отчаянную, давно скрываемую боль. Ламма ещё не могла этого понять: она была слишком молода, слишком увлечена своей новой жизнью, только-только раскрывающейся перед юной гутис во все стороны.

После обеда Хозяин Дома впервые обратился к Герру, с откровенным любопытством прислушивающемуся ко всем разговорам за столом:

-Хватит отдыхать. Ты и так пропустил слишком много времени, которое можно было отдать полезным занятиям.

Ламма покосилась на смутившегося брата откровенно насмешливо:

-Мне тоже пора в Школу.

Перед уходом она взрослым жестом протянула руку Арие. Каса почтительно поцеловал смуглое узкое запястье:

-Да хранит тебя Круг.


В агрит, усадив гостя в удобное кресло и предложив крепкий фрез, Арие произнёс извиняющим тоном:

-Всё-таки они ещё дети. И Ламма, и Герр. Вначале я был уверен, что Гутис - это самое счастливое место для детей, здесь так сильно заботятся о них. Я ошибся. Гутис - это жестокое место. Круг не задумываясь переедет через любого, даже через ребёнка. - Рассматривая огромный, в полный рост, портрет Хозяйки Дома в нездешнем одеянии Кабери ничего не возразил, словно был согласен со странными словами каса. - Уважаемая Наставник Кабери, ответь мне на один вопрос. В чьём Доме ты жил, до того как стал главой Школы на Плизе?

-Я был Наставником в Доме Уважаемой Изот.

Имя ничего не говорило каса.

-Тогда почему, Уважаемый Кабери, сейчас ты не там, рядом с мужчиной этой гутис?

-Ты уверен, Уважаемый Арие, что хочешь услышать эту историю? - переспросил Кабери, допивая свой фрез.

Каса был абсолютно уверен. Может быть для того, чтобы выговориться, Наставник и приехал сегодня в этот Дом. Налив гостю ещё фреза, Арие плеснул в свой бокал простой воды. После Заведения он вообще перестал пить крепкие напитки.

-Да, расскажи мне.

Кабери поморщился.

-Муж Уважаемой Изот был рождён вне Круга. В Дабан.

Совсем немного отверженных из Дабан сделались мужчинами гутис. Арие знал только об одном, помимо Ольтера.

-Моя история очень короткая. Уважаемая Изот отвергла своего мужа, а его первый Наставник решил оставить Службу. Я оказался вторым Наставником Уважаемого Толье. А потом... Толье умер. Так что я вернулся в Школу и недавно был избран Ведущим Наставником.

Последние слова прозвучали совсем отрешённо. Кабери и раньше пытался выглядеть непроницаемым, но сейчас его лицо окаменело как искусственная маска. Но рассказ действительно был слишком коротким. Что-то Наставник просто не мог открыть, а каса не смел настаивать.

Кабери резко переменил тему.

-Когда Шин привезла Герра в Школу, мальчик был не в себе, совершенно растерян. Он даже не упомянул имени Нгойл. Шин потребовала, чтобы операция была проведена не откладывая, хотя так делать не полагается. Она намекнула, что это как-то связано с интересами СпецСлужбы, а я всё равно медлил. Герр... вовсе не успокаивался, наоборот. И Герр так удивительно похож на Толье, ведь его отец дабан... Видит Круг, я не знал, к кому обратиться за советом

Уже собрался встретиться к Нгойл, но смог только выяснить, что сестры нет в Гутис. И тут появились её дочери.

Наставник остановился также неожиданно и резко, как начал говорить. У Арие мелькнула мысль, что, наверное, следовало не сердиться на Кабери, а от всего сердца благодарить. Вместо этого он произнес:

-Нгойл отвергла своего Второго мужа из Дабан.

Наставник замкнул руками Круг.

-Это переживается... всегда тяжело. Уважаемый Ольтер здоров?

-О, разумеется, физически Ольтер не имеет изъянов.

-Но у него имеется Наставник?

-Да, и они удивительно дружны. Его Наставник переживает происходящее также тяжело, как воспитанник.

В синих глазах Кабери было понимание и откровенное сочувствие.

-Уверен, Наставник сделает для него всё возможное, если Уважаемый Ольтер попросит о милости Круга.

Каса слегка напрягся. Такой выход просто не приходил в голову.

-О, нет, Ольтер не захочет... До сих пор он каждую ночь исполняет обряд Тёмного Круга.

-Значит, дабан надеется. - Кабери осторожно улыбнулся. - Это его право. Случается, что гутис меняют такое решение.

-Конечно, я тоже слышал об этом. - Арие запнулся. Может быть не Кабери нужно выговориться перед кем-то, а ему самому. В конце концов, он же брат Нгойл, старший брат. Не слишком уверенно, смущаясь, каса рассказал о странной близости, случившейся между Ольтером и Бояр. - Такого с Ольтером никогда не было. Единственное оправдание - у него стоял монитор.

Кабери не выдержал:

-Необходимо сделать заявление в Золотой Круг. Это преступление, даже для гутис.

Объяснить всё было невозможно. Арие кусал губы - он и сам многого не понимал. В то кольцо Ольтер был готов на любое безумие, сразу поверил, что Шин хочет помочь, готова вернуть сына. Получилось так как получилось. Но... Бояр всё-таки помогла потом, назвала место, где находился Герр.

Кабери покрутил между ладоней изящный бокал, похожий на цветок. Хозяин Дома предложил ещё фрез, но Наставник отказался, заключил угрюмо:

-Независимо от вины гутис мужчина нарушил чистоту Круга и может быть послан в Дом Отвергнутых.

-Нет, никогда! Я хорошо знаю, как это страшно. Жена сама разберётся со своим мужем и с Бояр. - Услышав имя гутис, Кабери резко откинулся назад, синие глаза вспыхнули.

-Однако... это самое обычное наказание за подобный проступок. - Арие упрямо промолчал. - Могу я хотя бы взглянуть на мужчину из Дабан? Я никогда не видел... Ольтера.

Каса молча включил канал. Ольтер занимался в тренировочном зале у станка. Изображение в едва заметном сферическом контуре давало полную иллюзию присутствия. Негромко звучала музыка. В такт с ней сильное тело то растягивалось, то снова до упора сжималось. Упругие мышцы под лаково-блестящей коричневой кожей то напрягались, то расслаблялись. Глаза оставались полузакрытыми.

Кабери задержал дыхание, наконец выговорил чуть охрипшим голосом.

-Герр просто копия отца. Но ты прав, когда говорил, что Ольтер слишком привлекателен. - Странно посмотрев на брата Нгойл каса не возразил, хотя на самом деле не говорил ничего подобного. Наставник вздохнул и продолжил, - но прав ты не во всём, Уважаемый Арие. Физические наказания Ольтеру необходимы. Так гораздо хуже.

Арие в сердцах погасил сферу.

-Нгойл не разрешала наказывать Ольтера физически.

-Это... странно. - Наставник помедлил. - Но я должен сказать, что Бояр, о которой ты упоминал, это дочь Изот Бонир.

Больше он ничего не захотел добавить, зато каса произнёс неожиданно для самого себя:

-У меня действительно нет Наставника, Уважаемый Кабери. Но раньше был. Если бы ты был не против иногда бывать в этот Доме, хотя я представляю, что у тебя много и собственных забот... Если бы ты был столь добр ко мне и мог иногда давать мне советы, я бы с благодарностью принимал их.

Каса чуть не оглянулся, желая увидеть, кто это произнёс - неужели он сам. Наставник искренне удивился:

-Ты действительно этого хочешь, мужчина каса? - Арие молча непонятно улыбался. - Уважаемой Нгойл это может и не понравиться?

-Ты очень плохо знаешь свою сестру, Уважаемый Кабери. "Я совсем её не знаю", - едва не вырвалось у Наставника, но он предпочёл промолчать. - Уверен, Нгойл будет рада тебя увидеть, когда вернётся, Уважаемый Кабери, - любезно заверил гостя Хозяин Дома.


## Глава 9


Окауайя - Империя ста миров

На другом краю "Утраченного космоса", за разрывом в галактических пространствах, перед изумлёнными гутис, прорвавшимися сюда в свободном броске плоттера, предстали новые неисчислимые великолепные созвездия и неизвестные обитаемые миры.

Империя Окауайя была открыта не благодаря достижениям разума, а, словно назло ему, благодаря парадоксам невозможного и псевдопространственному эффекту, целиком противоречащему всему, что люди уже знали либо ещё могли узнать. Окауайя была реальной, она существовала. Единственное, невозможно было указать рукой, объяснить словами, где на самом деле находятся эти скопления звёзд и прекрасных планет.

Другим сюрпризом было то, что по уровню развития Окауайя оказалась никак не ниже собственно Гутис. Такое случилось впервые. Все, ранее открываемые миры-цивилизации, даже не приближались к так называемому техническому уровню: либо сворачивали в сторону на пути к нему, либо уже "благополучно" миновали данный этап, практически самоуничтожаясь в переломные моменты своего развития, заигравшись со слишком опасными для человеческих рук божественно-могущественными игрушками. Уравняли их с человеческой жизнью, а теперь, в наказание за собственную глупость, жалко угасали, не способные к возрождению.

Окауайя только окрепла в испытаниях. Перед огромным стоголовым монстром оказались бессильны любые способы уничтожения и самоуничтожения. Погибшие в смертельных схватках головы и тела просто отрастали заново.

-Будет очень трудно победить, если дело дойдёт до прямого столкновения, - прямо заявила Кама Рэм, ознакомившись с первыми данными, полученными из Империи. Правда, Начальница Станции заявила так в тесном кругу ближайших сестёр по Корпусу. В Золотом Круге она своё пророчество не повторила.

Для гутис это были удивительные слова, ведь существовал Двойной Орден, предназначенный специально для того, чтобы воевать и одерживать победы. Только за все сотни кругов, прошедшие с того времени, когда гутис не просто вырвались в космос, но и научились без малейших сомнений перемещаться среди звёзд, они никогда и нигде не вступали в военное противостояние. Открываемые миры оказывались заведомо слабее. Победить их физически - если поставить такую цель, - было слишком легко, но кто бы назвал такое дело победой?

Да и цели такой не было. Изначально, с Основания Круга, задолго до первых путешествий к звёздам, гутис отказались от мысли о завоеваниях и содержали Двойной Орден исключительно для того, чтобы быть уверенными в собственной защищённости. Отрицание войны был одним из нерушимых Первых Законов Круга.

Гутис принципиально не желали владеть чужими территориями, не стремились иметь подданных в других мирах, не хотели ничего того, что местные жители называли богатством и состоятельностью. Некоторые природные материалы гутис, конечно, брали, но всегда за это хорошо платили. Демонстрировать собственную настоящую силу приходилось очень редко. Так, для порядка, приоткрываясь совсем чуть-чуть. Если же взять на обмен было нечего или почему-то невыгодно - Круг практически оставлял подобные миры, местные могли даже не слышать о гутис.

С Окауайя всё сложилось иначе. Определено было сложиться именно так, как предсказывала Кама. Империя стремилась только к одному - безраздельной власти над всеми остальными ради самой власти, поглощение являлось единственным занятием и священной целью. Мирные отношения Окауайя не интересовали и никак не устраивали. Если существует чужая обитаемая планета - она обязана либо покориться Сияющему Трону, либо погибнуть.

Империя была необъятна и угрожающе могущественна, Гутис ещё только догадывалась об истинных пределах этого могущества. Теперь, когда два мира узнали друг о друге, их интересы начали всё время пересекаться, и только врождённая осторожность хищной Окауайя и правило действовать только наверняка останавливали открытые силовые действия. Окауайя пока не выпускала когти, однако вряд ли возможно было избежать этого в будущем.

На самом деле столкновению прежде всего препятствовало расстояние: миры находились непостижимо, чудовищно далеко друг от друга, а тайна мгновенного перемещения принадлежала исключительно гутис. Пока это являлось единственным их преимуществом; разведчики Окауайя просто не могли отыскать дороги к новому миру.

Нгойл Оус - Действительная представительница Корпуса Освоения и Активной разведки (проникновения) с особыми полномочиями вне зоны, была направлена на работу (так называли это в Корпусе) в самое сердце Окауайя, императорскую столицу Рюси. Разведчиков уровня Нгойл в Службе Корпусе было немного; остальной персонал - фактически вся научная и техническая мысль Гутис - лишь помогал их работе, предоставляя все возможные (и любые другие, как говорила Кама) виды поддержки.

Собственно Рюси был огромным мегаполисом - растянувшимся вдоль Императорской дороги, ведущей к истинному сердцу Империи, её священному сокровищу - императорской резиденции Ара-Ити. За пятнадцатитысячелетнюю историю (если считать с самого начала, от времён, когда прямо по этой земле ступал бог Огос) Ара-Ити много раз уничтожался до основания, но всегда вновь возрождался во славе.

Название Ара-Ити переводилось как Сад Дворцов, и это не было преувеличением. Дворцов здесь было воистину неисчислимое количество (Каждый новый Император, даже ничего из себя не представлявший и едва успевший присесть на Сияющий трон, оставлял после себя самое малое дюжину новых). Никто уже не ведал их точного числа в Ара-Ити, да и не стремился узнать. От заброшенных, едва обитаемых, населённых уже не людьми, а призраками, до новейших (всего две-три тысячи лет со дня возведения, не больше), с полным штатом прислуги (в среднем тысяч под сорок), с недремлющими красавцами-телохранителями у каждой двери, с прекрасными танцовщицами-катор, и - для развлечения высочайщих - с ультрасовременными удобствами, которые на земле истинного бога запрещалось иметь под страхом проклятья.

Великолепные здания были наполнены разнообразными чудесами и диковинами, драгоценностями и священными реликвиями, боевыми трофеями и подношениями счастливых подданных. И, кроме того, мебель, утварь, безделушки и собственно предметы искусства, собрания всевозможных знаний или заблуждений. Повсюду были разбиты сказочные цветники и затейливые парки с каналами, прудами, водопадами, арками, мостами, колоннами, площадями, зверинцами, статуями героев и просто статуями, здесь же находились казармы, храмы, технические сооружения. Невозможно было даже придумать то, чего бы ещё не существовало в Ара-Ити.


Каждый раз, заново попадая в Рюси, Нгойл приходилось полностью перевоплощаться, отодвигая Дом и его заботы как можно дальше назад, забывать себя гутис полностью - эта память могла подвести в работе. И даже безупречная подготовка вовсе не гарантировала, что подобное перевоплощение пройдёт безболезненно. Только одного Нгойл не имела права забыть: целей своего нахождения в Империи.

Отработанная до мельчайших деталей легенда появления катор Исият на небосклоне Рюси основывалась на счастливом совпадении внешности истинных гутис с обликом выходцев с Яминая: своеобразный удлинённый разрез глаз и слишком высокий для обычной женщины окая рост, - и должна была выдержать любую проверку.

Правда, у Исият был удивительный, синий цвет глаз - но храмовая катор и не могла настаивать на чистоте крови. Рождённые на загадочной Яминая до сих пор являлись для Рюси исключительной редкостью, народ Золотой Дочери тщательно оберегал всех своих женщин, хотя планета была покорена и сделалась обычной провинцией Империи более трёх тысячелетий назад - трёх тысяч кругов на языке гутис.

Незначительное состояние катор унаследовала от умершего в уединении дяди и покровителя, уже настоящего окая (так могли называть только рождённого на земле истинного бога в пятом поколении). Благосклонное же внимание высочайших и высокородных сделали золотоволосую катор с необычным даже для Яминая цветом глаз одной из самых известных и состоятельных дайнииси императорского города.

Расположения катор добивались очень многие, но всё это осталось в прошлом. Кто мог соперничать с его Высочеством сыном Императора Окауайя? Принц Красного Дворца Аману ухаживал открыто, не пропускал ни одного участия своей избранницы в регулярно проводимых церемониях в Храме Гитар, а когда прелестница уезжала из Рюси, могущественный вельможа демонстративно одевался в траурные одежды сам, одевал так свиту и всех слуг и даже отказывался посещать вместе с матерью Храм Предков. Поговаривали даже, что однажды Рождённый на Троне попросил золотоволосую катор сделаться звездою его Дворца. Что, конечно, никак не могло оказаться правдой. Даже если в крови Исият и имелась капля благородной крови, никакая катор не могла стать законной супругой высокородного уристо императорского имени и матерью его детей.

У Принца Красного Дворца уже была одна жена. Первый брачный обряд провели, когда Аману был ребёнком, и его невеста происходила тоже из императорского имени, по третьей линии. А катор - это всегда лишь катор, искусная плясунья, пусть и хорошего рода.


Освободившись, наконец, от тяжёлой верхней одежды, вышитой ярким бисером и блёсками - почти настоящее анар-ями, - в котором она выступала перед гостями, Исият откровенно устало опустилась на пат, низкий широкий диван без спинок. Девочка-служанка поспешила к госпоже с тяжёлым подносом, уставленном сладостями и напитками. Катор отогнала девочку как надоедливую муху - она совсем не любила сладкое, только Управитель упрямо не хотел этого признавать, - и, одновременно, быстро улыбнулась Аману, откровенно ревниво следившему за каждым её жестом. Затем поспешно наклонила голову, увенчанную сложной причёской, похожей на загнутые в стороны витые рога. Таким образом катор выказала полагающуюся для её положения почтительность и восхищение принцем императорской крови.

Аману нисколько не обманулся. Несравненная Исият - это имя Нгойл приобрела в Окауайя, - только внешне была безупречно почтительна и робка в присутствии высокородного уристо. Как и полагалось благовоспитанной окая, причём, чем знатнее дайнииси, тем безупречнее и почтительнее должны быть манеры. А катор, это всего лишь храмовая танцовщица. Занятие, конечно уважаемое и даже угодное богине, но в присутствии принца Исият была всё равно что ничем.

Должна быть ничем. Только вся почтительность была ширмой, видимостью. Аману слишком хорошо это знал, ведь он получил отказ. Странный отказ. Любая высокородная дайнииси, даже чистейшей императорской крови, могла только мечтать о подобном предложении, потеряла бы сознание от счастья, услышав его, прониклась благодарностью до конца своей жизни. А почти всё равно что безродная катор ответила - нет.

Тогда принц Красного Дворца не сдержал праведного гнева. Правда, не смог и по-настоящему наказать катор, не смог действовать силой, но всё-таки вынудил её покинуть Рюси. Подобное изгнание являлось наименьшим из всех возможных наказаний за оскорбление.

Но сам же не смог вынести и трёх дней разлуки. Вынужден был переступить через себя, послал своевольной гордячке в знак примирения двенадцать оби, золотоволосых как и она сама, с тяжёлыми старинными серьгами, звенящими при ходьбе. Как бы дозволил вернуться. На самом деле со стороны Аману это была просьба. Для Рождённого на Троне подобный жест означал величайшее унижение, и всё же Аману сделал его, сделал бы и больше, если бы не был уверен, что по какой-то невообразимой причине услышит сопровождаемый тысячами отговорок новый вежливый отказ.

Сначала Аману думал о сопернике, но это казалось невероятным. С тех пор как принц Красного Дворца сделался официальным поклонником Исият, прочие просто испарились, чтобы их не настиг гнев всемогущего сына Императора. Но всё-таки... было возможно.

Отогнав неприятные подозрения, Аману устроился поудобнее на своём краю пата, приподнял рукой лицо Исият, словно выточенное из удивительного сияюще-прозрачного камня - и это без всяких красок! Заглянул под дрожащие от собственной тяжести ресницы, желая вновь увидеть драгоценные глаза.

На этот раз они оказались словно нарисованы густой синей краской, без всякой голубизны, спокойные и строгие.

Именно этот уверенный взгляд однажды и навсегда приворожил одного из самых могущественнейших людей в Империи, вознесённого, пусть и по воле случая - лишь благодаря рождению на Сияющем троне, - на самую вершину пирамиды, к самому небу. Действительно - удача. Одна на миллиард миллиардов.

Но удача вдруг коварно отвернулась. Впервые в жизни Аману влюбился, забыл кто он есть и готов был на такое безумство как неравный брак, который неминуемо должен был вызвать скандал и страшный императорский гнев. В потемневших как вечернее небо зрачках так и не появилось неуверенности в себе, катор смотрела почти как равная. Аману даже не смел вообразить нечто большее. Такой взгляд вообще не может принадлежать женщине. Ну, возможно, Золотая Дочь народа так смотрит, так её же никто не видит.

Наконец, длинные пальцы, унизанные тремя перстням, дрогнули. По обычаю, их Аману надевала утром его жена.

-Да совсем ты околдовала меня. Ну почему ты отказалась стать истинным сокровищем и украсить Красный Дворец? Уверен, во всех ста мирах Окауайя не существует женщины, рождённой женщиной, которая хотя бы раз не мечтала о такой чести для себя.

В глазах Исият появилась нечто... Этого принц не умел этого понимать... Сожаление... О нём? Потом чуть более понятная насмешка. Женщина просто дразнила. Дрогнули розовые губы.

-Ошибаешься, повелитель. Одна такая родилась.

-Да, ты жемчужина из Лазурного моря. Но драгоценности лучше всего находиться в оправе. Разве мой Дворец и всё его сокровища не будут самой лучшей оправой?

-Мой лучезарный повелитель, - ну почему он уверен, что Исият называет его так не всерьёз? - чтобы сиять, мне требуется совсем немного: лишь чистый свет солнца. В твоём Дворце я угасну. Ты желаешь погасить мою радость.

-Исият, я буду любить тебя так сильно, как ещё не любил ни один из людей. Клянусь Огосом и всеми его детьми.

Клятва была достойна самого Императора. Святотатство! Хорошо, что принца сейчас не слышат чужие уши.

Девушка негромко рассмеялась:

-Мой повелитель, люби меня сейчас.

Словно не сказала ничего особенного. Маленькие сильные ладони уверенно легли на грудь принца, и Аману просто не сумел поддаться гневу. Его Исият удивительная. Только она может позволить себе подобные вольности - даже его рождённая около Императорского трона супруга-принцесса никогда не смела так делать и так говорить.

Но сегодня был не его день. Прорицателями из Верхнего Храма Огоса по линиям, прописанным на его ладонях, было определено - принцу Красного Дворца запрещено сегодня познавать женщину. Это было обидно, но не страшно. Ведь наступят и благоприятные дни.

Жители Империи, от последнего тахо вплоть до самого Императора, всегда строго следовали указаниям прорицателей, а высокородные - строже остальных. Разве не благодаря этому Сияющий трон стоит трижды по пять тысяч лет, и даже не колеблется, а крепнет день ото дня. Во всяком случае - такова официальная версия истории Окауайя. В действительности, императорская династия прерывалась никак не менее полусотни раз, и только на словах именовалась вечной. Но, правда и то, что последний раз это произошло очень давно, не менее трёх тысяч лет назад.

Накрыв ладони катор своими, его Высочество принц Красного Дворца сжал тонкие пальцы, потом развел руки женщины в стороны:

-Из-за твоих глаз Я готов нарушить предсказание Огоса, и нанести несмываемую обиду предкам. Чем ты околдовала меня, женщина, умеющая смотреть прямо в глаза? Лучше уж сегодня я поскорее уйду, Исият. Но я вернусь завтра, и захочу остаться.

И ещё... В Ара-Ити возвращается отец Окауайя и Повелитель ста миров. Будет названо имя Сына звезды Гитар и Наследника Сияющего Трона. Но это как раз неважно, оно и так всем известно. Главное - господин мой отец пожелал увидеть тебя. Ты предстанешь перед Наследником Огоса на церемонии признания.

Принц полагал, что на этот раз катор испугается по-настоящему, он и сам был сильно встревожен. Но не дождался, улыбка Исият осталась прежней. Аману сжал её ладони изо всех сил, невольно причиняя боль.

-Постараюсь на этот раз превзойти себя. - Нежный голос звучал нежно и убаюкивающе, но даже не дрогнул. Аману показалось, что девушка не поняла предупреждения.

-Исият, ты выбрана танцевать для Великого Отца Окая, любимого народами Сына Света.

Золотая головка катор склонилась низко, почти к коленям, но в голосе так и не появилось никакого трепета.

-Я оденусь в наряд, который мне подарил ты, мой возлюбленный. Ведь я ещё ни разу не одевала анар-ями из подлинных шелков Яминая.

Принц пожал плечами с большим сомнением, но добавить ему было нечего.


Нгойл-Исият проводила своего гостя до самого порога, поклонилась вслед носилкам, выражая огорчение, положенное при церемонии прощания, выпрямилась, обернулась навстречу Управителю своего дома.

Экшорен был чистокровным окая, непризнанным сыном сёко, Главного Служителя храма Гитар. Невысокий, но физически очень сильный мужчина с приятной наружностью: русая борода аккуратно завита мелкими кольцами.

У него было не просто приятное умное лицо, Экшорен на самом деле был сообразительным, отлично исполнял свои хозяйственные обязанности и гордился этим. Но, кроме прочего, молодой Управитель твёрдо помнил, где место женщины, и относился к госпоже как к нуждающейся в его покровительстве сестре. Поэтому сейчас Экшорен глядел на юную хозяйку не слишком одобрительно. Катор огорчала его каждый день, пренебрегала советами, и часто пускала насмарку все усилия по подержанию достоинства дома. Где это видано, чтобы катор, пусть и такая известная, посмела бы столь независимо вести себя с принцем императорской крови? Правда, существовало и некоторое затруднение: Исият была хозяйкой Управителя, а не наоборот, и он обязан был во всём ей подчиняться.

-Ты купил тахо, о котором я говорила?

Управитель поджал губы, разразился ворчливым монологом:

-Да, дайнииси. Я сделал так, но только против своей воли. Этот тахо молод и силён, но что проку, если он упрям и непокорен от природы. Его прежние хозяева, очень достойные люди, не стали меня обманывать и рассказали всё о его недостатках.

Как с ним поступать? Наказывать каждый день за своеволие? Мне не жалко труда, но он озлобится и будет совсем испорчен. А не наказывать - так он и не поймёт своего места, я уже убедился. Он укусил меня. - Управитель возмущённо фыркнул и продемонстрировал хозяйке укушенный палец. - Совсем он не годится для домашнего тахо, уже поздно воспитывать, надо было заниматься с детства. И для чего полезного он может пригодиться? А стоит как десять служанок с длинными волосами, ведь его привезли невесть откуда, даже место не известно. Совсем негодная покупка.

Правда, его можно сделать оби. Он уже сейчас силён, а скоро станет будет ещё сильнее. Но ведь оби у нас теперь и так слишком много. И все прекрасно подобраны - подарок самого высочайшего господина. А черноволосый тахо пока даже не гасса. Значит, будет ещё долго болеть. Не представляю, что же мне с ним делать?

Нгойл отлично понимала, почему Управитель считает себя вправе давать бесчисленные советы и указания. Она женщина, зато он настоящий мужчина. Пусть даже его мать была обычной тахо, а Экшорен теперь всего лишь вольноотпущенник ради милости храма Гитар.

-Пришли его прямо сейчас ко мне, - коротко приказала Нгойл Управителю, когда тот на миг прервал своё выступление. Он сразу осёкся, прикусил язык. Нгойл читала невысказанные мысли, словно те были прописаны на его лбу, таким выразительным сделалось лицо Управителя. "Мало госпоже ревнивых поклонников. Как можно заводить красавчика-тахо сейчас, когда госпожа оказалась под покровительством самого...? Только кто сказал, что у женщины имеется разум?"

На этот раз у Управителя хватило ума и выдержки только молча поклониться. Тяжело и покорно вздохнув, он поплёлся исполнять указание.

Юный новенький тахо уже наслушался таких угроз от Управителя, что действительно оказался до смерти перепуган, хотя старался не подавать виду. Его провели через узкую дверь для прислуги в огромную красивую комнату, освещённую жёлтыми фонарями. Прямо в спальню катор, известной всему Рюси. Служанка ещё раз подтолкнула черноволосого тахо в спину, он шагнул вперёд и сразу чуть не споткнулся, запнувшись о подушку, почему-то брошенную посреди пола.

Хозяйка сидела вполоборота. Взглянула прямо на тахо, затем поманила странным движением длинных пальцев.

-Подойди и встань передо мной, чтобы я могла тебя разглядеть.

Тогаук исполнил приказ, встал прямо, убрав руки за спину. Перед Нгойл стоял Ольтер: таким они был, когда впервые появился в Гутис.

-Ты дабан, так?

Тахо снова напрягся, но подтвердил, хотя и с сомнением в голосе:

-Да, госпожа. Я родился в Дабан. Очень далеко от сюда, так мне объяснили.

-И как ты оказался в Рюси? Знаешь, ты единственный дабан во всей Империи.

После всех наставлений Управителя Тогаук менее всего ожидал подобного допроса. Взмахнул игольчатыми ресницами, в чёрных глазах мелькнуло недоумение.

-Это долгая история, госпожа.

-Расскажи мне всё, - потребовала Нгойл.

За время неволи тахо многое узнал, например то, что отвечать на вопросы хозяев так же опасно, как и молчать. В глазах тахо заклубилось непроглядное слепое отчаянье. Откуда-то юноша догадался, кто навлёк на него несчастья, и боялся этого знания. Тогаук повторил уже известную гутис историю, добавил лишь некоторые подробности из страшного налёта красно-черных пиратских ашали на его родной городок. К несчастью, вся семья в тот день собралась дома. О гутис Тогаук даже не упомянул.

-Пираты хотели... изнасиловать сестру, а она была... младше меня. Я пытался защитить, но... ничего не смог. Больше я никогда никого не видел.

"Ольтеру даже не известно, что у него была ещё и сестра, - с горечью поняла гутис. - Он до сих пор не подозревает о разыгравшейся в Дабан трагедии".

Угрозу сестры Нгойл не пропустила мимо ушей, но... не слишком поверила - и поэтому опоздала. Все близкие её Второго мужа на его родине были уничтожены. Пришлось выяснять обстоятельства случившегося, задействовав возможности Корпуса.

И вот невероятное возрождение этого мальчика и появление его в Рюси, рядом с ней. К сожалению, узнать, как и с какой целью он оказался здесь, пока не удалось. Кто-то откровенно давал понять, насколько он всесилен, насколько Нгойл-Исият в его руках. Только кто и зачем? Окая? Невероятно. Сама Шин? Почти столь же невозможно. Мозаика безнадёжно не складывалась, кусочки были из разных картин. Оркас? Да, воскресение брата Ольтера могло быть работой Оркас, но каким образом их руки дотянулись до Дабан, а потом и дальше - до Окауайя. Оркас всемогущи в Гутис, но никогда не покидают её пределов, их плоттеры не совершают прыжки за пределы Станций. За соблюдением Законов Круга не требуется следить там, где Круг не признают вовсе.

Когда Ольтер покидал Дабан по воле Шин, Тогаук был ещё младенцем, не умевшим ходить. Как редкостную диковину, доставленную из недоступной для Окауайя земли, его несколько раз перепродавали, и, в итоге, вот он, юный смуглый тахо, самый младший из братьев Ольтера, единственный из выживших, стоит сейчас перед катор.

Тахо набрался духу, чтобы прервать долгое непонятное молчание хозяйки, наступившее после его рассказа, спросил осторожно:

-Господин Управитель сказал, что мне нужно поскорее стать гасса, как всем остальным тахо в доме госпожи...

Это был вопрос. Нгойл досадливо нахмурилась - Управитель всегда говорит слишком много.

-Тебе известно, кто я?

-Госпожа танцует перед тёмным ликом богини Гитар.

-О, тебе известно обо мне так много, - мрачно усмехнулась катор. Вставая, поправила падающее с плеч платье-накидку. - Ты понимаешь, для чего мне понадобился?

На смуглых высоких скулах вспыхнул несравненный пунцовый румянец дабан. Опустив ресницы, Тогаук неловко выставил вперёд ладони.

-Моя госпожа. Тахо должен быть гасса... - Как Нгойл был знаком Нгойл этот отчаянно-упрямый взгляд.

-Что с тобой не так?

Управитель пересказал ей историю, о которой юный дабан решился умолчать. Последний хозяин приревновал слишком красивого сильного тахо к своей жене. Тогаука спасло только то, что цена неиспорченного тела была гораздо выше желания мести.

-Я не знаю, госпожа. Господин Управитель осматривал меня, когда покупал, и не нашёл недостатков. - В голосе зазвенели последние осколки гордости. - Но, наверное, я не смогу. - Дабан продолжал упрямиться до последнего, даже когда Нгойл сердито прищёлкнула пальцами. Тахо попятился к дверям.

-Эне, ты вообразил, что я хочу тебя изнасиловать? Не смей отступать, Тогаук.

Расслышав собственное имя, юноша дёрнулся, словно его ударили хлыстом, застыл на месте. Слишком давно никто так не обращался к тахо, у вещи не могло быть личного имени. Время, проведённое в неволе, сделало своё дело, Тогаук не посмел ослушаться, начал возиться с завязками довольно сложного костюма. Нгойл терпеливо ждала, ругая про себя слишком предусмотрительного Управителя. Для тахо хватило бы и обычной одежды, но тот снова поступил по-своему.

Наконец последний лоскуток ткани оказался на полу. Безупречное тело обтекала гладкая кожа с тёмно-бронзовым отливом, напоминающая поверхность густого пери, налитого в чашку. Пожалуй, Ольтер выглядит немного старше. Но ещё немного времени, и она не сможет различить братьев.

-У тебя великолепное тело, Тогаук. - Услышав похвалу, тахо снова вздрогнул. - Жаль, если придётся поступить с ним, как настаивает мой Управитель. Жаль причинять ему ущерб,

Юноша даже забылся, вскинул ресницы. Взгляд сделался почти весёлым.

-Зато никто не захочет пользоваться им.

Оставалось только догадываться, о чём дабан сейчас вспоминает.

-Ложись сюда.

Вызывающе уверенно, преодолевая смущение, Тогаук поставил колено на указанное место, лёг на бок. Из-под опущённых ресниц тайком наблюдал за действиями госпожи. Катор достала с полки под зеркалами плоское металлическое блюдо, в нём лежали несколько ножей с длинными и узкими лезвием. От одного вида страшного оружия лицо юноши посерело, на теле выступил пот; он больше не сомневался в том, что задумала новая госпожа.

Катор выбрала один нож, повертела нож в руке, берясь поудобнее, и тогда брат Ольтера не выдержал, прошептал умоляюще:

-Госпожа, что я должен сделать, чтобы получить прощение?

-Ты сам сказал, что тахо должен быть гасса.

-Смилуйся, госпожа. Клянусь, я никогда не делал того, что не дозволено тахо. Никогда не был мужчиной. Но я... я смогу.

Словно сомневаясь в его словах, катор не убирала нож.

В его лезвие был вмонтирован определитель из богатого арсенала Бассет. Юноша оказался чист: ничего похожего на то, что проделали с Ольтером, к нему не применяли. Перевернув нож, Нгойл подышала на рукоять, с неожиданной силой прижала её к внутренней поверхности бедра тахо. Тогаук едва удержал стон, боль была почти мгновенной, но обожгла, словно на кожу капнули расплавленным металлом. С ужасом смотря на жестокую госпожу и страшась того, что она сделает дальше, юноша начал дрожать. Нгойл отвела руку.

-Я поставила тебе клеймо. - Она поднесла рукоять ножа прямо к глазам тахо. - Смотри и запомни. Любой, кто покажет такой же знак - твой господин, как и я. Запомнил?

-Да, госпожа.

-Тогда встань.

Нгойл не пояснила другого: клеймом Корпуса отмечался тот, кто оказывался особо ценен для интересов Гутис и чья жизнь подлежала охране. Клеймо служило весомой гарантией, а без защиты Тогаук мог и ещё раз бесследно исчезнуть, как пропали все остальные родственники Ольтера в Дабан. И она вовремя не защитила их.

Личные дела Нгойл и особые интересы Корпуса с некоторых пор начали зловещим образом переплетаться. Возможно, именно в этом дабан были скрыты многие отгадки, так что сейчас Тогаук представлял ценность не только для неё самой. Хотя и для неё тоже. Катор едва не оправдала худших подозрений Управителя, настолько притягательным оказалось прикосновение к неожиданно горячей атласной коже. Но когда подтвердилось, что Тогаук до сих пор рэтти, Нгойл убрала руки. Конечно, это была всего лишь дань традиции, но в таких случаях гутис всегда действовали особенно бережно, стараясь ничем не испугать.

Металл звякнул о металл, наконец, госпожа отложила нож. Юноша не удержал вздоха облегчения, хотя и не решился нарушить молчания.

-А теперь спой...

Тогаук не понял неожиданного приказа, переспросил растерянно:

-Госпожа?

Он не помнил, чтобы когда-нибудь делал это. Но жестокая катор ждала, и тахо неуверенно запел. То, что вспомнилось: песню, которую иногда напевал отец. Не выдержав, Нгойл резко, с силой, перехватила запястье тахо - Ольтер то же самое пел своим детям. Тогаук решил, что песня не понравилась.

-Госпожа, я не знаю другой.

Катор разжала руку, коснулась лица тахо, небрежно, кончиками пальцев, провела по тёмным губам. Её собственные глаза сияли золотисто-синим светом, как драгоценные сапфиры под солнцем.

-Думаю, ты сможешь справиться с обязанностями арата, Тогаук. Тебя надо чуть-чуть подучить.


В боковой коридор для прислуги Тогаук выскочил как ошпаренный, прижимая едва не забытую одежду к груди, начал одеваться. Тело казалось мокрым. Сердце билось с удвоенной силой, даже грудь колебалась от его ударов. Дабан уже не понимал, что происходило в спальне госпожи на самом деле. Почему он осмелился заупрямиться, хотя зарекался никогда больше так не делать? Или он и не упрямился: может, госпожа всего лишь развлекалась?

Всё, что Тогаук успел услышать про неё, оказалось правдой - до последнего слова. Такая ослепительная красота может пригрезиться только во сне, наяву подобного совершенства не бывает - ему никогда не встречалось. А в её синих глазах было такое... словно эта дайнииси знала нечто, недоступное простым смертным. Правда, внутри госпожа явно не была такой же прекрасной, как снаружи. Она добивалась своего жёстко, безжалостно, и вряд ли ведала о сострадании.

И вот, юный тахо оказался ранен в самое сердце.

Погружённый в новые неожиданные переживания, Тогаук не заметил выскочившего из темноты Управителя. Тот умело схватил тахо за волосы, заставил упасть на колени:

-Ну, что сказала хозяйка? Для чего звала тебя?

Почему-то Тогаук не поспешил признаться, что госпожа собственноручно заклеймила его, хотя запрета, кажется, не было.

-Господин... госпоже понравилось как я пою. И... она сказала, что сделает из меня арата.

Глаза Управителя сделались круглыми, он почти зашипел:

-Опять причуды. Какой арат может быть у катор? Что скажет господин принц, когда узнает о новом капризе? - Рука Управителя выкрутила длинные волосы тахо до боли.

В состоятельных домах Рюси было полно всякой прислуги, немало её было и у Исият - положение обязывало, - но все тахо-мужчины были исключительно гасса, даже охрана.

От вновь приобретённого тахо Управитель не ожидал ничего хорошего. Единственный, кто был куплен по личному выбору самой хозяйки, с экзотической внешностью и кожей цвета густого тёмного пери. С ним всё неправильно и непонятно. Где это видано, чтобы у катор появился собственный арат, доверенный слуга, ночующий прямо в спальне? Если это было именно то, о чём и беспокоился добропорядочный Экшорен - а он не позволял себе даже думать о запретном, - подобного тахо следовало хотя бы убрать с глаз подальше, а то соглядатаи принца обязательно приметят. Держала бы тайком за ширмами, а не выставляла напоказ, и, конечно, не называла аратом.

На этот раз рука Управителя дёрнула волосы с такой силой что тахо, не выдержав, охнул. В следующий миг что-то резко выдернуло плечо самого Экшорена, он отлетел к дальней стене, ударился с размаху, его снова приподняли, снова ударили. Разлепив ослепшие глаза Управитель от изумления в первый миг даже забыл о боли, прижал ладонь к лицу, под пальцами растекалась липкая кровь.

-Госпожа... - Вместо звуков из горла вырвалось жалкое хлюпанье.

Если бы на него таким образом набросился рассерженный мужчина, господин - это было бы понятно. Но то, что его избила хрупкая женщина, Управитель не верил даже сейчас. Непроизвольно скосил глаза в сторону, отыскивая неведомого бойца.

-Наказание от руки госпожи - это милость. Я считаю, ты способен её оценить. Но следующего раза не будет, Экшорен. Посмеешь ещё раз вызвать моё неудовольствие и будешь отправлен назад, в храм Гитар. Зачем мне слуга, который принимает решения за меня?

Тогаук смотрел на кровь на лице Управителя с ужасом. Тот издал непонятный горловой звук, но, когда до него дошёл смысл угрозы, Экшорен больше не посмел испытывать судьбу. Служба в этом доме была единственным шансом добиться достойного положения в Рюси.

Управитель с трудом выпрямился, опустил руку, не смея держать её у лица. Только после этого смог ответить:

-Всё будет исполнено в точности, госпожа.

-Приятно слышать. И ещё... я потом объясню, чему Тогаука следует учить. Наймёшь ему учителей, лучших, каких сможешь найти.

-Да, госпожа. - Боль и в животе и в руке была ужасной: он разбил локоть. Собрав остатки самообладания Экшорен почти подавил дрожь в голосе. - Я должен относиться к Тогауку как к господину?

-Ты должен относиться ко мне как к своей госпоже, и исполнять в точности мои указания, ни с кем не обсуждая их.

* * *


В личной жизни Император Окауайя совсем не стремился к излишествам и роскоши, предпочитая этому, если было возможно, удобство и целесообразность. Его апартаменты на звездолёте "Мэй" (любимейшая резиденция Императора с тех пор как Повелитель ста миров исполнил Обет Огоса, связанный с долгом бога-создателя перед своей землёй, и мог без опасений покидать родную планету) полностью соответствовали таким требованиям. И одевался Великий отец Окауайя здесь только в обычную офицерскую форму, без особых отличительных знаков. Правда сейчас, в столь позднее время, он был облачён ещё проще: в халат с широкими рукавами - священный полосатый рисунок напоминал о близости к Огосу.

Его арат, немолодой седеющий тахо, бесконечно преданный господину, подал Императору его любимый озил. Тахо родился на Яминая, что было редкостью даже в окружении Императора. На второго человека, присутствующего в столь позднее время небольшой спальне, арат даже не взглянул, никогда не демонстрируя собственного отношения к господам. Но Первый Советник отлично знал, что императорский арат-яминая его недолюбливает, хотя искренне недоумевал - почему? Это служило поводом для двусмысленных подшучиваний самого Императора; он любил рассуждать, что верный арат, как хороший пёс, никогда не ошибается во недругах хозяина.

После полуофициального визита на Буштурук и долгой инспекторской поездки в Нижние провинции звездолёт "Мэй" возвращался в предел Окая-Центр. Долгожданное возвращение домой наполняло сердце немолодого Императора радостью, и, одновременно, - он это хорошо осознавал - горечью.

С радостью было всё понятно - он ревностно любил Окая, как называлась родная планета, боготворил прекрасный Ариа-Ити и делал всё, чтобы превратить Сад Дворцов в лучшее место вселенной, хотя здесь и трудно было что-то серьёзно улучшить. Всё здесь служило прямым подтверждением могущества и неисчислимых богатств почти живого бога Империи. Но дворцы строились и перестраивались непрерывно: и вдоль императорской дороги, и на холмах, и за рекой - их постепенно наполняли новыми редкостями из всех, подвластных Империи, мест. Ара-Ити давно и без всякого преувеличения называли волшебной сказкой Окауайя, ведь здесь оживали любые фантазии.

Вот только жизнь собственного семейства Императора Окауайя обычно не слишком заботила, у него имелось множество других, более важных и нужных занятий. Согласно старой традиции все четыре сына - четыре опоры Сияющего трона, проживали со своими матерями-императрицами в собственных Дворцах на холмах - особой части Ара-Ити, предназначенной только для жён и детей. Все принцы были физически закалены и натренированы, что не слишком трудно достичь при соответствующем воспитании, достаточно избалованы, достаточно образованы, но, одновременно, изнежены и своевольны, как обязаны быть изнежены и своевольны императорские дети, рождённые на троне. Они всегда жили в окружении безграничной роскоши и тех людей, которых сами для себя выбирали. В личную жизнь принцев отец почти не вмешивался.

Сыновья, принцы императорской крови, не предназначались быть помощниками Императора-отца. Иначе... они могли оказаться слишком опасны. Могли, например, решить, что вправе претендовать на трон и власть. А власти всегда не хватало, и трон был только один.

Наученные тысячелетним опытом Императоры Окауайя предпочитали держать детей на виду, но на некотором отдалении от себя, и присматривались до времени, отбирая лучшего из лучших. Нынешний Император не слишком отличался в этом вопросе от предыдущих. По-своему он даже любил сыновней, но имя истинного наследника ещё не было названо, не было даже определено. Император до сих пор только выбирал.

Первый Советник Императора, Ур-Суг, запросто присутствующий в спальне вместе с аратом, был самым могущественным человеком в Империи. Конечно, после самого Императора. Он являлся Правителем Буштурука и, как говорили в его собственном воинственном мире, Владетелем Меча Рокана. Кроме того, главой имперской разведки и тайным жрецом Орр, наблюдающим за соблюдением религиозных культов по всей Империи. Он великолепно, с явным удовольствием справлялся с этой, казалось неодолимой, горой обязанностей: был расчётливым, проницательным, жёстким и бесконечно честолюбивым, и никогда не скрывал этого.

Когда он оказывался на "Мэй" вместе с Императором, то нередко проводил в апартаментах повелителя целые сутки, чтобы всегда быть под рукой. Говорили, что он даже ночевал здесь, пристроившись на каком-нибудь пате. Внешне Первый Советник выглядел настоящим Непобедимым, так горделиво называлась привилегированная военная каста на Буштуруке: могучий мужчина с правильными, даже утончёнными чертами лица, непроницаемым взглядом и удивительно красивым низким голосом, умеющим иногда становиться вкрадчивым. Ур-Суг и на самом деле принадлежал к касте Непобедимых - вернее, Непобедимые принадлежали ему. Первый Советник был даже выше ростом и шире в плечах, чем его повелитель. И еще, он был и значительно моложе Императора.

Но прямо сейчас предстоял важный разговор, и Ур-Суг применил все уловки, чтобы не раздражать Императора, а вызвать к себе доверие. Даже ссутулился, чтобы выглядеть как можно незаметнее, что у него, как ни удивительно, всегда получалось. Начал говорить Первый Советник издалека, причём с той темы, где - он был уверен, - Император с ним полностью согласен.

-Богоравный Владыка, что могло бы сейчас помешать исполнению вашей воли. Даже звёзды послушно загораются и гаснут по вашему повелению.

-Гутис! - резко напомнил Император, не замечая привычной и вовсе ничего не значащей нарочитой лести Советника, который являлся прежде всего придворным Ара-Ити.

-Мерзкие гутис обязаны погибнуть, - прошипел Первый Советник. И на этот раз даже ничего не изображал - это были подлинные чувства. - Нет нужды покорять их - они не нужны Окауайя. Уничтожить без следа - вот что подходит для гутис. Мерзкие, отвратительные создания женского рода.

Император покачал непокрытой головой всё-таки с некоторым сомнением:

-Ну, я ведь тоже видел нескольких. Когда они пытались устроить нечто вроде переговоров с тобой... Отвратительными они не выглядели, это ты как всегда преувеличиваешь. Гутис даже похожи на некоторый наших дайнииси. Например с Яминая, а ведь те всегда считались исключительно привлекательными. - Он дружески подмигнул арату.

Ур-Суг передёрнулся:

-Обман зрения. Мерзкое колдовство. Нельзя доверять глазам. Владыка Окауайя, вы не стояли вблизи. Их голоса, их взгляды. Я ощущал их дыхание... Пришлось очищаться через Рахиновар. Да, внешне они имеют соблазнительный облик, но вовсе не похожи на женщин. Только называют себя так.

Все их слова вздорны и глупы, мысли отвратительны, а обычаи и порядки - гнусны и богопротивны. Я был вынужден терпеть лишь потому, что такова была ваша воля, а я обязан строго следовать ей. Но я отдал бы собственную руку, чтобы только не находиться в одном помещении с этими тварями.

Узкие ноздри Советника расширились от сдерживаемого отвращения и гнева. Императору редко приходилось наблюдать столь открытое выражении чувств Ур-Суга, и он снова поддразнил, вспоминая на редкость красивых и соблазнительно молодых женщин-послов:

-Неужели было так неприятно? - Император соизволил усмехнуться уголком рта.

Правитель Буштурука непоколебимо стоял на своём:

-Возможно и даже необходимо смиряться со многим, что непривычно. Разные народы имеют странные обычаи и упорно стоят на своём, веря в ложных богов. Об этом слишком хорошо известно, но разве мы мешаем им оставаться в собственных заблуждениях, если это не умаляет величия Огоса и не идёт во вред Империи.

Но Гутис - это нечто иное, это дерзкий вызов. Я утверждаю: если мы чтим божественных предков, хотим жить сами и сохранить покровительство богов для наших потомков - Империя обязана уничтожить Гутис.

Существование подобных женщин - это испытание для всей Империи. Мы обязаны уничтожить их немедленно, чтобы Окауайя восторжествовала, во славу Рокана.

И снова Император усмехнулся, на этот раз про себя: Правитель Буштурука не мог не упомянуть своего любимого бога, которого почитал прямым собственным прародителем.

-Да, в этом я согласен с тобой, Советник. Но всё ж таки, они исключительно хороши собой. Ты бы не смог отказаться от такого цветка для Сада Желаний.

И без того жёсткие губы Советника сжались в линию.

-И это тоже их оружие, которое Окауайя обязана преодолеть, если желает находиться на вершине жизни, а не у её подножья.

На самом деле Император и не собирался спорить с тем, что было столь очевидно.

-Суг, с гутис-то, в конце концов, мы сумеем разобраться. Они просто расшибутся о мощь Империи, как любая волна разбивается в брызги, налетев на каменную гору. - Он резко сменил тему разговора. - Жрецы Огоса получили наибольшее число благоприятных сочетаний. Всё сходится, и время пришло. На этот раз я возвращаюсь в Ара-Ити, чтобы назвать имя Наследника. Но... ты ведь знаешь, я до сих пор не решил. И вот это меня заботит гораздо сильнее, чем все гутис, вместе взятые. Наследнику трона придётся сразу включаться в новую войну, я уже... не так молод.

Ур-Суг спокойно кивнул, подождал, пока Император повернётся, чтобы арат поправил мягкие валики за его спиной.

-Роду Огоса не предначертано вершины. От сияющего источника он идёт всё выше и выше. Четыре принца, четыре опоры, как четыре драгоценных столпа. Один выше другого. Все полны сил и всем сердцем преданы Сияющему трону. Истинные окая, без единого изъяна. Мой Император не ошибётся, какое бы имя не назвал, и Рокан возрадуется вместе с нами.

-И всё-таки, - перебил Император, - что там нашёптывают твои люди в Ара-Ити, и здесь, на "Мэй"?

-Богоравный Владыка, что могут произнести языки простых людей, что было бы неведомо твоему уму и сердцу?

Складку на лбу Повелителя Первый Советник понял правильно - это был приказ отбросить церемонии и долгие слова. Он так и сделал, присел на край скамьи, заговорил прямо. Так, как ждал от него Император.

-Его Высочество принц Абесток, возлюбленный сын Императрицы Белого Дворца, готов хоть сейчас встать вместе с Императором, плечо к плечу.

-Абесток! - Император невольно смягчился - всё-таки он гордился сыновьями. - Да, он отлично справился с обязанностями помощника капитана "Мэй".

Первый Советник одобрительно кивнул. Всю долгую поездку Абесток находился здесь, на звездолёте, на глазах отца, и Император видел, что офицеры "Мэй" признали принца.

-Его Высочество Абесток мечтает увеличить Империю вдвое за счёт присоединения миров Гутис. Он помнит о всех величайших деяниях истории и мечтает сам стать Великим Императором, достойным имени своих предков. Он окружил себя такими же честолюбивыми друзьями, при одном упоминании о гутис впадает в священную ярость и готов убивать их во имя Огоса.

Император побарабанил костяшками пальцев по откидной крышке стола, кивнул арату, чтобы тот забрал чашку:

-В его возрасте, Ур-Суг, я был таким же. Всё выглядело просто и понятно... и доступно. Достаточно лишь захотеть. Правда, в те прекрасные времена никто не подозревал о Гутис. А что ты там себе думаешь о моём сыне из Жёлтого Дворца?

В меру бесстрастный наклон головы значил, что Ур-Суг не желает никому выказывать предпочтения, тем более тому, кого уже сам выбрал. Он взял у арата свою порцию озила и продолжил говорить также доброжелательно, отдавая должное достоинствам второго вероятного наследника:

-Внешне Беррис не столь воинственен и величественен, как его Высочество Абесток. Но не сомневаюсь, это не помешает принцу из Жёлтого Дворца стать славнейшим из тех, кто когда-либо восходил на Сияющий трон. Воистину Его Высочество Беррис смог пойти дальше многих и познать глубинную суть нашей священной религии, дарующей чтящим Огоса вечную победу и триумф. Но он изучал также и те верования, которые были отвергнуты... по разным причинам. А ведь служители этих культов сохранились, и они всё ещё могущественны и вовсе не забыты. В некоторых мирах, вне Окая-Центр, это именно так.

Его Высочество Беррис сумел сблизиться со всеми. Он умеет разговаривать так, что легко примиряет самых нетерпимых последователей разных верований. И заставляет их служить себе, вернее, богу Огосу, а, значит, могуществу Сияющего Трона. Принц Жёлтого Дворца умеет говорить очень убедительно, умнейшие готовы слушать и слушать его без конца. Я верю в его великое будущее, каким бы оно не было.

Говорят, - Ур-Суг даже понизил голос, сообщая такую подробность, - принц Беррис сумел проникнуть даже в мерзкое учение о Круге, что исповедуют не признающие никаких богов гутис. И только его признал полностью ошибочным и неприемлемым для Империи.

Император заранее предполагал, что станет говорить Первый Советник - в его словах не было особых откровений, просто, озвученное, всё выглядело словно внове. Было о чём серьёзно задуматься: несмотря на то, что официальная религия во главе с богом-создателем Огосом, проникла, казалось бы, повсюду, религиозные вопросы оставались камнем преткновения. Ещё каким камнем. Именно из-за религиозных споров Окауайя постоянно переживала то едва заметные, то воистину сокрушительные потрясения. И во время каждого восхождения на трон всё повторялось заново. Абесток, похоже, этого не признавал вовсе, словно не подозревал, что проблема религиозных разногласий существует.

Мнение Первого Советника о Беррис было, разумеется, верным. Император сам знал, что принц Жёлтого Дворца великолепно разбирается в этой, всегда особо болезненной теме. Но он помнил и об особом отношении Советника к этому принцу, и о том, что Советник знает, что он это знает. Как и то, что мнением тайного Жреца Орр, по крайней мере, не стоит пренебрегать.

Ур-Суг принял молчание за разрешение продолжать.

-Сын Императрицы из Синего Дворца имеет только один недостаток - слишком молод. - Советник улыбнулся - всё-таки он говорил сейчас о любимой Императрицы, к которой Император действительно испытывал слабость. - Но моему Владыке известно, что время летит слишком быстро. Очень скоро Нувель повзрослеет, войдёт в счастливую пору возмужания, и все его таланты раскроются. А сейчас он обладает таким же неукротимым и гордым духом как Абесток, а также поразительным обаянием Беррис. Кроме того, у принца Синего Дворца исключительные способности к наукам, что, в настоящее время, мало кому доступно... - Первый Советник запнулся, подбирая правильное слово, - из живущих. Высокородные юноши предпочитают не загружать голову. Научные вершины понятны лишь самым подготовленным умам, и его Высочество Нувель, без сомнения, один из них. Правда, этот его недостаток, если мне позволено произнести упрёк в адрес Рождённого на Троне, способен отвлечь Нувель от самого главного. От исполнения высоких обязанностей Наследника. Хотя, как знать, может этот изощрённый в высоких науках ум окажется способен постичь то, что просто недоступно пониманию.

-Ладно, - проворчал Император. - Почему ты оставил Аману самым последним? Ты ничего не делаешь случайно.

-Принц Красного Дворца слишком молод, богоравный Владыка.

-Вздор. Аману в самом в лучшем возрасте. И я ещё не забыл, он старше Нувель. Но и это неважно - Аману рождён на троне, значит, может стать Наследником, и затем, в назначенное Огосом время, и Императором. Тебе просто не понравилось, что он увлёкся обычной катор. Открыто увлёкся. Считаешь это вздором и глупостью?

-Мой Владыка видит меня насквозь. Но... дело не совсем в катор... - Глаза Советника смотрели прямо, не унижая Императора сочувствием. - И да, именно в ней. Его Высочество пожелал сделать катор своей второй супругой.

-Что за ерунда! - Император вскочил на ноги - об этой сплетне он ещё не слышал, - затем медленно улёгся на место. - Не-воз-можно. Ему ещё не пришёл срок жениться повторно. Слишком рано. Аману и не просил о согласии на второй брак.

-Да, его Высочество не просил. Не успел, потому что эта катор, даже не настоящая дайнииси, полукровка из Яминая, ему отказала.

-Как?! - От неожиданности Император захохотал, хлопая в ладоши и вытирая выступившие слёзы. - Это твой самый неудачный заговор, Ур-Суг. Невозможно, клянусь на твоём мече Рокана. Мой сын и катор, эта... - Он запнулся, не желая в присутствии своего арата произносить непристойное слово в адрес яминая. - Хочешь сказать, что у моего сына может и вовсе не оказаться гордости, достоинства и понятия о чести? Ты это хочешь сказать, Ур-Суг?

Буштурукса заметно побледнел, встал, попытался склониться перед разгневанным Императором, что с его ростом было непросто.

-Довольно на сегодня, Советник, - заключил Император. - Я разберусь с этой историей сам, когда прибудем в благословенное Ара-Ити. Уверен, что ты ошибаешься в своих... подозрениях. На этот раз тебя обманули. - Он смотрел на Правителя Буштурука немигающим тяжёлым взглядом, и оба знали, что подобное невозможно.


* * *


После того как Императрицы счастливо преподносили богоравному повелителю сыновей, он встречался со своими супругами исключительно на официальных приёмах или религиозных церемониях. Всё остальное время Императрицы проводили в уединении собственных Дворцов на Холмах, ничем не тревожа покой Императора и не мешая ему заниматься высокими делами Империи.

Но сейчас происходило именно такое исключительное торжество, когда требовалось присутствие всех. В предвкушении величайшего события - выбора Наследника Сияющего трона, древний Императорский Дворец в Ара-Ити до краёв наполнился жизнью и расцвёл, словно прекрасное волшебное существо. Все было обязано праздновать и радоваться жизни, даже птицы в императорских садах, полуручные диковинные звери в зверинцах и беззаботные рыбки с веерообразными хвостами в зеркальных прудах.

Подобно шкатулке, до краёв переполненной драгоценностями и реликвиями, все дворцовые залы и переходы как по волшебству раскрылись и наполнились сияньем и музыкой. Переливались, сверкали и перезванивались парадные анар-табасы придворных, анар-ями самих Императриц и высокородных дайнииси из их свиты-сопровождения, тронги жрецов, наряды вышколенных слуг и доспехи невозмутимых телохранителей.

Строгое расписание дворцовой жизни предписывало по такому особому случаю целую череду обязательных мероприятий, растянутую на многие дни и ночи. Пышные пиры сменялись древними и, порой, зловещими церемониями в храмах, где молящихся ждали и жертвоприношения во имя бога Рокана, и прекрасные юные катор, танцующие ради Гитар, и дарящие свои собственные тела (за достойное вознаграждение) всем, жаждущим милости богини. Потом в Ара-Ити начали прибывать официальные делегации провинций, и для них устраивали отдельные приёмы и представления.

На этом блистающем фоне, где все стремились отличиться и затмить друг друга, маленькое, нарочито скромное выступления катор Исият вряд ли привлекло к себе внимание Императора, если бы Первый Советник не предупредил, что это та самая катор.

Громоздкие загнутые полотнища анар-ями, украшенные гирляндами живых цветов, были слишком тяжёлы для хрупкой фигуры танцовщицы, порхающей по подсвеченному подиуму. Бесспорно, девушка была хороша, ослепительно хороша - но не более того. Голова чуть опущена - признак высокого женского достоинства, ног под краями одежд не угадать, даже ступней, только белые ладони кружатся и кружатся в воздухе, между пальцев распускаются ленты живого огня. Взлетая в воздух, он отражает свет и распускается священными знаками Гитар.

Император в знак одобрения милостиво кивнул со своего высокого балкона - на официальных церемониях Божественный не должен был приближаться к обычным смертным ближе, чем на девять шагов. Затем что-то сказал арату, прячущемуся за ширмой.

Никто ничему не удивился. Аману даже не сдвинулся с места, когда арат, спустившись, демонстративно подошёл к катор и куда-то пригласил её, хотя лицо принца Красного Дворца пошло пятнами.

Арат провёл танцовщицу-катор в особую комнату для личных гостей Императора. Попросил дайнииси подождать и приготовиться: Император примет её во второй половине дня. Позвал дворцовых служанок, чтобы те помогли девушке освободиться от слишком тяжёлых одежд - в них невозможно было находиться слишком долго. Почти следом за служанками в комнату вошёл Аману, оттолкнул дерзкого арата от Исият.

-Нет необходимости. Я сам помогу дайнииси.

Арат с бесстрастным лицом церемонно поклонился Рожденному на троне, и, пятясь спиной, вышел. Скрестив руки на груди, Аману постарался покровительственно улыбнуться, но глаза невольно выдавали тревогу:

-Моя несравненная Исият, сегодня ты была столь хороша, что вызвала интерес Отца Окауайя. Мне придётся не откладывая рассказать Императору всё: и о моём предложении провести обряд благословения Гитар, и о твоём... ответе. И придётся умолять не гневаться. Я не знаю, что он решит, Исият.

С помощью опытных служанок (Принц просто не умел этого делать, даже если и хотел) катор освободилась от верхней, самой тяжёлой части анар-ями с нашитыми как чешуя пластинками из прозрачного камня, к которым были прикреплены тяжёлые подвески. Спокойно, даже скептически посмотрела на решительное лицо своего покровителя:

-Мой господин думает сказать Императору нечто... чего он не знает?

Настигнутый постоянно влекущим его (даже вот прямо сейчас) сапфировым взглядом, Принц Красного Дворца сдавленно прошептал:

-Но я никому и никогда не рассказывал этого, Исият. Неужели рассказала ты?!

Вытянув из широкого как колокол рукава тонкую руку, катор положила ладонь на грудь принца - жест, который снова и снова сводил его с ума.

-Нам и незачем было говорить. Разве богоравный Император не может читать прямо в сердцах своих подданных?

И снова Аману почудилась лишь слегка прикрытая насмешка в словах женщины. Он рассердился, чтобы не испугаться:

-Ты рассуждаешь о том, что никак недоступно женскому пониманию, дочь Гитар. Шутя о запретном, ты погубишь себя. Мы вместе пойдём к Императору, когда он призовёт.

-Но разве Божественный посланец Гитар звал нас вместе, мой господин? - поинтересовалась катор, склонив голову на бок. Облизнула розовым язычком верхнюю губу. Вопрос звучал настолько невинно, что вызвал подозрения даже у не желающего ничего подозревать Аману. Нгойл переигрывала преднамеренно, слишком преданный возлюбленный мог нарушить её собственные планы.

-Я повелеваю. Ты не можешь идти одна.

-Отчего же? - слегка раздвинув веерообразные пластины нагрудника Исият задумчиво гладила грудь Аману, совершенно обнажённую под анар-табас. - Разве ты не дал клятву именем Огоса, что никогда не будешь мне приказывать?

-Да, я произнёс это... Но я всегда буду защищать тебя, любовь моего сердца.

Ладони катор обхватили шею мужчины, Исият притянула голову принца к себе, заглянула близко-близко, глаза в глаза. Дёрнувшись словно в ловушке Аману замер, безнадёжно погружаясь в головокружительную синеву зрачков. Его затягивало всё глубже, напоминая, что происходило между ними прошедшей ночью, и раньше, другими ночами...

-Ах, Аману... я думаю о твоих сильных плечах под этим глупым панцирем, и схожу с ума, и хочу сорвать с тебя анар-табас. Давай, я помогу развязать пояс.

Что-то бормоча в ответ, не желая помнить, где и для чего они сейчас находятся, Аману увлёк пылкую возлюбленную на пат. Ощущение недозволенности происходящего возбуждало и пьянило не хуже пери. Казалось, ничто не сможет остановить его пыл, но вдруг принц императорской крови отпрянул, словно облитый холодной водой. В ответ на очередное пылкое признание Исият словно в забытьи произнесла совершенно невозможные слова:

-Ах, Аману, господин мой принц, я могла бы выбрать тебя... - Голос прозвучал так, словно катор извинялась, только извинялась катор вовсе не перед ним.

Чувствуя, что недосказанное слишком важно, принц уставился на девушку непонимающе, но требовательно. Она убрала руку, выпрямилась, приподняла точёный подбородок. Принц уже не знал: радоваться или сердиться. В голову вернулась счастливая мысль: снова предложить катор стать его супругой. Аману был почти уверен, что-то подсказывало сердцу, что сейчас Исият может и согласиться, но только почти... Сомнения оставались.

Нет, настолько безумен его Высочество принц Красного Дворца не был. Только не прямо сейчас: ведь уже назначено время проведения официальной церемонии признания Наследника трона. За столь дерзкий вызов традициям Окауайя Император способен отправить невинную девушку прямиком в Сашурру.

"Сейчас самое важное другое - к отцу необходимо идти вместе. Моя вина, я и должен отвечать. Защитить возлюбленную перед Императором я, конечно, смогу".

Исият повернула лицо, блестящие лепестки губ дрогнули насмешливо, словно она прочитала последнюю мысль принца:

-Я пойду одна, господин.

-Ты просто не понимаешь, мой долг защитить тебя.

-Но я не прошу о защите, - могла бы возразить Нгойл, но катор Исият лишь качнула головой, указала на растерзанный костюм принца. После жарких объятий несколько центральных пластин нагрудника оказались безнадёжно повреждены. Предстать в подобном виде перед Императором было немыслимо.


Император Окауайя сидел у дальней стены огромной Императорской Приёмной, в удобном кресле с высокой спинкой и широкими подлокотниками. Правая нога покоилась на небольшой скамеечке. Телохранители застыли вдоль стен подобно изваяниям. Словно они уже простояли здесь неподвижно тысячу лет. Стояла удивительная тишина. Во время личной аудиенции, почувствовав неудовольствие Богоравного Владыки или просто не выдержав напряжения, иногда теряли сознание и падали без чувств, а то и сходили с ума дианибы из высочайших родов, не то, что юная беззащитная катор.

Изломанная фигурка женщины возникла в проёме боковой двери, соединяющей Приёмную с комнатами для отдыха и ожидания. Низко опустив голову и сложив ладони перед лицом она ступила на абсолютно гладкий, словно облитый водой, мерцающий сине-голубыми бликами, пол.

Лучи Огоса причудливо падали вниз через узкие разноцветные окна-витражи в потолке. В призрачных потоках этого света яркое, нарядное анар-ями приближалось, плыло над поверхностью пола, едва касаясь его, незаметно для глаз ступали ноги, спрятанные под загнутыми внутрь косыми краями придворного одеяния. Не доходя положенных девяти шагов до Императора катор остановилась, присела, сгибая колени, в глубоком церемониальном поклоне-приветствии, словно в фигуре танца.

-Поднимись и подойди ко мне, милое дитя. - Девушка повиновалась не колеблясь, безмолвно. Встала совсем близко, опустила ладони к груди. -Действительно, редкостная красота. И, говорят, твой танец - само совершенство. Жаль, что я не большой знаток этого искусства. Главное, ты угодна Гитар. Это правда, что Принц Красного Дворца уделяет тебе особое внимание?

Танцовщица снова плавно присела, раскрывая полы одежд, как лепестки пышного цветка, анар-ями так и задумывался. Нежный голос прозвучал уверенно и приятно, он совсем не дрожал, и все слова произносились отчётливо:

-Его Высочество принц Аману пожелал назвать меня второй госпожой своего Дворца.

Катор произнесла это так, словно сообщала об обычной и не слишком значительной вещи. Словно пошутила, но с Императором так не шутят.

Сидящий в кресле мужчина собирался рассердиться, но оказался слишком любопытен. Непонятное всегда притягивало его, непонятного было до обидного мало. Он даже не стал объявлять, что извещён о безрассудном поступке сына, наоборот, вдруг уличил себя в том, что пытается это скрыть. От кого? От случайно залетевший во дворец золотоволосой бабочки-танцовщицы, каким-то способом завлёкшей его юного сына? В конце концов больше всего Император рассердился на собственную непонятную сдержанность. Спросил сурово, с явной угрозой:

-Желание Рождённого на Троне - закон для тебя. Почему оно не исполнилось?

-Потому что я пожелала моему господину гораздо большего - стать Наследником трона Огоса. А разве это может случиться, если его Высочество сделает своей супругой катор.

Император снова был поражён и откровенностью девушки, и её пониманием происходящего, не стал этого скрывать:

-Ты хорошо разбираешься в заботах Ара-Ити. Слишком хорошо для храмовой катор, к тому же рождённой в Паутине Золотой Дочери.

Нгойл прикусила язык: последнее утверждение было сомнительным.

Опираясь на удобные высокие подлокотники Император тяжело поднялся с кресла - его облачение тоже было нелёгким, - вытянул руку, властным жестом приподнял золотоволосую головку катор за подбородок:

-Кажется, ты не рассердила меня, хотя и преступила разницу между песчинкой на большой дороге и императорской кровью, в которой отражается небо. Ты забыла об опасности, которая тебе грозит, катор, если я рассержусь.

Нгойл произнесла словно бы про себя:

-Какая такая опасность может грозить песчинке? Нет, кажется, я ничего не забыла. И я не песчинка, а всего лишь женщина, и разговариваю всего лишь с мужчиной.

Рука Императора, необыкновенно сильная, с синеватыми узлами вен, предательски дрогнула. Под пальцами, даже через несколько слоёв ткани, чувствовалась отзывчивая упругая плоть. Губы казались сладко-розовыми, нежными лепестками цветов, распустившихся навстречу утренней зари. Что они могут говорить особенного помимо вздорного лепета? Зрачки огромных, удлинённых к вискам глаз, собрали все оттенки синего: от нежно-небесной лазури до мрачного сумрака грозовых туч. Где только Аману смог отыскать такое сокровище? Император не мог оторвать взгляда, забыл о пугающей сверхъестественной дерзости ответа, забыл о том, что катор смотрит также прямо и уверенно.

Такое было абсолютно невозможно, но столь красивой женщины он действительно никогда не встречал, если только всё это не колдовство и дурман. За долгую жизнь Император Окауайя познал множество самых удивительных и признанных всеми красавиц, испытывал порой почти непреодолимое влечение, даже страсть. Но ни разу до такой степени, что забывал, кто он есть.

Нелепо испытывать слепящее разум желание к тому, что и так доступно и готово принадлежать тебе, и не может оказать сопротивления. Да и по какой причине посвящённая богини должна противиться Божественному посланцу Гитар, как звучит один из его титулов? В какой-то короткий миг Император припомнил, что катор уже принадлежит Аману, но разве это является препятствием? Она катор, и значит, обязана дарить милость Гитар многим. А сын, в свою очередь, обязан уступить.

Нгойл проследила как отверженный делает глубокий вдох, затем следующий. Всего он должен был вдохнуть трижды. После этого "женская магия", собранная в маленьком шарике, заканчивалось. Но этого достаточно, чтобы подчинить выбранную жертву полностью.

Средство было вывезено из Гетерии. В удалённых от морского берега катакомбах местные жители, пытаясь противостоять перерождению и гибели своего народа, создавали удивительные вещи. Выделенное из секрета ипас, загадочных океанских обитателей (иногда их называли чудовищами), оно действовало с мощью урагана, но при этом абсолютно неощутимо. Невидимыми щупальцами, через все органы чувств, избегая только самых явных: зрения и слуха, оно проникало в мужчину, властно сообщая о том, как сильно он желает получить то, что способна дать находящаяся рядом женщина. Впрочем, подобные средства были известны повсюду, даже и в самой Окая. Храмовые катор применяли похожие ароматические вытяжки, только всё это были жалкие крохи в сравнении с тем, что высвободилось из её прикреплённого к сгибу запястья шарика, лопнувшего, когда Император приблизился достаточно близко.

Нгойл ещё ни разу не пользовалась "магией", считала унизительным для гутис покорять подобным образом отверженных. Но сейчас ставки были слишком высоки, и Оус не стала рисковать, пренебрегла даже собственной гордостью.

Опасаться подобного вида оружия - женских чар, - императорской охране не пришло в голову. А через три вдоха искать уже стало нечего.

-Прелестница, сегодняшнюю ночь я поведу с тобой. Я так хочу. - Голос Императора Окауайя странно охрип.

-Только после того, как принц Красного Дворца будет назван Наследником трона.

От неожиданности Император едва не зарычал. Ему ставили условия. И кто?

-Ты думаешь, что принц Красного Дворца способен быть Наследником? - Он едва не произнёс сразу Императором.

Это был именно тот вопрос, который мучил его всё последнее время. И мнение дерзкой девчонки неожиданно представилось даже любопытным.

И снова катор даже не опустила ресниц. Голос прозвучал спокойно, словно её действительно не смущало величие богоравного поклонника:

-Что нужно Окауайя на самом деле? Война или мир?

-Какой может быть выбор, дайнииси. Огос всегда выбирает войну.

-Войну выбирает Рокан. Мудрому Огосу нужны величие и процветание. Но, может быть, он опасается спорить с соперником-сыном? Разве кому-то в Ара-Ити ещё неведомо, что принцы императорской крови из Белого и Жёлтого Дворцов мечтают об открытом столкновении с Гутис. И не видят иного пути.

Император невольно напрягся:

-Как странно ты рассуждаешь для катор? Словно что-то знаешь о Гутис?

-Да, знаю. Война с Гутис станет последней войной Империи. Небывалой ещё войной на полное уничтожение. Только погибнет не Гутис. Рухнет Сияющий трон и обратится в ничтожную пыль. Он вознёсся так высоко, что достаточно песчинки, чтобы опрокинуть его, а Гутис - не песчинка.

Будущая война не нужна Наследнику Огоса. Она выгодна лишь тем, кто тайно вынашивает собственные планы о смене династии. Прежде всего Правителю Буштурука. Разве не он называет себя прямым наследником свергнутой династии Рабеж? Разве не его слову подчиняются Непобедимые? И теперь они находятся на "Мэй"

Пальцы на плече катор напряглись, причиняя женщине боль. Император не сразу пришёл в себя.

-Это страшная мысль, дайнииси.

Это был никогда не упоминаемый вслух факт. Император не то, чтобы забыл, но убедил себя, что Первый Советник, если и не преданный друг, то преданный слуга. Почти как арат.

Как можно было поддаваться такому долгому самообману? Откуда у Императора возьмутся верные друзья или даже преданные слуги, если он не может доверять даже сыновьям. Может быть... только арату.

Внешне невозмутимый и словно ничем не встревоженный Император вернулся в кресло, шумно уселся.

-С тобой интересно говорить, дайнииси. Но ты не упомянула о принце Синего Дворца. Интересно, что ты думаешь о Нувель?

-Я умею предсказывать... как и каждая катор. Немного. Его судьба среди звёзд. И даже Император не сможет её решить. Возможно... его Высочеству Нувель и предназначено занять Сияющий Трон.

Император ещё некоторое время смотрел на катор, наконец, откинулся назад, милостиво улыбнулся.

-Тогда уходи. Но я не забуду о тебе. Не забуду о твоих словах, дайнииси.

-О, да. Не думаю, что забудешь.

Властным жестом Император позволил катор удалиться. Исият снова исполнила позу преклонения перед человеком-богом, направилась к далёкому выходу на другом конце зала, словно уплывая в перекрещивающихся потоках света и играющих на полу бликах отражений.

Император привык обдумывать то, чего не понимал, до самого конца, только поэтому, вопреки жгучему желанию, не окликнул женщину. После странных слов дайнииси в душе осталось какое-то мучительное смятение. Он положил ладонь на голову арата, склонившегося к его колену.

-Вейоротсар, наверное, тебе было приятно встретить женщину твоей родины?

-Да, мой господин. Я так давно их не видел, что стал забывать, как они выглядят.


Все церемонии завершились, а, следовательно, закончились и переговоры с сёко храмов, Наместниками провинций, Советниками и другими лицами, чьё мнение имело вес в глазах Отца Окауайя. Император выслушал всех. Все были уверены - прозвучит имя принца Белого Дворца, великолепного Абестока. Даже Первый Советник окончательно смирился с неминуемым назначением не своего претендента и начал строить новые планы в расчёте на эту фигуру. Друзья принца Белого Дворца почти открыто поздравляли его и заранее заказывали дорогие подарки.

День признания наступил. Высшая знать Империи, первые из первых, те, кто имел право лично внимать сидящему превыше всех, на Сияющем троне, Великому Отцу Окауайя, заняли свои места. Все замерли в ожидании, охваченные священным трепетом, полагающемся по ритуалу. Слышен был только обязанный никогда не прекращаться шёпот вечно взывающих к Огосу младших жрецов, молящихся непрерывно, чтобы отогнать все призраки несчастий и бед.

Трижды спрашивал Вопрошающий, и после третьего раза Император произнёс имя Аману. От изумления и растерянности все застыли. Но Великий Отец Окауайя не мог ошибиться - его слово было божественной волей Огоса. Теперь полагалось радостно поздравлять Избранного принца, стоящего пока ещё не на возвышении, а вровень со своими братьями.

Но, прежде всего, сам больше других изумлённый таким решением, Аману обязан был воздать благодарность Императору, повелителю всех живущих.


* * *

Управитель только хмурился, слушая голос арата, старательно и прилежно исполнявшего все указания своего наставника. Какой из этого тахо певец? Слух у него, конечно, есть, но голос чудовищный, низкий и хрипловатый. У тех, кто поёт, услаждая господский слух, совсем иные голоса. Хотя... тахо и предназначен для иного. Отогнав подальше сомнительные мысли, Управитель прервал занятия, велел арату спешить к госпоже - она не должна ждать.

Явившись в лакорому, Тогаук попытался склониться к ногам катор. Исият лишь прищёлкнула пальцами, приказывая стоять.

-Ты уже освоился? Как тебе понравилось жить в этом доме.

Странный вопрос. Впрочем, Тогаук и не пытался понять образ мыслей своей хозяйки.

-Очень понравилось, госпожа. Только... я совсем ничего не делаю, наверное поэтому господин Управитель всё время недоволен мной.

-А он до сих пор недоволен? Забудь. Ты мне нужен для другого.

-Понимаю. - На смуглом лице тахо выступил смущённый румянец.

Исият беззвучно засмеялась.

-Улыбнись, иначе я подумаю, что ты испуган, мужчина из Дабан.

Тогаук вымучено улыбнулся.

-Нет, я не испуган, госпожа. Я только думаю, что не смогу доставить вам много удовольствия. Я неопытен. Меня учат разным вещам, только... не этому. Хотя... - Он прикусил губу.

-Продолжай... Что ты собирался сказать?

-Управитель сказал, что из меня всё-таки получится хороший наложник.

Нгойл снова усмехнулась: у сёко догадливый сын.

- Посмотрим...

Она поманила тахо за собой, в сад, устроенный прямо на плоской крыше. Здесь, под навесом, тоже стоял пат, на столике красовалась белая корзинка с фруктами. Нгойл прилегла так, чтобы видеть спешащих по Императорской дороге людей.

-Тогаук, у тебя был когда-то старший брат Ольтер?

Юноша-тахо зажал рот ладонью, опомнившись, опустил руку, произнёс неуверенно, явно через силу:

-Когда-то был, госпожа, но его увезли. В нашем доме потом никогда не вспоминали это имя, словно Ольтер умер.

-Ольтер стал моим мужем.

-О! - Тогаук отступил. - Моя госпожа... гутис?

-Да. Но никогда больше не произноси этого слова вслух. Для тебя это... слишком опасно.

Тогаук едва дышал. Конечно, он слышал о гутис и боялся их никак не меньше, чем окая. Привык бояться почти с рождения, с тех пор, как узнал об участи брата. Нгойл было нетрудно предугадать этот страх, она потянула дабан за руку, усадила рядом.

-Две вещи я должна тебе объяснить. Ты вовсе не случайно оказался в Рюси, а потом и у меня в Доме. Я знала о тебе почти всё, когда велела купить у прежнего хозяина. И второе - я позабочусь о тебе, брат моего мужа. Нет, - задумчиво продолжила Нгойл, всматриваясь в лицо юного дабан, который явно не успокоился, узнав об их удивительном родстве, - я расскажу тебе больше. Иначе, если потом услышишь правду, то можешь решить, что я тебя обманывала. Несчастье, постигшее тебя и всех твоих близких, на самом деле произошло из-за гутис. Уверена, это ты понимаешь. Но главное, всё случилось по приказу моей сестры. Таким образом она наказала Ольтера... за проступок, который он даже не совершал. Просто... за дерзость.

Тахо ничего не понял, но постепенно сполз со своего края пата, замер, прижимаясь спиной к ножке стола. Наконец прошептал:

-Мне страшно, госпожа.

Нгойл тоже сглотнула, сейчас Тогаук боялся её ещё сильнее, чем при первой встрече.

-Ольтер - мой муж. Как же я могу причинить тебе вред?

Она осеклась, ведь Шин тоже была женой Ольтера, и смогла сотворить такое. Тогаук встал, придерживаясь за край столика, попытался не покачнуться. Он довольно быстро овладел собой, и Нгойл это понравилось.

-За что же гутис так наказали нас?

-Я сказала достаточно. Пока тебе не следует знать больше.

-Гутис виноваты во всём.

-Твой брат и все его дети теперь гутис. Если со мной случится что-нибудь плохое, Ольтеру будет так же плохо.

Слова хозяйки заставили юношу задуматься.

-Что мне следует делать, госпожа?

-Всё, что я тебе прикажу. Но главное... за пределами моих покоев ты должен говорить лишь то, что следует слышать всем. Я доверяю своему Управителю, но... он очень недоволен твоим появлением, сердится, и обязательно станет выспрашивать.

Сквозь ажурную стену листьев Нгойл заметила носилки Аману. Вернее, целую процессию, приближающуюся к её дому. Наследник трона появился в сопровождении всей свиты, сегодня никто не захотел отстать. Гутис неторопливо отпила из заранее приготовленной чашки немного сладкого напитка с кусочками фруктов, остаток выплеснула на одежду арата. Затем повернулась в сторону Управителя, спешащего со всех ног предупредить госпожу о прибытии Наследника.

-Госпожа! Дайнииси! - от волнения он путался, начинал обращаться как тахо. - Там высочайший! Опора трона.

Управитель и бровью не повёл, увидев арата в неподобающем виде, но всё-таки не сумел полностью скрыть свои мысли. Нгойл прочитали на лице вольноотпущенника почти дословно.

"До чего глупы женщины. Её приглашают выступать перед Императором в Ара-Ити. В Доме появляется высочайший из высочайших, Наследник, Опора трона. А она открыто развлекается со смазливым тахо, который ни на что не годен, и ничему полезному не обучен. Чего она добивается, чтобы ей отрезали волосы и с позором выгнали прочь из Рюси?

Нгойл уже дошла до входа в лакорому, но резко, на ходу обернулась. Прищёлкнула пальцами.

-Позаботься, чтобы арату приготовили новый, более приятный для моих глаз наряд.


После объявления имени Наследника официальные торжества, в Ара-Ити начались заново, и все эти бесконечно длинные дни и ночи принц Аману не мог покинуть пределов Императорского Дворца. Но он не задержался ни на мгновение дольше необходимого, поспешил к своей катор, даже не заехав домой, где его ждали мать и первая супруга.

Аману до сих пор был изумлён решением Императора и даже не уверен, что всё правильно понял. Так и не придя в себя от случившегося Принц Красного Дворца страстно желал, чтобы Исият услышала всё лично от него, и, опередив свиту, помчался прямо наверх, в покои хозяйки, отшвыривая с дороги нерасторопных служанок. Широко раскинув руки, заключил любимую в объятья.

Служанки были вовсе не медлительны, как показалось принцу. Наоборот, отлично вымуштрованы строгим Управителем. Почти мгновенно весь большой дом оказался залит светом. Служанки подавали напитки и сладости, разбрасывали под ноги гостей свежайшие лепестки цветов. Зазвучала музыка, нарядные, весёлые девушки всячески спешили услужить спутникам принца.

Освободившись, наконец, от придворного костюма, принц переоделся в простую, светлую накидку, с удовольствием выпил крепкого пери. Сразу же ощутил лёгкое опьянение, спросил полушутливо:

-Ты так стремительно уехала после разговора с Императором, мы даже не смогли увидеться. А через день Император назвал моё имя. Это не ты его убедила?

-Да, мой повелитель. - отозвалась Исият. - Я сказала Императору, что это моё условие.

-Что? - У принца прошёл весь хмель, в глазах потемнело. Он вскочил на ноги. - Это ложь, Исият.

-Зачем мне лгать? - спокойно, как всегда в те моменты, когда принц начинал сердиться, отозвалась катор и, подхватив легкие пышные юбки, направилась в смежную комнату.

Аману настиг катор уже в дверях, преградил дорогу, схватил за запястья:

-Ты выдумала. Император никогда бы не стал обсуждать с катор выбор Наследника.

-Я лишь предложила заплатить мне за высокую честь стать императорской наложницей и назначила цену.

От гнева лицо Аману пошло некрасивыми пятнами. Рванув узел на груди, он заговорил очень тихо, чтобы только не кричать:

-Ведь я подозревал что-то похожее. Очень сильно подозревал, когда ты... пошла к нему. Нет - невероятно. - Теперь принц глядел на катор почти жалобно - Зачем, Исият? Кажется, я не стремился стать рядом с троном. Ну, может... думал об этом. Иногда.

Теперь Исият держала мужчину за руки.

-Но этого захотела я.

Принц поник:

-Если бы ты могла понимать. Абесток был уже был уверен, что стоит одной ногой на троне. Раньше он даже не обращал внимание не меня, теперь сделается врагом.

-Боишься зависти собственного брата?

Аману дёрнулся, вспыхнул. Даже его ближайшие друзья, с детства близкие к принцу, не смели говорить так прямо, не то что женщина. Но он не стал отрицать.

-Да. Потому что даже не представляю, на что способен Абесток. Особенно теперь.

Исият могла бы ядовито заметить, что даже сейчас Беррис следует опасаться во много раз сильнее. Но она ничего не сказала. Нежно прильнула к своему принцу, отвела обратно, на пат, усадила, положила голову на колени. Вспомнив главное, Аману снова встрепенулся:

-Но ты, значит... всё правда... Ты... и Император?

Исият провела рукой по лбу принца, словно отбрасывая что-то с его лица, помолчала, рассматривая зелёные глаза, потемневшие от плещущейся в них боли:

-Я служу Гитар и не могу отказать тому, кто просит богиню о милости.

Лицо Аману исказилось. Это было так. Но, с тех пор, как он сделался покровителем катор, никто не смел претендовать на его избранницу, боясь гнева принца. Никто... кроме Императора. - Исият, но если ты согласишься стать моей второй супругой, то...

-Мой повелитель, мне бы хотелось исполнять все твои пожелания. Но только не это. Не сердись, окая. - Нгойл положила руки на плечи мужчины, приблизила губы.

Не отвечая на её призыв, Аману вдруг вскочил:

-Ты не такая как все, ты хитрая и коварная. Напрасно надеешься, что на этот раз у тебя снова всё получится.

Нгойл замерла, уже не придерживая на груди края рассыпающихся тончайших кружев.

-Говорить прямо о своих желаниях называется коварством?

Решительным шагом, не оглядываясь на катор, принц направился к выходу, на ходу созывая свиту и приказывая следовать за собой.

Проводив гостей, Управитель прибежал к своей хозяйке, его побелевшее лицо тряслось.

-Что нам делать, госпожа? Его Высочество проклинал и вас, и этот дом, когда уходил.

-Он делал так же и в прошлый раз.

-Моя несчастная госпожа, сегодня гнев высочайшего был гораздо сильнее.

-Не переживай ты так сильно, Экшорен... Вели притушить все огни. Пусть в доме всё уберут и собирают вещи в дорогу. Завтра я уезжаю на виллу, что осталась от дяди. Заберу с собой лучших музыкантов, не хочу жить там в тишине - у меня нет причины горевать. Конечно, возьму арата, а катор отошли в Храм. Пусть послужат богине.

-Разве гнев Наследника - недостаточная причина для горя?

Исият опустила ресницы. Иногда она так делала, чтобы скрыть гнев, но сегодня вовсе не рассердилась - Управителя было не переделать. И она решила поддразнить его ещё сильней, взглянула долгим взглядом на заботливо приготовленную постель под полупрозрачным балдахином.

-Куда пропал мой арат? Пусть сейчас же идёт сюда, чтобы помочь мне приготовиться ко сну.

Управитель поперхнулся от такой откровенной непристойности. А, может быть, его хозяйка просто безумна? Разгневала Наследника и собирается как ни в чём не бывало развлекаться с тахо. На ложе, предназначенном для высочайшего гостя. Она кончит очень плохо.

Едва сдержав готовое сорваться с губ проклятье, Экшорен во время вспомнил о последней вспышке гнева катор, подобрал полы одежд и пошёл выполнять распоряжение, обещая великой Гитар жертву лично от себя. Чтобы не совсем оставила госпожу своей милостью.


* * *


Праздничную иллюминацию постепенно потушили. На парадной лестнице и в личных покоях погасли большие и маленькие жёлтые фонари. Остались только настенные светильники, напоминающие настоящие факелы.

В прелестной купальне катор, устроенной практически в спальне - достаточно лишь раздвинуть заднюю стену, - музыканты в коротких нарядных юбочках уселись, скрестив ноги, прямо на полу, и тихонько наигрывали на маленьких инкрустированных флейтах. Чистая и нежная мелодия таяла в воздухе.

Уже немного изучивший свои обязанности, Тогаук распоряжался слугами, которые относились к арату на удивление почтительно, почти как к самому Управляющему. Все действовали слаженно и молча, стараясь ничем не нарушить сосредоточенную задумчивость хозяйки. Тогаук попробовал воду, удовлетворённо кивнул, затем собственноручно вынул заколки и длинные шпильки из чудесных золотых волос госпожи, поднял их наверх, закрепил шёлковой лентой. Он держался безупречно, словно и не услышал сегодня никакой страшной тайны, от брата Ольтера Нгойл и не ожидала меньшего. Никки, девушка-служанка, заранее расставляла мази и растиранья, собираясь заняться телом катор сразу после купанья.

Раздевшись, Исият вошла в воду. Никки опустилась рядом с катор, чтобы помочь ей расслабиться прямо в бассейне. Служанка прикасалась к госпоже руками, грудью, целовала руки и плечи, вслух восхищаясь гибкостью и безупречной кожей изумительно сильного натренированного тела. На все старания Никки катор отвечала рассеянной полуулыбкой, и Тогаук постепенно успокоился, решив, что хозяйку на самом деле не слишком огорчил гнев принца.

Сгибаясь в поклонах и, как обычно, чувствуя себя неловко, когда приходилось присутствовать во время купанья, из-за ширм появился Управитель. На этот раз Экшорен нервничал не только из-за своей хозяйки, у него самого совесть оказалась нечиста.

В собственном доме катор не служила Великой богине, к тому же посетитель, настойчиво добивавшийся свидания, был совершенно незнаком и отказался назвать своё имя, но всё-таки Управитель не смог ему отказать. И вовсе не из-за огромного вознаграждения, предложенного лично Управителю. Экшорен с радостью отказался бы и от нежданного гостя и от его денег, но не посмел, нутром чуя, что посетитель слишком могущественен, и теперь просто не представлял, как объясниться с хозяйкой, страшась её гнева. Сама Исият была способна отказать любому, если уж не испугалась гнева Наследника.

Выслушав предложение, катор неожиданно благосклонно кивнула:

-Почему нет? Я совсем одна, и вся ночь впереди. Раз он платит, то имеет право на милость Гитар. Пусть войдёт. - И Исият плеснула водой в своего Управителя. - Иди же, не заставляй гостя ждать.

Экшорен с сомнением посмотрел на сцену перед собой, но только вздохнул. Пошёл прочь, не забыв отдать распоряжения, чтобы принесли вина, фруктов и сладостей для гостя.

Нгойл предполагала, кто сегодня поспешил её навестить. Собственно - имелось только два варианта, значит, она не могла слишком сильно ошибиться. По её знаку Тогаук опустил шторы, отделяя постель: достойная катор не начинает встречу с гостем сразу с постели.

Вошедший откровенно не желал быть узнанным, даже не сдвинул шёлковую маску, не снял плоского тёмно-зелёного берета, свисающего одним краем почти до плеча, лишь учтиво поклонился, покосившись на многочисленных слуг.

-У моих слуг нет ни глаз, ни ушей. Их здесь нет, если это тревожит тебя, мой господин. - Катор произнесла это мягко, с обворожительной улыбкой. Следя за гостем, небрежно присевшим на свободную скамью, выпрямилась, демонстрируя безупречную грудь, затем тонкую гибкую талию, подчёркнутую серебряным поясом-цепочкой. Служанка собиралась набросить на плечи госпожи мягкое покрывало, но катор отстранила Никки, встала, поднявшись на ступеньку, присела прямо перед своим гостем на другую скамью, выточенную целиком из драгоценного голубоватого камня с серебристыми прожилками, парную к первой. Замерла, чуть приподняв голову, как совершенная статуэтка.

-Ты соблазняешь меня, катор? - Немного приглушённый сильный мужской голос прозвучал со скрытой насмешкой.

-Ты заплатил. Разве желаешь, чтобы твои деньги пропали без всякой пользы.

Мужчина насмешливо прищёлкнул пальцами, с которых были предусмотрительно сняты все кольца.

-Я увидел тебя, значит, они уже не пропали. Так близко, и в таком бесподобном виде, ты выглядишь в ещё изумительней, чем среди мозаик Ара-Ити.

Нгойл хотела коснуться плаща незнакомца, с умелой небрежностью накинутого поверх обычного, хотя и безупречного костюма, тот легко оттолкнул её руку.

-Это необязательно.

-Как угодно дианибу. - Она прилегла на скамью, вытянулась во весь рост, закинула руку за голову. - Я готова выслушать объяснение, для чего его Высочество принц Жёлтого Дворца искал общества катор?

Мужчина застыл, коротко выругался:

-Ты слишком легко догадалась? Значит, и всё остальное, что говорят о тебе, может оказаться правдой.

Катор не спеша перевернулась на живот, отстранила заботливую служанку:

-Оставь, Никки.

-Но каким образом, во имя Гитар, ты узнала обо мне? - настойчиво поинтересовался гость, не спеша снимать маску, из-под которой были видны губы, подведённые, по последней моде, тёмной, почти чёрной окаёмкой. Нгойл отметила про себя, что принц действительно желал остаться не узнанным.

-Ваше Высочество?

-Во имя богини, катор, открой мне эту загадку.

-Всё слишком просто, ваше Высочество. Вы лично и очень настойчиво расспрашивали одного из служителей Гитар. Даже интересовались, сколько жертвуют ради меня Храму. И сказали, что хотели бы встретиться со мной.

Шёну пришлось говорить, что в эти дни богине не служат, и нужно ждать благоприятного времени. На самом деле он пытался намекнуть, что выбирать меня нежелательно. Обычно об этом все знают сами. Служитель не скрыл этот допрос от сёко. - Нгойл заговорщицки подмигнула. - Сёко хорошо знает вас. Он так и сказал: вы упорны и не отступите от цели.

-Понятно.

-Достойный сёко предупредил меня, что принц Жёлтого Дворца может быть очень опасен для катор. Те, кто идут против него... их тела потом вылавливают из Северной реки. Если находят.

Принц издал звук, похожий на смешок:

-Я даже не знал, что старый Гату меня опасается. Но это не встревожило тебя, дайнииси?

-Я лишь подумала: какое удивительное совпадение, что все ваши враги совсем не умеют плавать. И какое счастье, что я не ваш враг, и научилась плавать ещё в детстве.

Принц уже откровенно смеялся:

-Какая весёлая катор забавляет моего брата! Правда, эта катор непозволительно смела. - В бархатном голосе прозвучал неожиданный металл. - И за это я могу проучить её, забрать её красоту. А без соблазнительного лица катор сгодится разве что на нижней таве. Отвечай, как ты посмела заговорить с самим Императором? И что ты сказала?

Элегантно развалившись и закинув ногу на ногу, перед гутис сидел отверженный, выученный признавать только такого противника, который обладал силой и властью больше его собственной. Таких было не больше, чем пальцев на одной ладони, всё остальное обязано было смиренно исполнять пожелания Рождённого на Троне. Беррис расправился бы с катор немедленно, как только заподозрил (Или получил подсказку) противостояние. Но, слишком осторожный от природы, он сумел заподозрить за дайнииси и некую неопознанную силу, поэтому оставался непривычно сдержан и всего лишь угрожал. Исият-Нгойл продолжала смотреть по-детски невинно, словно ещё надеялась соблазнить, хотя её арат уже прочитал предупреждение в приподнятых уголках розовых губ.

Катор наконец позволила служанке накинуть на спину ткань, завязала длинные закручивающиеся концы под грудью, легко, чуть приподняв руки, встала со скамьи. Ткань упала вниз, обвивая бёдра и ноги, оставив неприкрытыми только маленькие ступни. Заждавшийся арат опустился перед хозяйкой на колени, протянул вышитые туфли. Принц ждал ответа на свои вопросы С явным нетерпением и дождался.

-Ты не спешишь открывать передо мной своё лицо, принц Беррис, но я уже видела тебя и в храме Огоса на церемонии Окончания, и во дворце Императора. Если бы ты мог поступить так, как угрожаешь - уже сделал бы это, а не терял своё драгоценное время и ксоты. Но разве ты посмеешь?

Всё это... действительно забавно. Принц Жёлтого Дворца не решается поступить с женщиной так, как ему угодно? Хотя, говорят, что для некоторых ты делаешь исключения. Например, удивительно нежно любишь свою сестру.

Беррис даже не успел прервать недопустимо дерзкий, оскорбительный выговор, как рядом с ним появился слуга с подносом, на котором лежал кошелёк. Наличные голубые ксоты - плата за свидание с катор богини Гитар.

-Я не могу гневить Гитар и брать деньги не за что. Можешь забрать их обратно, мой высочайший гость.

Носком сапога принц вышиб поднос из рук тахо. Прислужник покачнулся, а ксоты полетели во все стороны.

-Распутная заносчивая дрянь, я уничтожу и тебя, и весь этот дом, переступивший границы дозволенного.

Когда дело касалось подлинных интересов работы, Нгойл умела справляться с гневом, но, если в этом была необходимость, великолепно умела и демонстрировать его. Надменно выпрямившись, она приподняла руки - одна ладонь поверх другой. Как бы слуги не опасались ночного гостя, но хозяйки они боялись гораздо сильней: её приказ не мог быть не исполнен. Два прислужника мгновенно схватили принца, сорвали и берет, и маску с лица, при этом безжалостно дёрнув за волосы, а потом просто держали на весу за плечи. Рождённый на Троне, менее всего ждавший насилия со стороны ничтожных тахо, оказался абсолютно беспомощен перед лицом разгневанной катор.

Катор смерила принца презрительным взглядом с головы до ног и обратно, и выдержка изменила Беррис; холодно-высокомерное лицо исказила гримаса лютой ненависти:

-За это тебя разорвут на части, катор. И разбросают вдоль императорской дороги.

Нгойл пришлось изучать характер этого принца, как и множества других окая, от которых мог зависеть успех работы: Беррис всё-таки не был безжалостным садистом. Возможно... находился сейчас не в лучшем настроении. Чтобы не испортить себе удовольствие, катор быстро отвернулась от своего гостя, стремительно превратившегося в пленника, коротко бросила через плечо:

-Посмотрим.

На счастье Экшорена (иначе с несчастным Управителем сразу бы случился сердечный приступ) он не сразу заметил принца Жёлтого Дворца, зажатого в сильных руках слуг, исполнявших обязанности его помощников и поэтому умевших подавлять любое сопротивление.

-Мне необходим сёко. Можно послать тахо, но... это неприлично, а я не собираюсь ссориться с достойным Гату из-за пустяков. Гораздо лучше, если ты лично доставишь мою просьбу-приглашение в Храм. Только очень срочно, поэтому воспользуйся подземкой.

-Но!

Услышав приказ, Управитель растерялся. Простые окая, а тем более он, сын безвестной тахо, никак не могли пользоваться скоростной подземной дорогой, для этого требовалось именное разрешение из Канцелярии Ара-Ити. На всей Окая, земле верховного бога Огоса, тщательно сохранялся образ жизни, который сложился задолго до того, как люди начали осваивать звёзды. Звездные дороги, иные миры, а, заодно, и все технические блага существовали где-то далеко вне пределов Окая, о них даже не полагалось упоминать.

Катор пошарила в складке рукава принца и затем протянула Управителю переливающийся значок постоянного разрешения. Рожденному на троне никакого разрешения не требовалось, но он сегодня путешествовал инкогнито, даже без охраны. Побелевший, как его собственная рубашка (Экшорен узнал Рождённого на Троне, просто не осталось сил ужасаться), стараясь даже случайно не взглянуть в сторону принца, пытающегося высвободиться из железной хватки двух тахо, Управитель побежал исполнять поручение. Нгойл снова обернулась к Беррис:

-Надеюсь, что нам не придётся ждать слишком долго, ваше Высочество. Даже если сэко Гату сочтёт ниже своего достоинства пользоваться подземкой. В любом случае, о вас позаботятся. Не желается освежиться в бассейне? Не желаете? Как угодно.


Расстояние от храма Гитар до дома катор было не маленьким, но сёко прибыл даже слишком быстро. Очевидно, его несчастные оби были вынуждены всю дорогу бежать.

Когда главный служитель богини Гитар, входящей в триаду верховных богов Окауайя, появился в лакароме - комнате, специально предназначенной для приёма посетителей, Нгойл встретила его одна, без принца Беррис. Не молодой сёко выглядел встревоженным, но не отказался от возможности расцеловать свою любимицу. Катор приняла знаки внимания снисходительно: всё-таки Гату проделал ради неё неблизкий путь.

-Я уже спал, Экшорен разбудил меня. Наговорил какой-то ерунды и торопил всю дорогу. Ты сотворила чудо, Исият, раньше он вообще не понимал, что значит куда-то спешить.

-Гату, я не стала бы тревожить без веской причины. Но ты же понимаешь, есть вещи, которые не могут ждать, и их нельзя доверить никакому посланию.

Преувеличенно жалуясь на здоровье, Гату уселся не на пат, а в удивительно удобное низкое сиденье со спинкой и мягкими подлокотниками. С удовольствием разглядывал оттуда прекрасную катор, переодевшуюся к его приходу в жёлто-розовые одежды.

Служанки поднесли сёко сладости и пери в маленькой чашечке. Он с удовольствием проглотил густой напиток, вытер губы. Милая девочка-тахо с огромными серыми глазами глядела так ласково, что Гату на некоторое время забыл даже про хозяйку, не сразу снова вспомнил о делах.

С Исият у них давно сложились чисто деловые, особые отношения. Катор щедро оплачивала его услуги - в основном, информацию, - даже слишком щедро. Если посчитать всё - он должник, а за Экшорена вообще невозможно рассчитаться. Сын рождён от тахо, значит, по праву Огоса, он тоже тахо, а Служитель богини вообще не имел права заводить собственных детей. Исият сделала слишком большую любезность, взяв Экшорена в свой дом в качестве Управителя.

Нгойл подала знак, и принесли ещё порцию пери. Гату с сожалением проводил взглядом ещё одну сероглазую служанку, взболтал напиток, обжигаясь, подержал во рту, проглотил, вопросительно посмотрел на хозяйку.

-Во время нашей последней встречи ты рассказал мне одну любопытную вещь, Гату.

Сёко невольно нахмурился. Во время последней встречи он предупреждал Исият об интересе, проявленном лично к ней принцем Жёлтого Дворца. Тогда Гату выпил достаточно много пери и разоткровенничался даже чересчур, поясняя, почему Беррис не способен заинтересоваться катор просто так, без особой причины:

-Радость моя, не хочу тебя напугать, но принц Жёлтого Дворца придерживается проклятого и запрещённого учения Ису-Мент. Это учение требует от своих приверженцев, чтобы мужчины познавали своим телом только мужчин. Женщин они признают исключительно в качестве жертвы, угодной в пищу их богу Адеро, отвергнутому Огосом. Принц Беррис не просто принимает участие в мерзких нечестивых оргиях. Он прошёл через три ступени посвящения и получил сан Познавшего откровение. Без всяких сомнений, принц является любовником кого-то из Достигнувших совершенства, иначе его давно бы уже обвинили в преступном святотатстве.

Как высший служитель Гитар, сёко входил в тайное братство Орр, наблюдающее за соблюдением религиозных ритуалов по всей Империи и хорошо знал подобные тайны. Исият сделала большие испуганные глаза, хотя на самом деле предупреждение сёко её не задело. Жертвоприношения приверженцев Рокана и Огоса были вполне официальны и открыты, но от этого не менее отвратительны. "Хотя, - с мрачным юмором решила гутис, - убивать мужчин гораздо простительней".

-Шён, я хорошо запомнила твой рассказ о принце Жёлтого Дворца. Ты, правда, предупредил, что это только слова, а никаких доказательств его служения Ису-Мент не существует. У меня есть доказательство: запись. Принц императорской крови доказывает на деле, что он истинный последователь Адеро, готовый предать потомков Огоса.

Сэко сделал отчаянную попытку подпрыгнуть. Плюхнулся на место.

-Как? Ведь надо было находиться там? - Он даже не стал выяснять, откуда в руках Исият могла появиться такая запретная вещь, как псевдокристалл.

-Как полагаешь, шён, что предпримет Император, узнав такую интересную новость о собственном сыне?

Сёко не смог справиться с ужасом, буквально затрясся, представив последствия. Выпил ещё пери, чтобы успокоиться.

-Когда наш Император занимал Сияющий трон... случились волнения в Империи. Потом были обвинены в следовании Ису-Мент уристо. И среди них... его брат. Император повелел лишить всех обвинённых имени и сослать: кого в Сашурру, кого на Буштурук. Больше о них никто не вспоминал.

-Справедливость Отца Окауайя, - бесстрастно выговорила катор. - Я оставила этот псевдокристалл в Храме. На всякий случай, если тебе будет что-то угрожать.

-Если будет... угрожать... мне? - с заминкой переспросил Гату.

-Да, и копия находится ещё в одном абсолютно надёжном месте. Она не пропадёт.

Сёко покряхтел, покосился на слишком опасную катор - не хотелось бы оказаться в числе её врагов.

-Но ты не собираешься доносить Императору?

-Зачем, во имя Храмового дня. Ведь Наследником назван мой любимый, принц Красного Дворца. - Катор присела на удобный подлокотник кресла, обняла толстого жреца за шею, поцеловала где-то около уха. Послушав, что ему шепчут, сёко издал довольный урчащий звук. Начал целовать пальчики катор, выкрашенные в десять оттенков розового цвета, начиная с самого бледного, едва заметного, до благородного густого пурпура.

-Хо! Твои подношения богине всегда щедры, дайнииси Исият. Ты достойная благочестивая дайнииси. На эти подношения мы обновили лестницу в Верхний зал. Пусть богиня всегда остаётся милостива к тебе и, когда ты покинешь нас, пошлёт много красивых детей. Красивых девочек и мальчиков.

Катор с сомнением покачала головой:

-Ах, шён, это пустое. Если у меня появится муж, откуда я буду брать ксоты для пожертвований.

-Ну... - Сёко притворно задумался, потом лукаво усмехнулся. - Богиня сама знает, что лучше, и делает это для нас. Не нам спорить с божественной... Гитар пошлёт тебе такого мужа, что его состояния хватит на строительство нового Храма. И когда придёт день твоего благословения, я сам проведу обряд.

Нгойл только представила изумление сластолюбивого толстяка, узнай он прямо сейчас, что у катор уже имеются два мужа и целых восемь детей.

-Ещё раз прости за беспокойство, шён, если ты задержишься в этом доме до утра, мои служанки сумеют угодить. И уверена, Экшорен уже позаботился о достойном ужине, ведь ты проголодался. К сожалению, не смогу составить тебе компанию, хотя и знаю, насколько это неучтиво.

-Поняв, что его просто выпроваживают, Гату, не без помощи сразу трёх девушек, стал выбираться из валиков и подушек:

-Несравненная госпожа моей огромной души, всячески угождать тебе для меня вовсе не в тягость. Только один вопрос: почему всё так срочно?

-О! Возникли некоторые обстоятельства, но уверена - всё обойдётся.

Гату тяжело вздохнул, страдая от неутолённого любопытства. На прощание сёко ещё раз, с явным удовольствием, прижал катор к широкой груди и не рассердился, когда его шлёпнули по пухлой ладони, потянувшейся слишком далеко.

После ухода жреца катор собственноручно раздвинула ширмы в углу. Беррис сидел на стуле с высокой спинкой. Вынужденно прямо и неподвижно, поскольку ошейник для строптивых тахо держал принца намертво, хотя у высокородного, кажется, исчезло желание быть непослушным. Катор поинтересовалась самым заботливым тоном:

-Я не слишком сильно удивила тебя, господин мой?

Ошейник ослаб, и Беррис, наконец, смог повернуть шею и открыть рот.

-Ты играешь с огнём, женщина.

-Опять. А с чем играешь ты? Разве ты знаешь хуже сёко, что Великий Отец Окауайя не будет снисходителен, когда узнает о твоих невинных шалостях. В самом лучшем случае ссылка в самое отдалённое место Империи. Навсегда, как уже случилось с твоим дядей. Кстати, если ты не знаешь, Аногерба сделали гасса, чтобы уже больше ничего не хотелось.

Если принц Жёлтого Дворца и испытывал растерянность и страх, то умело это скрывал:

-Кто ты, катор? Кто ты такая?

-Я? Я катор Гитар, мой господин. Служу своими танцами богине. Перед лицом Гитар дарю её милости тем, кто молит о них. Кстати, ты не догадываешься, кто в Ара-Ити ещё знает о последователях Ису-Мент и о тебе?

Беррис нервно оглянулся. Слуги стояли далеко, но у каждого были уши.

-Кто?

-Твой хороший друг. Первый Советник Ур-Суг.

-Суг? - скорее недоверчиво, чем изумлённо переспросил принц.

-Правитель Буштурука знает достаточно, чтобы выдать тебя, если это станет выгодно или необходимо. Может быть, даже испытывая сожаления, ведь приобрести второго такого союзника не просто.

На губах Беррис снова появилась надменная усмешка, очень идущая к его утончённо-красивому лицу:

-Ты не просто удивила меня. Ты пугаешь меня, дайнииси.

-А мне показалась, это ты пришёл в мой дом с угрозами.

Нгойл уселась на пат, подняла длинные ноги на валик, позволила Тогауку накрыть их бархатной накидкой. Арат прислуживал удивительно грациозно, улыбался, не поднимая глаз. Беррис покосился на смуглого черноволосого тахо с подозрением.

-Когда я пришёл сюда, то думал иначе. Считал себя сильным и непобедимым, особенно в сравнении с тобой, катор. Однако, ты сумела меня переубедить... Но теперь я даже не понимаю... на кого рассчитывать. Если, конечно, ты говорила правду. - Катор пожала плечом, и Беррис согласно кивнул. Уж если Гату рассказывает своим длинным языком такие вещи, то Первый Советник не может этого не знать. - Ты собираешься мне мстить мне до конца? - поинтересовался принц, пытаясь говорить небрежно и при этом насмешливо улыбаться. Но в тёмных глазах всё сильней нарастала тревога; он словно впервые увидел эту катор, разглядел её слишком необычный нездешний облик.

-Мстить? Если бы я собралась мстить каждому, кто назвался моим врагом, была бы гора трупов. О, я не настолько кровожадна, чтобы думать о мести... - Правильнее было сказать: "о мести отверженному", но ведь Беррис не догадывался, что имеет дело с гутис.

-Тогда что ты потребуешь от меня, дайнииси?

-Ты прав. Безусловно, кое-что мне надо. - На мгновение катор повстречалась с серебристым взглядом своего арата, кивнула ему, показывая, что именно следует сделать. - Ну, так и быть, заберу твои ксоты. Я же обещала порадовать нашего добрейшего сёко.

Беррис не удержался от ухмылки. Пока что эта дайнииси переигрывала его, но почему-то принц не испытывал настоящей злости. Наверное, потому, что катор победила откровенно и как-то не по-женски. В глубине души Беррис был справедлив и никогда не жульничал, играя в сай-дарр. Раны, нанесённые его самомнению, конечно, были болезненны, но всегда важнее выиграть честно.

Он снова ухмыльнулся. Вернувшийся арат склонился к уху хозяйки, что-то зашептал. Вслед за ним появился Управитель с застывшим выражением полного ужаса в полубезумном взгляде. Нгойл повернулась к принцу:

-Кажется, сегодня у меня ещё один долгожданный гость. Полагаю, ваше Высочество не слишком обрадуется этой встрече. Что ж... - Катор указала арату на поводок ошейника. - Проводи дианиба из лакаромы. Пока... он не нужен.

Беррис только хрюкнул, когда смуглый красавчик тахо с роскошными волосами, поднятыми над висками высокими серебряными гребнями, сначала затянул ошейник, а потом начал помогать встать, чтобы вывести в одну из дверей. Принц постарался идти сам, не вынуждая тахо дёргать поводок.

Конечно, принц Жёлтого Дворца заинтересовался новым гостем катор, явившемся среди ночи, и даже подозревал, кого собираются здесь принимать сразу после него. Готов был поспорить на уже потерянные ксоты, что это Абесток. Беррис и Абесток ненавидели друг друга, с детства осознав в другом главного соперника.

Принц Белого Дворца явился открыто, ему и в голову не пришло скрывать своё имя. Он был истинным окая, воплощением мужественности и героизма. Его и только его, не задумываясь, первым приводили в пример всем мальчикам как образец для подражания. Вся Окауайя знала, что принц Белого Дворца - это тайная слабость Императора. Принц Абесток был любимцем Империи и, прежде всего, Звёздной Армады, как называли Звёздный флот Окауайя.

Конечно, Нгойл не предполагала, что оба принца явятся одновременно, как только смогут свободно покинуть Ара-Ити, но и не слишком удивилась. Узнав имя Наследника, Абесток, конечно же, не смирился и начал с проверки всего подозрительного, что было связано с принцем Красного Дворца. Пройти мимо его катор он просто не мог.

-Мой Высочайший господин! - Подобрав жёлтые и розовые юбки, Исият поспешила навстречу новому гостю.

На смену анар-табас пришла щегольская белоснежная униформа Звёздной Армады, отдалённо напоминающая костюм Двойного Ордена. У Нгойл выразительно изогнулась бровь, она вдруг пришла к выводу, что некоторым мужчинам подобный наряд тоже идёт. Принца почти по пятам сопровождали несколько приятелей.

Слуги совершили маленькое чудо, за столь короткое время успели воссоздать в лакароме, где только что проходила напряжённая беседа с сёко и Беррис, атмосферу утончённого соблазна и приглашения к беззаботному отдыху в обществе катор. Абесток на мгновение замер в распахнутых дверях, в упор рассматривая известную всему Рюси соблазнительницу-катор, затем почтительно принял её запястья в свои, с силой, лишь отдалённо соответствующей его могучему облику, сжал, улыбнулся широко и радостно.

-Клянусь всеми прелестями Гитар, дайнииси Исият, ты самая достойная из тех, кто служит сестре Рокана.

Исият благодарно улыбнулась, откровенно заглянув в лицо ночного гостя: внешность Абестока полностью соответствовала тому, что о нём говорили: живое воплощение бога Рокана, бесстрашного предводителя всех, кто противостоит нечестивым врагам Империи. Такому красавцу только боевой тронг, на голову высокий шлем с гребнем и сияющий Сакарам с лентами в правую руку.

Хозяйка предложила гостю почётное место: пат, застланный покрывалом, расшитым бледно-розовыми и жёлтыми цветами. Его свиту служанки рассадили на коврах с не меньшей почтительностью. Сама Исият грациозно опустилась на подушку напротив принца Белого Дворца. Теперь катор глядела строго вниз, не позволяя ничего лишнего, но явно ощущая, как мужчина откровенно пожирает её взглядом.

-Я видел тебя танцующей перед лицом Великого Отца Окауайя. Мне никогда не забыть тебя, дайнииси Исият, ты драгоценная жемчужина в ладонях богини.

Моё сердце разбито, но подари мне надежду. Стань украшением моего Дворца. Или нет, я выстрою для своей любимой жены новый Дворец-башню, выше своего собственного, чтобы твоя ослепительная красота была издалека видна всем, но принадлежала лишь мне.

Принц Белого Дворца говорил обдуманно и уверенно, как нечто уже решённое. Такое потрясающее предложение должно было ошеломить катор, вряд ли от изумления она могла что-то произнести.

В соответствии со сложными династическими расчётами Принцы императорской крови всегда (почти всегда) брали в супруги принцесс императорской крови. И лишь в исключительных случаях, в соответствии с особо важными договорами, когда это оказывалось необходимо по политическим соображениям, заключали союзы с принцессами из правящих семейств провинций. Брачное предложение обычной катор - это самое невероятное, что могло бы произойти в Империи. Предложение прозвучал, его услышали многие, значит, отказаться невозможно, ведь это вознесение на самый верх, в мир небожителей.

Катор осталась сидеть неподвижно, не поднимая глаз, из почтительности чуть отвернувшись. Любой бы подумал, что от свалившегося на неё счастья девушка лишилась способности говорить. Только всё было как раз наоборот. Нгойл безжалостно ругала себя, она ошиблась дважды. Первый раз с Аману, но тут уж ничего не поделаешь: его пылкая страсть входила в планы гутис. А вот решимость Абестока добиваться власти и трона любыми способами она всё-таки недооценила. Принц Белого Дворца не собирался останавливаться даже перед скандальным браком на простолюдинке. По крайней мере открыто заявил об этом, и скандал уже обеспечен.

Очевидно, он придумал какой-то хитроумный и далеко идущий план. Мысленно Нгойл воздала этому окая должное.

Музыканты сидели отдельной живописной группой на возвышении у стены, за полупрозрачной ширмой. Уже не мечтая в этот вечер об отдыхе, они выпили для поддержания сил специально приготовленный озил и сейчас медленно поднимали руки, осторожно касались струн, наигрывая томную нежную мелодию. Абесток смотрел на катор и даже удивлялся: почему его мучают сомненья? В переливающемся сиянье зажжённых заново жёлтых фонарей притихшая катор выглядела всего лишь соблазнительно-доступной.

-Для меня уже счастье и великая честь, что Высочайший принц соизволил посетить этот дом, слишком скромный для его величия. Не надо шутить надо мной, мой господин.

Невольно заглядевшись на нежный девичий профиль в ореоле золотых волос поразительного, не имевшего названия оттенка, Абесток вдруг словно очнулся и решительно запротестовал:

-Я не откажусь ни от одного своего слова, дайнииси. Слово принца Белого Дворца также нерушимо как арал - камень из звёздных слёз. Я встречал множество прекрасных дайнииси в разных мирах Империи, но подобной тебе - никогда.

Нгойл осторожно пошевелилась, ударила в обод диска, повешенного рядом, под левой рукой. Управителю, появившемуся на зов, тихим, самым невинным голосом, были отданы какие-то строгие распоряжения. Но последние слова Абесток всё-таки расслышал:

-Поспеши. И уверена, дианиб сёко не откажется вернуться в лакорому.

-Сёко? - Абесток переспросил и словно споткнулся на ровном месте.

Продолжая улыбаться, катор заговорила голосом, сделавшимся ещё счастливее:

-Надеюсь, мой господин рад столь скорому исполнению всех своих желаний. Тем более что должна сознаться, таково и моё заветное желание. Свет звезды Гитар благословит нас прямо сейчас, а храм богини мы посетим позднее.

Катор протянула навстречу принцу Белого Дворца обе руки раскрытыми ладонями вверх, как бы доверчиво вручая себя его желаниям и покровительству. Впервые в жизни Абесток отпрянул от женщины. От очень красивой женщины. Вот это было уж слишком неожиданно, ничего подобного принц, разумеется, не планировал. Чисто гипотетический брак предполагался стать началом для противостояния Аману.

Да, катор привлекла его внимание, но поспешность проведения свадебного обряда, да и сам обряд, никак не входили в ближайшие планы. И менее всего Абесток предполагал, что девушка возьмёт инициативу в собственные нежные ручки.

Но ещё неожиданней оказалось скорое появление на пороге лакаромы самого сёко Гату, главного служителя храма Гитар. В свою очередь и сёко с ужасом уставился на принца (которому якобы не терпелось воспользоваться его услугами).

-Дайнииси Исият! - Высокородный опомнился, заговорил внушительно и строго. - Наша свадебная церемония не может проходить прямо здесь. Сейчас ночь, и я не собираюсь проводить обряд тайно, без свидетельства равных.

Сёко упорно молчал, забыв даже приветствовать принца должным образом, только нервно потирал пухлые ладони. Он тоже был растерян, но в душе уже посмеивался, в глазах прятались лукавые насмешливые огоньки. Он и не сомневался - эта катор не уступит никакому принцу, чтобы тот себе не воображал. Приятели Абестока, до этого напропалую заигрывающие со служанками, разом опомнились и изумлённо уставились на своего героического предводителя: их не предупреждали о свадьбе.

Гутис даже не испытывала сейчас злорадства, только досаду - хотя Абесток и попытался причинить ей неудобство.

Катор подняла на строгого жениха синие, подозрительно заблестевшие глаза, замерла в другой изящной позе: олицетворение подлинного отчаянья. Взглянула ещё более умоляюще:

-О чём вы беспокоитесь, мой господин? Я никогда даже не слышала, чтобы обряд благословения Гитар проводили тайно. Свидетели Гитар скоро появятся, мы не нарушим ни одно из священных правил обряда благословения. - Девушка поднялась с пола и поспешила навстречу тому, кто сейчас должен был войти в дверь лакаромы.


К этому времени Аману нисколько не остыл от гнева, наоборот, только распалил себя, и метался по всем комнатам Дворца, распугивая слуг. Управитель Исият почти устроил скандал, требуя срочной аудиенции, а потом, со слезами на глазах, даже не просил, буквально умолял его Высочество вернуться. Катор ещё ни разу не посылала к принцу сама и никогда, за всё время их близости, первой не искала примирения после ссоры.

Гнев принца Красного Дворца не исчез, но Аману сразу же устремился назад, обгоняя Управителя и надеясь услышать слова раскаянья от женщины, в первый раз вспомнившей о благоразумии. "Значит, Исият наконец поняла, насколько далеко зашла, и испугалась", - думал Аману, и такие мысли были словно бальзам для ещё не утихшей обиды.

Несмотря на позднее время (на Императорской дороге даже не было видно запоздавших пешеходов) весь дом катор был залит праздничными огнями. Заранее предвкушая, как Исият пылко и страстно, как может только одна она, сразу же обовьется вокруг него гибкими руками, а, возможно, и ногами, Аману скинул отороченный мехом плащ на руки спешащего сзади, буквально по его пятам, Управителя, буквально взбежал по знакомой лестнице наверх - второй раз подряд за эту ночь.

Фигура Абестока, освёщенная мерцающими жёлтыми фонарями, прямо посреди покоев Исият выглядела неуместной глупой шуткой. Здесь же находились ещё какие-то дианибы из свиты принца Белого Дворца. Брат взглянул, словно удивился ещё сильнее Аману. Слава Гитар, катор была не в одних прозрачно-кружевных одеждах, как обычно ходила дома.

-В чём дело? - Аману заметил, наконец, круглолицего сёко и впервые вспомнил о своём новом положении.

Абесток упорно молчал, хотя брови грозно сомкнулись. Сёко тоже не думал подавать голос, постарался сделаться незаметным, словно похудел и побледнел. Одна катор безмятежно улыбалась вошедшему гостю. Преувеличенно безмятежно, уж настолько-то Аману эту женщину изучил, она явно таила внутри смех.

От сдерживаемого напряжения лицо принца Белого Дворца покрылось тёмными пятнами. Он даже сжал кулаки, словно готов был наброситься на ворвавшегося в лакарому Аману, но вдруг расслышал голос Исият:

-Первая Опора Сияющего трона, надежда Окауайя, господин высочайший Наследник, ты пришёл слишком быстро, я не успела подготовить мой слишком скромный дом, чтобы оказать тебе достойный приём. - Подражая дворцовому этикету катор плавно опустилась перед принцем Красного Дворца на одно колено.

Аману молчал, пытаясь разгадать, что означает происходящее - пока он ничего не понял. Сёко скрестил руки, положил ладони на плечи, опустил голову. Для служителя богини этой позы было достаточно, но не для прочих, кто оказался лицом к лицу с самим Наследником. Всё сопровождение Абестока уже давно стояло на коленях, сам принц Белого Дворца никак не мог избежать исполнения обязательного приветствия. Вслед за катор он тоже вынужден был встать на колено, коснуться рукой пола и ждать позволения встать.

Приняв преклонение и не требуя большего, Аману кивнул, потом несколько мгновений разглядывал брата и катор, спросил угрожающе:

-Что всё это означает?

-Милость Гитар надо мной. Его Высочество принц Белого Дворца оказал мне великую честь, пожелав сделать госпожой своего Дворца.

Мой второй Достойный гость, сёко Гату, не согласен провести обряд благословения прямо сейчас, чтобы удовлетворить пожелание Высочайшего. Господин мой, согласен ли ты стать свидетелем Гитар на моей церемонии благословения?

Вокруг происходила какая-то игра. Аману вдруг осознал, что видеть Исият невинной и послушной удивительно приятно, но... такого просто не может быть. Помимо воли его губы изогнулись в улыбке. К тому же явно нелепое положение, в котором оказался "любимый" брат, было действительно забавным.

Наконец Абесток что-то сообразил, вначале непонятно зарычал, встал и шагнул вперёд. На лице отпечаталась угроза:

-Это подстроено. И это сделала ты, катор.

-Я? - Исият вспыхнула от возмущения. - Я всего лишь хотела угодить тебе, дианиб.

Аману не мог допустить, чтобы кто-то кричал на Исият. Он едва сам не зарычал:

-Ты не собираешься говорить со мной, Абесток?!

Неохотно, сквозь зубы, Абесток был вынужден на глазах присутствующих извиняться перед братом за странную сцену:

-Прости, Наследник Великого Отца. Это была ошибка. Почему-то катор вообразила невозможное - будто бы я всерьёз собираюсь сделать её госпожой Белого Дворца. Разреши мне и моим людям уйти. Мне больше нечего делать в этом доме.

Впервые Аману разговаривал с принцем Белого Дворца в качестве полноправного Наследника. Он ещё не успел привыкнуть к новому статусу, раньше Абесток вёл себя если и не враждебно, то высокомерно и неприступно, уверенный, что уже стоит одной ногой на Сияющем троне. Небрежным жестом Аману позволил брату удалиться. Следом поспешил уйти и сёко, всё время громко прося богиню Гитар о милостях на голову счастливого Наследника трона.

-Ну что, Исият? Решила пошутить сразу и надо мной и над Абестоком? - чуть устало спросил Аману, оглядывая опустевшую лакорому.

-Это не было шуткой. Твой великолепный брат на самом деле высказал пожелание назвать меня, служительницу Гитар, своею супругой. Но почему-то испугался... перед тобой. И солгал.

-Опомнись, женщина, ты обвинила принца императорской крови в трусости.

Глаза возлюбленной оказались совсем близко - ведь она была такой высокой. И Аману не заметил в ярко-синих зрачках ничего похожего на страх, хотя что-то непонятное там всё-таки было.

-Я была права, когда выбрала тебя.

-Однако мне ты тоже отказала.

-Но ведь я позвала именно тебя, Аману, когда понадобилась помощь.

-Полагаешь, что это честь для меня? - с явным сомнением в голосе поинтересовался Наследник трона. Лицо катор становилось всё ближе. В драгоценных зрачках плавились золотые и серебряные искры - отражение ярко-жёлтых фонарей.

-Да. Разве ты не понял? Я очень высоко ценю тех, на кого могу положиться и могу доверять. Только... ненавижу, когда ты ревнуешь.

-Но ведь я ревную лишь потому, что люблю тебя, Исият.

Полураскрытые женские губы осторожно прикоснулись к его губам, их запретный вкус пьянил сильнее пери.

-Наверное, я желаю слишком многого, окая, - подумала Нгойл вслух отстранилась. Изредка оглядываясь через плечо, направилась к хорошо знакомой принцу двери, ведущей из лакоромы в спальню.

Здесь из-за ширм снова зазвучала завораживающая, полная томления и мольбы, любовная мелодия. Служанка, терпеливо ждущая у самой постели, подняла перед своей госпожой край балдахина. К Аману приблизилась ещё одна тахо.

Пристально, ничего не пропуская, Исият наблюдала со стороны, как девушка - тахо помогает возлюбленному раздеться. Буквально обжигаясь об её откровенный взгляд, принц, лёг в постель, вытянулся на расстоянии вытянутой руки. Он всегда так делал, словно пытался вначале сдерживать себя, и Нгойл не делала никаких замечаний, поддерживая этот ритуал. Две служанки, действуя одновременно, опустили за спиной принца длинные концы балдахина.

Больше не хотелось вспоминать об Абестоке, даже об Императоре; была только Исият, и она стала единственной и последней женщиной под Огосом и во всех ста мирах. Аману резко подвинулся; губы, ничего не спрашивая, сами начали жадно целовать плечи и грудь, раздвигая пряди рассыпавшихся волос, а Исият точно также без конца ласкала его грудь и плечи. Потом шутливо напомнила:

-Значит, мне уже можно не покидать Рюси?

Не раздумывая, принц закрыл рот поцелуем, нарушая запрет Гитар. В какой-то миг длинные ноги возлюбленной приподнялись, поясом обвились вокруг талии. Где-то, далеко за пределами сознания, окая понимал, что слишком груб и нетерпелив, но остановиться уже не мог. Очнулся от женского стона, сливающегося с его собственным. Катор разжала кольцо рук, и Аману откатился немного в сторону, прошептал, не открывая глаз:

-Зита моя.

Слово было не из языка окая, но Исият поняла. Нежно провела пальцем вниз, по влажной груди, потом по гладкому животу:

-Когда ты не сердишься, у тебя такой удивительный голос. А когда сердишься, то он... всё равно мне нравится.

Принц Красного Дворца приоткрыл глаза. Катор улыбалась, но Аману больше не верил её взгляду: волшебная буйная синева могла скрывать что угодно. И принц не ошибся, через некоторое время Исият произнесла:

-И всё же... мне придётся уехать, господин мой. На некоторое время Ты ведь простишь меня и не станешь выказывать своё неудовольствие? - Чуть не зарычав, Аману лишь глубоко вздохнул, словно перед прыжком в воду, привстал на локте. - Обещаю, я вернусь как раз к храмовому празднику богини и буду снова танцевать во имя милости Гитар. Я сразу же пошлю тебе знак. Ты ведь придёшь в храм? Мне нравится танцевать, зная, что ты смотришь.

Аману поцеловал грудь, которая никогда не оставляла его спокойным:

-Конечно, я буду в храме Гитар. Но ты ведь понимаешь, отныне я могу бывать там только в окружении свиты и вместе с супругой.

-Тогда я стану танцевать для твоей благословенной Гитар супруги, чтобы богиня послала ей много детей.

Окая невольно вспыхнул:

-У тебя тоже может родиться ребёнок.

Взгляд катор сделались непроницаемым. Никогда. Ребёнок от Аману будет ребёнком без отца. Истинная гутис не совершит такого преступления против Круга. Научившись слишком хорошо понимать взгляды возлюбленной, на этот раз принц сдержался, не стал ни на чём настаивать, чтобы не испортить прошедшую ночь.

На следующее утро в спальне появился необычно привлекательный тахо с иссиня-чёрными волосами, похожий на уроженца Наур-Гилле. Принц разбирался в слугах; тахо с такой экзотической внешностью должен был стоить безумно дорого. Но он стоил свои ксоты, так как удивительно хорошо смотрелся на фоне светлой спальни и, кроме того, эффектно оттенял красоту самой хозяйки. Тахо помог господину освежиться после сна, подал душистое полотенце. Почему-то заинтересовавшись, Аману спросил:

-Почему я ещё не встречал тебя? Ты недавно в этом доме?

-Да, господин.

-И тебе доверяют прислуживать в спальне. Вдобавок ты безупречно сложён и выглядишь сильным. Наверное, стал гасса недавно? Прямо здесь, в Окая?

Слишком темные ладони на миг задержались, затем продолжили свою работу:

-Почему господин решил, что я гасса?

-Как?! - Аману дёрнулся. - Ты мужчина? - Он опрокинул тахо, наступил на его шею коленом. - И ты прислуживаешь госпоже в её спальне? Зачем?

Придавленный тахо захрипел, принц сдавливал горло. На шум появилась катор, засмеялась, отталкивая Аману в сторону:

-Я прислала тебе лучшего слугу, а ты набросился на него. Оставь, не пугай его.

Аману невольно смутился:

-Кажется, я снова ревную, Исият. Ревную даже к тахо.

Не обращая внимание на находящегося совсем рядом Тогаука, катор обняла своего принца, отбросила прочь мешающее полотенце, прижалась к спине. С протестующим стоном Аману пришлось упасть на оказавшуюся прямо перед ним постель.

-Что же получается? Тебе невыносима даже мысль о том, что у катор может оказаться другой мужчина, кроме тебя? - с шокирующей откровенностью спросила Исият, оседлав принца.

-Никогда с этим не соглашусь, - яростно выкрикнул окая, но оказался не в силах оттолкнуть от себя женщину, говорящую столь непристойные слова. - Я разрежу твоего тахо на кусочки.

-Но при чём здесь он? - Исият беззаботно засмеялась, нагнулась, укусила за шею. - Он совсем невинен.

Уткнувшись в покрывало, Тогаук пытался не видеть и не слышать происходящего, хотя видел и слышал абсолютно всё. Уйти ему не позволили, а сделать это самовольно юноша просто не мог: пришлось бы перелезть через госпожу и её пылкого любовника. Дабан сохранял внешнее спокойствие и неподвижность, якобы собираясь продолжить исполнение своих обязанностей.

Но Аману уже начисто забыл и о тахо, и о странных словах возлюбленной. Он снова жил только в какие-то краткие мгновения, в безумном стремлении то ли взлететь вверх, к самой вершине, и задержаться там, то ли нырнуть в самую глубину бездны. Под конец сил не осталось совсем. Принц не мог пошевелить даже пальцем, не хотелось разлеплять ресницы. Словно из тумана прозвучал голос:

-Господин, прибыл дианиб Оро и ждёт ваше Высочество.

-Рокан хромоногий, откуда он взялся? Пусть подождёт в лакароме.

Голос Управителя был нарочито бесстрастен:

-Дианиб Оро не пожелал переступить порог дома.

"Дома катор", не договорил Управитель, но Исият поняла недосказанное. С ворчаньем, неловко извинившись перед Исият, принц позволил очнувшемуся тахо поднять себя, но потом оттолкнул его руки и начал быстро одеваться сам.

Восхитительно потянувшись, Исият томно наблюдала за своим возлюбленным из-под длинных ресниц. Когда принц, наконец, ушёл, Тогаук, осмелился задать вопрос:

-Госпожа, вы специально показали меня дианибу Аману, чтобы... распалить его?

-Не угадал, Тау. Я хотела показать кое-что тебе. Экшорен сказал, что ты буквально шарахаешься от служанок, когда они заигрывают с тобой. Ты слишком многое знаешь и, одновременно... слишком неопытен. Это может когда-нибудь сыграть с тобой злую шутку.

Тогаук опустил голову на грудь. Сегодняшний урок оказался более чем нагляден. Находясь около госпожи и её любовника, юноша испытал нечто, подобное урагану вместе с землетрясением. Только ужаса не было, наоборот, всё прямо противоречило его горькому и жестокому собственному опыту.

-Госпожа, но ведь вы... нарушали запреты Гитар.

Он смог удивить госпожу. Исият приподнялась, произнесла вкрадчиво:

-Тебе показалось, дабан, что господину что-то не понравилось? - Не дожидаясь ответа, прищёлкнула пальцами. - Иди и приведи себя в порядок.

Только теперь Тогаук понял: дайнииси знает, что творится у него под передником. Вспыхнув, тахо попятился за занавески.


## Глава 10


Братья


Основные рабочие помещения Станции Гутис-6 всегда напоминали Нгойл бескрайние поля с высоким синим небом над головой. И таких невероятно огромных помещений на каждом из двадцати четырёх уровней насчитывалось сотни, точнее, по пятьсот семьдесят шесть. Мегаразмеры Станции задавались не только необходимостью создать в космосе, вне пределов планеты, большое и удобное место, где можно свободно, не опасаясь никаких последствий для родного мира, проводить любые виды работ, хотя это и было главным. Но строить в пустоте нечто огромное оказалось не намного сложнее, чем маленькое и скромное, зато психологически внушительные объёмы создавали для работающих на Станции людей впечатление мощи и абсолютной надёжности.

Полуоткрытые плоттеры-платформы позволяли, при желании, перемещаться по Станции с такой же скоростью, как и переходить из одной комнаты в другую в обычном Доме гутис; проблемы скоростного передвижения просто не существовало. Впрочем, собственно жилые помещения - тапес-иса, имели вполне обычные размеры и интерьеры. Так что их хозяйки, отдыхая и успокаиваясь после напряжённой работы, чувствовали себя вполне комфортно.

Начальница Станции, Кама Рэм, встретилась с Нгойл на верхнем испытательном полигоне. Всех, кроме техников-настройщиков полей, то есть ригов с искусственным интеллектом, она заранее отослала прочь. Разговор предстоял слишком личным, а, значит, свидетели не требовались.

Миссия Оус в Окауайя должна была считаться удачной, Нгойл добивалась всего, что планировалось. Но... этого оказалось слишком мало. Лавина сорвалась, и всё выглядело так, словно Нгойл пытается остановить её голыми руками. И это была только часть проблемы Оус. С каждым новым кольцом ситуация в Гутис, в Доме самой Нгойл, обострялась и выглядела всё более угрожающе и ненадёжно.

Кама поставила на боковую подставку бокал из-под фреза не глядя, постаралась не встречаться со слишком проницательным взглядом Оус.

-При последнем комплексном анализе ситуации расчёт показал пятьдесят на пятьдесят за твоё возвращение. Даже с учётом того, что твоё отсутствие в Окауайя ничем невозможно компенсировать. Это будет непоправимый ущерб, у нас просто нет агентов такого уровня, только Ясинь на Рабеж.

Всего два удачных проникновения в Империю, и лишь ты одна достигла нужного уровня. Правда, на Рабеж свои сложности, там абсолютно нетерпимы к чужакам, даже чужакам из Империи. Поэтому Ясинь только на четвёртом и никак не может влиять на ситуацию. Лишь собирает интересующие Круг сведенья, и то не слишком активно.

Нгойл зло улыбнулась, словно Кама делала ей выговор, а не ставила в пример, произнесла с горечью то, что могла бы совсем не говорить, Начальница Станции знала ситуацию не хуже её:

-На Окая сейчас самое напряжённое время за весь период нашего... так сказать сотрудничества. Хотя лично меня это пока и не коснулось. Близкая смена Императора грозит непредсказуемыми потрясениями. В борьбе за власть, равно как за свободу от имперской власти, обостряются все старые религиозные распри. Сила Рокана, до чего же это опасно. И тут ещё какие-то гутис, которых там все заранее ненавидят.

Как чёрный смерч, который всё смешает, вытащит наружу то, что, казалось, уже давно исчезло и забыто. Ах, Кама! - Нгойл дотронулась ладонью до груди старшей подруги и своего командира. Такое прикосновение у гутис значило полное доверие и любовь.

В ответ Кама положила свои ладони поверх пальцев Нгойл, но при этом не улыбнулась. Произнесла жёстко:

-Речь идёт о тебе, Нгойл Оус. Ты должна сделать выбор. И это выбор очень тяжёл. Я бы сказала, что его совсем нет.

Но если ты не вернёшься в Гутис немедленно, может случиться так, что тебе окажется некуда возвращаться. СпецСлужба почти открыто применила к тебе недозволенные методы, и Корпус оказался бессилен защитить. По крайней мере, пока.

От отчаянья Нгойл не выдержала и даже перебила старшую гутис:

-Назови мне их причины, Кама. Я сама вижу только одну, хотя она и звучит чудовищно. Это должно быть связано с моей работой, ведь Оркас прямо мешают моей службе в Окауайя.

Начальница Станции нахмурилась ещё сильней, теперь сделалось возможным понять, что она гораздо старше Нгойл. Кама так и сказала:

-Нгойл, я была такой как ты слишком давно. В те кольца многое было иначе. Работа Корпуса вызывала всеобщее уважение и преклонение. Правда, ещё никто не слышал о монстрах Гетерии, не представлял, что где-то там находится и может угрожать миру Гутис могущественная и кровожадная Империя.

Дабан, Рицвиг, даже Каса - всего лишь безобидные, ничем не опасные для Гутис миры. Там мы освоились, вовсе не прилагая труда, и думали, что так будет всегда. В Золотом Круге нашу Службу превозносили. Но Круг повернулся, и всё переменилось, снова и снова доказывая простую истину: каждый оборот Круга разительно отличается от предыдущего.

-Ну нет, - не вытерпев, Нгойл перебила старшую подругу. - Дело не в новизне. Трудности были и раньше, но разве это останавливало Круг? Сейчас же в обод колеса специально подброшен камень. Кто-то очень хочет заставить нас поверить, что сам Круг изменился настолько, что перестал быть Кругом. Надо просто выбросить этот камень прочь.

И слава нашим врагам, с ними гораздо интересней. И слава Кругу, потому что победа останется за ним, следовательно, за нами.

У Камы сжалось сердце. Нгойл нисколько не изменилась с того кольца, когда, не скрывая слёз, совсем юной девочкой, принесла Обет Служения.

-Предположим, что ты права во всём, Нгойл Оус. Но ты готова ради победы рисковать собственным Домом?

Нгойл помедлила, вгляделась в глаза Камы. Резким движением отбросила назад волосы. Рисковать она привыкла каждое кольцо, и уж не Начальнице пугать её риском. Предполагать, будто Кама не понимает, что порой нет другого выбора, было невозможно. Кто другой, только не Рэм. От недобрых предчувствий у Нгойл затрепетали ноздри, словно она ощутила что-то в воздухе.

-Отвечай, кто-нибудь из твоих людей смог проникнуть в Службу, предавшую чистоту Круга? Вы поняли, что творится у Оркас?

-Нет, Нгойл. Оркас почти неуязвимы даже для Корпуса. И боюсь, они знают о нас больше, чем мы о них. Вот, я даже не решилась принять тебя в собственном тапес-иса. Именно поэтому снова предлагаю вернуться. Не ради безопасного отдыха, а чтобы продолжить работу здесь, в Гутис.

У Нгойл забилась жилка на виске:

-Оркас посмели втянуть Ольтера в противостояние служб. Слишком большая честь, если я остановлюсь из-за их усилий.

-Нельзя не уважать сильного противника.

-Уважать? - Нгойл фыркнула. - Совсем неподходящее слово. - Уважают за достойные дела. Я уважаю своего мужа из Дабан. Ольтер воспитал для меня пятерых детей - истинных гутис. Он принят в Золотой Круг. Круг Свидетель, когда-нибудь я открою прячущиеся лица тех, кто завладел им и пытается использовать. Узнаю имена и заставлю явиться на Суд Круга. Но никогда не стану уважать за подлость?!

-Здесь я не спорю. Но для чего ты рискнула старшей дочерью, позволила ей поступить в Школу Дочерей Круга? Ты могла бы вмешаться.

-Ах, Кама, в данной ситуации риск не больше, чем если бы Ламма поступила на любую другую Службу. И выбор сделала она.

-Эта Ламма-Лаурит... слишком неопытна. - У Камы всегда предательски менялся голос, когда она произносила второе имя.

-Но она гутис, и она даже старше, чем была я сама, когда произнесла Обет Служения.

Кама вгляделась в одухотворённое лицо сидящей перед ней красивой и смелой женщины. Она всегда восхищалась этой дочерью Ламмы-Лаурит и отчаянно боялась за неё. Слишком многое Нгойл брала на себя и не жаловалась на ношу. Встав, Кама прошлась по бункеру к узкому окошку-прорези амбразуры, выглянула наружу. Искусственное небо над полигоном выглядело таким же синим и высоким, как и дома, над безмятежной землёй Гутис. По нему даже скользили лёгкие пушистые облака.

-Выбор за тобой.

Когда ты взяла мужа из каса, даже я мало верила в успех. Уж слишком они воинственны, чтобы принять Круг. Это народ воинов, никогда не выпускающий из рук оружия, и почти не признающий других занятий.

Ты справилась. Твой муж каса стал достойным мужчиной гутис, всегда готовым исполнить волю жены. Он признал законы Круга своими и воспитывает детей истинными гутис.

Но Каса - это дикий низший мир. Что-то мне неизвестны имена многих гутис, которые поспешили последовать твоему примеру и выбрать мужей из числа отверженных. Нет, мода на отверженных окончательно прошла, даже если Золотой Круг и признаёт такой выбор правильным и полезным. Их несомненные достоинства ценят лишь в Заведениях. - Кама сделала вид, что не догадывается, насколько Нгойл задели её последние слова, и закончила. - Окая - это совсем, совсем другое. Выбор мужа окая будет воспринят в Золотом Круге как взрыв.

Ведь никто не верит, что мужчина из Империи может стать истинным мужчиной гутис. И, не сомневайся, СпецСлужба будет очень громко возражать против мужа из Окауайя.

Нгойл передёрнула плечом, показывая, что не послушает ничьих возражений, и они её не волнуют.

-Меня гораздо больше интересует, что выяснилось о связи между Службой Защиты и Окауайя? Ведь наши Оркас никогда не покидают пределов Гутис...

Кама обернулась, скрестила руки на груди. Произнесла нарочито спокойно:

-Я бы не стала так утверждать. Некоторые намёки существуют, хотя... в это слишком трудно поверить. Но если удастся что-то доказать в Круге - обвинение может означать конец Оркас.

-А если окая всё-таки проникли в Гутис?

-Окая не столь всесильны. Прислать агента-женщину им и в голову не придёт, а незаметно проникнуть в наш мир мужчине почти немыслимо. Но мы занимаемся и этим.

Нгойл понимающе усмехнулась. Ситуация повторялась зеркально: Корпус тоже не использовал агентов-мужчин. А женщина в Империи значит так мало, ей ли не знать. Запрет Гитар - всё зло от женщины.

-Так почему не применить к СпецСлужбе чрезвычайные меры?

-Нет согласия Круга. И не будет.

-Значит, Круг не понимает серьёзности ситуации. Ведь Служба Защиты, это не открытая организация. А против тайной Службы следует и действовать тайно. Уверена, Корпус способен на такую работу.

Начальница Станции казалась неприступной. Кусочек неба за её спиной поразительно переменился; синева сменилась непроницаемой тьмой, изредка и всегда неожиданно, пронизываемой мощными грозовыми всполохами. Нгойл приблизилась к Каме, снова заглянула в глаза. Вопросительно, и, одновременно, настойчиво и требовательно.

-Мы не можем, и никогда не станем действовать в Гутис как на вражеской территории. У Корпуса нет таких полномочий.

-Специально - да! Но если это часть наших действий против Окауайя. А разве это не так, сара?

Долгое время Кама молчала, изредка вздрагивая от разрядов, ударяющих слишком близко от бункера. Нгойл тоже молчала, невольно любуясь разыгравшейся грозой, которую сотворили на полигоне. Когда Начальница Станции приняла решение, её голос прозвучал твёрдо и спокойно:

-Действуй. Я даю согласие и принимаю на себя ответственность.


Не удержавшись, Нгойл зашла в Медицинский Центр, в отделение, куда она привозила на обследование Ольтера. Бассет ещё не закончила заниматься с Тогауком, крутила юного дабан в контуре, проводя через непонятную для непосвящённых, но крайне необходимую подготовку. Коротко отчиталась:

-Определённо, его организм схож с естественной внутренней картиной у Ольтера. Соответствует достаточно точно. Но произвести пересадку всей нервной системы, или даже частично - на грани возможного.

Глядя на участки тела, с которых уже удалена кожа, Нгойл постаралась думать отвлечённо:

-Но возможно, при необходимости?

-Я гарантирую восемьдесят из ста.

-А двадцать?

-Они погибнут оба. Или один.

-Тогда что же ты собираешься делать? Конкретно. - Голос Нгойл зазвенел, но Бассет даже не обернулась:

-Ты постоянно ждёшь момента, когда твоего мужа превратят в бездумное орудие для убийства или во что-нибудь похуже? Безумное и неуправляемое.

Нгойл нервно сглотнула.

-Да. Не могу об этом не думать.

В сосредоточенном лице Бассет впервые мелькнуло что-то, похожее на сочувствие:

-Я смогла подготовить систему отдельных внешних эр-блокираторов. Они будут особо точно сориентированы по всем внутренним органам. Когда блокираторы будут задействованы, повторяю, благодаря безупречно точной естественной наводке - Ольтер сможет выскользнуть из-под чужого надзора. Но только вот этот дабан,- Бассет ткнула пальцем прямо в живот абсолютно неподвижного сейчас Тогаука, - должен находиться очень близко, в пределах прямой видимости и слышимости. Чтобы принять на себя исполнение заблокированных функциональных импульсов брата. Чтобы у наблюдателя не возникло сомнений или чего там похуже. И это на недолгое время.

-На сколько?

Бассет пошевелила пальцами, заставив Тогаука плавно пошевелиться в контуре.

-Ну, если поспешишь... тебе хватит.

-Понятно, - бросила Нгойл, хотя ей и не было до конца всё понятно. Но Бассет приходилось доверять. - Именно так я и собираюсь поступить. Позволю братьям пока жить вместе.

Бассет через плечо подозрительно посмотрела на Оус и осталась недовольна:

-Ты подкинула мне слишком крепкую задачу. Совершенно чуждая технология. Если мы сможем всем этим овладеть и при этом не вывернем собственные мозги, получится невиданный прорыв сразу во многих областях. Я начну сильно уважать себя, и, может быть, даже нарушу по такому случаю свой зарок.

Нгойл невольно усмехнулась; об этом зароке знала вся Станция. Бассет отказывалась делать выбор, хотя поклонницы и подруги всё время подсовывали ей ненароком сыновей и младших братьев. Пока Бассет держалась.

-Но ведь кто-то в Гутис уже овладел этим. Если, конечно, операция была проведена в Гутис. И до сих пор никому ничего неизвестно?! - Бассет сердито покрутила головой, но в голосе проскользнула и явная нотка зависти.

-В том-то и дело, - подтвердила Нгойл, втайне посмеиваясь над искренней досадой лучшего специалиста по биотехнологиям на то, что она чего-то там не знает. - Скажи точнее, как долго тебе ещё понадобится дабан? У меня не так много времени.

-К утру закончим. Но потом ещё кольцо, а лучше два, ему потребуется, чтобы прийти в себя.

-Значит, два кольца, - заключила Нгойл.- Очень хорошо, сара.

-Хочешь, я слегка подкодирую. Он будет возбуждаться лишь на тебя.

-Бассет!- Нгойл возмущённо набросилась на притворно-невозмутимую подругу, догадываясь, что та развлекается за её счёт. - Не вздумай выкинуть ничего подобного. Он нужен мне таким, как его создал Круг. Рэтти, ну и всё остальное. И позаботься о точности оттенка кожи. Учти, у дабан она особенная.

Она пошутила не слишком удачно, просто попыталась избавиться от неприятного осадка. Бассет ответила неожиданно серьёзно:

-Ты права, сара. Изумительный оттенок. Даже не подберу точного слова. И, между прочим, - Бассет поджала губы, - ему кодировка даже не требуется. Надо было действовать осторожнее с самого начала. Дабан уже сориентирован на тебя. Если предназначаешь его для кого-то другой, будут сложности.

-Но ведь он сможет? - разволновалась Нгойл.

-Да куда же он денется? Но больше с ним не занимайся.

Бассет уверенно положила сильную ладонь между гладких бёдер дабан, прямо на набухшую плоть. Большой палец нащупал едва заметную отметинку - знак Корпуса.

-Может... убрать? - Она покачала головой. - Да помню я, помню. Знак Корпуса сохраняется навсегда. Знаешь, в чём он отличается от Ольтера? Очень низкий порог чувствительности. Этот дабан вообще не может терпеть, а ведь будет очень больно. Да поможет нам вся сила Круга. Уходи-ка, Нгойл, сейчас ты мешаешь.

Нгойл ещё раз покосилась на картинку внутри зеленоватой сферы-экрана; тонкие, невидимые невооружённому глазу нити эктер-волокна, словно живые, уже хищно пробирались внутрь открытого тела. Каждая нить действовала самостоятельно: то свивалась в мёртвый узел, то обвивалась вокруг нервных отростков самого дабан, то пронзала насквозь какие-то неизвестные мышцы. Нгойл невольно поморщилась, покосилась на руку Бассет, всё ещё терзающую чувствительную плоть брата Ольтера, и молча направилась к выходу. Бассет слишком хорошо знала своё дело, и, если уж взялась за эту работу на неё можно было положиться.


* * *


Хозяйка была в агрит не одна, но за её креслом стоял вовсе не Второй муж, хотя Бояр сначала подумала именно так.

Бонир уселась напротив Нгойл, чуть поджала губы. Их последняя встреча была какой угодно, только не приятной, однако Стоящая в Круге услышала тогда слишком много удивительного, чтобы на том всё и закончилось.

Оус откровенно усмехнулась, догадываясь о несбывшихся надеждах гостьи:

-Ты не заставила Ольтера переступить Круг. А потом даже помогла вернуть Домой Герра. Достойные поступки всегда заслуживают вознаграждения. - Бояр промолчала, недоверчиво поглядывая на Хозяйку и, тайком, на слишком скромного мужчину, чьё лицо оставалось надёжно спрятано под вуалью. Нгойл проследила этот любопытный взгляд. - Итак, я собираюсь расплатиться. - Она слегка подтолкнула Тогаука, направляя вперёд, отдёрнула закреплённый сбоку конец шарфа. Лёгкая ткань упала вниз, открывая лицо и шею юноши, и Бояр задохнулась на вдохе.

Дабан остался неподвижен. Игольчатые ресницы не дрогнули.

-Кто он?

-Нравится?

Бонир сжала и снова разжала тонкие пальцы. Серые глаза загорелись и как загипнотизированные снова остановились на том, кто был так похож На Ольтера. Понимающе улыбнувшись, Нгойл совсем отпустила шарф. Если перед Бояр стоял и не сам Ольтер, то его точная копия, мужчина, о котором она грезила. Гостья помолчала, обдумывая слишком явное предложение:

-Что же ты хочешь получить в оплату за это чудо?

Нгойл закинула ногу на ногу, чуть откинулась назад:

-Он рэтти. Ты должна поставить его в Круг.

Под пристальным взглядом Нгойл гостья облизала враз пересохшие губы:

-И что ещё?

-Шин. Я хочу получить Шин Оус.

Бояр невольно передёрнулась от такого предложения:

-Теперь это очень сложно.

-Да или нет?

По глазам Бонир и без слов было ясно, что она не сможет отказаться. Гутис даже привстала со своего кресла.

-Воистину бесценный подарок. Я с удовольствием поставлю его в Круг.

Нгойл согласно кивнула:

-Я так и думала, что ты именно этого захочешь. Его имя Тогаук, он младший брат Ольтера, и пока ещё не знает языка. Ольтер позаботится о брате, а затем сам передаст его тебе. Это время настанет, когда я увижу сестру.

Две гутис коснулись друг друга раскрытыми ладонями - заключили новый договор. Затем Нгойл подобрала упавший край шарфа, жестом указала Тогауку на выход.

Ольтер заканчивал урок, дочитывал Наставление о воспитании сыновей в Круге. Наставник неожиданно прервал его:

-Тебе следует знать, что Уважаемая Нгойл вернулась.

Сердце забилось чаще, справиться с нервами дабан не смог, споткнулся в одной фразе четырежды, наконец, поднял умоляющие глаза:

-Мне будет разрешено самому рассказать жене о... проступке?

-Ольтер, не отвлекайся, читай. Пока не закончишь урок, я не собираюсь отвечать на вопросы.

Продолжать казалось выше сил. Скрепя сердце, почти не понимая, о чём идёт речь, мужчина подчинился.

После занятий у Ольтера появилась надежда, наконец, покинуть рабат. Покинуть рабат ему так и не позволили, но после обеда велели одеться и ждать. Что-то должно было измениться, что-то ощущалось даже в воздухе. Наставник упорно молчал. Неожиданно в рабат появился каса, и Ольтер преклонил колени.

-Во имя Совершенства Круга! Приветствую тебя, Первый муж моей жены. - Слова прозвучали неуверенно, дабан сомневался, что именно полагается говорить в подобной ситуации, и можно ли расспрашивать о жене.

Ответ Арие также был достаточно сдержан, но он позволил встать. Выглядел Первый муж безупречно, ни к чему не придерёшься. Новая причёска: волосы перевиты жемчужными нитями и уложены в высокие крутые гребни, которые расходятся на две стороны, постепенно спускаясь до спины. Стройное тело под тонким шуршащим шёлком всегда кажется обнажённым, хотя платье вполне пристойное и даже строгое. Не то что у него: ни единого украшения, и волосы убранные под повязку - всё лишь напоминает о наказании.

Если каса и изменился, то только в худшую сторону: то есть выглядел для глаз Нгойл ещё соблазнительней. На чувственных губах играла улыбка, всегда казавшаяся загадочной, мерцали таинственные зелёные глаза, затенённые длинными ломкими ресницами.

И сегодня ночью этот мужчина будет в альятте, вместе с Нгойл. Дабан пришлось признать, что Первый муж ещё настолько деликатен, что пытается скрывать собственную радость. Поневоле захотелось сказать что-нибудь резкое и обидное, но Ольтер взял себя в руки.

Следом за Арие в рабат вошёл ешё кто-то, но дабан заметил его далеко не сразу. Затем едва не принял вошедшего за Герра: скромное синее платье, украшенное аккуратными манжетами и круглым голубым воротником, подходило разве что юноше. Даже удивился: неужели сын повзрослел так сильно. Но это был вовсе не Герр.

-Круг воистину совершенен, Оле. Нгойл не произнесла ни одного резкого слова, когда всё узнала. Возможно... Я очень надеюсь, что она захочет простить. Как простила меня.

Ольтер опустил глаза, отозвался едва слышно:

-Я не смею и мечтать об этом. - Это была ложь, и Арие это отлично знал.

-Мне кажется, - каса быстро покосился на своего спутника, явно прислушивающегося к разговору, - она помирилась с Бояр.

Дабан молча ахнул и вот теперь по-настоящему взглянул на незнакомца. Присутствие постороннего мужчины в Доме гутис всегда необычное событие, а от странного юноши слишком ощутимо распространялась тревога, Ольтер всегда её хорошо чувствовал. И юноша не просто походил на сына - он был копией его самого. Что же это могло значить? Только теперь Арие прямо указал на своего спутника:

-Это твой брат, Тогаук. Он предназначен для Бояр. Некоторое время Тогаук поживёт в этом Доме. Твоя обязанность - как можно лучше подготовить брата к будущей жизни. - Каса ещё раз задумчиво посмотрел на молодого родственника Ольтера. Постарался скрыть собственные сомненья на его счёт. - Оле, тебе не дозволяется покидать рабат. Нгойл сказала, что твой брат станет жить прямо в рабат, вместе с тобой. Но зато вам обоим можно постоянно носить здесь одежду. Разумеется, ничего особенного, только самое необходимое. И говорить будете на языке дабан, ты ведь не забыл. Он ещё не обучен гутис.

Прижимая ладонь к губам, Ольтер воззвал к милости Круга. Тогаук появился словно ниоткуда. Второй муж Нгойл уже едва помнил, что где-то у него имелся брат с таким именем. Он ещё не принял этого, но уже отвечал:

-Я хорошо помню свою вину и исполню волю жены. - Но в конце не выдержал, закончил с горечью: - Бонир получит то, что пожелала. Как всегда.

Арие слегка нахмурился:

-Ошибаешься, Оле. Твой брат выбран Бояр для Круга. Ты будешь свидетельствовать за него, когда... придёт время, и брат будет готов. Сам понимаешь, что обряда Согласия не требуется, ведь Тогаук, как и ты, не был рождён в Круге.

Ольтер всё равно не был согласен. Но, как правильно заметил каса, его согласия и не требовалось.

-Нгойл милостива к моему брату. Я подготовлю Тогаука, чтобы законы Гутис показались ему понятными и правильными, и... мой брат не наделал тех ошибок, что сделал я во вред себе.

Арие уже давно ушёл, а братья всё ещё стояли, растерянные и неподвижные. Совершено незнакомые друг с другом в прежней жизни, они, наконец, впервые встретились осторожными взглядами. Младший старательно улыбнулся. По его мнению, мужчина, стоящий сейчас перед ним, если это действительно Ольтер, был удивительно спокоен и уверен в себе. Так горделиво держались только высокородные окая. Тот, другой мужчина, приведший его сюда, тоже великолепен как пресветлый Ялог, но Тогаук мало смотрел на каса: слишком много необычного происходило вокруг.

Пристально вглядываясь в давно потерянного старшего брата, Тогаук всё больше изумлялся. Ольтер казался слишком молодым, ровесником, а ведь это неправильно. Правда, госпожа предупреждала об этом, или как он должен теперь называть катор Исият?

Ольтер медленно улыбнулся, рассматривая Тогаука как на отражение в зеркале. Он не решился так сразу обнять незнакомого, почти чужого брата, оказавшегося вдобавок совершенно взрослым. И не слишком испуганным. Ну, не так сильно, как он в самом начале.

-Ты совсем... большой, Тогаук. Откуда ты взялся здесь? Расскажи, как живут все наши, как отец и мать? - Вопросы были заданы на дабан, и от этого звучали почему-то пугающе неестественно. Предупреждённый, что брату до сих пор не известно о случившейся трагедии, Тогаук промолчал.

-Как же Бояр могла выбрать тебя? - не выдержал Ольтер, не дождавшись никакого ответа. Он знал почти наверняка, что Бонир не посещала Дабан, вообще не покидала пределов Гутис. Наконец, вспомнив об обязанностях хозяина, усадил Тогаука на низкую скамью, разлил по чашечкам горячий напиток, плеснув туда капельку фреза. А сам во все глаза жадно рассматривал брата, поражаясь странному решению жены.

"И это после всего, что Бонир сотворила. Может быть, Нгойл не всё знает? Нет, понять гутис невозможно.

Младший брат, ведь это подобие меня самого в прошлом. Кем же Тогаук станет для Бояр? Возможно... - Ольтер припомнил проникающие буквально повсюду, опытные пальцы. От прикосновений кожа сделалась чувствительной, как после ожога. - Бояр действительно умеет быть... другой".

Кроме этой неверной надежды Ольтер догадывался, что брат не будет сопротивляться и упрямиться, как он сам когда-то. Разные мысли лезли в голову, пока Тогаук осторожно, маленькими глотками, пил незнакомый напиток.

-Я рад твоему появлению, Тогаук.

-Я тоже рад тебя видеть, Ольтер. Скажи, а потом... после, когда я стану мужем Бояр, мы сможем видеться?

-Если на это будет согласие твоей жены. Ты видел Уважаемую Бояр?

-Да. - Тогаук ответил очень тихо и явно смутился.

От нехороших предчувствий у Ольтера снова сжалось сердце. Брат так ничего и не ответил о близких в Дабан, словно забыл о вопросе. Но такого просто не могло быть.

Не выдержав, Ольтер резко поменял тему:

-Где ты встретился с Нгойл, Тогаук?

Тогаук уже слышал новое имя госпожи, только не мог привыкнуть. Быстро отозвался, сразу забыв о разбавленном напитке, который не слишком понравился.

-На Окая. Это такой огромный мир. Наверное как Гутис. Только... я мало что видел там. Госпожа купила меня... как тахо. А нашей семьи в Дабан теперь нет. - Тогаук объявил это неожиданно, без всякого предупреждения, странно спокойным голосом. - Пиратские ашали налетели... в ночь светлого Ялога, когда все были дома. И отец, и братья - все. Я видел, как горели люди. И видел мёртвого отца. Меня и Данув увезли в Хасслар, а потом... дальше. Больше я не видел Данув. Меня всё время продавали и перепродавали, а я не знал даже языка тех, кто меня покупал. И они сердились на меня за это. А потом, когда немного выучил язык, то узнал, что нахожусь в Окая.

Там другое солнце и другие звёзды. Ни одной знакомой, я ведь хорошо знаю наши звёзды. Люди там слишком могущественны, если умеют жить среди звёзд. И жестоки, как пираты. Не понимаю, откуда у меня бралась смелость сопротивляться. И, всё равно, я бы сломался, если бы за меня взялись всерьёз. Но... появилась новая госпожа, твоя жена, и я стал её тахо. Так мы и встретились. И она уже всё знала... обо мне.

Ольтер с трудом сдержал горестный стон, страшная догадка обожгла сердце. Все несчастья, рассказанные братом - всё это обещала сделать Шин, а ведь раньше она всегда исполняла угрозы. И снова слёз не было, только перед глазами поплыла сплошная тьма.

Он пришёл в себя, стоя на коленях, прижав лицо к стене, как делал это раньше, когда нужно было выдержать очередное несчастье. Брата было не слышно, хотя Ольтер был уверен, что он рядом, за спиной. И от этой мысли всё-таки делалось легче.


Ещё со времени Шин Ольтер привык, что в рабат постоянно кто-то находится, и, наоборот, тяготился вынужденным одиночеством, ведь по приказу Арие даже Наставник перестал его навещать, общался с воспитанником исключительно по каналу связи.

Зато теперь братья были неразлучны, Тогауку всё было внове и интересно, и старший брат старательно и подробно всё объяснял. Ольтер не понимал лишь одного: почему нужно говорить на дабан, а на изучение языка гутис наложен запрет. Сам он понимал язык гутис с самого первого кольца, это сразу многое упрощало.

Они вместе занимались в тренировочном зале и потом купались в прохладном бассейне с голубоватой водой. Восторги брата по поводу устройства рабат Ольтера немного удивили, он слишком к этому привык.

-В Доме жены у тебя будет собственный рабат и много слуг, но всё равно придётся ладить с Первый мужем Бояр. Уважаемая Бояр стоит в Золотом Круге, она очень состоятельная гутис и может приобрести для тебя даже отдельный Дом. Но так делают очень редко. К сожалению, я слишком мало знаком с Уважаемым Ровером. Знаю только, что он истинный мужчина гутис, потому что был рождён в Круге.

-А почему госпожа Нгойл не поселила тебя отдельно? Я правильно понял, ты Второй муж госпожи?

Ольтер спокойно подтвердил:

-Да. Но вначале я был Первым мужем её сестры. Это Шин поставила меня В Круг, а потом... отвергла. Тогда Нгойл забрала меня... вместе с детьми и назвала мужем. Но все мои пять детей рождены от Шин.

Тогаук невольно ахнул, глаза сделались испуганными:

-Забрала? Всё-таки ты собственность. Тахо.

-Конечно, нет. - Порой казалось, что дело обстоит именно так. Ольтер продолжил говорить, тщательно подбирая слова на дабан, нужных слов постоянно не хватало, хотя он и не забыл язык. - Всё не так просто. Я не сомневаюсь, что Уважаемая Бояр будет хорошо обращаться с тобой. Ты проведёшь рядом с ней много счастливых колец и станешь настоящим мужчиной гутис.

Младший брат посмотрел на Ольтера странно печальным для его юного возраста взглядом и прервал его рассуждения о долге мужчины перед Кругом:

-Я правильно понял, что Уважаемая Бояр раньше была увлечена тобой и захотела меня как бы взамен? Потому, что мы очень похожи?

-Можно сказать и так... - вынужденно признал Ольтер.- Но теперь это не важно. Теперь Бояр увидела тебя и хочет именно тебя.

Тогаук нервно облизал тёмные как у брата, жёсткие губы:

-И всё же... я чувствую себя только тахо. В Дабан всё было иначе. Ты должен помнить, брат.

-Не надо вспоминать слишком много. Мужчинам вообще неправильно говорить о прошлом. Тем более о прошлом вне Гутис.

-Госпожа Нгойл сказала, что мы можем говорить обо всём. О чём угодно.

-Да, - неохотно согласился Ольтер. - Если Нгойл так сказала.

-Тогда объясни мне... Там, где мы встретились с твоей женой, госпожа... была совсем с другим мужчиной. - Никогда ещё Ольтеру не говорили такого прямо в лицо. Он едва не вздрогнул. - Что это значит?

-Ничего не значит, - преувеличенно равнодушно произнёс Ольтер и отвёл глаза в сторону, словно чем-то заинтересовался. - Отверженные - это ничто. Только муж может стать отцом детей гутис. Вне Дома Закон Круга позволяет гутис встречаться с кем угодно.

-Но это... неправильно!

-Закон Круга признаёт это правильным, - строго повторил старший брат. - И ты примешь это за веру. - Тогаук не поверил. Он заподозрил, что Ольтер просто слишком слаб, если согласился с явной несправедливостью. - Закон Круга, - снова повторил муж Нгойл, - не прощает мужчину, если тот пытается противостоять Кругу. Ради будущих детей, брат мой Тогаук, моли Круг, чтобы сердце Бояр всегда оставалось открытым для тебя. Только тогда твоя жизнь будет спокойной и правильной.

Когда ты познакомишься с моими детьми, то поймёшь, что я прав. Ламма, моя старшая дочь, уже признана истинной гутис. Поэтому хорошо, что сейчас она тебя не слышит. - Ольтер постарался, чтобы предупреждение выглядело как шутка. - Никогда больше не повторяй... таких слов о Нгойл. Ты ведь понимаешь, как тяжело мне это слушать. Хотя... я признаю Закон и не противлюсь... даже в душе.

-А с Первым мужем, Уважаемым Арие, ты дружишь?

Тогаук уже выучил слово Уважаемый и не забывал его произносить. Только Нгойл продолжал по-прежнему называть госпожой.

-С Арие? Конечно, да. Уважаемый Арие - часть моей семьи, он для меня как брат. Мне очень повезло с каса, и я не хотел бы жить без него. - Тогаук промолчал, на этот раз не очень поверив.


По ночам Тогаук спал очень крепко, но на этот раз отчего-то неожиданно проснулся и не понял действий брата. Соскользнув со своей постели, не одевшись, тот встал на колени прямо на холодном полу, сложил руки перед грудью. Тогаук даже перепугался, но Ольтер заметил, что брат проснулся, и тихо пояснил:

-Я ведь говорил тебе о Тёмном Круге. В своё время... тебе тоже предстоит исполнять обряд. А пока не мешай. Мне есть за что просить прощения перед чистотой Круга.

У юного дабан была неплохая память. Брат уже многое рассказал, а также упомянул, что не должен стоять в Тёмном Круге. Заснуть снова, пока Ольтер чему-то молится в голубоватой полутьме, Тогаук не смог. Лежа на такой же узкой и низкой постели, как и хозяина рабат, но находящейся в стороне, в полукруглой нише, и раньше предназначавшейся для самого Наставника, он сквозь ресницы следил за братом. Отдельных слов было не расслышать, только иногда лицо молящегося искажалось от внутренней боли.

Закончив, Ольтер хотел встать, слегка пошатнулся от долгого напряжения. Тогаук едва не бросился на помощь и остановился. В почти стерильный воздух рабат откуда-то проник хорошо знакомый юноше аромат, смущавший его ещё в Рюси. Волнующая воображение смесь из запаха полевых трав и едва ощутимого горьковатого дыма, словно дурманящий голову туман распространился под сводами рабат.

Ольтер тоже сразу почувствовал его. Что-то знакомое колыхнулось в памяти, хотя сейчас было не до воспоминаний. Мужчина повернул голову и замер, так и не поднявшись до конца. Словно пройдя сквозь стену, в рабат появилась Нгойл. Вокруг бёдер и ног гутис обвивалась свободная юбка, плечи и грудь прикрывали длинные волосы, отливающие золотом даже в полумраке.

Некоторое время Ольтер молчал, не вспомнив даже о приветствии. "Хороший пример брату!" - мог бы отчитать его Наставник, если бы находился сейчас рядом.

-Мне нечего сказать в своё оправдание, Нгойл.

Тогаук догадался вскочить с постели и склониться в поклоне, но госпожа, кажется, не заметила собственного арата. Подошла к Ольтеру.

-Брат рассказал тебе всё?

-Да... он говорил о том..., что сотворила Шин.

-Обещаю, я накажу сестру.

Ольтер невольно коснулся пальцами собственных губ:

-У гутис не может быть вины перед мужчиной.

-Зато может быть вина перед сестрой.

В висках отчаянно, невыносимо заломило, словно туда вбивали гвозди. Всё происходило слишком стремительно, но дабан уже и без объяснений понял, для чего жена появилась в его рабат.

-Нгойл... Зато у мужчины остаётся вина перед гутис. Неужели ты простила меня?

Словно колдуя, гутис тряхнула золотой гривой.

-Мне нужен только Арие, потому что я люблю каса. И только ты - я слишком сильно желаю. И никогда не откажусь от тебя. Неужели ты забыл мои слова?

-Но... - Ольтер задохнулся.

Нгойл выставила ладонь вперёд в знак предупреждения:

-Я желаю тебя не меньше, чем ты... Даже если ты сам, своими глазами, увидишь нечто... другое, не верь. Доверяй только собственному сердцу, Оле. А сейчас я хочу тебя.

Гутис слегка коснулась ладонью головы мужа. Ольтер невольно отстранился, ещё немного, упёрся спиной в постель. Приподнял руку и вдруг тоже выставил её вперёд, как преграду:

-Здесь мой брат.

-Тогаук видел... Достаточно видел. Ведь он рассказывал о моей работе... в Окая.

Под разгорающимся взглядом жены Ольтер откинулся назад, всё ещё не убирая руку. Гутис поставила колено между его сжатых коленей.

-Ты знаешь, Нгойл, как сильно я жажду твоих прикосновений. Сильнее, чем света Пасианы. Но... Арие смотрел мой монитор, и я не в силах забыть тот стыд. Но даже Арие - это другое. А вот так... на глазах Тогаука. Во имя Круга, не делай этого со мною, Нгойл, накажи меня иначе. Ведь я не оло.

Подобных слов гутис не ожидала. Она прищурилась, словно заново разглядывая взволнованное лицо мужчины, предупредила:

-Сейчас я уйду и не вернусь.

Шёпот Ольтера был едва слышен:

-Я буду жалеть о своём упрямстве. Если прикажешь..., я подчинюсь.

Разгневанного лица жены Ольтер не видел, но зато расслышал гнев в её голосе. Упало на пол упало украшение из белых цветов.

-В моём Доме тебя ещё не пороли, дабан. Это совсем неправильно. Передай Наставнику, что ты заслужил наказание.

Круто повернувшись, Нгойл исчезла из рабат также внезапно, как и появилась. В воздухе остался непередаваемый аромат свежих луговых трав и цветов. Ольтер едва не вспомнил, где раньше встречался с этим запахом, но его отвлёк вопрос Тогаука.

-Госпожа рассердилась на тебя?

-Да.

-Что же ты сделал, брат?

Ольтер неуверенно покосился на него. Конечно, Тогаук не знал языка, но неужели совсем ничего не понял.

-Я произнёс то, что не имел права говорить. Сохрани тебя Круг следовать моему примеру. Забудь всё и ложись спать.

Братья одновременно улеглись на узкие постели. Долго лежали без сна, наконец, Ольтер понял, что не спят оба, произнёс вслух:

-Я слишком сильно желал этого.

-И зря заупрямился, - неожиданно произнёс младший. - Я бы отвернулся и закрыл глаза.

-Замолчи. Нам не подобает вести такие разговоры. Я буду молить Великий Круг, чтобы Бояр не пришло в голову отвергнуть тебя, когда остынет желание. "Чтобы ты не стал для Бояр очередной прихотью. Я не пугаю, Тогаук, но лучше знать самое плохое", - от всего сердца добавил Ольтер. Правда, лишь про себя.

-Что значит - отвергнуть?

-Сохрани тебя Круг.

Ольтер так и не объяснил, что означает быть отвергнутым, но младший брат догадался. Снова упрямо произнёс:

-Я бы не смог вот так отказать гутис... Никогда.

Поняв, о чём подумал младший брат, Ольтер невольно засмеялся, хотя ему было совсем не до веселья:

-Ты прав, гутис прекрасны.


И снова, словно первый раз, Арие терпеливо ждал в альятте, стоя в изножье постели с подносом, на котором стоял бокал традиционного фреза. Окна были распахнуты настежь, и под холодящим шёлком платья ощущалось малейшее колебание воздуха. Почему - то Нгойл задерживалась, но каса был терпелив. Наконец, гутис появилась из внутренних дверей, положила одну руку на плечо, другой взялась за бокал:

-Подобная скромность не очень-то годится для Хозяина Дома. Хотя... нет, тебе всё идёт.

Мужчина поставил поднос на столик, усмехнулся.

-Мне было приятно ждать тебя, Нгойл.

Нгойл сделала глоток - только смочила губы, отставила бокал. Глядя прямо в глаза, Арие провел ладонями снизу вверх вдоль тела, медленно приподнял руки к волосам, чуть изогнулся. Замер. Нгойл сама раздвинула белый, невесомый шёлк его платья, поцеловала чувствительную полоску кожи в складке между ногой и животом, попробовала на вкус. Истомленный, каса начал терять контроль над собой, схватив жену за плечи, упал в постель.

Кажется, гутис сопротивлялась, перевернула мужа назад, на спину. Засмеявшись, он снова оказался сверху. Думать о сдержанности и обязательных правилах было немыслимо. Арие и не думал, позволил собственному желанию излиться так, как оно стремилось, и все получилось замечательно.

Расамаут - богиня ненасытной страсти, соединилась в едином порыве со своей сестрой Рахни, превратившись в Рассаманауру, чья жизнь всегда слишком коротка, хотя смертному и невозможно достигнуть большего блаженства. Арие понял это, потому что увидел расцветающие перед глазами звёзды, и надеялся, что Нгойл тоже их видела.

Очнувшись, каса запоздало вспомнил то, о чём был обязан помнить всегда: тело мужчины гутис должно исполнять лишь то, что ему укажут, а никак не поклоняться языческим богам.

-Всё это делал не я.

Нгойл критически оглядела устроенный разгром и тоже ахнула:

-Ты пренебрёг всеми правилами, муж мой. Ты не вёл себя так бесстыдно... даже вначале.

-Но тогда я не знал себя, - защищался Арие, старательно изображая смущение. Он привёл в порядок постель, избавился от остатков разорванного платья, снова забрался под одеяло, рядом с Нгойл.

-Во всяком случае, вы меня удивили. Оба. Ты - своей несдержанностью. Раньше ты всегда был только нежен. А Ольтер... - Гутис заколебалась, и Арие невольно напрягся, уже догадываясь, где и почему задержалась жена. - Дабан отказал мне.

У каса остановилось сердце - так ему показалось.

-Почему?

-Не пожелал близости в присутствии брата.

Арие попытался представить, что именно происходило в рабат. Перевернулся, приподнялся на локте, посмотрел сверху вниз:

-А почему ты захотела этого, Нгойл?

Глупый вопрос: почему бы Нгойл и не пожелать Второго мужа. А насчёт присутствия Тогаука... Между братьями дабан требуется непосредственная близость: Тогаук должен видеть Ольтера глазами и слышать ушами. Только так блокировка полностью активизируется и Ольтер освобождается от надзора.

Каса опомнился, снова лёг на простыни, поёжился, затем прошептал:

-Прости его, Нгойл. Ольтер всего лишь пытается сохранить и самоуважение, и надежду. Ведь он не знает правды. Даже её части.

-На этот раз, к сожалению, я не хочу простить. Ольтер будет наказан. Предупреди его Наставника. Порка должна помочь. - Пальцы Нгойл теребила волосы каса, расплетая тонкие косички, но мужчина на этот раз не поддался. Он только собирался с мыслями, решая, что именно сказать. - Тебе не обязательно узнать это прямо сейчас, но... не хочу, чтобы всё оказалось слишком большой неожиданностью. Я приведу в свой Дом Третьего мужа. Мужчину окая.

Арие судорожно сдвинул колени, сел, удерживая ладонь Нгойл:

-Это из-за упрямства Ольтера?

-Конечно, нет. Своеволие я уже простила. Просто дабан находится на пределе, Наставник тоже опасается этого.

Последней фразы Арие не понял, решил обсудить проблемы Ольтера с Наставником позднее. Уточнил, снова укладываясь на подушках:

-Он нравится тебе, новый муж из Окауайя?

Нгойл словно не расслышала вопроса. Гутис старательно изучала вновь заинтересовавшие её твёрдые плечи мужчины каса, словно вылитые из металла, потом его спину, потом бёдра - отыскала там ещё много интересных мест. Закрыв глаза, Арие невольно начал отзываться на ласку и расслышал ответ на свой вопрос очень не скоро:

-Мужчина окая будет назван моим Третьим мужем... Но только тебя я поставила в Круг потому, что ты околдовал меня. Конечно, я буду заботиться об окая. И о детях, которых подарю ему в Круге. Но сейчас... хочу думать только о тебе, зеленоглазый гирл.


Когда было получено разрешение на личную встречу с воспитанником, Наставник надеялся на перемены к лучшему и никак не ожидал, что первое, что придётся сделать - это наказать Ольтера.

В Доме Шин, в самом конце, такое происходило достаточно часто, и они оба почти смирились, перестали видеть в физических наказаниях нечто унизительное и жестокое. В Доме Нгойл, к радости Наставника, всё сложилось иначе, и сейчас он даже растерялся, не представляя, как Ольтер отнесётся к унижению и боли.

После первых ожогов Ольтер понял, что эр-хлыст поставлен на минимальный разряд. Затем, в какой-то миг, когда прошёл первый ужас, дабан вдруг почувствовал, что болезненные прикосновения странным образом отдаются внутрь тела. Глаза наполнились слезами. Наставник ударил ещё несколько раз, и ритмичная боль получила, наконец, свой исход. Почувствовав неожиданное облегчение и не веря тому, что случилось, Ольтер замер. Понял ли его состояние Наставник, было неясно, но он выпрямился и убрал хлыст.

Смиряя себя, Ольтер поцеловал золотой перстень Наставника:

-Благодарю за наказание, Уважаемый Наставник. Я был не прав и больше никогда не осмелюсь проявлять непослушание.

-Можешь идти в ошот и привести себя в порядок. А потом, если не сможешь приступить к обычным делам, ложись в постель.

Морщась не столько от боли, сколько от стыда, Ольтер медленно встал. Заметил стоящего в стороне брата, демонстративно вскинул голову, и, больше не прикрываясь, пошёл вперёд. Но направился не в ошот, а прямо к бассейну. Нырнул в прохладную воду, сразу уйдя с головой. Доплыл до противоположной стенки, вернулся. Немного успокоившись, ясно припомнил и осознал, что очень похожее с ним уже происходило. Не совсем так, правда... И тогда Ольтер не поверил собственным ощущениям. Поразительно, но даже потрясающий опыт с Бояр не навёл на подозрения, что получать удовлетворение можно и иными способами, вовсе не совокупляясь с гутис. Никто никогда об этом не говорил.

Когда пришло время выбираться из воды, лицо по-прежнему пылало. Ольтер встретился с Наставником взглядом и вдруг заподозрил, что поневоле испытанное удовольствие - никакая не случайность или ошибка. И Нгойл, и Наставник отлично понимали, что делают и чего добиваются. "Но ведь я-то этого не желаю". Поймав себя на гордыне, Ольтер опустил глаза.

Мужчина дабан не впервые сталкивался с Кругом и некоторые его особенности изучил даже чересчур хорошо: если мужчина наказан, никого не заботят потребности его тела, словно их нет вовсе. Но, получается, что Нгойл они волнуют. Что тоже... неправильно и непонятно. Наконец появилась спасительная мысль: "Разве Нгойл не вправе решать, что для меня правильно и хорошо?" Мужчина повторил это твёрдое правило несколько раз, пока Наставник пристально вглядывался в него, пытаясь определить последствия наказания.

-Сегодня ты наказан не за прошлую вину... Та твоя вина осталась на тебе, Ольтер. Но, похоже, ты не нуждаешься в отдыхе. - Он удовлетворенно кивнул, видя, что мужчина стоит прямо и больше не морщится. Взял со столика кувшин с ягодным соком, налил в стакан, выпил. - И это хорошо. Потому что тебе позволено выйти из рабат и познакомить брата со своими детьми. - Наставник поджал губы. - Потому что очень скоро Тогаук покинет этот Дом. Я только что заходил к твоим младшим. Они с ума сошли от радости, когда услышали, что ты, наконец, придёшь. Все ждут тебя. И, конечно, очень хотят, наконец, познакомиться с дядей.

Ольтер оглянулся на брата, тот никак не мог понимать, что говорит Наставник.

-Уважаемый Наставник, не знаю, радоваться ли мне этому. Нет, не тому, что увижу детей. Но ведь Тогаук - это единственное, что осталось от моих родных в Дабан. Шин расправилась со всеми.

Наставник замкнул руками Круг, затем сел на скамью. Во взгляде, который он бросил на родственника Ольтера, появилось искреннее сочувствие, хотя тот был ещё не мужчиной гутис, а всего лишь отверженным.

-Тогда...это удача для твоего брата, что он будет под защитой Круга.

Ольтер заставил себя вежливо улыбнуться:

-Милость Круга не имеет границ. Значит, я увижусь и с Герром?

-С ним всё в порядке, - подтвердил Наставник и почему-то отвёл глаза. - И ещё... Я могу сообщить тебе важную новость, Ольтер. Уважаемый Арие разрешил мне рассказать первым. Уважаемая Нгойл берёт Третьего мужа. - Вот теперь его воспитанник не выдержал и горестно вскрикнул, как не кричал от ожогов эр-хлыста. Но тут же замолк. Наставник сделал вид, что не заметил. - Он окая. Ещё ни в одном Доме Гутис нет мужчины из Империи.

Тёмное лицо дабан снова сделалось непроницаемым как маска. Даже Наставник не умел смотреть через неё.

-Я не вправе обсуждать решения жены.

-Да, не вправе. И даже мне трудно представить... что в этом Доме появится ещё один мужчина.

-Да, это нелегко представить, - осторожно согласился Ольтер. - Неужели... Нгойл будет любить его? - Он испытующе заглянул в глаза Наставника, и тот снова отвёл взгляд:

-Уважаемый Арие сказал, что мужчину окая поставят в Круг не ради желания...

Ольтер невольно перевёл дыхание:

-Тогда... жаль этого мужчину. Нелегко постичь совершенство Круга в одиночестве.

-о, нет. С ним обязательно будет Наставник.


* * *


Серебристый плоттер опустился на дополнительный выступ у бокового входа в Дом так плотно, что не осталось никакого зазора между открывшимся салоном и проёмом в стене. Нгойл встретила вышедшую из салона Шин и, не церемонясь, жестом указала вперёд, затем поблагодарила сопровождавшую сестру тиори. Та передала Нгойл парализатор - только тиори имели право снимать этот символ полноправной гутис. Официально в Суд Круга, никто не обращался, и последнее решение ещё не было вынесено, но парализатор с руки пленницы уже сняли. Значит, обвинения оказались столь весомы, что Шин утратила даже право на Защиту.

Нгойл заставила сестру идти вперёд, потом по лестнице вниз, к сквозным лифтам. Только вдвоём они спустились на самый низ - восьмой подземный уровень. Впечатляющая подземная структура Дома Нгойл Оус, обеспечивала полную автономность и защиту от любого внешнего вмешательства и могла в этом соперничать с главными Службами Круга. Шин ничего не произнесла, но явно отметила это обстоятельство.

Сначала плавно, со специфическим вздохом, закрылась дверь лифта, потом массивная дверь-плита, отгораживающая шахту от находящихся на этом уровне помещений.

-Всё. - Нгойл снова подтолкнула сестру. - С приездом. - Шин не отозвалась, только упрямо дёрнулись уголки розовых, словно накрашенных, губ. - Отсюда я тебя не выпущу, сара. И никто не доберётся. Даже твоя возлюбленная СпецСлужба не посмеет сунуть нос в мой Дом. Не надейся.

-Не будь так самоуверенна, сара.

-О, нет. Я уверена. Уверена как никогда. Ты сама сожгла все мосты, поставив себя вне Круга. Сама предпочла исчезнуть, так что теперь никто не бросится тебя искать. По крайней мере, открыто.

-Чем же ты лучше меня? Покушаешься на жизнь гутис?

-Никогда! Этого подарка я тебе не сделаю. Я только постараюсь, чтобы больше ты ничем не угрожала лично мне, моему Дому и моим детям. Но всё же, Шин, давай поговорим. Хочу спросить тебя.

-О чём нам теперь говорить? - звенящим от злости голосом бросила сестра.

-За что ты так сильно ненавидишь Ольтера?

-Ольтер - это ничто. Если ты пользуешься этим дабан.

-Также как и ты пользовалась Арие, сестричка. Однако я не имею от Ольтера детей, хотя он мой по закону Круга. А у Арие есть дочь - ты посмела зачать вне Круга.

Красивые губы Шин до неузнаваемости свело судорогой. В синих зрачках плавилась ненависть.

-Ты должна была умереть на Гетерии.

Она резко развернулась. Уверенно и свободно, словно и на самом деле находилась здесь в гостях у любимой сестры, пошла вперёд, в поочерёдно открывающиеся при её приближении дверные проёмы. Также спокойно Нгойл пошла следом. Комнаты, по которым они шли, меньше всего напоминали тюремные помещения: самый обычный одос, обставленный с удобством и вкусом. Но Шин хорошо понимала (хотя внешне и сохраняла невозмутимость): вырваться на свободу против хозяйской воли исключено.

-Ты ведь не ответила, - вновь заговорила Нгойл. - Может, сама не знаешь ответа. Хорошо, ответь на другой вопрос. О твоём удивительном сотрудничестве со СпецСлужбой. Ты ведь понимаешь, о чём я спрашиваю? Что понадобилось от тебя Оркас?

-Почему я должна тебе отвечать?

-Не пытайся мне внушить, что ты чего-то там не понимаешь. Или о чём-то даже не подозревала. Я бы давно открыто обратилось в Суд Круга, но подозреваю, что шпионы из Окауайя каким-то образом получили доступ к этой святыне Гутис.

Нгойл бросила обвинение, но не дождалась ответа. И по лицу сестры не смогла ничего определить.

-Значит, ты ещё не готова к разговору. Мне пора.

Шин проводила уходящую сестру нарочито равнодушным взглядом. Прислушалась. Вокруг сделалось удивительно тихо. Где-то высоко наверху, по пушистым коврам агрит, ступал пленительный как утренняя грёза Арие. И Нгойл никогда не уступит каса, а, значит, пусть этот мужчина лучше погибнет, чем будет принадлежать другой.

Шин так сильно прикусила край ладони, что почувствовала на языке вкус собственной крови.


Мужчина из Дабан стремительно шагнул навстречу гостье:

-Приветствую тебя в Доме моей жены, Уважаемая Бояр.

Гутис в белых одеждах, спиралью обвившихся вокруг тяжёлой груди и полных бёдер, посмотрела сначала на него, потом на второго мужчину, скромно стоящего позади брата и чуть сбоку. Сравнила. В глазах появилось одобрение.

-Уважаемая Бояр, во имя Великого Круга я отдаю тебе руку Тогаука и свидетельствую, что он мой младший брат. Тогаук не был рождён в Круге, и потому моё согласие не требуется. Но... прошу тебя, Уважаемая Бояр... поставь моего брата в Круг и заботься о нём во имя будущих детей, - заставил себя договорить Ольтер и потянул брата за руку, словно тот пытался сопротивляться и приходилось применить силу. Разлука наступила слишком быстро, он слишком многое не смог объяснить, о многом не предупредил.

Бояр терпеливо ждала. Просьба Ольтера была излишней, ведь с Нгойл всё решено: Оус дано обещание и сейчас оно исполнено. Но было приятно слушать, как этот упрямец просит. Ничем ещё не украшенные тёмные пальцы Тогаука легли на раскрытую ладонь гутис: юный дабан вовсе не пытался вырвать свою руку. Ольтер, подавив отчаянье, взглянул через плечо на только что вошедшую в агрит жену, сразу заметил на её руке какое-то странное украшение (неужели ещё один парализатор?) и почтительно склонил голову.

Бояр тоже заметила дополнительный не застегнутый парализатор, выразительно приподняла тонкие брови - но и только. Обменявшись приветствиями с гостьей, Нгойл кивнула Ольтеру:

- Уважаемая Бояр высоко ценит тебя, мой Второй муж. Она полагает, что Тогаук ещё нуждается в твоих советах и твоё общество пойдёт ему на пользу. Уважаемая Бояр обещала, что брат сможет приезжать и проводить время с тобой, как только вступит в Круг и будет вправе переступать порог своего Дома.

Бонир коротко подтвердила это обещание и сразу же потянула Тогаука к выходу из агрит.

Ольтер молчал, не решаясь снова взглянуть на жену. Мужчина уже всё знал: после отъезда брата его снова ожидает затворничество в рабат. Ничего не изменилось, сколько бы он не молил Круг. В висках заломило с такой силой, что пришлось зажмуриться - стало больно смотреть на свет.


Взглянуть откровенно на гутис в белом платье, укутывающем её от шеи до самых пят, Тогаук так и не решился - его слишком запугали. И прощальные слова Ольтера, и всё, что происходило с братом на его глазах. И короткий, но достаточно откровенный рассказ о преследованиях Бояр. И то, о чём брат явно умолчал.

Однако ничего ужасного не происходило. Темноглазая гутис вела себя сдержанно, ничем не выражая особого нетерпения и заинтересованности. Она привезла юного дабан в свой Дом, который снаружи Тогаук увидел лишь мельком. Да и внутри мало что разглядел, сразу же оказался в предназначенных для него апартаментах. Рабат выглядел даже роскошнее, чем у Ольтера.

Бояр повернулась молодому мужу лицом и заговорила на чистейшем дабан, мягко и ободряюще - от изумления у Тогаука даже приоткрылся рот.

-Твои тревоги напрасны, Тогаук. - Гутис взяла его запястье правой рукой, сжала, кончиками пальцев левой медленно провела по гладкой твёрдой щеке, слегка ущипнула кожу. - Я знаю язык дабан с детства, потому что... во мне тоже течёт кровь дабан. Кровь моего отца... Горячая кровь, хотя внешне я на отца совсем не похожа. Теперь ты понимаешь, что тревожился зря?

-Да, госпожа, - невольно вырвалось у юноши.

-Неправильно. Моё имя Бояр. Называй меня только так.

-Да, Бояр.

-Я знаю о твоих сомнениях, Тогаук. Знаю твою грустную историю и поэтому не собираюсь торопить. Теперь это ни к чему, и мне даже нравится ждать. Так что у тебя будет достаточно времени, чтобы привыкнуть и освоить новые обязанности под руководством своего Наставника. Взгляни-ка мне в глаза. - Гутис выразительно улыбнулась, облизала сочные губы. - Я поставлю тебя в Круг, когда ты на самом деле будешь готов и почувствуешь уверенность в себе. Думаю, нам не придётся ждать слишком долго. - Тогаук попытался высвободиться, тут же опомнился, снова замер. - И ещё: я хочу, чтобы ты научился улыбаться.

-Да, Бояр. - Губы юноши сложились в подобие улыбки. Гутис сама отпустила его руку.

-У твоего старшего брата ослепительная улыбка, словно вспышка света в тёмном лесу. Представляю, как ты улыбаешься также.

Голос гутис дрогнул, отражая её чувства. Она снова кивнула, но не строго, а ободряюще кивнула и направилась к выходу, велев дабан ждать приезда Наставника.

Тогаук не видел для себя другого исхода, как исполнять все пожелания гутис. Ольтер успел многое его объяснить, но юноша заранее боялся, что появятся сложности с изучением языка гутис, как уже было с языком окая. Оказалось, что как раз это самое простое; он проснулся утром и сразу начал понимать язык, вовсе не прилагая усилий. Пришлось только немного попрактиковаться.

И Наставник оказался не строгим, никогда не повышал голос. Правда, в отличие от брата, он мало что объяснял, только сообщал, какие существуют правила и как их выполнять. Бывший тахо и не требовал никаких объяснений, опасаясь только что-нибудь забыть или перепутать.

Для рождённого вне круга семь периодов ожидания в рабат не считались большим сроком. В начале восьмого периода немного взволнованный Наставник предупредил, что воспитанника приглашают в альятту.

Впервые за долгое время Тогаук ощутил на собственном теле оковы одежды: лёгкие, почти невесомые. Ткань была тончайшей, удивительно красивой, будто сплетённой из серебряных нитей и цветов. Длинные волосы, напоминающие блестящий чёрный шёлк, Наставник собственноручно стянул шарфом, сам застегнул пряжки сандалий.

-Пусть Круг примет тебя, мужчина из Дабан.

Оставалось только благополучно добраться до альятты: Ольтер рассказывал, как споткнулся однажды на лестнице. Тогаук нигде не споткнулся.

Гутис была почти в прежнем наряде, только теперь он выглядел полупрозрачным. Во всяком случае, Тогаук явственно различил сквозь светлую ткань плавные очертания бёдер и просвет между длинными ногами.

-Тогаук, муж мой, я долго ждала. Иногда ожидание становилось невыносимо. Ещё немного, и я бы не выдержала, сама пришла в рабат. Ты не можешь упрекнуть меня в нетерпение. - Бояр протянула руку и остановилась, словно не решаясь дотронуться. - Не смущайся, Тогаук. Конечно, ты не можешь испытывать ко мне такое же сильное желание, как я к тебе. Но ты испытаешь его, обещаю.

А дабан вдруг окаменел. Весь. От кончиков пальцев на ногах до кончиков пальцев на руках. Под тонкой, абсолютно невесомой тканью стало нетерпимо жарко даже. И слова гутис вовсе не добавили уверенности. Бояр подхватила чуть не выскользнувший из рук поднос, предложила лечь в постель. Сама присела рядом, раздвинула льнущую к телу ткань.

-Ты до сих пор не научился улыбаться. Пока не научишься, мы будем только играть. Сначала я стану ласкать тебя. - Похожая на паутину накидка-пелерина сама собой улетела прочь, рука гутис свободно легла на грудь дабан, медленно приоткрывая вырез платья, направилась вниз, к талии. Гутис наклонилась, её волосы свесились вниз, губы коснулись открывающегося тела молодого мужа. Тогаук вздрагивал от каждого прикосновения, как от укуса. Гутис остановилась:

-Попробуй теперь ты. Смелее, прикоснись губами к моей груди, поцелуй её. - Бояр прилегла рядом, а Тогауку пришлось приподняться. Его раскрывшаяся одежда сбилась окончательно, но было не до этого. Подобное уже происходило, и гораздо больше. Только раньше всё это происходило не с ним.

Ладонь гутис поглаживала мужскую плоть, и без того напрягшуюся до упора - перед глазами всё поплыло. Дабан неуверенно запротестовал, не очень ловко попытался освободиться от мешающей ткани. Бояр убрала свою руку и отстранилась:

-Достаточно. Побудь ещё некоторое время только рэтти. Уверена, ты будешь сожалеть и с нетерпением ждать продолжения. Возвращайся в рабат и помни - впереди у нас ещё много чудесных ночей. В которые ты получишь... много-много больше.

-Но... - Дабан сглотнул, с трудом смиряясь с тем, что жена и на самом деле лишь играет. Нашёл в себе силы спросить:

-Обязан ли я теперь исполнять обряд Тёмного Круга? - Наставник всё время твердил, что только встав в Круг, он получит подлинные права мужа и мужчины гутис.

-Обязательно. Ты не стал сегодня моим до конца, но это... несущественно. Ожидание разгорячит тебя, ты не выдержишь и сам попросишь... о близости. Вовсе не альятта, а Темный Круг делает мальчика настоящим мужчиной гутис. Признайся в Круге во всех своих желаниях, дабан, и тебе станет легче.

Спорить дабан не стал из упрямства. Про альятту и Тёмный Круг он и сейчас знал немного: насколько можно было судить по увиденному в рабат Ольтера, Тёмный Круг более всего походил на нелёгкую повинность. И он никогда не станет просить жену о том, в чём ей отказал брат. По крайней мере, Тогаук надеялся, что Ольтер отказал.


Убедившись, что Тогаук стоял в Круге, Наставник с самого раннего утра начал готовить подопечного к ещё одному событию - первому посещению саяса. Больше всего дабан поразило нижнее бельё: настолько нарядное, что к нему было боязно прикасаться руками, а без помощи Тогаук и не смог бы всё правильно одеть. У Ольтера бельё было проще. Зато платье для саяса выглядело гораздо скромнее, открытые плечи Наставник прикрыл легким светлым платком.

Пока оло укладывали непослушные длинные волосы, Наставник давал последние указания.

-Говорить в саясе тебе вряд ли придётся. Но, если всё-таки спросят, ты обязан встать. И снова можешь сесть лишь с особого разрешения. И не забудь, в саясе ты обязан съесть всё, что будет положено на блюдо.

Тогаук уже давно выучил наизусть все эти правила поведения, но вовсе не был уверен, что аппетит его не подведёт.

Когда он впервые встретился в саясе со своей новой роднёй, поневоле вспомнились слова брата о том, что все гутис прекрасны. Все: и женщины, и мужчины. Подобное утверждение больше не казалось преувеличением.

Первый муж Бояр, Уважаемый Ровер, был именно таким. Внешне он выглядел ровесником Тогаука, немного старше. Держался снисходительно-вежливо, чуть надменно, даже не улыбнулся, впервые встретившись взглядом с дабан. Истинный мужчина гутис с безупречной, старательно ухоженной внешностью. Его ожерелье - длинные прозрачные бусы - прикреплялось к груди нарочито небрежно, чуть ниже плеча, с помощью великолепной броши-заколки: переливающийся сине-золотой цветок. Тогаук уже хорошо знал, что все украшения, (изумрудное ожерелье Арие так и стояло перед глазами) - это награда для мужчины, который стал отцом. К сожалению, Ольтер свои ожерелья носить не мог, он был наказан.

Дочь Ровера, юная Лорин, села почти напротив дабан. Очень эффектная, самоуверенная и откровенно чувственная, эта юная гутис во всём походила на мать. Она оглядела Тогаука с явным интересом, произнесла вслух:

-Мужчины из Дабан пользуются большим спросом. Он похож на старшего сына Нгойл.

-Конечно, похож. Он дядя Герра.

Словно сомневаясь, Лорин пожала плечом.

От взгляда этой гутис Тогаук снова почувствовал себя всего лишь тахо, которого, из прихоти сначала допустили в спальню хозяйки, а теперь усадили за хозяйский стол, хотя всем понятно, кто он такой. Юноше сделалось не по себе - сказывалась бессонная ночь. Он что-то глотал, почти не пережёвывая, только из страха услышать замечание.

После обеда Ровер неожиданно попросил у жены разрешения провести Второго мужа по саду. Бояр снисходительно кивнула:

-Покажи ему свои любимые места, Ровер.

Некоторое время мужчины шли молча, Первый муж чуть впереди. Тогаук упорно думал о том, что даже Первому мужу Бояр он не может быть ровней. Во-первых, Ровер рождён в Круге. Во-вторых, уже стал отцом детей Бояр. Тогаук даже не представлял, как ему разговаривать с этим мужчиной. Наконец, когда с дорожки стало не видно стен дома, Ровер остановился, обернулся к своему спутнику и заговорил мягким, неожиданно доброжелательным тоном:

-Мне интересно о тебе всё, Тогаук. Уважаемая Нгойл привезла тебя из Дабан?

-Я родился в Дабан, это правда. Но Уважаемая Нгойл привезла меня из Окауайя.

-И ты видел Окауайя?! Невероятно.

-Там иначе одеваются и совсем по-другому говорят. Но видел я очень мало. Почти ничего.

-Всё равно... ты мне об этом расскажешь. Я очень рад твоему появлению, мужчина из Дабан.

Сложив руки перед грудью, Тогаук слегка нагнул голову:

-Уважаемый Ровер, мне говорил о вас брат. Ещё Ольтер говорил, что между мужьями обычно складываются хорошие отношения, но я... думал, что брат всего лишь успокаивает. Я предполагал, что вы, наоборот, будете сердиться на меня.

Ровер впервые усмехнулся, расправил свободную юбку, закрученную неожиданным порывом ветра:

-Все мои дети уже взрослые и признаны Кругом. Даже сын... уже оставил этот Дом. У меня теперь совсем немного обязанностей. Если бы не Наставник, то мне было бы не с кем разговаривать. Но когда появился ты, жена стала чаще бывать Дома. И сделалась спокойней. Надеюсь, что с тобой... мне не будет так одиноко.

Тогаук не смог сразу осознать, о чём говорит Ровер. Сначала его поразило только одно:

-Уважаемый Ровер, у вас есть свой Наставник?

-Да, хотя я понимаю твоё удивление. Ты рождён вне Круга, а я учил все законы и правила с самого рождения - в отличие от тебя. Но... это не главное. Наша Уважаемая жена достаточно состоятельна, и плата за лишнего Наставника для Дома Бонир ничего не значит.

-И всё же... - Тогаук не мог успокоиться так просто. И он не до конца верил Роверу. - Неужели вы совсем не ревнуете? Разве мужчины гутис вообще не способны ревновать?

Первый муж снова усмехнулся, на этот раз покровительственно. Но его холодные глаза, кажется, никогда не смеялись. Огромные выразительные глаза (слишком большие для мужчины) на чистом белом лице, обрамлённом золотистыми волосами. Тёмно-серые зрачки буквально затягивали в себя и, одновременно, отпугивали, как глубокая весенняя вода.

-Закон Круга определяет, что мужчина необходим прежде всего для воспитания детей. Я вырастил для Бояр дочь и сына. И уже давно перестал приносить фрез в альятту. Я отвергнут и поэтому ношу разомкнутый круг. - Ровер указал на символическое серебряное украшение, прикреплённое к поясу. Второй муж не понял, переспросил неуверенно:

-А если... Бояр пожелает ещё детей?

Ровер неопределённо пожал широкими плечами, туго обтянутыми тканью, напоминающей тонкий серый бархат с тёмно-голубыми разводами. Снова повёл Второго мужа вперёд, по узкой тенистой аллее, ведущей к нарядному, ярко освещённому цветнику. Весь сад, как и его хозяин, был безупречно ухожен и красив. Тогаук слишком хорошо представлял, сколько требуется усилий, даже при наличии всяческих хитрых приспособлений и механизмов, чтобы содержать такое великолепие. У прежних хозяев, ещё до катор Исият, ему приходилось много работать в саду - это был изнурительный и очень нелёгкий труд.

У большого цветника Ровер свернул в уютную беседку, обвитую лианами с белыми и розовыми цветами. Присел на скамью, сорвал побег с полураспустившимся бутоном, полюбовался им. Посмотрел на остановившегося перед ним молодого мужчину снизу вверх.

-Я ещё никогда не видел жену так сильно увлечённой каким-либо одним мужчиной. Думаю, ты знаешь больше меня о том, что на самом деле происходило между Бояр и Уважаемым Ольтером. Мне известно лишь то, что сказала Лорин. Но я встречался с твоим братом, когда он был мужем Уважаемой Шин... и позднее. У него необычная судьба. Мужчина, Стоящий в Золотом Круге - это невероятно. В такое трудно поверить. - Тогаук впервые слышал, чтобы кто-то отзывался о его брате с восхищением. - Надеюсь, что новое увлечение Бояр... тобою, не закончится ещё очень долго. Почему бы и нет? Ты очень, очень мил.

Первый муж Бояр говорил медленно, нарочито небрежно. Длинные холёные пальцы играли с розовыми лепестками. Тогаук с трудом воспринимал то, что приходилось выслушивать, тихо признался:

-Непросто быть мужчиной гутис.

Ровер мимолётно улыбнулся. Впервые за всё время.

-Мне, наоборот, трудно представить какую-то другую жизнь. Я ничего не знаю о ней. - Он резко встал, явно собираясь возвращаться, но продолжил говорить. - Хочу предупредить тебя, Второй муж моей жены. Моя дочь, Лорин, очень недовольна выбором матери. И твоим появлением в Доме. Лорин считает, что Уважаемая Нгойл заставила Бояр сделать Выбор. Будь осторожен.

-Что? О чём вы говорите, Уважаемый Ровер?

Старший мужчина заколебался, закрепил сорванный цветок на рукаве.

-Не обращай слишком много внимания на ворчание отвергнутого мужчины. Идём обратно, в саду становится жарко.

В Доме мужчин сразу же пригласили в агрит.

Ровер подошёл к жене, изящно поклонился, но она даже не посмотрела на своего Первого мужа. Зато взгляд, обращённый к дабан, излучал нежность:

-Я не забыла своего обещания, Тогаук и знаю, что ты скучаешь по брату. Я только что переговорила с Уважаемым Арие. Можешь навестить Ольтера... Если, конечно, хочешь.

Тогаук ни разу даже не вспомнил о полученном обещании, потому что не надеялся на его исполнение. В знак благодарности поцеловал тонкое запястье жены, чуть не бегом поспешил в рабат.

Для поездки в гости Наставник принёс и помог одеть строгий, но достаточно нарядный костюм: складчатую двухцветную юбку и жакет с длинными, тоже складчатыми, рукавами и большим воротником. Затем, впервые в жизни, поставил воспитаннику монитор. Дабан воспринял это как должное, пообещал Наставнику строго следовать всем правилам.

Уже на выходе из Дома, в безлюдном коридоре (На самом деле доса сопровождал оло, но слуг никогда не замечают), ведущем на площадку плоттеров, дорогу совершенно неожиданно преградила дочь Бояр. Тогаук, как и полагалось мужчине при такой встрече, поклонился, но не слишком низко, выпрямился. Идти вперёд было невозможно - гутис стояла прямо на дороге.

Лорин вытянула руку, коснулась подбородка дабан; пальцы разомкнули его губы, приоткрыли рот. Молодой мужчина замер в полной растерянности. Ничего не оставалось, как разжать зубы и позволить пальцам проникать глубже. Затем пришлось сделать глотательное движение, хотя Тогаук и понимал, что такое поведение не имеет оправданий. Лорин поиграла с языком, затем убрала руку, вытерла влажные пальцы, произнесла сердито:

-Ты всего лишь оло. И твоё место там, где живут оло. Это твой брат - настоящий мужчина гутис. Уважаемый Ольтер хорошо помнит, что прикасаться к себе можно позволить лишь той гутис, ради которой стоишь в Круге. А не любой, которая просто желает познать тебя?

От неожиданного унижения Тогаук судорожно сглотнул, но не выдержал. Глаза вдруг полыхнули яростным серебряным огнём:

-Ты очень горда, дочь моей жены. Но как бы ты повела себя на моём месте? - В лице Лорин, когда она впервые услышала низкий голос мужчины, мелькнуло нечто, похожее на удивление. - Если бы твой собственный дом разрушили и убили всех твоих близких - всех, кто тебе дорог. А тебя увезли бы неизвестно куда, и за каждое слово протеста следовало жестокое наказание. Осталась бы ты столь же высокомерна, дочь гутис?

Тогаук ещё раз вежливо поклонился, и, старательно обойдя замолчавшую Лорин, вышёл на площадку плоттеров.


Ольтер ждал обещанного приезда брата в собственном агрит. Конечно, здесь было намного скромнее, чем в главном агрит Дома, зато всё устроено по вкусу хозяина: всюду были расставлены живые цветы. Они заботливо выращивались прямо здесь, в маленьких одинаковых горшочках, и делали помещение необыкновенно уютным.

"Интересно, - подумал Второй муж Нгойл, вернувшись сюда впервые, после долгого перерыва, - кто же ухаживал за цветами в моё отсутствие?" Почему-то он не решился задать прямой вопрос даже варессу.

Оглядев младшего брата с головы до ног, Ольтер неожиданно приветствовал его в соответствии с обычаями Дабан, то есть прижал к груди и крепко обнял. Тогаук попытался запротестовать, но Ольтер лишь засмеялся.

-Мы же родные братья, Тау. И уж если мне приказали с тобой говорить только на родном языке, почему я не могу вспомнить и обычаи родины?

На столике уже ждало угощение. Тогаук даже растерялся, увидев сладкие лепёшки, которые пекли только в их родном доме. А разглядев знакомые прозрачные кусочки рыбы, беззвучно ахнул.

Брат понимающе усмехнулся:

-Между прочим, её выловили только сегодня.

Тогаук съел несколько больших кусков, хотя вовсе не был голоден, только после этого виновато посмотрел на хозяина:

-Ольтер, у тебя всё наладилось? Или что-то... произошло?

-Конечно, произошло. Ты встал в Круг, Тау. Я хочу отпраздновать это событие.

-И ты радуешься этому?

-Ты стал мужчиной гутис.

-Как и ты, Оле. Но, по-настоящему, мы с тобой дабан.

-Нет. По-настоящему, я мужчина гутис. Потому что мои дети гутис. И моя жена.

-Мне слишком хорошо известно, как обращается с тобой жена. Нгойл велела выпороть своего мужа, как ничтожного оло, который проявил немного своеволия. - В голосе Тогаук впервые послышался дерзкий вызов.

Рука Ольтера, державшая кувшин, невольно дрогнула. Часть напитка выплеснулась на поднос. В следующий момент он занёс ладонь для удара:

-Как ты смеешь такое говорить, брат мой по крови.

-Разве это ложь?

Ладонь старшего брата опустилась на лицо младшего, звонко прозвучала пощёчина.

-Что ты можешь понимать?!

Тогаук и не подумал отстраниться.

-В Завете ничего не говорится о любви между мужчиной и женщиной. Об этом мне как раз напомнил Уважаемый Ровер. И что ещё я не знаю? Твоя госпожа безжалостна и похотлива, как все без исключения гутис. Чем она лучше Бояр? А мужчины... бесправнее оло, потому что обязаны быть послушнее их.

Ольтер не позволил брату договорить, зажал рот, отшвырнул в кресло.

-Не желаю тебя слышать.

Некоторое время Тогаук не шевелился. А когда приподнялся, на щеке остался не только след от удара, но и разводы от слёз, хотя он и пытался их сдержать. Но Ольтер уже сообразил, что у брата есть причина для истерики - догадаться было не трудно. Присев рядом, на широкий подлокотник кресла, он снова произнёс на языке дабан, который для него самого звучал как полузабытая музыка:

-Ничего себе, радостная встреча. Расскажи мне всё... Может, я и сумею помочь. Почему ты ещё не стал мужчиной гутис?

Тогаук мог бы всё отрицать, но не стал. Вытер лицо сжатым кулаком, отвернулся.

-Я не понимаю... Бояр сказала, что мы будем только играть.

С самого начала он не собирался признаваться в том, что произошло между ним и женой в альятте, и как потом унизила его Лорин. Но постепенно рассказал всё.

Старший брат намочил салфетку, протянул, чтобы Тогаук вытер лицо.

-Тау, прости меня. В последнее время я плохо сплю и стал слишком несдержан. Но... такими вещами гутис никогда не шутят. И... у тебя стоит монитор?

Вспомнив о мониторе, Тогаук поморщился:

-Наставник поставил.

Он постепенно успокоился. Сразу стало понятно, что не прав именно он.

-Это ты прости меня за несправедливые и обидные слова, брат. Прости, во имя милости Круга. Я не думаю плохо об Уважаемой Нгойл, наоборот. А то, что наговорил - это... просто глупость. Слишком долго приходилось следить за каждым произнесённым словом.

-Но Бонир действительно любит тебя.

Брат лишь выразительно фыркнул. Затем пододвинул к себе поднос со сладкими лепёшками, взял сразу две штуки.

-Ты напрасно так относишься к монитору, Тау. Лучше всего попроси не снимать его, когда вернёшься. В этом нет ничего особенного, твой монитор ничему не помешает. Помни - мужчина может быть обвинён очень просто и легко. И тогда вся вина за нарушение Круга будет только на тебе. А в наказание тебя отвергнут.

-Об этом я уже всё знаю. Ведь Уважаемый Ровер отвергнут.

Ольтер очень сильно сомневался, что брат понимает, о чём говорит.

-Тау, мы не договорили. Послушай меня внимательно. Я объяснял тебе раньше, но так сразу... это очень трудно понять. Любая гутис вправе не просто отвергнуть своего мужа, но и отослать прочь от себя. Даже за небольшую вину. Наставник ведь рассказывал о Доме Отвергнутых.

-Но... Ровера никуда не отсылают.

Обсуждать Ровера муж Нгойл не собирался - тем более этот мужчина ни в чём не провинился.

-Уважаемый Ровер не только муж Бояр. Прежде всего, он отец её детей. А вот если у мужчины нет детей, он не угоден Кругу. Без собственного ребёнка положение мужчины всегда слишком уязвимо. Именно сейчас, когда Бояр соглашается с твоими желаниями, попроси о ребёнке. Попроси сам.

Тогаук кивнул, хотя Ольтеру не показалось, что он убедил упрямого брата по-настоящему. Можно было, чтобы напугать Тау, признаться, что сам он тоже отвергнут. Давно пора смириться с тем, что невозможно изменить.

-Ладно, перестань, Оле. Я так мечтал снова поглядеть на своих племянников. Герр, наверное, уже с меня ростом. А можно будет поиграть с чудесными маленькими дочерьми Уважаемого Арие. Это возможно?

Ольтер неуверенно улыбнулся:

-Думаю, да. Надо спросить Уважаемого Хозяина Дома. Надеюсь, он не станет возражать.

Про себя Тогаук отметил, что от него никто не требует во всём спрашивать согласия Ровера. Наставник никогда не упоминал о таком правиле.


Несмотря на позднее время старший сын Ольтера ещё находился в учебной комнате. Баули первым заметил гостей, получив разрешение, вышел.

Тогаук с интересом заглянул через плечо Герра, поскольку тот не смог сразу оторваться от работающей сферы. Наставник уже показывал, как гутис пользуются обычной связью, но здесь было нечто другое, непонятное. Сфера-экран, за которой наблюдал мальчик, непрерывно и почему-то тревожно мерцала, а вовсе не вступала в дружелюбный простой диалог, рассчитанный на пользователя-мужчину.

Наконец Герр закончил, с достоинством встал из-за стола, поклонился. Посмотрел на дядю спокойно, при этом дружелюбно улыбнулся. Он выглядел совсем взрослым, раздался в плечах, тугие черные косы свободно спускались по спине.

-Приветствую тебе, Уважаемый брат моего отца.

-Герр, тебя ещё никто не путал с отцом?

Герр лишь смущённо хихикнул.

-Пока нет.

-Только сегодня я слышал твоё имя... Вернее, мне сказали, что я похож на тебя?

-Интересно, кто?

-Уважаемая Лорин?

Герр сразу поджал губы.

-Дочь Бояр когда-то собиралась назвать меня мужем. Неужели она ещё не забыла обо мне? - Ольтер невольно вздохнул. Та история была очень неприятной, но, похоже, сына притязания Лорин больше не тревожат. - Я очень часто вспоминал тебя, Уважаемый Тогаук. Всё время думал, как ты сумеешь стать мужчиной гутис. Ведь ты родился и был воспитан вне Круга, в Дабан, где мужчины гораздо важнее женщин, хотя это и удивительно.

Братья невольно переглянулись:

-Но это чистая правда, Герр.

-А ты хотел бы продолжать жить по таким правилам, Уважаемый Тогаук?

-Да. - Тогаук даже улыбнулся от столь неожиданного признания. - Но ведь это невозможно. И в Дабан... у нас больше никого не осталось. - Он снова переглянулся с Ольтером.

Сын Ольтера подметил, как отец и дядя обмениваются взглядами и не удержался от признания.

-Теперь я тоже всё знаю. Мне рассказал Уважаемый Арие, что сотворила Шин.

Тогаук медленно переспросил:

-Шин - это первая жена твоего отца?

Ольтер не успел вовремя остановить сына, лишь сердито покачал головой. Вынужденно признался сам:

-Да, Тау. Нашу семью уничтожили по приказу Шин. Нгойл уверена в этом.

-Какое же чудовище было твоей женой? - вырвалось у брата.

Голова бывшего мужа Шин низко опустилась, словно он тоже был повинен в этом злобном преступлении. В наступившей тишине слова Герра прозвучали слишком звонко:

-Палий говорит, что в нашем Доме поселилась ещё одна гутис. Она живёт там, внизу...

-Какая ещё гутис? - не понял Ольтер.- Что выдумал твой оло?

-Это правда, отец. Палий очень не хотел рассказывать, но я сам догадался, и он не смог отрицать. Он должен ходить к ней, когда велл этого хочет. Это она, Шин.

Лицо Ольтера сразу сделалось страшным; почти серым. Таким Герр своего отца не мог даже представить.

-Что за невероятная выдумка, Ге!

-Отец, мы не должны об этом знать. Палий не имел права рассказывать. Оло признался только потому, что я заставил. Приказал.

Ольтер стремительно отошёл в сторону, замер, отвернувшись ото всех, лицом к стене. Обхватил себя руками за плечи. Тогаук осторожно приблизился к старшему брату:

-Это та... гутис?

Ольтер обернулся, он уже почти овладел собой. Приказал твёрдо:

-Герр, сын мой. Позови сюда Арие.


Каса так яростно глядел себе под ноги, словно Шин находилась в непосредственной близости. Прямо там, куда он смотрел. Произнёс, растягивая слова:

-Мы не можем ничего сделать.

-Арие, разве мы не обязаны этой гутис так много, что пора, наконец, вернуть долги? Разве Шин не превратила нашу жизнь в кошмар? И я обязан ей больше всех. Её ненависть уничтожила... самых близких для меня людей. Отца и мать. - Голос Ольтера задрожал, но не от слабости или опасений, а от ненависти и нетерпения. - Слава пресветлому Ялогу, в Дабан мужчина имеет право на месть. И в Каса у мужчины есть такие права, не так ли, Арие? Месть - это не пустые слова, это обязанность мужчины. Если Шин обрушила свою ярость на всех, кого я любил, я вправе ответить сполна. По закону крови.

Каса не представлял, что делать. На этот раз Второй муж отлично понимал, чего хочет, а он сам всем сердцем был согласен с горячими словами о священной мести. Только... как можно забыть о последствиях. Шин находится в Доме по воле Нгойл, следовательно, жена имеет планы на её счёт.

-Идём, - повторил Ольтер. - Мы будем судить Шин все вместе. Она не сможет оправдаться.

Каса бросило в жар, он невольно покосился на юного Герра. Тот тоже пришёл в ужас от кровожадных замыслов отца и хотел что-то возразить. Что ж, старший сын Ольтера успел побывать в Школе Наставников и должен лучше всех разбираться в Законах. Арие кивнул:

-Говори.

-Отец! - Герр перешёл на крик, - Мы принадлежим Кругу. Закон Круга не даёт мужчине права на месть. Неужели ты готов ещё раз переступить Круг?! - Ольтер лишь злобно улыбнулся, оскалились зубы. - Вспомни о наказаниях, которые грозят мужчине гутис даже за попытку мести.

-Я больше не боюсь, - гордо вырвалось у Ольтера.

Жестом руки Арие остановил застонавшего от отчаянья Герра. На правах Хозяина Дома строго напомнил:

-Оле, мужчина, посмевший идти до конца и разорвать Круг, неотвратимо становится отвергнутым. - Каса запнулся: угроза получилась слабой, Ольтер уже был отвергнут, разве нет? - Нгойл должна разобраться с сестрой сама.

Ольтер словно с размаху натолкнулся на преграду из камня. Яростно сжал кулаки, прижал их к лицу. Тогда вперёд решительно шагнул Тогаук:

-Я с радостью вырву сердце у этого чудовища. У меня нет детей, значит, моя вина ни на кого не падёт.

Остановленный последними словами Арие, Второй муж чуть не рычал от ярости, но снова справился с собой, произнёс, уже преодолев собственную ярость:

-Мы все принадлежим Кругу, брат мой по крови. Арие сказал правильно, в этом Доме может распоряжаться только сама Нгойл.

Тогаук улыбнулся также злобно, как до этого брат, белоснежно оскалились зубы на юном, ещё совсем невинном лице.


## Глава 11


Третий муж Нгойл


Спор был далеко не завершён, и Арие сомневался, что всё ограничится одними угрозами - Тогаук был настроен слишком решительно.

Каса уже собрался воспользоваться правами Хозяина Дома, когда от главного входа донёсся предупреждающий сигнал, означивший прибытие плоттера. Арие и Ольтер мгновенно переглянулись. С некоторых пор свободно, без всякого предупреждения, в этот Дом могли проникнуть только Ламма или сама Нгойл - и никто другой. Но Ламму сегодня не ждали.

-Во имя Высокого Круга! - Каса ощутил, как с него свалился груз ответственности. Про Шин не то чтобы забыли, но что может быть важнее возвращения Хозяйки Дома.

Однако строгие правила, внушённые стараниями Наставников, мужчины, конечно, не позабыли, прежде чем бежать со всех ног вниз, все постарались сначала привести себя в порядок, задержавшись перед зеркальной стеной.

Это действительно был плоттер Нгойл. Гутис вошла в Дом в странном, непривычном наряде, очевидно, даже не заезжала на Станцию. "Тари", - вспомнил Тогаук уже забытое слово, но, конечно, промолчал.

Арие, почтительно опустившись на колено, первым прикоснулся к раскрытой ладони жены. Нгойл ласково ответила на приветствие Первого мужа, затем посмотрела на неловко замешкавшегося Ольтера, протянула руку ему. Мужчина дабан колебался, не уверенный даже в том, что ему позволено находиться здесь.

-Где же твоё приветствие, мой дабан?

Ладонь гутис была раскрыта для него. На лице Ольтера появилась неуверенная улыбка, он поспешно повторил действия Арие. Тогаук приветствовал свою бывшую госпожу сдержанным поклоном. Он-то как раз первым и заметил застывшего у самого порога мужчину, облачённого, как и сама Нгойл, в храмовые одежды Окая. Уроки Экшорена не прошли даром: арат мог бы объяснить, если бы его, конечно, спросили, что незнакомец занимает в Империи самое высокое положение, настоящий уристо. Отливающий сизо-голубым цветом храмовый тронг с ритуальным кинжалом свидетельствовал о близости к императорскому роду. Нгойл произнесла громко и отчётливо:

- Это мой Третий муж, мужчина из Окая. Арие, ты открыл новый рабат? - Взгляды, выражающие самые противоречивыми чувства, скрестились на стройной высокой фигуре. Окая продолжал стоять неподвижно, сжимая одной рукой своё оружие, хотя вряд ли ему приходило в голову воспользоваться им. Он лишь смотрел вокруг себя с нескрываемым отчаяньем, как попавший в страшную западню дикий зверь.

-Всё давно приготовлено, Нгойл.

-Ольтер, я хочу, чтобы именно ты позаботился об этом мужчине, пока из Службы не прибыл Наставник. Ведь у тебя ведь уже есть опыт с братом. И, как я вижу, удачный. - Гутис улыбнулась Тогауку, стоящему позади всех. - Всегда рада тебя видеть в моём Доме, Тау. Надеюсь, - гутис чуть запнулась, - у тебя всё хорошо... в Доме Бояр?

-Да, Уважаемая Нгойл, прошедшей ночью я встал в Круг. Уважаемая Бояр сказала, что довольна мной.

-Что ж... Это важное событие для мужчины. Пусть Высокий Круг всегда будет милостив к тебе, Тау. Прошу, помоги немного Ольтеру. Мой окая ещё не знает языка и мало что понимает. Боюсь, с ним случится истерика. В плоттере он попытался сопротивляться.

Второй муж отнёсся к поручению без единого признака неудовольствия, словно оно было обычным делом. Дабан снова сделался тем самым, преисполненным чувства собственного достоинства, надменным мужчиной, каким Арие запомнил его по первой встрече.

-Да, моя Уважаемая жена. - Ольтер шагнул вперёд, коснулся ладонью плеча окая. - Иди со мною.

В первый миг Тогаук вообразил, что в ответ на бесцеремонное прикосновение к себе уристо выхватит кинжал - ненависти в зелёных глазах окая было достаточно для убийства. Но ничего не произошло: этот уристо отлично понимал, что происходит. Он лишь бросил отчаянный взгляд на Нгойл, но не произнёс ни звука.

Все давно ушли, а Арие всё не представлял, с чего начать разговор с женой. Наконец решил, что обязан похвалить её выбор.

-Этот мужчина окая достоин тебя, Нгойл. Он исключительно хорош собою. И, похоже, очень молод. Он... немного похож на рождённого в Гутис.- Голос каса прозвучал абсолютно бесстрастно, ничего не выражая.

-Тогда почему вы все так расстроились? Я ведь заранее предупреждала о Третьем муже.

Ответить было нечего, да Нгойл и не ждала ответа. Она вздохнула, и по этому тихому вздоху Арие заподозрил, что жена просто устала. Легко, словно гутис вовсе ничего не весила, Арие подхватил жену на руки и быстро понёс вперёд, бережно прижимая к груди.

Гибкие руки обвились вокруг шеи, губы нашли его губы, сразу же раскрываясь. Мужчина ногой распахнул двери в альятту, под потолком спальни зажглось огненное ожерелье из медленно кружащихся светильников, и тут же постепенно стало гаснуть - свет был никому не нужен.

-Всё это вздор, любовь моя. Не хочу видеть никого больше, кроме тебя. - Осталось только упасть на постель. Арие ухитрился при этом освободиться от собственной одежды, заодно сорвал и раскидал в стороны странные, непривычные покровы Нгойл.

Мужчина желал так сильно, что боялся затопить жену собственным ненасытным, безграничным желанием. Он слишком давно не занимался любовью. Но у гутис - каса не хотел об этом вспоминать, но всё равно знал точно - всё было иначе. Гутис имели слишком большой выбор. Если Нгойл сейчас с ним - на это есть только одна причина, - она любит именно его.

И всё равно, слушать признания в любви хотелось без конца. И снова, и снова повторять их самому для несравненной Рассаманауру.

В какой-то миг каса нашёл в себе силы отстраниться от принявшего его тела.

-Хочешь, я приготовлю воду в ошот, как тебе нравится.

-О, да... Хочу. Если только мы продолжим в воде... Не могу же я насытиться тобой так быстро.

Как будто он мог.

Чудесная пенящаяся вода медленно лилась на загорелую золотистую кожу, но иногда Арие останавливал омовение, пристально глядел в сапфировые глаза, с наслаждением целовал влажное тело. Потом отнёс Нгойл обратно в спальню, уложил на свежие покрывала, придвинул стол, уже уставленный подносами с крошечными горшочками, мисочками и кувшинами, чтобы можно было есть, не вставая. Почувствовав голод, оба решили заняться едой, но так и не смогли до конца оторваться друг от друга, снова лаская партнёра взглядами и руками.

Неожиданно Арие отставил чашку, виновато улыбнулся:

-Я же не сказал главного. Сферу над нашим Домом замкнули. И объявили, что твой Второй муж больше не нуждается в обществе Тогаука. А Оле так радовался визиту брата, столько ждал его приезда.

Нгойл знала о блокирующей сфере и без Арие, но не стала об этом сейчас говорить - было приятно просто слушать голос каса.

Поглощающая оболочка, способная полностью нейтрализовать управляющую схему Ольтера, была создана специалистами из Корпуса. И она оказалась непроницаемой абсолютно для всего, в том числе и для плоттера. Это уже назвали невероятным прорывом технической мысли. Невероятным, ведь такого блока просто не могло существовать. По крайней мере, так раньше утверждали специалисты, изучавшие парадокс прыжка плоттера.

-Я сразу позволил Ольтеру покинуть рабат.

-Представляю, как все тут радовались, - улыбнулась гутис.

Воодушевлённый последним замечанием, Арие наконец вспомнил, что он Хозяин Дома, а ещё ни слова не сказал о детях. И о сегодняшнем (или уже вчерашнем) случае в учебной комнате Герра, как раз перед появлением Нгойл. К новости о том, что теперь все знают о присутствие в Доме Шин, жена отнеслась равнодушно, и Арие перевёл дыхание. На самом деле совесть у каса была не чиста: Ольтер собрался бросить Золотой Диск, а он сам... колебался.

-Милость Круга над нами, Нгойл. В последнее время в этом Доме... слишком спокойно. Герр становится взрослым. После возвращения он полностью осознал, какую ошибку едва не совершил. Во всяком случае, всё время старается быть рядом с Оссиль и явно дорожит её вниманием. А вообще... он успокоился и необычно увлёкся занятиями с новым баули, который обучает ещё и Эрит. Я даже не уверен, хорошо ли это, и собирался посоветоваться с Ламмой.

Вот только сама Ламма... За всё время она навестила Дом лишь дважды и почти ничего не рассказывала о себе.

-Значит, у Герра и Оссиль особенная дружба?

-Ах, Нгойл, - Арие запнулся. - Тебе известны все мои недостатки: кое-что я так и не принял до самого конца. Может... это и не правильно, что Ольтер позволяет сыну слишком много учиться. Каким на самом деле должен быть истинный мужчина гутис? Герр знает то, чего я, например, вовсе не понимаю. И Ольтер таких вещей не понимает. Понравится ли это его будущей жене? Я говорю сейчас не об Оссиль, - добавил каса и замолчал.

-Не переживай. У Герра есть отец, и мы постараемся разобраться с его образованием. Но только не сейчас.

Увидев, что жена незаметно уснула, Арие замолчал.


Нгойл спала недолго. Пробуждение в своей альятте, в объятиях Арие, было пределом мечтаний. Осознав, где она находится, гутис соблазнительно потянулась, демонстрируя длинные ноги. Каса, тоже не до конца проснувшись, произнёс мечтательно:

-Мне приснился сон. Ты разводишь ноги... и я целую тебя прямо там. Ты позволишь мне это... когда-нибудь?

Гутис медленно покачала головой, приподнялась на локте:

-Странный сон. Кто тебя научил?

-Никто. Это лишь сон, Нгойл.

-Лукавишь... - Синие глаза сузились и при этом потемнели. - Проклятье твоего Неутомимого Дха. Я же велела забыть. Тебя принуждали так делать в том трижды проклятом Заведении. Почему ты вспомнил?

Это был страшный вопрос. Арие отдёрнулся в сторону, прижимая ладонь к губам. Соскользнул на пол, не смея лежать рядом с рассердившейся гутис.

-Но я всё забыл. Думал... всё только приснилось. Какой стыд! Это от того, что я узнал про Шин. Что она находится здесь. Сразу всё всплыло в памяти.

Из всего Нгойл интересовало только одно:

-Ты делал это с Шин? Отвечай. - Она в сердцах сбросила на пол поднос.

-О. Нгойл. Круг Свидетель, никогда. Не помню...

Роковая ошибка уже была совершена: он напомнил Нгойл о том, что был любовником Шин. Когда-то это должно было случиться, не мог же он действительно забыть. А всё время таить в себе - просто не умел. Нгойл провела ладонями по лицу, потом плеснула в чашку биз. Сделала глоток, потом ещё. Жена пила этот крепкий напиток на его глазах впервые, но каса не запротестовал.

-Проклятье твоего Дха! Ты всегда будешь вспоминать. Снова и снова. И это всегда будет стоять между нами. Тебе необходимо пройти очищение. - Арие непонимающе смотрел на гутис. - Я отошлю тебя в Храм Круга, каса. Ты пройдёшь полное очищение под руководством Смотрителей. Это необходимо и твоему телу, и твоей душе. Я оказалась не права, я была обязана сразу поступить именно так, но надеялась, что у тебя хватит сил преодолеть все последствия самостоятельно.

Отправляйся в рабат, Арие. Днём отвезу тебя в Храм Круга.

Арие испытал такое сильное потрясение, что не смог ничего возразить. К тому же прозвучал звук ночного колокола. Каса подхватил что-то из платья и спиной, как оло, попятился к выходу.


Не разобравшись к утру даже с самыми неотложными запросами, поступившими на личный код, Нгойл вызвала к себе Ольтера. Она ещё не смогла успокоиться, но Второй муж был не в чём не виноват, так что гутис заставила себя даже улыбнуться дабан.

-Надеюсь, мужчина окая провёл первую ночь в моём Доме спокойно.

Утренний беспорядок в спальне искренне поразил дабан. И не опрокинутый поднос, а нарядные туфли с пряжками, забытые под креслом. Кольнуло знакомое нехорошее предчувствие. Сам Ольтер никогда бы их не оставил, просто не посмел. Самая подходящая мысль для отвергнутого мужа.

-Не слишком спокойно, Нгойл. Пришлось, в конце концов, одеть наручники. Окая не желает слушать слов, а наказывать... я не решился.

-Сейчас приедет Наставник. Он справится с мужчиной окая. Это его прямая забота, которая и не должна тебя слишком волновать.

Дабан неуверенно заглянул в глаза жены:

-Прости за откровенность, Нгойл, но... Нувель ненавидит тебя. Гораздо сильнее, чем я когда-то ненавидел свою жену-гутис. Он абсолютно всё понимает, но скорее покончит с собой, чем подчинится. Тогаук даже не захотел переводить для меня то, что он говорил. Наверное, одни проклятья.

-Забудь пока об окая.

-Как скажешь, Нгойл. - Ольтер почтительно поднёс край ладони к губам. - Разреши мне ещё раз поблагодарить тебя за милость - разрешение покидать рабат. Я сам не нахожу оправданий тому, что натворил. Не понимаю своих поступков и никак не могу ничего объяснить. Наставник говорит, что, наверное, я был болен. Если бы это оказалось правдой.

Нгойл невольно напряглась, потом заставила себя расслабиться. Предупреждающе подняла указательный палец. Она собиралась сделать выговор за вчерашнее кровожадное выступление в учебной комнате. Взглянула на Второго мужа критически, с явным сомнением: руки опущены вдоль тела, ресницы прикрывают дерзкие упрямые глаза. Всё притворство. Вчера этот образцово послушный мужчина готовился совершить убийство. Наверняка Арие не открыл и половины всего.

-Иди и попрощайся с Первым мужем. Каса собирается в Храм Круга.

У дабан медленно приоткрылся рот:

-Это шутка, Нгойл?

-Нет.

-Но ведь... В Храм уходят самое малое на шестнадцать кругов.

-Да. На Большой Круг.

-Всё из-за меня. - Признание вырвалось у дабан от отчаянья. Он стискивал ладони. - Зачем только Арие выпустил меня из рабат? Я первый рассказал каса о Шин, он даже не подозревал. А потом я говорил неподобающие вещи и собирался их делать. Едва не бросил Золотой диск.

-И что тогда сказал и сделал Арие?

-Арие... напомнил о законе. Нгойл, он не виноват. Но если ты так решила, пусть вся вина Первого мужа ляжет на меня. Я знаю, как сильно ты любишь каса. Ты возненавидишь меня, когда будешь вспоминать о нём. Твой Первый муж не может оставить Дом, за это время его дочери вырастут без отца. И как он сможет потом отвечать за них перед Кругом? Смилуйся над ним, Нгойл. Не поступай с его детьми так, как поступила Шин... с моими.

Это было невероятно, чтобы Ольтер посмел возражать. Когда он был... нормальным, то отвечал только: "Да, Нгойл".

С лица гутис исчезли все краски. Вдруг возникло страшное подозрение: может, Ольтер прав, его, действительно, не следовало выпускать из рабат, и блокирующая сфера действует не надёжно. Поэтому дабан повёл себя так агрессивно? Хотя... рядом с ним был Тогаук. И у Ольтера слишком весомая причина... мстить. Если бы Шин не была сестрой.

Гутис молча отвернулась, молча ушла из спальни. Вернулась очень не скоро, одетая в лёгкие светлые брюки и соблазнительно расстёгнутую рубашку. Дабан подумал вскользь, что домашний наряд ничего особенного не значит - Нгойл скоро покинет Дом. Он уже посылал посмотреть, и оло сообщили, что плоттер оставлен у самого порога.

Только сейчас Нгойл обратила внимание на беспорядок в спальне. В последнее время здесь распоряжался только Арие, и оло просто не решились начать уборку без него, тем более что сама велл никуда не уходила. Гутис остановилась напротив мужа, заставила себя улыбаться, чтобы просто не закричать на саму себя.

"И что только на меня нашло? Ведь на работе ничего подобного никогда не допускаю, а вот Дома... Это не Арие виноват, это я... едва не совершила страшную ошибку... Вот что называют ревностью. Примитивная эмоция отверженных. Если Кама узнает, точно запретит возвращаться в Рюси. Скажет, что Нгойл Оус заработалась, и будет права".

-Я слышала каждое твоё слово, Оле. Круг Свидетель, своим длинным языком твой аль-атар заслужил-таки наказание. Но... не такое. Не переживай, никуда я не отошлю Арие.

Такого простого решения Ольтер не ожидал, но, из осторожности, не решился ничего уточнять.

-Я могу идти, Нгойл.

-Конечно, можешь. Но когда приедет Наставник, встреть и сразу приведи в агрит.

Оставшись одна, гутис лишь несколько мгновений стояла неподвижно. Затем стремительно сорвалась с места.

В то самое время, когда Хозяина Дома обычно ждали десятки неотложных дел, Арие сидел у потушенного зеркала в рабат, распустив тёмные волосы. Смотреть на свои грустные отражения не хотелось. То, что случилось, произошло только по его вине. И поздно что-либо исправить. А ведь это даже не было правдой, то, что он наговорил в альятте. Никогда он не вспоминает о проклятом Заведении. Ну, почти никогда.

Каса открыл небольшие круглые коробочки, предназначенные для хранения ожерелий. Вынул все три сразу. Самое первое, поразительно напоминающее давний свадебный подарок его сестре, Маре. Второе, полученное за Изоаль. Его каса почти не носил, хотя это было неправильно. И последнее - благодарность за младшую дочь, Муару.

Настоящие, природные кристаллы, в их глубину можно было всматриваться и всматриваться целый день. Однажды Нгойл призналась, что изумруды взяты из совсем древнего украшения, принадлежавшего неведомому богу гутис, забытому людьми ещё до Основания. Жена так и не назвала имя бога или богини: не захотела или просто не знала. Каса никому не рассказывал, как втайне молился силе этих камней.

Сегодня он войдёт в Храм через всегда закрытые Врата Тьмы, а выйдешь через всегда открытые Врата Света. Самое малое, через шестнадцать кругов. Драгоценности в Храме Круга носить не полагается, это каса знал точно. С волшебными изумрудами придётся расстаться надолго. В приступе отчаянья мужчина застонал. С тоской оглянулся вокруг, словно видел в последний раз в жизни - он слишком привык считать рабат самым родным местом, в котором всё знакомо и дорого для сердца. Затем, с неожиданной ненавистью, посмотрел на невозмутимо прохладное зеркало бассейна; он ещё не купался сегодня, хотя после посещения альятты омовение считалось обязательным в любом случае.

Медленно, через силу, Арие начал приподниматься. Ещё предстояло одеться, затем идти наверх, чтобы попрощаться с дочерьми.

-Ты стоял сегодня в Тёмном Круге?

Каса резко обернулся. Замер, вдавливая в ладонь край камня. Неужели пора? Так быстро?

В его рабат Нгойл никогда не включала канал обратной связи. В рабат Ольтера - да, но у жены всегда были другие отношения с дабан. Ответ прозвучал слишком тихо:

-Да, моя Уважаемая жена. Во имя Совершенства Круга.

-Ты мог бы попросить прощения. Во имя Совершенства Круга.

Арие запнулся, привычно сложил руки. Затем ещё тише переспросил:

-Разве я достоин прощения?

-Нет, потому что ты всего лишь мужчина из Каса. Но Ольтер просил за тебя, и я не смогла отказать дабан. Ты остаёшься - ради слова Ольтера и ради дочерей, которые ещё слишком малы. А ты забыл о них, когда посмел так сильно рассердить меня.

Измученное лицо Арие озарилось неудержимой радостной улыбкой; он с трудом сдержался, чтобы остаться неподвижным.

-Я просил прощения, Нгойл. Только не надеялся его получить.

Неожиданно каса ахнул вслух и едва не свалился обратно на скамью. Жена стояла вовсе не в сфере, она пришла в рабат на самом деле. Через особую дверь, которой ему не полагалось пользоваться. Глаза каса обманула голубоватая подсветка.

Нгойл шагнула вперёд, протягивая из-за спины руку, на которой висели вчерашние туфли с бирюзовыми пряжками (каса покинул альятту босиком), и внезапно кинулась в мужа его обувью:

-И нечего разбрасывать по альятте. - Арие инстинктивно отскочил, снова замер, но улыбка всё шире расплывалась по лицу.

Лучше бы он продолжал молчать.

-Но ведь... Шин в нашем Доме, - вырвалось против воли. Каса зажал рот ладонями.

Не удержавшись, Нгойл усмехнулась:

-Когда-нибудь, слишком болтливый каса, я рассержусь по-настоящему.

Арие не поверил, протянул руки вперёд, но вместо того, чтобы просто вложить их в ладони жены, сам обнял её, прижал к себе.

-Ах, Нгойл, когда я сержу тебя - это не я. Это мой глупый язык.

-Тебе не надо оправдываться, зеленоглазый гирл. Люблю тебя таким, каков ты есть. Вместе с твоим глупым длинным...

После долгого поцелуя и вовсе не осталось сил. Пол начал уходить из-под ног, и они с визгом и смехом буквально свалились в бассейн. Впрочем, Нгойл подозревала, что каса устроил это купание не нечаянно.

Выбираться из воды не хотелось. Наконец Нгойл отстранилась, откинула назад мокрые волосы, спросила самым невинным голосом:

-Разве у тебя вовсе нет никаких дел, муж мой? Уже скоро обед. Похоже, ты забыл обо всех обязанностях.

Опомнившись, каса застонал уже непритворно. Если он никуда не уезжает, то все заботы по Дому по-прежнему лежат на нём. Никто его не освобождал, и варесс, конечно, сходит сейчас с ума и что-нибудь обязательно перепутает. Нгойл понимающе усмехнулась:

-Не забудь проследить, чтобы новый Наставник не перестарался с мужчиной окая. Чтобы преодолеть сопротивление Нувель, понадобится очень много терпения.

Значит, окая зовут Нувель.

-Нгойл, - Арие быстро убирал разложенные на столе перед зеркалом украшения, но, заговорив, остановился. - Я знаю, что гутис не считают это важным. Но ты не такая как другие. Ты поставила меня в Круг не просто потому, что захотела. Ты подарила мне своё сердце, ты сама так сказала. А я подарил тебе... дочерей, и ещё подарю. Пусть только будет на это милость Круга. Ты привела в свой Дом Ольтера, так повернулся Круг. И ты признала всех его детей, ведь ты очень близка им по крови. А ещё ты открыла своё сердце для дабан. Ответь... будет ли твой Третий муж, мужчина из Окая, жить в твоём сердце?

Каса спрашивал серьёзно. Нгойл тоже посерьёзнела:

-Как повернется Круг. Посмотрим. Пока важно одно - в Гутис ни у кого нет мужа из Окауайя.

-А из Каса? - быстро переспросил Арие.

-Мужчины каса оказались слишком самоуверенными и заносчивыми. Ты - это счастливое исключение. - Гутис говорила серьёзно, хотя в глазах заплясали насмешливые искорки. Она не смеялась, но мягкая интонация, предназначенная только для Арие, ласкала как ладонь. - Сейчас у Круга особый интерес у миру Каса. Пожалуй, я даже соглашусь, чтобы ты навестил там своих близких. И, конечно, Ларка, моего любимого брата.

-Ларка? Нгойл, ты снова шутишь?

-Вовсе нет. Думаю, твоё появление в качестве гостя вернее всего убедит недоверчивых каса в том, что гутис можно доверять. Нет, нет. - Она всё-таки выдала себя откровенной ухмылкой. - Дело не в вербовке новых мужей. Гутис не слишком-то стремятся выбирать мужчин вне Круга... - Нгойл не договорила. Подобные браки являлись исключением, а многими даже не одобрялись. Мужчина, рождённый в Круге, всегда предпочтительней для Дома гутис. Отверженные, с их непривычной внешностью и сложным характером, обычно предназначались для Заведений. Иметь сразу трёх мужей, рождённых вне Круга, было перебором, почти вызовом. Объяснять мужчине все тонкости политики Круга было непросто. Нгойл чуть скривила розовые губы. - Гутис необходимы союзники. Возможно, впервые в истории Гутис. Каса они тоже очень скоро понадобятся, хотя гордым гирлам такое положение нелегко представить. Они ещё не сталкивались с врагами. Настоящими Врагами, а не просто подлыми лунку. Так что навести Уважаемого Герха Оскамуоту.- Имя гирла Нгойл выговорила без запинки. - Я не могу задерживаться, уезжаю уже сегодня, а ты собирайся... завтра. И возьми с собою Оссиль. Твоей старшей дочери полезно узнать землю своего отца.

Лицо каса запылало ярче, чем это случалось у Ольтера. Разрешение было невероятным и выходило далеко за все обычаи Круга. И он ничем не заслужил подобного доверия. Может, Нгойл всё-таки шутит? Что ж, он постарается понять. Но жена не шутила, она на самом деле полностью доверяла ему.

-Благодарю, Нгойл. Но кто же останется Хозяином Дома?

Нгойл не поняла вопроса:

-Блокирующая сфера полностью замкнута над всем Домом и Ольтер может спокойно покидать рабат. Или ты считаешь, что Второй муж не справится с домашними делами в твоё отсутствие?

Несколько мгновений Арие напряжённо обдумывал последнее замечание:

-Нгойл, Ольтеру пришлось столько колец провести в рабат. Совсем одному. И его назвали отвергнутым. Почему теперь ты не хочешь рассказать Второму мужу всё? Что он не виноват перед тобой, что он не отвергнут.

-И Ольтер узнает про гадость, что находится у него внутри? Ведь она-то никуда не делась. Представляешь, что почувствует дабан. А кто поручится, что даже заблокированная схема никак на него не влияет? Например, эта вспышка желания уничтожить Шин.

-Но такая же вспышка произошла и со мной, - упрямо напомнил каса. - А что отвечать, когда он попросит дозволения посещать Золотой Круг. Как раньше.

-Скажешь... что я ещё не уверена в нём, - жёстко отрезала Нгойл. - И вот это чистая правда.

-Неужели ничем нельзя помочь дабан? Ведь он ни в чём не виноват, наоборот. Он заступился перед тобой за меня, хотя знает, что вся твоя любовь достаётся только мне. Мог бы просто промолчать, никто бы потом не упрекнул. Ну почему всё свалилось на одного Ольтера?

У Нгойл не имелось хороших ответов, даже возразить было нечего. Некоторое время она колебалась.

- А знаешь, Ольтер ревнует тебя.

-Ольтер ревнует? - Вот в это каса не мог поверить. - И всё равно попросил не отсылать меня в Храм?

-Дабан старательно прячет ревность и никому не показывает. И не покажет. Она мучает только его одного.

Нгойл уже собралась уходить той же дорогой, которой пришла в рабат.

-А монитор? Кто мне его поставит, если ты уедешь?

Монитор являлся обязательным атрибутом мужчины гутис, покидающим пределы своего Дома.

-Не надо было отказываться от Наставника.

-А что мне делать теперь, просить о помощи Ольтера?

-Хорошо, - согласилась жена. - Если не можешь сам, поставлю я. Прямо сейчас.

Нгойл провела ладонью по твёрдому мужскому бедру, слегка сдавила гладкую кожу. Причин не доверять каса не было, больше ничего плохого произойти не может, но таков порядок. После окончания операции Арие не слишком торопливо поднялся на ноги, прислушался к себе.

-Что-нибудь не так?

-Нет, Нгойл. Всё в порядке. - Слава Кругу, на этот раз он - вспомнив, что случилось с его предыдущим монитором - упомянул имя Шин только про себя. Постепенно Арие расслабился, позволил себе смущённо улыбнуться. Переступил с ноги на ногу:

-Чтобы подумают мои братья, узнав о таком порядке?

-Не каса судить гутис. И разве им обязательно знать? Ты мужчина гутис и подчиняешься законам Круга, а они - отверженные, - строго напомнила жена.

-Но... - Арие никак не мог успокоиться, - когда твои пальцы находились во мне, было приятно.

-А что бы ты хотел почувствовать?

Арие не был уверен, что следует отвечать. Очевидно, это его не касается. Но он же сегодня ещё не выполнил норму по глупостям.

-Не знаю... Но я слышал... случайно. Как Наставник ставил монитор Ольтеру. И тот вдруг застонал. Словно от боли.

-Дабан... слишком стеснителен, - объяснила Нгойл. Каса сомневался, что дело было в смущении. Тот стон звучал иначе.

Каса снова прислушался к собственному телу, но монитор больше никак не ощущался. В памяти осталось лишь лёгкое приятное ощущение, когда пальцы Нгойл надавливали внутри его тела.


Карточка нового Наставника лежала на столе, прямо перед Хозяйкой Дома. Гутис прочитала официальные короткие записи, затем в упор, очень придирчиво, осмотрела гостя.

Наставник Эдам держался с Хозяйкой Дома почтительно, даже слишком. Наверное, потому что ещё очень молод, почти сверстник своего будущего воспитанника. Сразу после Школы Барху. Физически он выглядел достаточно крепким: широкие прямые плечи, мускулистые руки и ноги. Лицо замкнутое, худощавое, крупный нос с горбинкой. Чёрные волосы, почти как у Ольтера, подчёркивали безупречную белизну кожи, даже без обычного загара.

-Ты не слишком молод, Уважаемый Наставник, чтобы отвечать за мужчину из Окауайя? У тебя явно недостаточно опыта, а мой Третий муж слишком образован... для мужчины гутис. Я бы сказала, Нувель образован как гутис. Он рождён в касте высокородных - уристо. Они буквально считают себя прямыми потомками богов, небожителями. Поэтому окая высокомерен и не готов подчиняться чужим законам. Заранее презирает гутис. Признаёт, пожалуй, право сильного, но таких методов воспитания я не одобряю.

-Я был лучшим в своём выпуске, велл.

-Поздравляю. Но почему всё-таки Школа Барху? Все Наставники для Оус были из Школы на Плизе. - Эдам промолчал, показывая, что не знает ответа. - У меня нет причин против твоего назначения, Уважаемый Эдам. Только... ты разговариваешь со мной как слуга. Я не считаю это правильным - ведь Наставники рождаются в Круге, как и гутис. Итак, предупреждаю: ты должен не сломать моего мужчину, а только убедить в его предназначении. Немного измени Нувель, но не сломай. Еще один послушный тахо, так называют слуг в Империи, мне в Доме без надобности. - Коротким жестом Нгойл вернула карточку. - Для начала - познакомься в Системной сети с материалами по Окауайя.

Третий муж должен быть готов встать в Круг к ближайшему празднику Заката. Я хочу быть уверена в результате. Надеюсь, Уважаемый Наставник Эдам, мы станем друзьями. - Нгойл указала в сторону Ольтера, сидевшего рядом. - Сейчас мой Второй муж проводит тебя в новый рабат, к Нувель. И, в любом случае, ты всегда можешь обратиться за помощью к старшим мужьям.


Домашние хлопоты вынудили Арие немного задержаться с поездкой в Каса. Кольцо почти замкнулось, и он собирался идти к себе, но новый Наставник попросил Хозяина Дома обязательно зайти в рабат Третьего мужа.

Мужчина окая неподвижно лежал на своей постели, прижимая одно колено к груди. Внешне он почти не отреагировал на появление Арие, только проследил за вошедшим взглядом. В глазах - одна жгучая ненависть. Окая лежал на боку, потому что не мог повернуться на спину, бёдра и ягодицы были исполосованы плетью. Недалеко от лица стояла миска с водой.

Наставник приветствовал Хозяина Дома, затем сцепил руки за спиной, начал объяснять:

-Окая отлично понимает, что от него требуется, но до сих пор отказывается вступать в контакт. Делает вид, будто ничего не слышит, даже отказывается добровольно пить и есть. Не говоря уже о других простейших вещах. Единственный успех - больше не пытается набрасываться. Поэтому я снял наручники.

Терпеть вызывающее неподчинение я не могу, но пороть этого мужчину подряд третий раз... считаю неправильным. Возможно, он прислушается к словам Уважаемого Хозяина Дома. Надо же хоть с чего-то начать.

Упрёки воспитаннику частично свидетельствовали о плохой работе самого Наставника. Бледность Эдама сделалась ещё заметней, в голосе проскальзывала растерянность.

Опустившись на корточки рядом с постелью, Арие убрал прочь миску, начал пристально рассматривать лицо молодого мужчины, лежавшего без движения. Глаза у окая были зелёные, почти как у самого Арие. Ничего особенного: чисто-зелёный цвет. Но на матово-бледном лице они выглядели удивительно яркими и нарядными, будто нарисованными. "Он же ещё не мужчина", - пронеслась где-то, по самому краю сознания, короткая неожиданная мысль. Арие грустно вздохнул: "Нгойл не слепа. Видит Круг, окая слишком привлекателен, слишком красив".

Каса упруго поднялся на ноги, повернулся к Наставнику. - Оставь его в покое, Уважаемый Наставник. Совсем. Пока окая сам не пожелает говорить. Пусть пройдёт сколько угодно колец.

-Не могу, дос. Велл точно определила срок. - Арие прикусил губу. Оказывается, Нгойл спешит - он и не знал.

-Ну ладно, попробуем. - Без особого напряжения каса приподнял неподвижно лежащего окая, прихватив спутанные длинные волосы, поволок к бассейну в центре рабат - тот почти не сопротивлялся, уже наученный Наставником. Столкнул в воду. Брызги полетели во все стороны, так что пришлось отскочить назад. - Теперь не позволяй ему выбраться. Пока окая вежливо не попросит разрешения и не произнесёт сначала "Во имя Круга".

-Он скорее утонет.

-Не думаю, - возразил Арие, наблюдая за барахтающимся Нувель. Бассейн в рабат был неглубоким, однако и спокойно стоять в воде не получалось. - Смотри, он отлично плавает, а утонуть умелому пловцу совсем не просто. Если вздумает упрямиться слишком долго, добавь в воду иноприсадки. От них мышцы сводит судорогами.

-Так поступали С тобой, дос? - быстро переспросил Наставник.

-Я не твой дос, Уважаемый Наставник. Для тебя я Хозяин Дома и Первый муж Уважаемой Нгойл. И - нет, со мной у Наставника вообще не было особых хлопот. А вот со Вторым мужем - да. Только не надо расспрашивать самого Ольтера, он ненавидит вспоминать о прошлом. Поговори с его Уважаемым Наставником, тот охотно поделится таким опытом.

-Полагаю, что теперь Второй муж Уважаемой Нгойл не слишком любит своего Наставника?

-Вовсе нет. Наоборот. Ольтер предан своему Наставнику, как старшему и любимому брату. Ведь тот... Ну... это долгая история.

Окая попытался выбраться на невысокий бортик, но Арие тотчас отбросил его назад. Тогда Нувель что-то выкрикнул на непонятном языке. Хозяин Дома громко и отчётливо повторил:

-Ты должен попросить, окая. Всего лишь вежливо попросить. - Он повернулся к дверям. - Я ухожу, Уважаемый Наставник. Мне совсем не хочется смотреть, как тебе придётся снова наказывать мужчину окая за непослушание. Но, наверное, придётся.

Прикрывая двери рабат каса успел расслышать гневный и, одновременно, полный боли голос Третьего мужа. Арие не обернулся. Во имя Круга, этот мужчина навлечёт на себя подлинное наказание.

Нувель ухитрился почти выбраться из воды, но Наставник снова пихнул его назад. Ослепнув от ярости, окая уцепился за эту ногу, обутую в твёрдый ботинок, потащил ненавистного мужчину гутис за собой, чуть не потопив. В последний момент тот полоснул по руке окая лучом парализатора.

Очнулся Нувель уже лежащим на сухом полу. Оло перетащили его на подстилку, что-то влили в рот. Широко расставил сильные мускулистые ноги, обнаженные до колена, до чёрной, немного расклешённой юбки, Наставник встал над окая. Нувель не хотел бояться, заставил себя не отводить глаз.

-Встань, - приказал Наставник. - Встань, Нувель. Если не хочешь, чтобы оло снова волокли тебя за ноги, как мокрую тряпку. - Слова чужого языка были понятны, только непривычны. Словно были написаны вверх ногами, и чтобы понимать, их приходилось с дополнительным усилием переворачивать в голове. Следя за парализатором, окая подчинился, хотя и очень медленно. - Ты будешь наказан, и на этот раз очень серьёзно. Ты снова посмел напасть на меня, своего Наставника. Я предупреждал, что это недопустимо, и такие действия относятся к самым серьёзным преступлениям против Основ Круга. Сейчас ты пойдёшь в ахваг. И обещаю, Нувель, там тебе не понравится. После ахваг ты уже никогда не захочешь повторять свои ошибки.

Нувель и без пояснений был уверен - его ждёт нечто ужасное. Оло протянули какую-то тёмную тряпку, которая оказалась платьем. Он не пошевелился, и оло начали сами натягивать одежду через голову. Бороться со слугами принц Синего Дворца не пожелал. Сжал зубы и подчинился, подумав про себя, что на этот раз его сопротивление будет напоминать трусость, не достойную Рождённого на Троне.


Ненавистный громкий голос прозвучал прямо над ухом, принуждая всё вспомнить. Лицо и грудь, и даже поверхность платформы, на которой окая лежал, - всё было залито ещё не засохшей массой из слюны, рвоты, слёз и ещё чего-то липкого и вонючего - не хотелось даже понимать, что это такое. Он, принц Синего Дворца, находится в ахваг. Лучше бы он так и умер, а не очнулся для продолжения невыносимых пыток.

-Уверен, Нувель, твоё непослушание останется в прошлом.

От предчувствия нового болезненного импульса живот скрутило изнутри, но... больше ничего не произошло. Всё закончилось. Нувель напрягся, потом судорожно дёрнулся, торопясь подтвердить согласие быть послушным. Очень послушным. Никогда больше ничем не рассердить своего строгого Наставника. Говорить на гутис оказалось очень легко, слова сами слетали с языка. Наставник смотрел невозмутимо, отдавал короткие распоряжения:

-Встань и вымойся. Когда оденешься, можешь вернуться в рабат. Надеюсь, с дороги не собьёшься. Всё время по белому коридору.

Больше Нувель не приходило в голову сделать вид, что он чего-то не понимает. Это вчера окая отказывался реагировать на чужие слова, а сегодня лишь поспешно кивал, даже не мечтая о сопротивлении, отчётливо понимая, что сломлен безвозвратно. Словно ничего не сохранилось внутри гордого самоуверенного уристо, как у вырванной из почвы и безжалостно растоптанной травы не остаётся никаких жизненных сил.

Наставник давно ушёл, а его подопечный, кое-как обмывшись и натянув узкое платье, медленно побрёл к открытой двери. И дальше, вперёд по коридорам и переходам. Действительно, всё белое, только под ногами причудливый золотой и серебряный узор, отражающийся в изогнутых панелях потолка. Боль в растерзанном теле, конечно, перестала быть невыносимо острой, но никогда в жизни принц Нувель не ощущал подобной физической слабости. Он шёл, буквально держась за стены, иногда даже совсем останавливался, чтобы не свалиться на пол. В другое время окая посмотрел бы по сторонам, но сейчас пытался только удержаться на ногах и не сбиться с дороги.

В коридорах было безлюдно, но на небольшой лестнице прямо навстречу принцу вышёл темнокожий молодой мужчина. Тот самый, что занимался с окая в рабат с самого начала. В первое мгновение мужчина гутис замер, явно удивившись неожиданной встрече, потом, заметив, что Нувель медленно падает, подскочил, подхватил под руку:

-Осторожнее.

Едва слышно, прокушенным языком (в ахваг он пытался не кричать), Нувель прошептал:

-Благодарю, дос.

-Ох, не говорите так. Сейчас помогу.

-Но ведь... - В голове окая всё перепуталось. И теперь он боялся сказать что-то неправильно.

-Почему вы здесь, Уважаемый Третий муж Нгойл, и почему вам так плохо? Вы побывали в ахваг?

-Да.

-Во имя Круга! - Руки мужчины гутис удерживали надёжно, сразу стало легче стоять. Они помогли взобраться на лестницу, затем повели дальше, поставили около одной двери. - Зайдёмте ко мне. Я велю приготовить отвар, иначе вы не доберётесь до своего рабат. - Мужчина гутис хотел открыть дверь, выпустил при этом локоть окая. Нувель снова начал падать, его едва успели подхватить, больше не спрашивая согласия, почти втащили в одос. Усадили на широкую скамью, застланную мягким покрывалом и подушками. Он откинулся назад, почти лёг. По указанию доса слуга в строгом сером костюме быстро принёс чашку с каким-то тёплым напитком, настойчиво попросил выпить до конца.

Темнокожий мужчина принюхался, всплеснул руками:

-Палий, что ты добавил в отвар? Фрез?

-Только одну каплю чёрного биза, дос.

Боль куда-то отступила, но следом начало проваливаться в темноту сознание. Когда Нувель очнулся, то почувствовал себя намного лучше. Ворот платья был расстёгнут, на груди лежала мокрая салфетка. Туман в глазах начал рассеиваться, и наконец, окая смог отчётливо различить лицо своего спасителя.

-Тебя... вы... Я забыл ваше имя.

-Я Герр, сын Нгойл.

Принц постарался вглядеться в лицо. Он всё ещё видел предметы как сквозь пелену. Если это не тот самый мужчина, то поразительно похожий на него. Темнокожий, черноволосый. Но... какой же это мужчина? Совсем мальчик, только очень высокий. Он убрал салфетку, привёл в порядок платье.

-Вы... ты не очень похож на гутис.

-Мой отец, Ольтер, рождён не в Гутис... Как и вы, Уважаемый Нувель.

Юноша смотрел на измученного окая с откровенным сочувствием.

Его отца зовут Ольтер, и он... сын Нгойл. У Исият такой взрослый сын? Сила Рокана!

-Ты не... удивился, встретив меня... Гутис всегда так беспощадно расправляются с непокорными?

-Нет, - горячо запротестовал сын Ольтера. - Нет, Уважаемый Третий муж Нгойл. Моя мать заботится о всех, кто живёт в её Доме. Она ни разу не пользовалась ахваг для наказаний. По-моему, - добавил он чуть менее уверенно.

Нувель отвёл глаза, не поверив ни одному слову. Слуга, помогавший Герру, молча отошёл в сторону. Подвернув край верхней юбки, свободно присел на маленькую скамеечку среди непонятных вещей, напоминающих музыкальные инструменты. Окая проводил его взглядом - помощник Герра совсем не походил тех на оло, которые прислуживали в рабат.

Он не знал, сколько времени лежал здесь без сознания, но теперь приходил в себя. И гораздо лучше понимал, что ему говорят. Итак, он сам Третий муж Нгойл. Окая только сейчас осознал, как именно его назвали.

-И о многих... в этом Доме приходится заботиться? - Нувель запнулся, чуть не произнеся имя гутис вслух. Чуть не назвал её Исият, но успел опомниться.

Герр помедлил:

-Разве вы не знаете? У моей матери два мужа. Вы избраны третьим.

Невольно поморщившись, Нувель продолжил расспрашивать. Было действительно интересно, ведь Наставник даже не упоминал об этом.

-А твоего отца зовут Уважаемый Ольтер?

-А вас зовут Уважаемый Нувель.

Окая невольно усмехнулся. Без всякой злости. Для него самого такое обращение действительно прозвучало смешно. Преодолевая боль, ещё оставшуюся в мышцах, и унизительные приступы слабости, он попытался встать.

-Благодарю за помощь, Герр. Мне стало гораздо легче, но, наверное, я должен спешить.

-Вы не дойдёте.

-Я очень постараюсь. - Окая заколебался. - Иначе Наставник накажет меня снова.

Герр тоже почувствовал неуверенность. Он уже поступил нехорошо, когда бросился помогать мужчине, ещё не стоящему в Круге. Но тут же отбросил сомнения.

-Мы доведём вас до самого рабат вдвоём с Палием. - Улыбка Герра оказалась неожиданно застенчивой. - Сначала я подумал, что вы гораздо старше меня.

Нувель тоже смутился. Он не ощущал по отношению к юноше никакой враждебности или недоверия:

-Похоже, я не намного старше...

-Неважно. Главное, Уважаемый Нувель, чтобы вы скорее получили право стоять в Тёмном Круге.

-И что это значит?

-Вы совсем ничего не знаете, - ахнул сын Ольтера. - Конечно, Наставник скоро всё объяснит. Мужчина становится в Тёмный Круг после того, как его позовут в альятту. - Юноша неловко хихикнул. - Зато потом можно свободно покидать рабат и бывать повсюду. Мы могли бы даже дружить, Уважаемый Нувель, почему нет?

Юный сын Нгойл выглядел простым, доброжелательным и искренне переживал за окая. И почему-то Нувель показалось, что Герр не слишком хорошо представляет, что делают в альятте. Пожалуй, они бы могли стать друзьями. Только раньше, в другом месте.

-Наверное, это было бы хорошо, - согласился Нувель вслух.

-Только больше никогда не поступай... так плохо, - предупредил на прощанье сын гутис.


Перед началом обеда Герр рассказал отцу о встрече с Третьим мужем. Вмешательства в проведение ахваг не одобрили:

-На этот раз тебе следовало пройти мимо.

-Окая свалился бы на лестнице. Ты его не видел.

-Он бы дошёл. А если бы и упал... это не так страшно. Таково было его наказание.

-За что, отец?

-За нападение на своего Наставника. Это преступление перед Кругом.

-Я знаю, - в ужасе прошептал Герр. - Но ведь Нгойл... могла бы простить. Отец, окая живёт в Гутис только три кольца. Немыслимо требовать от отверженного, взятого вне Круга, безупречного и покорного исполнения чужих законов. Нгойл никогда бы не назначила такое жестокое наказание. Я уверен, что Оссиль думает также.

-Ты уверен? - с лёгкой усмешкой переспросил отец, делая вид, что не смотрит на Герра.

-Я спрошу её прямо сейчас.

-Оссиль? Но твоей сестры сейчас нет Дома.

-Где же она?

На этот раз удивился Ольтер - неужели сын ничего не знает.

-Нгойл позволила Первому мужу посетить Каса. Вместе с дочерью. Они уехали сегодня на рассвете.

-Я ничего не знал, - тихо пробормотал Герр. Он отвернулся, явно переживая, но затем, с удивительно знакомым Ольтеру упрямством, задал вопрос. - Отец, как ты считаешь, мог бы я хоть изредка встречаться с Уважаемым Нувель. Этот мужчина окая не намного старше меня. Я бы сам познакомил его с порядками Гутис. По-моему, ему будет гораздо проще узнать о некоторых правилах Круга от меня. Ты же сам говорил, я знаю все правила не хуже Наставника. А он мог бы рассказать мне об Империи Окауайя. То, чего не знают даже баули. Я... мне показалось, что Уважаемому Нувель будет слишком одиноко в рабат.

От собственных тяжёлых воспоминаний по позвоночнику дабан пробежал озноб:

-Конечно, одиноко. Но Третий муж Нгойл ещё не преклонил колени в Тёмном Круге. И... неизвестно, когда это произойдёт.

Слова Ольтера не были решительным отказом. Дабан снова незаметно оглядел своего почти взрослого сына.

У него самого в детстве имелась целая куча весёлых приятелей-сверстников. А этот мальчик так одинок, хотя даже не догадывается о своём одиночестве. Братья не намного младше, но в этом возрасте разница слишком ощутима, у них разные интересы. Палий всего лишь оло и тем более не годится в друзья. Оссиль и вовсе ребёнок, а Герр ведь почти взрослый. "Каждый поворот Круга не похож на другой. Конечно, такая дружба не принята... Но если окая образован, и они уже понравились друг другу ... Пожалуй, Нувель действительно подходит сыну... И самому Герру такая дружба пойдёт только на пользу".

Наконец Ольтер снова заговорил вслух:

-Возможно, ты прав. Мужчине окая действительно будет легче принять Круг, если вы сблизитесь и узнаете друг друга. Ты тоже не всё про него знаешь. Нувель не обычный отверженный. Он сын Императора Окауайя. Фактически Нувель мог бы и сам стать Императором. Забыть о таком прошлом совсем непросто. И... ладно, я поговорю с его Наставником. После обеда попроси Уважаемого Наставника подняться в агрит.

Герр не удержался, радостно поблагодарил отца.

Но Второй муж Нгойл дал обещание не только ради просьбы любимого сына. Он и сам сомневался, что жена дала бы согласие подвергнуть окая наказанию в ахваг. В глубине души Ольтер был почти уверен, что новый Наставник превысил свои права. Что, если он сломал молодого окая неожиданно скорым и жестоким наказанием, которое подходит разве что глупому и строптивому оло, который не понимает слов? Возможно, искреннее сочувствие Герра сможет хоть что-то исправить и смягчить последствия.

Высказать такие сомнения откровенно дабан не решился, жена не оставляла таких указаний. Сначала он вежливо предложил Наставнику Эдаму тёмный подогретый фрез, произнёс лишь то, с чем трудно было спорить:

-Мужчина окая не был рождён в Круге, но выбор сделан. Нувель предназначен стать мужем Нгойл. Сегодня он прошёл ахваг. Я сам подвергался ему и не знаю более тяжёлого наказания. И я не уверен... что моей жене понравится, если её Третий муж... окажется запуганным и дрожащим оло.

Эдам был очень доволен переменами, случившимися с непокорным Нувель после ахваг. И он действовал строго по закону, ведь воспитанник напал на своего Наставника. В Школе постоянно напоминали, что всегда предпочтительнее, если наказание следует немедленно за проступком. И вот - результат налицо: окая понял абсолютно всё и теперь выслушивает слова Наставника с почтительным вниманием, исполняет приказы в точности и повторяет благоговейно: "Во имя Чистоты и Совершенства Круга".

Хотя... Эдам с самого начала сомневался в реакции Хозяйки Дома. Ведь разрешения отправить мужчину окая в комнату боли он не получил, Уважаемой Нгойл уже не оказалось Дома. Правда, её Первый муж, Уважаемый Арие, сказал тогда, что окая ещё придётся наказывать. Последние слова каса можно было с натяжкой расценить как разрешение.

От неожиданного выговора Наставник явно растерялся. Но возражать не стал, и Ольтер смягчился.

-Думаю, ты всё-таки поступил правильно. Хотя уверен и в другом - повторно так делать не следует. Нгойл понадобится добрая воля мужчины, а не слепое послушание.

Отправив окая в ахваг, ты разрушил стены. Он был совершенно глух к словам, я сам убедился. Но теперь постарайся действовать более терпеливо и искусно. Ещё одно такое наказание, и этот мужчина будет годен лишь на подстилку, о которую вытирают ноги.

Сам Ольтер выдержал и второй, и третий, и даже двенадцатый ахваг наказаний... И потом ещё... Но у него был особый случай, и сейчас дабан меньше всего думал о себе.

Наставник медленно кивнул, соглашаясь со Вторым мужем хозяйки. К фрезу он так и не прикоснулся, даже не положил руку на стол, только поблагодарил за угощение.

-Ещё в Школе я услышал о Первом мужчине гутис, принятом в Золотой Круг. И только мечтал когда-нибудь встретить вас, увидеть своими глазами. Мне было бы достаточно и слов вашего Уважаемого Наставника. Ведь он согласен с вами, Уважаемый Ольтер?

Дабан слегка заколебался, он безгранично почитал своего Наставника. Но, всё-таки, в самой тёмной глубине души, так и не мог до конца забыть, кто отводил его в ахваг. С Нувель всё повторялось.

-Полагаю, да. Но это ещё не всё. Я прошу особого разрешения для твоего воспитанника на короткие встречи с моим сыном. Вне рабат. Для совместных занятий, которые подходят для молодых людей их возраста. - Мужчина дабан улыбнулся, и Эдам невольно попал под обаяние его чудесной улыбки, с трудом удержался, чтобы не улыбнуться в ответ. - Если уж Круг позволил, чтобы они так познакомились. Разумеется, встречи должны зависеть прежде всего от поведения окая. И ты должен требовать подробного отчёта обо всех разговорах и занятиях, чтобы у Нувель не появилось тайн от Наставника.

-Но это...

-Уважаемый Наставник, я хорошо знаю, это против Порядка. Но Нгойл Оус сама устанавливает новые Порядки, и они становятся обычаями гутис. Она первой взяла мужа из Каса. А Нувель - это Первый мужчина из Окауайя.

Наставник машинально покрутил рукоять эр-хлыста, защёлкнул его. В Школе Барху считалось правильным пользоваться не только плетью.

-Я не сомневаюсь, что вы преданы своей жене, Уважаемый Ольтер, и чтите Законы Круга. Разговаривать с вами - большая честь для меня. Я сделаю всё по вашему слову.


Едва переступив порог знакомого одоса, Нувель неуверенно остановился, не решаясь без разрешения двигаться вглубь. На придирчиво-ревнивый взгляд Герра он стал гораздо больше походить на мужчину гутис. Волосы туго перетянуты лентами и аккуратно убраны под шарф, обвязанный вокруг головы, строгое темно-бежевое платье, отделанное светлой зубчатой тесьмой по вороту и длинным рукавам, ладони сложены вместе - обязательный знак приветствия. Единственное, что притягивало внимание: нежно-зелёные, словно нарисованные глаза на ещё бледном после перенесённого испытания лице.

Сын Ольтера сбежал вниз по лестнице, первым протянул руки навстречу, опомнившись, в свою очередь аккуратно сложил ладони.

-Приветствую тебя, Уважаемый Третий муж моей матери. Я не слишком надеялся, что тебя отпустят из рабат. Тем более так быстро.

-Уважаемый сын моей жены, я тоже приветствую тебя.

-Меня зовут Герр, вы не забыли? - чуть насмешливо спросил хозяин одоса.

-Но тогда и ты можешь называть меня просто Нуве. Так меня звали... друзья.

Герр поколебался:

-Хорошо, Нуве.

Окая огляделся, в памяти мало что сохранилось. Просторное помещение было отделано в бело-голубых тонах; стройные белые колонны окружали огромную круглую комнату по периметру и отражались в глубине голубоватой, почти зеркальной поверхности пола, создавая впечатление необыкновенной чистоты, лёгкости и даже прохлады. Верхняя галерея, прикрытая ажурной балюстрадой, переходила в закручивающуюся спиралью лестницу, вырезанную целиком из прозрачно-голубого стекла с вкраплениями серебристого металла. Из круглых белых чаш свисали вниз причудливые побеги лиан.

Проходи и садись. - Герр указал на ту самую скамью, укрытую вышитым покрывалом, на которой Нувель приходил в себя в прошлый раз. Окая осторожно присел на край, расправил на коленях прямую юбку. Против воли ему здесь понравилось.

-Это ведь не будет большим нарушением, говорить так просто?

-Конечно, нет. Или у вас, в Окауайя, разговаривают иначе?

-У нас? - Нувель запнулся. - В Империи Огоса? Разве тебе интересно что-то знать про Империю Огоса?

-Очень интересно. Но я очень мало знаю о ней. Ведь это мир, где правят мужчины. Где они могут стать воинами и сражаться. Я очень люблю истории о сражениях, у меня даже есть маленькая коллекция оружия. Конечно, древнего.

К сожалению, мужчины гутис не могут заниматься военным делом. Иногда воюют сами гутис, когда этого требует Круг. Но это случается редко и всегда очень далеко от Гутис. Там, где мужчины гутис никогда не бывают.

Принц Окауайя заметно напрягся:

-Закон Круга считает образ жизни Окауайя неправильным.

Неожиданно юный гутис улыбнулся, и окая залюбовался его улыбкой, ослепительной как вспышка:

-Неправильного не существует, Уважаемый Нувель. Закон Круга учит, что всегда и всё идет правильно. Но только Гутис смогли постигнуть Совершенство Круга. Поэтому они сильнее всех.

Спорить с Наставником, когда тот говорил нечто похожее, Нувель даже не приходило в голову, он без особых размышлений лишь тупо повторял его утверждения. Но сейчас в зелёных глазах принца появились лукавые золотистые искорки сомнений:

-Кто-нибудь доказал, что Гутис сильнее Окауайя?

Герр замкнул руками Круг, окая уже хорошо знал этот жест.

-Никто. И доказывать ничего не надо. Невозможно опровергнуть Круг, так сказано в Завете. Гутис не воюют и поэтому никого не побеждают. - Он машинально смахнул со столика в ящик какие-то забытые предметы. - Но я интересовался взаимодействием Гутис с другими мирами. Двойной Орден всюду выходил победителем, - вовсе не стремясь доказать собственную силу и превосходство.

-Что можно знать, всю жизнь проведя за стенами этого Дома, - горячо запротестовал окая. - Сияющий Трон непобедим, и он доказывал это бессчётное количество раз. Окая слишком много, и мы сильны. Мы владеем страшным и непобедимым оружием, уж я-то знаю. Наши способы ведения войны проверены во всех мирах, где только могут жить люди. И там, где люди не могут жить. Что может противопоставить такой мощи горстка гутис из Двойного Ордена?

На сына Ольтера это выступление не произвело особого впечатления. Явное сомнение отразилось в пожатие плеч и насмешливой улыбке. Герр вообще легко и непринуждённо улыбался, хорошо обученный пользоваться своими естественными достоинствами.

-Если бы только в природе существовали прямые углы и прямые линии. И какая-то одна сила, заранее взвешенная на весах, всегда могла пересилить другую. Но ничего прямого нет, Уважаемый Нувель. Ничего предрешённого. Завет учит, что всё возвращается и падает, чтобы снова устремиться вперёд и вверх. И с Кругом приходится смиряться. - Герр снова ослепил гостя своей улыбкой, словно извиняясь за столь жесткий вывод.

-Что значит сила, если существует предательство? - едва слышно произнёс оло, оказавшийся за его спиной. Очень красивый, одетый сегодня в точности как его дос. Нувель с изумлением уставился на внезапно заговорившего оло, даже не поняв, что именно тот произнёс.

-Ты позволяешь своему арату вмешиваться в разговор?

Герр тоже не ожидал от оло замечаний - Палий позволял себе подобное только наедине, - но прекрасно расслышал произнесённую фразу и даже понял намёк. Сегодняшний спор о Шин ещё не успел закончиться.

-Для гутис произнёсённое слово всегда священно.

Нувель разгорячился, резко выдохнул:

-Ты ещё увидишь кто победит - Гутис или Окауайя.

В ответ Герр засмеялся, открыто и заразительно, так что окая даже не смог на него рассердиться за явное нежелание понимать и упрямство.

"Конечно, мальчишка гутис ошибается. Бесстрашные воины-окая, любимцы Рокана, Непобедимые или даже наёмники Абисилы, скоро явятся прямо сюда, чтобы уничтожить этот нечестивый мир. Правда, ему, принцу Нувель, надо ещё дожить до этого светлого дня".

-Но ведь ты больше не отверженный, Нувель. Ты мужчина гутис. Ну, почти.

-Должен ли я подать фрез и угощение для вашего гостя, дос? - снова вмешался в разговор оло, даже не извинившись за вмешательство

Окая поспешил предупредить замешкавшегося хозяина одоса:

-Прости, что не успел предупредить. Я совсем не голоден, и мне... запрещено есть вне рабат. - Нувель решил проявить благоразумие и больше не спорить о правильности Завета, священной книги Гутис, почему-то заподозрив, что именно этого и добивался сероглазый арат, так неожиданно предложив фрез. Даже сменил тему разговора:

-Наставник Эдам сказал, что мужчины гутис встают в Тёмный Круг... очень рано. А ведь ты, кажется, мой ровесник, Герр.

-Твой Уважаемый Наставник прав. - Юноша перестал улыбаться. - Но... ко мне всё это не относится. Я уже предназначен дочери Нгойл. У нас Брачный Договор.

Нувель не совсем понял, и ему сделалось любопытно:

-То есть... ты станешь мужем собственной сестры?

-Да. Но не совсем, - Герра немного смущал разговор. - Нгойл лишь признала меня собственным сыном и поэтому заботится обо мне.

Нувель заметил слишком явное смущение и подумал, что, наверное, следует прекратить расспросы. Он ещё не знал, о чем можно спрашивать. Но Герра смущало совсем другое.

-Нувель, а в Окауайя ты был знаком с другими женщинами?

-Разумеется, - принца удивил вопрос.

-Но как это могло быть? - на мгновение забывшись, Герр засмеялся, хотя смех сразу погас. Нувель сразу догадался о причине неожиданного веселья.

-У нас всё иначе, чем здесь... - Окая немного отвёл глаза. Посмотрел на отражение в глубине пола. - Но, разумеется, я никогда не был близок с женщинами, я рэтти. Всё произошло из-за предательства, как правильно сказал твой арат. Из-за Аману.

-А кто такой Аману?

-Это... другой сын моего отца. Не знаю, для чего он так поступил? Чем... Нгойл могла угрожать? Даже не представляю.

Расспрашивать дальше Герр не стал, было понятно, что он наткнулся на слишком болезненную тему. Третьего мужа выбрали явно против воли, и воспоминания были ещё свежи и болезненны. А он-то предположил совсем иную историю, нечто вроде романтической встречи Нгойл с Арие.

Однако Нувель не мучили воспоминания. Коварство брата могло иметь десятки причин, решать эту загадку прямо сейчас он не собирался. Окая удивлялся новым ощущениям, которые испытал от недолгого, но удивительно простого и лёгкого общения с Герром. Сын Ольтера вёл себя как хороший старый приятель, и даже его упорство в отношении правоты Завета ничего не портило. С Наставником разговоров не получалось вовсе, тот ограничивался лишь короткими фразами-поучениями.

-А ты любишь Нгойл?

Нувель подобрался. Так они не договаривались. На такую тему быть откровенным не получалось.

-Она гутис. Круг учит мужчин повиноваться воле гутис.

-Ты не хочешь признаться. - В голосе юноши слышалось огорчение. - Но что же в этом плохого? Хочешь, скажу я. Мой отец, Ольтер, и другой её муж, Арие - они оба любят Нгойл, и это угодно Кругу. Ты тоже принадлежишь Нгойл. И никогда больше не приблизишься к другой гутис, кроме жены. Если ты не сумеешь полюбить Нгойл - плохо будет только тебе.

Нувель передёрнулся, ладони непроизвольно сжали колени через жёсткую ткань юбки. "Как такое может быть правдой? Это бессмысленно". Окая снова отвёл взгляд.

-Наставник уже объяснял мне это. - Он встал. - Пожалуй... мне пора.

-Я понимаю. Приходи снова, как только получишь разрешение. Я покажу тебе свою коллекцию оружия. Древнего оружия Гутис. У меня есть кое-что удивительное. Никто даже не представляет, как им надо пользоваться.

Передать столь откровенный разговор Наставнику оказалось непросто. К тому же Нувель опасался насмешливых замечаний ненавистного воспитателя, но тот не сделал никаких обидных замечаний, словно всё услышанное было правильным. Даже похвалил окая, когда тот цитировал слова Герра.

Несмотря на собственное убеждение, что интерес к подобным вопросам неуместен, ведь он никогда-никогда полностью не смирится, любопытство не давало молодому окая покоя. Слова вырвались против воли:

-Уважаемый Наставник, в близости между женщиной и мужчиной гутис нет ничего необычного? Она такая же, как везде?

Если вопрос и застал Эдама врасплох, он ничем не выдал себя. Подышал на свой перстень, потёр его об отворот рукава. Начал говорить как всегда не спеша, со значением, чтобы воспитанник запоминал каждое слово:

-Наша физиология абсолютно одинакова. Но всё остальное - нет.

-И всё же, - настаивал окая, - что именно в Гутис делается иначе?

-Я бы не назвал это - иначе. Я назвал бы это правильным.

Муж гутис - это мужчина для Дома. Для саяса, Тёмного Круга и детской. Милостью Круга в этом Доме уже есть старшие мужья, так что заботиться о саясе тебе вряд ли придётся. Ты, Нувель, предназначен для зачатия и воспитания детей. Ничего особенного в альятте - ведь ты тревожишься об этом - от тебя не потребуется. Главное для тебя - принять Законы Круга, чтобы всегда следовать им. И, конечно, хранить Порядок в Доме жены и правильно воспитывать детей, которых Уважаемая Нгойл подарит тебе. Думай только об этом, Нувель.

Опомнившись, Нувель поблагодарил Наставника за ответ и ничего не переспросил. Лишь напомнил себе ещё раз, что и не следует ничего спрашивать. Ведь специально объясняет так, чтобы унизить принца императорской крови.


Во время следующего посещения Герра (новой встречи пришлось ждать гораздо больший срок, чем хотелось Нувель), в одос забежала маленькая, золотоволосая девочка. Дитя Нгойл, в этом не могло быть сомнений. Только другой цвет глаз. И ещё огромная едва зажившая царапина (или рана) от ступни до голой коленки.

Герр мгновенно вспыхнул, вскочил на ноги:

-Я даже не слышал, что ты вернулась, Оссиль.

Нувель ещё не видел других детей Нгойл, хотя имя Оссиль успел услышать несколько раз. Окая встал, сложил ладонь к ладони, сдержанно поклонился маленькой гутис - это было первое, чему его обучил Наставник.

-Приветствую дочь моей Уважаемой жены.

Ещё не остановившись, девочка круто обернулась; концы золотых волос, сдерживаемых только обручем, взлетели вверх. И без того огромные, в пол-лица, зелёные глазища распахнулись ещё сильнее, словно увидели нечто диковинное:

-Благодарю за приветствие, Третий муж моей матери. Я уже знаю о тебе, но никто не предупредил, что ты похож на рождённого в Гутис.

Нувель промолчал, губы слегка дрогнули, словно девочка произнесла что-то странное или непристойное. Герр, наоборот, снова улыбнулся. Ослепительно, и, как всегда, чуть смущённо:

-Оссиль, отец разрешил мне общаться с Уважаемым Нувель, хотя мужчина окая ещё не стоит в Круге.

Отмахнувшись от объяснений, похожих на извинение, девочка с ногами забралась на скамью. Привычным жестом позволила брату и его гостю сесть. Герр пододвинул сестре блюдо с печеньем, предложил нарезанные фрукты:

-Ты уехала так внезапно и не предупредила меня.

-Это Арие просил меня никому не говорить заранее. Он переживал, что поездка не получится.

Герр усмехнулся над забавным суеверным каса:

-Ну, и как тебе понравилось в Каса? Пожалуйста, Расскажи мне, Иль.

Нувель прочитал на лице сына Ольтера уже хорошо знакомое ему любопытство. Оссиль задумалась, потёрла разбитую ногу. Взгляд вдруг сделался не по-детски строгим:

-В Каса все удивительно похожи на моего отца. Особенно братья Арие и их дети... Сначала мы помогали убирать спелый тарос, это такие белые корни, их надо ещё варить. Мне не очень понравилось. - Оссиль замолчала.

-А что ещё, - поторопил брат.

-Потом... началась новая война с лунку. Или нет, война там идёт всё время, а это было - продолжение. Я видела, как убили старшего брата Арие, Ликаса. Стрела попала ему в голову. - Оссиль непроизвольно поднесла руку к глазам. Тонкая рука дрогнула и снова опустилась, однако её голос звучал почти спокойно. - Очень много людей каса погибло от стрел, я всё видела. И Арие пропал, его увезли с собой лунку. На самом деле они тоже каса, только совсем другие. И я ничего не могла сделать. И вот, - она показала на свою ногу. - Наверное, я испугалась. Меня спас Ларк, брат Нгойл. Увёз верхом на своём сура, я не могла идти.

Мы ехали и ехали через тёмный лес. И я думала... что Арие погиб. Я чуть не плакала, Герр. А потом... Ларк, и ещё другие каса сражались с лунку и освободили Арие. Отец потом вызвал плоттер, и вот - мы вернулись.

Нувель не знал, что и подумать. Он не поверил услышанному. Такой страшный рассказ был похож на детскую выдумку. Зато Герр явно верил каждому слову и смотрел на сестру с ужасом и, одновременно, с завистью, словно она поведала о восхитительном приключении.

Неожиданно Оссиль добавила:

-И когда другие каса узнавали, что я гутис, то смотрели на меня... странно Ларк сказал, что они боятся.

-Похоже, эти каса очень отсталый народ. Разумеется, они и должны бояться гутис, - заметил окая, невольно заглядевшись на прелестную девочку. Принц Синего Дворца никогда в жизни не видел маленьких девочек так близко, на расстоянии вытянутой руки.

Чётко очерченные брови юной гутис сошлись так грозно, что на лбу, поверх бархатно-малахитовых, чуть удлинённых к вискам глаз, появилась маленькая грозная морщинка. Оссиль взглянула на заговорившего без разрешения мужчину окая в упор, произнесла вдруг не по-детски строгим, твёрдым голосом:

-Иди в рабат, Третий муж Нгойл. Скажи Наставнику, что мне не понравился твой дерзкий взгляд. Мужчина гутис должен уметь опускать глаза.

Нувель вскочил на ноги как подброшенный, чуть не рыча от ярости. В следующий момент, даже не оглянувшись в сторону растерявшегося Герра, выбежал из одоса.

Оссиль сама пододвинулась к брату, оставшемуся сидеть неподвижно. Взяла за руку, настойчиво сжала его ладонь своей, потрясла её:

-Ну, скажи, что ты недоволен мной.

-Разве я посмею, - не соглашаясь, но и не протестуя, нарочито спокойно отозвался юноша. В одосе повисло молчание.

Сестра была гораздо младше, но иногда начинала говорить, как совершенно взрослая гутис. Так, что он даже переставал понимать.

-Ге, - Оссиль не отпустила его руку. - Я уже не маленькая и понимаю, что тебя беспокоит. Даю обещание - я никогда не стану пользоваться своей властью, чтобы наказывать тебя. Ты не должен сомневаться.

Сын Ольтера заметно покраснел, заговорил, так и не подняв серебряных глаз:

-Но я никогда не просил тебя об этом, Оссиль.

-Тебе и не придётся.

-Оссиль, - Герр, наконец, встретился взглядом с Оссиль. - Твоё решение связано с тем, что ты видела в Каса?

Девочка спустила длинную стройную ногу со скамьи, беззаботно помахала ей в воздухе, вытягивая ступню в прозрачной детской туфельке.

-Ах, братик... в Каса мужчины и женщины говорят между собой совершенно свободно, и в этом нет ничего плохого. Помнишь Ларка, брата Нгойл. Он тебя хорошо помнит, даже сказал, что маленький ты был очень толстый. - Оссиль невольно хихикнула. - Он немного похож на брата-Наставника Кабери. В Каса Ларк стал мужем сестры Арие. У них есть дочь, почти как я, даже удивительно. И ещё два сына, совсем ещё маленькие. И другие каса очень уважают Ларка. А он очень добр и почтителен со своей женой, а Мара добра и почтительна с ним. Мне понравилось... Смотреть на них... было приятно.

Герр осторожно высвободил ладонь, поднёс её к лицу, стараясь хотя бы жестом не рассердить сестру:

-Оссиль, я не могу принять такое обещание. Закон Круга требует строгости и наказаний независимо от послушания, ради сохранения Порядка. Но я благодарен за твои слова. Круг Свидетель, я буду достойным мужем.

Последние слова юноша произнёс едва слышно. Оссиль насмешливо, совсем ещё по-детски, засмеялась:

-Лучше учи законы, Герр. Не забудь, всё зависит от решения жены. - Она громко окликнула оло, которая терпеливо ждала свою хозяйку у порога. Взяла у неё из рук пакет, осторожно развернула. Ловко взмахнула непонятным узким предметом, закручивающимся как штопор, только не из металла, а из чего-то, похожего на чёрное стекло. Глаза юной гутис кровожадно сверкнули.

-Это тамали - оружие Неутомимого Дха. Для твоей коллекции, Герр. - Юноша не удержался, сразу же потянул руки к подарку. - Давай, покажу, как им пользоваться.

Уточнить, видела ли Оссиль всё то, о чём говорит, или её знания лишь теоретические, Герр не решился.


Мужчина окая вёл себя после ахваг безупречно, все требования Наставника исполнялись буквально с первого слова. К тому же, ему не требовалось почти ничего объяснять, как другим, рождённым вне Круга - по меркам Гутис Нувель был образован даже чрезмерно. Всё, что требовалась запомнить, запоминалось сразу - память принца была великолепно натренирована. Наставник поздравлял себя с успехом: его воспитанник готов встать в Круг раньше срока, назначенного Уважаемой Нгойл.

Пожелание дочери Арие прозвучало для Эдама, как гром среди ясного неба. Причём Нувель передавал его с таким откровенным высокомерием в голосе, словно делал распоряжение какому-то оло. Мускулистая обнажённая рука Наставника сама собой потянулась к рукояти эр-хлыста:

-Очень плохо, что ты не угодил дочери Уважаемой Нгойл.

Для экзекуции окая пришлось опуститься на колени, потом на четвереньки, чтобы Наставник мог зажать его спину между ног.

Молчание свидетельствовало бы об упрямстве. Когда наказывают, мужчина обязан раскаяться и обязательно сообщить об этом. Теперь окая повёл себя правильно: просил прощения и обещал, что никогда больше не посмеет взглянуть на Оссиль без разрешения. Сочтя наказание достаточным, Наставник убрал хлыст, велел поднять голову, заглянул в лицо - на него в упор смотрели совершенно сухие, ненавидящие, светло-зелёные глаза. Тяжело вздохнув, Наставник Эдам снова вытащил эр-хлыст.

С этого кольца окая подвергался наказанию эр-хлыстом регулярно, и Наставник добился результата: научил принца Нувель плакать. Однако ненависть из глаз воспитанника не исчезла, казалось, её было можно только выжечь, вместе с зелёными зрачками.

-Не переживай, это не твоя вина, - заметила Хозяйка Дома, выслушав отчёт Наставника. - Нувель не исключение, он всего лишь окая. А для них гутис, прежде всего, враги. Если мы не победили их силой, то и недостойны уважения.

Окая относятся так ко всем, не только к гутис. Я решила и поставлю Нувель в Круг. Надеюсь, он не выкинет ничего слишком неожиданного. - Наставник в ужасе замахал обеими руками, отвергая такое подозрение. - Пусть он сегодня принесёт фрез.

Арие и Ольтер, находившиеся тут же, в агрит, невольно переглянулись. Присутствие жены в Доме было слишком редкой радостью (хотя на этот раз Нгойл вернулась относительно быстро), каждый надеялся на её особое внимание.

Сам окая выслушал приглашение в альятту спокойно, даже с вызовом. Но постепенно волнение овладело и им. Поднимаясь по лестнице, Нувель боялся расплескать фрез - для мужчины это считалось плохой приметой. Но когда протягивал бокал, рука всё-таки предательски дрогнула, несколько янтарных капель выплеснулось на ладонь Нгойл.

Что за этим последует, Нувель не представлял, но не ожидал ничего хорошего. Скорее всего новая порка. Закусив губу окая замер, глядя на капли. Гутис сделала небольшой глоток фреза, ещё один, отставила в сторону бокал, чуть отступила, освобождая дорогу к постели:

-Сними платье и ложись на спину, Нувель.

Продолжая отчаянно кусать губы, окая выполнил приказ, даже не представляя, наблюдает ли Нгойл за его движениями. Только когда лёг, снова увидел жену, сидящую в кресле. Гутис всё-таки смотрела него, но не встала, даже когда Нувель уже вытянулся и замер, опустив ресницы, не в состоянии расслабиться под чужим синим взглядом.

Наконец гутис пошевелилась, беззвучно, без видимого усилия, привстала, пересела из кресла на край постели, положила ладонь на грудь мужа. Окая опомнился, наконец произнёс заранее выученную фразу:

-Прими меня во имя Совершенства Круга. Позволь зачать от тебя новую жизнь, чтобы Круг существовал всегда.

Храня загадочное молчание, Нгойл прилегла рядом, потянула Нувель на себя, сама опрокинулась на спину, одновременно приподнимая края своей рубашки.

Живот Нгойл упёрся прямо в его живот. Руки гутис просто не позволили сделать что-то не так. Близость ошеломила принца тем, что не случилось ничего особенного. Все происходило словно само собой, молча. Нувель не успел ничего почувствовать: ни плохого, ни хорошего. Просто не успел - всё произошло слишком быстро, закончилось едва начавшись. Даже мелькнула мысль: "Столько хлопот ради этого". А ведь втайне окая ждал чего-то необычного.

Нгойл сразу же несильно оттолкнула мужа, и окая сообразил, что его прогоняют. Тем более что гутис уже села, поправляя рубашку.

Принц Синего Дворца напомнил себе, что порядочной дайнииси, тем более катор богини, следовало бы повернуться к мужчине спиной. Странная мысль, учитывая то место, где Нувель находился. Конечно, он покорно встал, потянулся за платьем и неожиданно услышал оклик:

-Подожди.

Внешне кожа окая была безупречной, но, судя по тепловой реакции парализатора, который реагировал и на невидимые следы, на ягодицах и бёдрах молодого мужчины не осталось живого места от ожогов эр-хлыста - сплошная боль. Нгойл протянула руку, приблизила её, но не дотронулась:

-Наставник наказывает тебя каждое кольцо?

Прижимая к себе платье, Нувель неуверенно повернул голову:

-Нет, через кольцо. Уважаемый Наставник говорит, что иначе я привыкну и перестану замечать эту боль.

-А сегодня?

-Сегодня Уважаемый Наставник не прикасался ко мне. Но предупредил, что накажет как обычно, когда я вернусь в рабат.

Сделав свет чуть ярче, Нгойл заставила окая смотреть прямо. И, неожиданно разглядела в золотисто-зелёных зрачках то, что принц даже не знал о себе: он прятал вовсе не ненависть, а безысходное отчаянье утратившего надежду.

Оставлять Третьего мужа в альятте до утра Нгойл не собиралась, но... теперь не могла отослать прямо в рабат. Наставник зашёл слишком далеко. Гутис отдёрнула с другого края постели едва смятое покрывало:

-Ложись на живот.

Окая снова подчинился, как уже привык это делать: не задумываясь, без всяких эмоций. Нгойл сходила в ошот, быстро вернулась, сама намазала обожженное хлыстом тело какой-то мазью. Кожу сразу охватила приятная прохлада, затем последовало облегчение.

Постель была такой широкой, что Нувель ничем мешал спящей на другом краю гутис, даже не мог до неё дотянуться. Свет потух. Постепенно успокоившись и согревшись в удобной тёплой постели, окая тоже уснул, избежав на этот раз унизительного наказания перед самым сном. Снова проснулся посреди ночи, Нгойл осторожно будила его за плечо:

-Вставай, Нувель. Сейчас ты должен преклонить колени в Тёмном Круге. Вставай, время пришло.

Вспомнив о ритуале, окая послушно, хотя и не слишком охотно встал на пол. Гутис снова не оставила его, провела до круга, нарисованного в дальнем углу спальни, заставила опуститься там на колени, сама присела рядом, произнесла неожиданно мягко:

-Только теперь ты стал настоящим мужчиной гутис, моим Третьим мужем.

Нувель не собирался отвечать, слова вырвались сами:

-Что я должен говорить, Уважаемая Нгойл? Я не знаю слов этой молитвы.

-Этому не учат, Нувель. Мужчина открывает в Тёмном Круге то, что лежит на сердце. Ты должен исполнить священный ритуал сам. Вспомни и скажи всё, в чем сейчас сомневаешься, что беспокоит тебя.

Молодой мужчина невольно сглотнул:

-А ты всё узнаешь? - Нгойл невольно качнула головой.

-У тебя и не должно быть тайн от жены. Но... если ты слишком смущен, говори про себя. - Гутис поправила волосы Нувель, провела ладонью по озябшему плечу. Принц сразу напрягся, тут же заставил себя расслабиться. - Когда второй раз услышишь звук колокола, можешь возвращаться в постель.

Нувель очень хотелось дерзко спросить: для чего он вообще находиться здесь, в альятте, если он сам - никто, а зачать ребёнка можно, вовсе не занимаясь чепухой в постели. Вместо вопроса окая лишь опустил голову, никакому Кругу он и не собирался молиться.

Время тянулось невыносимо медленно, стоять на коленях было и холодно, и неудобно, в тишине и полумраке альятты в голову приходили разные мысли. И главная: близость с женой не принесла ничего. Раньше Нувель подавлял в себе глупые надежды, но одна, какая-то странная, упорно таилась - и вот тоже исчезла окончательно. В отличие от других двух мужей, он-то знал Нгойл совершенно другой. В Рюси и Ара-Ити она представлялась соблазнительницей - катор. Принц Синего Дворца не прислушивался к сплетням, но все его братья слишком открыто увивались вокруг Исият, а все прочие с восторгом отзывались о разнообразных талантах этой храмовой катор, шепотом и полунамёками сообщали о благосклонности к ней самого Императора.

И вот теперь он, рождённый на Сияющем троне, считается её мужем, но не может рассчитывать на большее, чем несколько мгновений холодной и унизительной близости, нарушающей запрет Гитар.

К завершению времени Тёмного Круга подобные горькие мысли замучили Нувель. Расслышав наконец сигнал, он встал, вернулся к постели, осторожно, стараясь никак не потревожить уснувшую Нгойл, лёг со своего края. Гутис плавно, по-змеиному, подвинулась, прильнула к нему тёплым, неожиданно мягким телом, натянула на мужа покрывало, закинула руку на шею, спросила шёпотом:

-Ты ведь не забыл попросить Круг о милости? Чтобы он сделал тебя отцом?

На какое-то мгновение Нувель онемел, захотел ответить язвительно: "Разве дети появляются от слов молитвы?", но вместо этого произнёс то, что говорить вслух было ещё хуже:

-Я не нашёл нужных слов.

-Это не страшно. Ты всему научишься. Спи, Третий муж из Окауайя.

Мужчина не шелохнулся. Он и хотел уснуть, но теперь это оказалось невозможно, словно Тёмный Круг продолжался.

Конечно, это только игра. На Окая тоже упрямо играют, строго следуя древним, уже малопонятным обычаям старой Империи.

Всё так, словно с эпохи Великого Взрыва, когда были открыты новые виды энергий и свойства материи, разработаны принципиально иные виды связи и способы перемещения, жизнь не переменилась. Отношения между людьми сохраняются неизменными, следуя раз и навсегда установленным различиям в кастах.

Высокородные, уристо, правят везде и всюду. Их права не ограничиваются ничем, каждое слово, даже безумный каприз - это закон, буквально равный слову богов. Правда, Высокородных не много, строжайшие обычаи рождения ограничивают численность.

Асари - Достойные, сопровождают Высокородных и служат им всюду, и, единственные (кроме божественных уристо), имеют право покидать тесные пределы своей планеты Окая-Рюси. Асари занимают все высшие должности, служат администраторами и управляющими городов и провинций. Только асари могут быть военными, защищать трон и расширять пределы Империи. Только асари могут быть жрецами и толковать волю богов. Только асари являются инженерами, теми, кто создаёт и владеет всей научной и технической мощью Империи.

Тоже и здесь, в Гутис. Всё это придумано уже тысячи лет назад. Все Законы Круга и невероятные нелепые ограничения для мужчин. Но что значит вся эта игра? Ведь на самом-то деле подчинить одного единственного окая гутис способны за пару мгновений и без всяких усилий. Нет, им понадобилось, чтобы он не просто делал вид, что всё правильно, а на самом деле признал правильными их ненавистные порядки.

Нувель всё время лежал неподвижно, едва дыша. В какой то момент едва не выдал себя, чуть не застонав вслух от бессильной злости. Вцепился зубами край ладони,

Гутис совершенно другие, чем окая. Но они же вовсе не дикари, слепо верящие в величие своей единственно истинной веры и греховность всякой другой. Почему же от него требуют стать дикарём и слепо молиться их идолам, или Кругу, что то же самое? Ну, подчинили, сломали в ахваг. Что им ещё-то нужно?


Хозяин Дома волновался, он впервые приготовил праздничный обед для такого большого числа людей и мечтал, чтобы всё прошло безупречно.

За исключением Ламмы и самых младших детей в саясе должна была собраться вся семья. Окая, одетого в светлый костюм с широкими, заложенными жёсткими складками, рукавами, которые заканчивались вышитыми манжетами, Арие посадил около себя. Нувель держался очень достойно, почти непринуждённо, и этим ещё больше напоминал рождённого в Гутис. Правда, каса всё равно подозревал, что именно сегодня Третий муж вряд ли оценит его кулинарные старания. Хорошо, если совсем не утратит аппетита. Ольтер занял своё обычное место, рядом сели его дети: Герром, Эрит и Огни.

Арие переглянулся через стол с Ольтером, но промолчал. Все остальные также хранили молчание, даже Герр не решился заговорить раньше Хозяина Дома.

Нгойл не заставила себя ждать, прошла к своему стулу, ответила на приветствия, разрешила мужчинам и детям сесть.

-Нувель, мой Третий муж из Окауайя, встал в Тёмный Круг. Взгляни на меня, Нувель. А теперь улыбнись. При свете Пасианы в твоих глазах отражаются золотые искры. Ты необыкновенно красив, мой Третий муж. - Гутис понаблюдала, как от нежданной похвалы розовеют высокие скулы мужчины. Перевела взгляд на Арие, словно сравнивая.

-Арие, по какой причине Оссиль отдала распоряжение о наказании Нувель? Почему вообще девочке это пришло в голову? - Отодвинув стул назад, Арие встал. Каса было нечего ответить, он впервые это услышал. - Твоя дочь становится взрослой и, тем более, не должна совершать ошибки. Она обязана попросить у моего Третьего мужа прощения.

-Но, - Арие было явно не по себе под взглядом жены, - Оссиль может заупрямиться. Мне становится трудно её переубеждать.

-Вот как... Разве это не твоя обязанность? Оссиль виновата и обязана признать это вслух. Или будет наказана за непослушание.

В саясе сделалось очень тихо. Когда Нгойл сердилась, все предпочитали молчать.

-Хорошо, Нгойл, - Арие справился с сомнениями. - Сразу после обеда моя дочь принесёт извинения твоему Третьему мужу.

Гутис и не ожидала другого ответа. Разрешила каса сесть:

-Я вижу, что сегодня ты превзошёл сам себя. Давно я так вкусно не ела. Нувель, а почему ты не начинаешь есть? Забыл, что предназначен стать отцом и должен оставить своё блюдо пустым.

Сначала окая принял это новое указание, как простую насмешку, но Арие тихо предупредил:

-Обязательно съешь всё, окая. В следующий раз я приготовлю специально так, как нравится тебе.

Нувель опомнился и начал торопливо поглощать всё, что было разложено на большом блюде немного непривычной, прямоугольной формы. Он вовсе не желал дополнительных неприятностей, вовремя вспомнив, что в этом Доме лучше не шутить с правилами.

Ольтер несколько раз взглянул на жену, но Нгойл ничего ему не сказала. И дабан совсем сник, сосредоточился на еде, тоже, как и Нувель, не замечая изысканно-тонкого вкуса. Хотя от Второго мужа никто не требовал есть всё до последнего кусочка, его-то не собирались делать отцом.

В самом конце обеда Хозяйка Дома объявила то, что Ольтер уже приготовился услышать, даже несмотря на присутствие Третьего мужа, только что вступившего в Круг.

-Арие, сегодня ты принесёшь фрез в альятту.

-Ах. - По саясу пронёсся лёгкий вздох, хотя было непонятно, кто именно это произнёс. Эрит звякнула чашкой, но тоже промолчала.

После обеда, когда Нгойл ушла, Первый муж задержал растерявшегося Нувель, замучавшегося со слишком огромной порцией:

-Хочу познакомиться с тобой поближе. Прошлый раз ведь можно совсем не считать. Пойдём со мною.

-Да, Уважаемый Арие. - Нувель отодвинул наконец опустевшее блюдо, встал, почтительно наклонил голову, принимая приглашение, которое на самом деле равнялось приказу - так объяснял Наставник.

Хозяин Дома повёл его наружу, и окая постарался не отвлекаться на разглядывание великолепного дома гутис и не менее красивого сада - этой красотой принца не удивить. Нувель больше интересовал идущий впереди мужчина. Одной рукой Арие привычно придерживал закручивающиеся вокруг ног концы разрезанной по бокам верхней юбки. Каждое его движение, каждый отдельный шаг был обманчиво расслаблен, словно не до конца уверен в себе. Трудно было заподозрить, что в любой миг каса был готов замереть на месте или вдруг взорваться неожиданным выбросом силы, или же отскочить в сторону. Рождённый воином и охотником был осторожен всегда и не мог себе позволить спугнуть жертву.

Нувель старался держаться уверенно и поэтому заговорил первым. Нет, он не забыл прошлого раза, и не собирался ничего забывать.

-Уважаемый Арие, я знаю, что Нгойл оказывает вам предпочтение. Вы главный в этом Доме, ведь сегодня вас выбрали.

Каса не ответил, сделал ещё несколько шагов, приблизился дереву, выросшему у поворота дорожки - чуть в стороне, - коснулся руками морщинистого ствола, затем прижался грудью, постоял так. Обернувшись, сел на землю. Предложил окая сесть рядом. Нувель заколебался, но трава у корней выглядела соблазнительно-мягкой.

Теперь каса глядел прямо в глаза.

-А ты не слишком переменился, окая. С того кольца...

-Теперь я стою в Круге, как и вы, Уважаемый Арие, - с явным вызовом отозвался Нувель, сложив руки перед грудью.

-И уже прошёл через ахваг.

-Разве этого можно избежать? Разве вы сами не побывали там, Уважаемый Первый муж Нгойл?

-О, да. Но мой ахваг означал лишь исполнение обычая, не наказание.

-Первый муж из Каса настолько покорен гутис? - Нувель не собирался отводить в сторону дерзкие глаза.

-Но ахваг и предназначен не для наказаний, а для исполнения обычая.

-И что это за обычай?

Арие замялся. Неужели Наставник Эдам не объяснял этого? Что ж, у него было совсем немного времени, ещё успеет рассказать.

-Мужчина должен выдержать испытание, чтобы его ребёнок родился в Круге. Чтобы принять своего ребёнка через боль.

Окая невольно содрогнулся - воспоминания были слишком свежими.

-Какая дикость! Зачем?

-Ты прав, Нувель, об этом страшно даже думать. Но... это правильно, потому что подтверждено Законом Круга. Но ты сможешь понять, только когда сам станешь отцом. И, насколько я понимаю, этого недолго ждать. - Подобные рассуждения казались Нувель отвратительными, но он заставил себя вежливо улыбаться. Арие сердито пнул ногой упавшую на землю сухую ветку. - Моя дочь, Оссиль, никогда не станет ничьим врагом в этом Доме. Более того, ты ей очень понравился, мужчина окая. Она сама так сказала. И это ужасно, то, что произошло... - Каса снова отбросил ветку. - Герр, подойди сюда. - Нувель и не заметил, что сын Ольтера следовал в нескольких шага позади них, и сейчас стоял совсем рядом. - Что скажешь? Ведь ты знал. Почему не рассказал даже Ольтеру?

Герр бросил непонятный взгляд на Нувель, виновато опустил голову.

-Я не всё знал, дадалао. И как я мог пойти против Оссиль? На неё очень плохо подействовала поездка в Каса. Она увидела там... слишком много жестокости. - Герр посмотрел искоса на окая. - Круг Свидетель, конечно, я бы сказал, если бы только заподозрил, что для Уважаемого Нувель всё не закончилось в то самое кольцо...

Арие нетерпеливо махнул на сына рукой:

-Мы ещё это обсудим... потом... Позови побыстрее Оссиль. Мы подождём здесь. - Герр убежал, а каса снова обратился к мужчине окая. - Моя старшая дочь, Оссиль, очень виновата перед тобой...

-Оссиль будет полноправной гутис, а ведь всем известно - гутис никогда не ошибаются. - Нувель отвернулся. Он сел не слишком удачно, свет Пасианы слепил глаза.

-Ни к чему разговаривать со мной в таком тоне, окая. - Каса недовольно прищёлкнул пальцами, явно подражая Нгойл. - Оссиль вообще не имела права требовать твоего наказания. И, да... у девочки, действительно, был нервный срыв... Даже не представляю, что она увидела. Я обращался к врачам. Это совсем не оправдание, но я хочу, чтобы ты узнал. И твой Наставник не должен был слушать мою дочь, тем более не поговорив со мной.

Оссиль появилась из-за поворота дорожки. Она шла спокойно, остановилась напротив мужчин. Нувель предпочёл бы сейчас не сидеть, а стоять.

-Что-нибудь случилось, отец?

-Оссиль, - строго, с нажимом, заговорил Арие, - сегодня в саясе мне было очень стыдно, когда я услышал... о наказании Нувель. Несправедливом наказании. Нгойл потребовала, чтобы ты извинилась перед Третьим мужем из Окауайя.

Девочка нахмурилась, прикусила нижнюю губу. На жену окая осмеливался смотреть только через силу, но на вызывающий взгляд этой девчонки, точной копии Нгойл, снова ответил прямым взглядом.

Арие тронул дочь за колено:

-Ты слышала меня, Оссиль?

-Да, отец. Хорошо, я произнесу слова извинения. - Девочка снова повернулась к мужчине окая. - Герр признался мне, что Наставник Эдам... стал наказывать тебя почти каждое кольцо. Ты ведёшь себя так недостойно, что тебя приходится постоянно наказывать? - В голосе юной гутис слышалось не извинение, а насмешка. Стоя на коленях, Нувель ответил безупречно смиренно:

-Да, маленькая гутис. Это правда. И я всегда плачу от боли и прошу о прощении.

Нувель мог бы так не говорить, но уж слишком бесцеремонными были и слова, и взгляд. Оссиль вздохнула, огромные загнутые ресницы дрогнули:

-Я видела в Каса, как мужчины могут унижать женщин. И смерть для них - даже лучше, чем остаться жить с позором после невыносимого насилия. Так мне объяснили. Мужчины Окауайя тоже так поступают: убивают и насилуют? Кто попросит извинения у всех этих женщин? И какие извинения им нужны?

Во имя Круга, мужчина окая, ты не можешь отвечать за чужую вину, и виноват только в том, что родился вне Круга. А твой взгляд... Я не знаю, о чём именно ты тогда думал. Я была несправедлива. Прости меня, Уважаемый Нувель.

Окая никак не был готов к подобным словам, даже не представлял, чего на самом деле следует ждать от маленькой заносчивой гутис. Строгая девочка смотрела на него сверху вниз. Отцовские тёмно-зелёные зрачки поймали луч Пасианы, и вдруг в них полыхнул тёмный огонь. Нувель впервые увидел это потрясающее зрелище и едва не ахнул. Окая сглотнул, как будто это он был виноват перед девочкой:

-Что я должен ответить тебе, дочь Нгойл?

-Скажи в Тёмном Круге, что прощаешь меня. И не держишь обиды.

-Мне будет нелегко... Хорошо, я скажу так.

Оссиль чуть нагнула голову к плечу, в выражении глаз откуда-то появилось лукавство:

-Я знаю, что Нгойл не допустит никакой несправедливости по отношению к тебе, Уважаемый Третий муж моей матери. Сейчас в Доме приехал Брат-Наставник Кабери. Я уверена, у тебя будет совсем другой Наставник.

Когда Оссиль удалилась, именно удалилась, надменно-невозмутимая, как маленькая принцесса императорской крови, Нувель повернулся к молчавшему Арие, задумчиво смотревшему вслед дочери, переспросил, пытаясь скрыть даже от себя впечатление, которое произвела на него юная гутис:

-У меня действительно будет новый Наставник?

Первый муж Нгойл пожал плечами. Без видимого усилия встал, снова приложил ладони к дереву. Нувель тоже поднялся на ноги, с трудом удержался от того, чтобы не прикоснуться к стволу, подражая каса.

-Да, похоже. Нгойл уже с утра связывалась со Школой на Плизе и вызвала сюда Брата-Наставника. Оссиль слишком много знает. А я даже не знаю, о чём именно они разговаривали с Уважаемым Кабери.

Нувель тем более не знал, стоит ли ему радоваться такой новости. И он всё ещё находился под впечатлением от новой встречи с Оссиль.

-Уважаемый Арие, я слышал рассказ вашей дочери о войне в Каса. Неужели это правда... Она видела убийства и смерть? Но ведь Оссиль такая... маленькая.

Каса не оборачивался, и поэтому окая не видел выражение его лица:

-Оссиль стала плохо спать после возвращения из Каса, даже кричит во сне. Я жалею, что взял её с собой. Там идёт настоящая война, это и мужчине нелегко выдержать. - Каса тут же поправился. - Я не прав. Нгойл считает, что для дочери всегда хорошо так много увидеть.

Нувель сглотнул.

-Уважаемый Арие, и ты совсем не чувствуешь ревности ко мне?

Каса снова не остановился, лишь сделал неопределённый жест рукой:

-У гутис всегда есть другие мужчины, помимо Дома. Хотя да... к этому следует привыкнуть. А ты... не просто другой мужчина.

-Ещё бы, - пробормотал окая, который знал о жизни Нгойл помимо Дома даже слишком наглядно.

-Нгойл вовсе не хотела брать тебя в мужья, и сделала это, лишь исполняя долг перед Кругом. Муж окая никому в Гутис не нужен, с ним, то есть с тобой, слишком много хлопот, - невозмутимо продолжил Арие. - Нгойл пожертвовала покоем этого Дома, когда назвала тебя мужем. И теперь она не говорит, что ты плохой мужчина, как утверждает твой Наставник, а требует уважения к тебе даже от собственных дочерей.

От короткой речи Первого мужа Нувель испытал нечто, похожее на потрясение. Он подозревал что угодно, самые невероятные мотивы того, почему оказался мужем Нгойл. Только не то, что гутис сделала его мужем чуть ли не по принуждению.


Впервые встретившись лицом к лицу с младшей сестрой, Брат-Наставник Кабери не выдержал, даже побледнел, сложил ладони:

-Я вижу тебя, дочь Ламмы-Лаурит. Я приветствую тебя, Уважаемая Нгойл-Лаурит, и всегда готов слушать.

Гутис суеверно избегали вспоминать второе родовое имя Нгойл, разве что одна Кама этого не боялась. Имя насильно покинувшей Круг, произнесённое вслух, взывало к мести. Кабери осмелился произнести имя сестры полностью - но кому она должна мстить?

В последний раз Нгойл видела этого брата в раннем детстве и даже плохо запомнила. Разлука была не по её вине, и до случая с Герром Кабери старательно избегал своих родных.

Рассмотрев Наставника, гутис на мгновение прикусила губу, словно что-то не понравилось: он оказался похож на Ларка гораздо сильнее, чем ей хотелось.

-Прошу тебя о помощи, Уважаемый Брат-Наставник. Молодой Наставник Третьего мужа разочаровал меня. Он не понял разницы между мужчиной из Окауайя и отверженным, выбранным для Круга ради желания. Из миров, подобных Дабан или Роажануро-нбон... - Кабери молчал, давая возможность сестре высказаться до конца. На его лице сейчас было написано только вежливое внимание. - Я не знаю точно, какие именно качества должны быть у Наставника мужчины из Окауайя. Возможно, он должен доказать воспитаннику своё интеллектуальное превосходство, хотя это совсем не просто. - Кабери снова промолчал. Младшая сестра ни словом не упомянула о том, что служило причиной его разрыва с родом Оус. Или то, что Кабери считал причиной - гибель Ламмы-Лаурит. Хотя... он слишком плохо знал Нгойл и мог только гадать, что она думает на самом деле. Но гутис, как всегда, права. Круг повернулся, ворошить старую боль уже не имеет смысла. - Как мне представляется, Наставник не должен действовать только силой, напролом. Империя Окауайя - это, прежде всего, мужчины, сумевшие достичь вершин. Они создали устойчивую сверхтехнологичную систему, чей уровень никак не ниже Гутис. И демонстрацией ахваг, а, попутно, и других технических безделушек вроде эр-хлыста от высокородного окая ничего хорошего не добьёшься.

И... я опасаюсь другого. Возможно, это была вовсе не ошибка слишком неопытного Наставника. Я ничего не могу исключить. Есть вероятность, что некие силы в Золотом Круге преднамеренно противятся успеху адаптации именно моего мужа. Ведь Нувель - сын Императора Окауайя.

Нгойл потёрла ладони, кивнула, позволяя оло разлить напиток по чашкам. Кабери коснулся пальцем с золотым кольцом середины лба в знак того, что понял тревогу гутис. Неожиданно предложил:

-Моя Уважаемая сестра хочет, чтобы я познакомился с этим окая?

Сестра лучезарно улыбнулась, в точности как улыбалась когда-то мать, довольная догадливостью маленького Кабери:

-Если только... это не слишком помешает твоей работе, Брат-Наставник.

-Я давно оставил Дом Оус. - Кабери невольно опустил взгляд, словно оправдывался. Снова поднял глаза. - Но... я тоже рождён в Круге, и интересы... твоего Дома, все твои заботы, Уважаемая Нгойл, никогда не перестанут меня волновать. Они значат гораздо больше всех остальных моих занятий. Круг вращается вечно, если его прочно скрепляют оси. Оси - это Дома Гутис. Без них Круг рассыплется по дороге.

Гутис невольно нахмурилась. Такое примитивное объяснение годилось только для мужчин, но... оно было верным.

-Кажется, я уже стала забывать Основы, которые старательно учила в детстве. Ты прав, Кабери. Прости, я даже забыла, что ты мой гость. Позволь...

Нгойл впервые назвала старшего брата просто по имени, затем протянула ему чашечку, заботливо накрытую крышкой, чтобы напиток не остыл. Скрывая нервное напряжение, Кабери прижал край чашки к губам, вдохнул густой аромат. Он уже принял решение. Сразу, как только пришёл в этот рабат. Оставалось только произнести вслух. Сын Ламмы-Лаурит Оус был обязан разделить заботы этого Дома с самого начала. Именно ему полагалось стать Наставником Первого мужа Нгойл, а не заниматься Школой, хотя, разумеется - это тоже очень важно для Круга. Но Кабери не предложил тогда своих услуг, а сара, похоже, не собирается упрекать.

-Итак, ты принял решение? Ты сам станешь его Наставником? - Нгойл хорошо видела смятение в глазах немного позабытого ею брата.

-Да, Уважаемая Нгойл... только не считай это жертвой. - Кабери позволил себе расслабиться. Разжал ладонь, непроизвольно сжатую на колене в кулак. - Я очень давно живу в стороне от Дома Оус и уже не надеялся вернуться. Даже не думал о возвращении. Но ты позвала, и оказалось, что кровь Оус, как и прежде, значит для меня слишком много.

Но почему ты не сомневаешься в согласии Золотого Круга? Замена Наставника - это почти неслыханно. Недоразумения всегда считались капризами мужчин. Хотя... ты уже отказывалась от услуг одного Наставника.

Нгойл улыбнулась:

-Тогда действительно был каприз. Но капризы мужчин тоже приходится исполнять. Нувель - это особый случай. Его Наставник не справился, и я уверена, что настою на своём.

Кабери заботливо дотронулся через стол до руки сестры, слегка пожал её ладонь:

-Ты уже поставила мужчину окая в Круг. Все хорошо, ты довольна?

-О чём ты, Кабери?

Наставник снова напрягся, так запросто по имени его слишком давно не называли:

-Я имел возможность понаблюдать за твоим старшим мужем, Уважаемым Арие. Насколько я понял, ты позволила рождённому вне Круга познать... много радости.

-Я люблю и Арие, и Ольтера.

-О, несомненно! Но, может быть, в этом твоя проблема, Уважаемая Нгойл? Нет... я не говорю, что это плохо. Но, может быть... ты должна сама уделить внимание окая. Все мужчины слишком разные... Но они всегда отвечают тем, что жена им даёт.

Гутис невольно нахмурилась:

-Я серьёзно подумаю над твоими словами, Брат-Наставник... В свободное время.

Кабери вскинул руку, полушутливо извиняясь за излишнее наставление:

-Догадываюсь, что со временем как раз непросто. Ты посвятила себя Корпусу... Но ты обязана найти время, если готова выполнить долг перед Кругом до конца.

Нгойл повернулась в кресле, посмотрела на Нувель, старательно делающего вид, что ему не интересен незнакомый гость. Окая ждал, стоя прямо напротив потолочного окна, в залитом светом квадрате. Яркие лучи Пасианы играли в золотых волосах, обвивающих плечи и спину, наполняли сияньем драгоценные зелёные глаза. Нгойл откровенно любовалась Третьим мужем, заметив взгляд Кабери, засмеялась вслух:

-Не хотелось бы думать, что Наставник Эдам был так строг по личным причинам.

Нувель не понял или не расслышал намёка, а Брат-Наставник Кабери строго поджал губы над неуместной, по его мнению, шуткой:

-Ты не должна так говорить, Уважаемая Нгойл.

-Да, подозреваю, что дело не так безобидно и просто...

Если окая хоть что-то расслышал и был смущён, или чем-то недоволен, то умело это скрывал. Даже Берри, принц Жёлтого Дворца, не демонстрировал такого надменного дерзкого презрения, а иногда бывал растерян гораздо сильнее. Гутис невольно усмехнулась, произнесла достаточно громко, чтобы Третий муж расслышал наверняка:

-Хорошо. Только сначала научи этого окая опускать голову, когда на него смотрит жена.

Она подала знак, чтобы Третий муж, наконец, подошёл. Нувель остановился в двух шагах от кресла, принесённого в рабат специально для Нгойл.

-Познакомься с Братом-Наставником из Плизы, Нувель. Теперь Уважаемый Кабери станет твоим Наставником в рабат. - И ни полслова о том, где прежний.

Окая старался не обращать внимания на собственную наготу - в собственном рабат никакой одежды не полагалось. Труднее было не замечать внешнего вида самой Нгойл: он впервые увидел гутис в обычной униформе. Жена сидела в свободной позе, стройная лодыжка одной ноги на колене другой, костюм вызывающе туго облегал все изгибы великолепного женского тела - хуже, чем совсем ничего.

Нувель перевёл взгляд в сторону незнакомого мужчины. Почтительно, но с достоинством приветствовал его. Ничего хорошего от этого нового Наставника окая не ожидал. Старого он, по крайней мере, успел изучить.

Наставник привстал, поманил рукой:

-Поздравляю, Нувель, ведь с сегодняшнего кольца ты стоишь в Тёмном Круге. Подойди ещё ближе, я хочу рассмотреть тебя. Впервые вижу мужчину из Окауайя собственными глазами. - От откровенного изучающего осмотра Нувель снова ощутил себя тахо, выставленным на торгах Верхней Тавы. Хотя этого с ним и не было - лишь однажды он издалека видел эти торги.

-Слишком бледная, хотя и безупречная кожа. Ему следует немного больше времени проводить на открытом воздухе, да и боль от эр-хлыста пройдёт гораздо быстрее.

Нгойл нетерпеливо встала:

-Думаю, Кабери, я здесь уже лишняя.

Нувель поклонился вслед уходящей гутис и вдруг заметил, как откровенно напрягается его плоть. Невольно попытался прикрыться. Новый Наставник заметил все его движения, но ничего не сказал. Встал, положил руку на плечо:

-Больше тебя никогда не станут наказывать эр-хлыстом, Нувель. Мужчина, стоящий в Тёмном Круге, должен наказываться только плетью. Надеюсь, необходимости в этом не возникнет. Ответь, почему ты ни разу не пожаловался?

-Уважаемой Нгойл не было Дома, - напомнил Нувель.

-Тебе, в виде исключения, разрешалось встречаться с Герром, старшим сыном Нгойл. Почему ты ничего не рассказал ему?

-Мне было стыдно, - нехотя признался окая.

Это была лишь самая малая часть правды. Нувель ценил встречи с сыном Ольтера, прекрасно сознавая, что только неожиданная дружба с Герром не даёт ему отчаяться. Но жаловаться на жестокость Наставника окая всё равно бы не стал.

-Как же ты сидел? Тебе всё время было больно?

Окая неопределённо пожал плечами.

-Что ж, - Наставник включил в рабат ритмичную музыку, улыбнулся. - Идём на улицу. Хочу понаблюдать, как ты двигаешься.

Нувель пришлось сначала бегать по саду рабат, а потом даже танцевать. Кабери с явным удовольствием, весело подыгрывал ему. После занятий и недолгого купания велел лечь на скамью, сам начал массировать воспитаннику мышцы ног. Нувель сдержал недоумение: прежний Наставник прикасался к его телу только хлыстом. Словно невзначай Наставник спросил:

-Тебе нравится Нгойл?

Герр задавал ещё более прямой вопрос. Окая даже не пришлось сдерживать дыхание.

-Мне объяснили, что это необязательно.

-Тот, кто так думает, ошибается. Это важно. Но главное - ты нравишься Нгойл.

-Уважаемая Нгойл так сказала? - вырвалось у окая. Он запоздало прикусил язык, учуяв в новом Наставник слишком опытного и опасного противника.

-Нгойл смотрела как играет свет на твоём теле... Ты почти совершенство, Нувель. Все мужчины окая настолько хороши собой?

Нувель, наконец, смутился.

-Нет... - Он запнулся, хотя уже должен был привыкнуть к таким разговорам. - Я... моя мать не столь знатного рода, как другие супруги Императора. Разумеется, моя мать уристо. Но она стала императрицей Синего Дворца... исключительно за свою красоту. Все говорили, что я очень похож на неё.

-Ты любишь свою мать?

-Конечно, Уважаемый Наставник. Так повелевает Гитар.

-И хотел бы увидеть свою мать... ещё раз?

-Уважаемый Наставник! - Нувель больше не выдержал. - Зачем вы так говорите? Я знаю, что этого не произойдёт никогда, - закончил он твёрдо.

-Великий Круг поворачивается. Всё возможно... Я не вправе обещать, но многое зависит только от тебя самого.

Поверить очень хотелось, но когда Нувель осознал последние слова Наставника, его зелёные глаза недобро сощурились. Вернуться в Ара-Ити? В качестве мужа гутис?! Только не это.

-Так ненавистна мысль, что ты стал мужчиной гутис? - спросил внимательно наблюдающий за ним Кабери. Его сильные руки теперь едва касались тела воспитанника, осторожно поглаживая горячую кожу.

-Не знаю, - неуверенно ответил принц. - В Окауайя это вызовет презрение и насмешки.

-Сейчас это правда. Но Великий Круг продолжает поворачиваться. Мне представляется, что когда-нибудь всё будет восприниматься иначе. Возможно, быть мужчиной гутис станет почётно... даже в Империи Окауайя.

Наставник смазал лечебной мазью ещё незажившие бёдра окая, накрыл его накидкой, чтобы тело не остывало, сам принёс лежащему на скамье воспитаннику тёплое густое питьё, уселся в изголовье:

-У тебя сегодня было очень тяжёлое кольцо. Уверен, ты не спал ночью. Поспи до Тёмного Круга, Нувель.

Окая подчинился, закрыл глаза, хотя не думал, что уснёт. Когда проснулся, его голова лежала прямо на коленях нового Наставника.

Воздух был очень тёплым, напоённым ароматом ночных цветов, неприметных днём. Сад, состоявший, в основном, из редких, отдельно стоящих кустов в больших декоративных круглых горшках, потемнел и казался сплошной угрожающей стеной. В спокойном зеркале бассейна отражались звёзды. Повернув голову, окая увидел звёзды на ночном небе Гутис. Мгновенно собравшись, хотел вскочить на ноги, но Кабери жестом велел остаться на месте.

-Полежи, ещё слишком рано. Что тебе снилось, Нувель? Ты говорил во сне. -

-Не помню, - не задумываясь, солгал окая. Ему было не по себе, даже очень. Кабери пожал плечами - юный мужчина не умел лгать. Наставник не стал говорить, что во сне окая звал на родном языке мать.

-Ты не замёрз? - Нувель мог бы ответить, что ему слишком жарко. Под щекой ощущались твёрдые мышцы Наставника, ткань его юбки неуловимо пахла цветами. Вернее, цветочная гроздь лежала прямо перед лицом Нувель. Окая совсем забыл про вопрос, стараясь лишь не напрягаться. - Ещё достаточно времени до Тёмного Круга. Ответь... Раньше ты был осведомлён о характере брачных интимных отношений в Окауайя? - Нувель торопливо кивнул, хотя был осведомлён гораздо меньше, чем ему хотелось. Кабери это тоже подозревал, но не стал уточнять. - Это особо важные отношения. Из них вытекают все остальные обычаи и даже законы. Также верно и обратное. Всё прочее: все обычаи и условия жизни прямо отражаются в отношениях между женщиной и мужчиной. В Империи постоянно идут жестокие войны. - Наставник откинулся назад, закинул голову, посмотрел наверх. Сразу оборвал протест Нувель. - А если война вдруг прекратилась, то это лишь перемирие, когда противник собирает и копит силы. Схватка между верными союзниками Сияющего Трона готова разгореться в любой миг, если хоть кто-то заметит чужую слабость. Или заподозрит, что Сияющий Трон ослаб. В Окауайя всегда готовятся к войнам, Империя работает только для этого, разве нет?

Принц, наконец, сел и выпрямился:

-Мой Уважаемый новый Наставник, кажется, знает об Окауайя лучше меня.

-Конечно, нет. Но у меня есть знакомые в Золотом Круге. И я специально изучал материалы по Окауайя. Не знаю, что думает сама Уважаемая Нгойл, я пока не решился расспрашивать. Но если ты захочешь меня опровергнуть, я готов послушать тебя, Нувель. Но сейчас ты слушаешь меня.

Любая война - это звериная жестокость, и ничего больше. Поэтому в большинстве случаев в Окауайя близость между мужчиной и женщиной, любая близость, даже в браке - это насилие. Насилие, освящённое вашей главной религией, начиная с особо изощрённой жестокости злобного Рокана. В близости женщина окая никогда не проявляет инициативы, никогда сама не ласкает мужчину. За редким исключением, что рассматривается как крайняя степень распущенности, достойная порицания и даже наказания. Либо как преступление против общественных норм.

Это было не совсем так, ведь существовали катор. Возможно, Наставник ничего о них не слышал.

-А в Гутис всё иначе? - слишком быстро переспросил окая. Этот Наставник - он пугал его.

На этот раз плечами пожал Кабери, произнёс немного лукаво:

-Тебе лучше постараться... надеяться на это.

Нувель искоса, очень осторожно, посмотрела на нового Наставника. Ему очень хотелось понять:

-Вы хотите сказать, что мужчина гутис обязан проявлять инициативу и быть... демонстрировать... показывать... что ему нравится?

-Очень старательно демонстрировать... Если хочет, чтобы жена была добра.

-Это слишком сложно, - как можно небрежнее отозвался Нувель.

-От тебя первого слышу такой отзыв, - от всей души развеселился Кабери. - Мужчины гутис находят такие старания очень приятными.

Похоже, обычаи Гутис уже удивили тебя. Ничего нет неизменного. Предложи Нгойл свой вариант поведения, и, возможно, она примет его. Конечно - выбор за ней, но ты должен предложить.

Схватив Наставника за руку, Нувель притянул его к себе, демонстрируя силу мышц:

-Ты научишь меня.

Кабери неторопливо высвободил руку:

-Я рад, что ты захотел быть угодным Нгойл. Но я не могу. Этому может научить только жена, если на то будет её воля. А ты должен сделать лишь одно: попросить Нгойл, стоя в Тёмном Круге.

-Но разве... она узнает?

Наставник даже всплеснул обеими руками:

-А Нгойл решила, что ты сразу догадался. Конечно, она чувствует всё, о чём ты думаешь в Круге.

Нувель даже подскочил. Снова сел. Лицо вытянулось:

-Это пси-детектор?

-Можно определить и так. Точнее, приёмник и передатчик энергии, связанной с тонкими пси-полями.

Окая снова взял себя в руки:

-И какова дальность его действия? Если Нгойл нет Дома? - Наставник молчал, но на губах играла тонкая усмешка. В полумраке она странно напоминала усмешку самой Нгойл. - Значит, не существует никаких тайн?

-И не должно существовать. Связь устанавливается с самой первой ночи, а со временем только крепнет. В Гутис, действительно, её иногда называют пси-связью. Но она действует, только когда ты очень хочешь быть услышанным., Неожиданно Наставник провёл пальцами по груди юного окая. - А сейчас возвращаемся в Дом. Уже пора. Не забудь пообещать в Тёмном Круге, что никогда не сделаешь этого... ни с кем, кроме Нгойл.

-Чего этого? - едва не переспросил окая, но, разумеется, последние слова Наставника снова были насмешкой. Хитроумный Наставник гутис всё время его запутывает. Нувель отозвался по-другому, с холодным вызовом в голосе. - Если мой господин всегда поступает в точности с тем, как учит меня, то, полагаю - гутис им довольны.

Теперь, кажется, чего-то не понял Наставник. Или снова притворился, что не понял:

-Наставники не могут стоять в Тёмном Круге.


## Глава 12

Молитвы и надежды


Почувствовав лёгкое прикосновение, Ламма круто обернулась, недоумённо посмотрела на высокую баси в сиренево-голубой тунике (на её запястье не было парализатора), только через мгновение с изумлением узнала. Не сдержала радостного восклицания:

-Нгойл!

Рассматривая дочь, Нгойл одобрительно усмехнулась. Кожа с бронзово-красноватым отливом, иссиня-чёрные волосы, стянутые в хвост, и жгучие глаза сразу же выдавали кровь дабан. Уверенный в себе взгляд не оставлял сомнений - это истинная гутис, рождённая в Круге и признанная им. Тёмная униформа безупречно сливалась с телом Оркас. Если бы не эмблема - золотой круг чуть ниже плеча, и ещё тонкий металлический росчерк застёжки от правого локтя до середины левого бедра, можно было вообразить, будто на юной гутис вовсе ничего не одето.

Дочь приняла Обет Служения, посчитав себя уже совсем взрослой, и Нгойл не смогла возразить, хотя всем сердцем была против: она сама была ещё моложе, когда вступила в Корпус вопреки сопротивлению Шин. И у Ламмы имелись веские причины для такого выбора.

По знаку клиентки заранее избранный прислужник-юэль огородил гутис и её приятельницу баси непроницаемой для постороннего взгляда раковиной; изнутри она представлялась уютным куполом из вьющихся лиан, среди листьев светились небольшие белые фигурки, украшенные цветами, как и в Храме Гитар в Окая. Чуть дальше, позади растений, медленно кружились жрицы-катор. Разумеется, всё только диа-имитация, никаких танцовщиц, как и самого купола, не существовало. У Нгойл выразительно приподнялась бровь. Как мило, что интерьер заказан со столь точным намёком на её образ жизни в Окауайя - дочь стремилась угодить матери. Очень мило и очень непредусмотрительно, хотя, правда, Оркас не особенно обучают принципам конспирации. Уже удивительно, что Ламма организовала эту встречу, не связываясь с Домом, а послав приглашение через Каму.

Нгойл не стала огорчать девочку и делать замечания. Возможно, для Оркас подобные тонкости действительно излишни, они работают в Гутис и привыкли действовать ни от кого не таясь - это представительнице Активной разведки небрежность может стоить жизни.

Прелестный зеленоглазый юэль, похожий на чистокровного каса и немного на окая - и жестами и движениями, и даже внешностью, - исполнил безупречный поклон-приседание. Сжатые кулаки к животу. Показал велл пустые ладони, тончайшей струйкой разлил ещё дымящийся пери по тяжёлым гранёным чашечкам, отступил назад, в нишу, между двумя фигурками из молочно-белого камня. Его ниша замкнулась отдельно, чтобы юэль не прислушивался к разговорам клиенток.

Нгойл ещё подумала вскользь, что у Ламмы чересчур тонкий вкус, если она выбрала для себя такого необычного юэль. Хотя вряд ли дочь Ольтера точно представляет, что означает подобная раскраска тела и выкрашенные в ярко-жёлтый цвет гениталии. Во имя Круга, хорошо, что и сам оло этого не понимает. А то трясся бы сейчас от ужаса, представляя кровавый Рахиновар. Мысленно Нгойл передёрнулась от омерзения.

Сейчас в Гутис не было никаких оло из Окауайя. По крайней мере, официально. Золотой Круг решил не делать ничего, что могло бы оскорбить Империю. Только Нувель, её муж-окая - но это высочайшая честь для Империи, а не оскорбление. "И вряд ли Империя способна её оценить, - цинично подумала гутис, - если сам Нувель в этом сомневается". Хотя... Нгойл тоже не спешила произнести имя своего Третьего мужа в Золотом Круге.

В Заведении Судз, предназначенном исключительно для Оркас (как и других элитных Заведениях), можно было удовлетворить любую потребность или каприз. Здесь имелись оло на любой вкус. Так что этого талантливого юэль и в Империи могли принять за своего, уж слишком похож. "А, пожалуй, Ламма, так старалась не для себя", - с лёгкой тревогой засомневалась Нгойл, припомнив, что именно в обособленной среде Оркас, считающей себя выше остальных Служб, чаще всего и случались извращения и отклонения. СпецСлужба почти полностью отказалась от долга перед детьми, Поставила интересы Круга выше интересов собственных Домов. А Круг ничего не прощает. Даже жертв.

Из-за тёмной ажурной зелени полилась новая, приторно красивая, обволакивающая душу мелодия. Томно переливающийся невидимый голос запел о разлуке и последней встрече. Нгойл невольно заслушалась. Обвиняющий голос дочери прозвучал неожиданно звонко:

-Ты взяла Третьего мужа, Нгойл. Вернулась снова, и окая уже стоит в Круге.

Не спеша, маленькими глоточками, Нгойл выпила пери. Напиток был почти подлинный. И очень горячий, как она и предпочитала.

-Очень точные сведенья, моя Оркас. Твои шпионы в моём Доме работают безупречно. - Это была только доля шутки: попытки проникновения в Дом имелись. - Но всё-таки... я не хотела бы появляться здесь, в Судз. Что значит твой срочный вызов?

Ламма победно усмехнулась:

-Оркас тоже иногда необходимо выйти из-под надзора, иначе... Да если бы я направилась в другое место, у Тайтред сразу возникли вопросы. Уверяю, это самое безопасное место в Гутис.

Спорить Нгойл не собиралась. Возможно, на своём уровне Ламма была абсолютно права, и юные бунтарки Оркас считали себя здесь полностью безнаказанными. Она позволила дочери предвкушать триумф несколько лишних мгновений:

-Ты сумела достать схему?

Серебристые глаза сделались строгими и непроницаемыми. Ламма лишь предупреждающе приподняла лежащую на столе ладонь, аккуратно положила на обнажённое запястье Нгойл, прижала, немного подержала, пока рисунок не отпечатался на руке матери, проникнув на внутренний слой кожи, чтобы остаться невидимым глазу.

-Всё здесь.

-О, Ламма! - Нгойл поймала девушку за запястье, перехватила взгляд. - Расскажи мне всё.

-Не могу. Я уже нарушила Обет, передав эту схему. Если произнесу хоть слово, то... Мне не будет оправданий.

Юная гутис отвернулась, приказала одной из стен раковины сделаться реальной. Силуэты катор растворились, теперь сквозь ажурные прорези зелёных листьев можно было увидеть небольшой общий зал. И гутис, и почти обнажённые юэль в высоких головных уборах танцевали в самом центре, обнявшись.

-Во имя Совершенства Круга! - Это было просто восклицание. Выругалась Нгойл молча, отлично понимая, с какой неразрешимой дилеммой столкнулась дочь. Чуть наклонила голову, помолчав, снова подняла лицо, посмотрела в упрямые агатовые глаза Ламмы, произнесла уверенно и жёстко, обращаясь к гутис, во всём равной себе:

-Я слышала тебя, Ламма. Я способна понять, что долг перед СпецСлужбой мешает исполнению долга перед Домом. И даже противоречит ему. Но я жена Ольтера, я обещала именем Круга быть твоей матерью. И очень боюсь, что моя дочь вдруг окажется Врагом моего Дома. Потому что тогда ты сделаешься и Врагом Круга.

Это была ловушка, о которой Ламму уже предупреждал Арие. В тот раз она просто отмахнулась от призрачной угрозы, и сейчас вызывающе приподняла точёный подбородок. Ответила напряжённым, но спокойным голосом:

-На этот раз ошибаешься ты, Нгойл.

-На этот раз я была бы рада ошибиться. Лишь бы ты смогла ясно увидеть правильную именно для тебя дорогу. Но, прежде всего и всегда, Завет требует от гутис вначале следовать интересам Дома, а потом - всего остального. И исключения должны быть осознанной жертвой, а не слепым подчинением неведомой силе и непонятным приказам. И даже тогда...

Между силуэтами танцующих промелькнула слишком невысокая для гутис, словно ещё детская, фигурка. Хватило бы пальцев на руках, чтобы перечислить всех гутис с таким необычным ростом, а таких Оркас было только две. И, конечно, это не могла быть Достопочтенной Ритнон.

Рассмотреть пожелавших уединиться невозможно. Без спецсредств. Кому придёт в голову подглядывать в Заведении? Это неприлично.

-Ламма! - Нгойл хватило только отражения тени по краю сознания - предупреждающий об опасности сигнал прозвучал немедленно. - Нам необходимо расстаться. В зале... Тайтред. Она может заметить нас вместе.

Ламма подозрительно посмотрела на мать. Она устроила встречу в Судз, предполагая, что здесь самое незаметное и укромное место. Заведение гарантировало клиенткам-Оркас уединение даже от самой СпецСлужбы. Но если Тайтред всё-таки проследила за ней лично и уже знает о копировании схеме!

-Я потребую, чтобы ты покинула СпецСлужбу, - жёстко, как приговор, прозвучал голос Нгойл.

Девушка медленно привстала из-за стола:

-Я принесла Обет. Гутис не меняют произнесённое слово.

-Тогда исчезай. Возьми мой плоттер на стоянке. Он ни на кого не зарегистрирован.

Нгойл посмотрела в спину Оркас, стремительно уходящей по индивидуальному коридору, созданному сейчас специально для неё. Через несколько мгновений Ламму стало не различить в переплетении других коридоров, непрерывно возникающих и исчезающих по всему залу. Только тогда Нгойл обернулась к оло, замершему на корточках в своей нише, будто ещё одна, дополнительная храмовая статуэтка из Окая. Его очень дорогие услуги так и не потребовались. Но... он остался свидетелем, даже если ничего не слышал и не понял.

Юэль возник перед ней по первому знаку - ни одного лишнего движения. Улыбаясь ртом, густо подкрашенным красной и чёрной красками, снова застыл в позе выжидания. Нгойл сама ещё не была уверена, какое решение примет. Конечно, она прибыла в Судз на плоттере, не принадлежащем Дому Оус, и не предъявляла здесь карточки. Всего лишь какая-то безымянная баси, приглашённая гутис развлечься в привилегированном Заведении. Даже Арие был уверен, что жена сейчас находится в своей альятте, каса никак не мог слышать ухода. А сейчас снова было нужно уходить, вернее, незаметно бежать. Нгойл не стала повторно искать взглядом, где именно притаилась Тайтред. Чересчур много чести, никакая Оркас не может открыто ей помешать. И карточку не придётся предъявлять, Ламма оплатила всё заранее. Больше не взглянув на юэль, Нгойл быстро и отчётливо произнесла:

-Думаю, тебе понравится награда, если мне понравятся твои услуги. - Оло не имели права принимать особой платы, но иногда... она оказывалась слишком щедрой. Нгойл помедлила, чтобы до юэль дошли её слова. Он продолжал молчать, не протестуя.

-Ты хорошо знаешь ушедшую гутис?

Прислужника встревожил вопрос, он замялся, прежде чем отвечать. Явно почувствовал свою вину:

-Я не обслуживал эту велл.

Нгойл так и думала, но всё-таки надеялась. Неужели Ламма до сих пор избегает... развлечений?

-Неважно. - Она решительно встала. - Проводи меня наверх, в свой одос.

Оло с сомнением посмотрел на запястье велл. Парализатора не было. Только у представителей Корпуса этот символ власти гутис был разъёмным, но оло мог этого и не знать.

Нгойл оставила свой парализатор Дома, потому что у баси его никак не могло быть. В Рюси она почти отвыкла носить оружие, но сейчас вдруг ощутила себя почти беззащитной. Это был риск: если отсутствие парализатора заметят, Оркас могут решиться на любую выходку. Нгойл обмотала запястье лентами оло. Затем, придерживая спутника под локоть, нырнула в открывшийся переход, уверенно, ни от кого не прячась, пересекла по диагонали ещё один зал. Здесь проходила довольно опасная игра; правда, соревновались между собой исключительно гутис. Юэль являлся призом, он восседал на вершине скользкого помоста, куда ещё надо было заползти.

Не оглядываясь, Нгойл поднялась по одной из многочисленных лестниц на круговую галерею верхнего этажа, ведущую к одосам. Прижалась к юэль, тихо прошептала:

-Здесь должен быть запасной выход. Только для оло. Покажи.

-Но, велл!

-Делай, что говорят, сладкий мальчик.

В плечо юэль чувствительно вонзились ногти клиентки, и тот подчинился, понимая, что эта велл не шутит. Оказавшись на улице - узкий проход между двумя глухими стенами, - она выдернула из пояса карточку, вызвала городской плоттер.

-Велл, - юэль собирался дать ей совет, - ваш личный плоттер тоже может подойти к этим дверям.

Чем-то эта мысль Нгойл даже понравилась. Интересно, что этот юэль себе воображает, давая советы?

-Забирайся внутрь, живо.

-Велл,- оло почти взвизгнул, поняв, что, скорее всего, его затягивают в слишком опасную историю.

Подняв плоттер, Нгойл кивнула съёжившемуся в кресле оло, явно не ждавшему добра от ищущей приключений баси.

-Я не сделаю тебе больно, не переживай. Всё будет хорошо.

Объясняться с оло Нгойл не собиралась, но немного успокоить не мешало. Она ощутила в Судз слишком грубую, откровенную слежку. Неприятно, но, в сущности - плевать. Пусть развлекаются на свой манер. Больше тревожило, что опасности подвергается дочь. А самой Нгойл требовалось немного - на некоторое время наблюдатели должны упустить её из вида.

-Да, велл. - Юэль смирился с тем, что ему так просто не выпутаться. Сцепил длинные пальцы на коленях, позволил себе тайком взглянуть на странную велл, увозящую его из Заведения. Ей придётся заплатить очень много, чтобы замять скандал. Внешность баси не успокаивала: недавно с ним поиграли такие же потрясающие красотки, целая компания. На самом деле это была пытка - на всю ночь. От нечего делать, даже не для забавы. И он только-только оправился. Но, кажется, эта баси действительно имеет ввиду нечто другое. Юэль покорно опустил ресницы. Он немного солгал, совсем чуть-чуть. Он, действительно, не обслуживал велл Ламму, но хорошо знал её. Потому что... его специально предложили именно этой Оркас.

Нгойл вела плоттер, совсем не подключаясь к Общей Сети, чтобы посоветоваться по поводу маршрута, почти непрерывно смотрела на обзорный экран. Оглянулась через плечо на притихшего юэль. Из всей одежды - одни закручивающиеся ленты на руках и ногах - жертва Рахиновар.

-Тебе надо бы одеться.

Она прижала плоттер около гостеприимно распахнутого наружу лотка, прилепившегося к выступающей стене Торгового центра. И кто здесь может покупать? Нырнула под навес, буквально сразу же вернулась, неся огромный пакет с одеждой. Юэль, насколько возможно, вытер раскраску, послушно, не задавая никаких вопросов, натянул костюм. Переодевать оло было не обязательно, но вероятность того, что он случайно попадётся на чужие глаза, существовала. Зачем глупо рисковать.

Уже в другом месте, на уединённой стоянке, они вышли наружу вдвоём, пересели в другой плоттер.

-Оказывается, ты ещё и смелый мальчик, не боишься кататься в плоттере.

Юэль не понял:

-Велл!

-Всё в порядке. Я отправлю тебя в одно место, ты только кое-что передашь. И всё. Постарайся не прикасаться к панели управления. Ничего страшного, но лучше не делай этого. А то занесёт в такое место, где никто не найдёт, - предусмотрительно припугнула гутис зеленоглазого оло, как непослушного маленького ребёнка, хотя уж это он и сам должен был понимать. - Давай свою руку.

Оло-юэль побледнел, хотя и без того выглядел смертельно напуганным. Он ни капли не сомневался, что всё плохое обязательно произойдёт.

На руку оло, чуть выше запястья, около пульса, Нгойл перепечатала только что полученную от Ламмы схему. Затем вытащила карточку, задала координаты Станции для дальнего прыжка. Оло даже не пытался расспрашивать. Кажется, даже не надеялся остаться в живых. И напрасно, разве велл не пообещала ему только хорошее. Гутис никогда не обманывают.

Нгойл встряхнула оло за плечо. Заглянула в глаза. Действительно, очень приятный. Возможно, с каплей крови гутис, хотя это и нарушает Круг. Интересно, почему всё-таки Ламма, когда ждала её в Судз, не развлеклась?

-Когда меня поймают, то обвинят в побеге из Заведения, - беспомощно забормотал пленник.

-Назови своё имя, зеленоглазый?

-Кали, велл.

-Тебя никто не поймает, Кали. И Заведение не будут беспокоиться и сердиться, они получат свою плату. Не беспокойся, о тебе позаботятся.

Нгойл выскользнула из плоттера в темноту - над Городом-1 не было видно даже звёзд. Захлопнула дверь, прислонилась спиной к холодной стене совершенно незнакомого здания, уходящего в чёрное небо. Дождалась, когда аппарат исчезнет, растворится в прыжке. Только после этого вызвала плоттер для себя.

Всё происходящее не могло быть реальностью. Ей не однажды приходилось разными способами уходить от преследования. И в учебных ситуациях, и в действительности. Но чтобы подобное происходило на родной земле, чтобы Нгойл Оус ощущала за спиной дыхание погони прямо в Гутис. Гутис открыла один из резервных проходов в сфере, выскочила на тёмную дорожку. Ну вот, кажется, она почти Дома.

Итак, Ламма отказалась уйти со Службы и не сможет больше помогать. А на самом деле - помощь необходима самой Ламме. Прикрыв глаза, Нгойл сосредоточилась. Заставила себя успокоиться. Для гутис (для всех сразу - ведь их поселения располагались строго в одном часовом поясе) наступало время Тёмного Круга. В пустоте и безмолвии Нгойл отыскала невидимые неощутимые потоки, каким-то волшебным образом всегда проникающие в её душу и сознание - мысли, эмоции и желания каса и дабан.

Они сплетались в спирали, раскручивались, сверкали и снова гасли, успокаиваясь. И всегда поддерживали её. Нет, не всегда. Долгое время она была лишена этой подпитки - сфера, созданная ради Ольтера, была абсолютно непроницаема, даже для пси-полей.

Гутис остановилась. Она уловила ещё такие непривычные, ни в чем не согласные с ней, строптивые мысли Нувель. Принять их было совсем не так просто. Требовались определенная воля и усилие - можно было и совсем ничего не заметить.

В первый раз, прошлой ночью, когда она расслышала неуверенный зов окая впервые - это были мысли противника, упрямо не желавшего быть заодно с гутис.

Сейчас всё переменилось. Брат Кабери нашёл подход к окая. Нувель пропел ей чудесную песню. Нежнее и чувственнее, чем пели сегодня в Судз. Гордый окая рассказывал о своей зарождающейся страсти к дивному телу гутис. Сам Нувель, наверное, ещё и не подозревает о собственных чувствах, но уже готов узнать, только умоляет жену помочь в этом новом знании. Нгойл беззвучно счастливо засмеялась. Хитроумный мужчина окая. Сумел-таки, смог зацепить моё сердце. Желание всегда рождается в ответ на другое желание, как не убеждай себя в обратном.

Гутис С сожалением отогнала наваждение, сладостное предчувствие прекрасных любовных отношений. Уже зная о рождении от этой новой любви-страсти любимых и желанных детей. Действительность была важнее. Если на Станции сейчас всё в порядке: оло по имени Кали достиг места назначения и попал в надёжные коготочки Бассет, - то, как только придёт подтверждение, придётся отправлять в Медицинский Центр Ольтера. А это непросто организовать.

Дом находится под постоянным надзором СпецСлужбы. Оркас выяснили подставу с Тогауком и обозлились. Пусть их. Но вряд ли теперь СпецСлужба отступит, свободно пропустит Ольтера, не попытается в подходящий момент воздействовать на него. Наоборот, если до сих пор Оркас официально сдерживались, то именно теперь способны пойти на открытый конфликт. Как только её Второй муж окажется на Станции, где над ним нет никакой сферы.

Чтобы там не считала Кама, а Нгойл не считала себя достаточно сильной и неуязвимой, чтобы вступить в открытое противостояние. Если рисковать приходится собственным мужчиной.

Сделалось невыносимо душно, Нгойл резко дёрнула ткань на груди. Помедлила ещё немного и неожиданно разозлилась на себя. "Почему она упрямо, словно сама родом из Дабан, стремится отправить Ольтера на Станцию. Именно этого хода от неё с нетерпением и ждут. Наверняка подготовились и щёлкают зубами от предвкушения". - Простое решение пришло неожиданно. - "Бассет проведёт операцию прямо в её Доме. И, Золотой Круг-Свидетель - этому никто не сможет помешать".


Получив в саясе официальное приглашение в альятту, Арие принёс свой фрез и терпеливо ждал - иногда Нгойл задерживалась в саколь. Каса даже не предполагал, что жена может покинуть Дом.

Время шло, мужчина продолжал ждать. Нгойл не появилась даже ко времени Тёмного Круга - Первый муж отстоял его прямо в спальне альятты. Ждать дальше было бессмысленно. Арие принял решение возвращаться в рабат, но не обычным путём, а немного прогуляться по спящему Дому. Он свернул в коридор, куда выходили одосы старших детей: Герра, Эрит и Огни. У дверей Герра неловко топтался оло.

-В чём дело?

Оло испуганно сжался:

-Дос, Палий до сих пор не вернулся к себе.

-Ну и что? Ладно, подожди меня. - Хозяин Дома пожал плечами и, оттолкнув оло с дороги, приоткрыл дверь. Створки плавно заскользили в стороны, из глубины одоса, несмотря на позднее время, донеслись возбуждённые голоса. Арие не представлял, что это может означать: Герру давно полагалось спать.

Спальня мальчика располагалась в самой глубине одоса. Мужчина каса переступил порог и замер. Огромный сине-белый зал словно кружился, золотые отблески огня проносились по стенам и потолку во все стороны, вниз и вверх, как потревоженная стая птиц. Останавливаясь, рассыпались на сотни искр. Навстречу Хозяину Дома выскочил Палий.

-Дос!

Следом, кутаясь в какой-то платок или накидку, с пола поднялся Герр, встал рядом со своим оло. Глаза Арие сделались квадратными: Герр был раздет.

-Что вы делаете?

Сначала Герр казался испуганным, но быстро справился с собой. Окинул мужчину в белом полупрозрачном наряде, предназначенном исключительно для альятты, долгим, почти вызывающим взглядом:

-Разве ты этого не знаешь, Первый муж Нгойл?

-Нет, я не знаю. - Арие распорядился прекратить игру света на стенах. В одосе повис бесцветный тревожный полумрак. Палий сдавленно всхлипнул, повалился в ноги Хозяина:

-Дос... Мне приказали.

-Что приказали? - снова не понял каса. Перевёл растерянный взгляд с одного на другого. За спиной сына Ольтера виднелась разбросанная в беспорядке одежда. По крайней мере, оло был одет полностью.

-Дос, Герр. Хотел... он хотел быть как гутис?

От удивления Арие забыл рассердиться:

-Что всё это значит? Объясни мне.

Внезапно сын Ольтера шагнул вперёд, отодвинул своего перепуганного оло:

-Что тебе непонятно, мужчина каса? я даже не нарушил запрета рэтти. По-прежнему чист и могу стать мужем гутис. Или ты считаешь правильным, чтобы я терпеливо ждал, пока твоя дочь сделается совсем взрослой и сможет прикоснуться ко мне в альятте. Если пожелает. Ну, уж нет - я всё решил сам.

Арие сделалось нехорошо, ноги ослабли, голова закружилась, словно серебряные и золотые огни ещё метались по одосу. Он переступил с ноги на ногу, схватился за переплёт двери. И, главное, каса всё ещё не совсем понимал, о чём так вызывающе дерзко говорит Герр.

-Покажите, что вы делали. Оба.

В гневе Герр едва не бросился на него, сжал у груди кулаки:

-Убирайся. Прочь из одоса.

-Палий? Ты слышишь меня?

-Но... дос не хочет.

Зарычав, Арие швырнул Герра поперёк скамьи, ударил. Заломив обе руки, сжал извивающегося юношу, словно железными клещами. Сын Ольтера и не представлял, какова на самом деле сила мужчины каса - он не мог пошевелиться.

-Покажи, что вы делали, - повторил Арие, обращаясь только к оло. И Палий подчинился, давясь от страха словами, попытался объяснить, как дос должен лежать.

-Мы были осторожны, дос. Я прикасался к досу Герру только пальцами.

Палий не мог поверить, что дос Арие потребует наглядной демонстрации. Но угрозами каса вынудил его повторить почти всё. И сейчас это менее всего походило на некую любовную игру, наоборот, напоминало нечто унизительно-беспомощное. Наконец, освободившись, Герр скатился за скамью. Перекошенное лицо юноши было залито злыми слезами. Обезумев, не отдавая себе отчёта, он выкрикнул:

-Я всё расскажу Нгойл.

-Убирайся, оло.

Палий исчез быстрее, чем Хозяин Дома закончил говорить. Герр рыдал, пряча лицо за край скамьи. Потрясённый мужчина каса никак не мог успокоиться, наконец, спросил:

-Сколько раз вы занимались... этим?

Юноша поднялся с колен, вытер лицо. Чёрные глаза снова сделались упрямыми. И только от упрямства он начал отвечать, чтобы каса не заподозрил его в трусости.

-Это было в первый раз.

-Тебе понравилось?

Герр ещё немного приподнял подбородок, нежную кожу лица заливала пунцовая краска. Словно всё сделалось нипочём, Герр нарочито громко засмеялся. Ответил запальчиво:

-Я стал недостоин твоей дочери, Уважаемый Арие? Пусть. Я готов стать отверженным, лишь бы вырваться из этого Дома.

Арие невольно замялся. То, что делал Палий, законами сохранения Порядка дозволялось. Но только уже вступившим в Круг мужчинам, и с обязательного разрешения.

-Оло прикасался к твоему телу только руками?

Краска стыда разлилась даже по плечам Герра, пошла вниз. Он опустил ресницы и больше не поднимал:

-Палий боялся.

Ещё бы оло не боялся. Потрясённый каса смог лишь распорядиться:

-Иди в ошот и приведи себя в порядок. А потом ложись спать.

Не оглядываясь на юношу, Арие стремительно выбрался в коридор. "Разбираться с поведением Герра обязана Оссиль, но она даже не сможет понять. И что тогда делать?" - Хороший вопрос, на который придётся отвечать ему самому.

Оло, до сих пор стоящему под дверью, было приказано закрыть одос снаружи. Про себя Арие уже решил, что Второму мужу он тоже ничего не сообщит. У Ольтера всё плохо и без новых переживаний за горячо любимого старшего сына.

Уже около лестницы, ведущей в рабат, Арие столкнулся с Нгойл. Гутис тоже не ожидала встретить Первого мужа. Вспомнив об официальном приглашении в альятту, виновато развела руки, поинтересовалась преувеличенно ворчливо:

-Почему мой Первый муж не ждёт меня в постели, а разгуливает в таком виде по всему Дому?

Арие зарылся лицом в её золотые волосы, обхватил обеими руками горячее, полное жизни тело, скрытое под тонкой тканью рубашки-туники. Ноздри каса защекотал дразнящий запах Заведения.

-Было как-то неспокойно на сердце. Не мог уснуть. - Внезапно каса заметил на запястье жены пёстрый обрывок ленточки. Так украшали себя юэль в Заведении, и Арие это отлично помнил. Сделал вид, что ничего не увидел, снял ленту, только не успел незаметно спрятать. Нгойл перехватила руку с уликой. Тогда мужчина каса отвернулся, голос помимо воли дрогнул:

-Нгойл, ты могла бы наказать меня, как обычно наказывают мужчину. Вызвать Смотрителя-Наставника или...

Гутис отняла злополучную ленту, бросила под ноги:

-Во имя Круга, извини меня, Арие. Мне это тоже неприятно, ведь я испортила твою ночь - но ведь не ради Заведения. - Она решительно повернула лицо мужа в свою сторону, чтобы видеть обиженные глаза. - Да, я была сейчас в Судз. Встречалась там с Ламмой, она не могла появиться в Доме. И эта встреча была такой важной, что пришлось почти позабыть о тебе. Почти, но я не забыла. Ну, я прощена? Надеюсь, хоть Дома всё в порядке?

-Нет, Нгойл, - не слишком охотно, запинаясь через слово, Арие начал рассказывать о новой выходке Герра.

Мужчина каса только догадался, что гутис выругалась: подобным словам его никто не учил.

-Я-то надеялась, что Герр успокоился после глупой попытки сделаться Наставником. Я всегда сравнивала сына с Ольтером и считала: если Герру всё объяснить, у него найдётся достаточно и терпения, и благоразумия. Оказалось, он совершенно другой. Арие, разве мы с самого начала решили всерьёз про него и Оссиль? Брачный Договор - это всего лишь отговорка для Бонир. Плохая отговорка. Вот к чему она привела.

Нгойл ждала ответа, и каса произнёс то, что считал своим долгом:

-Круг Свидетель, Ольтер слишком долго не мог и сейчас не может нормально общаться с сыном из-за собственных проблем. А Ламмы просто нет... И со старшей сестрой они больше враждовали, чем дружили.

Сейчас Герр предпочитает общество твоего Третьего мужа окая... Разумеется, в общении сверстников, даже столь разных, много полезного для обоих. Но... мальчика и раньше мучили самые невероятные сомнения. А тут выясняется неожиданная строгость... Нет, жестокость Наставника Эдама. И всё это связано именно с Оссиль, которая... - Арие очень старался быть осторожным и не наговорить ничего лишнего, что могло бы ещё сильнее навредить Герру. Так, он вовсе не упомянул неожиданное и опасное заявление Палия о том, что дос Герр хочет быть как гутис. - Нгойл, ты обязана сама поговорить с сыном и успокоить его. Герр готов для Круга, а в такое время мальчик не должен оставаться одинок.

Нгойл заговорила только когда они пришли в альятту. Гутис не могла не признать правоту мужа. Выполнила ли она свой долг по воспитанию, прежде чем решать всё окончательно? Не она ли сегодня внушала Ламме, что долг перед Домом - это и есть самый главный долг гутис.

-Хорошо, я поговорю с Герром как с мужчиной. И найду Дом, готовый его принять. Но сейчас, - она снова потянулась к каса, просунув руки в удобные разрезы на спине, обняла за талию.

У постели так и стоял фрез в тонком, прозрачном бокале. Вкус напитка возник во рту раньше, чем Нгойл отпила первый глоток. Это был особенный фрез, который приносил только каса. Но когда гутис обернулась, Арие уже открывал дверь наружу:

-Куда же ты?

Вопрос заставил мужчину замереть:

-Разве мне не пора вернуться в рабат?

-Это такие новые порядки в моём Доме? - Нгойл торопливо забралась на постель, откинула в сторону слишком длинные для гутис волосы. - Хочешь, чтобы я забыла, как ты выглядишь совсем без одежды.

В голосе гутис звучало откровенное вожделение. Словно неохотно, как бы преодолевая внутреннее сопротивление, мужчина подчинился. Нгойл ощущала и видела совсем другое - он тоже изнемогает от желания: мышцы живота натянуты, уже набухшая плоть напряжена до предела и почти пульсирует, лицо окаменело. Решив помучить ещё немного, гутис откинулась назад, соблазняющим медленным движениям развязала узел под грудью. Не отводя глаз от изгиба обнажившейся лилейной груди, мужчина перехватил ладонью опору, спросил хрипло и отрывисто:

-Что мне ещё сделать, Нгойл?

-Эй, на что ты годишься? Ты не владеешь собой?

-Не шути, гутис, - Арие откровенно застонал.

-Ну, ладно-ладно, - Нгойл засмеялась. - Вижу, что кое-что можешь. Но ведь... монитор после Каса стоит до сих пор?

-Нгойл, во имя Круга - потом. Я чист перед тобой.

Упираясь коленом в край постели, Арие взял ступню гутис в ладонь, поставил себе на грудь. Нгойл вывернулась, шутливо пнула его носком. Ни малейших сомнений, что монитор чист, у неё не было; просто такое выдалось не самое приятное в жизни кольцо. Захотелось поступить абсолютно правильно, соблюдая ритуал. В конце концов, это всего лишь невинная часть игры с мужем.

По разгоревшимся синим глазам Арие понял, что гутис не уступит, страдальчески вздохнул. "Ну что же... когда-нибудь он тоже закапризничает". Каса прилёг на краю постели так, чтобы жене не было необходимости вставать, положив голову на локоть, покосился через плечо. Нгойл осторожно извлекла монитор, вставила в гнездо под крышкой столика. На экран каса глядеть не стал, гораздо интереснее было наблюдать за лицом жены.

Некоторое время никакого изображения не было вовсе - запись начиналась от определённого вида физического возбуждения. Затем послышался тихий предупреждающий сигнал. Мужчина резко вывернул голову назад. То, что он увидел сейчас, вернее, увидели они вместе, не происходило на самом деле. Арие никогда этого не делал. Так он и кричал потом на всю альятту.

Вот он вжимается в совершенно незнакомую женщину, весь во власти дикой похоти, тело победно сотрясается, по спине, между лопаток, струится пот. Вот снова бросается на эту женщину, сплетается с ней в единое целое. Ясно, что его любовница не гутис. Ничего более отвратительного и бесстыдного невозможно было вообразить. Арие хотел вскочить, но рука жены, буквально парализуя, удержала на месте.

Представление продолжалось и продолжалось без конца - одна грязная сцена сменялась другой, точно такой же. Нгойл схлопнула монитор.

-Что это?

Не было никаких оправданий, кроме одного, и каса закричал, отчаянно замотав головой:

-Ничего не было!!!

Подобного гутис не ожидала. Предательство Арие оказалось выше того предела, который она могла выдержать. Нгойл не стала расспрашивать дальше, велела мужу убираться в рабат. Но вслед за его бегством гутис начало мучить первое сомнение. Монитор не мог обмануть - так он устроен. Что было, то было. Обманывали и лукавили только люди. Например, она сама проделала это с Ольтером. Но у Второго мужа... было то, что было. Почему же каса кричал, что не было ничего? Голова пошла кругом.

Успокоилась Нгойл не скоро, и только внешне. Оло принёс большой кувшин с фрезом, но пить гутис не стала совсем. Предпочла принять снотворное, а потом мучаться кошмарами. Утром связалась со Станцией, пора было готовиться к встрече с Бассет.


В Доме было тихо - оло всегда чувствовали плохое настроение Хозяйки, поэтому затаились и старались не попадаться на глаза. Нгойл вышла в коридор и, неожиданно, в овальной нише за огромной напольной вазой, заметила притаившуюся Оссиль. Нагнулась и, протянув обе руки, подхватила дочь, подняла её странно обмякшее тело. Глаза девочки покраснели, словно перед этим она плакала. И главное: глаза Оссиль были переполнены совсем недетским страданием. Нгойл не стала возвращаться в альятту, усадила дочь на диван под окном, сама села рядом.

-Ах, мама! - По примеру старших детей Оссиль её почти никогда не называла так. Уткнувшись в грудь Нгойл, девочка словно пыталась спрятаться. - Я не хотела...

-Что-нибудь случилось?

-Да, в Каса. Сначала там было так интересно и замечательно. Все радовались, когда увидели Арие и меня. Устроили праздник в нашу честь. Праздновали целых два кольца, и потом мы ездили в святилища. Я подружилась с детьми дяди Ларка. И даже научилась ездить на сура. А потом, ночью, на нас напали лунку. Арие велел мне остаться с женщинами. Сначала... я даже не испугалась. Словно всё происходило не взаправду... И убивали не по-настоящему. Горящие стрелы летели из темноты, словно диа-развлечение в Системной Сети. Кругом все погибают, а потом снова радуются и смеются.

И когда меня схватили, я совсем не испугалась, Думала, что нас защитят, ничего плохого произойти не может. Я даже не поняла, что мне угрожают, хотя видела длинный нож в руке лунку. Но Арие не воспользовался карточкой. Вернее, она не сработала, хотя так не бывает. Я до сих пор не понимаю, почему не появился плоттер.

Я увидела, как убивают, мама. В Каса. Страшные лунку убили... очень много людей. Деревянные дома горели, и все кричали и бежали к реке. Один мужчина лунку схватил меня за волосы. Он сделал мне очень больно, мама. У лунку сражаются и женщины. Только они злые и страшные, и глупые. Арие говорил с одной из них - я слышала, как эта лунку смеялась. Я ещё подумала, что они подружились. А она взяла и убила брата Арие, дядю Ликаса. Ударила длинным ножом в живот. Ту злую лунку убил другой брат Арие, Базра. А дядя Ларк увёз меня прочь. Потом Арие исчез, и я боялась, что лунку убили отца, как убили других каса.

Через десять колец воины гирла привезли Арие обратно. Даже больше, чем десять, я сбилась со счёта. И никаких ран у отца не было. Круг Неотступный, у него было такое весёлое лицо. Он смеялся и несколько колец никого не узнавал, даже меня. А когда очнулся, я надеялась, что всё страшное закончилось, но теперь... снова никак не могу забыть. Мне всё снится, снова и снова. Сегодня Арие не зашёл в спальню, и его рабат был пустой. - Нгойл держала девочку за плечи, с силой прижимая к себе. Арие рассказывал ей о нападении лунку, но о том, что сам находился в плену, даже не упомянул. - Знаешь, мама, Арие не помнит о том, как был пленником лунку. И дядя Ларк сказал, что не надо ему напоминать. Лучше всё рассказать тебе. А я никак не могла, ты всё время была занята. Но сегодня мне снова приснилось... И вот... я пришла ночью, и ждала, ждала... - Нгойл покосилась на небо за окном. Скоро должна появиться Бассет. - И ещё... воины гирла вовсе не освобождали Арие. Они рассказали, что лунку сами его оставили. Одного.

Уткнувшись лицом в грудь матери, девочка вспоминала новые и новые страшные подробности, но не плакала. Только дрожала всё сильнее, и не могла с этим справиться.

Рассказ Оссиль кое-что объяснял, но больше добавлял вопросов. Единственный вывод, который Нгойл смогла сделать: это подстроено не лунку, пусть и проделано их руками. Дикари не смогли бы нарушить сигма-сигнал. Да и какое им дело до её мужа? За всем, что увидели глаза девочки, пряталась зловещая и очень могущественная сила. И даже не слишком старательно пряталась. Это было предупреждение лично Нгойл Оус. Напоминание о том, что она не сможет защитить даже Арие. Как не смогла защитить Ольтер.

Раздался долгожданный сигнал о прибытии плоттера. Нгойл с силой сжала дочь за плечи.

-Возвращайся сейчас к себе, Оссиль, и обязательно ложись спать. Мы обязательно разберёмся с этим преступлением вместе с тобой. Очень хорошо, что ты всё рассказала. Значит, у меня смелая дочь, если сумела выдержать подобное испытание. Только запомни, никто не должен вообразить, что сумел запугать тебя. Ты гутис, и поэтому никогда не должна бояться.

-Да, мама.

Малахитовые глаза девочки смотрели доверчиво, она не сомневалась, что всемогущая мама способна исправить любое зло. Голос Нгойл дрогнул, прежде чем она продолжила:

-Круг поворачивается. События наступают и снова уходят в прошлое, а он движется вперёд. Но я стою в Круге и знаю, что никогда не отступлю.

Это не было обещанием совершить чудо. Скорее требование к дочери всегда поступать так как должно.


Бассет слишком привыкла к масштабам Станции. В Доме, даже таком огромном, как Дом Нгойл Оус, ей явно не хватало этих гигантских размеров. Она шла по коридору широким решительным шагом, размахивала рукой, задевая на ходу выступы стен, лицо оставалось непроницаемым.

-Кама не дала согласия на операцию, Нгойл. Сказала, что это только твоё решение. Но если исход операции окажется неудачен - она поддержит обвинение в Круге против Службы Защиты.

Нгойл прослушала предупреждение, не стала комментировать позицию Камы Рэм. Не спросила вообще ничего, хотя очень хотелось именно сейчас ещё раз услышать мнение самой Бассет. Обещание успеха. Но истинная гутис не должна пытаться переложить ответственность на других. Нгойл Оус всегда сама принимала решения, и на этот раз тоже.

-Кстати, - Бассет, наконец, привычно ухмыльнулась. - Я таки решила не возвращать тебе зеленоглазого оло, присланного со схемой. Зачем зря пропадать такому сокровищу? Для Ламмы ты найдёшь что-нибудь другое. Ты ведь не возражаешь? Я оплачу все расходы.

Нгойл щёлкнула подругу по руке:

-Боюсь, я просто украла его в Судз. И Оркас, если отыщут у тебя, поднимут скандал. Хотя... пусть поищут.

-Найдут? - Бассет беззвучно засмеялась, затем лицо снова замкнулось, помрачнело, в светлых глазах не осталось и следа веселья. - Может, всё-таки предупредишь мужа, что его ждёт.

-Перестань, сара. Всё решено.

Нгойл вовсе не чувствовала такую уверенность, как говорила. Как вообще возможно это решить? Просто знать, что дабан может никогда не проснуться. Но перекладывать на Ольтера даже долю от тяжести решения гутис не собиралась. Ему бы выдержать собственную ношу.

Второй муж уже был подготовлен к операции, находился почти в бессознательном состоянии. Наставник помог отвезти подопечного наверх, в предназначенную для операции комнату, расположенную прямо над альяттой, вышел, хотел сесть у дверей, но Нгойл прогнала его, затем вернулась к Бассет.

-Я не помешаю?

-Не очень. Можешь даже понадобиться. Конечно, если выдержишь.

Склонившись над неестественно побелевшим лицом своего мужа, Нгойл ничего не ответила. Бассет уже почти всё проверила, настроила копирующие листы, снова привычно придирчиво рассмотрела натянутое до предела тело мужчины.

-Неужели у него пять взрослых детей? Может, достаточно?

-Не отвлекайся, сара.

Но Бассет и не отвлекалась. Говорила только для себя, создавая некий фон, помогавший настроиться и снять лишнее напряжение. Она уже и не слушала ответов Нгойл. Та поняла и тихонечко отодвинулась в сторону. Бассет была признанным специалистом. Безумно талантливой. Завистники иногда сквозь зубы называли её просто безумной. Волшебные руки спасали, творя чудеса. Её почитатели иногда вместо "Во имя Высокого Круга" произносили "Во имя Высокой Бассет". Нгойл оставалось лишь молиться безумному гению подруги, и не она первая так молилась.

Прежде всего с мужчины дабан была удалена вся кожа - в действительности, а не виртуально, в сфере. Нгойл отодвинулась к окну. Наверное, она смогла бы выдержать и глядеть, но для этого требовалось слишком много сил.

Операция закончилась быстро, даже стремительно, длительного вмешательства на подобном уровне человеческий организм просто бы не выдержал.

-Всё, - произнесла Бассет, замерев, перед тем как отступить назад. Сложила в суеверном жесте руки, замыкая Круг, чтобы отвратить любое зло. Нгойл напряглась, пытаясь предугадать исход по тону её голоса, коснулась спины подруги. - Похоже, я совершила своё чудо. Но, думаю, тебе ещё рано радоваться.

-Ему будет плохо... потом?

-Да уж. Гораздо хуже, чем в ахваг. Там творится лишь имитация боли... - Она запнулась, но Нгойл знала, что сейчас эта гутис вспомнила о своём. - И всё находится под контролем. Здесь же болевой шок ещё впереди. Он может пойти вразнос и даже оказаться запредельным... Я же не решилась подавлять болевые центры, вообще не смею больше вмешиваться. Теперь... этому мужчине надо выдержать.

Бассет не пугала, просто серьёзно объясняла, что без надёжной гарантированной опёки после подобной операции выжить невозможно. Поэтому она поместила заново воссозданное, очищенное от инородных вкраплений тело дабан в защитный кокон, пояснила, что он самостоятельно будет заботиться о жизнедеятельности организма, вводить нужные элементы, питать тело, массажировать, вентилировать и обогревать; и другого ухода Ольтеру пока не требуется.

Сбросив рабочий костюм в утилизатор, Бассет отошла к окну, посмотрела на взволнованное море зелени, залитое светом заходящей Пасианы. С высоты было видно, как парк постепенно переходит в настоящий лес. За холмистый горизонт уходило сплошное море растительности, на котором выделялись могучие хвойные великаны в окружении колышущихся на ветру зарослей из различных пород деревьев, окрашенных в светло - зеленые, коричневые, неожиданно-пурпурные и ярко-жёлтые краски. Гутис слегка пожала плечами - она точно знала, что эти лесные угодья сохраняется исключительно ради Первого мужа Нгойл из Каса. Нгойл однажды призналась, что Арие считает лучшей наградой, когда ему позволяют подолгу там пропадать, охотиться и ловить рыбу. И она тоже охотилась с мужем. Вся беда том, что он рождён вне Круга. Даже с мужчинами, рождёнными в Круге, всегда много хлопот. Бассет вполне удовлетворяли ничего не требующие обычные оло. В крайнем случае, сгодится со всем согласный, воспитанный юэль.

Лично её никто бы не смог заманить в подобное место, где на земле сырость и колючая трава, и всюду ползают, прыгают, копошатся, и, даже, кусаются всякие мерзкие насекомые и пресмыкающиеся. А тем более переживать ради капризов мужчины. Бассет даже передёрнулась.

-Ну, больше никого не требуется срочно прооперировать. А нет, так я собираюсь прямо сейчас вернуться на Станцию. Кама считает, что моё присутствие на самой Гутис нежелательно.

-Тебе же надо отдохнуть.

-На Станции и отдохну. Только там мой настоящий Дом. И, кстати, с твоим приятным зеленоглазым сюрпризом. Что ещё? Думаю, Круга три мужчине дабан стоит воздержаться от попыток стать отцом. Ничего подобного он не перенесёт. А сейчас... спокойствие и забота. Ну, охрана из оло-ригов не помешают, с него ведь надо не спускать глаз. А тебя, сара, Начальница Станции тоже с нетерпением ждёт.

-Я сама буду говорить с Камой.

-Слава Кругу, это уже не мой дело.

Убедившись, что Ольтеру, по крайней мере, сейчас удобно, Нгойл отправилась провожать Бассет к плоттеру. Возвращаясь, остановилась около одоса Герра, открыла двери.

О мальчике все забыли, даже не принесли обед, хотя сегодня голод беспокоил сына Ольтера меньше всего остального. Герр вышел из спальни, остановился, соединив ладони, склонился под взглядом властных, безжалостных, как он полагал, ярко-синих глаз. Он старательно готовился к приходу матери, хотя к этому испытанию подготовиться было невозможно.

Некоторое время Нгойл молчала, потом как-то без сил опустилась на край скамьи, посмотрела на сына, словно моля о помощи:

-Он может уйти из Круга, Герр. Покинуть Круг... совсем.

-Кто? - Сын Ольтера думал о другом, поэтому даже не понял смысла услышанного. Тем более не узнал голоса матери.

-Он даже не может дышать.

Никогда ещё Герр не слышал такой откровенной боли и отчаянья в голосе этой гутис, непостижимой и далёкой для него, как высокая звезда на небе. В инстинктивном порыве защитить шагнул вперёд. Навстречу ему в мрачной глубине сапфировых зрачков разгорался тёмный яростный огонь:

-До чего ты похож на него, мальчик. - Нгойл встала, положила руку на плечо юноши. Короткое мгновение слабости прошло. - Во имя Круга, ничего плохого больше случиться не может. Идём со мною, Герр.

Она привела сына в большую шестигранную комнату с хрустально-прозрачными окнами во все стены, от пола до потолка. Правда, сейчас панорамные грани были затенены, и помещение подсвечивалось ровным спокойным светом, исходящим от стен. В центре, словно подвешенный на дугах, находился Ольтер, заключённый в прозрачно-янтарный с розовыми прожилками кокон. В первое мгновение тело отца показалось юноше неживым и одновременно слишком юным, кожа казалась слишком нежной как у новорожденного. От неожиданности Герр обмер.

-Он только что был прооперирован, Герр. Весь вывернут наизнанку и сшит заново. Я даже не представляла, что такое возможно сотворить с человеком. Сейчас Ольтер борется за жизнь.

Испуганный, сын отпрянул назад:

-Но почему?! Мама, Круг запрещает вмешиваться в природу людей.

-Разве война не нарушает природу людей?

-Нарушает, но...

-Поэтому Закон Круга позволяет исправлять то, что нарушается войнами.

-Но...

-Я объяснила тебе достаточно, мой старший сын. Остальное ты способен понять остальное сам. Помолись Милостивому Кругу, чтобы всё закончилось хорошо. Круг не может не принять молитву сына.

-Нет. Я осквернил Чистоту Круга. Нет, Нгойл. Я отверженный, я знаю это.

-Мой мальчик. - Нгойл незаметно приблизилась сзади, подсунула свои руки под его, прижалась щекой к сильной спине. - Ты будущий мужчина гутис, и твоя гордость - это исполнение долга перед Кругом. - Нгойл мягко отстранилась, подошла ближе к ограждению кокона. - Но до чего же он красив твой отец.

Юноша разглядел во взгляде матери ту же страсть, что была и в глазах Ольтера, когда отец смотрел на жену, думая, что его не видят. Впервые Герр осознал, что эта гордая недоступная гутис способна страдать из-за мужчины. Опустив ресницы, он тихо спросил:

-Что ещё я могу сделать, Нгойл?

-Побудь немного рядом со мной... и с Ольтером.

Когда через некоторое время они вышли, Нгойл полностью взяла себя в руки, выглядела спокойной и ничем не встревоженной. Как обычно.

Герр шёл на полшага позади и молчал. Теперь, когда отец оказался на грани жизни и смерти, его проступок выглядел особенно отвратительно; юноша понимал это всем сердцем. Но ещё хуже было просто молчать, словно никакой вины не существовало. Собравшись с духом, он впервые задал вопрос:

-Нгойл, дадалао рассказал обо мне и Палии??

-Дадалао? Я и не знала, что ты тоже так называешь Арие. Обычно так начинают говорить совсем маленькие дети... А ведь ты познакомился с моим Первым мужем уже достаточно взрослым. - Герр невольно смутился. Так говорили все, даже Ламма. Ведь мужчина каса столько времени заменял им родного отца. - Конечно, Арие ничего не скрыл. И вначале я собиралась срочно найти для тебя новый Дом. Но... вспомнила твой Брачный Договор с Оссиль. Она имеет право принять участие в определении твоей судьбы.

Герр едва не споткнулся:

-Но разве... Оссиль обязательно знать всё? Она ещё совсем... невинна.

-Ты подумал об этом только сейчас? - жёстко оборвала его протест Нгойл. - Слишком поздно, Герр. Тебе придётся рассказать Оссиль всё. - Голос Нгойл сделался привычно твёрдым. - Моя дочь сумеет принять правильное решение. И это будет последним испытанием в моём Доме. Потом будешь признаваться только перед женой.

-Да, Нгойл. - Возразить было нечего. Брачный Договор давал девочке права настоящей гутис. - Я всё расскажу твоей дочери.


Оссиль нашлась в учебной комнате, что было на неё не очень похоже. Она сидела коленями на стуле, над огромным столом светились сразу четыре экрана. Занятия закончились давно, но на высоком лбу юной гутис ещё сохранилась маленькая морщинка от так и не решённой сегодня трудной задачи. Заметив брата, девочка привычно улыбнулась ему, и морщинка бесследно пропала. Оссиль отодвинула в сторону какие-то инструменты, сама пересела на край стола, одёрнула пышную ещё полудетскую юбку с воланами. Следов утренних переживаний на лице дочери Арие не осталось, во всяком случае, Герр их не заметил.

-Я заходила к тебе, но одос почему-то был закрыт. Я даже сначала испугалась, подумала, что-то случилось.

-Случилось, Оссиль. - Герр не садился и даже не подходил близко, продолжал стоять между столом и дверью в напряжённой позе, руки почтительно сложены перед грудью. Юноша даже удивлённо посмотрел на свои руки, опустил их. - Мой отец сейчас находится в медицинском коконе. Я вместе с Нгойл только что видел его.

-О! Но... разве Уважаемый Ольтер снова болен? Я думала, с ним всё в порядке. Вчера он играл с нами в саду.

-Я тоже ничего не знал, Оссиль. - Гутис обожают всякие тайны. Герр по привычке скривил губы, правда, от замечания удержался. - Ольтер только что перенёс очень сложную операцию. Нгойл не рассказывала мне никаких подробностей, но даже она напугана.

-Тогда ты обязан молиться, - строго произнесла девочка. Зелёные зрачки потемнели, как морская вода в сумерках. Тревожащая душу зелень, казалось, заполнила собой всю поверхность удлинённых к вискам глаз.

Сидя на высоком столе, Оссиль могла смотреть на юношу в упор. Герр облизал пересохшие губы, хотел сглотнуть, но в горле сделалось совсем сухо. Он неловко переступил с ноги на ногу:

-Конечно, я буду молиться. Но кто я такой, чтобы Круг услышал мои молитвы. И... я пришёл сказать, что Нгойл хочет посоветовать тебе отказаться от Брачного договора.

Герр ждал, что девочка спросит: "Почему?" Но Оссиль ничего не спросила, упрямо нахмурилась.

-И что тогда будет с тобой, Ге?

-Разве не найдётся гутис, - он запнулся, - которая пожелает выбрать меня своим мужем?

Оссиль подалась вперёд:

-Да, я понимаю. Ты уже готов стоять в Тёмном Круге.

-Ты дашь согласие, Оссиль? - поспешно переспросил Герр. Сердце забилось так сильно, словно он прямо сейчас готовился прыгнуть через пропасть.

-Нет, - Герр не поверил, решил, что ослышался.

-Но ты должна. Ты не знаешь...

-Чего я не знаю, Герр? - девочка поправила концы волос на плече, легко соскочила на пол.

-Я... совершил плохой, очень плохой поступок.

-Герр, - голос девочки прозвучал неожиданно строго. Сын Ольтера не любил, когда голос Оссиль становился таким. - Тебе ещё рано вставать в Круг.

-Но я могу.

Брови Оссиль приподнялись, как у взрослой гутис:

-Боишься, что откажусь от тебя, когда буду делать выбор? - Герр в отчаянии молча кусал губы. Сестра подошла вплотную, протянула руку. - Но я не хочу от тебя отказываться, Герр, даже если Нгойл так говорит. Но ведь она сказала не так. В чём она обвиняет тебя?

-Хорошо, я расскажу тебе.

Оссиль приподнялась на цыпочки, попыталась закрыть ему рот ладонью.

-Нет. Не хочу слышать. Я вижу, как тебе трудно говорить.

-Но... - Юноша не выдержал. - Это неправильно. Ты должна решить... - Теперь сестра закрывала руками собственные уши. Тогда Герр взял её руки своими, развёл в стороны. Впервые по-настоящему ощутил, что значит физическое превосходство. - Ты ещё ребёнок, и тебе нужны игрушки. Но я не игрушка, дочь Арие.

Оссиль сердито отбросила его руки прочь, приказала сердито:

-Тогда расскажи мне всё. Чтобы я могла принять решение, как тебя наказать.

Угроза сестры подействовали на Герра как удар плети. Он окаменел, затем всё-таки начал говорить, стыдясь каждого слова. Произнеся несколько неуклюжих фраз, замолчал.

-Ты прав, Герр. Я ещё не взрослая гутис и не могу тебя понять. Мне нужен совет.

Оставив растерявшегося брата одного, Оссиль буквально выбежала из учебной комнаты, едва не столкнувшись на лестнице с Изоаль. Малышка проводила старшую сестру не слишком добрым взглядом. Она всегда подозревала, что Оссиль обижает Герра, и, кроме того, завидовала, что не ей предстоит сделать мужем самого доброго и красивого брата. Изоаль отчаянно ревновала. На этот раз Оссиль не стала церемониться, отпихнув в сторону сующуюся всюду малявку, побежала по лестнице.


Нгойл вопросительно взглянула на дочь, раскрасневшуюся от стремительного бега по коридорам и лестницам. Ещё бы её не огорчил разговор с Герром. Если только он смог признаться.

Оссиль начала упрекать её прямо с порога:

-Герр мне столько сейчас наговорил. Почему ты ничего не сказала об Ольтере? Разве это правильно? Разве я не переживаю за него также как за Арие?

Нгойл даже не ожидала такого обвинения - у неё самой был только один отец. Подумав несколько секунд, кивнула, соглашаясь с упрёком:

-Сейчас дабан зависит только от милости Круга. Я бы сама встала ради него в Тёмный Круг, если бы это могло помочь. Оссиль, мы обязательно поговорим об Ольтере, но потом. Когда он хоть немного оправится. Но мне приятно, что ты уже настолько взрослая, что можешь переживать за моего Второго мужа.

-Ну, хорошо... - Оссиль постаралась не показывать, насколько ей польстила такая серьёзная похвала. Подчиняясь неожиданному порыву девочка обняла мать за шею, заглянула в любимые глаза совсем близко:

-Во имя Круга, мама, как я люблю тебя.

-Кажется, я тоже очень люблю тебя, Иль. - Нгойл говорила строго, но глаза улыбались. - Надеюсь, всё закончится хорошо...

-Ма... Арие остался в рабат из-за того, что я рассказала тебе утром? Я права? - Нгойл молча кивнула. - Но Арие не болен, ма? У него нет того же, что у Ольтера?

-Круг Неодолимый, а что у Ольтера?

Девочка захлопала ресницами:

-Я всё знаю, ма. Слышала, как Арие говорил с Ламмой.

-Подслушивала?

-Нет! Они меня не заметили, я же не виновата. Я сидела... наверху, над головами, пряталась от Изоаль. Но я никому ничего не рассказывала, даже Герру. Я же понимаю... что это сделали Оркас.

Нгойл снова успокаивающе обняла дочь за плечи:

-Арие здоров, только... будет занят некоторое время. Предупреди, чтобы все дети собрались вместе, я приду к вам сейчас... раз Арие занят. - Она внимательно посмотрела на Оссиль? - Ну, а что ещё тебе сказал Герр?

Дочь Арие наконец решилась и спросила прямо:

-Герр не достоин стать мужчиной гутис?

-Кто так сказал?

-Герр. Даже повторил несколько раз. И поэтому я не буду разрывать Брачный Договор. Именно сейчас не буду.

Нгойл долго смотрела на свою девочку, впервые столкнувшуюся с тяжестью собственного решения.

-Ты права, вы не скованы единой цепью. У тебя собственная дорога и долг перед Кругом. Который может увести далеко от Гутис, как это происходит со мной. А Герр может быть счастливым и в другом Доме.

-Нгойл... я спрашиваю не о будущем. Я спрашиваю о том, что случилось с моим братом. Он нарушил Чистоту Круга? Он испорчен?

-Раньше, до Каса, я бы решила, что ты не поймёшь. Но теперь... тебе уже пора знать, что право на ошибку имеет каждый, даже мужчина. Конечно, не каждый в силах её исправить. Герр не ребёнок, но совсем и не взрослый. Он не нарушил Чистоту Круга, хотя... вполне мог. Это, скорее, заслуга его оло. И то, что Герру пришлось сознаваться перед тобой - само по себе тяжелейшее наказание. Что ты решаешь, Оссиль7

-Но ты не требуешь, чтобы я отказалась от него?

-Не требую. Только дай Герру возможность выбрать самому, даже если это будет не самый правильный выбор. Помни, что прежде всего, он твой брат.

-Хорошо, Нгойл, я позволю брату сделать выбор. Но не сейчас. Не хочу, чтобы Герру показалось, будто он изгнан из Дома в наказание. Разве ты сама не говорила, что ему не стоит спешить становиться мужчиной?

-О, моя маленькая мудрая Оссиль. - Нгойл даже прищёлкнула пальцами и мгновенно поймала себя на этом привычном жесте. От него следовало отказаться: представителю Активной разведки не полагалось иметь особых привычек и маленьких слабостей. - Если только твой братец с упрямой кровью дабан выдержит и не натворит ещё чего-нибудь непозволительного. Ведь ты балуешь Герра. Ни разу даже не пригрозила пальцем.

-Я распоряжусь, чтобы сегодня его оставили без ужина, - сразу согласилась девочка, пока мать не передумала.

Синие глаза Нгойл мстительно, с наигранным злорадством, сверкнули:

-Вот-вот, и пусть не надеется на этот раз быстренько вымолить прощение.

Девочка с облегчением перевела дыхание. Она чувствовала, что Нгойл действительно не сердиться.

-Нгойл, а что делать с Палием?

-Хочешь оставить без ужина и оло?

-Я имела в виду... Палий может продолжать общаться с Герром?

На губах Нгойл против воли заиграла снисходительная усмешка.

-Оссиль, он только оло и никак не отвечает перед Кругом. Он исполнил то, что приказал дос. Варесс, наверное, уже выпорол его, хотя у оло... в таком случае нет выбора. Если бы оло посмел ослушаться доса, его наказали бы точно также. Но этот Палий на редкость сообразителен. Уверена, в следующий раз он сумеет отговорить от глупостей своего... не самого умного доса.

Оссиль, обрадованная улыбкой матери и благополучным завершением всех неприятностей (или тем, что она сочла благополучным), хотела убежать. Нгойл удержала её. Нежно поцеловала.

-У меня совсем взрослая дочь.


Герр ждал сестру, но, обернувшись на звук открывающейся двери, увидел того, кого менее всего думал здесь встретить - Третьего мужа Нгойл. На этот раз он первым почтительно склонился перед мужчиной, уже стоящим в Тёмном Круге. Выпрямившись, посмотрел даже с некоторым любопытством, отыскивая следы каких-нибудь явных изменений в облике. Окая выглядел великолепно. Герр всегда завидовал золотым волосам и светлой, почти белой коже - у него самого кожа была лишь немного светлее, чем у отца, и то благодаря действию отбеливающих кремов, которые тайком приносил Палий.

Нувель с некоторой заминкой ответил на приветствие, затем с любопытством оглядел большой зал для занятий, ещё не погашенные окончательно сферы учебных экранов. Неуверенно улыбнулся:

-Очень милая маленькая девочка с удивительными волосами, как сиянье луны Первого брата... Странное название для луны, ты не находишь? Она сказала, что ты здесь.

-Ну вот, ты познакомился с Изоаль. Она меня везде отыщет.

-Изоаль, это ведь сестра Оссиль? Изумительный цвет волос.

Герр пожал плечами, эта тема его сейчас не интересовала. Нувель не удержался, заглянул в сферу.

-Сегодня в саясе вовсе никого не было, я один. Наставник только и сказал, что Уважаемая Нгойл встревожена. - Поскольку Герр молчал, окая продолжил. - Обед готовился под присмотром варесса, и меня уже предупредил, что обед - это теперь моя обязанность. А я совсем не умею готовить.

Не поднимал взгляда от своих сложенных ладоней, Герр произнёс:

- Я с радостью помогу тебе с обедом. Это не так просто, но и не слишком сложно. Варесс боится ответственности. - Он тут же прикусил язык. Вряд ли у него есть право давать такое обещание.

-Извини за вопрос, Герр, но я кое-что слышал сегодня от своего нового Наставника об Уважаемом Ольтере... Он болен?

-Мне тоже известно далеко не всё. Ольтеру сегодня сделали хирургическую операцию, и Нгойл опасается последствий. - Герр не договорил, сморщился. Он суеверно опасался сказать об отце что-нибудь лишнее. Нувель чувствовал это и не стал уточнять.

-Нгойл строга к тебе?

-Нгойл? Почему ты так решил?

-А Оссиль, твоя будущая жена?

Не отвечая, Герр спросил сам:

-Почему ты спрашиваешь?

-Недавно я встретился с Оссиль. У неё было сердитое лицо, и она не ответила на моё приветствие.

Герр зябко поёжился:

-Давай не будем сегодня говорить о сестре? Расскажи лучше о себе. Ведь у тебя новый Наставник, Уважаемый Кабери. Он понравился тебе?

Нувель неопределённо пожал плечами:

-Он совсем не такой, как Наставник Эдам... Гораздо старше и даже немного похож... на Уважаемую Нгойл. Интересно, у него есть собственная семья?

Глаза Герра сделались круглыми, даже рот приоткрылся:

-О чём ты говоришь, Нуве? Ты - его семья.

С трудом подбирая, слова окая переспросил, и Герр подтвердил его невероятную догадку.

-А я удивлялся прежнему Наставнику?

-Он... говорил что-нибудь неправильное?

-Нет. Что ты. Зато бил эр-хлыстом. Хотя я и пытался скрывать ото всех?

-Откуда же Нгойл узнала?

-Просто заметила следы на теле.

Герр поневоле заинтересовался, даже глаза заблестели:

-А для чего ты поворачивался к ней спиной?

Теперь пришла очередь удивляться окая:

-Я всё-таки был в альятте.

-Да, конечно. - Герр непонятно взглянул на него, отвёл чёрные глаза в сторону.

-Знаешь, для чего я тебя искал... Наставник Кабери назначил мне много новых занятий. Только предупредил, что для танцев требуется партнёр. Мы могли бы заниматься вместе. Ты всегда говорил, что любишь танцевать.

Услышав предложение, Герр не удержался от оценивающего взгляда. Под костюмом Нувель скрывалось гибкое тело, движения всегда выглядели лёгкими и точными. Сын Ольтера ещё раз отвёл взгляд, на этот раз со вздохом сожаления. Он даже не был уверен, что завтра ещё останется в этом Доме, хотя ничего не было решено окончательно:

-Вряд ли нам позволят заниматься вместе.

-Но Уважаемый Наставник Кабери мне уже разрешил.

-Ну, ладно, я спрошу Оссиль.

-И Оссиль может дать такое... позволение?

-Надеюсь.

-Но... она совсем ребёнок.

Герр, не споря, чуть смущённо улыбнулся. Окая тоже улыбнулся.

-А тому, как вести себя в альятте, тоже будет учить она? - Раньше Нувель не задавал подобных вопросов:

-Если захочет.

-И ты не должен ничего знать про альятту... заранее. Помимо Оссиль?

-Зачем ты спрашиваешь, Нувель?

-Я оказался в глупом положении. Наверное, Нгойл уверена, что мне-то как раз известно всё, но раньше я не интересовался... этим. Слишком сильно смущался, и... не успел. Наставник Эдам вовсе ничего не объяснял, Наставник Кабери говорит кое-что, но совсем не то. В этом Доме полно людей, только объяснять никто не согласен.

Герр растерялся:

-А зачем?

-Разве я не должен понравиться Нгойл? Не хочу... быть ненужным предметом мебели.

Сын Ольтера ахнул. Почувствовал, как запылало лицо. Ему, после всего случившегося, такой разговор казался почти преступлением.

-Ты ищешь неприятностей на свою голову, окая. Если станет известно, чем ты интересуешься, снова будешь наказан. Мужчине разрешено спрашивать только жену, стоя в Круге.

-Но Нгойл не собирается ничего говорить, ей сейчас не до меня, я уже догадался. Арие заявил прямо, что я предназначен остаться никем.

Поверить, что Нувель говорит всерьёз, сын Ольтера просто не мог. И, в любом случае, даже если бы захотел, то помочь не мог. Что он знает про альятту? Не рассказывать же Третьему мужу про глупейший опыт с Палием.

Неожиданно из коридора донёсся звонкий девичий смех. Переглянувшись с Нувель, Герр выглянул за дверь. Стоя над Изоаль и упёршись руками в пояс, Оссиль едва не всхлипывала, захлебываясь от приступов хохота. С трудом выговорила:

-Эта малявка собирается поставить тебя в Круг, если я откажусь от тебя... О, Герр!

-Ну и... - Изоаль упрямо перевела взгляд с сестры на брата. Невольно улыбаясь, Герр с недоумением посмотрел на Изоаль, затем негромко засмеялся сам и, подхватив младшую девочку на руки, подбросил её высоко в воздух.


* * *


Хозяином Дома Третьего мужа никто не назвал, хотя ни Арие, ни Ольтер не покидали своих рабат. К обеду в саяс выходили только Герр и его младший брат, смешливый и проказливый Огни. Все остальные члены семьи, в том числе и сама Нгойл, словно исчезли. Наставник Кабери отвечал на вопросы уклончиво, словно не понимал растерянности воспитанника. Герр тоже начал избегать прямых ответов, отговариваясь, что отец и дадалао обязательно появятся, а про Нгойл он и сам ничего не знает. Правда, он, никого не спрашивая, взял на себя заботу обо всех младших сёстрах и братьях.

Нувель постепенно привык, что в Доме Нгойл ничего особенного не происходит. Новость о назначении большого приёма - Кольца Встреч, буквально потрясла окая. Почему-то он заранее вообразил, что Дома гутис полностью закрыты, и никаких гостей в них не бывает вовсе.

Кабери даже развеселился, когда воспитанник высказал такую мысль.

-Совсем наоборот. Хотя ты и прав, Нгойл проводит в Гутис слишком мало времени.

Больше всего Нувель переживал по поводу угощения - искусству приготовления изысканных сладостей невозможно было научиться так быстро. Кабери успокоил его, предупредив, что этим займётся сам Уважаемый Арие.

-Всем будет любопытно взглянуть на тебя, Нувель Твоя главная обязанность - понравиться гостям, - заявил Наставник, и окая сообразил, что его серьёзно предупреждают. От нехороших предчувствий, которые почему-то всегда сбывались, у принца разболелся живот.

Одеваться и причёсываться пришлось начинать с утра, а он ещё считал наряды мужчин гутис слишком простыми. Оло уложили золотые волосы доса в сложную причёску из нескольких кос, переплетённых между собой, украсили высокое сооружение живыми цветами. Наставник сам помогал вплетать в волосы тонкие шёлковые шнуры; их концы то скреплялись узлами, то свободно свисали почти до колен, падая вниз лёгким дождём и рассыпаясь по жёлтым и белым юбкам, которые развевались при малейшем движении.

Наставник строго-настрого предупредил воспитанника, чтобы тот ни в коем случае, даже случайно, не прикоснулся к кому-либо из гостей - лучше пусть сразу отрежет себе руку. Конечно, если не будет особого повеления самой Нгойл. Нувель старательно улыбался, разглядывая свои странные отражения в мерцающих сферах больших зеркал. Отражения не улыбались в ответ.

Ближе к вечеру, поддерживая прохладный и совершенно невесомый ворох одежд (в сто раз легче, чем анар-табас) обеими руками, он спустился по парадной лестнице и сразу же увидел старших мужей, стоящих перед распахнутыми настежь дверьми парадного зала - виац-рит.

Арие и Ольтер выглядели ослепительно.

Волосы Первого мужа, причудливо поднятые наверх, удерживал зависший в воздухе тонкий обруч из полупрозрачного камня, похожего на зеленоватый холодный лёд, такая же ледяная диадема украшала лоб, длинные серьги свисали почти до обнажённых золотисто-бронзовых плеч, переливаясь всеми оттенками янтарно-зелёного огня. Платье мужчины каса было совершенно прозрачным, но недостаток ткани заменял водопад драгоценностей, закрывавших тело от груди до колен. В первое мгновение у принца из Ари-Ити приоткрылся рот. Арал - камень из звёздных слёз, как его называли повсюду, ценился безумно дорого даже необработанный. Чтобы огранить один кристалл, было необходимо потратить несколько других аралов и безграничное количество терпения и времени. Разумной цены такого для наряда просто не существовало. На фоне из аралов традиционное ожерелье выглядело лишь скромным дополнением. По словам Наставника цена украшений на мужчине гутис свидетельствовала не столько о богатстве гутис, столько о её любви к мужу. Судя по выставленным напоказ камням, любовь Нгойл была безумием.

Однако мужчина, Стоящий в Золотом Круге, не мог затеряться даже на фоне этого аралового водопада. Платье из ослепительного огненного металла и золотой шлем на голове заранее делали Ольтера самым значительным лицом в этом Доме. Правда, вблизи дабан выглядел заметно похудевшим, словно после болезни, но горделивая царственная осанка и надменная полуулыбка на жёстких губах заставляли всех прочих ощущать себя едва ли не его подданными. Нувель скромно приблизился со стороны Арие, приветствовал обоих старших мужей. Ольтер ничего не ответил, взглянул молча пронзительно-жгучими глазами. Арие оказался более любезен, но окая почувствовал: на этот раз каса сам не слишком-то уверен.

Прибывающие гости, уделив внимание мужчине из Каса, обязательно, словно в очередь, подходили к Ольтеру, и Второй муж Нгойл спокойно и приветливо разговаривал с каждым. Гости-мужчины держались немного позади своих жён, но тоже едва замечали Третьего мужа Хозяйки. Нувель поискал глазами Нгойл, каса перехватил его взгляд:

-Не беспокойся ни о чём, окая. - И тут же, противореча собственным словам, обратился к Ольтеру, пользуясь тем, что гости прошли в зал. - Как ты? Может, выйдешь ненадолго.

Дабан сжал протянутую ему руку:

-Не так уж мне плохо. И Нгойл необходимо, чтобы я находился здесь.

Арие не стал спорить, любезно заговорил с новой гостьей.

На взгляд окая все гутис были слишком высоки ростом, слишком самоуверенны, а одеты без малейшего понятия о приличиях. У него нашлись бы и другие поводы для критики, но при этом все без исключения гутис казались юными и ослепительно красивыми, как цветы в цветнике. Нувель бросило в жар, голова пошла кругом от откровенных взглядов и улыбок, от соблазнительных женских фигур, то затянутых в бесстыдно облегающие костюмы, то в столь откровенных нарядах, демонстрирующих и грудь, и живот, и ноги, что, казалось, проще было остаться раздетыми полностью. Чтобы как-то отвлечься, окая прислушался к разговору между Ольтером и новой гостьей в матово-белой униформе. Постарался угадать, кем может быть эта гутис.

-Уважаемый Второй муж Нгойл, как долго тебя не было видно в Золотом Круге. Я начала беспокоиться и даже присылала своего врача. Рада, что с тобой... всё в порядке.

Дабан улыбнулся неожиданно смущённо.

-Уважаемая Амирей, моя жена решила, что я чересчур увлёкся делами Круга и отстранился от забот Дома. Некоторое время пришлось исправляться и уделять внимание только прямым обязанностям мужа.

-Но... говорили, что Нгойл отвергла тебя.

-Во имя Милости Круга! - Ольтер тихо засмеялся, словно гостья пошутила. - Гутис говорят да, а потом говорят нет. Однажды... Уважаемая Нгойл так сказала... Но вообще-то я даже не разомкнул серебряного кольца.

Гутис в форме неожиданно взмахнула зажатым в ладони предметом, назначения которого Нувель не знал:

-Похоже, Круг даже слишком милостив к тебе. Ты истаял от пристального внимания Нгойл.

Ольтер поднёс ладонь к лицу, загоревшемуся от двусмысленного замечания:

-Спросите у Уважаемой жены, довольна ли она мной?

-Спросить Нгойл? - Амирей развеселилась. - Я дважды приглашала её в собственный Дом. А в ответ только вежливые слова благодарности. Нгойл воистину неуловима, находится сразу в пяти местах. Кажется, она впервые проводит приём... с тех пор, как ты стал её Второй мужем.

-Ошибаетесь, Уважаемая Амирей.

Смех Амирей был звонким и немного резковатым, но приятным на слух. Она снисходительным жестом коснулась щеки Ольтера, при этом подмигнула каса. Нувель невольно проводил взглядом удаляющуюся фигуру в белом костюме. И тут же расслышал новый голос, обращённый к Ольтеру:

-От всего сердца рада, что для тебя всё закончилось благополучно.

Выдерживая похожий на прикосновение, ощупывающий взгляд, дабан невольно прикусил краешек губы:

-Я благодарен вам... за помощь, Уважаемая Бояр.

Гутис приблизилась к мужчине вплотную, так что тому пришлось немного отстраниться.

-Твой брат оказался очень хорош. Но ты - это что-то непостижимое. И раньше, и особенно сейчас. Ты бы видел себя со стороны. Отдаю право стоять в Золотом Круге, чтобы... получить возможность оставить след зубов на твоей гладкой коричневой заднице. Никогда не смогу забыть и не хочу ничего забывать...

Бояр медленно провела кончиком языка по верхней губе. Даже Нувель понимал, что чувствует сейчас эта гутис, замер в растерянности от такого бесстыдства. Но Ольтер, как показалось окая, вовсе не замечал откровенного призыва в тёмных с влажной поволокой глазах, воспринял слова гутис как обычный вежливый комплимент. Поправил шарф на плече, снова скрестил руки перед грудью:

-Уважаемая Бояр, мой брат стоит ради вас в Тёмном Круге. Разве Тогаук не должен стать отцом? Или он в чём-нибудь провинился?

-Да, провинился. Тау - это не ты.

-Я не могу просить...

-Но ты будешь просить меня? - перебила Бояр, явно желая услышать от него просьбу. Ольтер снова слегка отклонился назад, чтобы сохранить расстояние между собой и гутис. Неожиданно резким движением Бояр выставила вперёд ладонь. - Тебе прекрасно известно, что я готова исполнить любое твоё пожелание. Единственное, я бы хотела, чтобы ты, наконец, пожелал большего.

Настойчивая гутис отступила в сторону, приветствуя кого-то, уже находящегося в виац-рит, и Нувель смог разглядеть её спутника. Этот гость-мужчина ничем, кроме наряда, не отличался от самого Ольтера. Может быть, ему не хватало надменной величественности, или такое впечатление создавалось исключительно за счёт золотых одежд Второго мужа Нгойл, уложенных продуманными, строго вертикальными складками.

Не оглядываясь, Бояр направилась вперёд, а Тогаук остался с братом. После дружественного приветствий Хозяину Дома и более короткого - Третьему мужу Нгойл, он потянулся к Ольтеру, взял его за локоть:

-Что закончилось благополучно, Оле?

Старший брат по-родственному коснулся его плеча краем ладони.

-Я был нездоров... последнее время. Ничего особенного, не переживай. Вот если бы твоя Уважаемая жена забыла, наконец, обо мне. Её одержимость может свести с ума. Зато ты отлично выглядишь. Надеюсь, Бояр добра к тебе, Тау.

-Конечно, Бояр добра.

-Что-то не так?

Тогаук понизил голос, но окая не мог не услышать его ответа, даже если бы заткнул уши.

-Она заставляет меня оставаться в альятте всё дольше и дольше.

Ольтер замкнул руками Круг:

-И что в этом плохого? Когда появится ребёнок, тебе будет не до альятты.

Младший брат ослепительно улыбнулся.

Ольтер покосился на Первого мужа, прислушивающегося к разговору. Их глаза встретились. Арие сделал шаг вперёд:

-Надеюсь, с Уважаемым Ровером всё в порядке. Мы надеялись увидеть и его сегодня.

-Ровер... не захотел оставить дочь. С ним всё хорошо.

Ольтер оглянулся в сторону зала:

-Тебе пора, Тогаук. Ты слишком задержался... со мной.

Окая скромно стоял в стороне, словно происходящее никак его не касалось. Услышанные за это короткое время полунамёки, оговорки и угрозы оказались для Третьего мужа окая полной неожиданностью. Нувель даже не сразу расслышал впервые обращённые прямо к нему слова:

-Ты тоже ступай в виац-рит вместе с Уважаемым Тогауком, Нувель. Тебе придётся обойти всех гостей. Гутис интересно взглянуть на мужчину окая вблизи. Я только провожу Ольтера и помогу тебе.

Наставник уже предупреждал Нувель о порядке приёма, объяснил, в какой последовательности необходимо обходить зал, что при этом делать и говорить, но всё равно предстоящее немного пугало. Собираясь справиться со всем, чтобы от него не потребовали, Нувель принял из рук оло поднос, уставленный прозрачными бокалами со светлым фрезом.

-Фрез предназначен только для гутис, - напомнил Арие. - О мужчинах позаботятся потом.


Гутис и их нарядные спутники расположились на диванах и скамьях, расставленных по всему залу. Нувель пришлось обойти виац-рит по кругу, гостей было удивительно много. Арие шёл рядом, первым произносил слова приветствия, называя гутис по именам. Нувель лишь старательно повторял слова каса и протягивал фрез. Но это было ещё не всё. Казалось, гутис только сейчас заметили мужчину окая, и Нувель пришлось выслушать множество откровенных замечаний в собственный адрес и что-то отвечать на них. Некоторые гутис вынимали цветы из его головного убранства, при этом окая каждый раз чудом избегал непосредственных прикосновений к своему лицу и шее. Гутис шутили по этому поводу, а иногда, будто случайно, роняли цветок. И Нувель приходилось его поднимать, опускаясь на одно колено, и произносить слова извинения. Самых откровенных взглядов он старался не замечать вовсе, надеясь, что не покраснеет.

Наконец Нувель остановился перед женой, беседовавшей сразу с несколькими гостьями, склонил голову:

-Во имя Высокого Круга, Уважаемая Нгойл.

Нгойл сидела в обычной позе гутис, лодыжка одной ноги на колене другой. Рядом стоял Ольтер, небрежно облокотившись локтём о спинку кресла. Рука жены касалась его колена.

-Достопочтенная Ратая, ты видишь Нувель, моего Третьего мужа из Окауайя.

-Невероятно. Мужчина окая украшен цветами, значит, вступил в Тёмный Круг.

Незнакомый властный голос никак не мог принадлежать молодой женщине - таким тоном разговаривали высокородные дайнииси, уверенные, что окружающим дозволено лишь почтительно внимать им. Нувель сглотнул, невольно покосился в сторону говорившей. Её лицо оказалось прикрыто золотой полумаской, и почему-то у входа в виац-рит окая ничего подобного не заметил. Возможно, эта гутис пришла в самом начале, когда Нувель там не было.

-Ты добилась потрясающего успеха, Уважаемая Нгойл Нгойл Оус. Все твои дети, это надежда Гутис. Твой Дом благословен Кругом.

Нувель только сейчас обратил внимание на знаки Арие, протянул свой поднос гутис в полумаске:

-Приветствую вас в Доме моей жены, Достопочтенная Ратая. Во имя Высокого Круга, попробуйте фрез из моих рук.

Ратая помедлила:

-Фрез из рук Украшенного цветами...

Она подняла с подноса бокал и, сделав глоток, вернула на место.

-Круг дозволяет любоваться тем, кто украшен цветами. Никогда не видела мужчину из Окауайя вблизи. Ты позволишь взглянуть... на его тело, пока Уважаемый Нувель ещё не стал отцом.

Окая показалось, что на лицо Нгойл набежала тень, хотя жена продолжала улыбаться. Затем она отдала приказ.

Нувель хорошо расслышал его, но несколько мгновений не мог поверить услышанному. Вспомнил напутствие Наставника и, сам поражаясь и не веря тому, что делает, расстегнул замок пояска. Крепившиеся к поясу юбки, невесомые, словно вытканные из паутины, начали одна за одной, без счёта, ложиться на пол вокруг ног, последними упали панталоны. Разговоры в виац-рит прекратились, все повернулись в сторону окая. Ратая удовлетворенно хмыкнула:

-Жаль, что такой привлекательный мужчина не достался мне.

В виац-рит пронеслись смешки. Достопочтенная шутила, в её возрасте гутис редко беспокоились о мужчинах.

Ладонь, украшенная разноцветными кольцами (излишняя истончённость запястья всё-таки выдавала истинный возраст гутис) легла на живот мужчины окая, пальцы коснулись обнажившейся плоти. Нувель желал одного: провалиться на месте сквозь пол и землю, его бросило в жар, лицо уже давно было пунцовым. Ещё немного, он сорвался бы с места и убежал прочь.

Наблюдая за мужем, вцепившемся в последнюю юбку, Нгойл неожиданно встретила его остановившийся взгляд. Окая явно находился на той грани, за которой сразу вспыхивает бунт. Протянув руку, Нгойл силой заставила Ратая сдвинуть пальцы в сторону. Окая ощутил острый прилив возбуждения, который больше не мог контролировать. Нгойл не убрала своей руки, вызывающе приподняла плечо:

-К следующему Кольцу Встреч Нувель станет отцом. Я бы не сказала, что он необычен для Окауайя. Хотя, естественно, я отбирала для себя лучшее.

Несмотря на нерушимые Законы Круга почти никто из этих гутис не посмел бы отказать Достопочтенной, если бы той приглянулся их спутник - Скрепляющая все решения и вершащая Суд могла изгнать из Круга любую. Однако дочь Ламмы-Лаурит не собиралась отступать от завещания матери. Ратая отлично поняла ответ на предложение, которое только собиралась произнести.

Нувель с трудом справился с юбками: он поднимал их, они снова падали вниз.

-На это было приятно смотреть. Третий муж Нгойл, ты, кажется, смущён? Не может быть запретного в том, что делает с тобой жена.

На этот раз окая только дёрнулся, ухитрившись при этом кое-как сцепить пояс. Сзади приблизился Арие, потянул за локоть, удивительно незаметно и быстро повёл в сторону. Вдвоём они поднялись на галерею, зашли в нишу, отделённую от зала декоративной тонкой перегородкой. Первый муж подтолкнул Нувель к дивану, протянул заранее приготовленное сырое полотенце:

-Оботрись и быстрее приходи в себя. Нам необходимо вернуться, Ольтер не справится один.

-Но это невозможно, - сквозь зубы произнёс Нувель.

Каса насмешливо фыркнул:

-Украшенный цветами покрасовался перед заносчивыми гутис из Большого Круга. Быстрее приходи в себя, мы не можем отсутствовать слишком долго.

Нувель едва не швырнул полотенце прямо в лицо Арие. Лицо всё ещё пылало, ноздри раздувались от гнева:

-Со мной всё в порядке. И что теперь? Если уж снял одежду, могу обслужить... и остальных.

-Не болтай лишнего. - Каса сердито повысил голос. - К тебе прикоснулись с разрешения Нгойл. Ты отозвался только на прикосновение жены. Тебе не на что жаловаться.

Нувель было что ответить, но неожиданно он встретил в глазах Первого мужа нечто, удивительно знакомое... Очень похожее на отчаянье. От неожиданности окая забыл о собственной злости:

А с тобой... С вами всё в порядке, Уважаемый Арие?

-О чём ты, Нувель?

-Вас очень долго не было. А сейчас... вы совсем не такой как... в тот раз. Когда я впервые обедал в саясе.

-Тебе показалось, - резко оборвал Арие и поспешил к выходу из ниши. Нувель, расправив юбки, был вынужден следовать за ним.


После отъезда гостей три мужа Нгойл собрались в агрит, слуги приводили виац-рит в порядок самостоятельно. Ожидая появления жены, Арие и Нувель стояли у стола с остатками праздничного угощения, Ольтер сидел в глубоком кресле.

Нувель решил (дал самому себе твёрдое обещание) вести себя так, словно ничего особенного не произошло:

-Как они уверены в себе - эти гутис.

Арие и Ольтер невольно переглянулись, но ничего не ответили. Каса быстро подошёл к Второму Мужу, склонился над ним:

-Оле, может тебе лучше прилечь?

Дабан ответил сердитым взглядом, потом смягчился:

-Ты словно боишься за меня?

-Неужели так заметно? - Каса осёкся. Сначала Нувель задал ему тот странный вопрос, теперь Ольтер. А Нгойл хотела, чтобы он выглядел как обычно.

У Ольтера выразительно приподнялась бровь:

-Ты что, о себе волнуешься? Ну, что ты снова натворил, неугомонный каса?

Первый муж сумрачно усмехнулся.

-Как обычно и как всегда, ты же меня знаешь. И Нгойл снова была милостива ради дочерей. Но она сделала то, что давно должна была сделать. Назвала меня недостойным.

-Ох, нет. Нгойл не может отвергнуть тебя, аль-атар.

-Я так и сказал. - Вымученная усмешка напоминала гримасу.

Арие опустил ресницы, и Ольтер, впервые за долгое время получивший возможность откровенно поговорить с другом, побоялся расспрашивать дальше. Да и сил для такого разговора у него не осталось: дабан даже боялся взять чашку с озилом, чтобы не расплескать жидкость.

Нгойл вернулась неожиданно быстро. Гутис тоже казалась утомлённой приёмом, скользнула усталым взглядом сразу по трём мужчинам, приказала Ольтеру не вставать, но сама садиться не стала.

-Ты был безупречен, Ольтер. Я благодарна тебе. Возвращайся теперь в рабат и отдыхай.

Из-за её спины появился Наставник Ольтера. Поприветствовать присутствующих он не забыл, но взгляд не отрывался от воспитанника. Наставник подхватил дабан под руку.

-Идём. Я позабочусь о тебе.

Нувель теперь ясно видел, что Второй муж серьёзно болен. Окая не решился предложить помощь только потому, что этого не сделал Арие.

Жена прошла вперёд:

-Даже я не догадывалась, что Рождённый на Троне может быть так стеснителен. Ты ухитрился покраснеть.

Арие собирался что-то произнести, но передумал. Судорожным непроизвольным движением Нувель сцепил руки:

-Я не привык...

-Тебе и не следует привыкать, Нувель. Ты слышал - я обещала подарить тебе ребёнка к следующему Кольцу Встреч. Уверена, так и будет. Хотя, если ты обеспокоен тем, чтобы вести себя в альятте безупречно... тебе необходимо кое-что объяснить подробнее. Я знаю одного опытного баули. Мой Первый муж из Каса умеет удивительно много. Нехорошо, если такие знания пропадают. - Арие больше не попытался заговорить, только при последних словах дрогнули ресницы. - Приходите в альятту вдвоём. Уверена - Арие сможет научить тебя очень многому.

Когда Нгойл ушла, Нувель взглянул на мужчину каса вопросительно. Тот снова выглядел спокойным.

-Идём. Уже поздно, а для альятты следует переодеться. У нас остаётся совсем немного времени.


На свежесрезанных лепестках цветов, украшающих спальню, ещё не высохли капельки вечерней росы. Распахнутые настежь окна заливал багряный, ослепительно красивый закат.

Каса оставил свой драгоценный наряд в рабат, пришёл в альятту в скромном удобном платье, перетянутом мягким поясом. Волосы расчесал и убрать под обычный гребень. По его указанию окая улёгся в середину разобранной постели. Арие остался стоять рядом, предупредил:

-Я понимаю, что смущаю тебя, Нувель. Но ведь мы с тобой... аль-атар. Круг не считает неправильным, если братья по альятте находятся в спальне вместе.

Откуда-то из-за портьер выскользнул оло, молча протянул досу чашку. Нувель недоверчиво покосился на предлагаемый напиток.

-Это поможет тебе успокоиться, окая. - Арие подождал, пока окая выпьет. - А теперь можешь прикрыть глаза. Постарайся не волноваться.

-Я не хочу.

-Тебе что-то не нравится? Скажи мне, - настойчиво расспрашивал каса.

-Просто не хочу, чтобы со мной был ты.

Один их дальних углов спальни, отделённый ширмой, разрисованной синими птицами, осветился. Оттуда донёсся звук барабан. Нувель напрягся ещё сильнее, переводя взгляд с ширмы на Арие.

-Просто закрой глаза и представь, что с тобой Нгойл. - Окая упрямо промолчал. - Доверься мне, - снова зазвучал странно изменившийся, сделавшийся вкрадчивым, голос каса. - Тебе предстоит стать отцом. А ребёнок должен зачинаться от желания... Желания двоих.

-Или одного.

К нервному ритму барабана присоединилась нежная тихая флейта. Арие некоторое время прислушивался, наклонившись, коснулся рукой лодыжки окая.

-Расслабься. Немного разведи ноги. Желание... это то, из чего рождается любовь. Ты ведь слышал про любовь, окая? Любовь тоже создаётся двумя. Один... не сможет породить ничего.

-Продолжай, - хрипло отозвался окая.

Арие усмехнулся, опустился на край огромной постели, потянул ленту на груди Нувель, незаметно развязывая его платье.

-На твоём теле есть места... которые можно ласкать. Много мест. Твой рот, твоя шея, твоя грудь... Потрогай свою грудь, Нувель. Только... осторожно. Да, она чувствительна к прикосновениям и жаждет ласки. - Каса не делал попыток приблизится, только говорил. - Ты понял, продолжай. Погладь её и прислушайся к себе. Нет, не опускай руки вниз. Не пытайся себя удовлетворить. Даже не пробуй. Тебе нужно лишь подготовиться. Но не вожделей к себе.

Нувель утратил собственную волю, повернулся на бок, снова откинулся на спину. Голос каса звучал завораживающе, слова пугали запредельной откровенностью. Окая уже не понимал, сам он касается себя, или это делают длинные пальцы каса. Их дыхания оказались слишком близко. Ещё немного, и Нувель коснулся бы чужих губ. И вдруг всё закончилось, музыка оборвалась.

-Арие!- голос жены прозвучал как резкий удар эр-хлыста. - Я узнала только что. Случилось самое страшное. Ты станешь отцом.

Мужчина каса круто развернулся непрерывным змеиным движением, когда поворот исполняют сразу все мышцы, всё тело, удержался за угол постели, снова замер:

-Только не это, Нгойл.

-Ты надеялся обмануть. Ты же знал, что я не собиралась проверять монитор.

-Круг Свидетель. Ни за что. Или я, это не я.

-Ты огорчил меня. - В голосе Нгойл была одна горечь. Слова падали как камни. - Ты осквернил Чистоту Круга. Твоё преступление ляжет на твоих дочерей, и они будут названы рождёнными вне Круга. - Нгойл протянул руку и с силой дёрнула каса на себя. Арие не покачнулся, а, весь подобравшись, перелетел через угол постели, заканчивая движение, замер напротив жены. Великолепные мышцы дрожали от напряжения. Пальцы гутис сжались на его плечах. - Не хочу с этим смириться. Никогда. Необходимо уничтожить доказательство твоего преступления перед Кругом. Я бы сделала это сама, но... мне запретили в Корпусе. Ты снова отправишься в Каса. Один. Найдёшь эту отверженную, эту лунку - если только не поздно, и ребёнок ещё в ней - и уничтожишь ребёнка. Ты всё исполнишь сам, сын гирла. Только так я смогу позволить тебе... жить. И знай, никаких оправданий я не приму. Даже не стану слушать.

-Нгойл! - Арие дрогнул, в его голосе зазвенело отчаянье. - Я не знаю никаких лунку.

Окая чувствовал, что происходит нечто ужасное, хотя и не мог знать доподлинно: жена и её Первый муж говорили на незнакомом языке.

-Узнаешь. - Гутис прорычала это слово. Негромко, предупреждающе, с откровенной угрозой.

Нувель продолжал лежать неподвижно, вцепившись пальцами в ткань платья по обе стороны от себя, словно застигнутый на месте преступления. Только переводил взгляд с одного действующего лица на другого. Твёрдая, мощная, словно отлитая из золотистой бронзы, фигура Арие против не менее сильного, напряжённого изнутри как стальная пружина, и, одновременно, вызывающе женственного, изящного тела Нгойл. Катор Исият. Эти двое стоили друг друга. Гутис дёрнула одно плечо мужчины каса на себя. Вывернувшись, Арие резко поклонился, почти бегом направился к выходу из альятты. Нгойл не обернулась. Наконец взглянула на окая, до сих пор ещё лежащего на спине. Взгляд не изменился - всё мысли были с тем, другим мужчиной.

-Ну, и что открыл тебе новый баули?

Как именно следует отвечать, Нувель не представлял. Он припомнил то, о чём Арие говорил сегодня в агрит:

-Наверное, Уважаемый Арие великолепный любовник. Только не сумел остаться верным мужем. А ведь это самое главное для мужа гутис. Остальное для Круга... почти не важно.

Губы жены презрительно скривились. Она рывком освободилась от костюма, присела на постель:

-Надеюсь, ты будешь вести себя именно так, как требует Круг.

Нувель резко опустил взгляд:

-Я буду стараться, Нгойл.

-Пожалуй, я выбрала для тебя неудачного баули. Забудь о его уроке. Просто... ложись на меня.

Окая собрался произнести "да", неожиданно заметил в своих ладонях упруго-нежную грудь. Инстинктивно испугавшись, откинул голову назад. Нгойл недовольно вскрикнула, силой притянула лицо мужа, прижала прямо к своей груди. Нувель чуть не задохнулся, не смея вздохнуть.

-Попробуй, - предложила гутис.

-Как? - поразился мужчина, не решаясь коснуться пугающего ярко-розового соска даже рукой.

-Возьми в рот.

-Я не могу, - шепнул Нувель и зажмурил глаза.

Сам процесс совокупления не намного отличался от первого раза. Окая двигался предельно осторожно, опираясь на колени и локти, инстинктивно пытался не спешить. В какой-то миг, всего однажды, что-то почудилось. Открыв глаза, он взглянул сверху вниз на лицо жены. Выражение глаз Нгойл было спокойным: она не хотела сейчас ничего чувствовать.


Увидев жену, Арие вскочил, выпрямился во весь рост. Одеяло в которое мужчина кутался, свалилось на пол. Освобождаясь до конца, каса переступил через ворох ткани, склонился перед гутис. Прекрасные длинные волосы рассыпались в беспорядке до самого пола. Не дождавшись разрешения, каса медленно выпрямился.

Время Тёмного Круга давно закончилось, а он всё ещё разглядывал бесчисленные распечатки с монитора, снова и снова отчаянно пытаясь понять хоть что-то из случившегося в Каса, свести концы с концами.

-Я отправляюсь в Каса утром. Если ты позволишь...

Взгляд Нгойл, затенённый длинными ресницами, был неуловим. Пробормотав что-то про себя, гутис прижалась к Первому мужу с такой силой, будто стремилась проникнуть в него. Арие не пошевелился. Яростная волна накатила на камень и вновь отступила, ничего не добившись.

И снова гутис не выдержала первой, прикоснулась губами к губам мужа, раскрывая и проникая внутрь. На этот раз мужчина не устоял, жадно ответил на поцелуй. Дыхание сделалось бурным, смешалось с прерывистым, таким же нетерпеливым дыханием Нгойл. Не оглядываясь, Арие почти упал назад, увлекая возлюбленную за собой. Признания звучали как волшебная музыка.

-Я люблю тебя, мой муж из Каса. Люблю, когда ты любишь меня. Люблю тебя во мне. - Обессиленный, Арие замер, остался лежать на животе, уткнувшись лицом в сгиб руки Нгойл; слушал молча. - Я знаю, что ты не знал. И никогда не сомневалась. Я только слишком рассердилась - на себя. Но я сказала, как есть. Как должен решить Круг, если появится... твой ребёнок. Если бы... он родился здесь, от какой-нибудь гутис... Такой позор я бы смогла принять... - Произнося это, Нгойл могла и не думать про Изоаль. Но Арие отлично всё помнил и прикусил губу. До крови, специально. Он продолжал молчать всё уже было ясно. Уничтожить своего неизвестного ребёнка он должен сам. Ради дочерей. И ради Нгойл. В любви Нгойл каса не сомневался. Даже когда жена в гневе и ослеплении говорила совсем другое, сердце не могло поверить. - Ребёнок, зачатый вне Круга - это не просто осквернение Чистоты, это вызов самому Кругу. Ты и сам знаешь, каково наказание. Я не смогу защитить не только тебя, но даже детей. И решать уже буду не я.

Пока не поздно, ты обязан исправить случившееся зло. Сделай всё, что надо, и возвращайся ко мне.

Арие привычно не заметил, как оло принесли покрывала и подушки, осыпали пол вокруг доса и велл, занимавшихся любовью, белыми лепестками. Свежайшими, влажными от ночной росы. Но аромат цветов неожиданно остро напомнил о другом мужчине. Нгойл пришла в рабат сразу после близости с окая - мужчины с золотыми, как у неё самой, волосами, с чувствительной белой кожей.

Сейчас Нгойл не вспоминает о Нувель. Но... Третий муж останется с ней, и это хорошо. Долг мужчины перед Кругом, записанный в Завете - всегда быть угодным жене. Нувель будет ей угоден - вместо него. Каким-то образом каса угадал, что Нгойл собирается добавить что-то важное к тому, что он уже знал. Он сел, выпрямился, положив ладони на колени.

-Арие, ты второй раз оказался в плену у лунку и, вдобавок, лишился памяти... не случайно. Предположительно, это работа СпецСлужбы. Хотя... доказательств, разумеется, они не оставили. И сами Оркас никогда не покидают пределов Гутис. Именно поэтому я не могу заняться этим делом сама. От меня ждут вмешательства. Чтобы бросить обвинение в Круге и, в конце концов, отстранить от работы в Окауайя. Проклятье, снова Окауайя! СпецСлужба и Окауайя всё время вместе, как две... подруги. Какая противоестественная связь. Но если часть наших Оркас обслуживают не Круг, а врагов Гутис, тогда в Каса тебя будут ждать новые сюрпризы. Ты обязан вести себя осторожно.

Арие впитывал каждое слово, но продолжал молчать. Наклонился, поцеловал сгиб женской руки, свободной ладонью накрыл грудь Нгойл, сжал.

-Я не могу принести клятву, Круг не принимает клятв. Но я никогда не знал других женщин кроме тебя, Нгойл. Добровольно - никогда. Даже Шин... это был обман. Как если бы я захотел пить мутное пойло вместо чистого фреза. Кто этому поверит?

Но теперь я слишком хорошо знаю, что можно сотворить с человеком, лишив его собственной воли. - Каса не оправдывался, просто рассуждал вслух.

Спорить Нгойл не стала. Только повторила:

-Ты должен найти эту отверженную как можно быстрее и избавиться от ребёнка. Если он родится... Мне невозможно представить цену, которую придётся платить. Смогу ли я хоть что-то сохранить. - Теперь гутис говорила очень строго, уверенно, убеждая мужа, что он сможет исполнить то, что от него требуется. - Единственный шанс - это ты сам. Оркас даже не представить, что мужчина возьмётся за подобное дело. СпецСлужба может предвидеть многое, но не это. "Я надеюсь... Непросто думать за Оркас". Ты получишь всё, что может понадобиться, Арие, включая оружие. Во имя Круга, ты мужчина, но ты сын гирла. Значит, умеешь сражаться и побеждать.

От последних слов жены каса мог бы даже возгордиться - если бы не существовало всего остального. Однажды Ольтер уже оказался противником Оркас... Вряд ли результат их встречи называется победой.


Кабери разбудил воспитанника позднее положенного времени, прервав сладостно-приятный сон. Свет Пасианы заливал всё пространство рабат, и Нувель вдруг подумалось: а бывает ли в Гутис пасмурная погода. Дотронувшись до его плеча, Наставник улыбнулся:

-Просыпайся, мужчина окая. Круг милостив к тебе.

Нувель повернул голову и сразу в глаза бросилось ожерелье, лежащее на подносе из тёмного металла с серебряной окантовкой. Крупные, почти идеальной формы, чёрные жемчужины, соединённые между собой ажурной оправой. Несколько мгновений окая рассматривал неожиданный предмет:

-Что это означает, Уважаемый Наставник?

-Не притворяйся, что сразу позабыл все наставления. Ожерелье значит, что скоро ты получишь право называться отцом. Этой ночью ты благополучно зачал сына.

Окая невольно смутился:

-Нгойл уже знает? Она так сказала?

-Уважаемая Нгойл ничего не сказала, она покинула Дом этой ночью. Уважаемой Нгойл не надо ничего говорить - она прислала в знак благодарности подарок, хотя... тебе пока и рано его надевать. И, между прочим, - Наставник выставил вперёд ладонь, многозначительно помолчал, - жемчуг - это особенная драгоценность. Его носят и сами гутис.

Нувель сделал вид, что оценил значимость подарка.

-И что мне полагается делать дальше?

-Ждать, когда мальчик родится. Готовиться стать для него заботливым отцом. Тебе предстоит ещё многое узнать об этой новой обязанности.

Нувель понял одно: он жестоко обманулся. Две коротких встречи с Нгойл, и всё. Ничего другого от него и не требуется. Окая не поднимал ресниц, скрывая насмешку над самим собой, наверняка отразившуюся в его глазах. Справившись с лицом, быстро вскочил на ноги, привычно побежал к бассейну.

Со сна вода показалось слишком холодной. Наверное, поэтому Третий муж пришёл в себя очень быстро и уже собирался вылезать, когда в рабат без предупреждения вошёл Ольтер. Нувель растерялся. Насколько он знал правила, в рабат позволялось заходить лишь Хозяину Дома.

Без золотой краски на лице и руках, без золотых украшений, без тканей, напоминающих тяжёлый золотой шёлк, мужчина дабан не казался таким же недоступным и царственным, как вчера, в виац-рит, но выглядел он гораздо лучше, чем сразу после приёма. Второй муж Нгойл ответил на приветствие Наставника Кабери, повернулся в сторону окая, поднимающегося на бортик бассейна, произнёс радостно, не дожидаясь от него положенного приветствия:

-Нувель, поздравляю с милостью Круга к тебе. Позволь разделить твою радость.

Почувствовав, что лицо начинает предательски пылать, Нувель быстро нагнул голову. Скрывать собственные чувства, которые явно не могли понравиться гутис, он научился ещё при предыдущем Наставнике. Окая покраснел от унизительного несоответствия того, что с ним вчера происходило, и восторгов по этому поводу. Была лишь краткая, как у дикого зверя, даже не близость - случка, в результате которой где-то там получился ребёнок. И всё - ничего больше. Ещё были непонятные прикосновения Арие, о которых стыдно теперь вспоминать. Неужели всё это Ольтер называет радостным событием?

Завернувшись в накидку, заботливо протянутую Кабери, окая решительно поднял взгляд, заглянул в лицо мужчины дабан с вызовом:

-Благодарю за поздравление, Уважаемый Ольтер. Жаль, что я не услышу поздравлений от Нгойл.

Ольтер понимающе вздохнул, отозвался явно опечаленным голосом:

-Нгойл снова покинула нас.

-Надолго, Уважаемый Ольтер?

-Кто может знать? Даже короткая разлука тяжела, только заботы о детях дают возможность отвлечься от сожалений и терпеливо ждать. Очень скоро ты поймёшь это, мужчина из Окауайя.

-Мне уже подарено ожерелье. - Нувель указал на оставшийся у постели поднос.

-О! - Дабан посмотрел в ту сторону, но не сдвинулся с места. Оглянулся на Наставника, прислушивающегося к разговору. - Это благодарность за ребёнка, зачатого от тебя. Но заранее подаренное ожерелье также значит, что Нгойл не собирается возвращаться, по крайней мере, до наступления твоего ахваг. А ведь до него... почти целый Круг.

Напоминание об ахваг переполнило чашу терпения окая. В запальчивости он почти выкрикнул:

-Неужели я стану возиться с младенцем?

Ольтер странно посмотрел на него, перевёл взгляд на Кабери, снова на окая:

-На самом деле... я вообще сомневался, что ты когда-нибудь станешь отцом. Гутис редко приводят в Дом Третьего мужа. А о ребёнке от такого мужчины я слышу впервые.

Наставник тяжело вздохнул, он тоже думал об этом:

-Уважаемый Ольтер, невозможно, чтобы Уважаемая Хозяйка Дома нарушила слово.

-Но могла бы исполнить его... когда-нибудь. Так что внуши воспитаннику подлинную благодарность за уже подаренного сына.

-Конечно, Уважаемый Ольтер.

Больше Второй муж не стал увещевать окая, заговорил о другом:

-Арие тоже покинул Дом рано утром, одновременно с Нгойл. И вот это... непонятно. - Нувель передёрнулся. Но, хотя ему и не приказывали молчать, не стал признаваться в том, что видел ночью в альятте. Ольтер, наконец, подошёл к ожерелью, не прикасаясь, полюбовался им, попросил Наставника убрать до времени. Усевшись в кресло, которое предназначалось только Наставнику, предложил Нувель сесть напротив:

- Тебе следует узнать, что Хозяином Дома назван я. Фактически тебе уже пришлось самому исполнять многие обязанности Хозяина Дома. Ты понимаешь, что теперь должен помогать мне. Во всех делах. И, главное, доподлинно знать, что происходит с другими членами этого Дома, и помогать им справляться со всеми трудностями. - Нувель недоумённо посмотрел в сторону Кабери, оставшегося стоять. Наставник почтительно внимал Второму мужу Нгойл, словно запоминал каждое слово. - Мне известно, что Нгойл собиралась разобраться с выбором Герра ещё до Кольца Встреч, хотя и не подобрала для него новый Дом. Ты что-нибудь слышал об этом, Нувель?

Этого вопроса Нувель не ожидал, неуверенно пожал плечами:

-Очень мало. Однажды... я попросил Герра заниматься вместе со мной танцами, а он не думал, то есть не был уверен, что получит разрешение. Но потом разрешение дала Оссиль. Я не знал, что должен знать всё, Уважаемый Ольтер.

Второй муж снова посмотрел на Наставника и неожиданно попросил оставить их с Нувель наедине. Дождался, когда тот уйдёт.

-Ты вовсе не обязан знать всё. Но ты не просто друг Герра. Как муж Нгойл, ты обязан следить за его поведением и заботиться о его судьбе.

-Я?!

-Нгойл высказала пожелание отдать Герра в другой Дом потому, что он совершил действия, абсолютно запрещённые для будущего мужчины гутис.

-И что? - выдохнул Нувель. - Почему Нгойл передумала?

Ольтер помедлил:

-Нгойл не передумала. Это Оссиль предъявила на Герра свои права и сказала, что брату рано становиться в Тёмный Круг.

-А Оссиль не потребовала выпороть брата за плохое поведение? - неожиданно вырвалось у Нувель.

-Нет.

-Почему?

Вопрос повис в воздухе. Мужчина дабан смотрел так, что окая просто не решился отвести взгляд в сторону.

-Оссиль права, Герру слишком рано становиться в Круг. Но... что дальше? всё-таки я хочу, чтобы Герр ответил тебе, Уважаемый Нувель. Что именно решила на его счёт дочь Арие?

-О! Но... почему я? Я хотел сказать, почему я должен спрашивать это у Герра? - быстро поправился Нувель.

-Потому что я переживаю за сына и хочу как можно быстрее получить настоящий ответ.

-Но разве недостаточно спросить?... - Нувель не назвал имени, у кого следует спросить.

Дабан встал и, не оглядываясь, вышел из рабат. Резко вскочив, Нувель поклонился вслед, затем нервно засмеялся. Действительно, смешно.

Ольтер приказал ему спросить у Герра, чтобы тот спросил у Оссиль, чтобы Оссиль ответила, чтобы Герр передал её ответ, чтобы он мог воспроизвести слова Оссиль Ольтеру.


Герр мог бы сказать, что ничего не знает - но это было ложью. Мог ответить, что Оссиль обещала никогда его не наказывать, но это значило обвинить сестру. И он молчал, комкая в руках салфетку вместе с краем скатерти. Нувель всё время хотелось сделать замечание, что так можно опрокинуть со стола посуду, но он терпел. Наконец, сложив губы в кривую усмешку, Герр оставил скатерть:

-Не понимаю, почему отец решил, что тебе следует всё это слышать. Ты рождён вне Круга, значит, должен быть особенно чист.

Нувель звонко рассмеялся:

-Герр, я невинней рэтти. Удивляюсь, откуда мог взяться этот ребёнок. Мне было позволено лишь прикоснуться к жене, и вот я уже почти отец.

Сын Ольтера отозвался коротким смущённым смешком, сомневаясь в его словах:

-Однако, Нгойл поручала Арие обучать тебя. - У окая приоткрылся рот. Неужели о нём всем и всё известно. Герр заметил его реакцию, неожиданно подмигнул. - А мужчину каса она не отпускала из альятты по десять колец подряд. И сама провожала до рабат.

Нувель справился с растерянностью. Кажется, речь шла не о нём.

-Уважаемая Нгойл объявила, что больше никогда не прикоснётся к каса. Я сам слышал.

Хихиканье Герра стало ещё недоверчивей:

-Нгойл уже говорила это. И не один раз. Гутис легко меняют своё слово, если речь идёт о собственных желаниях. Нгойл... любит Арие. Палий говорил, что и прошедшей ночью велл спускалась в рабат каса и оставалась там до самого утра.

Услышав имя уже знакомого оло, окая понял, что Герру известно гораздо больше отца. Принц и раньше, ещё в Ара-Ити, подозревал, что слуги осведомлены о происходящем гораздо лучше своих хозяев. Неожиданно подумал, что сыну Ольтера следует держаться подальше от такого оло, и поймал себя на этой странной мысли. Даже передёрнулся - он же не отец Герра.

-Ты не видел, как Нгойл была сердита на Первого мужа. Она разговаривала с ним... ужасно. Мне трудно представить, что она любит этого мужчину.

-Она любит каса, Нуве.

-А твоего отца?

-Нгойл заботится об Ольтере. - Взгляд Герра сделался непроницаемым.

-Что означает заботится?

-В Гутис это и значит любит.

Но Арие она просто любит! Без всяких оговорок. Из гордости Нувель не захотел уточнять, что думает его собеседник о том, как Нгойл относится к своему Третьему мужу.

-Вот и Оссиль тоже заботится о тебе.

-Да, - теперь в голосе Герра появилась тревога. Больше чем тревога - страх. - Кажется, это правда.

-А мужчине гутис тоже следует заботиться о жене? - Наверное, подобный разговор следовало вести с Наставником. Уважаемый Кабери не сердился, даже если вопросы не очень нравились, но что-то удерживало окая от откровенности именно с ним. Нувель примиряюще улыбнулся, подал знак оло, чтобы убирали со стола, не дожидаясь, пока саяс освободится.

Теперь он сам способен произнести наизусть наставления о том, что мужчине гутис, прежде всего, следует заботиться о детях и о том, чтобы жена была довольна Порядком в Доме. Мужчина обязан послушно исполнять волю жены - и это всё. Так что было даже непонятно, что ещё он хочет услышать от Герра, кроме простого ответа на вопрос Ольтера.

-Значит... твоя сестра обещала заботиться о тебе и в будущем?

Тёмные губы юноши растянулись в невольной лукавой усмешке:

-Отец мечтает увидеть меня стоящим в Тёмном Круге. Боюсь, ему придётся подождать. Меня ещё обещала поставить в Круг Изоаль, ты и сам это слышал. - И тут же ослепительная белоснежная улыбка бесследно исчезла. - Ольтера уже не переделаешь. Первая жена сумела напугать его на всю жизнь. - Герр встал из-за стола первым, протянул руку. - Идём, Уважаемый Нувель, мы задержались и мешаем оло убирать саяс. И тебе пора к Наставнику. Всё же, - прибавил старший сын Ольтера в ответ на невысказанный вопрос, - Нгойл заботится о тебе. Ведь она сменила Наставника.

Окая подумал, что не это называется любовью. Даже в Гутис. Вот то, что Арие всё-таки был рядом с Нгойл прошедшей ночью - если только это не выдумки оло. Арие с его завораживающим голосом. От одного воспоминания об этом голосе Нувель охватила странная, неожиданно приятная слабость.


## Глава 13

Выбор Герра


Под руководством Ольтера Третий муж из Окауайя настолько освоился и привык к жизни в Доме Нгойл, что порой начал вспоминать о прошлом без сожалений. Наверное, так было суждено. Конечно, новые обязанности появились, но все они казались лёгкими и необременительными - дабан и один прекрасно справлялся с сохранением Порядка в большом Доме.

Нувель было позволено свободно выходить из рабат и возвращаться, вовсе не спрашивая разрешения Наставника. Главное, вовремя приходить на обязательные для мужчины гутис занятия.

Почти всё дневное время он проводил с Герром. Сына Ольтера больше интересовали области знаний, которые считались необязательными для будущих мужчин гутис, поэтому с ним занимались те же самые баули, которые обучали Эрит, и все они очень хвалили своего ученика.

А ещё Герр любил танцевать, и почти каждое кольцо они танцевал вместе в большом зале с красивым переливающимся паркетным полом, а иногда и прямо в виац-рит. Все эти танцы были очень своеобразными, раньше окая не смог бы даже представить ничего подобного в собственном исполнении. И, против воли, они даже нравились ему, хотя признаться в этом было и нелегко. Другое дело, что подчиняясь музыке, исполняя перед зеркалами продуманно красивые, вызывающе-чувственные движения, принц не мог совсем не вспоминать, что его жена тоже умеет бесподобно танцевать. И когда-то Нувель видел собственными глазами, как катор это делает.

Чем дольше Нувель общался с Герром, тем больше общих интересов у них находилось. Герр ничего не скрывал, и постепенно окая пришёл к удивительному выводу: мир Круга заслуживает уважительного отношения, хотя бы ради невероятных знаний и умений гутис.

Окая тоже не пытался ничего скрывать - а знал принц немало, его учителя в Империи были ничем не хуже здешних. Откровенность вызывала в ответ такую же откровенность, а, возможно, и тайное желание немного похвастаться. Но однажды окая не удержался от вопроса, наверное, просто был слишком встревожен предстоящим ахваг:

-Это Нгойл поручила тебе выведывать секреты Окауайя?

Сын Ольтера захлопал длинными ресницами, затем искренне рассмеялся и смеялся до слёз:

-Возможно, в Круге ещё не сделали всех открытий. Но гутис никогда не унизится до того, чтобы интересоваться научными познаниями собственного мужа или сына. Такое не пришло бы в голову даже Нгойл. Не переживай, окая, рассказывая мне о парадоксах итатики, ты не предаёшь тайн Империи Огоса.

Почему-то Нувель сразу сделалось грустно (нет, понятно, почему), он невольно отвёл взгляд в сторону. Длинные ветки, покрытые лиловыми цветами, протягивались прямо в распахнутые окна учебного кабинета, куда он пришёл помочь другу разобраться с задачей.

-Пожалуй, ты прав. Нгойл от меня совсем ничего не нужно. Тем более каких-то глупых тайн Эйсли о незатухающих полях.

-Совсем ничего? - как всегда прямо переспросил Герр. Окая помедлил, расправляя на коленях складчатую юбку; он всё ещё не мог до конца привыкнуть к тончайшему нижнему белью, почти невесомому, и, одновременно, всегда ощущаемому на теле как прохладная влага. Заставил себя вернуть руки на стол.

-Пожалуй, зря я так откровенен. Даже с тобой. Ты сын Нгойл, а я всё-таки её муж, и... уже почти отец твоего будущего брата.

Герр сочувственно вздохнул:

-После ахваг, как только Ольтер привезёт новорождённого мальчика, твой образ жизни круто переменится. Ты больше не сможешь проводить время со мной, вне детской. Но, обещаю, я буду часто заходить туда. Я очень люблю маленьких детей, а Ольтер не станет возражать.

-Почему ты так уверен, что я на самом деле буду возиться с младенцем?

-Но ведь он твой собственный сын. Кому ты сможешь доверить такое сокровище? Кто может это делать, кроме тебя? Кто сделает это лучше?

Окая неопределённо усмехнулся:

-Мне ещё предстоит пройти через ахваг.

Протянув руки через стол, Герр крепко сжал в своих ладонях ладони Нувель.

-Все в Доме будут молиться, чтобы боль не оказалась чрезмерной. Только не надо бояться, Нувель. Если Ольтер отвечает за Порядок в Доме, он не допустит ничего плохого.

Нувель передёрнулся:

-Ты смог меня убедить, что мир Гутис во многом равен мирам Империи. Но ты же не слепой, Герр. Как ты можешь не замечать сам ваши ненужные и непонятные, дикие обычаи. Например, ахваг. Обычаи Круга перенесены прямо из самого вашего тёмного прошлого, хотя... вы и отрицаете это.

-Это не дикость, - неожиданно погрозил пальцем Герр.- Это основа Круга. То, чем мы живём. Разве в Окауайя по-другому? И разве ваша основа не есть сущность Империи, а всё остальное - лишь наносная часть, просто наиболее заметная окружающим?

Окая даже присвистнул от подобного разъяснения. Герр рассуждал прямо как Наставник. Хотя, да - чужое критиковать всегда легче. О внутреннем построении Империи в отличие от тонкостей итатики принц Синего Дворца никогда раньше не задумывался. Привычно посещал храмы, участвовал во всех обязательных церемониях. И никогда не пытался представить, что произойдёт, если от этого отказаться.

Герр сидел лицом к главному входу, поэтому первым заметил входящую в комнату Оссиль. Сразу встал, привычно складывая ладони. Окая помедлил. Он точно знал, что вставать, приветствуя такую юную гутис, не обязан, но решил не рисковать, последовал примеру Герра. Девочка спокойно ответила на приветствия, подошла к брату, прикоснулась к нему:

-Я услышала твой смех через окно, ещё из сада. Вы всё время проводите вместе. Дружите прямо как братья.

-Тебе это не нравится, Оссиль? Но мы же не делаем ничего плохого. И Уважаемый Нувель получил разрешение Наставника заниматься вместе со мной в учебном классе.

-Так же, как ничего плохого не было с Палием?

Брат низко опустил голову:

-Ты вправе сердиться на меня за тот проступок, сара. Но Уважаемый Третий муж Нгойл ещё ничем не провинился в этом Доме.

-Я ни на кого не сержусь. Тем более это ваш последний урок, сегодня ночь ахваг. - Обойдя Герра, Оссиль забралась на стул, заглянула в мерцающие, словно горящие в глубине, сферические экраны. Равнодушно отвернулась, увидев всего лишь скучные графики и формулы. - Я только... снова волнуюсь за отца.

Когда все уселись на свои места, Герр осторожно поинтересовался:

-Разве есть причина волноваться? Ты услышала что-то плохое? Ведь Уважаемый Арие покинул Дом с разрешения Нгойл.

-Нет, ничего плохого я не слышала. Как и хорошего. Но мне рассказала Эрит... что пропал связной маяк, не поступает альфа-сигнал с плоттера Арие. И уже... давно. Правда, Эрит ещё сказала, что это невозможно. Даже если бы что-то произошло со всей планетой, маяк продолжал бы функционировать. Но с Каса ничего не случилось.

Девочка произнесла это таким безнадежным тоном, что Герр не осмелился её утешать, молча покосился на своего друга. Тот едва заметно кивнул, и только тогда сын Ольтера произнёс:

-Оссиль, в Империи Окауайя умеют полностью блокировать альфа-сигнал.

Сестра отмахнулась:

-Эрит точно сказала, что это невозможно. Даже... Да я сама уже учила итатику. - Не договорив, она более внимательно посмотрела на брата, затем перевела взгляд на Нувель. - Это ведь утверждаешь ты, Третий муж моей матери?

Мужчина окая машинально кивнул, снова сложил ладони и опустил взгляд. Зеленоглазая девочка заметно подросла и сделалась за прошедшее время ещё более совершенной копией Нгойл. Окая лишь надеялся, что сегодня Оссиль не заметит его двусмысленного - он ясно отдавал в этом отчёт - взгляда. Но Оссиль заметила. Брови грозно сошлись, но потом девочка передумала и смягчилась: всё-таки мужчине предстоял ахваг.

-Ты можешь рассказать мне об этом, Уважаемый Нувель?

-Разве слова мужчины могут что-нибудь значить?

-Я прошу тебя.

-Зачем просить? Достаточно приказать. И выпороть меня, если ослушаюсь приказа.

Герр пошевелился на своём стуле, не представляя, как заставить окая замолчать. Оссиль несколько мгновений глядела в упор и неожиданно улыбнулась - словно зелёные цветы расцвели. Но волшебные цветы погасли слишком быстро, девочке было не до смеха:

-Уважаемый Нувель, ты утверждаешь, что в исчезновении плоттера на Каса могут быть виноваты Враги Гутис? Ты обвиняешь своих?

-Я никого не обвиняю, могу лишь предполагать. И кто для меня свои? Разве я теперь не мужчина гутис?

-Круг Свидетель, ты мужчина гутис, Третий муж моей матери. Я имела в виду только кровь окая. Но если Враги Гутис всё-таки умеют манипулировать альфа-сигналом, то я уверена - на Станции это давно известно.

Нувель едва заметно пожал плечами:

-У гутис огромные возможности, они способны на многое. Совсем не так, как Империи, где женщин даже близко не подпускают к делам, которые не касаются их собственного Дома.

Герр не выдержал:

-А я думаю, что уж если Эрит отрицает возможность блокировки маяка, то и на Станции так считают.

Оссиль упорно не сводила глаз с мужчины окая:

-И всё же, Третий муж из Окауайя, ты рассуждаешь без достаточного смирения. Уверена, новый Наставник наказывает тебя недостаточно. Я не собираюсь настаивать на новых наказаниях только потому, что тебе предстоит испытание ахваг и, значит, понадобятся все силы.

Нувель напрягся. После их первого столкновения он всегда старательно избегал споров с этой девочкой, и сегодня, действительно, было особое кольцо.

-Насколько я понимаю, сыновья для гутис - это не слишком почётно. У меня будет всего лишь сын

Наконец Оссиль заметила отчаянный взгляд брата и только поэтому промолчала. Встала, коротко кивнув на прощание, сообщила, что собирается зайти к Ольтеру, когда тот вернётся из Золотого Круга.

-Возможно, Уважаемый Ольтер, сообщит что-то новое об отце. Ну, что же, не буду вам мешать... делать открытия в итатике. Надеюсь, Уважаемый Нувель, твои занятия особенно понравятся Нгойл.

Нувель и Герр поклонились вслед дочери Арие, проводили её взглядами. Затем переглянулись.

-Поразительно, ты снова сумел вызвать гнев Оссиль, - произнёс Герр. - А ведь она совсем ни на кого не сердится. Пожалуй, только на Ламму. Но та всегда начинает первой.

-Герр, ты и сейчас думаешь об Оссиль, как о будущей жене?

Юноша смущенно хихикнул:

-Она слишком медленно растёт.

-Но становится всё заносчивей. Представляю, какой она станет, когда вырастет? - Нувель едва не произнёс вслух "какой стервой", но он даже не знал, есть ли похожее слово в языке гутис.

-Очень подобающие разговоры мы с тобой ведём, - ворчливо отозвался Герр. - Совсем не напрасно Оссиль сердится.

-Не волнуйся, - Нувель снова протянул руку, коснулся кончиками пальцев его запястья. - Я признаюсь в собственной непочтительной дерзости, когда буду стоять в Тёмном Круге.

Почему-то Герра поразил этот, в общем-то, правильный ответ. Подобного смирения в голосе мужчины окая он ещё никогда не слышал. Вздохнул сочувственно - этой ночью Нувель не стоять в Круге.

-Лучше бы ты рассказал всё, что знаешь про альфа-сигнал... хотя бы Ольтеру.

-Герр, мне совсем не хочется вмешиваться в дела, которые могут касаться Окауайя.

-Прежде всего, это касается Нгойл.

-Нгойл здесь нет.

-Но разве ты не доверяешь моему отцу? - Герр умел задавать вопросы.

-Уважаемый Ольтер - это мужчина, который принимает решения в Круге. - По этой фразе было непонятно, что окая думает на самом деле, но Герр не стал переспрашивать. Пока они разговаривали с Оссиль, он неожиданно понял, как решить задачу, которая высвечивалась на экране, хотя... теперь ему было не до задач.

-Так только говорится. На самом деле отец участвует далеко не во всех делах Золотого Круга. И многие гутис, стоящие в Круге, до сих пор относятся к нему недоверчиво и настороженно, он сам это говорит.


* * *


Нгойл разыскала Бассет в её собственном тапес-иса, хотя как раз это было крайне необычно - Глава Медицинского Центра Станции крайне редко покидала непосредственное место работы.

Напевая под нос и явно позабыв обо всём остальном, гутис самозабвенно ухаживала за своим крошечным - две дюжины шагов в диаметре - садом. Причудливые растения, необыкновенно цветущие, или обладающие иными отличиями, были привезены из столь различных мест, что чудом являлось уже то, что они просто находятся рядом друг с другом. Нехотя оторвавшись от излюбленного, но слишком нечастого занятия, Бассет повернулась лицом к гостье, возникшей без спроса прямо в её священных владениях:

-С прибытием, сара. Хочешь взглянуть на моё новое приобретение?

-И как его зовут на этот раз?

-Как и раньше. Фу, до чего же ты сделалась испорченной на этой... как её там? Кажется, Окая.

Уголки розовых губ Нгойл невольно дрогнули:

-Я слишком дорожу тем, что имею, Бассет. Ну, теперь ты можешь подтвердить, что с Ольтером всё в порядке?

-Для такого вывода мужчину дабан надо серьёзно испытать.

Нгойл прошлась вперёд, облокотилась об угол стола:

-До сих пор не решаюсь даже прикоснуться к нему. Как представлю...

-Понимаю.

-Ох, нет, ты не поняла. Я слишком сильно стала его желать. Боюсь дотронуться, будто Ольтер совсем чужой мужчина, а я боюсь причинить боль.

-Ты очень странная, Нгойл Оус. Найди несколько колец и просто уединись с ним вдвоём. Между звёздами и... звёздами. Уверяю, ты успокоишься и никогда не пожалеешь о времени, потраченном на мужчину.

-Догадываюсь, как это было бы чудесно. Но у меня нет этих колец. Я, пожалуй, даже не сумею заглянуть Домой. Возвращаюсь прямо сегодня. Круг сейчас повернулся нехорошей стороной.

-Во имя Совершенства Круга! Для такого мужчины, как Ольтер, я бы отыскала эти кольца.

-О, да. Верю-верю. Бассет, а ты сама не собираешься, наконец, сделать Выбор.

-Ты тоже считаешь, что мне следует выполнить долг перед Кругом до конца.

-Но ты же не Тиори и всегда предпочитала мужчин. И ты хорошо рассмотрела моего Второго мужа. Его старший сын сейчас в лучшей поре, и он точнейшая копия отца, даже я могу перепутать. Можешь взглянуть поближе в любое время и сама поискать отличия.

-Копия всегда уступает оригиналу.

-Ну, если считать недостатком, что он до сих пор рэтти.

-Соблазнительно. Нгойл, но ведь твой сын наверняка мечтает жить в собственном большом Доме, похожем на твой собственный, а я не собираюсь покидать Станцию.

-Тогда с Герром тебе особенно повезло. Сын Ольтера интересуется тем, что обычно не интересует мужчин. В этом есть и доля моей вины, я позволила мальчику учиться вместе с сёстрами. Представляешь, сейчас он по-настоящему увлечён исследованиями полей. Даже я в этом плохо разбираюсь. Но Эрит считает, что брат... очень талантлив. Не знаю, насколько это правильно, но он мог бы не только продолжить занятия, но, с твоего позволения, найти дело по душе прямо здесь, в какой-нибудь технической Службе Станции. Конечно, пока не настанет его время исполнять Долг перед Кругом и воспитывать детей. Правда, - Нгойл понюхала особо душистый цветок, - у него Брачный Договор с моей дочерью. Но это не серьёзно, Оссиль всё ещё слишком мала.

-Мне кажется, ты говоришь серьёзно, дорогая сара. И ты даёшь согласие поселить сына прямо здесь, в тапес-иса? Я просто никогда не задумывалась о таком варианте, но если ты уже всё обдумала за меня... Сегодня же велю готовить рабат для будущего мужа. Как его имя, Герр?

-Я не называла. Ты запомнила.

-Я пошлю Герру в подарок букет цветов с серебряной лентой.

-О, нет. Для такого подарка Герр слишком застенчив. Но если ты уж так добра сегодня, я бы попросила что-нибудь особенное для Уважаемого Аби. Я собираюсь навестить Каму и хочу порадовать её мужа. А насчёт Герра... - Выражение глаз Нгойл сделалось лукавым. - Всё-таки следует предупредить Оссиль, разве нет?

-Ну, вот, сначала ты меня раздразнила... - Бассет рассмеялась над собой. - Тогда я пошлю букет Ольтеру, ты не против? Думаю, я обязана поздравить его. Как-никак, я тоже виновата в его нынешнем состоянии.


Кама разглядывала всегда прелестное, может, излишне бледное лицо гостьи (катор богини была вынуждена постоянно прикрываться от света и при этом безжалостно красить свою изумительную кожу) в упор. Не верилось, что Нгойл сумеет сохранить выдержку и полное спокойствие в сложившихся обстоятельствах. Тем более на этот раз Оус не была откровенна даже с ней. Так и не призналась, с какой целью снова отправила своего Первого мужа в Каса. Только предупредила об установке на его плоттере системы разведывательного поиска и оставила наводку маяка с альфа-сигналом.

Говорить что-либо о муже или молчать было священным правом гутис. Сейчас мужчина Нгойл исчез, а она не просила о помощи, словно вовсе ничего не произошло. Поэтому Начальница Станции и не могла предлагать помощь - для гутис не произнесённое вслух как бы не существовало в реальности. Кама окончательно рассердилась и объяснила глупой девочке (дочь Ламмы-Лаурит всегда оставалась для неё девочкой), что личные дела Представительницы Корпуса Нгойл Оус давно касаются, если не всей Гутис, то всей Станции.

Перекинув тонкую изящную лодыжку через широкий подлокотник дивана, Нгойл намеренно соблазнительно покачала ногой перед самым носом грозной Начальницы:

-Может, мои три мужа тоже касаются всей Станции и считаются как бы общими?

-У тебя что-то не в порядке с чувством юмора.

-Оставь. Только я сама отвечаю перед Кругом за свой Дом. Лучше объясни, каким образом окая смогли проникнуть незамеченными так далеко от своих секторов влияния? Ведь исоптиаторы не способны к надпространственному перемещению. Может, у них появился плоттер. Или я чего-то не знаю? - В голосе Оус слышался упрёк.

-Слава Кругу, никаких плоттеров в Окауайя нет. Но мы этим занимаемся, - кротко отозвалась Начальница Станции и слегка улыбнулась, подтверждая, что предположение Нгойл лишь невинная шутка. Но когда прямо в саколь вошёл Аби с традиционным угощением, крылья точёного носа Камы слегка расширились, выражая досаду. Нгойл, наоборот, приветливо улыбнулась мужчине, спустила ногу на пол, откуда-то в её руке появился небольшой, даже слишком неприметный цветок. В обмен на бокал фреза она протянула цветок мужу Камы, слегка пожала пальцы Аби:

-Жаль, что у меня сегодня слишком скромный подарок, недостойный такого мужчины. Но это Вечный из пустынь Наур-Гилле. Он никогда не увянет. Во всяком случае, целый круг, если каждое кольцо наливать свежую воду. А он будет каждое кольцо менять цвета. Причем никогда не знаешь, какой цвет окажется завтра.

Муж Камы коротко поблагодарил за неожиданный знак внимания, поставил цветок в высокую вазу, вырезанную из прозрачного камня, похожего на стекло. Вазу осторожно установил на угловой столик. Аби никогда не проявлял свои чувства открыто, хотя на самом деле испытывал сейчас настоящий восторг. Подарок вовсе не был скромным. И, главное, Нгойл была не только любимицей жены, но и лучшей подругой дочери. Как раз вчера он разговаривал с Моной и впервые услышал, каким образом Нгойл спасла на Гетерии её жизнь.

Мужчина присел в кресло, рядом с подаренным цветком, неожиданно дерзко улыбнулся гостье:

-Потом отнесу его к себе в рабат.

Аби отлично видел явное недовольство жены, но сделал вид, что не замечает.

-Что-то мне никто таких цветов не дарит, - неожиданно проворчала Кама.

-Я ждала тебя на прошедшее Кольцо Встреч, - напомнила мужчине Нгойл, демонстративно не обращая внимания на ворчание его жены.

-Я получил ваше приглашение, Уважаемая Нгойл. К сожалению, Кама срочно отправилась на Гутис-3.

-Ты мог приехать и с дочерью, Уважаемый Аби. Ведь у Моны так и нет постоянного спутника?

-Нет, - печально подтвердил Аби и оглянулся на жену.

-Получается, что теперь окая безнаказанно посещают не только Рубежи? - Нгойл не зря упомянула о Моне, работавшей именно там. Оус снова повернулась к Каме, заслоняя от неё мужа.

-На Рубежах были не совсем окая. Речь идёт о Непобедимых - фанатиках с Буштурука. Мы стремимся избежать...

-Знаю я, чего мы стремимся избежать. Но Каса - это почти центр зоны нашего влияния!

-Круг никогда не сталкивался ни с чем подобным. Ни разу.

-Вот и столкнулся. Окая уже способны проникать прямо в наши сектора. Значит, следует ждать появления Непобедимых здесь, у нас? - Она указала прямо под ноги.

-Похоже, они очень удачно скрывали свои возможности, - согласилась Кама, очень недовольная, и, прежде всего, собой.

Нгойл допила фрез, совсем не почувствовала вкуса.

-Что же изменилось? Почему вдруг перестали скрывать? Это объявление войны?

-Негласно - да. Хотя никакого мира между нами и не было.

-Может, мне уже не стоит возвращаться в Рюси? Взять рэгов, вступить в Двойной Орден, и... где проходит сейчас передовая?

Слово было из какого-то старого несуществующего лексикона. У Начальницы лишь недоумённо выгнулась бровь.

-Вот это гораздо лучше будет выглядеть в исполнении Шин. У неё всё-таки есть надлежащая подготовка.

-Причём здесь Шин? Её нет.

-Нет... где?

-Кама, почему ты заговорила о Шин?

-О ней беспокоятся свободные агенты СпецСлужбы, это одна из их обязанностей. Двойной Орден Шин официально не покидала.

-Оркас следовало исполнять свои обязанности раньше, когда Шин преследовала моих мужей и даже моих детей.

Услышав такое обвинение, Аби едва не задал вопрос. Но он отлично знал жену и понимал, что Кама не потерпит вмешательства в разговор. Налил фрез в опустевший бокал гостьи, добавил несколько капель горького настоя из маленького фигурного графина. Аби впервые услышал в голосе Нгойл такую ненависть, а ведь Уважаемая Шин была её сестрой.

-Но ты не можешь удерживать её вечно.

В ответ на замечание глаза Нгойл сузились, синие зрачки потемнели:

-Мне совсем не нравится наш разговор, Кама. Пусть СпецСлужба обратится прямо ко мне. Я охотно дам все разъяснения и ответы.

-Хорошо, я передам.

-Кама, ты не за меня?

-Ты и не просишь о помощи.

-Прошу. Мне требуется полный аналитический отчёт по имперскому звездолёту. Всё, что у нас есть на "Мэй".

-Мы работаем. Вся Станция занимается практически только этим.

-Значит, я могу быть спокойна, - жёстко отозвалась Нгойл. Встала, поправила застёжку, собираясь уйти.

-Нгойл, - голос Камы дрогнул. - Я снова хочу посоветовать тебе отправить всех близких на Станцию.

-Всё-таки боишься, что исоптиаторы Окауайя появятся уже не в Каса, а прямо здесь, около Гутис?

-Нгойл, ты слишком уязвима.

-Мне не нравится одно - я слишком многого не знаю. Со всем остальным я справлюсь. И, кстати, твоё пожелание сразу начинает сбываться. Одного из моих сыновей ты обязательно здесь увидишь. Бассет уже готова выбрать сына Ольтера.

-Да не оставит тебя Круг. - Прежде чем отпустить гостью, Кама бережно коснулась её груди обеими ладонями, заглянула глаза в глаза.


* * *


Почти сразу после ахваг Ольтер принял Третьего мужа Нгойл по его просьбе. Принц Синего Дворца стоял прямо, расправив плечи и приподняв подбородок, пытаясь не выказывать слабости, недостойной Рождённого на Троне. Но дабан слишком явно видел все последствия испытания - их было невозможно скрыть. Он немедленно предложил мужчине окая сесть - стоять было невыносимо тяжело, от слабости на лбу Нувель даже выступила испарина.

Окая сел на край скамьи, по-прежнему держась прямо. Пытаясь всё-таки утаить унизительную слабость, спрятал ладони под складками одежды, чтобы дрожащие пальцы не бросались в глаза. Выслушал все полагающиеся по случаю ахваг слова, ответил почти вызывающе:

-Когда рождались твои дети... тебе тоже было тяжело, мужчина дабан.

Третий муж обратился к Хозяину Дома на ты, как к равному, ведь теперь у него тоже есть сын, рождённый в Круге. Второй муж пожал плечами:

-Солло, мой самый младший ребёнок, старше Оссиль. Ты не поверишь, окая, но всё забывается, даже боль ахваг. Хотя... я слишком многое помню. Я был в ахваг семнадцать раз.

Нувель в ужасе выдал себя, вскинул руки, снова спрятал их:

-Уважаемый Ольтер, как ты всё это выдержал? Или привык?

Дабан невольно усмехнулся, хотя весело ему не было:

-К подобной боли невозможно привыкнуть, так уж создан ахваг. Наоборот, каждый раз всё тяжелее и тяжелее. Но в жизни случается кое-что и похуже, поверь.

Окая на миг склонил голову, снова поднял. Мельком осмотрел знакомый агрит Хозяина Дома, снова оглянулся через плечо. Что-то особенно привлекало внимание. В простенке между двух окон, прикрытых жалюзи, в глубокой вазе стояли удивительно пышные, огненно-красные цветы. Нувель сразу вспомнил не только то, где видел их раньше, но и название цветов, хотя вообще-то не был знатоком. Подобные цветы росли в Рюси, вдоль всей Императорской дороги, до самого Ара-Ити.

Рот медленно приоткрылся; окая не удержался от прямого вопроса:

-Уважаемый Ольтер, ты получил подарок от Нгойл?

-Да... Пожалуй.

-Нгойл... Значит ли это, что наша жена вернулась?

-Любопытный Третий муж... - Ольтера явно позабавила его откровенная реакция. - Это всего лишь цветы, Нувель. Я не видел Нгойл ровно столько же колец, сколько и ты. С того кольца, как ты начал готовиться к ахваг. С того самого кольца, как уехал Арие.

Отвести взгляд от букета сразу же Нувель не смог. Нгойл могла бы прислать их и ему. Почему нет?

-Они так красивы. Уважаемый Ольтер, разреши, я возьму только один цветок.

-Хорошо, Нувель. Только не заноси прямо в детскую. Иногда дети очень плохо реагируют на цветочный аромат. Оставь его в своём рабат.

Нувель не стал объяснять, что и не думал нести цветок в детскую. Окая вообще не считал детскую реальностью, которая рано или поздно, но наступит. Тайком он ещё раз взглянул на букет.

-И ты не получал никаких известий об Арие? Может, он сейчас... вместе с Нгойл?

Дабан отрицательно качнул головой, внимательно проследил за выражением лица окая:

-Я точно знаю, что каса не с Нгойл. Но ты явно хочешь что-то рассказать.

-Да, Уважаемый Ольтер. Возможно, Нгойл тоже захочет это узнать. Мы говорили с Герром... перед ахваг. Он утверждал, что гутис не умеют нарушать альфа-сигнал с плоттера, считают это невозможным. Но это умеют делать в Империи. И не только теоретически.

Второй муж заколебался, потёр пальцами край круглого стола.

-Почему же ты ничего не сказал мне вчера, перед ахваг?

-Потому что... только ночью, в ахваг, я понял, что обязан это сделать.

Ольтер молча ждал продолжения. Не дождавшись, замкнул Круг руками.

-Сейчас в Доме находится моя старшая дочь, Ламма. Она приехала за Герром. Пожалуйста, Нувель, расскажи ей всё, что знаешь. Ламма сумеет понять гораздо лучше меня. Я же недостаточно хорошо, вернее, совсем не разбираюсь в таких вещах. Скоро Ламма зайдёт сюда. Ведь вы ещё не знакомы... и это пора исправить.

Нувель невольно заколебался. Он много слышал об этой гутис и от Герра, да и от других членов семьи. Даже Кабери однажды проговорился, что побаивается этой юной Оркас.

-Хорошо, Уважаемый Ольтер. Только... у меня есть одна просьба. Мой Уважаемый Наставник сказал, что я могу попросить разрешения для Герра, чтобы он иногда заходил в детскую. Я ещё никогда даже не видел маленьких детей вблизи, и Герр обещал... помочь.

-Нет.

Отказ Хозяина Дома был слишком решительным. Нувель прикусил губу. Неужели это связано с тем, что он так и не ответил мужчине дабан на вопрос об... Оссиль. Но что он мог сказать - только то, что брату и сестре хорошо вдвоём. Но Ольтер не слепой и сам это видит.

-Но разве... в этом есть что-нибудь плохое?

-Ты не понял, Нувель. Мой сын покидает Дом. Его, наконец, выбрали. Он будет назван мужем гутис.

Допрашивать Второго мужа Нувель не мог. Тот сам говорил то, что считал нужным. Но всё-таки окая спросил:

-Почему... Герр ничего мне не сказал... вчера?

-Вчера он ещё и сам этого не знал. Оссиль только что согласилась разорвать Договор.

Вскоре в агрит появилась гутис, поразительно похожая на Эрит. Ольтер представил мужчину окая:

-Ламма, ты давно хотела увидеть Третьего мужа Нгойл из Окауайя. Смотри, это Уважаемый Нувель. Он только-только прошёл через ахваг, но собрался с силами, чтобы рассказать об очень важных вещах. Пожалуйста, дочь, выслушай его.

Гутис промолчала. Даже не поздравила мужчину с благополучным завершением испытания. В резких жёстких чертах лица не появилось и капли сомнений или неуверенности в себе. Наоборот, Ламма словно заранее знала всё, что окая сейчас собирается сказать, и не собиралась доверять его словам.

Ламма сразу не понравилась Нувель. Не понравилась настолько сильно, что он сразу пожалел о своём предложении. Да, Первая сестра Герра была великолепна... И ещё... опасна. Словно породистый совершенно непредсказуемый нервный зверь, умеющий быть и обольстительно ласковым и равнодушно безжалостным, способным убивать не задумываясь, лишь из одной прихоти.

Заглянуть в чёрные как бездна, лишь прикрытая обманчиво-серебристой плёнкой, глаза, придававшие всему облику девушки подлинную колдовскую силу, никак не меньшую той, что обладал сам Ольтер, окая даже не попытался. С него было достаточно и униформы Оркас, кроме неё Нувель и не желал ничего увидеть.

Окая буквально заставил себя говорить, почтительно вытянувшись перед этой неприступной гутис, с ужасом чувствуя, что оправдывается. Оркас молчала, не перебивая ни единым словом, ни задавая ни одного вопроса. Просто глядела, словно перед ней стоял провинившийся оло.

"Может быть, она ничего не понимает", - с ужасом предположил окая. Когда он замолчал, гутис заговорила неожиданно очень тихо. Нувель даже не сразу понял, что она уже всё решила:

-Ты поедешь со мною, Третий муж Нгойл. Тебе придётся отвечать на вопросы специалистов прямо на Станции.

-Но... Уважаемая Ламма, я должен встретить своего сына, - попытался возражать мужчина окая.

-Поездка на Станцию не займёт много времени. И даже если ты немного задержишься - ничего страшного. Сейчас я сама переговорю с твоим Наставником. Иди в рабат, переоденься в более строгое платье и подожди меня в одосе Герра. Ты и Герр - вы оба должны быть готовы, когда я приду за вами.

Нувель растерянно посмотрел на Хозяина Дома. Тот тоже колебался, но потом склонил гордую голову и коснулся губами протянутой раскрытой ладони юной гутис. Это был знак особого единения в Круге. Окая знал, что мужчина может так прикоснуться лишь к близкой родственнице.

-Ламма, ты должна привезти мужчину окая назад.

Нувель совсем не хотелось безропотно подчиняться, но, похоже, ему не оставляли выбора. Совершенно неожиданно раскрытая смуглая ладонь Ламмы небрежным плавным движением приподнялась к его лицу. Окая едва не отшатнулся, на миг вскинул ресницы. Гутис лучезарно улыбалась:

-Ты прошёл свой ахваг и всегда теперь будешь под моей защитой, золотоволосый мужчина окая.

-Тогда тебе придётся немного подождать, Ламма, - решительно вмешался Ольтер и, потянув за руку, почти силой заставил Третьего мужа сесть в кресло. Как раз во время, тот держался из последних сил. - Мужчина окая слишком измучен и сможет не выдержать дорогу.

-Что ж... на всякий случай приготовь тот особый отвар, что варил твой Наставник.

Перед уходом из агрит Нувель снова посмотрел на красные цветы, но не стал напоминать свою просьбу. Второй муж проследил его взгляд, но тоже промолчал.


Никогда раньше Герр ещё так не наряжался. Совсем как взрослый: коричневая шёлковая облегающая юбка и нежно-жёлтая с золотыми разводами блузка, конечно, предназначались для глаз его будущей жены. На веках непривычно лежала бронзово-зелёная краска. Возможно, были подкрашены и губы, этого Третий муж не заметил. Только длинные чёрные волосы юноши были по-прежнему заплетены в косы.

-Ты едешь со мной на Станцию? - Герр был потрясён неожиданным известием.

-Так решила Уважаемая Ламма. Она обещала, что быстро вернёт меня Домой.

-О! Но ведь ты только прошёл через ахваг. И вот-вот привезут твоего сына. О, прости, Уважаемый Нувель. Милость Круга над тобой. Поздравляю тебя с самой великой радостью - скорой встречей с сыном.

Нувель ответил на поздравление без особого воодушевления.

-Я тоже напоминал Ламме о сыне. Но если это необходимо ради Уважаемого Арие... - Он развёл руки в стороны. - По-моему, гутис всё-таки заинтересовали мои познания нарушений итатики.

-Но почему прямо сегодня?

Окая небрежно пожал плечом. Затем улыбнулся.

-Уважаемый Хозяин Дома сам готовил и поил меня своими лекарствами. У меня сейчас ничего не болит.

Сын Ольтера с сомнение покачал головой. Внешне Герр выглядел спокойным и невозмутимым, но Нувель уже достаточно хорошо его изучил, поинтересовался мягко:

-Я ведь ещё ничего не знаю о твоём Выборе. Что-нибудь не так?

-Всё нормально, Третий муж моей матери. Просто... Оссиль так легко всё решила про меня.

-Да, я тоже об этом слышал. Но ведь ты говорил, что Оссиль согласилась предоставить окончательный выбор тебе.

-Она и предоставила.

-А ты... хочешь этого? Стать мужем этой гутис?

-Наверное - да. Но я слишком привык думать об Оссиль как о своей жене. Возможно, слишком привык и поверил в это. Будет непросто привыкать к другому имени.

-Ты же можешь отказаться.

-Ради чего? Любую другую гутис я буду знать точно также. Вернее никак. А Уважаемая Бассет...

-Герр! - Знакомый, но странно несмелый голос заставил обоих обернуться. - Никогда не видела тебя таким нарядным и... взрослым.

Золотые локоны девочки доставали почти до бёдер. Она стояла в дверях одоса, словно не решаясь войти. Герр сам шагнул навстречу, привычно складывая ладони:

-Ты всё-таки пришла проститься со мною, Оссиль.

-Я подумала, что мы можем никогда больше не увидеться, Герр.

-Почему мы не сможем видеться? Уверен, мне будет позволено навещать Дом матери. Может, не очень скоро... И ты потом сможешь приезжать на Ствнцию.

-А я не уверена. И потом... Ты уже будешь... чужим мужчиной.

-Я всегда буду твоим братом, Иль. А у тебя... в своё время появится... другой мужчина.

-Если тебе будет плохо - никогда не прощу этого себе.

Голос Герра неожиданно сделался хриплым:

-Оссиль, я ни разу не целовал тебя по настоящему, но всегда так сильно хотел этого. Разреши, я поцелую тебя, ведь я твой брат.

Девочка сделала последний шаг навстречу, упёрлась прямо в грудь Герра, встала на цыпочки, обхватила за шею.

Нувель немного отвернулся, стал что-то делать руками, чтобы заглушить все звуки. Он точно знал - всё происходило неправильно.

-Какие у тебя сладкие губы, Оссиль.

-А у тебя... такая твёрдая грудь. Как у отца. Да смилуется над тобой Высокий Круг. Пусть ты всегда будешь желанен для Бассет.

Девочка отстранилась первой. И так стремительно, что всколыхнулся золотой ливень кудрей. Круто развернувшись, она исчезла за дверью.

-Во имя Круга! - Нувель почти смущённо засмеялся. - Оссиль самая прелестная гутис из тех, что я видел.

Герр стиснул зубы, отвернулся:

-Ничего особенного, обыкновенная маленькая девочка. Когда вырастет, всё будет по-другому. Она даже не вспомнит обо мне.

-Тебе так сильно захотелось встать в Тёмный Круг?

-Это долг каждого мужчины. Только так можно иметь детей и, значит, получить признание Круга.

-Хотел бы я, чтобы ты сам верил в свои слова, - скривился Нувель, и, неожиданно для себя самого, добавил от всего сердца. - А ещё стал любимым и любил сам.

-А я не уверен, - хмуро отозвался Герр, словно прочитал его мысли. - Не могу представить, что мужчина может любить сильнее, чем Ольтер любит Нгойл. А вспоминает ли она о нём... в твоей... Окауайя?

-Уверен, что да, - тихо произнёс окая. Сейчас в его агрит стоят свежие цветы. И они не из нашего сада. Такие растут только в Рюси.

-Цветы? - Герр сердито усмехнулся. - Что толку в каких-то цветах, если она отвергла его самого? И Арие тоже любил Нгойл. Почему же она не защитила даже каса?

Нувель впервые видел сына Ольтера в таком настроении. Почему-то не догадался, что это вызвано всего лишь скорым и неожиданным выбором.

-Наверное, ты прав, Герр. Ты рождён в Круге, я же до сих пор ещё не свыкся с вашими обычаями.


Ламма вошла в одос уверенно, оглядела по очереди, с головы до ног, сначала брата, затем Третьего мужа своей матери. Сходство и различие между братом и сестрой сейчас было особенно заметно. Герр улыбнулся, хотя его улыбке и не доставало самоуверенности. Но это было абсолютно правильно, именно так и должен держать себя юный сын гутис.

-Отлично выглядишь, братик. Уважаемый Третий муж, не сомневаюсь, что Наставник позаботился о мониторе.

Нувель даже не сморгнул:

-Разумеется, Уважаемая Ламма.

-Идёмте. Плоттер уже стоит у входа.

-Но разве?... - Нувель не собирался ничего спрашивать у высокомерной Оркас, но не удержался. - Ведь Герр рожден в Круге. Разве не отец должен проводить обряд Согласия.

-Ольтер уже произнёс слова Согласия при мне. Я повторю их по доверенности. Вместо отца.

-Ламма... ты позволишь мне взять свою коллекцию, хотя бы... кое-что?

-Что ты выдумываешь, Ге. Ты отлично знаешь, что не можешь принести с собой в новый Дом ничего. И получишь там только то, что подарит жена. Даже эта одежда будет отослана назад. Может, когда-нибудь, ты попросишь Бассет, и она позволит. Уверена, здесь всё останется в полной сохранности.

-Да, конечно. - Он и не надеялся. Баули однажды рассказывал, что раньше мужчины гутис приходили в новый Дом даже без одежды. Но, конечно, подобные строгости были очень давно. А, возможно, такого и вообще никогда не было. - Ламма!- Герр всё ещё не сделал первого шага. - Ты хорошо знаешь Уважаемую Бассет, мою будущую жену?

-Разумеется. Уважаемая Бассет - руководитель Медицинского Центра Станции. Она очень знаменита, обязательно когда-нибудь получит признание и станет Достопочтенной. Она была подругой Ламмы-Лаурит, нашей бабушки. Нгойл дружит с ней, наверное, с самого рождения, как и с Камой.

-Но это означает, что Уважаемая Бассет старше Нгойл?

Ламма немного смягчилась, взяла брата за локоть.

-Глупенький. Чем старше гутис, тем лучше она заботится о мужчине, которого ставит в Круг. И менее строга к нему. И ещё... У Бассет хороший спокойный характер. Она понравится тебе, обещаю. Только... у неё уже был муж.

-И где он сейчас?

Ламма уже пожалела, что заговорила об этом.

-Он покинул Круг. Совсем. Не выдержал испытания ахваг. Произошёл невероятный случай, что-то случилось с системой контроля. Поэтому Бассет очень долго не выбирала другого мужа, даже сама воспитала сына.

Нувель и Герр одновременно побледнели, вернее, Герр скорее посерел, услышав такие подробности. Сестра снова ободряюще похлопала его по плечу:

-Вот видишь, не нужно было спрашивать. И я понимаю, что зря всё рассказала. Но когда-нибудь ты бы всё равно это услышал. Только неизвестно от кого и в какой момент, лучше уж от меня. Герр, в ахваг никогда не происходит таких несчастий. Напряжение находится под непрерывным и многократным контролем.

- Да, я знаю. - Глядя перед собой невидящими глазами, Герр пошёл вперёд. Пытаясь выглядеть спокойным, Нувель последовал за ним.

В салоне плоттера Нувель уже не мог слышать, о чём продолжили говорить брат и сестра, Оркас посадила Герра рядом с собой. Но было заметно, что разговор получается не слишком мирным, больше похожим на спор. Неожиданно гутис нагнулась, выдернула откуда-то эр-хлыст. Не представляя, что должен делать, Нувель растерялся. Но всё решилось без его вмешательства, салон почти мгновенно разделился глухой ширмой, через которую было невозможно что-то увидеть или услышать.

Через непродолжительное время ширма исчезла. Герр по-прежнему сидел в своём кресле, но он поразительно переменился: больше не пытался возражать Оркас, смотрел в сторону, зажав ладони между колен. Следов на его коже было не заметно, но эр-хлыст может и не оставлять видимого отпечатка. Было понятно главное - Ламме удалось убедить брата. Когда двери разомкнулись, Герр, даже не оглянувшись на своего друга, вскочил первым, шагнул к раскрывшейся стене.

Ламме пришлось окликнуть брата, чтобы он задержался и пропустил Оркас вперёд.


* * *


Единственное прикосновение эр-хлыста прямо к щеке ошеломило Герра. Уши заложило, малейшее движение отдавалось в затылке острой болью. Он с трудом сдерживал слёзы. Интерес к поездке по Гутис-6 пропал, хотя раньше Герр много раз мечтал увидеть Станцию собственными глазами. Услышав новый приказ сестры, он ещё раз послушно остановился, но даже не попытался оглядеться по сторонам. Были ещё какие-то слова, обращенные непосредственно к нему. Сын Ольтера вытянул руку вперёд, почувствовал, как пальцы совершенно незнакомой чужой гутис с неожиданной силой сжали его запястье.

И это было уже всё. Договор между выбравшей его гутис и Ольтером, вернее, самой Нгойл, заключён, так что никто не может это изменить. И назначен рух-рабат - ведь Герр рождён в Круге. Точных условий нового Брачного Договора он не расслышал, но одно выражение прозвучало отчётливо: высшая плата. Далеко не каждая гутис может заплатить подобную цену за мужа. Вот за Нувель или его отца, Ольтера, никому ничего не платили, отверженный вовсе ничего не стоит. Правда, потом требуются большие средства на его воспитание и содержание Наставника. И время на дополнительное обучение.

Ламма, не задерживаясь, ушла. Юноша опомнился, почувствовал, что всё-таки непроизвольно вежливо улыбается, хотя губы после ожога продолжали гореть.

-Взгляни мне в лицо, сын Нгойл.

Подняв взгляд на гутис, Герр несколько мгновений смотрел в упор, старательно проговаривая каждое слово по отдельности:

-Да, во имя Круга, моя Уважаемая жена.

-В чём дело? - Бассет подняла руку наверх, прикоснулась к его щеке, почувствовала, как пылает кожа. - Сестра наказала тебя своей властью? Ты плохо себя повёл, Герр? Или что?

Судорожно сжимая ладони перед грудью, сын Ольтера снова старательно опустил ресницы:

-Сестра Оссиль, разорвавшая Брачный Договор, оставила мне свободу Выбора. Я мог сказать нет.

Он предполагал, что сейчас Бассет рассердится. Он даже хотел этого, но гутис только тряхнула коротко остриженными волосами:

-Нгойл с самого начала предупреждала меня, что ты упрям, как и отец. А Ламма, похоже, слишком нетерпима к капризам мужчин... Так ведь она ещё моложе тебя. Почему ты считаешь, Герр, что сестра не хочет тебе добра?

-Я этого не думаю, Уважаемая Бассет. Но я хотел выбрать сам.

-Хорошо. Можешь считать, что ты выбрал. - Гутис улыбнулась, уверенная, что пошутила. - Обещаю, что никогда не прикоснусь к тебе эр-хлыстом. Ведь это наказание для оло, а мужчине гутис Круг и без того приносит немало испытаний.

Герр пропустил мимо ушей неожиданное обещание, расправил плечи, произнёс дерзко:

-Я уже слышал про вашего мужа, не выдержавшего испытание Тёмного Круга.

-От... - непонятно вырвалось у Бассет. - По крайней мере, теперь ясно, почему ты весь дрожишь. Уж так Ламме не следовало тебя пугать.

-Я вовсе не испуган, моя Уважаемая жена.

-Тогда ты невероятно смел. Я бы на твоём месте испугалась. - Бассет присела на скамью в углу, откинулась назад. - Послушай-ка, Герр... Ахваг проходит под наблюдением. Всегда. Вне зависимости от обстоятельств и всего прочего. В тот вечер... я не смогла вернуться вовремя, попросила провести обряд свою мать. Она же... оставила Дом и вернулась только к утру. Я виновата и не просила Круг о прощении. Но теперь я никогда не навещаю свой Дом и... поэтому почти не бывая собственно в Гутис. Живу прямо здесь, в тапес-иса. Так что тебе тоже придётся жить на Станции.

-Понимаю, - Герр всем сердцем ощутил, как нелегко дались гутис слова признания.

-Ну и отлично. Тогда позволь взглянуть на тебя. Всё равно ты должен оставить эту одежду. Сначала развяжи ленты в волосах.

Герр почувствовал, что краснеет, сделал шаг назад:

-Но ведь...

-Что не так, Герр? Я ничего не потребую прямо сейчас. Отлично понимаю твою растерянность и обещаю, не прикоснусь даже пальцем. Не волнуйся, у тебя будет время, чтобы привыкнуть к этому месту. - Бассет проследила, как молодой муж снимает рубашку и юбки, аккуратно складывает одежду на скамье, поворачивается лицом. Её голос дрогнул. - Похоже, мне не придётся делать тебе подарки. Тебя не нужно украшать. Ты так прекрасен, что это... уже бесполезно.

От изумления Герр даже забыл покраснеть, замер с приоткрытым ртом. Гутис беззвучно рассмеялась, хлопнула звонко в ладоши, предлагая и Герру улыбнуться. - Сейчас слуга отведёт тебя в рабат. Да, должна предупредить - вообще-то на Станции используют исключительно ригов. Ты быстро сумеешь к ним привыкнуть, они ничем не хуже обычных оло - всё дело в привычке. Но пока... я оставила одного настоящего. Он услужлив и предупредителен, обладает массой достоинств. Будет немного жаль с ним расстаться. Но обещаю, когда ты встанешь в Круг - его уже не будет на Станции.

Герр повернул голову. Только сейчас обратил внимание на стройного мужчину-оло, стоящего удивительно незаметно, в тени под аркой.

-Риги - это же не настоящие оло.

-Он настоящий. - Бассет всё-таки смутилась, в душе она признавала собственную вину. Кали вообще не должен был находиться здесь, рядом с её молодым мужем. Оло задержался потому, что она хотела быть добра к своему любимцу и не отправлять обратно в Заведение. Только не нашлось времени договориться с новой хозяйкой.

-Если этот оло так полезен, я бы не возражал, чтобы он остался насовсем.

-Да, но... - Согласиться Бассет не могла, но не собиралась огорчать Герра. Надо было расстаться с оло сразу, не задумываясь. - Посмотрим.

После ухода гутис оло осторожно дотронулся до плеча молодого доса:

-Идёмте со мной, дос. - К одежде, сложенной на скамье, он даже не прикоснулся.

Герр вздрогнул.

-Куда?

-В рабат, дос. Идёмте, я уже всё приготовил для вас. У меня есть мазь, вы сразу перестанете чувствовать боль от ожога. - Оло указал на лицо Герра. Тот поневоле пристально вгляделся в слугу, осмелившегося разговаривать так свободно. За исключением Палия все оло произносили только "да, дос", или "нет, дос". - Вы понравились велл Бассет, дос. Жаль, что велл сегодня не останется в тапес-иса, у неё много работы.

-Откуда ты знаешь?

-Велл сама так сказала, дос. - Юноша снова подозрительно покосился на слишком разговорчивого слугу. Откровенными замечаниями и манерой держаться он всё больше напоминал оставшегося Дома Палия. Герр подозревал, хотя и не имел доказательств, что когда-то его личный оло всё-таки побывал любимцем Нгойл. Сейчас, присматриваясь к Кали, он почти уверился, что происхождение этого оло такое же.

Ну и что? Если всё в прошлом, то почему я должен быть недоволен? Разве Ольтер и Арие возражали против Палия.

Расспрашивать оло Герр не решился. Молча вошёл в первое помещение, с которого начинался рабат, и застыл в изумлении. О подобном он не смел даже мечтать. Высокий потолок заменяли сказочно красивые витражи, от буйства цветов и красок юношу поневоле захватило ощущение радостного праздника. А дальше открывались новые и новые залы, предназначенные для игр и занятий спортом, с изумрудно-зелёной травой и голубыми бассейнами. Опомнившись, Герр вопросительно посмотрел на своего проводника-оло:

-Это мой рабат?

Лукавый слуга склонил голову:

-Велл надеялась, что вам понравится и не будет скучно.

О, да... здесь так чудесно.

Обстановка была слишком роскошной: отделка из красивого натурального дерева с позолотой, множество изумительных безделушек. От растерянности юноша задал вопрос о Наставнике. Он так привык, что рядом с отцом всегда присутствовал опытный руководитель.

Оло снова улыбнулся:

-Дос, я думаю, что никакого Наставника не предполагается.


На следующее кольцо Кали, так звали зеленоглазого оло, немного задержался с обедом, пришёл в рабат с пустыми руками и объявил с порога:

-Дос, велл вернулась к себе и уже ждёт вас.

Вспомнив, что обязан выглядеть желанным для глаз жены, Герр выбрал самое нарядное платье из тех, что были кем-то заказаны заранее, приказал оло уложить волосы в причёску. Кали лишь снисходительно махнул рукой:

-Ничего не надо, дос. Велл совсем не любит ждать.

Герр и не сомневался - какая гутис это любит.

-Но я же... не готов.

Бассет сидела за небольшим круглым столиком, предназначенном только для двоих. Ответив на приветствие, указала место напротив:

-Не успел заскучать... один?

-Но... прошло только одно кольцо, Уважаемая Бассет. - Даже меньше.

-Целое кольцо? - Гутис в притворном ужасе закатила глаза. - Я заставила тебя ждать целое кольцо? Ты бесконечно терпелив, муж мой.

Новое обращение Герру удивительно нравилось, он поневоле улыбнулся, даже понимая, что гутис всего лишь шутит. Постарался оправдаться:

-Мне не слишком трудно оставаться терпеливым, Уважаемая Бассет. Я не знаю, что меня ждёт. Я не переступал запретной черты.

-О, разумеется, Герр. Ты достойный сын гутис, - пробормотала Бассет, пододвигая юному мужу блюдо с нарезанными кусочками сочного мяса. - Нгойл рассказывала о твоих опытах... с одним оло.

Юноша спокойно кивнул:

-Однажды я оступился. Оло трогал меня... своей рукой. Но я не испытал ничего, только стыд.

Признание далось гораздо легче, чем в первый раз, перед Оссиль. Наверное потому, что жена была гораздо старше и опытнее, и могла понять. Бассет, действительно, не выглядела рассерженной, лишь снисходительно заметила, что у него сложный возраст.

-Ешь. - Она заботливо пододвинула ещё одно блюдо, и Герр запоздало сообразил, что обязан съесть всё, хотя еды было до неприличия много. - Бассет с явным удовольствием наблюдала за стараниями молодого мужа, но потом сама отодвинула остатки еды, видя, что он глотает через силу. - Ты не объяснил, почему не получил удовлетворения. Твой слуга тоже был неопытен?

Герр мог бы и подавиться, если бы во рту до сих пор находилась еда.

-Нет, Уважаемая Бассет. Но я думал всё время только о том, что поступаю плохо. И не понимал, чего хочу. А мой оло, Палий, тоже совсем не хотел этого делать. И ещё... Оссиль приказала наказать Третьего мужа Нгойл. - Герр не произнёс вслух "несправедливо", но слишком явно подумал. Бассет молчала, ожидая продолжения признаний. - Я решил, что Оссиль будет очень жестока и со мной... потом. Сейчас я так не думаю, но тогда... отца не было рядом, и я чувствовал себя слишком одиноко.

Гутис давно уже ничего не ела, лишь спокойно допила фрез, со звоном поставила бокал.

-Я уже говорила, ты удивительно красив, Герр. Но... красивых мужчин много. А вот твой голос... я могла бы слушать без конца. Он просто околдовывает...

Герр не слишком поверил удивительным похвалам, спросил осторожно:

-Уважаемая Бассет, во имя Круга... Мне сказали, что у вас уже есть один сын.

-Тебе не надо волноваться о моём сыне. Он уже совсем взрослый и... не побеспокоит тебя.

-Я смогу с ним познакомиться, Уважаемая Бассет?

-Не спеши. Сначала тебе нужно познакомиться со мной. Я собираюсь поставить тебя в Круг.

-Я должен принести вечером фрез?

-Почему вечером? Я не хочу ждать и не собираюсь никуда тебя отпускать.

-Уважаемая Бассет! - Герр вспыхнул. Юноша и не догадывался, как сильно идёт пунцовый румянец к его бронзово-смуглой коже. Зато с самого начала подозревал - только не решался себе признаться, - что его пригласили не просто на обед. Но... как же без серебряного платья? - Я боюсь сказать или сделать глупость. Я не знаю, что делать.

В ответ гутис засмеялась. Тихо и ласково.

-Ты уже всё сказал. Хватит, Герр. Теперь скажу я: тебе не о чем беспокоиться. Твоё великолепное тело уже давно всё знает и устало ждать, когда ему позволят быть своевольным. Ну, что, хочешь попробовать?

Гутис спросила, а Герр запнулся с ответом, поставил чашку на место, опустил руку. Непроизвольно облизал губы.

-Да, Бассет.

На этот раз Бассет промолчала, глядя на юного мужа испытующе и немного насмешливо. Герр только сейчас сообразил, что уже находится прямо в спальне. Он встал, отодвинул стул, прошёлся вглубь комнаты, к огороженной пологом широкой постели, снял с неё покрывало, потом спокойно разделся сам, словно десятки раз так разоблачался под взглядом гутис. Хорошо, что одежды на нём было не слишком много, платье напоминало накидку, концы которой переходили в длинный мягкий пояс. Пришлось немного повозиться с тугим бельём, но оло предусмотрительно не затянул шнурки, и Герр справился. Затем оглянулся на жену. Бассет одобрительно улыбнулась, поднялась из-за стола:

-Думаю, волноваться тебе не о чем. Нам ничто не сможет помешать.

Герр волновался до покалывания в позвоночнике. Он поспешно забрался в ещё несмятую прохладную постель, спрятался под лёгкой простынёй, пытаясь справиться с непонятным ощущением. Быстрым лёгким шагом Бассет направилась в сторону ошот, бросила на ходу:

-Подожди ещё чуть-чуть.

Двери в купальню остались слегка приоткрытыми. Герр мог слышать звуки шагов, плеск водяных струй, потом, неожиданно, звон разбивающегося стекла. Он ждал слишком долго, или ему так показалось. Не выдержав, громко окликнул:

-Бассет! - Когда жена ничего не ответила, он решился. Встал с постели, подойдя к двери ошот, осторожно коснулся её. - Я могу войти, Бассет?

Ответа снова не дождался. Очень несмело вошёл. Жена лежала на блестящем, ещё влажном полу, на боку, в сползающей с плеч рубашке. В середине спины гутис неестественно выделялось, словно оплавленное, красное пятно.

Герр ничего не понял. Со всех ног бросился вперёд, едва не поскользнувшись на мокрых плитках пола, подхватил тело жены на руки. Высокая, сильная гутис оказалась удивительно лёгкой, или это Герр был настолько силён.

-Бассет!

Бассет была мертва. Герр перенёс тело в комнату, опустил на постель, застыл, в ужасе озираясь вокруг, отыскивая глазами страшного убийцу. Рядом не было никого и не могло быть. Осознав это, юноша постарался взять себя в руки, наконец, громко позвал слуг.

Оло-риги совсем не умели удивляться, зато могли позаботиться, чтобы всё было сделано наилучшим, самым правильным образом.

Всё, происходившее потом, оказалось для сына Ольтера не меньшим испытанием. В тапес-иса прибыли суровые Тиори из Службы Охраны Станции. Они не позволили молодому мужчине даже сесть, допрашивали, словно не верили ни одному слову. Герр точно знал, что это неправильно, и у Тиори нет прав задавать вопросы. Но кто мог сейчас его защитить?

Ближе к середине ночи в тапес-иса появилась Начальница Станции, Уважаемая Кама Рэм. Она приказала оставить Герра в покое и ни в чём не обвиняла. Велела юноше переодеться в подобающую одежду и сесть в кресло, приказала Тиори дать мужчине лекарство. Дождалась, когда оно подействует, только после этого заговорила:

-Я ещё не знаю, Уважаемый Герр, кто совершил преступление, но уверена - мои люди рано или поздно разберутся с этим делом до конца. Такое несчастье невозможно ничем оправдать... или уменьшить... Твоя жена была моей ближайшей помощницей, одним из лучших специалистов в своей области. Нет, просто лучшей в Гутис. Бассет просто некем заменить. Но ты - её муж, и я выражаю соболезнование твоему горю, Уважаемый Герр. - Сын Ольтера нервно сглотнул - впервые кто-то сочувствовал его состоянию, - едва слышно поблагодарил. Кама продолжила. - Уважаемая Бассет целиком отдавалась работе, поэтому не успела выполнить Долг перед Кругом. Не подарила Кругу дочери, осталась последней в своём роду. - Герр снова сглотнул. Последние слова Начальницы Станции звучали прямым упрёком - ведь он и был предназначен для исполнения этого долга. А вместо этого остался рэтти. - Разумеется, сын Бассет никак не может принять на себя заботу о тебе. Но в завещании Бассет остальным её близким отказано, поэтому я даже не могу отправить тебя к ним. Исполняя Закон Круга в точности, следует послать запрос в Службу Надзора. И Оркас... могут отправить тебя в Дом Отвергнутых, ведь Храм Круга тебя тоже не примет. Ты же ещё не успел встать в Тёмный Круг? Ты ещё рэтти? - Герр молча кивнул, упорно глядя на свои руки, лежащие на коленях. - Если, конечно, ты не имеешь никакого отношения к убийству. - Герр снова промолчал. Обвинения не укладывались в голове, были одним не прекращающимся кошмаром. Он уже столько раз пытался оправдаться, что больше не осталось сил. - Но... я так не думаю. И Станция... всё-таки не совсем Гутис. Здесь только я отвечаю здесь за происходящее, а, значит, и за тебя, Уважаемый Герр. Ты муж Бассет, но, кроме того, ты сын Нгойл Оус. Полагаю, если верну тебя в Дом матери, то не нарушу Круг. Если твоя семья сможет договориться с сыном Бассет о возврате рух-рабат, то не будет никакого Дома Отвергнутых. О тебе позаботятся ещё раз и дадут возможность выполнить предназначение мужчины гутис. - Герр молчал, до онемения стискивая руки, чтобы они не дрожали. - Думаю, всех устроит, что пока будет решаться твоя судьба - а это займёт некоторое время, - ты будешь находиться здесь, в тапес-иса Бассет. Разумеется, с постоянной охраной. Учти, сын Нгойл, я принимаю на себя слишком большую ответственность за чужого мужчину. Что ты мне ответишь, Уважаемый Герр?

Герр едва не подпрыгнул, услышав обращение прямо к себе.

-Во имя Круга, я благодарен вам за заботу, Уважаемая Кама. Я очень хочу вернуться в Дом Нгойл.

-Я и не сомневалась, что хочешь... - Тёмные проницательные глаза гутис, казалось, были способны прожечь насквозь. - К твоему счастью, здесь, на Станции, до сих пор находится твоя сестра. Ламма не захотела оставить мужа своей матери одного.

-Уважаемый Нувель всё ещё здесь? - вырвалось у Герра. Он не забыл, что окая сейчас обязан находиться рядом с сыном.

-Да, Третьему мужу Нгойл пришлось задержаться, значит, ты сможешь увидеться с сестрой. Но учти, твоя сестра - прежде всего Оркас. А я уже объяснила, что не собираюсь обращаться в СпецСлужбу. Пока... Ламма будет находиться здесь, на Станции, ей не следует слышать о том, что произошло с Бассет. Я хочу, чтобы ты никому ничего не рассказывал.

Герр впервые поднял голову, встретил взгляд Начальницы Станции, поспешно кивнул. Он даже не понял, что именно пообещал, но боялся, что задержка может не понравиться столь властной гутис. Кама покачала головой.

-Круг Неодолимый, у тебя колдовские глаза, я больше не удивляюсь, что Бассет пожелала тебя... так сразу.


После ухода Камы в тапес-иса осталась всего одна Тиори. И её поведение резко переменилось - теперь Тиори была должна лишь охранять. Герр догадывался, что гутис из Службы Исполнения обычно занимаются опасными и ответственными делами; охрана какого-то мужчины, оставшегося без защиты - почти недоразумение. Однако Тиори подошла к своим новым обязанностям серьёзно и ответственно, заново изучила все помещения тапес-иса, все входы и выходы. Ещё раз проверила оборудование кухни и даже ошот. Суровая гутис сумела сделаться почти незаметной, в какой-то момент Герр вовсе перестал её видеть. Тиори словно растворилась. Юноша даже не был уверен, здесь ли эта Тиори, или куда-нибудь ушла.

До самого возвращения в рабат Герр ни разу не вспомнил о необычном слуге Бассет. Оло казался перепуганным сильнее доса. Бросился навстречу, помог раздеться, начал приводить в порядок растрепавшиеся волосы.

-Какое несчастье, дос. Какой ужас. Велл все любили. Велл делала всем только добро.

-А тебе? - неожиданно подозрительно поинтересовался Герр, но оло и не стал отрицать.

-Дос ведь не будет сердиться на глупого оло за то, что велл не успела меня прогнать... Невозможно, неправильно, чтобы моя тень касалась Уважаемого мужчины гутис. Это я понимаю... Дос может прогнать меня прямо сейчас.

Оло говорил так искренне, что Герру невольно стало его жаль. Чуть-чуть. В сущности, собственное положение было таким же неопределённым, как у ничтожного оло.

-Кали, пока я не знаю, куда тебя отправить и не буду просто выгонять, - великодушно пообещал он. - Кали, а ты ничего не заметил в то время, когда... это случилось с Бассет? - Оло явно занервничал, стал переминаться с ноги на ногу. - Хорошо, - Герр решил сменить тему разговора, чтобы успокоить оло, который, наверное, знал ещё меньше его. - Приготовь мне ванну в ошот. И ещё... найди краски для лица поярче. Иначе, если сестра увидит меня в таком виде, не представляю, что вообразит. Ты ведь умеешь пользоваться красками?

-О, да, дос. Очень хорошо умею.

Утром Кали принёс горячий завтрак, почти насильно накормил доса, затем просто, но очень необычно, уложил волосы, помог привести в порядок лицо: искусно наложил румяна на скулы, щёки и даже немного на веки, подкрасил губы прозрачной блестящей краской с естественным вишневым оттенком. Такие услуги могли оказывать далеко не все домашние слуги, и Герр, придирчиво посмотрев на себя в зеркало, ещё раз убедился, что от оло из Заведений очень большая польза. Даже он сам не мог бы сейчас догадаться, что этот молодой мужчина не спал всю ночь, а вчера... фактически прямо у него на глазах убили жену. Герр заставил себя если не улыбнуться, то хотя бы раздвинуть губы. Круг Милостивый, за что?

Он твёрдо решил выполнить распоряжение Начальницы Станции и оставить сестру в неведении. Ламма постоянно вмешивалась в его жизнь, на этот раз подобного не произойдёт.


Сестра пришла не одна, её сопровождал Нувель. Круг Милостивый, окая давно должен быть Дома!

-Во имя Круга, сара, приветствую твой приход. Приветствую и тебя, Уважаемый Третий муж матери.

Ламма слегка дотронулась до брата рукой, ответила снисходительным тоном, как всегда:

-Как твои дела, братик? Ты не выглядишь... - Она собиралась сказать "таким, каким был в плоттере, слишком горестным", но что-то остановило Оркас. Что-то в Герре было необычное или неправильное. Ламма вгляделась внимательнее, глаза чуть сузились. Обмануть эту юную Оркас было сложнее, чем представляла Кама. - Во имя Круга, надеюсь, Уважаемая Бассет развеяла все твои глупые страхи.

Герр проследил взглядом, как оло-риг переставляет напитки с подноса на стол. Вообще-то было велено прислуживать Кали, наверное, тот не понял приказ.

-Уважаемая Бассет была очень добра ко мне, сара.

-Я так и предполагала. Просто ты слишком мнителен и всегда изводил себя глупыми сомнениями. Рада, что, наконец-то, ты в надёжных руках. Бассет - это потрясающая гутис, именно то, что тебе надо. Скоро ты в этом убедишься. И, главное, здесь нет Оссиль, которая лишь балует тебя и нянчится как с игрушкой.

Герр едва выдержал этот поток обидных упрёков. Вскинул подбородок. Ламма никогда не упускала случая унизить его. Хорошо, что сейчас сестра не может ничего ему сделать. Или может? Неожиданно он запаниковал. Вопросительно посмотрел на Третьего мужа Нгойл:

-А как твои дела, Уважаемый Нувель? У тебя подозрительно довольный вид.

Нувель искренне улыбнулся, продемонстрировав ямочки на щеках, затем подмигнул:

-Я тоже теперь буду звать тебя, Уважаемый Герр. Мне слишком сильно здесь понравилось. Это фантастика. Вот уж не представлял, что когда-нибудь смогу поработать в подобном месте. Ох, прости, я оговорился: не поработать - просто посмотреть. Рядом с такими... гутис чувствуешь себя как наивный ученик. И всё равно - потрясающе. Может, когда-нибудь, удастся снова попасть сюда. Как я завидую, что тебе предстоит жить прямо на Станции.

Глаза молодого окая светились от восторга и азарта.

-Нувель, твоё предназначение - это Дом и маленький сын, который уже ждёт тебя, - напомнил Герр, как благовоспитанный мужчина гутис.

Но провести Ламму было не так легко, она уже оглядывалась, явно собираясь начать задавать вопросы.

-Да, - не слишком охотно согласился Нувель, в свою очередь опасливо покосившись в сторону Оркас. - Я помню об этом. Мои желания невыполнимы. И, конечно, гутис обойдутся и без меня.

-Я всё-таки хотел бы узнать, что именно сказали насчёт твоего предположения о возможности блокировки альфа-сигнала? Насколько это важно? Это заинтересовало специалистов из Сектора Связи?

Нувель поколебался:

-Мне трудно судить. Но, кажется, да.

-Разве Уважаемой Бассет сейчас нет в тапес-иса? - прервала Ламма мужчин, снова оглядывая агрит.

-Да, Уважаемой Бассет нет. - Герр заранее выучил, как ответит на такой вопрос. Ведь эти слова не были прямой ложью.

Оркас отвернулась к стене, залюбовавшись необычной мозаикой, очень древней по виду. Понизив голос, Нувель быстро произнёс:

-И всё-таки я беспокоюсь о тебе, Герр.

-Нуве, тебе следует беспокоиться об одном: как бы твоё отсутствие не рассердило Наставника. И, во имя милости Круга... передай Оссиль, что я... буду помнить её.

Сердясь на себя за последние слова, Герр велел ригу, чтобы тот прислал прислуживать в агрит Кали. Он ещё не привык к ригам и не доверял им полностью.

Ламма скользнула равнодушным взглядом по излишне длинным волосам нового слуги (повязка не могла их полностью скрыть) и, больше не глядя на оло, взяла предложенную чашку. С удовольствием выпила горячий напиток с фрезом.

-Это странно... Бассет нет, а ты принимаешь в агрит. - Она не договорила, резко встала, вынуждая подняться и мужчин. - Жаль, что я не смогла снова повидаться с твоей Уважаемой женой. Пусть Высокий Круг хранит тебя, брат. Что ж... мы возвращаемся Домой прямо сейчас. Передай Уважаемой Бассет моё пожелание: пусть она поставит тебя в Круг как можно скорее. Надеюсь, у тебя и дальше всё будет хорошо. Мы уходим, Уважаемый Нувель. Незачем больше отвлекать Герра, у него теперь полно собственных забот.

Проводив гостей до самого порога тапес-иса, Герр вернулся в агрит, посмотрел на почти нетронутое угощение. Чуть не решился попробовать оставшийся фрез - никто не мог запретить - и внезапно услышал голос оло:

-Простите меня, дос.

-О чём это ты?

Оло стоял на коленях, упираясь ладонями в пол.

-Ваша сестра очень похожа на вас, дос. Я... уже видел велл... однажды. В Гутис. Велл Оркас приходила в Судз.

Герр сразу понял, что имеет в виду оло, снисходительно пожал плечом. Уточнил холодно:

-И в чём ты виноват?

-Эта велл Оркас была здесь вчера. Стояла рядом с тапес-иса.

-Наверное, Ламма собиралась зайти к Бассет.

-Да, наверное. Только велл подходила не к главному входу тапес-иса.

Сын Ольтера небрежно махнул ладонью, прогоняя оло прочь, но сердце вдруг неровно забилось. Нет, во имя милости Совершенного Круга, не имеющего изъянов, Ламма не может быть причастна к подлому убийству. Она сестра по крови. Сам Круг протестует против такого подозрения. Не могла Ламма обречь брата на существование в Доме Отвергнутых. Почему? Правда, то, что он уже знал об Оркас раньше, свидетельствовало о самом плохом. Неужели... Ламма его враг?

Хотелось только одного: убежать, забраться в угол постели, закрыться с головой и как-нибудь успокоиться, чтобы не дрожать от ужасных подозрений. Он всё-таки решился, сделал первый в жизни глоток фреза. Обжёгся, словно выпил лекарство. О присутствии Тиори Герр забыл окончательно и неожиданно встретился с ней взглядом. Вот когда его скрутил удушающий страх. Гутис приблизилась:

-Я только что снова проверила все пути проникновения в тапес-иса и замкнула связь. Сейчас я ненадолго уйду, ты должен закрыть дверь изнутри. И будешь в полной безопасности. Откроешь мне тоже сам. Понял меня, сын Нгойл?

-Да, Уважаемая Тиори. - Слышала она про Ламму или нет? Герр не представлял, что хуже.

-Отлично.

От непривычного страха Герр перестал понимать, чем может помочь себе. Время потянулось бесконечно. Он даже не мог чем-либо себя занять, забыл о страстном желании заснуть. Просто сидел, тупо, как загипнотизированный, смотрел на входную дверь. И дождался. Расслышал тихий, настойчивый стук. Вскочив, он бегом бросился к двери, распахнул настежь, ожидая увидеть вернувшуюся Тиори, и едва не захлопнул снова:

-Ламма!

-Пропусти меня, Герр.

-Откуда ты, Ламма? Ты ведь не должна...

Сам не знал, что не должна была делать сестра, и чего он боится.

-Герр, ты мой брат. - В голосе юной Оркас было нетерпение, и, кажется, просьба. Намёк на просьбу.

Освободив дорогу, Герр закрыл за Оркас дверь. Сестра сразу пошла вперёд, в агрит уселась на уже знакомую полукруглую скамью. Герр остался стоять, скрестив руки перед грудью, глядя на сестру сверху вниз. Неожиданно Ламма усмехнулась, поманила брата поближе:

-Служба Исполнения никуда не годится. Самая ненужная здесь Служба. Они все глупые, Герр. Поймать Оркас просто так, голыми руками... Тиори вообразили, будто я прикончила Бассет. Я? После того, что... она сделала для нашего отца. Только потому, что я Оркас. Круг Неодолимый! Нгойл была трижды права, когда не доверяла никому. Но почему ты попытался скрыть от меня смерть Бассет, глупыш?

Герр позволил сестре взять себя за руку и усадить рядом.

-Ламма, я ни в чём не подозреваю тебя... Только тебя видели здесь, прямо возле тапес-иса. В то время, когда Бассет погибла.

-И ты туда же... Ты ведь знаешь меня.

-Откуда мне знать тебя, Ламма. Я всего лишь мужчина гутис, - с плохо скрываемой обидой упрямо произнёс Герр. Оркас с силой стиснула его ладонь, притянула к себе.

-Не хвастайся, рэтти. Ты не успел встать в Тёмный Круг.

Слишком запоздало Герр догадался: сестра с самого начала знала точно, что он остался рэтти. Отдёрнувшись, он попытался вырваться из удивительно цепких рук.

-Всё равно. Больше ты не обязана отвечать за меня.

-Спорный вопрос, Ге. И сейчас мне требуется твоя помощь.

Герр с шумом втянул воздух:

-Почему ты решила, что я помогу?

-Потому что ты мой брат, и самой мне трудно выбраться со Станции.

-Ты хочешь бежать? Зачем? Просто скажи перед Кругом, что не виновна в смерти... моей жены.

Огромные серебристо-чёрные глаза юной гутис сверкнули:

-Вызови плоттер, Герр. Прямо сюда. Я не могу воспользоваться своей карточкой, мой личный код уже идентифицирован на Станции и, значит, стоит на контроле. В замкнутом пространстве Станции... существует возможность параллельной блокировки, а я не хочу так глупо попасться.

-Ламма! - Как всегда, находясь рядом с сестрой, Герр испытывал самые противоречивые чувства. - А как же Нувель? Он... совсем один?

-Мужчина окая не пропадёт. Кама приставит к такому сокровищу сразу дюжину Тиори. И, в любом случае, отыщет способ отправить его Домой.

-Сара, но ведь... кто-то всё-таки убил Бассет. И Кали видел тебя собственными глазами.

-Кто такой Кали?

Герр смутился, зря он вспомнил имя оло. Обвинения оло - вздор, не важнее писка мошкары, которую следует прихлопнуть. И сестра уж не упустит случая это напомнить.

-Это оло Бассет. - Герр покраснел от смущения, хотя клялся никогда больше не доставлять Ламме подобного удовольствия. - Оло из Заведения.

Оркас даже привстала:

-И юэль помнит меня?

Герр вскочил следом:

-Да. Он сказал, что уже видел тебя в Заведении... Судз. Раньше.

-Позови.

Кали появился по вызову доса без малейшей задержки. Ничем не выдал, что знает велл. Снова согнул колени, наклонился, почти касаясь лбом пола. Сорвав повязку и взяв оло за длинные волосы, Ламма заломила его голову назад, охватила цепким, острым взглядом, даже не усмехнулась:

-Оказывается, у тебя хорошая память, зеленоглазый. Даже лучше, чем у меня - ведь я не обратила на тебя внимания... в прошлый раз. Откуда ты взялся в этом тапес-иса?

Не поднимая глаз, оло отчётливо произнёс:

-Меня забрала гутис, которая была вместе с вами, велл. И сразу отправила на Станцию. Велл Бассет получила оттиск через меня.

-Понятно. И ты живёшь у Бассет с тех пор?

-Да, велл.

-Ты был её любимцем?

-Да, велл.

-Тебе повезло.

-Да, велл.

-Ты остался даже после того, как в тапес-иса появился дос? Надеешься, что я поверю, будто юэль убил свою велл из ревности.

Кали не понял или очень искусно сделал вид, что не понял прямого обвинения, даже осторожно качнул головой:

-Я не делал ничего плохого, велл.

Герр молчал и не вмешивался: он всегда побаивался сестры, но сейчас Ламма выглядела особенно опасной. Как змея, изготовившаяся к броску, хотя на посторонний взгляд - напротив, девушка-гутис казалась недопустимо расслабленной, рот изогнулся в ленивой, почти скучающей усмешке. Парализатор на запястье Оркас едва отсвечивал, готовясь к настоящей работе, но всё ещё не активированный полностью.

-Кто отдаёт тебе приказы? Отвечай.

-Во имя Круга, велл.

-Что ты бормочешь о Круге? Оло не чтят Круг. Вызывай плоттер, Герр. Немедленно.

-Но досу нельзя.

Свободная ладонь Оркас ударила оло по губам, его рот наполнился кровью. Последнее слово пришлось проглотить.


## Глава 14

Асари Ордэг


Приходить в себя, возвращаться в собственное тело из небытия, предчувствуя самое плохое, не хотелось. В полном неведении бессознательного состояния всё представлялось чудесным образом поправимым. Очередное, слишком болезненное прикосновение, окончательно привело Кали в чувство, заставило жалобно застонать. Он открыл глаза и сразу понял, где находится.

Впрочем, понял относительно. Знать точно, где окажется плоттер после свободного броска, совершаемого наугад, без объявления координат, невозможно в принципе. Кали только припомнил порядок событий: гутис почувствовала в тапес-иса присутствие посторонних, не раздумывая, не задавая курса, отчаянно кинула плоттер в эту неведомую бездну - свободный бросок. Хорошо ещё, что, выйдя в реальность, они очутились пусть и в не слишком гостеприимном месте, но всё-таки пригодном для существования. По крайней мере, неизвестные звёзды светили сейчас в прямоугольнике распахнутых настежь дверей салона, ничем особенным не угрожая. Существовала в этой машине гутис некая предохранительная, почти разумная блокада - вот только срабатывала она не всегда. Порой плоттер выныривал в невообразимом огненном океане, где органическая жизнь была невозможна. Правда, прыжок всегда можно повторить - сам аппарат надёжно защищён. Но иногда никакой защиты не доставало.

Возле правой руки Оркас лежал использованный нейрошунт, внешне похожий на тончайшую металлическую спицу. Сейчас неподвижный, но Кали слишком хорошо запомнил, как он, хищно извиваясь, будто щупальце, или злобный червяк, тянулся к его неподвижной голове, чтобы отыскать нужную, особо уязвимую точку, проникнуть внутрь и жадно присосаться прямо к беззащитной ткани мозга.

Придя в сознание, Кали уже открыто застонал, попытался пошевелиться - скобы на висках оказались разомкнуты. Осторожно потёр место, где в голову входила игла нейрошунта. С ненавистью посмотрел на гутис - теперь оло мог позволить себе всё, после допроса пощады ждать не приходилось. Не только отвратительная униформа, но даже само тело Оркас, сплошь обтянутое кожей, слишком буквально напоминало ему отвратительную ядовитую змею. Сейчас эта гутис выпотрошила свою жертву до самого дна, а потом вытрясла наружу остатки трухи.

Неподатливым, распухшим языком, стараясь, чтобы это прозвучало насмешливо, Кали произнёс:

-Надеюсь, тебе не понравилось то, что ты узнала, гутис.

-Как звучит твоё подлинное имя, окая?

-А какая в этом важность для... тебя? - Кали не выдержал, снова откинул разламывающуюся голову на изголовье. - Ордэг. А теперь ответь, ты просто бросишь меня подыхать здесь, или как? Отвезёшь своим, чтобы ещё и другие... поиграли со мной?

Лицо юэль выглядело почти невозмутимо, даже слишком. Губы заученно улыбались, хотя оло рассуждал о страшных для себя последствиях. Забрать псевдокристалл с нерасшифрованными пока показаниями и бросить пленника прямо здесь - значит, обречь на смерть. Только трудно было предугадать, что для него хуже.

Ламма вытащила плоскую фляжку, открыв, понюхала жидкость, протянула отверженному:

-Выпей.

На миг окая даже ощутил благодарность. После прямого проникновения щупа в мозг было так плохо и мерзко, что хотелось плакать. Он даже не понимал, для чего пытается сдерживаться. Сделав сразу несколько обжигающих горло глотков, вопросительно посмотрел на Оркас. Замер. Даже не расшифровав псевдокристалл, эта гутис поняла слишком много, и все решения зависели только от неё. Его игра уже сыграна.

Кали осторожно пошевелился в кресле. Можно было и не проверять: гутис нашла и уже вытащила вживлённое в кость оружие. Он и не надеялся.

Гутис убрала флягу с бизом. То, что она сейчас узнала, не могло не напугать. Нет, не напугать - разве гутис умеют бояться? - перевернуть представление о том, что правильно, а что невозможно. Правое оказалось левым, и наоборот. Оло был действующим агентом СпецСлужбы. Юэль не просто работал в Заведении для Оркас, а внимательно выслушивал чересчур разговорчивых клиенток, а иногда и сам задавал нужные вопросы. Оркас с помощью оло тайно следят за другими Оркас, что само по себе преступление.

Ламма могла бы провести допрос, и не взламывая напрямую защиту мозга оло. Для обычного оло этого бы хватило. Она провела операцию сгоряча, только заподозрив истину, и получила сведения... о которых сам Кали помнил далеко не всегда - они были надёжно заблокированы. Похоже... о многом не подозревают и его нынешние хозяева-Оркас.

Из того, что Ламма смогла понять, складывалась страшненькая и очень запутанная картина. Оло с соблазнительной внешностью на самом деле отверженный-окая. Он рождён в Империи, а не просто так выглядит. И он не случайный окая, он прямо из Рюси, принадлежит к элитной касте асари и работает на разведку Империи. Круг Неодолимый, двойной агент! Чистое проникновение третьего, даже второго уровня. Шпионы Империи находятся прямо в Гутис, хотя Большой Круг официально отрицает такую возможность.

С Нгойл этого окая столкнул случай. С её, Ламмы, помощью: никогда раньше Нгойл просто не заглядывала в Судз. Правда, произошло ли всё чисто случайно, девушка еще недопоняла. Похоже, что Кали предназначался для слежки именно за самой Ламмой. Особенно привлекательный для неё внешний вид, её тип. Какая мерзость!

Помешать передаче схемы этот окая никак не мог, даже не пытался; вмешаться в управление плоттером для оло невозможно. К тому же тогда он слишком плохо понимал, что происходит. Выяснить, кто такая Бассет и что она совершила, окая сумел гораздо позднее. А вот это новость так новость: Бассет была объявлена Врагом СпецСлужбы, подлежащим уничтожению. Интересно, Нгойл Оус тоже имеет подобный статус?

Конечно, не изучив псевдокристалл полностью, понять действия Ордэга можно лишь приблизительно. Когда стало ясно, что Бассет собирается расстаться с оло, её участь была решена окончательно: оставлять слишком опасного противника без присмотра не пожелали. Как бы частично исправляя промах с передачей схемы, Ордэг получил приказ уничтожить свою велл. Прямой приказ от СпецСлужбы. Гутис никогда не заподозрят ничтожного оло. К тому же обычный допрос ничего бы и не показал. Мозг окая имеет сразу несколько уровней защиты, даже от его хозяев - Оркас. Истину показал только нейрошунт, но этот метод опасен и... никогда не применяется. Вернее, официально применяется исключительно к Врагам Круга, а разве они существуют в Гутис? Сначала ещё надо доказать, что этот оло Враг. В таких случаях к расследованию подключается сама СпецСлужба. Истины уже никто бы никогда не установил.

Принимая горькую правду, Ламма с силой вонзила края ногтей в эластичную обшивку кресла, кожа протестующе заскрипела. Незаметно заглянула в запрокинутое лицо окая. После перенесённой пытки зеленая краска его зрачков разлилась буквально от края до края. Круг Неодолимый, глаза словно украдены у Оссиль. Недаром глаза этой сестры всегда так раздражали. Оркас сердито встряхнулась - сейчас меньше всего следует вспоминать о глазах Оссиль.

Итак, что она выяснила в конце концов? Уважаемую Бассет хладнокровно уничтожили, исполняя приказ СпецСлужбы, но, прежде всего - в интересах Империи, недовольной возрастанием возможностей Корпуса. Обвинение в убийстве предполагалось возложить на Герра. Нежданная встреча с другой Оркас - которая могла и узнать, и заподозрить - не должна была помешать окая. Ордэг самостоятельно решил указать на Ламму как на убийцу: такое обвинение всё удачно запутывало и окончательно отводило подозрения в сторону от агента Империи.

Невыясненные детали оставались, но вряд ли они что-нибудь меняли. Подтверждались самые страшные предположения - шпионы Окауайя вели работу в Гутис с ведома Спецслужбы. Хуже того, фактически Спецслужба не может их полностью контролировать...

Ордэг это Враг, пойманный с поличным. Опасный непримиримый и хорошо обученный враг. Теперь её личный Враг. Он виновен в гибели жены Герра, он пытался подставить её, Ламму. Но гутис медлила с последним решением. Других замаскированных Врагов этот уже никогда не выдаст - никаких подлинных имен он просто не знает. "Элементарную предосторожность окая догадались принять, - без особой досады подумала Ламма. - А вот тёмную историю самих Оркас и замыслы предателей-гутис... можно и выяснить, если прочитать запись на псевдокристалле до конца и внимательно. То, чего Ордэг и не помнит".

Смущало другое. Несмотря на выучку и преданность Империи Ордэг участвовал в убийстве своей велл явно против воли, не имел права отказаться от исполнения приказа. И, конечно, собственное желание для него было делом второстепенным. Всего лишь мужчина.

Впервые Ламма задумалась об этом отличии врага, наблюдая за шелковой гривой пепельных волос, колышущихся вокруг кресла от лёгчайших, даже приятных порывов ветерка, залетающего в раскрытый плоттер. Улыбка тронула вишнёвые губы гутис, проникла глубже, хотя на суровом лице больше никак не отразилась. Ламма потёрла ладонь об ладонь, словно проверяя их, поднесла грань парализатора к обнажённому горлу окая. Тот инстинктивно захрипел, попытался хоть немного отодвинуться.

Пленник ждал смерти. Это был неписаный закон: она почти обязана уничтожить раскрытого разведчика - зачем оставлять неубранным отработанный до конца материал, более непригодный к работе. Или его ещё можно использовать? Ведь на Станции агент не может находиться под постоянным присмотром - ни своих, ни СпецСлужбы.

Неожиданно Ламма ощутила непонятную симпатию, снова усмехнулась, вынужденно признаваясь сама себе, что ни один мужчина гутис не остался бы так непреклонен в столь безнадёжном отчаянном положении. Этот Ордэг стонал и ругался, и даже обмочил кресло, но выдержал пытку, добровольно не сказал ничего, не о чём ни разу не попросил. Только потом сам назвал своё имя. Возможно, только Арие сумел бы держать себя не хуже.

Ламма налила немного жидкости из фляги себе на раскрытую ладонь, обтёрла лицо Ордэга. Только теперь напрямую ощутила его страх. Окая незаметно вздрагивал от случайных прикосновений, но всё-таки держался. Отведя глаза, взглянул на краешек неба, который можно было разглядеть на панорамном экране. Никому неведомое место, и останется таким навсегда. В самом уголке экрана отражался точёный профиль гутис. Эта Оркас покинула свою планету. Закон Круга прямо запрещал это. Чем такой проступок может кончиться для неё? Впрочем, вряд ли он узнает ответ.

Окая бы очень удивился - гутис задумалась о том же самом. Она сделала свободный прыжок в особой ситуации. Могли ли и другие Оркас, до неё, преднамеренно или случайно, также пренебречь нерушимым Законом?

Вслух гутис поинтересовалась:

-Сколько всего кругов ты провёл в мире Гутис?

Конечно, это тоже можно извлечь из информации на псевдокристалле, но разбор требовал времени. Окая поколебался. Решил не напрашиваться на продолжение пыток из-за глупости...

-Три... И ещё семь... на подготовке.

На мгновение гутис замерла, высчитывая, что же происходило в это время. Затем продолжила обтирать его подбородок, прекрасно осведомлённая о физических ощущениях после непосредственного общения с нейрошунтом. Он ещё легко отделался, мог бы остаться с девственно-чистым мозгом, как у новорождённого. Впрочем, что здесь считать везением? Она бы не получила никакой информации, а он... освободился.

Наконец, окая не выдержал:

-Ну, велл оставит меня здесь?

Ламма неопредёлённо хмыкнула:

-Ты первый окая, которого удалось выявить. - Произнесла и осеклась. Чего выявлять-то, он официально работал на СпецСлужбу.

-Тебя обязательно наградят. Хотя, думаю, такое достижение не всем придётся по вкусу.

-Да уж, - девушка засмеялась. - Моя мать работает в Корпусе Освоения и занимается в точности тем же, чем и ты. У вас опасная работа. - У Кали слегка приоткрылся рот. Он ничего не ответил, снова отвёл взгляд. - Могу только догадываться, как трудно быть своим среди врагов. Идти словно против самого себя, против всего, чему учили с детства. Я бы не смогла. - Она помогла Ордэгу приподнять голову, произнесла задумчиво. - И ты невероятно похож на рождённого в Гутис. Глаза... как у моего дадалао, и цвет волос - не то, что у меня. Твоя внешность даже слишком хороша для юэль.

Окая не хотелось отвечать. Зачем Оркас о чём-то расспрашивает? Разве он уже не ответил на все без исключения вопросы? Медленно, ничего не выражающим тоном, он произнёс:

-Тяжело умирать долго и в одиночестве... Прикончи меня быстро, гутис. Хотя бы ради своей матери. Чтобы ей никогда не пришлось мучиться также, как и мне.

Ламма невольно содрогнулась, спросила:

-А если я предложу тебе работать лично на меня?

-И за это предлагаешь жизнь?

Мужчина окая сначала попытался засмеяться, но сразу задохнулся от резких звуков и снова попавших в горло рвотных масс, согнулся от резкой боли в животе. Гутис утвердительно кивнула.

-Разве этого мало, отверженный?

-Я просто не смогу по-прежнему работать в Судз. Не понимаю, чем могу быть полезен тебе? И личным слугой к тому, кто представляет интерес для Окауайя, меня уже вряд ли возьмут.

-Я тебя возьму. Ты будешь моим мужчиной.

Кали не понял. Мужчина и муж на языке гутис иногда звучали одинаково.

-У Оркас не бывает мужей.

Не выдержав, Ламма засмеялась:

-Ты оло. И только оло. Но рядом со мной ты будешь очень интересен для своих хозяев.

Ордэг с трудом приходил в себя. Справился с новым приступом тошноты. Кажется, уже обязан был привыкнуть к Гутис, но так и не разучился удивляться некоторым вещам, невероятным в мире Огоса. Ведь всё это проделала юная девушка, даже моложе его - Ордэг умел определять истинный возраст.

Хотелось потрясти головой, избавиться от наваждения, но при малейшей попытке это сделать боль отдалась в затылок ударами молотка. На этот раз окая едва не застонал. Перед ним стоял выбор между медленной и обязательно мучительной смертью в этом никому незнакомом углу вселенной и жизнью рядом с гутис. Ордэг незаметно потёр затёкшие непослушные пальцы.

-Разве твои подруги Оркас не пожелают уничтожить меня, чтобы и следов не осталось?

Гутис промолчала, хотя взгляд выдал её. "Всё это не твоё дело, отверженный".

Неожиданно окая всхлипнул. Не от горя или радости - просто это было единственное, на что достало сил. Подтянул колено к груди. Всё сделалось ещё более бессмысленно и незачем пытаться играть героя. Гутис отлично понимает его состояние: слабость и судороги, как у раздавленного паука. Да, он тщательно натренирован, чтобы справиться с любой физической болью, словно не чувствуя её. Наверное... слишком много времени проведено в Судз. Окая поймал себя на готовности сдаться, но даже не стал осуждать за это - всё слишком поздно. Провал есть провал, надо было уничтожить себя вовремя.


Ламма зафиксировала плоттер на стандартной площадке в центре Города-1. Здесь выстроились рядами несколько сотен таких же аппаратов, появление ещё одного привлекло внимание лишь греющихся под лучами Пасианы птиц-попрошаек. Затем, уже в обычном, управляемом режиме, направила свой аппарат к жилому сектору.

Она сняла на своё имя квартиру-тапес с роскошным видом на Зелёный Океан. Воспользовавшись собственной карточкой, заплатила сразу за четверть круга, хотя сумма была невероятно огромной. Кали довольно быстро восстанавливался: сказывалась и подготовка в Империи, и жёсткие требования в Заведении, и ещё кое-что было добавлено в напиток, которым его угостили. Он выбрался из кресла, одёрнул костюм, послушно последовал за новой велл.

Все комнаты роскошного тапеса были обставлены в соответствии с требованиями последней моды. Ордэг поджал губы, он отлично разбирался в финансовых возможностях гутис - эта Оркас была не стеснена в средствах. Небольшой уютный тапес стоил не меньше настоящего Дома - уединение в центре Города-1 было слишком дорого.

Ламма не стала совершать долгую ознакомительную экскурсию по новым владениям, она тоже устала и не пошла дальше агрит. Села на диван, закинула наверх ноги. Оло, наконец, вспомнил, как полагается себя вести. Опустился на колени. Согнувшись, замер перед новой хозяйкой. По различным, вовсе незаметным признакам, попытался предугадать, что от него потребуют.

-Велл?

Оркас была слишком необычной, темнокожей, поэтому так хорошо запомнилась с первой встречи. Хотя - да, ему было приказано запомнить это лицо. Но вела себя Оркас как истинная гутис, не удостоила робкий вопрос оло даже взглядом.

-Иди в ошот.

Пришло время наконец связаться со Спецслужбой. Хотя Ламма Оус и считалась одной из лучших, а, возможно, и лучшей выпускницей Школы Надзора - объяснений было не избежать. Ламма поправила униформу, поглядела на своё отражение в ещё тёмной сфере, включила связь. Официально доложила Наблюдательнице Тайтред о том, что произошло на Станции после того, как она доставила туда Герра. Как из-за опасного недоразумения, связанного с внезапной смертью Бассет, женой брата, пришлось срочно, вопреки Службе Охраны, покинуть Гутис-6. Только поэтому она совершила рискованный свободный прыжок. Чтобы погоня не отправилась непосредственно за ней.

Ламма признала, что нарушила и обычай и Закон. Рассматривая свою подопечную мягким, дымчато-серым взглядом, Тайтред задумчиво произнесла:

-Обычай гласит, что Оркас никогда не покидает пределов Гутис, чтобы не ступить на чуждую землю. Покинув Станцию, ты никуда и не ступала, следовательно - Круг остался нерушим.

Отвести глаза в сторону Ламма даже не попыталась. Смотрела прямо, в упор. Поскольку между Спецслужбой и Службой Охраны Станции, точнее, всей Станцией, с самого начала сложились - если формулировать обтекаемо и осторожно - крайне недружественные отношения, то именно на такой ответ девушка и рассчитывала.

Тайтред не стала переспрашивать о неожиданном уходе из Круга Бассет, произнесла равнодушно, что никаких запросов со Станции в СпецСлужбу не поступило. После нескольких дежурных фраз первой разорвала связь.

Некоторое время Ламма наблюдала, как расплываются очертания сферы. Обернулась. Оло не заставил себя ждать: почистился, переоделся в чистый костюм и вернулся почти к самому началу включения сферы. И снова стоял на коленях - на этот раз из предосторожности, - опасаясь случайно отразиться в сфере вместе с велл.

Во время разговора гутис не произнесла ни слова о его вынужденных признаниях и разоблачениях, даже не упомянула про какого-то окая. Оло наконец дёрнулся, прекрасно понимая, что от него ждут:

-Да, велл. Я очень хорошо знаю эту Оркас.

-Не сомневаюсь, что знаешь.

Ламма встала, короткими фразами отдала распоряжение:

-Никаких других слуг в тапесе пока нет. Ты будешь отвечать за порядок. Позаботься, чтобы всегда был готов обед, сколько бы времени я не отсутствовала. Не пытайся покинуть тапес или связаться с кем-то. Связь для тебя закрыта, тапес под внешней и внутренней охраной. Это всё.

От изумления у окая приоткрылся и снова захлопнулся рот. Жилище гутис под защитой - это что-то новенькое. Они всегда были открыты как снаружи, так и изнутри. Кали разогнул спину, хотя глаз так и не поднял:

-Велл, я буду вашим любовником, как для велл Бассет?

Резким недовольным движением Оркас отбросила назад волосы, переплетённые в одну косу-хвост. Собралась ответить, что мужчина окая не столь хорош и не годится на что-то большее, чем прислуживать, но не стала.

Немного позднее Ламма связалась с отцом. Объяснила, что Нувель, скорее всего, ещё немного задержится, а с Герром всё усложнилось: его брак нельзя считать завершённым. По-видимому, брат снова вернется в Дом. По внешней связи Ольтер не стал ничего переспрашивать, но тревога заставила нахмуриться. Ламма позволила себе улыбнуться, хотя весёлого было мало:

-Может, всё не так и плохо, отец. Спорим, что Оссиль будет радоваться.

Ольтер промолчал, посмотрел на дочь обвиняюще. Наконец, собрался переспросить, но Ламма предупреждающе подняла руку:

-Сейчас я говорила не о Бассет. Мне не понравилось на Станции. Там вовсе не Гутис, как бы это не считалось - слишком часто забывают о подлинной Чистоте Круга. Вряд ли из тапес-иса может получиться настоящий Дом.

Ламма не лгала отцу - только преувеличила. На самом деле впечатление о Станции осталось совсем другое: пожалуй, брату было бы хорошо с Бассет в тапес-иса, но... не получилось. Теперь она лишь пыталась успокоить отца.


* * *


Прежнюю физическую форму Ордэг восстановил довольно быстро, он был сильным и здоровым молодым мужчиной. Но психологически окая ощущал себя раздавленным и сомневался, что это можно поправить. И было непонятно главное: если игра проиграна, для чего он понадобился юной Оркас. Провал на Станции не мог пройти незамеченным, следовательно, сам факт его разоблачения уже известен даже в Империи.

С ним всё кончено. Единственная милость, которую следует ожидать от чтящих Огоса - это уничтожение. Возможно, его и уничтожат потом, когда такое действие будет лишено всякого риска. Прямо сейчас - вряд ли. Ведь благодаря допросу с нейрошунтом он раскрыл всё, что знал или мог догадываться. Никакого дополнительного вреда Империи новые показания уже не причинят, а запоздалое уничтожение в качестве возмездия - почти ненужный и малооправданный риск.

Окончательный провал был связан исключительно с этой Оркас. Он смог бы остаться не разоблаченным, гутис заподозрили бы оло в самую последнюю очередь, если бы... не эта встреча. Когда он только увидел эту Оркас прямо в тапес-иса, то запаниковал. Если юная гутис и не узнала его, то вспомнила бы рано или поздно. Оркас никого не забывают, даже если видят лицо мельком. Дерзко обвинив первым, Ордэг рассчитывал, что давняя неприязнь СпецСлужбы и Станции поможет ему ускользнуть, уйти безнаказанным. Так бы и произошло, только Оркас не стала испытывать судьбу, пытаясь объясняться со Службой Охраны. Она опередила всех и сделала собственный неожиданный ход, прихватив обвинителя с собой. Мотивов такого поведения окая не понял до сих пор, но теперь всё это для него стало почти неважным.

Итак, он сделался чем-то средним между личным оло и варессом. Правда, в своём новом тапесе велл не появлялась целый период, точнее, заглянула один раз. Чем-то занималась за закрытой дверью саколь, куда окая не мог проникнуть, и снова уехала, даже не попробовав тех блюд, которые оло приготовил для велл.

Второй приезд велл оказался таким же неожиданным. Было поздно, оло уже спал, пристроившись недалеко от порога. В тапесе так и не появилось других оло помимо него, и Кали опасался, что если осмелится не встретить велл, то будет наказан. Бассет, например, этого не любила.

Оркас вошла стремительно и почти бесшумно. Старательно разыгрывая вышколенного домашнего оло, Кали опустился перед своей велл на колени, уткнулся лбом в пол. Не задерживаясь, на ходу пожав плечами, Ламма почти переступила через него, пошла вперёд. Окая торопливо выпрямился. Прямо за ней шла ещё одна гутис, не Оркас. Их окая научился узнавать сразу, даже без униформы. Незнакомка взглянула на оло-окая с определённым интересом, словно что-то зная про него, но тоже не остановилась, прошла вслед за хозяйкой в саколь, и они долго оставались там вдвоём. Потом Ламма велела накрыть стол, даже не сомневаясь, что оло строго исполняет приказ, и свежая горячая еда готова всегда.

После выпитого фреза гостья заговорила о том, что не могло не заинтересовать Кали. Тем более он уже устал от полного неведения:

-Кажется, ты не представляешь величину собственного риска, Ламма.

И тогда Кали впервые услышал смех своей велл - уверенной в себе гутис, не знающей пределов и сомнений в этой уверенности. Но он резко оборвался, и Ламма заговорила. По голосу Оркас можно было сразу заметить, что несмотря на общепринятое, свободное и равное обращение между всеми гутис, гостья пользуется особым уважением и почётом.

-Если бы ты, Уважаемая Кама была дочерью моей матери, то никогда бы не сказала так. Когда... она бросила нас... словно рождённых вне Круга, я была почти взрослой и смогла понять ужас, овладевший Ольтером, и всё его безумие. Я тоже плакала - первый и последний раз. Из-за отца. Нгойл позволила мне почувствовать, что такое настоящий Дом, собственный Дом, из которого никто и никогда не изгонит. Нгойл подарила мне истинную гордость от сознания того, что я гутис. Я никогда не предам её.

Окая знал лишь одну Каму. Известную даже в Империи, почти легендарную Каму Рэм, которая стояла во главе всей Станции - центра передовой научной мысли Гутис. Именно на Станции совершались открытия, проводились сложные и, нередко, крайне опасные испытания новых технологий, самые масштабные исследования и, как не удивительно, именно здесь занимались контактами с вновь открываемыми мирами, что официально именовалось Корпусом Освоения. Схожая организация в Окауайя называлась проще и понятнее - разведывательный центр.

-Круг Свидетель, ты слишком горячишься. Я рассуждаю вовсе не о предательстве, а о слишком большой опасности для тебя. Твое решение должно быть осознанным полностью, до самого конца. Ты защищаешь свой Дом, но одновременно - это борьба с собственной Службой. Ты ведь можешь вспомнить и другое - в тебе ровно половина крови дабан.

Ламма упрямо вскинула изящную голову, тряхнула тяжёлым хвостом чёрных волос.

-Выбирать между Гутис и Дабан мне было бы нелегко. Почти невозможно. Слава Кругу, мне не придётся делать подобного выбора. Но всё-таки... я лишь внешне похожа на родню отца. Я вовсе не ощущаю себя дабан. Я настоящая гутис, признанная Кругом. И Оркас - по слову произнесённого Обета. Я борюсь не со Службой Защиты, а с теми, кто направляет СпецСлужбу против Круга.

-Тогда ладно, - медленно произнесла ночная гостья. - Ты очень отважная и сильная гутис. Я поверила тебе задолго до того, как услышала твои слова. Потому что... слишком хорошо знаю твою мать. - Неожиданно гутис повернулась, оказалась лицом к Кали. - Посмотри внимательней на этого вероломного окая. На что он годится? Как можно рассчитывать на него хоть в самом малом? - Гутис позволила появиться на своём лице подлинным чувствам. Это были откровенное презрение и враждебность, словно она рассматривала вредное, отвратительное на вид насекомое, решая: уничтожить его, или это даже не заслуживает труда.

Кали-Ордэг ненавидел эту высокомерную манеру гутис смотреть на него, как на существо самого низшего сорта. Но, конечно, оло никак на это не отреагировал. Лично он ещё никогда не встречался с Начальницей Станции, но достаточно много о ней слышал, и понял почти с самого начала, кто такая сегодняшняя гостья. Начальница Станции могла жестоко наказать оло за гибель Бассет. Даже вопреки непонятной прихоти самой Ламмы.

Старательно избегая взгляда Камы, стараясь даже не задевать её тень, окая продолжил прислуживать двум гутис, сидевшим прямо на полу за удобным низким столиком. Он ещё раз разлил по бокалам прохладный фрез с кусочками фруктов, разложил на плоских тарелках сочные ломтики неизвестного мяса, которое не решился даже попробовать, когда готовил. Против воли снова прислушался к разговору. Гутис и не думали что-либо скрывать - оло всегда остаётся никем. То же самое происходило и в Судз, а ещё раньше - в Эгосаки. А Кали умел очень внимательно слушать и понимал гораздо больше, чем было произнесено. Только не смел улыбаться, как делал в Заведении. Разговор шёл о нем.

-В любом случае... в расследовании смерти Бассет нигде не упоминается его имя. О нём знаю только я. И ты, Уважаемая Кама. И Тиори...

-Я сразу же сменила всю охрану Гутис-6. Прежняя переведена на другие Станции. И приказала забыть о расследовании. Но ведь остался Герр.

Ламма помедлила, занявшись едой. Снова улыбнулась, что-то припомнив:

-О, нет. Мой брат ничего не знает наверняка. - Кама выглядела не слишком довольной этим ответом. Тогда Ламма жёстко добавила, - Бассет уже ничем не вернуть. Она... - Кама сглотнула, но промолчала. - Пусть даже её уход из Круга послужит на благо Гутис. Если такое возможно.

-Во имя Круга! - вырвалось у Камы. - Пусть будет так. Я опасаюсь вовсе не в того, что... последствия могут невольно задеть имя Бассет. Я сомневаюсь в том, на что способен... отверженный. И захочет ли он быть полезен?

На этот раз губы Оркас продемонстрировали жёсткую усмешку:

-Придётся захотеть... и очень хорошо справиться с порученным делом.

Если ответ и показался Каме чересчур самоуверенным, она больше не стала упоминать о своих сомнениях. С интересом посмотрела на плоский закрытый кувшин с чёрным бизом, который оло тоже поставил на стол. Подала знак, чтобы Кали распечатал горлышко, аккуратно налил в две крошечные чашечки.

-Сейчас брат Нгойл находится в Гутис-7, в нашей миссии. Его глаза пришлось регенерировать дважды.

-О! - Ламма откинулась назад. - Его чудесные глаза! - Она одним глотком выпила биз раньше старшей гутис, задохнулась. - Ларк рассказал что-нибудь необычное?

-Нового - ничего. Лишь дополнительные доказательства прямого вмешательства наших заклятых друзей из Империи. Но это мы знали с самого начала, до откровений Третьего мужа Нгойл. Улики остаются всегда. - Кама скомкала салфетку, решительно отодвинула биз. - Не могу больше задерживаться. Завтра я выступаю в Круге, необходимо ещё многое подготовить. Надеюсь, что увижу твоего отца и обговорю с ним условия возвращения Герра.

Она протянула руку вперёд, через столик, коснулась раскрытой ладонью груди юной хозяйки тапеса, улыбнулась. Ламма приказала оло подать куртку гостьи, помочь одеть. Затем почтительно проводила Начальницу Станции до её плоттера.


Убирать со стола Кали не решился, остался ждать возвращения велл. Ламма указала ему место напротив себя.

-Ты действительно всё отлично приготовил. Будет справедливо, если ты тоже попробуешь эту еду. - Окая опустился на мягкую подушку, на которой до него сидела Кама, очень осторожно улыбнулся:

-Справедливость - это понятие не из моей профессии. И, наверное, не из вашей, велл.

-Ешь, зеленоглазый. Мне угодно, чтобы ты съел всё, до конца.

Оло удивлённо взглянул на поставленное перед ним блюдо. Выбрал из своего богатого арсенала слегка беззаботную улыбку.

-Я никогда столько не ел. Разве я мужчина гутис, готовящийся исполнять свои обязанности?

-В этом есть что-то плохое?

Что толку в споре. Конечно, Оркас в своём праве. Может позволить себе расслабиться и даже поддерживать с беспомощной жертвой дружеский разговор.

Когда блюдо опустело, окая нисколько не удивился тому, что гутис берёт его за руку и ведёт рядом с собой к дивану. Ордэг исполнял эту работу бесчисленное количество раз, чаще всего испытывая лишь унижение и отвращение к себе, и считал то, что делает, отвратительным. Но его чувства абсолютно ничего не значили и не мешали работать.

Новая велл, по крайней мере, оказалась не чрезмерно требовательной. Наоборот, просто обвилась тонкими руками за шею мужчины, прижимая его к тугой девичьей груди. Вытянувшись между длинных ног, Ордэг высоко приподнялся на локтях, впервые открыто заглянул в безжалостные, ничуть не смягчившиеся даже сейчас, жгуче-агатовые глаза, постарался войти в приоткрывшееся тело гутис плавно и не задерживаясь. Что-то помешало. Впервые юэль не сообразил, что именно следует делать: это произошло уж слишком неожиданно. Не останавливаясь, он просто вошёл до конца. И запоздало, с искренним изумлением догадался, что велл, тихо лежащая под ним, девственна - она рэтти.

Окая моментально отпрянул назад. По его понятиям такого не могло быть. По отрешённому лицу самой Ламмы нельзя было ничего понять, но гутис удерживала его рукой.

-Велл. Я не знал.

-Продолжай.

Ордэг подчинился, но теперь действовал предельно осторожно, едва дыша. Он испугался, не понимая, как такое могло быть на самом деле. Наконец закончил, хотя сомневался, что доставил велл удовольствие. Скатился в сторону. Рука гутис с парализатором не отпускала по-прежнему.

-Почему ты так сильно дёрнулся? Что-то было неприятно?

-Велл, простите. Я подумал, что больно вам.

-А ты бы не хотел причинить мне боль?

-Я бы не посмел, вы же знаете.

-Этого я не знаю. Можешь звать меня в постели по имени. И я хочу, чтобы ты не переживал об этом. Я ещё не решила, какими будут наши отношения впредь, да это и неважно. Ты должен знать другое: ты продолжишь свою работу, как и прежде.

-Но ведь... - Кали не понимал, почему разговор происходит так, словно ничего особенного не произошло. Хотя не ему было устанавливать правила. - Вы разоблачили меня, велл. И сейчас в Имперской разведке уже знают... все обстоятельства. Вы не можете этого не понимать...

-Вовсе нет. Ты ведь всё слышал. Не возникло никаких вопросов по поводу твоего внезапного исчезновения со Станции. Наоборот. На Станции считается, что ты покинул тапес-иса только по одной единственной причине: Бассет отослала тебя сама, потому что ты сделался моим оло. Почему нет? И ты уже нарушил мой приказ, ведь я велела обращаться по имени.

-Прости... Ламма. Станция - это, конечно, обособленный мир. Но у Имперской разведки... есть надёжные источники информации прямо в вашей СпецСлужбе.

-В СпецСлужбе о тебе известно ровно тоже самое. Только то, что я привезла тебя со Станции по личной рекомендации Бассет, сделанной ещё до её гибели, и даже сняла ради тебя этот тапес. Ни у кого нет оснований подозревать что-либо другое.

-Но, - Кали запнулся, подбирая слова. Напомнил жёстко и беспощадно по отношению к себе. - На Станции, рядом с велл Бассет, моя работа была особенно ценна тем, что я мог узнавать самые достоверные сведенья о разработках Гутис в области биотехнологий. То, что было неизвестно даже в СпецСлужбе. А когда работа подошла к концу, я сумел остановить велл Бассет. Вы, велл Ламма, только начинающая Оркас, и пока не представляете никакого интереса для Империи.

Окая как бы и не отказывался исполнять план гутис, но попытался принизить важность решения велл.

Ламма вытащила из ниши за диваном покрывало, накрыла им себя и своего любовника-оло. Она не казалась недовольной, наоборот:

-Уверена, твои руководители из Имперской Разведки... очень заинтересуются, узнав обо мне.

Велл больше ничего не добавила, и её утверждение показалось Кали сомнительным, хотя о личном согласии оло вопрос и не шёл. К тому же... СпецСлужба стремилась контролировать всё и всех, даже членов собственной организации, ведь в Судз ему поручили следить именно за этой велл.

Оло замолк. Этот разговор был почти пустяком, на самом деле Ордэг думал совсем о другом: он целиком находился под впечатлением от случившегося. Круг Неодолимый (окая и собственные эмоции уже привык выражать в манере гутис), он оказался для этой Оркас первым мужчиной. Раньше, до сегодняшнего кольца, Ордэг верил почти всерьёз, что гутис от природы не могут быть рэтти.

Девушка-гутис что-то продолжала говорить, но оло даже не слушал, лишь немного пошевелился, освобождая онемевшую руку. Гутис взяла её, положила себе на бедро.

-Так тебе удобнее?

Оло снова пошевелился, ладонь, лежащая на обжигающе горячей коже юной гутис, чувствовала себя неуверенно. Ламма ещё немного пододвинулась. Снова оказалось, что её грудь прижимается к его груди. Почти не задумываясь, Ламма привычно шепнула, засыпая:

-Пусть сохранит тебя Круг. Давай спать.

* * *


После внезапного исчезновения Ламмы Нувель оказался на Станции как в ловушке. Казалось бы, что проще: вызвать плоттер и вернуться Домой. Однако мужчина, ещё не названный Хозяином Дома, ни в каком случае не мог пользоваться плоттером самостоятельно, только в сопровождении. Ольтер же не мог приехать за окая по другой причине: жена никогда не позволяла Второму мужу посещать Станцию. Правила поведения мужчин гутис были предельно простыми, но, одновременно, очень строгими. Нувель смог вернуться только вместе с Герром, когда тот получил подтверждение: его брак расторгнут как неосуществлённый.

Молодых мужчин вызвалась сопровождать сама Начальница Станции, разумеется, с предварительного согласия Ольтера. Хозяин Дома с трудом сдержался, чтобы не шагнуть прямо к сыну и не прижать к себе. В первую очередь приветствовал гостью:

-Уважаемая Кама, ваш приезд - это праздник для нашего Дома.

Снисходительно улыбнувшись, гутис указала на мужчину окая, скромно стоящего сбоку.

-Уважаемый Ольтер, заботы Третьего мужа Нгойл сейчас важнее всего. Не задерживай его.

Чёрные глаза дабан слегка сузились, он резко развернулся в сторону Нувель. Окая не шевелился, почтительно склонив голову к сложенным ладоням. Голос Ольтера сразу зазвучал жёстко:

-Ты отсутствовали слишком долго, хотя и не по собственной воле. Иди в рабат, Нувель. Наставник, прежде всего, ждёт отчёта о твоём поведении на Станции. Но, даже если монитор чист, а в этом я не сомневаюсь, Наставник вправе наказать тебя. Вина не зависит от намерений. Или ты полагаешь, что не провинился перед Кругом?

Нувель не дрогнул перед гневом Хозяина Дома, только опустил руки вниз:

-Я заслужил наказание, поскольку пренебрёг самой главной обязанностью мужчины. - Эти слова раскаянья Герр внушал окая сегодня с самого утра и предупредил, что словами он не отделается.

Кама приподняла ладонь, прерывая разговоры мужчин:

-Круг не знает сомнений - причины и обстоятельства никогда не оправдывают неисполненный долг. И я не вправе вмешиваться в Порядок, установленный в этом Доме. Но, всё-таки, ради Справедливости Круга, напоминаю тебе, Уважаемый Ольтер, что Третий муж Нгойл смог быть удивительно полезен. Если его Уважаемый Наставник обратится ко мне, я с радостью дам все разъяснения.

С непонятной самому себе печалью Ольтер посмотрел вослед уходящему окая, снова перевёл взгляд на Герра. Вспомнил кольцо, когда впервые увидел своего первенца. Сейчас на поясе юноши, почти взрослого мужчины, висел незамкнутый серебряный обруч - Герр был уже лишён Защиты Круга, но официально, до полного возвращения рух-рабат, всё ещё принадлежал уже мёртвой Бассет.

-Уважаемая Кама, мне известно, что родственники Уважаемой Бассет хотели отказаться от возвращения рух-рабат и, в знак скорби, всё-таки отправить Герра в Дом Отвергнутых. Могу я узнать, какое принято окончательное решение? - Его твёрдый голос не дрогнул, хотя выдержка сейчас давалась нелегко. Зато Герр мгновенно посерел. Он до сих пор не верил, что угроза настолько серьёзна. Почти неотвратима.

-Не думаю, что тебе стоит беспокоиться об этом больше необходимого, Уважаемый Ольтер. Слава Кругу, участь Герра решается только сыном Бассет, который не собирается выражать свою скорбь таким образом. Тем более, если Дом матери соглашается принять Герра назад.

-о, да, Уважаемая Бассет. Но... дело в том, что я не могу немедленно вернуть рух-рабат. Мужчина не вправе самостоятельно распоряжаться такой огромной суммой.

Кама даже не поняла:

-Но сын Бассет, вернее, его жена, хорошо понимает твои затруднения. И, чтобы ты совсем не переживал, я окончательно уладила этот вопрос. Потом мы разберёмся с Нгойл. Так что Герр может и вовсе не носить серебряный обруч. Если только в знак собственной скорби об ушедшей из Круга.

Ольтер невольно запнулся, прежде чем произнести слова благодарности, закрыл на миг лицо ладонями.

-Уважаемая Кама, вы не назвали имя... сына Уважаемой Бассет. И к чьему Дому он принадлежит? Я бы хотел послать благодарность его Уважаемой жене.

-В этом нет необходимости. - Кама жестом остановила оло, разливающего фрез, она не собиралась пить. - Уважаемый Ольтер, а тебе известно, кто делал операцию?

Ольтер серьёзно кивнул:

-Конечно. Ламма рассказала мне всё... что смогла.

-Похоже... - Кама взглянула в упор, одновременно не выпуская из вида Герра, оставшегося скромно стоять за спиной отца, - что именно по этой причине Бассет и покинула Круг.

Сначала Ольтер хотел возмутиться, словно обвинили его самого, потом задумался. Испуганно посмотрел на гутис, произнёс едва слышно:

-Лучше я не буду повторять того, что неизвестно точно.

Кама резко встала.

-Тогда это всё... что я собиралась сказать. Да хранит Круг этот Дом. Жаль только, Уважаемый Ольтер, что у меня нет времени воспользоваться твоим прославленным гостеприимством.

Ахнув, Ольтер вскочил следом:

Но... как же так? - Дабан чуть не прикусил язык, поняв, что только что едва не нарушил священную заповедь - никогда нельзя задерживать гутис.

Начальница Станции уже натягивала перчатки, сунутые в разрез рукава, улыбнулась притихшему юноше:

-Ты не должен так отчаиваться, Герр. Уверена, как только Нгойл вернётся, она сможет заново решить твою судьбу. Ты не будешь забыт, на тебе нет даже тени сомнений.

В ответ на такое напоминание Герр лишь поклонился, но про себя снова подумал, что, может быть, был прав, когда пытался поступить в Школу Наставников. Именно это для него и было предначертано Кругом.

-Уважаемая Кама, - Ольтер поспешно шагнул следом за уходящей гутис. - Вы не можете что-нибудь сказать об Арие? Если об этом разрешено спрашивать.

Начальница Станции сразу нахмурилась, но произнесла очень мягко:

-Я обязательно сказала бы... Если бы были хорошие новости.

О плохих Ольтер спрашивать не стал.

Когда отец с сыном, наконец, остались наедине, прежде чем прижать Герра к себе, Ольтер тихо прошептал:

-Круг Неодолимый. Не ожидал увидеть тебя так скоро.

-Слишком скоро, отец. Видишь, я даже не вступил в Тёмный Круг.

-Надеюсь, что сын Уважаемой Бассет не передумает и не захочет решить по-другому, если уж так получилось. - Ольтер говорил печально. Брачные законы Гутис были строги к мужчинам и не давали отвергнутым никаких прав. Однажды Ольтер уже был отвергнутым. Сердце до сих пор останавливалось, едва дабан вспоминал о той безнадёжности, что овладела им после слов Шин.

Втайне Герр надеялся, что Дома его обязательно встретит Оссиль. Но Ольтер сразу предупредил, что отныне их встречи нежелательны.

-Ты взрослый мужчина гутис, мой сын. И всё равно, что чужой мужчина, если вопрос с рух-рабат не улажен. Тем более тебе неприлично встречаться с Оссиль, поскольку раньше вас связывал Брачный Договор.

-Понимаю, отец.

Герр не мог спорить с таким утверждением. Если бы ничего не произошло, и сейчас он жил вместе с Бассет, то исполнял все обязанности, что возлагаются на мужчину. И был бы счастлив, стоя в тёмном Круге. И не смел бы думать об Оссиль.

И всё же то, что его насильно лишали общества любимой сестры, мучило юношу. Ольтер прочитал что-то по глазам, сразу заволновался:

-Герр, разве что-то было не так? Бассет высказала какие-нибудь сомнения?

-Нет, отец. Напротив. Моя... Уважаемая жена была добра и заботлива всё недолгое время, что находилась рядом. И, кажется, я ей понравился. Я даже удивился, поняв это. И до сих пор не знаю, кто... был убийцей. Ведь в тапес-иса совсем никого не было. Тиори даже собирались обвинить меня.

-Успокойся, Ге. Никто тебя не обвинит, и чем скорее ты забудешь обо всём, тем лучше.

Ольтер заботливо обнял вернувшегося сына за плечи, он собирался провести рядом с ним весь вечер.


Нувель очень старался быть полезным: рассказывал и показывал всё, что знал и о чём его спрашивали на Станции - ведь это могло помочь Нгойл и её мужу из Каса. И все гутис вели себя с ним очень уважительно: не было ни одного недопустимого слова или жеста. Наоборот, окая убедился, что при желании гутис тоже умеют общаться с удивительным тактом. Там же, на Станции, ему пришлось переживать несчастье, случившееся с Герром.

Но все старания Нувель оказались ничем перед гневом Кабери. Наставник поставил в вину окая пусть и невольное, но пренебрежение основной обязанностью - заботой о ребёнке. Он на самом деле был готов выпороть Третьего мужа, и плеть висела не своём обычном месте, над постелью, а находилась прямо в руках Кабери. Тяжёлая чёрная плеть, а вовсе не эр-хлыст. "Стоящего в Круге не унижают эр-хлыстом". От этой фразы Наставника окая едва не начал судорожно смеяться.

Снова вспомнилось, что он был и остаётся Принцем Синего Дворца, рождённым на Сияющем Троне. Нувель не представлял, сможет ли пережить новое несправедливое унижение.

Выслушав отчёт до конца и проверив монитор, Наставник снова прикоснулся к отложенной на стол плети. Нувель не выдержал:

-Уважаемый Наставник, сейчас в Доме находится Уважаемая Кама Рэм. Она сама высказала желание дать все необходимые разъяснения. Если бы вы согласились спросить...

Кабери никак не прореагировал на упоминание имени Начальницы Станции, несколько раз ударил рукоятью плети по собственной ладони, украшенной золотым перстнем:

-Неважно, что говорит посторонняя гутис.

Окая вскинул подбородок. Больше он не станет просить. Наставник перехватил вызов в его взгляде, искренне удивился:

-Почему ты сердишься на меня?

-Я не заслужил наказания, Уважаемый Наставник.

-Это не так, окая. Ты оставил Дом, оставил сына. Возможно, по очень важному делу - но что может быть важнее собственного ребёнка? Ты сам признаёшь это... но только на словах. Твоё главное дело именно в детской, ты же предпочитаешь заниматься совсем другим. И вовсе не случайность, что ты не смог вернуться вовремя. Так было предопределено. В твоём сердце не было и сейчас ещё не находится особых сожалений из-за невыполненного долга. Твои обязанности перед сыном... ещё не сделались твоими, не стали частью тебя. Нет, ты заслужил наказание, Третий муж Нгойл. Ты даже сейчас не вспоминаешь о сыне.

Тебя необходимо наказать, чтобы ты хоть частично испытал то, что обязан испытывать, находясь в разлуке с сыном - боль и стыд. Тогда бы ты никогда больше не поступил столь опрометчиво. Я не хочу подвергать тебя порке, Нувель, только по одной причине: первая встреча с ребёнком должна быть праздником.

Но до тех пор, пока я не увижу, что ты полностью справляешься со своими обязанностями, ты не будешь ни с кем встречаться в этом Доме, даже посещать саяс. Немедленно отправляйся в детскую, к сыну, которого даже не видел.

И ещё... Нувель, в твоё отсутствие малышом занимался сам Уважаемый Ольтер. Ты обязан выразить благодарность Хозяину Дома.

В детской Наставник взял воспитанника, словно нерадивого оло, за отворот рубашки, подвёл прямо к кроватке с плачущим младенцем. Приказал взять ребёнка на руки. Нувель нерешительно подчинился: он не испытал никаких отцовских чувств, и если бы не страх перед наказанием, возможно, и не захотел бы прикасаться к хныкающему сыну. Такому крошечному, совершенно лысому, с неестественно маленькими ручками, с маленьким, беззубым ртом. Растерявшись, Нувель только прошептал:

-Как его зовут?

На лице Наставника отразился почти священный ужас, словно он услышал святотатство:

-Ты испытываешь моё терпение, Нувель. Это твоя обязанность - избрать имя для своего сына и первому произнести его.

Имя почему-то пришло в голову сразу, окая даже не задумался:

-Эри-Балити. Правда... это имя... окая.

-Тебя тоже назвали не в Гутис. А что оно значит? - Выражение лица Кабери впервые смягчилось.

-Очень смелый.

-Как?! Ну, хорошо, пусть так и будет. Ты сам объявишь это Хозяину Дома.

Эри-Балити почему-то решил замолчать, и теперь он показался Нувель не таким отвратительным. Скорее, забавным. Молодой отец неуверенно улыбнулся. Эри-Балити сморщился, потом неожиданно зевнул.

Одна из двух оло, стоящих возле кроватки, осторожно протянула руки:

-Маленький дос очень спокойный.

Нувель очень хотелось передать сына ей, он виновато взглянул на Наставника. Тот отлично понял его взгляд, отрицательно покачал головой.

-Ты не был наказан, значит, не мучаешься после плетей и можешь начинать ухаживать за Эри-Балити. Прежде всего Эри-Балити надо сменить бельё - он весь мокрый. Потом покормить и снова уложить спать... если не придётся снова менять пелёнки. И начинай учиться успокаивать ребёнка.

Как не был окая растерян, он едва не задал дерзкий вопрос: "Откуда Уважаемый Наставник так хорошо разбирается в маленьких детях?"


* * *


Ламма навестила Дом сразу после возвращения Герра. Она радостно приветствовала отца, улыбаясь, обняла по очереди младших братьев, затем, дочерей Арие - только Оссиль почему-то не оказалось на месте - и вежливо попросила о встрече с Герром. Конечно, Ольтер никак не мог отказать старшей дочери, которая, в отсутствие Нгойл, считалась почти Хозяйкой Дома.

Брат вышел в приёмную своего одоса в строгом синем платье с чёрным поясом. Длинные волосы были убраны под завязанный вокруг головы синий платок, пальцы придерживали висящий на поясе тонкий серебряный обруч. Он по-родственному позволил сестре обнять себя, затем сел, аккуратно поправил обруч.

-Ты... как-то изменилась, сара. Стала красивей.

-Дерзкий и непочтительный брат. А раньше, я что, была уродиной?

-Нет, что ты, Ламма. - Лицо Герра были строгим, только в уголках тёмных губ притаилась непривычная насмешка. - Но ты на самом деле изменилась. Знаешь, раньше твоя... изумительная красота... не так сильно бросалась в глаза.

От неожиданности гутис не нашлась с ответом.

-Хорошо, если так. Тогда я тоже удивлю тебя, брат. Ты стал в точности как мужчина гутис, хотя и не перестал быть рэтти. И тебе это очень идёт, потому что ты сделался поразительно похож на Ольтера. А это... опасно, Герр.

Герр сумел выдержать прямой взгляд сестры. Сглотнул.

-Тебе виднее, сара. Ты не собираешься объяснить мне то... что случилось с Бассет? Ты ведь приказала молчать. А ещё обвинила... оло.

Ламма стремительно прикрыла губы брата ладонью.

-Молчи и сейчас. Кому ещё ты это сказал? Нувель?

-Никому, ведь ты запретила.

-Забудь обо всём. Просто забудь. Я потому и приехала так быстро, чтобы предупредить. Так необходимо, Ге.

Брат не колебался:

-Хорошо, я исполню твоё пожелание, сара. Но и ты сделай для меня одну вещь, которая... ничего не будет стоить для Уважаемой Оркас. Хотя Ольтер и утверждает, что это нехорошо. Но наш отец слишком осторожен. Я всего лишь хочу увидеть Оссиль, только поговорить с ней. Она ведь тоже моя сестра. Во имя милости Круга, Ламма, сделай это. Тебе Ольтер не может отказать. Пускай даже он будет с нами...

Оркас помолчала, произнесла абсолютно невозмутимо:

-Знаешь, если бы Оссиль тоже этого хотела... - И не договорила, увидев, что брат сейчас сорвётся. - Итак, она нравится тебе до сих пор?

-Круг Всевидящий, я не сделаю ничего недозволенного, - отчаянно взмолился Герр.

-Подожди здесь. Твоя самая любимая сара придёт.


Оссиль появилась, и унылый одос (теперь здесь не осталось никаких украшений, ни одного прежнего предмета обстановки) наполнился в глазах юноши цветами и светом. Он не смог сдержать радостного смеха, протянул руки навстречу прелестной дочери Арие:

-Благословенен твой приход, Оссиль. Во имя Круга, как я счастлив снова видеть тебя.

Не сводя с брата сияющих глаз, девочка чуть задержалась у входа, обойдя овальный стол, присела немного в стороне. Губы улыбались, но в голосе прозвучал детский страх:

-Ох, Ге, те, кто убили Бассет, могли... причинить зло и тебе.

-Нет. Я был им не нужен.

-Но... ты не можешь этого знать. Ведь Бассет была почти рядом, а ты мог помешать. Она понравилась тебе, Герр? - Девочка не собиралась это спрашивать, просто не удержала рвавшегося с языка вопроса.

Герр неуверенно пожал широкими плечами, признался через силу:

-Наверное, да. Но ведь я так и не встал в Круг.

Не выдержав, Оссиль вскочила, перебралась на скамью рядом с братом.

-Тогда почему Ольтер говорит, что мы больше не можем быть близки? Даже как брат и сестра.

Руки Герра судорожно вцепились в серебряный обруч, пытаясь сломать его.

-Это из-за разорванного Договора.

-Значит, я всё-таки совершила ошибку, разорвав его?

-Но ты же хотела сделать лучше для меня, - горячо запротестовал юноша, не в силах отвести взгляд от прелестных розовых губ. - Зато я теперь знаю: ты самая лучшая, самая красивая. Я вспоминал о... нашем поцелуе... всё время. Я признался Бассет во всём, как и положено признаваться мужу. Даже в том, что позволил дотрагиваться до себя Палию. Но о твоём поцелуе я промолчал. Он всегда будет только наш.

Герр впервые говорил так пылко, так необычно.

Рот девочки слегка приоткрылся, и юноша не выдержал. Слишком искрение, слишком бурные чувства буквально захлестнули его. Глаза жадно загорелись. Он не знал точно, что именно ощущает Оссиль. В сущности, они никогда не говорили откровенно о своих отношениях. Но когда чудесные тёмно-зелёные с золотым отливом глаза встречались с его собственным взглядом, Герра и раньше порой бросало в жар.

Оссиль всё ещё оставалась слишком юной, гораздо младше его. Но ведь гутис воспитывают иначе, внушая, что в отношениях двоих всё зависит от самой гутис, и решение обязана принимать только она. Девочка потянулась к Герру. Серебряный обруч, знак ограничений его прав, со щёлчком соскочил с застёжки пояса, упал на пол, покатился к стене. Оссиль пересела на колени брата, смело обняла за шею и первой, очень нежно, поцеловала. Ладонь Герра совершенно нечаянно коснулась того места под платьем, где притаилась ещё очень маленькая выпуклость девичьей груди. И он не убрал руку, только зажмурился. Забыв обо всём и закрыв глаза, они ласкали друг друга.

Громкий хлопок в ладоши окатил обоих словно холодной водой. Кусая губы, Оссиль отскочила. Сначала она казалась почти испуганной - правда не за себя, а за Герра. Потом взглянула на внезапно вернувшуюся Ламму с вызовом.

-Во имя Круга. Это я виновата, Ламма.

Та властно указала брату на дверь в глубине одоса.

-Уходи к себе. - Герр тайком вопросительно взглянул на Оссиль и, подхватив укатившийся обруч, молча поспешно вышел. Оправдываться было нечем. Некоторое время Ламма откровенно враждебно смотрела на свою золотоволосую сестру.

-Герр - сын моего отца. Ради его крови я буду молчать, чтобы не помешать новому выбору. И ты поступишь точно также, если желаешь ему добра. Ты ведь уже почти взрослая, Оссиль. - Вызов в глазах младшей сестры исчез, она улыбнулась почти виновато. В ответ Ламма тоже смягчилась, заговорила совсем другим, просто строгим голосом. - Оссиль, когда ты начнёшь думать о том, что творишь? Зачем усложнять и без того запутанное и ненадёжное положение Герра.

Ведь после неудавшегося Выбора всегда остаются сомнения. Он жил в тапес-иса Бассет, спал в её рабат. Будет не так просто найти ту гутис, которая пожелает назвать его мужем. Даже Вторым мужем. Какие бы нежные чувства ты не испытывала к Герру, он ни-ког-да не будет твоим. Для чего понапрасну так сильно его мучить? Будь по-настоящему добра, Иль. Забудь и позволь забыть ему.

Оссиль понимала, что в наставлениях старшей сестры мудрая правда. Наконец, нехотя, замкнула руками Круг.

-Ох, Ламма, Ламма... Круг Свидетель, больше я даже близко не подойду к Герру. Он достоин самой лучшей гутис, в нём нет изъяна. Только бы Нгойл, наконец, вернулась...

-Если Нгойл не вернётся слишком долго... пожалуй, вопрос с его Выбором смогу разрешить и я, - заметила Ламма.

-Нет, во имя Круга, Ламма. Уверена, Нгойл захочет всё сделать сама. Чтобы на этот раз ничего плохого не произошло.

Оркас зажгла экран внутреннего обзора одоса, включила спальню и ошот.

-Вот, сара. Можешь наблюдать за ним, сколько угодно, но не ищи встреч.

Оссиль резко потушила ещё не разгоревшуюся до конца сферу-экран, даже притопнула ногой:

-Нет. Не хочу на него смотреть.

-Если вы не будете встречаться, то что в этом плохого?

Девочка ничего не ответила, но снова упрямо покачала головой. Пожав плечами, Оркас обняла её, приглашая сестру за собой, и направилась к выходу из одоса Герра.

-Недавно я сняла в Городе тапес. Почему бы тебе когда-нибудь не навестить меня. Только предупреди заранее, я не так часто там бываю.

У Оссиль выразительно выгнулась тонкая бровь. Ну, в точности, как у Нгойл. Почему это одним достаётся всё, а другим... совершенно другое? Да, только Круг совершенен и, поэтому, справедлив.

Ламма так сильно отвлеклась, что не сразу поняла, о чём спрашивает слишком догадливая дочь Арие.

-Что с тобой, Ламма? Раньше ты не очень-то интересовалась мужчинами. Хорошо, я соберу все картины из твоего одоса и уж как-нибудь привезу в новый тапес. Если, конечно, они не помешают твоему избраннику. - Оссиль улыбнулась, и старшая сестра снова позавидовала зелёному цвету в её глазах. Глаза Оссиль были очень изменчивыми, всегда казались немного другими, сейчас, например, они переливались, напоминая крылышки огромной стрекозы, купающейся в лучах Пасианы. Но ужас заключался в том, что эти удивительные глаза были почти в точности глазами Кали. Впервые прямо сейчас Оркас откровенно призналась себе, что она рискнула и пощадила отверженного и Врага Гутис вовсе не из-за каких-то особых планов и замыслов по его поводу, а, прежде всего, ради невероятно красивых зелёных глаз.


* * *


Ламма немного слукавила, предупреждая младшую сестру, что редко бывает в собственном тапесе. Да, она почти не появлялась там днём, но с некоторых пор ночевала только в нём. И при этом убеждала себя, что так удобнее, что уже являлось неправдой. Правда заключалась единственно в том, что она желала близости с этим отверженным. При этом Оркас снова и снова повторяла, что Кали ничтожнее оло, что он, прежде всего, враг, пусть и разоблачённый враг. Но все отговорки были лишь жалкой паутиной слов и почти ничего не значили.

Хуже того, в самом дальнем уголке души Ламма подозревала, что отверженный-оло сам презирает и её, и всё её желания, как полагается презирать рожденному в Империи, и к тому же асари. Поэтому юная юная гутис, впервые в жизни и так неожиданно позволившая себе то, что считала всего лишь глупой слабостью, держалась с окая исключительно надменно. Нередко была груба, унижая без особого повода, и никогда не выказывала никакой благодарности за его услуги. Впрочем, так и полагалось вести себя с оло.

Кали далеко не сразу понял, что сейчас происходит с гутис, хотя и обладал опытом (даже излишне большим) в отношениях между велл и оло. Будто ослеп, хотя ему-то как раз было с чем сравнивать и что оценивать. Но однажды глаза окая словно открылись.

Велл очень быстро уснула, а оло слишком сильно захотелось пить. Он решился потихоньку покинуть постель, а потом незаметно вернуться. Дверь в саколь была прикрыта неплотно. На пододвинутом к окну столе выделялся небрежно прикрытый светлый лист. Скорее инстинктивно, чем с привычной целью что-нибудь выведать, окая переступил порог, быстро пересёк комнату, коснулся сползшего покрова и остолбенел, забыв о давно испытываемой жажде. На чистом белом поле одной серой краской был изображён он сам. Бесспорно искусная, уверенная рука тщательно проработала малейшие детали. Он лежал в свободной позе, в полный рост, закинув одну руку за голову: в изгибе губ сохранялось ещё что-то неуловимо детское, на щеках - соблазнительные ямочки, ресницы, казалось, вздрагивали, и готовились вот-вот приподняться.

Художница или очень польстила, или он действительно был таким - Кали был не уверен. Он осторожно поправил тонкую кисею, прикрывающую весь стол. Отошёл прочь гораздо быстрее, чем успел понять, что же именно там увидел.

Признаться в неожиданном открытии окая не посмел. Даже если догадка верна, Оркас вряд ли не обрадует такая догадливость.

Рано утром, за завтраком, Ламма объявила, что подготовила для него послание в Окауайя, которое необходимо отправить по открытому каналу Сигма-связи и для этого лично встретиться с Проводником.

Разумеется, у Ордэга имелся такой канал... для экстраординарного случая. Способ отправки послания по открытой линии Сигма-связи предусматривался в самых чрезвычайных обстоятельствах. Проводник, передавший особо важное и срочное сообщение, был обязан немедленно исчезнуть, что являлось синонимом физического уничтожения. Иного способа гарантировать, что гутис не доберутся до того, кто отправил информацию, просто не существовало. Хотя... ведь Оркас теперь известно всё: и кто Проводник, и как его обнаружить. Позволив себя допросить, Ордэг тем самым сразу открыл и уничтожил этого человека. Даже странно, что Проводника не тронули.

-Велл, - Кали старался говорить убедительно, - наверное, мне следует хоть приблизительно представлять, что я должен передать. Иначе могут возникнуть самые неожиданные... осложнения.

-Ничего особенного... кроме того, что и происходит в действительности.

-Но, велл... - Оло отлично представлял, когда следует проглотить язык, и сам не понимал, для чего возражает. - А что происходит в действительности? Почему Имперскую Разведку должно обрадовать, что именно вы взяли меня в свой тапес после... гибели велл Бассет? Простите за дерзость, велл, но разве вы... являетесь кем-то значительным в вашей Службе Надзора? Разве вы допущены к особо тайным операциям Службы? - Он заметил первую тень недовольства на лбу гутис, заговорил чуть быстрее, опасаясь грозы. - Конечно... если вы сделали меня личным оло, я могу через вас познакомиться с другими гутис, которые интересуют Империю.

Ордэг сам не понимал, что пытается сделать. Неужели подсказывает Оркас, как следует его использовать.

-Как долго ты проработал в Заведении Судз, Кали? - неожиданно переспросила Оркас.

Оло прикусил язык. Разумеется, Ламма всё про него знала. Он заметил, что у велл кончился напиток, осторожно налил в чашку ещё горячий отвар из кувшина. В тапесе они находились только вдвоём, и гутис позволяла не стоять, а садиться напротив, даже когда он просто прислуживал. Но сегодня окая завтракал вместе в гутис.

-Всего пол кольца, велл. До Судз меня держали в Эгосаки. Но там было... всё то же самое. - Окая даже поднял глаза, чтобы у велл не появилось сомнений.

-И для чего тебя готовили в Эгосаки? Вернее, для кого?

Небрежным расслабленным движением гутис повела атласно-смуглым плечом. Окая вмиг опустил голову, не столько испугавшись взгляда гутис, сколько смущённый видом её обнажённой груди. Это было что-то совсем новое: от умения смущаться Ордэг избавился очень давно, ещё проходя подготовку на своей Первой Базе.

-Ты сообщишь, что твоя новая велл - это дочь Нгойл Оус. А Нгойл является действительным представителем Корпуса. Кого-то в Окауайя очень даже заинтересует и обрадует твоё новое положение рядом со мной.

Окая смотрел непонимающе. Он не узнал ничего нового. Давно слышал о Нгойл, а остальное вычислил. Информация была, конечно, любопытной, но не более того. Склонив голову к плечу, Кали пытался понять, в чём подвох. Имя Нгойл ничего особенного не говорило. Конечно, в Империю уже проникли кто-нибудь из гутис. Другое дело, что эта неведомая гутис... мать Ламмы. Хотя ему-то что за дело до родственных привязанностей гутис.

Ламма тоже наклонила голову, гадая, поднимет Кали снова ресницы или нет.

-Но, велл... ведь это правда.

-А для чего передавать неправду? Ах, да, ведь окая прославленные лжецы.

-Эне! - вырвалось у Кали, хотя на родном языке он теперь не говорил даже в бреду. Он вскинул ресницы, через мгновение опустил. На самом деле информация была ничтожной. Лишь начало, кончик верёвочки, который ему предстояло продемонстрировать своим.

Велл улыбалась, следя за ходом его мыслей.

-Итак, ты передашь то, что я тебе приказываю, и посмотрим, каков будет ответ.

Спорить или просто продолжать расспрашивать Кали не мог. Только очень тихо заметил:

-Но для встречи с Проводником я обязательно должен покинуть тапес.

-Почему нет? Сегодня я как раз собралась в Торговый центр, хочу купить подарок отцу и обязательно возьму тебя с собой. Так что у тебя появится возможность остаться там одному и сделать всё, что необходимо. Например, встретиться с Проводником. Ты ведь не забыл место встречи?

-Но у меня нет... даже одежды для такой прогулки.

-Вчера я заказала несколько платьев. Ничего особенного, но думаю, тебе подойдёт. Они уже в гардеробной. Выбери, что посчитаешь подходящим для оло, который является любимцем своей велл.


Облачившись в длинное, свободно облегающее бежевое платье, к которому полагался коричневый с зёлёным отливом шарф, закручивающийся вокруг шеи и бёдер спиралью, Кали посмотрел на своё отражение в огромном, в полстены, зеркале. Мужчина, которого окая там увидел, в действительности не был отражением, поскольку копия действовала почти независимо от подлинника: она самостоятельно повернулась, придерживая одной рукой шарф на груди, другой кокетливо приподняла подол. Эти действия зависели от его желаний самым малопонятным образом, а обмануть самого себя получалось не всегда.

Кали слишком поздно заметил, что велл наблюдает за всеми его телодвижениями, замер. Глупое изображение совершенно непозволительным образом провело ладонью по бедру. Зеркало бесстыдно предавало его. Гутис выразительно скривила вишнёвые губы:

-Ты слишком развязен. Разве в Судз больше не требуют хороших манер?

Окая деланно усмехнулся, следя за тем, что творит зеркало. В нём он сейчас стоял, смиренно опустив голову.

-Конечно, требуют... Но разве велл не нравится? Ведь велл не хочет, чтобы меня приняли за настоящего мужчину гутис.

Круг Свидетель, с такими коварными зеркалами гутис могут узнавать истину и без нейрошунтов. Окая припомнил тот ужас, изображение окая на миг окаменело. Кали поспешно выключил зеркало.

-Возможно, кому-то это и придёт в голову, - пробормотала Ламма.

Сама Оркас, как обычно, была в униформе: всё туго обтянуто, гибкое тело словно полностью обнажено. Молча приблизившись к оло, она положила руку на поясницу, заставила повернуться лицом к столу, лечь на него грудью.

Очередной фантазии Ламмы окая совершено не понял. Гутис действовала молча и слишком деловито, без предупреждения вздёрнула наверх края обоих его платьев, верхнего и нижнего. Белья не предусматривалось, оло полагается быть доступным всегда. Кали забеспокоился. Всё ещё ничего не объясняя, гутис уверенно, не обращая внимания на причиняемую резкую боль, что-то ввела вглубь его тела до упора. Когда окая невольно охнул, резко шлёпнула по ягодице.

-Надо было расслабиться.

Кали наконец сообразил, что она сделала, но не удержался от вопроса:

-Зачем, велл?

-Хочу быть уверена. Монитор проследит за твоим поведением, когда меня не будет рядом.

Окая вспыхнул, хотя унижение испытал сейчас только асари Ордэг. Кали же хорошо помнил: монитор ставят только тем мужчинам, которыми гутис дорожат. Мужчинам гутис, а никак не оло. И что может показать монитор в его ситуации? При желании, если гутис решится оставить его одного, он может передать Проводнику любое сообщение, и монитор здесь ничем не поможет. Оло невольно вздохнул, попытался сделать первый шаг - можно было терпеть. После второго шага внутри тела уже не ощущалась ничего, только горела кожа после сильного шлепка.

Оказалась, что гутис снова наблюдает за ним:

-Что-нибудь неудобно? Поправить?

-Нет, велл. Всё в порядке, велл. И такие мониторы ставят всем мужчинам гутис?

-Не притворяйся - уж Завет ты вызубрил лучше меня.

Кали не стал лишний раз напоминать, что он не мужчина гутис, а совсем наоборот. Расправил сбившуюся одежду, поклонился.

-Ваш оло благодарит за заботу, велл.


## Глава 15

Закон Золотого Диска


Гирла известили о новом появлении младшего сына, бесследно исчезнувшего после страшного нападения лунку и кровавой резни, устроенной прямо в селение. Герх Оскамуоту с достоинством кивнул Ларку, принёсшему это известие, словно сам заранее знал, что Арие обязан вернуться.

У почти ослепшего после тяжёлого ранения в голову вождя не было особых причин надеяться на ушедшего к гутис. Но наступило воистину чёрное время, и старому вождю рода требовалась вся помощь и поддержка, какую только возможно собрать. Лунку, как стаи взбесившихся касавер, обнаглели и осмелились проникать в самое сердце священных лесов народа каса. Многим храбрым и сильным воинам пришлось уйти к Дха, оставшимся было уже невозможно успокоить красноглазую Кон.

Его старший сын, его гордость, Ликас, был убит этими подлыми касавер, всегда готовыми убивать. Гнев ужасной Кон настиг самого гирла, и свет навсегда потух в его зелёных глазах, ушёл вместе с любимым сыном. Ничто больше не могло обрадовать Оскамуоту в оставшейся жизни. Осталась только месть.

Арие вошёл в дом, и сородичи снова подивились облику самого младшего сына вождя. Лёгкая упругая походка, спокойный взгляд воина, знающего себе цену и уверенного в собственных силах - это было правильно, таким и должен быть мужчина-каса.

Но если бы это было всё...

Тревога снова всколыхнулась в сердце Герха, словно он увидел странный юный облик давно покинувшего родную землю сына своими глазами. Где и с кем был младший сын это долгое время, что сделало Арие таким, словно груз жизни не коснулся его плеч?

Герх дождался, когда Арие сядет напротив, дотронулся до груди и лица. Кожа по-прежнему была пугающе гладкой и молодой. Ларк тоже казался гораздо моложе, чем следовало, но к его виду уже все привыкли. Наконец старый каса задал первый вопрос:

-Ты появился на этот раз совсем один. Всё ли благополучно с твоим Домом, с твоей женой гутис, с твоими детьми?

-Нет, отец.

Гирл и ожидал услышать именно этот ответ. Он приготовился слушать, но Арие не спешил. Принял тёплый солье, принесённый совсем незнакомой женщиной, из уважения подержал глиняную миску в ладонях, пить он не собирался.

-Мне пришлось тогда уехать, отец. Я был очень болен, не смог даже проститься. И я ничего не знал о смерти Ликаса.

Герх промолчал. Он знал, что Арие говорили о гибели брата.

Прихлебывая солье, которое поднесли и ему, вождь продолжал, не мигая, смотреть в сторону сына, словно мог что-то разглядеть, кроме темного овала лица.

-Отец. - Арие не выдержал этого слепого, проникающего под кожу, взгляда. - Расскажи мне снова о том нападении лунку. Я спрашиваю потому, что совсем ничего не помню. Оссиль недавно рассказала мне, но, кажется, и девочка запомнила не всё. - Он не стал уточнять, насколько недавно.

-Но как это может быть? Ведь тебе рассказывали. Ты был так внимателен. Всё слушал и даже не пил солье, как и сейчас.

-Дха Свидетель, не знаю, отец. В голове остался туман, словно после плохого сна или настоя красных грибов. Помню, как напали лунку. Кажется, я сражался, или только хотел... Но и это рассказала дочь. И всё - я даже не помню, как горели дома за мостом, как погиб Ликас, хотя и сейчас вижу следы пожара.

-Но ты уехал вместе с лунку, Арие. А они убили всех, кто ещё оставался за мостом. Лишь тебя и молодых женщин увезли. Очень быстро. Лунку всегда убегают быстро.

Базра собрал оставшихся воинов, но даже не мог сразу кинуться в погоню... А когда настигли лунку - все наши женщины были мертвы. С вспоротыми животами - как убивают лунку. После того, как надругаются. Один ты оказался жив. Лунку отпустили тебя и не причинили вреда. Ни одной царапины.

Незрячие глаза гирла смотрели с осуждением и вызовом. Арие потряс головой в отчаянной попытке прояснить хоть что-нибудь в сером тумане. Он, безусловно, верил каждому слову отца, заранее представлял нечто подобное. Но отчаянье и тревога от того, о чём он только догадывался, не сделались меньше. Наконец сын гирла произнёс, явно через силу:

-Я опозорил род Оскамуоту, отец.

-Мне нечего сказать. Я видел, как ты сражался вначале. Храбро и умело, как я тебя учил сам. Что происходило потом, в плену - этого никто из воинов не знает. Никто не обвиняет. Кроме тебя самого свидетелей не осталось. Ты - свой судья.

Арие провёл ладонями по лицу, как бы пытаясь очиститься от невыносимой тяжести подозрений. Набраться сил и продолжать жить дальше. Голос сделался хриплым, словно было больно произносить слова:

-Лунку тогда налетели только из-за меня, отец. Значит, Ликас... и все остальные...погибли из-за меня. - Герх дрогнул и неожиданно глухо застонал, как зверь, на которого свалился непосильный камень, спросил сурово:

-Ты вернулся, чтобы мстить, мужчина гутис?

Помедлив, Арие медленно отрицательно качнул головой:

-Мужчине гутис месть запрещена Кругом.

Серебристые брови Герха сердито сдвинулись:

-Тогда зачем?

Сын знал, что его ответ не понравится:

-Даже сейчас я не помню, как очутился в руках лунку. И что там делал. Но знаю другое: я совершил преступление, которое грозит разрушить Дом Нгойл, Дом моей жены гутис... и повредить детям. Я вернулся, чтобы исправить это зло... если смогу.

-И это всё?

Гирл никак не мог поверить услышанному. Арие вспыхнул:

-Нет, не всё. Но ты не поймёшь меня, отец. Моё преступление не покажется здесь важным.

Наконец гирла прорвало. Он резким движением опрокинул чашку с солье. Сердито оттолкнул бросившуюся убирать молодую женщину.

-Ты теперь думаешь, что твой отец глуп, потому что он каса?!

Услышав резкий голос вождя, сидевший чуть в отдалении Ларк не выдержал, встал. Подойдя к гирлу, сел около его плеча, произнёс успокаивающе:

-Что же могло произойти с тобой, брат мой Арие, что так сильно встревожило Нгойл?

Герх засопел. Арие с надеждой посмотрел на брата Нгойл, заговорил, тщательно выбирая слова:

-Нападение в праздничную ночь было очередной подлостью лунку. Но это... лишь часть большой войны, которая идет между Нгойл и её могущественными врагами.

-Что же, лунку теперь на стороне врагов Гутис? - быстро и недоверчиво переспросил гирл. Он не забыл, как золотоволосая женщина, другая сестра Ларка, мгновенно уничтожила (Он видел трупы своими глазами) целый отряд лунку - такое было невозможно забыть.

Арие тоже помнил об этом, переглянулся с Ларком.

-Вряд ли врагам Нгойл нужны союзники лунку. Скорее, лунку использовали, не очень-то спрашивая согласия. Но то, что они сделали со мной, способно уничтожить весь род Нгойл в Гутис.

Слова Арие звучали искренне, в них было невозможно сомневаться, но гирл не мог понять его доводов. Только Ларк постепенно начал догадываться - когда Арие упомянул о детях, - хотя ещё и не знал правды. Брат Нгойл, в свою очередь, постарался уменьшить справедливый гнев немолодого отца Арие. А когда напряжение немного спало, осторожно, по-родственному, сказал гирлу наедине:

-Воинам-каса объяснение Арие покажется смешным. Если не хочешь унизить сына перед всем родом, не надо больше расспрашивать, что тогда случилось... Ведь он не каса, а мужчина гутис, ты сам признал это перед своим родом.

-Но... мне приходят на ум самые худшие подозрения.

-Хорошо. Я сам расскажу тебе то, что понял. В плену твой сын имел близость с какой-то лунку. И, кажется, я уверен, женщина понесла от Арие. Значит, скоро собирается рожать этого ребёнка. Вся беда в этом ребёнке.

Гирл недоверчиво усмехнулся.

-Неправда. Женщины лунку отвергают наших мужчин, даже когда сами попадают в наши засады. Арие никогда бы не захотел...

Ларк широко развёл руки, затем поправил красивый пояс, искусно расшитый Марой:

-Я предупреждал, что гутис иногда невозможно понять. Но очень боюсь, что рассказ Арие слишком правдив.

-И что же теперь собирается делать мой сын, ставший мужчиной гутис? Для чего он вернулся, если не может сражаться как воин?

-Он хочет разыскать эту женщину-лунку. Убить её и, главное, будущего ребёнка, - совсем тихо сообщил вождю муж Мары.

Гирлу всё это не могло понравиться. Убийство женщины никогда не было делом чести воина. В такой мести не было никакого смысла. И тем более каса никогда не убивали детей, даже родившихся от насилия. Всё это выглядело странно, но поэтому пугало ещё сильней. Ларк незаметно покосился в угол, где укрылся Арие. Над братом хлопотала Мара.

-Мужчины гутис не воюют и не убивают. Никогда. Даже то, что Арие взялся за стрелы и нож, когда напали на нас, было неправильно. Но сейчас я заметил у твоего сына оружие, хотя мне трудно в это поверить, даже увидев своими глазами. Очень страшное оружие гутис, похожее на рэгов. Если дошло до того, что мужчина гутис взял оружие, то положение Нгойл отчаянное.

-И всё из-за какого-то недоношенного ребёнка, зачатого вонючей нечестивой лунку неизвестно от кого? Да их дети никогда не знают своих отцов.

Ларк совсем невесело усмехнулся. Старый и мудрый гирл на этот раз даже не попытался его понять. Пусть так и будет.

Закон Золотого Диска, один из Первых произнесённых Законов, существовал всегда и был записан в Завете, только Ларк никогда не слышал, чтобы его исполняли мужчины.

Согласно этого Закона мужчина гутис обязан уничтожить того, кто причинил вред жене, если гутис не вправе исполнить это сама. Такой ужасный поступок навсегда остаётся тайной, потому что... мужчине запрещено убивать. Вернее, Круг не желает знать о подобном убийстве. А если действие не названо, то всё, что связано с ним, считается как бы не случившимся.

Вождь предполагал, что Арие хотя бы попросит о помощи. Возьмёт молодых воинов, которые только и мечтают о новых сражениях с лунку. Но сын, ставший мужчиной гутис, решительно отказался, хотя внимательно выслушал разведчиков из отряда Базры, ещё раз дотошно расспросил обо всех передвижениях лунку вдоль границ. Особенно интересовался, где находятся те, кого обвиняли в нападениях на посёлок. И это было всё

Ларк дождался, когда Арие останется один, решительно схватил за плечо, хотя помнил: так до мужчины гутис дотрагиваться не следует.

-Возьми с собой меня, Арие. Ты брат моей жены, а я брат твоей. Разве это меньше, чем родство по крови? Хотя... для гутис моя кровь теперь мало что значит. Но я верю - мой долг помогать тебе.

На этот раз муж Нгойл не возразил, только голос его звучал излишне спокойно:

-Твоя кровь всегда будет родной для Нгойл Оус. Нгойл много раз повторяла это. Но... однажды, когда я пытался сбежать от преследований Шин, ты уже помог мне. Я подозреваю, Ларк, что это нападение на посёлок оказалось кошмарным продолжением той, старой истории. Ты ещё боялся последствий, а я подставил... вас всех. Теперь я обязан предупредить о... - Арие не договорил, дёрнулся. - Хотя... куда уж хуже. И я вовсе не уверен в своей победе.

Через головы других женщин он снова посмотрел на Мару. Сестра, сделавшаяся ещё сильнее похожей на мать, ту, которая сохранилась в памяти, мягко отчитывала свою старшую дочь и при этом чему-то улыбалась.


В плоттере Арие протянул Ларку рэгов. В первый миг брат Нгойл онемел, затем благоразумно отказался от подобного оружия.

-Представляю, как рассердилась Нгойл, когда узнала... о ребёнке. Что именно ты рассказал?

Арие сделал отрицательное движение головой, колдуя над заданием для плоттера. Признался Ларку:

-Даже ты не веришь. Я бы не стал скрывать, если бы помнил. Но сам впервые узнал, когда увидел... на мониторе. А ты ещё попросил Оссиль молчать, она и постаралась для тебя.

Представив себя сцену, происходившую между сестрой и её мужем, Ларк не выдержал, снова непозволительно хлопнул Арие по спине:

-Рассаманауру, благословенная на рассвете, спорим на её заговоренную стрелу, ведь сара пальцем не тронула тебя.

Мужчина гутис печально улыбнулся (это только в Гутис он назывался мужчиной каса):

-На этот раз Нгойл сдержалась с большим трудом.

-А что, были и другие разы? - вырвалось у Ларка. Но он мгновенно посерьёзнел, увидев выражение лица Арие. Спросил совсем в другом тоне:

-И что сама Нгойл думает? Кому могло понадобиться такое?

-Нгойл сказала - что это... предупреждение. Лично ей. И, конечно, попытка уничтожить её Дом. И... она подозревает Службу Защиты Круга.

-Ох! - Ларк надолго задумался, всё больше мрачнея. - Это возможно, и даже вероятнее всего. Когда погибла наша мать, тоже были такие разговоры. Только... Оркас не могут покидать Гутис.

И уж если Оркас задумали, чтобы этот ребёнок благополучно родился, то просто не оставили бы следов на твоём мониторе. Вот это они точно могут.

-А почему Оркас не подчинится плоттер? Не по закону, а на деле?

-Всё-таки... слишком сложно и столько хлопот. А тебе известно, где именно сейчас работает Нгойл? Может, это связано с её работой?

-Нгойл работает в Империи Окауайя, точнее, в самом Рюси. Её Третий муж оттуда, он окая.

Про Третьего мужа Арие ещё ни разу не упоминал. Ларк отметил про себя, что брат Мары проговорился, но не стал обращать на это внимание. Лишь признался, что слишком мало знает об Окауайя. В его время велись только малопонятные разговоры о существовании огромной воинственной Империи.

-И что сама Нгойл говорит про Окауайя? Она исключает этих... окая? А ты?

Арие выразительно хмыкнул:

-Ты ждешь от меня слишком многого, Ларк. Что я могу исключать? Да я вовсе ничего не знаю.

Всё правильно, гутис не обсуждают с мужчинами работу.

В салоне плоттера-найми, специально предназначенного для прыжков в далёкие неведомые миры, как Ларку и запомнилось, было слишком удобно. От подобного комфорта он давно отвык. Мягкие глубокие кресла сами, постепенно, учитывая его потребности, сделались ещё удобнее, незаметно расслабляли и располагали к ленивому отдыху.

Арие невольно отметил, что муж Мары как-то по-особому озирается вокруг, откидывается в кресле. Он догадывался, какие чувства тот может испытывать, спросил мягко:

-Признайся, ты жалеешь, иногда... что отступил от Круга? Покинул Гутис навсегда?

-А ты ни о чём не жалеешь? - Их взгляды встретились и разошлись в стороны. - Мне невозможно теперь даже представить свою жизнь по-иному, без Мары, - наконец, признался брат Нгойл.

-А мне без Нгойл. - Арие против воли засмеялся, и Ларк залюбовался его сияющими, смеющимися глазами.

-Ты необыкновенный. И ты стоишь в Круге. А ведь твой отец - грозный и беспощадный гирл, не признающий ничьей воли над собой, кроме власти самого Дха... Я долго не мог поверить, что ты признаешь Круг. Это какая-то загадка.

Лицо Арие сделалось непроницаемым.

-Может быть, ответ заключается лишь в том, с какой женщиной мы ложимся... рядом?

Ларк глотнул немного шипучего сладковатого напитка. Снова запрокинул голову наверх, что-то разглядывая на волнистом потолке салона:

-Это очень старая загадка, Арие. Почему мужчины всегда становятся в Тёмный Круг. До сих пор её никому не удалось разгадать.

Они оба помолчали, Арие даже оставил манипуляции с пультом:

-Однако... гирл слишком терпимо отнёсся к моим высказываниям. Отец изменился...

Мужчина гутис открыто выказывал слишком большой интерес к своим родичам, но Ларк не выразил изумления по этому поводу. Обстоятельства переменились: мужчина, посмевший бросить Золотой Диск, выходил почти за пределы Круга. Туда, где слабеют сдерживающие путы нерушимых Законов.

-Внешне... да. Но внутри себя Герх всегда был... очень терпеливым и снисходительным к собственным детям. Уж я-то знаю. Однако... у тебя прелестная дочь, Арие. Как обычно бывает у гутис, она очень скоро вырастет достойной соперницей собственной матери. Ты так и не захотел признаваться в прошлый раз, сколько у тебя всего детей...

-Столько же, сколько и у тебя, Ларк. Но все три - дочери. Оссиль самая старшая.

Брат Нгойл отлично понимал, что значит иметь сразу трёх дочерей. Гутис, зачинавшая только девочек, противилась Кругу. Подобное нарушение Порядка могла оправдывать только любовь. Не сумев сдержать любопытства, Ларк продолжил расспрашивать, благо на этот раз Арие не скрытничал. - Когда вы свалились к нам вместе с Шин, я боялся, что жена никогда не простит тебя. Думал только о самом худшем. Похоже... Нгойл смогла простить всё.

Арие словно засмотрелся на зеленое бесконечное море лесов, разбегающееся в стороны и назад под плавно скользящим плоттером:

-Мать моей второй дочери Шин.

У Ларка отвисла челюсть - он охнул, желание задавать вопросы надолго пропало. Долго сидел, затаившись, затем тихо задал очевидный вопрос:

-Шин и Нгойл - до сих пор враги?

-Да.

-Я уважал Шин гораздо больше, чем просто старшую сестру. Но и Нгойл тоже. - Он снова надолго замолчал. - Во имя Высокого Круга, как же тогда Ольтер?

-Ольтер был не просто отвергнут, а брошен. Как ненужная забытая вещь. Нгойл назвала его Вторым мужем - ради детей.

-Но он же... - Ларк осёкся, с трудом продолжил. - Кажется, даже я не могу оправдать Шин. Но, всё равно, она гутис. Такая же, как все гутис, какой была наша мать Ламма-Лаурит. - Он хотел добавить, что Шин не остановится никогда, только вряд ли Арие стоило сейчас это напоминать. - А теперь рассказывай, что на самом деле собираешься делать, мужчина каса? Так ведь тебя обзывают в Гутис? Если мы найдём именно эту лунку, ты готов уничтожить её? Ты сможешь это сделать, Арие?

-Почему ты сомневаешься?

-Потому что ты рождён в Каса. Совсем не все воины каса способны хладнокровно убивать женщин лунку, хотя те и участвуют в набегах. А... ведь ты ищёшь собственного ребёнка.

-Я не могу этого избежать, - угрюмо возразил Арие. "В этом-то и беда", - подумал про себя Ларк.

-И ведь мы ещё никого не нашли. - Арие снова вступил в диалог со слишком умной машиной, установленной на плоттере. Для диалога требовалось чёткое использование математических нормалей, поэтому, отдавая команды, он каждый раз перепроверял себя и всё равно ошибался. Ларк решительно отодвинул его от пульта.

-Лучше этим делом заняться мне. Конечно, ничего подобного я слишком давно не делал, но, пожалуй, у меня всё равно выйдет лучше. Я играл в такие игрушки с детства, когда ещё не умел говорить.

Он был прав. Арие подсознательно опасался разумной машины и вёл диалог неуверенно, только сбивая чуткий искусственный мозг. И, хотя полученной информации было достаточно, слишком умный анализатор затруднялся с выводами. Когда к управлению подключился Ларк, ответ был получен почти мгновенно.

Вытянутым пальцем Ларк указал прямо на сфере, где в настоящее время располагается отряд лунку, который им нужен. Арие благодарно кивнул. Проверять ещё раз оружие он не стал - всё было окончательно проверено и перепроверено ещё в Гутис. Как опытный воин, Ларк предложил:

-Лучше подождать до настоящей темноты. Тогда можно всё проделать, совсем не привлекая внимания.

-Хорошо, - скрывая облегчение, согласился Арие. Застопорил плоттер в укромном месте, в небольшой роще, среди крон редких деревьев. Затем впервые вызвал изображение женщины лунку на малую сферу-экран.

-Она? - задал вопрос Ларк, хотя всё было очевидно.

-Реконструкция с монитора, если ему можно верить.

-Как не верить, - отозвался брат Нгойл, разглядывая лицо узкоглазой молодой лунку с сочными полными губами. Довольно обычная лунку, даже не слишком симпатичная, или он уже научился ненавидеть до слепоты. Выругавшись на языке гутис, Ларк пожелал лунку всяких несчастий.

Ужасное проклятье. "Никогда не расстаться с печалью". На языке каса оно звучит ещё хуже. Муж Нгойл поёжился, он не хотел даже проклинать. Вообще не хотел бы её видеть, тогда будет легче убивать - если не существует другого способа исправить зло.

Ларк поёрзал в кресле, произнёс вслух очевидное:

-Чем скорее всё будет закончено, и ты окажешься за стенами Дома, тем лучше. - Он собирался распорядиться начать поиск, чтобы луч анализатора выделил именно эту лунку в беспорядочно-неспокойной массе людей, снующих за ограждением временного лагеря. Послал новую дополнительную команду: ввести в сферу истинную картинку. Но Арие даже хлопнул его по руке:

-Прекрати. Не хочу сейчас её видеть.

Подумав, Ларк согласился, сейчас он разделял чувства Арие. Мужчины замолчали надолго, вспоминая о своём. Нарушив молчание первым, Ларк снова заговорил на языке гутис:

-Считается, что женщины лунку пытают и издеваются ещё страшнее, чем их мужчины, но никогда не развлекаются с пленными... таким образом. Это... неестественно для них. Лунку признают только собственных мужчин, зачем им отцы-каса. Это делает их осквернёнными.

Арие успел усмехнуться на слишком запоздалое замечание. И это было последнее, что запомнилось. Где-то рядом произошёл абсолютно неощутимый взрыв. Мгновение растянулось как во сне, за это время Арие даже смог удивиться. Подобное чудо действительно могло наблюдаться исключительно во сне: стена салона бесследно растворилась, как сгорает в огне тонкая пелена. Плоттер, способный совершить пространственный мегапрыжок, в принципе не мог быть разрушен ничем. Нет, такое могла бы сотворить агрессивная антиматерия - так ему объясняла, кажется, Эрит. Но откуда у лунку антиматерия? И каким образом её доставили в нужное место?

Задать "умный" вопрос он не успел, сознание выключилось гораздо быстрее.


* * *


Первым ощущением была странная, ни на чём не основанная уверенность - он снова находится в неком сказочном агрит, где Шин пыталась его соблазнить. Та же приятная расслабленность во всём теле, мягкий ласкающий свет, мерцающая отделка бархатистых стен и будто случайный аромат свежих цветов. И самое главное - тишина. Первый муж Нгойл явно расслышал собственное дыхание.

Наваждение продолжалось лишь долю мгновения, затем каса ясно понял - всё совершенно иное. Попытался вскочить на ноги - это удалось. Он не был никак обездвижен, в теле не чувствовалось повреждений. Теперь Арие увидел себя стоящим на огромном ковре, пружинящим под ногами как трава. Напротив, в непривычном деревянном кресле с высокой спинкой и без всяких подлокотников сидел и наблюдал за ним абсолютно незнакомый мужчина. Судя по одежде и внешности - чужак, отверженный. В свою очередь Арие тоже вгляделся в затенённое лицо, пытаясь что-либо понять, требовательно произнес:

-Кто ты? - Каса вгляделся снова и вздрогнул от нехорошей догадки. В незнакомце было нечто, неуловимо общее с Третьим мужем Нгойл. - Ты окая?

Мужчина коротко усмехнулся, поворачивая лицо на свет. И сразу же заговорил на языке гутис. Выговор оказался безупречным:

-Уж слишком ты легко догадался, Арие, Первый муж Нгойл.

-Откуда ты знаешь меня?

-Знать всё и даже больше того - моя профессия, одна из многих. А знать всё о несравненной Нгойл - это не просто необходимость, но огромное, истинное наслаждение. Хотя... на этот раз ты, великолепный каса, возник уж слишком неожиданно. Мы ждали не тебя.

Признаюсь, у меня был несколько иной план. Но и ты нас устроишь. Всё к лучшему...

Не столько испуганный, сколько ошеломленный, Арие попытался не думать сейчас о том, что всё это значит. Что могло случиться с Ларком. Надо всего лишь стоять прямо и смотреть как можно твёрже, прямо в глаза. Бесстрастный и непоколебимый, как наконечник боевого копья. Отверженному такая реакция, кажется, понравилось. Он сощурился - взгляд холодный, льдисто-серый.

-Да, ты неплох. Тут не поспоришь, у гутис есть вкус... на мужчин. Ты понравился мне сразу. - Окая встал, не спеша, но и не медленно, расправил широкие плечи. Арие продолжал рассматривать отверженного. Нет, ничего похожего на Нувель. Лишь показалось. И возраст незнакомца старше общепринятого в Гутис. Наверное, это даже истинный биологический возраст, что на самом деле значит, что он... ровесник Ольтера. Силы Дха Неутомимого, не время вспоминать имена.

Арие подозревал, что окая не всегда столь приятны на вид, как Нувель, но этот был абсолютно другим. В жёстких, и, одновременно, утончённых чертах худощавого лица кроме ума и властности читалось невероятное, непоколебимое в своей уверенности, презрение к тем, кто ниже его. А таковыми были все остальные.

Лицо сына гирла окаменело. Арие надёжно спрятал свои тревоги и переживания и сейчас теперь терпеливо выжидал. Окая понял и оценил его позицию, даже одобрительно кивнул:

-Итак, ты сам поспешил исправить то, что натворил. Хотел уничтожить следы. Совсем неплохо для стоящего в Тёмном Круге. Ну, так продолжай, действуй, если это необходимо. Мы не станем мешать.

Он подал какой-то знак, и в помещение вошла женщина. Каса узнал мгновенно - постарался скрыть потрясение.

-Убей её, - произнёс отверженный. - Убей лунку! Дать тебе нож, смелый воин, или задушишь блудливую самку голыми руками?

Женщина выглядела смертельно испуганной, гораздо сильнее Арие. И слишком заметны были признаки беременности, лунку с трудом держалась на ногах. Огромный выступающий вперёд живот пугал своими размерами. От вида каса её страх только усилился.

-Так себе ягодка... немного жилистая. Я бы уделил такой внимание... ради любопытства. Но раз ты опередил меня, мужчина Нгойл. Что ж... оставляю вас наедине, чтобы ты смог разобраться с этой девкой без свидетелей. Рэгов лежит позади тебя. Так что действуй.

Окая встал и пошёл прочь не оглядываясь, вовсе не тревожась, что оставляет в руках пленника страшное оружие. Упругий широкий шаг лишь подчёркивал великолепную физическую форму, хотя из-за необыкновенно мягкой поверхности пола этих шагов совсем не было слышно. Дойдя до стены, незнакомец не задержался, шагнул вперёд, словно преграда была лишь воображаемой.

Стараясь вовсе не замечать лунку, Арие снова, на этот раз внимательно, оглядел всё замкнутое помещение, без единой щели или прямого угла. Нет, оно никак не могло быть жилищем гутис. Как только это могло прийти в голову? Каса даже решил, что в подобном, закрытом наглухо месте, вообще невозможно жить. Чуть шевелящаяся, подобно живой, пузырчатая поверхность стен, пола и даже потолка не внушала доверия. Было неясно, из чего она создана, и что значат угрожающе мерцающие блики.

Озираясь, Арие всё-таки снова встретил взгляд женщины. Невольно вспомнил, для чего он вернулся в Каса. Сердце сжималось всё сильнее, но женщина боялась явно больше его. Неожиданно она резко вскрикнула, и каса понял - лунку тоже заметила лежащий на столе рэгов, вернее, на чём-то, похожем на стол. И лунку уже отлично знала - это страшное оружие означает смерть. Рэгов предназначен убивать.

Но всё было неправильно, Арие вынуждали играть по чужим, а, значит, неизвестным правилам. Каса прикусил нижнюю губу, упрямо вскинул подбородок, оглянувшись ещё раз, уселся на невысокое ложе, на котором лежал в самом начале, сложил руки на коленях. Решившись, женщина быстро подошла к нему, цепко ухватила за плечо. Арие напрягся: совсем близко находилось именно то лицо, которое до этого он видел лишь в проекциях, полученных с монитора. И привык люто ненавидеть, как злейшего врага. Повсюду, на обнажённых до плеч руках и лице девушки виднелись уже потемневшие синяки и кровоподтёки. Казалось, не её били, а женщина сама отчаянно отбивалась, чтобы вырваться. В узких глазах, обычно казавшихся злыми, сейчас метался один животный страх. Лунку буквально вся тряслась от запредельного ужаса и даже не пыталась его скрывать, хотя видеть испуганную женщину лунку, на взгляд Арие, было ещё диковинней, чем испуганную женщину каса.

Он почувствовал, что молодая женщина пытается найти у него если и не защиту, то хоть какую-то опору в страшном непонятном месте, куда её затащили. И ещё - лунку прекрасно помнит абсолютно всё, что происходило между ними. Подобие дружеских отношений представлялось нелепыми, но и грубо оттолкнуть испуганную женщину Арие не мог. Просто остался неподвижен, даже не попытался пошевелиться. Лунку притихла, казалось, даже не дышала, прижав руку мужчины к себе, заговорила на языке каса, старательно выговаривая слова - лунку всегда плохо знали язык своих врагов.

-Я снова вижу тебя. Я рада, что с тобой потом не случилось плохого, как я думала... У меня вот... будет ребёнок. - Как будто Арие мог этого не заметить или не понять. В подступающей истерике каса с трудом сдержал нервный смех. - Он будет твой ребёнок, каса, - донеслось неожиданно застенчивое признание. Даже случайно прикасаться к этой лунку было невыносимо. - Ты был ласков, каса... - Арие переживал все эти слова внутри. Немного отстранился, хотя больше ничем другим себя не выдал. Признание лунку обжигали сердце. Это оно был ласков? Почему ненавистная лунку так говорит? - Ты был ласков, - снова, как заклинание повторила женщина, ждущая его ребёнка. Ничего отвратительней она не могла выдумать. А потом ещё и потянулась к нему всем телом. Пришлось силой удержать её на расстоянии.

Решившись, Арие стремительно встал, приблизился к столу, схватил, наконец, рэгов. Что бы ни происходило, и тогда, и сейчас, но эта женщина обязана умереть. Явно догадавшись, что он задумал, лунку ничком бросилась на пол, нелепо пытаясь закрыться от мужчины руками. Арие не помнил как может быть пронзителен женский крик. Заставил себя ничего не слышать, решительно вскинул руку, словно опять действуя безотчётно, лишь под действием чужой воли. Но так и не дал команды на уничтожение, и лунку отчего-то вдруг замолчала, словно враз захлебнулась криком, и мужчина, так и не решившийся приблизиться, всё понял. Лунку вздумала рожать. Кон Немилосердная, только не это! В помещение больше никто не пришёл, и лунку разрешаться от бремени без всякой помощи. Словно находилась в безлюдном, совсем диком месте, в Пустынной земле, а не во владениях Окауайя, где наверняка имелось всё необходимое, чтобы успокоить роженицу и помочь ей.

От мучающейся прямо перед ним на полу беспомощной женщины, от вида её страданий, от крови, появившейся вокруг ног и бёдер, было никуда не деться. Арие С ненавистью отшвырнул в сторону бесполезный рэгов, которым так и не не смог воспользоваться.

Каса отвык от сцен подлинной физической женской боли. Живя в Гутис невозможно было даже вообразить настоящие родовые схватки, полные мучений и опасности, как для матери, так и для новорожденного. Все дети благополучно выращивались и делали свой первый настоящий вдох в Родильном центре, под неусыпным и надёжным присмотром риг-автоматики, доставляя матери гутис или баси лишь минимальные хлопоты по оплодотворению. Потомство оло вообще получали без участия в процессе зачатия женщин и мужчин, сразу использовали биоматериал от нужных родителей. И только в особых, исключительных случаях некоторым мужчинам-оло давалась возможность непосредственно зачать своего ребёнка для велл.

Когда-то раньше, ещё живя в Каса, Арие сталкивался с проблемами рождения, правда, всегда издалека. Но некоторое понятие, что полагается делать при настоящих родах, имел. Если бы только речь не шла о его собственном ребёнке, который даже не имел права появиться на свет, чтобы не осквернить Круг. Где-то, глубоко в подсознании, каса подумал: "Неужели Нгойл верила, что я смогу это сделать. Убить одного своего ребёнка, чтобы спасти остальных". Ответа Арие не нашёл.

У каса не оказалось выбора, пришлось провести с лунку всё время, пока та рожала. А это тянулось долго, дольше, чем целое кольцо. Точнее Арие не мог определить. Наконец он принял темноволосого, сразу же закричавшего сына с маленькими ручками, сжатыми в крошечные кулачки. Младенец пищал так пронзительно, что от волнения каса невольно выругался.

Затем начало быстро происходить нечто, ещё более ужасное. Вида крови Арие не боялся, но сейчас женщина буквально истекала ею. И эта кровь никак не хотела останавливаться. В отчаянье мужчина бросился за помощью. Только куда? В стене не нашлось даже следа от двери, ни звука не доносилось из-за упруго-мягких, непроницаемых стен. Больше Арие не вспоминал, что собирался сотворить раньше, но природа сама сделала за каса одну часть работы, хотя он и пытался помешать.

Мать его сына-лунку вдруг оказалась удивительно тонкой девушкой, почти девочкой. В обескровленном лице не было ничего неприятного. Наоборот, причудливо изогнутые узкие глаза смотрели на каса с радостным удивлением. И лунку больше не чувствовала боли, или уже не замечала её:

-Я всегда знала, что мы ещё встретимся, мой каса. У тебя будет очень красивый сын, как и ты.

Арие даже не сразу понял, когда девушка уже умерла. А он даже не спросил имени. Просто лунку.

Страдания юной женщины, её голос, её слова, вся эта страшная кровь повсюду, наконец, смерть матери и, одновременно, появление на свет маленького живого существа с глазами, с руками и даже с языком - всё это буквально потрясло Арие. Он долго смотрел на остывающее тело лунку, потом на её ребёнка. Даже мысленно не хотел называть его своим. Хотя... мысли путались.

Мужчина каса не сомневался, что находится во власти жестоких и могущественных врагов, врагов Нгойл. И сейчас они из любопытства, либо по какой другой причине, не делают ничего, лишь наблюдают за происходящим. Но в любой момент способны сделать то, что им вздумается. А новорожденный мальчик - это главная улика, его собственная не прощаемая вина перед Кругом и Нгойл. Под конец Арие так измучился, что не мог даже шевелиться, если бы только маленький ребёнок настойчиво не требовал его заботы. В этом-то муж Нгойл разбирался отлично, только мало что мог сделать: под руками не было даже куска чистой ткани, никакой воды, чтобы хоть немного обтереть и укрыть сына. Собственную одежду Арие уже использовал на тряпки раньше.

Что-то отвлекло его внимание, а затем помещение стало на глазах стремительно трансформироваться, превращаясь в удивительное подобие детской комнаты в Доме в Гутис, где Арие ухаживал за маленькими дочерьми. Каса видел стол с подсветкой, высокую прозрачную ванну, буфет, наполненный специальной детской посудой, всевозможными приспособлениями и пищей для младенца. Поверхность пола вздыбилась последний раз и почти мгновенно утянула в себя тело матери лунку. Вскоре каса оказался один. Вернее, наедине с сыном.

Хозяева явно хотели, чтобы он ухаживал за малышом, для чего-то это было им надо. После всего предыдущего Арие уже не видел толку в сопротивлении. Его только мучила неизвестность со временем: ужасно хотелось опуститься на колени и взмолиться - если не о прощении, то о помощи. И он всё-таки сумел это проделать, прежде чем впервые уснул, но только после того, как выполнил всё необходимое для новорожденного.


* * *


Из окон императорской спальни открывался чудесный вид на маленькое зеркальное озеро, в которым одиноко и чуть печально отражался крошечный, всего из девяти полуоткрытых наружу комнат, образующих подобие ротонды, Дворец Цветов, предназначенный для проживания императриц, находящихся в тягости. Сейчас Дворец Цветов был пуст, вернее, находился "в ожидании и предвкушении". Сотни молодых послушников из Храма Гитар непрестанно трудились, сплетая из свежих цветочных лепестков гирлянды, венки и длинные шпалеры, и каждое утро заново украшая ими белоснежные стены и пол. Однако так он наряжался лишь в то время, когда в нём никто не жил: цветочный аромат мог бы повредить будущим матерям. Для них Дворец Цветов украшали исключительно шёлковыми цветами.

В последние годы Великий Отец Окая полюбил проводить здесь время в размышлениях и уединении ото всех, готовясь к долгим церемониям в Храме Огоса. В одеждах, переливающихся всеми оттенками красного, зелёного и золотого цветов, он возлежал на удобном пате, наблюдая за игрой воды в фонтанах. Водяных струи били по ограждению озёрной чаши, раскрываясь к небу подобно крыльям птиц, и медленно, под тихую музыку, опадали.

В виде исключения Наследник был вызван прямо сюда. Путь через озеро - точнее, кольцевой канал вокруг Дворца Цветов - был таким же, как и тысячелетия назад: на прямоугольной барке, по углам которой, в соответствии с высочайшим рангом гостя, застыли двенадцать грозных телохранителей в тёмных нарядах, белизной отливал только металл широких лезвий оголённых мечей.

Аману было разрешено приблизиться к собственному отцу. Он опустился на колено гораздо ближе положенных девяти шагов, скрестил руки перед грудью, положив ладони на плечи. Императорский арат поспешно помог расправить плотно расшитую, почти не сгибаемую правую половину его анар-табас.

Конечно, принц Красного Дворца не знал, что именно хочет сказать Император, но догадывался. Ему тоже было известно, что уже открыто говорят в Ара-Ити. "Наследник Трона так возвысил над всеми свою катор, что её дом и есть подлинный Дворец Аману, а несравненная Исият - это благословенная Гитар супруга Наследника Трона". Что ж, Аману был готов выдержать заслуженный упрёк. В конце концов, для прямого запрета причин не было.

Император едва заметно кивнул. И заговорил... Вернее, слова раздались лишь в голове Аману. Это был уже известный в Ара-Ити фокус: говорить, проникая прямо в разум, - но с Наследником ещё никто не смел общаться подобным образом. Голос Повелителя ста миров звучал не по-императорски мягко. Он объяснил, что Наследнику следует ещё сильнее приблизить к себе дайнииси Исият, привязать всеми невидимыми узами, по крайней мере, узами ребёнка. Услышать подобное для Рождённого на Троне было равнозначно потрясению основ.

Аману невольно поднял лицо. Глаза Императора были непривычно добрыми и отчего-то грустными.

-Сын мой, избранный из сыновней моих, семена мудрости и крупицы удачи слишком редки. Даже императорская дорога не усыпана ими сплошь. Тебе повезло - ты отыскал подлинное сокровище, в ней заключены и услада твоего собственного сердца и способность помочь в самое трудное время. Не бросайся этим.

Окружение из зависти или глупости станет всё время повторять - она лишь слабая дочь Гитар. Я говорю - это будут или твои враги, или глупцы, что ещё хуже. Неважно, в чьем обличье тебе придёт помощь. Пусть это будет всего лишь женщина - не отказывайся. Ты можешь пренебречь богатством - от ещё одной горсти драгоценностей сокровищница Ара-Ити даже не увеличится. Что океану ещё одна капля воды? Но от помощи истинного друга не отказывайся никогда. Такого греха Огос не простит своему потомку.

Подобного чуда, считай, больше и не осталось во Дворцах и Храмах Ара-Ити. Лично я могу полагаться только на Первого Советника, да и то лишь... в нескольких делах. Чем больше дней ты проживёшь под Огосом, мой юный сын, тем вернее поймёшь - дружеское участие бесценно. Тем более для поднявшегося так высоко... как ты.

Принц Красного Дворца даже не сразу понял, о чём идёт речь - настолько неожиданно это прозвучало. Конечно, в самые глубинные мысли Императора Наследник проникнуть не мог. Неужели ему известно... про Исият? Аману даже осмелился заглянуть в глаза отца. Повелитель Окауайя говорил одно, но думал о чём-то своём. - Аману сделал небольшой вдох, пожаловался наудачу, скорее притворно, чем всерьёз:

-Она своевольна и капризна.

-Она не своевольна и не капризна... - Император тоже заговорил вслух. - Просто слишком другая... С собственными интересами и заботами. А если и капризна, то... она твой друг. Уверен - тебе тоже многое прощается.

Последний жест Императора показывал, что сказано всё, и Наследнику позволено покинуть Дворец Цветов.


Слова Императора прозвучали как благословение. Принц Красного Дворца даже заподозрил, что его отец тоже, прежде всего, человек. Сначала Аману не собирался передавать Исият столь личный разговор, но просто не умел что-либо скрывать от своей зиты, тем более в последнее время она слишком часто и сильно грустила. Сегодня, например, как будто не замечала разыгрываемого специально ради неё забавного представления, исключительно красочного и сложного по постановке. И, чтобы порадовать возлюбленную, Аману, рассказал ей всё.

Катор отозвалась не сразу. Сначала дождалась конца постановки, когда артисты, получив свою награду, займут отведённые им места в дальнем конце зала. Затем покосилась на братьев Наследника. Все приёмы и празднества, проходившие с участием Наследника, считались важнейшими государственными мероприятиями, подобно церемониям в храме Огоса, и принцы были обязаны присутствовать на них. Сегодняшний приём носил длинное официальное название "Пир любимых детей Огоса с друзьями" и предшествовал важной церемонии в Храме. Ради этого события Абесток и Беррис срочно вернулись в Рюси и, хотя и пытались скрывать от окружающих свои чувства, явно были от всего этого не в восторге. Наконец Исият велела ближайшему тахо опустить балдахин.

Синий взгляд ласкал Аману, губы шепнули:

-Хочу остаться наедине с моим господином.

-Но, Исият, - запротестовал Наследник, немного смущённый происходящим. - Что подумают гости?

-Они подумают, что Наследнику Империи Огоса так захотелось.

-Но что же мне захотелось, несравненная звезда Окая?

Улыбка катор сделалась обещающей:

-Мой Повелитель пожелал, чтобы я окружила его своей любовью.

Лёгкие проворные пальчики раздвинули жёсткие края анар-табас, легко справляясь с плетением узлов. Добрались до чувствительного места. Если бы всё происходило в уединении лакоромы, и они были только вдвоём. Тогда бы он не был так сдержан, и сам мог показать кое-что неожиданное. Но ведь не здесь и сейчас... посреди праздничного зала, полного высокородных гостей.

Доверься же мне, - послышался дрожащий от желания в унисон с ним, чарующий голос катор.

-Ох! - Аману как всегда чуть не застонал вслух. Он отбивался почти всерьёз, но Исият вдруг нагнулась, припала жадными розовыми губами к его приподнявшейся плоти. Не выдержав, Наследник ухватился рукой за резную перекладину парадного пата. Они оба сошли с ума: она жаждет проглотить его - порочная гутис, - а он желает быть съеденным.

Мужчина всё-таки вскрикнул, на миг забывшись. Исият засмеялась, прикрыла его рот попавшейся под руку небольшой подушкой.

-Что подумают все твои гости, мой великолепный господин?

Расплавившийся взгляд Наследника встретил перепуганные глаза прислужника, притаившегося между валиков и подушек, но Аману не рассердился. Не спеша привёл себя в порядок, постепенно вернул на лицо маску надменной невозмутимости, велел снова поднять балдахин.

Присутствующие отводили взгляды, продолжали какие-то разговоры между собой, старательно делая вид, что ничего особенного не произошло. Наследник тем более не собирался давать объяснения.

-Тебе понравилось, мой господин? - лукаво поинтересовалась катор, даже не глядя в сторону принца. Наоборот, села, отстранившись, слишком прямо, спрятав руки в широких складках рукавов жёлто-зелёного, переливающегося анар-ями.

Мужчина невольно скрипнул зубами, ответил, тоже совсем не оборачиваясь на катор, чтобы не увидеть смех в чудесных небесно-синих глазах и не расхохотаться самому, давая окружающим повод для новых подозрений и догадок на свой счёт:

-Я прикажу сплести венок из Вечных цветов Наур-Гилле. Даже не знаю, чем могу отблагодарить тебя ещё, зита моя. Но в следующий раз... не делай так. Ведь я... не всегда готов к столь откровенным ласкам. Я всего лишь окая.

-В следующий раз, пожалуй... я позову тахо из лакоромы, чтобы она немного... придала тебе смелости. Ты волнуешься и дрожишь, подобно юной дайнииси, готовой впервые предстать перед ликом Гитар.

Слова прозвучали слишком насмешливо и вызывающе. Значит, что-то катор рассердило. Однако, это уже чересчур, теперь Наследник тоже обязан разгневаться на катор.

Аману лишь сильнее сжал её ладонь и снова резко отвернулся. И сразу встретил полный неприкрытой ненависти взгляд Абестока. Со своей высокой скамьи, стоящей лишь немного ниже пата, принц Белого Дворца не мог не видеть, что любовники держатся за руки. Наследник больше не выказал никакого смущения, не отпустил ладонь катор, держал открыто и крепко. Произнёс, глядя в лицо брата:

-Что тебя тревожит, принц Абесток, мой равнорождённый на Сияющем Троне брат?

Окаменевшие от вынужденной улыбки губы Абестока разжались явно через силу:

-о, нет. Твоя радость - это и моя радость, Наследник Империи Огоса.

Будто бы случайно свободная рука Исият выронила кубок из розового металла, покрытого витой чеканкой. Он стремительно покатился вниз, по ступеням парадного пата, щедро расплескивая тёмные капли драгоценного напитка, ниже, ниже, по цветным плиткам каменного пола. Прислужник рванулся вперёд, чтобы подхватить драгоценный сосуд, но рука Исият ещё стремительней, как бы на лету, схватила мальчика за длинный кушак. Голос катор прозвучал негромко, но расслышали все:

-Мой кубок поднимет тот, кто всем сердцем предан и желает верно служить сыну Великого отца и Наследнику Сияющего Трона, названному так самим Императором.

Эти слова остановили не только слуг, но и не менее десятка услужливых гостей. Не потому, что они были не готовы выслужиться, наоборот, были слишком сообразительны. Пожелание дерзкой наложницы было обращено не к ним. С высоты своего места Исият взглянула на Абестока. Тот не хуже остальных понял её приказ, но даже не пошевелился, наоборот, специально откинулся назад, явно не желая прислуживать безродной катор.

В зале как-то вдруг повисла напряжённая тишина. Никто больше не шевелился, словно приросли к своим скамьям. Молчание слишком затянулось - никто не знал, как его нарушить. Теперь это мог сделать только сам Аману, чтобы он не решил. Но Наследник тоже молчал. Исият была трижды права - столь открытому выражению недовольства и непочтительности давно пора положить конец. Нельзя позволять Абестоку бросать вызов снова и снова, и, в свою очередь, принимать его дерзость за недоразумение. И всё же принц Красного Дворца едва не сорвался, решил встать, но, оказалась, что маленькая ручка Исият держит слишком надёжно. И он предпочёл остаться неподвижным, подождать ещё.

Принц Жёлтого Дворца поднялся со своего возвышения без всякого предупреждения. Вышел вперёд, поднял далеко откатившийся кубок катор, прошёл прямо к пату Наследника, поднялся наверх. Изящным движением опустился на колени, чему не помешал даже тяжёлый наряд, и, держа кубок обеими руками, протянул его Исият. При этом склонил голову.

-Пусть несравненная катор не испытывает никаких неудобств.

Благосклонно улыбаясь, Исият помедлила. Произнесла очень тихо:

-Не сомневайся - это зачтётся тебе. И продолжила более громко, для всех: - Благодарю, Высочайший принц Жёлтого Дворца. Боюсь, моя благодарность - это слишком мало для тебя. - Исият искоса посмотрела на Наследника, словно подсказывая: "Разве мой господин не желает сказать своему брату слово добра?"

Аману не спеша перевёл взгляд с Исият на Берриса, снова обратно, наконец выговорил то, что требовалось:

-Я вижу, ты принёс этот кубок в знак того, что твоя верность и братская любовь всегда принадлежат мне. Я тоже хочу выказать тебе свою братскую любовь, принц Жёлтого Дворца, и поэтому называю любимым братом. В Храме ты встанешь рядом со мною перед лицом Бога-Отца.

С разрешения Наследника Беррис приподнялся, шагнул вперёд, снова опустился на колено, коснулся губами плеча своего брата. Но когда Принц Жёлтого Дворца возвращался на место, то не смог не почувствовать на себе ненавидящий, буквально прожигающий взгляд Абестока. Исият повертела перед глазами благополучно возвращённый кубок, шепнула:

-Но лучше бы его принёс Абесток.

Аману передёрнулся:

-Ты думаешь, я смог бы поверить в его добрые чувства?

-Добрые чувства? - Исият протянула кубок мальчику-виночерпию, чтобы тот снова наполнил его. - Принц Белого Дворца всего лишь стремится стать первым. Но стремится открыто. И он твой брат. Разве тебе не понадобится преданность собственного брата, и разве тебе не страшна его зависть?

-Преданность брата? - Аману едва удержался от хохота. Но, успев заглянуть возлюбленной в лицо, мгновенно остановил не начавшийся смех. - Тогда ответь мне... С моим братом... всё в порядке. Нувель на самом деле принял Круг?

Он отдал Исият собственного брата, как залог мирных отношений и надежду на будущую дружбу с Гутис. Конечно, с самого начала было ясно, что это означает для самого Нувель. И, наверное, не следовало вспоминать о принце Синего Дворца прямо сейчас, когда вокруг так много чутких ушей и широко открытых глаз. Исият улыбнулась собственному отражению в тёмной поверхности вина, налитого в кубок.

-Нувель стал настоящим мужчиной гутис. Он отец моего младшего сына, рождённого в Круге. И, что забавно... с Нувель гораздо меньше хлопот, чем с моими другими мужьями.

Аману едва не зарычал. Он верил и не верил в эти упоминания о других мужьях. Порой, все истории Исият выглядели смешными фантазиями, особенно, когда она, смеясь, говорила, что на самом деле всё гораздо хуже. Сдержавшись, принц окая процедил сквозь зубы:

-Ты обещала... быть терпимой и снисходительной.

Снова отвернувшись, катор обвела одним долгим взглядом всё великолепное пышное собрание, красующееся сейчас перед Наследником трона. Знатнейшие вельможи, уристо и асари, как местные, так и ещё более кичливые, из дальних провинций - все они старались оказаться как можно ближе к будущему Повелителю Империи, выставляли напоказ собственное тщеславие и, одновременно, наперебой стремились выказать особое почтение. Все, за исключением Абестока.

Однако, среди этой угодливой толпы были и те, кто захватил Арие (Нгойл не смела даже думать, что каса мог погибнуть) и, тем самым, обрёк её на смертельную тревогу, лишающую сна боль, как от незаживающей, пульсирующей раны. Этим страданием Нгойл никак не могла поделиться с Аману, хотя между ними уже давно было многое открыто. Принц Красного Дворца знал главное - его возлюбленная гутис. И она находится здесь, рядом с ним, прежде всего для того, чтобы в будущем Империя захотела и была готова сотрудничать с миром Круга. Правда, Гутис уже выставляли условия: признание Империей Огоса полного равенства, даже если прямо сейчас подобные мысли и выглядели святотатством.

Наследник принял это, смог поверить, что Нгойл никогда не использует их личные отношения во вред Окауайя. И гутис оценила такое великодушие. Она ставила себя на место возлюбленного и не знала, при каких исключительных обстоятельствах смогла бы столь сильно довериться врагу. Мужчина окая оказался способен на подобный поступок. Более того, Наследник Сияющего Трона уже признал, что требование Гутис разумно, и он, как будущий носитель высшей власти, соглашался начать диалог с миром Круга. И продолжить его в будущем. Наследник Трона рисковал. Если бы прямо сейчас, в столь неустойчивое время, Наследника обвинили даже в небольшой симпатии к миру Гутис, его бы ничто не спасло. Провинции могли взорваться изнутри от малейшего подозрения. Они смирились и успокоились только снаружи, а сами были переполнены недовольством и всяческими слухами, все в один голос открыто заявляли о грядущей войне и полном уничтожении этой заразы - ненавистных мерзких гутис, благо говорить об этом было разрешено.

Но принца Красного Дворца невозможно было запугать, когда он был убеждён в собственной правоте. И ещё, он слишком сильно, душой и телом, любил Исият. Едва ли не сильнее, чем в самом начале их отношений. От дайнииси с сапфировым взглядом у него кружилась голова, вокруг сама собой начинала звучать необыкновенная музыка, а все непосильные замыслы представлялись осуществимыми. Втайне принц Красного Дворца представлял самого себя небесным героем из старинных легенд, задумавшего совершить для своего народа необыкновенный подвиг, возможный только для бессмертного божества. Поэтому Аману, словно шутя, пренебрегал любой опасностью, даже смертельным обвинением в отступничестве от Бога-Отца.

Внимательный взгляд Нгойл не пропустил сегодня никого из присутствующих на пиршестве. Коварство Врагов Круга воистину непостижимо. Выйти через Арие на неё, конечно, не так просто, каса ничего не связывает с катор Исият. Зато через неё дальше, на Наследника Трона... Только протянуть руку. Представительница Корпуса ощущала эту опасность всем своим существом, словно острие ножа целило сейчас прямо в сердце.

Почти как тогда, на незабываемой Гетерии, когда пришлось уничтожать совсем ещё новую Станцию Гутис-4' и просто бежать. Ипас, владыки Гетерии, не пожелали внять доводам разума. Вернее, у ипас оказался жуткий "всепроникающий" разум. Гутис просто бежали, тщательно заметая собственные следы в том мире. Несмотря на некоторые потрясающие научные достижения (помимо "всепроникающего" разума), нетерпимые и заносчивые гетеряне не смогли овладеть тайнами перемещения среди звёзд, а, может, не очень и стремились к этому. Следовательно, не могли считаться подлинными врагами. Поэтому гутис просто покинули Гетерию, вычеркнули из собственной жизни. Но всё равно - там была неудача, настоящий провал Корпуса, и память о нём осталась в Нгойл. И ещё осталось звериное подсознательное умение шкурой предчувствовать опасность, когда враг только собирается проявить себя, но ещё затаился перед решительным ударом и лишь неощутимо выпускает наружу, из уже занесённой лапы, смертоносные, отравленные когти.

Искоса Нгойл взглянула на благородный профиль окая. Да, она верила в Аману. Более того, желала его. Только никак не могла переложить на отверженного даже часть своей ноши. Гутис обязана сама разобраться с этим Долгом Золотому Кругу - если она гутис.


Гости, довольные оказанной высокой честью - присутствием на пиру, проходившим под знаком Огоса-Создателя, - получили, наконец, разрешение удалиться. Аману тоже был обязан срочно покинуть Исият. Последнюю ночь перед храмовой церемонией Наследник обязан до самого восхода проводить рядом со своей супругой. Аману не удержался, чтобы не напомнить:

-Мы могли быть вместе, если бы...

Исият не возразила, улыбнулась, хотя сердце вдруг кольнуло от нехорошего предчувствия. Гутис верили в предчувствия, но сейчас это не показалось Нгойл главным. Проводив Аману, она поспешила вернуться в лакарому, куда Управитель должен был пригласить его Высочество Абестока.

Принц Белого Дворца не посмел, да и не хотел отказаться от приглашения. Явился, переполненный обычным высокомерием, явно делая одолжение официальной наложнице брата. Невольно оглянулся - лакорома изменилась с того дня, когда он делал брачное предложение Исият: превратилась в почти официальную резиденцию Наследника.

Нгойл почти свыклась с раздутым самолюбием мужчин окая. Если уж собственный Управитель, далеко не самый глупый человек, упорно видел в ней лишь недальновидную беспомощную женщину (это ещё мягко говоря) и всеми способами отказывался признавать за госпожой и хозяйкой право принимать решения самостоятельно, то что ждать от рождённого на Сияющем Троне? Даже жестокий урок с неудавшейся женитьбой оказался как бы забыт. Или нет?

Сняв усыпанный драгоценностями головной убор, Нгойл уложила его на низкую подставку, загляделась на искусно, совершенно необычно соединённые между собой кристаллы: они держались без всякой оправы, наоборот, словно сами по себе. Наконец катор подняла глаза, приветливо улыбнулась хмурому гостю:

-Значит, господин так и не полюбил мой Дом? Ведь вы ни разу не посетили его с той ночи, когда отказались от обряда благословения Гитар.

При слишком неприятном напоминании принц передёрнулся всем телом, но не стал ничего отрицать вслух, улыбнулся почти вежливо. Теперь принц Белого Дворца никогда не выпускал Исият из вида, хотя слежка проводилась очень осторожно и тайно. Абесток не привык себя обманывать. Катор околдовала и его, когда сочла нужным это сделать. То, что в прошлый раз представлялось ловко задуманным ходом, дающим все преимущества, сейчас, после некоторого времени вдали от этой дайнииси, стало выглядеть совсем по-иному.

В сравнении с тем невыносимо чувствительным ударом, что он пережил, услышав имя Наследника трона, новая причина для зависти к брату оказалась гораздо более жгучей. Он испытывал не просто зависть к другому мужчине, которого предпочла столь прекрасная и обольстительная женщина. Нет, его зависть оказалась помноженной на страсть. Это просто сводило с ума и доводило до беды, как и случилось сегодня на пиру. Иначе бы он притащил тот проклятый кубок в зубах. Он же не совсем безумец, уж не глупее лукавого Берриса.

Абесток не знал доподлинно, что делалось за неожиданно опустившимся балдахином в то невообразимо долгое время, когда Наследник и его наложница-катор уединились, а все прочие могли только ждать, делая вид, что не происходит ничего интересного и заслуживающего внимания, хотя воображение рисовало самые невозможные картины. Выдавать себя принц не собирался, поэтому и сейчас лишь надменно молчал, не собираясь отвечать на необязательную женскую болтовню.

Исият взяла в руки лежащий тут же, недалеко от её места, небольшой пятиструнный музыкальный инструмент, такилу, положила на колено. Предложила слишком молчаливому гостю присесть на пат. Немного помолчала, словно что-то вспоминая:

-В моём любимом саду отцвели все цветы,

И осыпались все лепестки.

Мой сад опустел,

Он тёмен и холоден вечерами.

Я ухожу в тёплый дом,

Я закрываю все двери и окна,

Буду ждать сегодня, как ждала и вчера...

И раньше.

Столько ночей, сколько захочешь.

Чтобы разгорелся пожар от нечаянной искры,

Чтобы успел вспомнить о той, кто ждёт тебя вечность.

Буду ждать, сколько надо,

Снова слушая за стеною ветер.

Буду надеяться, что мои цветы распустятся снова.

Эта сладкая горечь ожидания,

Ты даже хуже, чем сожаление.

Сожаление о не случившемся.

Если бы сделать один шаг навстречу...

И даже начинаешь сомневаться,

Что когда-то мой сад,

Был покрыт благоуханными цветами.


Принц Белого Дворца никогда не слышал, чтобы Исият исполняла такила-сай. Он вообще не ожидал подобных слов от этой катор. В представления принца не укладывался такой образ, ведь она была совсем другой: вызывающе самоуверенная, решительная, почти наглая, амбициозная, получавшая то, что хочет. А здесь... столько сомнения, столько неуверенности в себе, словно она... всего лишь обычная слабая женщина. Причудливая вязь слов неизвестной поэтессы с Яминая (Оказывается, он знал происхождение стихов) затягивала и завораживала, словно что-то действительно обещала. Женщина приоткрывала полог прямо над собственным сердцем, позволяла заглянуть в сокровенную тайну.

Нет, больше эта катор никогда не смутит его. Решительно отбросив прочь недостойные уристо чувства, Абесток произнёс бесстрастно:

-Ты собиралась что-то сообщить мне, дайнииси? Говори, я согласен выслушать, хотя у меня мало времени.

Нгойл видела внутренне упорное сопротивление этого принца, но она уже однажды испробовала на нём свои чары, и знала, что может победить. Если, конечно, не будет вспоминать о неудачном брачном предложении.

-Мне нужна твоя помощь, мой торопливый высочайший гость.

-Разве мой брат не выполняет охотно все твои прихоти? Вплоть до того, что готов сам бежать и поднимать уроненную тобой чашку?

Ресницы над ярко-синими глазами дрогнули, словно женщина сдерживала веселье при этом непочтительном замечании.

-Моя чашка укатилась недалеко. А вот покинуть Рюси совсем, чтобы посетить Звезду Армады, его Высочество Наследник Сияющего Трона не может.

Абесток не вдруг справился с изумлением, затем прищурился, чуть отстранился назад, чтобы ничего не пропустить:

-Продолжай, мне интересно слушать. Что ты ещё пожелаешь сказать, дайнииси?

-Разве я сказала недостаточно, Высочайший?

-Но я не понял. Ты захотела, чтобы я устроил Наследнику трона посещение "Мэй"? Дайнииси, жизнь Наследника трона слишком драгоценна, её невозможно подвергать даже тени от тени опасности. Священный долг Опоры Трона всегда находиться здесь, около самого трона. Даже если бы я надумал сотворить нечто подобное, это выше моей власти.

-Ты действительно не захотел понять меня, Высочайший. Я говорила не о твоём божественном брате. Я говорила только о себе.

И снова Абесток не справился со своим лицом. Запоздало криво усмехнулся:

-Невероятное пожелание для... дайнииси. Впрочем, всё Окауайя знает о твоих удивительных капризах. Если Аману выскажет такое пожелание Первому Советнику Императора, тот не посмеет отказать, сделает всё возможное и невозможное. Сам устроит и посещение "Мэй", и собственного Буштурука.

Розовые губы Исият очень медленно приоткрылись, кончик языка облизал сначала нижнюю губу, потом верхнюю:

-Да... Как же я не подумала. Такое возможно. И Первый Советник устроит для меня пышное представление, угождая наложнице Наследника трона.

Лицо принца Белого Дворца закаменело:

-Вот видишь, дайнииси, как всё на самом деле просто.

-Нет. Иначе я бы не стала просить об этом вас, мой Высочайший господин.

Мужчина совсем не понимал:

-Чего же ты хочешь?

Катор больше не улыбалась. Сделала большой глоток прохладного напитка - стенка бокала даже запотела:

-Я желаю, чтобы вы оказали мне эту услугу, принц Абесток. И готова заплатить за неё. Мне известно о долгах перед банкирами Эпаш. Они открыли неограниченный кредит под залог будущего избрания Наследника и сильно просчитались. На Эпаш недовольны и с нетерпением ждут возврата. Я мог подарить вам этот долг, принц Белого Дворца.

От подобного предложения Абесток взбесился до такой степени, что на этот раз отлично сумел скрыть изумление. Приняв бокал, который протягивал стоящий на коленях тахо, небрежно отпил, не глядя, сунул обратно. Заговорил нарочито спокойно, словно рассуждал сам собой:

-Откуда ты всё знаешь? Ведь на Эпаш с меня взяли за молчание вдвое. И откуда у катор такие средства? Хотя... могу предположить. Но что тогда означает столь безумно дорогостоящая прихоть, катор? - Окая вскинул обе ладони, предупреждая ответ, - Нет, ничего не спрашиваю. И хочу совершенно другой платы. Я желаю, наконец, получить тебя, катор.

Исият так и не подняла своих глаз - и Абесток никак не мог догадаться, о чём катор думает, - лишь произнесла кротко:

-Вы не понимаете, о чём просите, мой принц.

-Ты так дорого ценишь себя?

-Нет. Это ты так дорого ценишь меня. Я всего лишь не хочу так сильно обманывать тебя, великолепный принц Белого Дворца. Разве ты хочешь быть всего лишь одним из многих?

Сначала Абесток даже не понял. Потом лицо вспыхнуло от гнева. Катор бесстыдно играла словами. И она снова заговорила с ним на ты:

-А как же Аману?

-Аману - это совсем другое. Я дарю твоему брату то, что невозможно купить на богатство Эпаш. И он дарит мне не меньше. Тебя же я могу просто принять, как одного из мужчин, что уже встречала в храме богини. Что у меня уже были и ещё будут - если так... угодно Гитар. И чьих имён я не помню. Ты этого хочешь?

Если бы так заговорила другая женщина, не важно, катор или самая высокородная дайнииси, Абесток и не попытался её понять. Просто рассердился. Но Исият не была другой. Принц Белого Дворца долго молчал, любуясь той, что была рождена для... Нет, он не знал, для чего рождена Исият, но за это время справился с собой, подавил глупейшую слабость, заговорил обычным, холодно-повелительным тоном:

-Но я должен подумать. Если ты будешь в Храме Огоса... я дам ответ там.

Изысканный наклон изящной золотоволосой головки означал благодарность за такое обещание Высочайшего. Уже не замечая этой театральной любезности, Абесток резко встал, едва не сдвинув с места свой пат. Не добавив на прощание ни одного вежливо-любезного слова, решительно направился к выходу.


* * *


Катор богини Гитар иногда участвовали и в главных церемониях Храма Огоса, танцевали перед основным выходом императорской семьи. Но сегодня Аману запретил Исият это делать, заявив, что и так некуда деваться от любопытных глаз. Она не стала возражать. Хотя на этот раз Аману изменило чувство реальности - не Наследнику трона прятаться от зрителей. Всё равно горожане, толпящиеся вдоль Императорской дороги и заполнившие до отказа все наружные галереи Храма Огоса, предпочитали рассматривать не Наследника и Опору Трона, впервые возглавившего процессию, и даже не его пышную свиту. Все взгляды были буквально прикованы к Исият. Хотя непосредственно в церемонии катор не участвовала и оделась в наиболее скромный и неприметный из своих нарядов.

Исият могла совсем не посещать сегодня Храм. Но она ни от кого не собиралась прятаться. "Перед слухами даже стена Ара-Ити всё равно что дырявый платок-авей, не остановит" - приговаривал сёко Гату.

Внутрь огромного Храма Огоса, главного бога Империи, Исият прошла в сопровождении двух огромных телохранителей, выбритых наголо, в абсолютно одинаковых просторных жёлтых одеждах гасса. Несмотря на присутствие нескольких тысяч людей здесь было всё равно, что пустынно, и даже прохладно. Исият пропустили на неосвещённую боковую галерею, проходившую чуть выше центральной, и отделённую от нижнего зала кованой решёткой. Сегодня здесь незаметно сновали по своим неотложным делам только самые незначительные служители. И отсюда было лучше всего наблюдать процессию высокородных в полосатых тронгах, их жён, взрослых детей, избранных слуг - и всё это в окружении величественных жрецов.

Из внутреннего коридора на эту же галерею выбрался незнакомый высокий мужчина, тоже одетый в подозрительно скромную одежду служителя, направился прямо к катор. Телохранители собирались молча отбросить дерзкого в сторону, но хозяйка остановила ретивых слуг:

-Меня прислал за вами, дайнииси. Господин ждёт.

Немного сомневаясь, Нгойл бросила взгляд на Аману, но издалека Наследника было уже не различить. Больше не колеблясь, ни на кого не оглядываясь, гутис поспешила вслед за посланцем куда-то вглубь лабиринта коридоров главного Храма Империи.

Принц Белого Дворца стоял в нише, через какое-то отверстие пробивался красноватый свет. Но он высвечивал лишь небольшое пятно на расширяющейся кверху колонне, как раз там, где было нарисовано одно из обличий грозного бога Рокана.

Абестока можно было и не заметить, пока он не вышел вперёд. Храмовый балахон с низко опущенным капюшоном - наряд странствующего Защитника Храма, укутывал уристо с головы до самых пят. Гутис сдержанно приветствовала принца.

-Значит, мне показалось, что я увидела ваше Высочество в процессии.

-Но ведь не меня Наследник назначил стоять рядом. Значит, я там лишний.

-Но Аману не стремился тебя прогнать, я точно знаю.

-Уверен, сегодня он всё же сможет обойтись без меня. А, главное, без твоей надёжной защиты, несравненная катор.

-Я тоже так считаю, - уверенно согласилась Нгойл, не сомневаясь в причине этого тайного свидания. Шагнув вперёд, встала вплотную с мужчиной, почти касаясь его груди.

-А ведь ты не обманула меня, дайнииси. Сегодня утром я получил сообщение от Эпаш. Оказывается, банкиры готовы ждать столько, сколько понадобиться, чтобы совсем забыть о моём небольшом долге.

-По-моему, ты просил больше.

-Я хорошо помню, о чём я просил, - излишне резко отозвался мужчина и откинул капюшон. Долго не сводил взгляда с невероятного лица женщины, словно мерцающего в сумраке древнего Храма в отблесках далёкого огня. Облизал пересохшие губы. - К сожалению, не могу позволить себе отказаться от денег. Ну, идем же, дайнииси.- Он чуть отступил в сторону и уверенно взял катор за локоть, как бы зовя за собой.

-Да, - отозвалась Нгойл, также уверенно делая первый шаг и пытаясь угадать, что же задумал этот принц.

-Если я верно угадал твоё желание, загадочная дайнииси, ты стремишься попасть на Императорский Звездолёт Мэй как можно быстрее, - снова заговорил Абесток, без малейшего сомнения ступая по уходящим спиралью вниз полустёртым ступеням. Нгойл отметила вскользь, что принц Белого Дворца на редкость свободно здесь ориентируется. Возможно, это замечание было неважным.

-Да, пока там находится Первый Советник.

-Ты задала слишком трудную загадку для меня. Зачем тебе Ур-Суг, дайнииси? Какой у тебя может быть интерес? Ты даже никогда не видела его, он не посещал Рюси уже несколько лет подряд. По крайней мере его здесь не видели. И буштурукса не очень-то интересуется красавицами с Яминая.

-Тем хуже для него. Если я не могу встретить Первого Советника здесь, придётся навестить его там.

Света сделалось немного больше и Нгойл увидела кривую усмешка Абестока, выражавшую сомненье:

-Или ты задумала встретиться на "Мэй" с Императором? Может, и не стоит тебе помогать? Не очень-то я желаю быть обвинённым в измене трону.

-Разве Повелитель Ста миров сейчас на "Мэй"? Я полагала, что он наслаждается вечноцветущими садами Рокана, переложив на Наследника все самые нудные обязанности.

Принц Белого Дворца слегка смутился:

-Ты действительно немало знаешь, дайнииси. Может быть... это и так. Даже лучше, если бы всё было действительно так, - признался он.

Женщина оступилась в полутьме. Абесток мгновенно поймал лёгкую, почти невесомую ладонь, крепко сжал в своей, твёрдой и широкой. Только рука катор вовсе не была слабой и безвольной, напротив, показалась уверенной и надёжной, а собственная вдруг дрогнула от чрезмерного напряжения, так что принцу пришлось заставлять себя успокоиться.

Абесток шёл по заброшенным коридорам и лестницам Храма Огоса, надеясь, что никто посторонний их здесь не увидит. Телохранители Исият неощутимо следовали сзади, словно две огромные послушные тени своей хозяйки. Впрочем, как и сопровождающий самого принца.

Идти пришлось очень долго, даже слишком, хотя катор не жаловалась. Но зато они выбрались наружу уже не в Храме Огоса, а где-то совсем в другом месте, сильнее всего напоминающем ангар. На выложенной шестиугольными плитами дорожке стоял распахнутый настежь исоптиатор.

Принц резко откинул свой балахон. Под ним скрывалась офицерская форма Звёздного флота Окауайя. Эффектные массивные золотые кольца на обнажённых предплечьях свидетельствовали о высоком воинском звании - помощник капитана "Мэй", насколько гутис в этом разбиралась. Катор взглянула на принца совершенно новым, оценивающим взглядом, словно испытала восхищение. Затем повернулась к телохранителям и распорядилась, чтобы те отправлялись домой.

Абесток усмехнулся, заметил самодовольно:

-Правильное решение, дайнииси. Под моей защитой любая другая охрана будет излишней.


Абесток служил в Звёздном Флоте Империи едва ли не с раннего детства. Он блистательно закончил Академию, принимал участие во многих учебных и тренировочных походах звездолёта. Теперь, когда Наследником Трона был назван Аману, другому принцу, Рождённому на Троне, как бы в утешение была предоставлена должность помощника капитана "Мэй" (Хотя, на самом деле, Принц Белого Дворца заслужил её и так).

Одновременно с принцем в исоптиатор, направляющийся на "Мэй", вошла неизвестная скромная девушка с полумаской на лице и без всякой охраны. Она проскользнула в глубь салона, стараясь не привлекать внимания. В любое другое время новенькая служанка, спешащая на звездолёт, не осталась бы совсем незамеченной. Женщин на "Мэй" было исключительно мало. Все они были либо наложницами высочайших пассажиров (Например, самого Императора и его советников), либо их служанками, так что никто и никогда их даже не видел. Обычным офицерам звездолёта такой роскоши не полагалось по статусу.

Но сегодня Абесток впервые прибывал на звездолёт в новом высоком статусе и, конечно, оказался в центре внимания всех пассажиров исоптиатора. На этот раз рядом с великолепным принцем не заметили бы трёхголового дракона, не то что какую-то пугливую служанку.


Принц Белого Дворца провёл катор прямо к себе, в новую, ещё необжитую каюту - высокородному офицеру-уристо полагались отдельные апартаменты. Абесток быстро оглядел приёмную, прошёл дальше, упорно делая вид, что ему всё вокруг привычно и знакомо, указал гостье на пат, включил музыку со спокойными диа-эффектами, сам пододвинул ближе к пату столик с малознакомыми Нгойл, какими-то особенными, напитками и сладостями.

-Дайнииси, мне нужно уйти на некоторое время, доложить капитану "Мэй" о прибытии. Возможно, я не смогу вернуться слишком скоро, но Кароли выполнит любое ваше пожелание. - Он кивнул в сторону арата, давно привыкшего ничему не удивляться, вернее, не демонстрировать удивления.

Нгойл было действительно любопытно. Обстановка этой комнаты напоминала не помещение на боевом звездолёте, а изысканную лакорому. Гутис даже усмехнулась: оказывается, воинственные окая не очень-то любят себя стеснять. Правда, по дороге сюда Нгойл успела разглядеть, что большинство помещений звездолёта отделано совсем иначе, всюду широко использована рациотехнология, позволяющая без особых хлопот трансформировать их по мере необходимости. Нгойл напомнила себе, что это следует учитывать постоянно.

Следующим шагом было знакомство с планом коммуникаций обитаемых уровней. Как получить эту информацию, гутис представляла и, после ухода принца, без особого труда познакомилась с тем, что было необходимо, попутно выяснив ещё массу любопытных сведений. Принц Абесток меньше всего подозревал, что его гостья катор умеет пользоваться личным мульттерминалом, соединённым напрямую с Главной управляющей машиной, сердцем звездолёта. Здесь можно было бы узнать и много больше (в машине осталась ещё масса интересного для шпионки гутис), если бы только имелось время. А его как раз было мало.

Сначала униформа, затем экипировка, заботливо подготовленная на Станции. Она была практически невесома и предельно проста. И , разумеется, простота была исключительно внешней. В лабораториях Корпуса были разработаны безупречнейшие инструменты и приспособления для проникновения и обследования любых объектов противника (в частности, звездолёта "Мэй"), а Нгойл была обучена в совершенстве ими пользоваться. Именно с этой целью она в последний раз и возвращалась на Гутис-6.

Нгойл отыскала на стене лакоромы (на схеме эта комната действительно называлась лакаромой) декоративную панель, прикрывающую вентиляционный канал. В гладкую полость, освещённую унылой дежурной подсветкой, проникла почти без усилий. Гутис была уверена, что сможет открыто пройти и по коридорам "Мэй", но минимальный риск оставался, а рисковать больше необходимого она не собиралась.

Скользить на тяговой установке по плавным изгибам воздуховода, едва касаясь контактом его стенок, было одно удовольствие. Нгойл позволила себе чуть-чуть отвлечься, на четверть доли, подумала, что молодцы окая содержат воздуховод в совершеннейшем порядке, и следует при случае вынести благодарность главному Попечителю.

Проникновение на Уровень, считающийся личными владениями Первого Советника - там сосредоточились службы, работающие лично на него, - было отмечено характерным резким сигналом. Но предупреждение оказалось излишним, на столь близком расстоянии было просто невозможно не установить точное местонахождение Арие с помощью биоопределителя, настроенного прямо на каса. В последний момент, на крутом и почему-то неточно помеченном на официальном плане повороте, Нгойл неудачно ударилась локтём, решила, что всё-таки не будет выносить Попечителю благодарность. И не стала ругать себя за ненужные мысли, это был всего лишь способ, помогающий лучше сосредоточиться и не отвлекаться на множество других, отвлекающих сейчас факторов. Отключив тягу и мгновенно затормозив, гутис на всякий случай прислушалась, хотя слушать здесь было нечего. Вентиляционный канал в нужном ответвлении резко сужался. Сначала Нгойл собиралась разрезать обшивку стены, но потом решила не оставлять столь явных улик, чтобы не баловать будущих следопытов - пусть немного поработают мозгами. Выбралась через стандартный люк прямо в коридор и вошла в каюту, где сейчас находился мужчина каса, как и полагалось, через дверь. Снаружи её мог открыть любой.

Нгойл могла представить заранее, что будет за дверью. Не учла главного - ребёнка. Увидев прямо перед собой жену Арие едва не выронил его. Малыш замолчал, сердито посмотрел на переставшего с ним играть отца, но снова не заплакал, словно почуял опасность. Вместо того чтобы шагнуть навстречу, Арие отступил назад, почти отпрянул, замер, прижимая сына к себе.

-Приветствую тебя, моя Уважаемая жена. - В голосе каса не чувствовалось и следа от радости, наоборот, там была безнадёжность. Нгойл ничего не ответила, и поэтому каса продолжил. - Я бросил Золотой Диск, но не справился с ним. Не сумел... исправить зло. Женщина лунку умерла, но не от моей руки. И это - вот. Её... и мой сын.

Арие немного опомнился и неуверенно протянул крошечного черноволосого мальчика навстречу жене.

Нгойл не вспоминала о ребёнке, когда всё рассчитала и стремилась сюда. Заставила себя поверить в лучшее. Что Арие смог уничтожить доказательство собственной вины. Разве он что-нибудь не знает о страшных последствиях?

В глазах каса, словно выточенных из драгоценных зелёных изумрудов, билось лишь одно чувство - отчаянье. Нгойл резко подавила все, разом нахлынувшие эмоции, разыгравшиеся в ней при виде этих глаз, слишком красивых для мужчины. Она пришла сюда, чтобы исполнить свой долг перед Кругом - защитить своего мужчину и вернуть его Домой. Всё остальное - потом.

Нгойл окинула оценивающим взглядом помещение, на ладонь привычно легла карточка. Гутис практически никогда не вызывали плоттер в замкнутые помещения, это было рискованно, но сейчас именно на таком прыжке строился весь план. Перед самим вызовом Нгойл велела мужу прижаться к стене. Плоттер-намми совершил мегапрыжок по местонахождению абонента мгновенно. Ещё одна доля понадобилась, чтобы затолкать не то что сопротивляющегося, но слишком растерявшегося каса в салон.

В апартаменты Абестока гутис вернулась уже знакомой дорогой. Переоделась в свободные брюки и шёлковую рубашку, бросила недовольный взгляд на зеркало. Зеркала окая она недолюбливала - те совсем не умели льстить, даже не пытались, наоборот, почему-то расширяли отражение. Мелькнула мысль, что Арие уже давно Дома. Развязав ленту, удерживающие волосы, слегка тряхнула головой. Когда золотые локоны рассыпались свободно, откинула их за спину. Посмотрела на соблазнительный корпус мульттерминала. Там было так много любопытного, но гутис решила не жадничать. Теперь главным стало безнаказанно завершить этот визит на "Мэй".

Окликнув арата, велела принести поесть что-нибудь посущественней - дайнииси проголодалась. Расторопный арат прикатил целый стол, заставленный разнообразной едой. Свободно скрестив длинные ноги, Нгойл устроилась на пате. С интересом начала изучать аппетитные блюда, решая, с которого следует начать, чтобы зеркала потом отражали её правильно.

-Как соблазнительно пахнет! - весело заметил Абесток, появляясь как раз в подходящий момент. - Надеюсь, мне тоже что-нибудь достанется.

-Не знаю, не знаю. - Нгойл с сомнением продолжала смотреть на небольшую гору изобилия. - Может, несколько крошечек. Хотя... если ваше Высочество очень попросит... - Катор мило улыбнулась, обещая быть великодушной, демонстрируя и ямочки на щеках, и белый жемчуг зубов и, вдобавок, ложбинку в овальном низком вырезе рубашки на груди. Абесток не пропустил ничего - всё-таки для подлинной дайнииси Исият была одета сейчас странно, если не сказать неприлично. Но... ей это шло.

Оба не ели очень давно и проголодались. Вдвоем они с удовольствием попробовали всё, что находилось на столе. Разговаривали, поддразнивая друг друга. Причём каждый веселился по собственному поводу. Принц решил в виде исключения забыть о высокомерии в отношениях с дайнииси, вернее - с одной дайнииси, с Исият. А унизительное для мужчины, особенно для уристо, неутолённое желание запрятать на этот раз подальше. И получил награду за великодушие - очень милую и приятную собеседницу.

Конечно, Нгойл не могла забыть о случившемся только что. Но скрывать было её профессией, а до сих пор гутис ничем не выдала себя.


Старинные резные статуэтки с Яминая из красновато-янтарного камня, выставленные в спальне принца Белого Дворца напоказ, выглядели до смешного неприлично. Фигурки неведомых существ-полуживотных или людей в фантастических нарядах, среди которых вызывающе полулежали или сидели женщины, подробно изображали весьма сомнительные по содержанию сцены. Грудь каждой красавицы-яминая были подчёркнуто обнажёна. Вообразить подобные вещи в Рюси, где статуэтки могли случайно попасть на глаза слабонервных дайнииси, трепетно почитающих все запреты Гитар, было немыслимо.

Но здесь, в каюте принца Белого Дворца, коллекция стояла совершенно открыто, следовательно, на "Мэй" случайности были исключены. Нгойл даже умилилась: на взгляд гутис в подобных извращениях было что-то запредельно детское, вовсе не ведающее лицемерия. Наверное, на самой Яминая в подобных образах и не видели ничего запретного. Нгойл давно подозревала, что в полузакрытом мире Золотой Дочери соблюдают законы Огоса лишь формально, а тайно и до сих пор живут по собственным, совсем другим обычаям.

Осмотреть все фигурки Нгойл не успела, после срочного вызова Абесток вернулся удивительно быстро, даже не прореагировал, что катор проникла в его спальню и изучает сомнительную коллекцию. Выражение лица принца, обычно не ведающее сомнений, за время отсутствия разительно переменилось: сделалось нервно-напряжённым. Большие выразительные глаза неподвижно остановились на гостье и гутис ощутила внутри себя холодок. И заговорил принц неприятным, хриплым голосом, словно что-то мешало:

-Охранное поле "Мэй" зафиксировало импульс проникновения. Дважды. Сюда и отсюда. - Это прозвучало, как считалка в детской игре, но принц не заметил никакой оговорки. Глядел, не мигая. - Сравнительный анализ возмущения аралового поля указывает, что произошло именно то, что в Гутис называют прыжком плоттера. Правда... мы ещё не научились идентифицировать это парадоксальное явление безошибочно. - Абесток проговорил всё это, в общем, спокойно, нисколько уже не сомневаясь, что гостья, несравненная катор Исият, отлично понимает, о чём идёт речь. Брови Нгойл слегка приподнялись. Она не разыгрывала непонимания, но ещё не спешила полностью выдавать себя. Хотя уже знала - случился провал. - Первый Советник Ур-Суг, отслеживающий, помимо прочего, и исследования по плоттерам на Эйсли, лично объяснял мне сейчас, что плоттер никак не смог бы попасть на произвольно перемещающийся звездолёт. Элементарно никогда не нашёл бы "Мэй" в пространстве. Если только не было наводки от внутреннего источника. Поэтому я вычислил вас, дайнииси Исият.

Сделалось ещё холоднее. Этого Нгойл не знала, вернее, её учили, что проникновение плоттера по тетра-вызову не может быть замечено, поскольку не даёт никаких физических возмущений в полях. Полезно было убедиться именно сейчас, что в Гутис известно далеко не всё об пси-полях, и специалисты Окауайя разбираются в данном вопросе гораздо лучше.

Нгойл отметила это просто так, чтобы потом задавать вопросы. Итак, она рискнула и, на этот раз, почти проиграла. Или, точнее, ещё не выиграла. Нужно ещё ускользнуть со звездолёта, оказавшегося для неё ловушкой. Глядя на окая в упор, гутис сейчас мало что видела, сосредоточившись, стремительно просчитывала и отбрасывала один за другим варианты спасения. Принц Белого Дворца приблизился вплотную, с силой дёрнул катор за руку:

-Отвечай, женщина гутис. Наследнику известна правда о тебе?

Сомнений не осталось - особого выбора нет. Разговаривать бесполезно, необходимо физически устранить с дороги того, кто смог первым столь быстро проникнуть в её тайну, готов проникнуть дальше и, значит, разрушить всё. Пока ещё Абесток просто злится, но и знает он слишком мало. Так, например, неправильно говорить женщина гутис, ведь слово гутис и означает женщина. Нгойл едва удержалась от замечания по этому поводу. Разумеется, легче всего уничтожить отверженного физически, но Нгойл пока не считала это приемлемым, ведь Абесток был братом её мужа.

Неуловимым для глаз, точно отработанным движением, Нгойл дернула из отворота жёсткого пояса лезвие эр-ножа, простое и абсолютно надёжное, как жало ждущей в засаде змеи, и просчиталась совсем немного. Абесток оказался именно тем противником, кто в совершенстве владел подобным видом единоборств с самонаводящимся оружием.

Окая взлетел и плавно упал вперёд и, чуть резче, в сторону, одновременно и ускользая, и сам набрасываясь на гутис, сжал узкое женское запястье - каждой частью собственного тела всё время сохраняя точку равновесия между ними двумя, в какой-то неуловимый миг, чуть быстрее, чем сама Нгойл, нарушил их единение, швырнул гутис на покрытый шёлковым ковром пат. Не на миг не разжимая захвата, сам рухнул сверху, опережая на тысячную долю, лишая возможности воспользоваться эр-ножом.

Одного стремительно-расчётливого броска хватило, чтобы Нгойл по достоинству оценила противника - она замерла, больше не собираясь так рисковать. Разгорячившись, но, теперь тоже зауважав слишком опасного врага, Абесток, прежде чем отпустить женщину, надёжно связал её руки, затем сам, одним рывком, поставил на ноги, осторожно поднял с ковра опасно дрожащее лезвие. Спросил даже без особой злобы, только очень удивлённо:

-Кажется, ты бы могла меня убить, Исият? Или твоё имя не Исият?

-Какая разница... - Она потёрлась щекой об ушибленное плечо.

-Просто... любопытно. А, может быть, и не просто. Для чего же ты так сильно рискнула? Вызвала плоттер прямо на "Мэй". Тебе что-нибудь передали с него? Или на него? - Нгойл нахмурилась, упорно отказываясь поверить, что всё безнадёжно. Нет, шансы оставались. - Прямо сейчас на звездолёте начинается паника, - объяснил принц, в упор разглядывая катор в её новом качестве, словно увидел впервые и тоже не мог поверить, как всё получилось.

-Ну так успокой перепуганных людей. Объясни, что уже выяснил, в чём дело, - заботливо посоветовала катор. - Сразу сделаешься ещё более славен, герой Окауайя.

Абесток понимающе усмехнулся:

-Ну уж нет. Вначале я хочу послушать твою песню один, сладкоголосая птичка гутис. Ведь ты получила своё. Пробралась прямо в Императорскую резиденцию - на Мэй, и для чего-то вызвала прямо сюда плоттер. Который благополучно убрался восвояси. Поведай, чего ты добивалась... Если не спешишь оказаться в добрых руках специалистов из ведомства Ур-Суга? Они ждут неподалёку и сумеют выяснить то, что ты сама про себя не знаешь. - Нгойл не понравилось предложение. Ей вовсе этого не хотелось. Ур-Суг, Первый Советник Императора, всемогущий наследный Правитель Буштурука и Предводитель Непобедимых - самой значительной боевой силы Империи, был настолько зловещей фигурой, что пугал даже самих окая. Ур-Суг возглавлял внешнюю разведку Империи, и, одновременно, ещё несколько полностью закрытых тайных организаций. Именем этого буштуруксы можно было пугать непослушных детей, если бы только его позволялось так запросто произносить вслух. Но с принцем Абестоком у Нгойл оставался шанс.

Внутренне гутис поёжилась, но при этом изящным движением головы отбросила назад снова рассыпавшиеся золотые локоны.

-Уверена, дианиб Советник и без меня знает слишком много. Мне пришлось защищаться от него.

-Защищаться? - Принц Белого Дворца теперь полностью успокоился, и его мысли стало не так просто прочитать.

-Я забрала с вашего "Мэй" лишь то, что принадлежит лично мне, и ничего больше. То, что Первый Советник посмел украсть. Решаясь на кражу, ему следовало предвидеть, что я вправе прийти за своей собственностью.

Принц Белого Дворца продолжал глядеть на связанную катор сурово и недоверчиво, процедил сквозь зубы:

-Что же это было?

Нгойл удовлетворённо улыбнулась, хотя внутри она всё время сохраняла спокойствие: волноваться в её положении было непозволительной роскошью.

-Ур-Суг осмелился похитить моего мужа и держал его прямо здесь, на звездолёте, в собственных апартаментах.

Лицо принца вытянулось. Окая даже не представлял, как следует отнестись к услышанному обвинению. Именно сейчас, необычно остро, до самого конца, осознал, что перед ним настоящая гутис.

-Выходит, Первый Советник действительно интересуется тобой?

Катор передёрнула плечом:

-Я тоже интересуюсь Первым Советником. Но не похитила одну из сотни его прекрасных жён. Из чистого любопытства... Или из сорока сотен. - Она подмигнула принцу. Больше Нгойл не сомневалась, он не побежит сообщать немедленно, что задержал шпионку Гутис. Так дела в Императорском окружении не делались. Нет, принц Белого Дворца не станет ни с кем здесь делиться. Гутис должна стать его личной добычей, пока уристо не получит все выгоды от разоблачения.

Абесток слегка подтолкнул Нгойл, заставил снова сесть на пат. Нахмурился, откровенно занявшись тем, чтобы правильно рассчитать, как воспользоваться ситуацией. Вновь, в который раз, посмотрел на катор с осуждением:

-Ты и выглядишь не чистокровной окая, а будто с Яминая. Поэтому тебя трудно заподозрить... Я даже никогда не встречал дайнииси с кровью Яминая в Рюси - это исключительная редкость. - Принц налил себе из бутылки что-то, напоминающее пери. Нгойл подумала, что не стала бы сейчас пить, это всегда приводит к ошибкам, но, конечно, ничего не сказала. Она снова отвлеклась на статуэтку, даже улыбнулась, убедившись, что всё-таки вспомнила название камня, из которого та вырезана. - Теперь мне понятно, откуда столь бесстыдное поведение и шокирующие всех привычки. Ты ведь не солгала мне на этот раз, дайнииси? Твой муж действительно находился здесь, прямо на "Мэй"?

-Ваше Высочество может легко это проверить.

Абесток невольно сморгнул, словно гутис прочитала какую-то тайную мысль. Признался откровенно:

-Не уверен... Если я проявлю осведомлённость, то сразу выдам тебя. - Гутис промолчала, предпочитая, чтобы больше говорил сам окая. Принц охотно продолжил размышлять вслух, была у него такая привычка. - Трудно поверить, невероятно, но ведь правда о тебе должна быть известна моему возлюбленному брату. Чем ты столь сильно приворожила Наследника, чтобы он согласился на предательство? Ради презренной женщины гутис... Или Аману не в курсе, что у тебя имеется ещё и... муж в Гутис? Или кто он тебе?

Нгойл скромно промолчала. Имелся надёжный способ заставить высокомерного и болтливого уристо замолчать навсегда, и снова, как и в первый раз, гутис медлила. Рана, нанесённая эр-лезвием, может оказаться излечимой, но единственное прикосновение "зелёного луча" (так назывался направленный энергетический импульс, используемый и в парализаторе), только без обратных стабилизаторов, гарантировал окончание любой жизни. Постепенно Нгойл расслабила мышцы рук, опасаясь, как бы не свело стянутые запястья. Хотя... узел не был чрезмерно тугим - принц счёл его достаточно надёжным для нежных изящных запястий танцовщицы.

Абесток глядел на пленницу даже с некоторой обидой, словно упоминание о муже, существовавшем где-то в природе, задевало его сильнее всего.

-Он мой муж, - подтвердила Нгойл, только чтобы не получилось долгой паузы, стараясь отвлечь внимание от движений пальцев.

Окая насмешливо фыркнул. Он ещё не справился со старыми обидами и сейчас представлял собственный триумф, а, главное, выражение лица ненавистного соперника-брата, когда тот впервые услышит эту правду. Впрочем, будущая победа пока оставалась отдалённой фантазией - Принц Белого Дворца не был уверен, что станет в ближайшее время откровенничать с Наследником. Но помечтать ведь можно.

-Ты ведь могла стать второй супругой Наследника Трона. Значит, ты отказала из-за этого заложника Ур-Суга? - Абесток никак не мог успокоиться.

Катор медленно покачала головой, словно на самом деле задумалась именно на эту тему:

-Дело в ином. Я... слишком сильно уважаю твоего брата, чтобы позволить ему участвовать в брачной церемонии, которая абсолютно ничего не значила бы для меня. Закон Круга никогда не признает Аману моим мужем.

-О, конечно. Он недостоин, - злорадно посочувствовал принц. - И я тоже?

Глаза гутис слегка расширились:

-На твоё счастье - ты тоже.

-Неужели женщины гутис до такой степени ненавидят и презирают мужчин окая?

-Я вовсе не говорила о презрении. Хотя, да - мы помним, что вы не мужчины гутис.

-А твоим мужем достоин стать исключительно мужчина гутис? - Абестока подозрительно интересовала матримониальная тема.

-Вовсе нет. Вы слишком мало знаете об обычаях противника, с которым готовитесь воевать?

Абесток не отвлёкся даже на упоминание о военных планах. Он выпил ещё пери, прошёлся по середине спальни:

-Несчастный Император, он остался без Наследника трона.

Нгойл отлично поняла, о чём притворно скорбит принц Белого Дворца. Наследник не может быть назван преступником, никогда не может лишиться своего высочайшего звания. Всё равно, что обвинить в предательстве самого Императора. Изменить имя Наследника может только его смерть. Если принц Белого Дворца раскроет имя катор как агента гутис, то, одновременно, физически уничтожит и того, кто встал на его пути к власти и Сияющему Трону.

"А ведь они братья. Почти так же, как мы с Шин сёстры. Круг Неодолимый, но что же я могу с ним сделать, если он брат Нувель!"

-Возможно, - произнесла Исият как можно более уверенно, - любимый сын Света вовсе не найдёт вину Наследника столь весомой... - Впервые за время разговора-допроса Абесток широко улыбнулся, явно предвкушая предстоящее сладостное торжество - оправданий у Аману не было. - Или, возможно, любимый сын Света не пожелает назвать следующим именно твоё имя. Ведь ты и привёз меня на "Мэй",- небрежно заметила гутис, улыбаясь не менее искренне. - Именно ты помог мне освободить мужа.

Абестоку тоже пришёл в голову этот довод, с которым, казалось, ничего нельзя было поделать.

-Это совпадение. Я ничего не знал.

-Действительно? Тогда ты удивительно недогадлив. Какое неудачное качество для Наследника Трона.

Улыбка окая, наконец, исчезла, принц резко запахнул расстегнувшуюся на груди куртку, спросил неуверенно:

-Ты пытаешься угрожать, Исият? Но тебе это не поможет. Сейчас ты в моей власти. Может, пора признать поражение?

Женщина словно не расслышала угрозы, приподняв связанные запястья к лицу, слегка вывернула одну ладонь. Неожиданно Абесток увидел узкий и удивительно чёткий зелёный луч, направленный ему под ноги. Луч выходил - сначала принцу так показалось, - прямо из глаз гутис. Но это лишь показалось, он начинался изнутри раскрытой ладони.

-Что это? - вырвалось у окая, хотя он вспомнил ответ быстрее, чем выговорил эти слова. Зелёный луч смерти, обычное оружие гутис, вживленное под кожу.

-Будет не так просто объяснить внезапную смерть Рождённого на Троне, но, полагаю, я всё-таки сумею покинуть "Мэй" и вернуться в Рюси раньше, чем начнут задавать такие досадные вопросы.

Абесток передёрнулся, но Нгойл не заметила в этом жесте особого страха, скорее, закипающую ярость. Окая стоял прямо, не отрывая взгляда от смертоносного луча. Принц Белого Дворца собирался встретить свою смерть достойно, как и полагалось любимцу Империи и избраннику Рокана, не унижаясь перед врагом.

Это его и спасло. Если бы отверженный попытался напасть, Нгойл уничтожила бы его, защищаясь. Но хладнокровно провести "лучом смерти" по сердцу кровного родственника своего мужа гутис не смогла - это было осквернением Круга, о котором предупреждал Завет.

Вспоминать о родственных связях сейчас было излишне и нелепо, разумом Нгойл понимала глупость собственного великодушия. Но... она уже не защитила семью Ольтера, позволила погибнуть близким Арие. И вот сейчас... не смогла переступить через Закон. От напряжения глаза гутис чуть сузились. Плавно, физически ощутимым усилием воли, Нгойл сначала ослабила, а затем полностью погасила напряжение луча, хотя ещё и не убрала ладони от лица. По-прежнему не шевелясь, окая молчал, ожидая от женщины объяснений. Нгойл произнесла чётко, с нажимом:

-Нам следует вернуться в Рюси. Я не сделала на "Мэй" ничего плохого. Забрать своё - это не преступление даже в Окауайя.

Абесток был физически сильным и смелым мужчиной, но всё-таки не специально подготовленным в Корпусе агентом, готовым умирать и рождаться, словно это лишь одна из разновидностей тренировочных занятий. Почувствовав, что напряжение отпустило, он вдруг ослаб, резко дёрнулся, прошептал враз пересохшим ртом:

-Почему ты передумала убивать?

Розовые лепестки губ нежно раскрылись. Голос прозвучал вкрадчиво:

-В этом нет необходимости.

-Ты надеешься, что я стану помогать тебе? - искренне удивился окая, всё ещё следя за руками гутис.

-Конечно, нет. Просто так ты не поможешь. Вот если это я помогу тебе избавиться от любимого покровителя и сердечного друга, Первого Советника Императора.

В душе Абесток был потрясён подобной наглостью, но вынужденно признал:

-Ты слишком много знаешь о моих личных предпочтениях, хотя мне даже неизвестно твоё подлинное имя, женщина гутис. Да, Ур-Суг не самый любимый из моих... друзей, но он преданный слуга трона. Как ты могла вообразить, что я, принц Белого Дворца, когда-нибудь перейду на сторону заклятых врагов Огоса?

-Ур-Суг преданный слуга трона? Или личный враг династии Рокана. И даже хуже того, - переспросила Нгойл, всё ещё придерживая ладонь перед лицом.

-Даже не пытайся затянуть меня в свои сети, женщина гутис, как ты сделала это с Аману. - Принц говорил это, а сам напряжённо рассчитывал, сумеет ли схватить катор за запястье, прежде чем она снова вызовет "зелёный луч". Получалось, что это невозможно.

Окая стоял, расслабившись, чтобы гутис ничего не заподозрила, не смотрел в глаза, стараясь не выдать себя взглядом. В какой-то миг, наконец, рискнул. Прыгая, достал женщину ребром ботинка. Удар получился очень жёстоким, но и выбора не было. В последний миг гутис успела немного отстраниться, но сила, рассчитанная для сражения с противником, если не более мощным, то хотя бы равным по массе, разом отключила сознание.


Полуденный свет буквально заливал комнату через прозрачно - голубые окна. Она лежала на спине, на мягком широком ложе, среди множества подушек и тонких покрывал.

Осторожно, сквозь ресницы, Нгойл осмотрелась, ничем себя не выдав - разрешила себе открыть глаза. Рядом никого не было. Комната казалась обычной, без всякого намёка на техническое оборудование: низкие столы с изогнутыми ножками, комоды с резьбой. Вряд ли это был "Мэй", Нгойл почти не сомневалась, что снова находится где-то в Рюси. В теле ещё отдавалась боль, вернее, память о той страшной боли, но гутис запретила себе её чувствовать.

Створки красивой стеклянной двери бесшумно распахнулись, в комнату вошел принц Белого Дворца. Приблизившись, уселся на скамью рядом с постелью. Улыбнулся:

-Надеюсь, дайнииси, с вами уже всё в порядке. Извините, что был недостаточно учтив. Но мои лекари гарантируют, что я не повредил вам.

В синих глазах гутис появилось - как тень лёгкого облака - презрение, также неощутимо уплыло под ресницы.

-Выступал бы ты на Нижней таве, Высокородный. Разбивал бы головы своим соперникам и, наверняка, имел толпу поклонников. Пока не разбили бы голову тебе. Там желающих развлечься сколько угодно.

Подобный совет не смутил Абестока. Или он только сделал такой вид, самодовольно посмотрел на внушительный сжатый кулак.

-Конечно, я перестарался. Но ведь у тебя оказалось при себе оружие... Так что мы были равны, дайнииси.

Итак, она снова сделалась дайнииси. Ну-ну.

-Разве я им воспользовалась?

-А, кстати, почему? Может, объяснишь мне это, дайнииси... Или как там тебя?

На этот раз Нгойл улыбнулась не слишком нежно, привычно потёрла ладонь об ладонь, убедилась, что источник уже не существует. Нехотя произнесла:

-Тебе не понравится мой ответ, Рождённый на Троне. В некотором смысле ты для меня неприкасаем... Наоборот, Закон Круга требует, чтобы я защищала тебя, а не причиняла боль.

"Арие был в плену. В принципе, ты уже должен слышать о Нувель. Постарайся сам догадаться, почему я не могу причинить тебе вред". Произносить это вслух Нгойл не намеревалась.

-У гутис такие шутки?

-У гутис болит голова и совсем неважно с юмором, - призналась Нгойл и отбросила пену из покрывал прочь. Вовсе не обратила внимания, что из одежды на ней лишь медицинские повязки: выше колена и на животе. Утруждать себя и делать вид, что стесняется взгляда отверженного, она больше не собиралась.

Окая едва не отвернулся, буквально заставил себя смотреть прямо. Заговорил мягко и доверительно, словно находился в заговоре с гутис. Взгляд упирался куда-то между ключицей и подбородком:

-У меня был долгий и познавательный разговор с Первым Советником. Разумеется, его усилия во всех мирах направлены на выявление агентов вашего Корпуса Освоения. Но пока... не с тем результатом, который можно считать удачным, ты же здесь. Кое о чём он мне рассказал. Но катор Исият и женщина гутис в Рюси, о которой Разведке что-то всё-таки известно, для Ур-Суга не одно и тоже лицо. Поэтому мне и удалось беспрепятственно увезти тебя со звездолёта, блистательная дайнииси. У Первого Советника не появилось ни одной разумной версии случившегося, хотя он бросился проверять всё и всех подряд. Но только не личный эскорт Рождённого на Троне и Сабрура, капитана "Мэй". Как я объяснил, конкретных подозрений у Первого Советника нет.

"Уже блистательная. Кажется, я его по голове ничем не била".

Упираясь кулаком в бедро, принц невольно ухмыльнулся:

-Кое-что наша Разведка тоже умеет. Ур-Суг ждал долго и терпеливо, словно паук в центре паутины, что муха залетит рано или поздно, что за пленником придут. Но вот - и не уследил.

-Хорошая новость, - признала Нгойл, так и не подняв до конца отяжелевшие ресницы. Счастливый исход она полностью исключила.

-Так что не переживай слишком сильно, Исият, Первый Советник никогда не получит тебя. Правда, моя милая дайнииси гутис... это не то же самое, что Принц Белого Дворца на твоей стороне. Просто не вижу необходимости скрывать истинное положение дел.

Женщина привстала, сдёрнув с постели покрывало, обернула переливающуюся ткань вокруг себя. Завязала узел на груди, чуть сбоку, наподобие обычного тари. Невольно прихрамывая, прошла босиком несколько шагов к голубоватой прозрачной стене, чтобы полюбоваться открывающимся видом. По всему следовало немедленно вызывать плоттер и исчезать навсегда. Но карточка вызова исчезла вместе со всем остальным. Не оборачиваясь, гутис произнесла:

-Значит, ты не принял моего предложения... о дианибе Ур-Суге. Ты ошибаешься на его счёт. - Принц лишь неопределённо хмыкнул. - Тем более что укрыл меня, значит, выступил против него. - Принц и на этот раз предпочёл промолчать. Он и сам понимал, гораздо лучше, чем позволял себе говорить вслух, что прирученный зверь, которого посадили охранять Сияющий Трон, оказался не только сильнее, но и коварнее всех прочих явных и тайный противников Императора. Возможно, Правитель Буштурука стал более опасен для Сияющего Трона, чем самые нечестивые гутис.

Нгойл прикоснулась ладонью к виску, где ещё пульсировала отдающая в затылок боль, обернулась, посмотрела на окая из-под ресниц. На её побледневшем, лишённом обычных ярких красок лице причудливо играли голубые блики света.

-Когда смотришь на тебя - незачем пить пери, - вдруг произнёс окая охрипшим, враз изменившимся голосом. - И что такого особенного в тебе? Моя Высокородная супруга даже красивее... Но мне почти всё равно, когда она находится рядом. - На этот раз Абесток выдержал взгляд гутис. - Я откровенен с тобой, дайнииси, и тоже требую откровенности. Хочу знать правду. Хотя бы, для начала, часть правды. Кто для тебя Наследник Трона, почему ты всё время рядом с ним? - Ответов Абесток не дождался и снова продолжил говорить сам. - Признайся, Аману для тебя ничто. Инструмент в грязном и недостойном ремесле, который необходим здесь, в Империи Огоса, среди врагов. Ты завлекла и запутала его, пользуясь запретными чарами Гитар. Своей соблазнительной внешностью и другими... возможностями.

Принц Белого Дворца давно уже признался перед собой, что слишком переживает из-за катор, занявшей место официальной любовницы Наследника. Но, в конце концов, это было нормально, почему бы и не желать прелестную дайнииси. Теперь выяснилось, что эта... катор ещё и шпионка Гутис, а он ощущал... вовсе не презрение и ненависть, а, наоборот, стал восхищаться ещё сильнее. Женщина справлялась с мужской работой, оставаясь всего лишь женщиной.

Снова что-то изменилось, словно упала кисея, и перед глазами Абестока вдруг предстала именно та порочная, неотразимо соблазнительная гутис, какими их и воображают окая. На самом деле гутис всего лишь показала своё истинное лицо, вовсе не признавая глупые игры отверженных в порок и соблазн. Сначала придумают немыслимые запреты и правила, а потом мечтают нарушить их. Например, принц Белого Дворца думал только об этом.

Усилием воли мужчина попытался избавиться от наваждения, напомнил себе, что Исият, прежде всего, опасный и сильный враг, а вовсе не беспомощное и малозначительное существо, какими должны быть все дайнииси. И взрывоопасная непривычная смесь из собственных чувств не должна вытеснить совсем другой интерес в отношении пленницы.

-Надеюсь, теперь ты безопасна и больше не сохранила никаких неприятных сюрпризов, - пробормотал принц, когда дар речи вернулся. - По крайней мере, мои люди ничего больше не нашли.

У Нгойл насмешливо дернулся уголок розового рта.

-Итак... наша последняя договорённость насчёт Эпаш всё-таки отменяется.

-Почему же? Разве Аману может не захотеть платить?

На какой-то миг надежда зародилась снова. Если этот самовлюблённый Рокан сунется прямо сейчас к Аману, что-то ещё можно исправить. Надежда была слишком призрачной. Уж если Ур-Суг взял след, его не собьешь. А буштурукса его взял. Голова продолжала предательски кружиться.

-Я, действительно, не вполне уверен, что сделал правильно, доставив тебя прямо сюда, в Белый Дворец, и избавив от такой неприятности, как любопытство Ур-Суга. Но ещё не поздно, - пригрозил принц, чтобы напомнить о собственном превосходстве. - Сейчас я направляюсь... к тебе. Где же ещё можно встретить Наследника Трона? Посмотрим... Наверное, Аману уже переволновался из-за долгого отсутствия.

-И что ты объяснишь своему брату?

Абесток открыл рот, но заговорил только со второй попытки. Обычное слово брат не могло не смутить.

-О тебе? Посмотрим. Пусть волнуется посильнее. Позднее я с удовольствием объясню благословенному Наследнику, насколько он в моей власти. Настолько, что не посмеет и чихнуть без моего дозволения. - Не утерпев, Абесток коротко рассмеялся, хлопнул себя по ноге.

Катор лишь согласно кивнула в ответ.

-Отличный план. Ладненько, у меня будет время выспаться, пока ты суетишься и всё это устраиваешь.

Принц не поверил её спокойствию.

-Если станет нехорошо, позови лекарей. Они всегда под дверью.

Неожиданно гутис весело засмеялась, вскинула ладони кверху, пошевелила ими в воздухе, словно готовясь начать танец.

-Ну, если твой врачеватель достаточно привлекателен, уверена, он мне понадобится.

На этот раз Абесток не успел подавить первую реакцию, поддался слишком легко, теряя лицо, подскочил, словно ужаленный, слишком поздно сообразив, что гутис его дразнит.

Из голубой комнаты принц выскочил совсем не так, как вошёл в неё. В сердцах хлопнул хрупкой стеклянной дверью, ощущая спиной смеющийся взгляд небесно-синих глаз.


Развалившись в предназначенных для долгих поездок широких закрытых носилках, чуть покачивающихся над плитами Императорской дороги, Абесток впервые получил возможность как следует, спокойно обдумать происходящее. И уже сам удивлялся, насколько легко взорвался от последних слов. И всю дорогу, снова и снова, вспоминал синие-синие, будто расплавившиеся сапфиры, глаза, которые, опасно сузившись, наблюдали за ним. И ещё медленный, словно завораживающий, зелёный луч, готовый полоснуть по сердцу.

Неужели катор произнесла хоть слово правды? И он, принц Абесток, находится по какой-то неведомой причине под покровительством гутис. Сомнительная честь.

Но даже если Исият и враг, то насколько соблазнительный враг, какая восхитительная дайнииси. Она сражалась с ним: сама нападала и защищалась, - и с оружием, и просто на словах, только необычно, всегда по-женски. А ведь вначале это было лишь его предположение, что она гутис. Он-то всегда представлял врага исключительно в мужском обличье. Исият сама подтвердила его домысел и стала говорить и вести себя так, что сомнений не осталось.

Принц заподозрил, что гутис созналась так сразу и просто, потому что была уверена в нём. С чего бы это? Что она думает на самом деле? Понимает ли, насколько сильно, до потемнения рассудка, нравится ему? Нечестивые гутис, вывернувшие наизнанку и законы богов, и обычаи людей. Надо же додуматься, произнести такую унизительную дичь: "Я обязана защищать тебя".

А этот мужчина, якобы её муж, кто он? Первый Советник не сказал о пленнике ни полслова, даже не упомянул. Хитроумный лис, перехитривший сам себя. Но, значит, никак нельзя показывать, что хоть что-то известно.

И Аману туда же. Абесток не верил в измену Наследника, но как Рождённый на Троне мог сойтись со шпионкой гутис? А он сам что сотворил? Не только не выдал Исият, а, фактически, помог бежать.


Подъезжая к дому катор принц Белого Дворца распахнул верхнюю дверцу и начал строго выговаривать оби, хотя носильщики вовсе ни в чём не провинились: шли очень быстро, всю дорогу почти бежали и даже ни разу не споткнулись на стёртых плитах. Оби виновато молчали, и принц, нисколько не успокоившись перед встречей, только распалил себя.

Божественный Наследник милостиво согласился принять Равнорождённого, даже сам вышел на лестницу. В присутствии посторонних Абесток был вынужден склониться перед братом.

Сразу заподозрив недоброе - сегодня он поневоле сделался очень проницателен, - Аману прищурился, произнёс, сдерживая голос:

-Ты исключительно редкий гость в этом Доме, мой Рождённый на Троне брат. Что привело тебя сегодня?

Абесток выпрямился, демонстрируя всем, что ничуть не ниже Наследника Трона, и осанка у него столь же величественна. Внимательному зрителю - а Габур, арат Аману, всегда был очень внимателен - встреча братьев-принцев казалась похожей на столкновение двух слишком разгорячённых соперников-оленей в императорском зверинце. Шумно дыша и грозно глядя друг на друга, они только что не били копытами землю.

-Уверен, что мои слова будут интересны для тебя, и ты захочешь выслушать их все, мой брат, названный Наследником Сияющего Трона.

Принц Белого Дворца, как обычно, разговаривал преувеличенно почтительно и официально, причём в его исполнении подобный стиль больше напоминая откровенную насмешку-вызов, но с этим приходилось мириться. Аману круто развернулся, делая знак своему окружению задержаться, а Абестоку, наоборот, идти следом, прошёл по коридору до лакоромы, привычно уселся на пат, подвернув ногу и упёршись кулаком в бедро.

-Да, я желаю выслушать тебя. Я стал плохо спать после церемонии Окончания, и сегодня снова не спал. Исчезла моя звезда, и ты не можешь об этом не знать. Исият разыскивают повсюду: в Рюси и даже за пределами города. Никогда ещё она не уезжала... не предупредив меня или сёко Храма Гитар, или, наконец, своего Управителя.

Садиться на пат рядом с Наследником было немыслимо, но все остальные места для сиденья располагались заведомо ниже, и принц Белого Дворца предпочёл остаться стоять. Начал неопределённо:

-Я был в собственном Дворце, туда медленно доходят известия.

-Тебя никто не видел в Храме Огоса, - перебил Аману.

-Хотя Наследник Трона и не позвал меня... я присутствовал там. К сожалению, мне пришлось слишком рано уйти... Божественный Наследник ведь помнит, что я получил звание помощника капитана. - Аману промолчал, ожидая дальнейших объяснений, если уж брат сам приехал и попросил о встрече. - Я вижу, ты не хочешь меня поздравить... Что ж, я сделал одну вещь... о которой меня попросила дайнииси по имени Исият... Или тебе всё-таки известно её подлинное имя, Наследник Сияющего Трона?

Аману заметил тахо с подносом, скользнувшего бестелесной тенью прямо по полу, и так грозно глянул на него, что несчастный едва не закричал от ужаса, пятясь, пополз прочь.

-Продолжай. Я со вниманием слушаю каждое твоё слово, Принц Белого Дворца.

Тот едва заметно кивнул, с чем-то соглашаясь:

-Тогда я продолжу называть её Исият. Итак, катор по имени Исият попросила меня доставить её... - О, ты удивишься, единственная надежда Трона! - прямо на "Мэй". - Аману удивился. Сильнее вдавил ладонь, ощущая, как в пальцы врезается ободок перстня. - Странное желание для катор Гитар, но возможно, обычное для женщины гутис, хотя и не могу за это ручаться, мой божественный брат. - Абесток замолк, наблюдая за реакцией Наследника. Тот даже не моргнул, наоборот, слегка расслабился. - Для этого желания у дайнииси нашлась весьма важная причина. Уверен, узнай об этой причине Великий Отец Империи - он поспешил бы сам исполнить такое её пожелание. Неужели Наследнику Трона так-таки совершенно ничего не известно о странных желаниях его избранницы? - Абесток негромко, но от души засмеялся, наслаждаясь своим превосходством. Но сразу оборвал смех, чтобы не переиграть и не вызвать гневную вспышку. - Исият всего лишь пожелала встретиться на "Мэй" с одним таинственным незнакомцем. С мужчиной, личным пленником Первого Советника. Удивительная удача нашей разведки! Не представляю, каким уж образом тот вообще очутился в руках буштуруксы, но несравненная катор Исият удивительно ловко устроила несчастному пленнику побег прямо из тайной обители Ур-Суга.

Голос принца Белого Дворца звучал обманчиво мягко. Странно, но Аману действительно не испугался. Вернее, чего-то подобного он опасался слишком давно и всегда знал, что молния ударит. Сейчас даже сделалось легче - можно было не томиться в напряжённом ожидании неизвестно чего, а действовать. Он протянул руку к подносу, всё-таки поставленному тахо на край пата, сам налил озил из запотевшего кувшина, сделал глоток, не ощутив жгучего вкуса.

Абесток всё время неотрывно наблюдал за ним, и брат ответил на его взгляд с вызовом:

-Продолжай свою занимательную историю. Я награжу тебя, история меня заинтересовала.

Принц Белого Дворца невольно позавидовал такой выдержке и нахмурился - он недооценивал этого брата.

-Кажется, с твоей дайнииси всё более менее ясно, мой высокочтимый брат. Главный вопрос в том, кто теперь ты? И как поступит Повелитель Ста Миров, когда узнает истину, так долго скрываемую от него возлюбленным сыном и Наследником Трона?

Внешне Аману остался невозмутим. Отпил ещё глоток слишком холодного напитка.

-У меня тоже есть вопрос. Почему ты приехал рассказать свою выдуманную историю мне, а не выложил сразу же дианибу Первому Советнику прямо на "Мэй", если на звездолёте не оказалось самого Повелителя?

Принц Абесток переступил с ноги на ногу.

-Ты не сумеешь оправдаться, никто не поверит, что Наследник не подозревал, кто такая его избранница.

Наследник утвердительно кивнул и неожиданно признался:

-Разумеется, я знаю правду. Не с самого начала, но уже достаточно давно. - И снова Абесток не ожидал столь скорого признания. Аману сопротивлялся даже меньше, чем гутис. - Раньше я надеялся, что когда-нибудь... Гитар ниспошлёт нам свою милость, я всё-таки смогу назвать Исият своей женой. Но потом... она объяснила, что в Гутис, у неё уже есть муж... и дети. Взрослые дети. Хотя Исият и выглядит... очень юной.

-Всё равно, ты предал Огоса, принц Красного Дворца, - слова прозвучали сурово и осуждающе.

Резким жестом руки Аману велел брату молчать.

-У тебя нет права меня судить. Я не предатель и никогда им не буду, хотя признаю - сделал то, что не одобрят Советники.

-И не одобрит наш богоравный Повелитель!

Аману едва заметно дрогнул, нахмурился ещё заметней.

-Возможно, у Повелителя Ста Миров недостаточно дальновидные и мудрые Советники.

-Зато твоя вина всем очевидна. Ты не только находился рядом с гутис и знал, кто она - ты скрывал это, - заключил Абесток.

-О, нет, моё преступление ещё хуже. Я участвовал в обряде, который требует их Закон Круга. Обряд, благодаря которому наш брат, принц Синего Дворца, стал мужем гутис.

Принц Белого Дворца подавился собственным возгласом. Ближайшие из свиты Наследника, собравшиеся в другом конце лакаромы, сразу насторожились. Дианиб Оро медленно привстал, но потом снова сел, повернулся лицом к служанке-катор. Несмотря на физический недостаток - явную хромоту - этот уристо пользовался исключительной благосклонностью женщин, от Высокородных до самых скромных тахо.

-Что?! Принц Нувель жив? - чуть громче, чем следовало бы, прошептал Абесток. - И не погиб при испытаниях в Эйсли?! - Позднее, немного обдумав услышанное, добавил чуть тише. - Но он же совсем мальчишка. - И, опомнившись, добавил. - Проклятие Рокана, конечно, Нувель уже мужчина. Но муж гутис! Как такое святотатство возможно? - Неожиданно Абесток расхохотался, судорожно, до слёз. - Немыслимо. Муж гутис! Такого не может быть никогда. - Он с трудом прекратил приступ нервного смеха. - Теперь понимаю, твоя гутис вовсе не шутила, объявив, что я под защитой Круга. А то я чуть голову не сломал, гадая, как это может значить.

Аману промолчал, и брат снова взорвался:

-Нет, ты даже не предатель. Ты безумный Наследник Трона. Думаю, Ур-Суг так всё и объяснит Императору.

В глазах Аману появилось безжалостный блеск:

-И ты вообразил, что я позволю и дальше болтать языком?

-А как ты помешаешь? Что сделаешь? Я вошёл в этот Дом на глазах у многих. Меня видела воя твоя свита. Если я не выйду и не появлюсь на "Мэй", спросят с тебя, Наследник.

Аману согласно кивнул, но металл, появившийся в голосе, означал нечто совсем другое:

-Но я не гутис и не чту их обычая Защиты Крови. Значит, не стану беспокоиться о твоей драгоценной жизни. Ты выйдешь из этого Дома, сядешь в носилки. На обратной дороге тебе сделается нехорошо. Быстрая смерть всегда немного подозрительна, но не более того. Никто не посмеет заподозрить Наследника Трона.

-Ты убьешь брата из-за женщины гутис?

Безжалостный металлический взгляд Аману полностью соответствовал его угрозе:

-Ты не оставил мне выбора - я обязан защищаться. Или ты, или Исият и я.

Только сейчас принц Белого Дворца осознал, что из-за ненависти к брату совершил непростительную глупость. Совершил сам, или его каким-то образом подтолкнули к этому поступку? Что-то подозрительно шевельнулось в памяти, но вспоминать и обдумывать было недосуг. Абесток вытянул вперёд обе руки и, глядя на ладони:

-Вполне возможно, что ты всё так и сделаешь, возлюбленный брат. Но я тоже проходил испытания в дворцовых коридорах Ара-Ити, чтобы явиться сюда вот так, совсем без страховки. Если я не покину этот Дом так же спокойно, как пришёл в него, и не вернусь - Первый Советник Ур-Суг получит моё небольшое послание. - Абесток испытующе заглянул в лицо брата, давно сделавшееся непроницаемой маской. Принц Белого Дворца блефовал. Никакого предупреждающего послания он никуда не отправил, словно действительно верил, что едет на встречу с любимым родственником. Предупредив Исият, о чём собирается говорить с Наследником, он вообще повёл себя... слишком необычно и легкомысленно.

Аману снова молчал и принц Белого Дворца медленно отступил назад.

-Я ухожу, Наследник Великого Отца.

Голос прозвучал твердо. Наследник не пошевелился, словно на самом деле надел на лицо каменную маску из Храма. И только когда дерзкий брат приблизился к спуску с верхней площадки лакаромы, окликнул:

-Остановись.

Застыв у первой ступеньки, Абесток круто, всем телом обернулся, снова замер, широко расставив ноги. Аману с трудом сдерживался. Подавил приступ, чтобы произнести спокойно:

-Вернись и сядь. - Медленно, нехотя, Абесток подчинился. Уселся прямо на край пата - достаточно было протянуть руку, чтобы коснуться Наследника. - Как ты вообще посмел прийти? Вздумал так просто уничтожить меня?

-Я не верю, что ты отнимешь мою жизнь, Аману.

-Почему? Ты же собрался забрать мою!

-Ты в этом уверен?

-Я ни в чём уже не уверен. Поэтому я сейчас отправлю гонца за катор Исият, а ты позволишь дайнииси беспрепятственно приехать сюда.

-И что дальше?

-Дальше - посмотрим. - Красивый голос Аману зазвучал вкрадчиво. - Ведь теперь ты уверился, что Исият не причинит тебе вреда?

-Какая милость, - Абесток положил ладонь на пояс, жёсткие губы раздвинулись в нехорошей усмешке.

-Исият всегда считала, что ты достоин доверия, - словно ничего не замечая, продолжил Наследник.

Лицо брата вспыхнуло, словно по нему ударили. Он прошипел с ненавистью:

-Гутис отвергают закон Огоса, но свято почитают собственные. Ты же вне всех законов. Ты уже предал Окауайя, и не один раз. Ты предатель.

Последние слова принц Белого Дворца предпочёл бы не произносить вслух, но не удержался.

Медленно пропуская между пальцев гибкую полоску, Аману выдержал паузу. Это был соединитель с системой, которая могла исполнять и функцию пси-детектора. Например, определить, когда собеседник лжёт. Наследник всегда увлекался подобными игрушками, но Абесток заметил эту подозрительную вещь только сейчас.

-И всё-таки... Она послала тебя ко мне. Что бы это могло значить?

-Что? - Абесток едва не подпрыгнул. "Послала?! Никто его никуда не посылал". Он уже собрался об этом заявить, но Наследник приподнял ладонь. Откуда-то из-за его спины появился арат. Или этот тахо всё время прятался где-то рядом?

Принц Белого Дворца едва не зашипел - даже слугам не следовало присутствовать при подобном разговоре. У самого Абестока тоже не существовало никаких тайн от своего арата. Личный слуга не мог иметь никаких других интересов, кроме интересов господина - ведь жизнь арата заканчивалась вместе с жизнью хозяина. Или продолжалась ненамного дольше - арат считался ритуальной жертвой на похоронах господина. Но именно этот арат во многих вызывал раздражение. В подозрениях не могло быть и капли правды, но... принц Красного Дворца и его арат были слишком схожи между собой. Настолько сильно, что никто в Ара-Ити не смел на это даже намекнуть.

Арат немного присел, преданно склонился перед господином. Тот не спеша отпил ещё немного бодрящего озила. Голос прозвучал спокойно, как обычно:

-Габур, немедленно отправляйся в Белый Дворец. Там задержалась дайнииси Исият. Убедись, что с нею ысё в порядке. Скажи, что я скучаю в одиночестве и нуждаюсь в её прекрасном обществе. Объясни, что мы с его Высочеством принцем Красного Дворца с нетерпением желаем её увидеть здесь. От моего имени попроси дайнииси приехать немедленно, сам посади на носилки и сопровождай всю дорогу.

Абесток выслушал распоряжения брата, кипя от ненависти, но понимал, что бессилен сейчас что-либо изменить. Он приехал практически один, никого специально не предупредив. И даже если возразит, верный арат исполнит только приказ господина. Поэтому принц Белого Дворца не пошевелился, не подал никакого знака, чтобы подтвердить распоряжение Наследника, хотя арату этого и не требовалось. Габур снова присел перед обоими принцами - перед Абестоком даже заметно ниже, - и вышел, повернувшись на каблуках с серебряными насечками.

-Извини, дорогой брат, но тебе придётся дождаться Исият прямо здесь, - произнёс Аману, вставая. - Я распоряжусь, чтобы Управитель лично позаботился обо всех твоих надобностях.


Ждать пришлось долго, и принц Белого Дворца начал беспокоиться. При необходимости гонец Наследника мог обернуться очень быстро, почти мгновенно.

Брат-Наследник вернулся в лакарому в домашней, неприлично простой одежде. Но это было ерундой, главное, что поразило Абестока - выражение лица Аману. Будто ничего не видя перед собой, Наследник почти на ощупь опустился на пат, не замечая, что халат полностью распахнулся на груди.

Принц Белого Дворца упорно глядел на дно очередного, только что осушенного стаканчика с пери, хотя вовсе не был пьян. Он умел пить не пьянея.

-Расскажи, что тебе известно о мужчине, с которым Исият якобы встречалась на "Мэй".

Абесток поморщился, потом передёрнул плечом. Скрывать было нечего. Его даже удивляло, что вначале Аману пропустил эти подробности мимо ушей. Но ведь теперь Наследник может и сам её допросить.

-Дайнииси утверждала, что это её муж. - Аману не издал ни звука, услышав такое заявление. Абесток опрокинул пустой стакан, задев его локтём, засмеялся над своей неловкостью. - Ты же сам понимаешь, выведать что-то у людей Ур-Суга и не попасть под подозрение невозможно. На "Мэй" тогда началась настоящая боевая тревога и, одновременно... переполох. Как на кухне, когда у главного повара что-то горит. Или уже сгорело. Я смог узнать очень мало.

И потом... мы подрались с твоей несравненной катор. У неё оказались удивительное ловкие лапки с острыми коготками. - Принц хихикнул, теперь это казалось только забавным. - Ну, а затем я быстро-быстро убрался со звездолёта. Под первым предлогом. Пока у главного буштуруксы не возникло жгучего желания расспросить меня подробно.

-По-видимому... оно таки возникло.

-Ур-Суг уже здесь?!

-Уже нет. Но в Белом Дворце он побывал лично. И увёз Исият. Мой арат лишь немного опоздал, - объяснил Аману, разглядывая брата с деланным равнодушием.

-Девять тысяч проклятий Рокана на его голову. Как буштурукса посмел? - не выдержал принц Белого Дворца. Наследник выглядел скорее печальным, чем встревоженным. Резко потянулся за бутылкой с пери, хотя Абестоку показалось, что брат уже пил недавно.

-Первый Советник может быть поистине страшен. Особенно для того, кого считает врагом.

Неожиданно Абесток уловил в голосе брата непонятную иронию, посмотрел удивлённо, потом нехотя отозвался:

-Вижу, что теперь мы попали в примерно равное положение. Оба оказались в надёжных руках самой надёжной опоры Трона и любимца нашего Великого Отца.

Аману убрал волосы с лица, вздохнул:

-Я слишком долго не спал, и, кажется, плохо соображаю. Но почему Исият пошла с ним?

-Первый Советник приказал.

Аману надолго задумался, перебирая длинные кисти развязанного кушака:

-Вот в этом я и не уверен, Бесс. Немедленно отправляюсь в Сады Рокана и испрошу аудиенцию и Повелителя.

Принц Белого Дворца резко перевёл дыхание. Бесс его звали только приятели.

-И что ты станешь объяснять Императору?

-Я попытаюсь... помочь Исият, если это возможно.


* * *


Арие некоторое время продолжал сидеть в плоттере, уже вернувшемся на хорошо знакомую площадку. Маленький ребёнок, так и не получивший никакого настоящего имени (Он звал сына Тингар, что на языке каса означало просто мальчик), успокоился и заснул на коленях. Всё ещё не веря в уже свершившееся, Первый муж Нгойл наконец встал, осторожно вышел наружу.

Ольтер почти бежал по лестнице, собираясь заключить аль-атара в объятья - от радости дабан был способен даже пренебречь запретами. В последний момент опомнился, просто схватил ладони каса, сжал. Арие через силу выдавил из себя какие-то странные звуки и больше никак не отреагировал на непрерывные расспросы Второго мужа. В горячке от встречи дабан и не заметил завёрнутого в платок ребёнка, оставленного прямо за порогом. Первый муж не посмел внести его в Дом жены, хотя знал - Тогаука могли оставить снаружи навсегда. Просто отказаться прикоснуться к ребёнку, нарушающему Чистоту Круга одним фактом своего существования.

Приближалось время обеда, и на дабан была обычная нарядная одежда, тяжёлые волосы придерживали высокие золотые гребни. Чтобы ничего не испортить в своём наряде, он вынужденно отпустил руки каса, отступил на полшага назад, только теперь разглядел скромный свёрток за порогом, и, ещё не задав вопроса, сразу догадался о самом главном.

-Ох, Арие, храни тебя Круг, за что?

Не дожидаясь ответа, торопливо оглянулся через плечо, увидел варесса, притаившегося на почтительном расстоянии, но так, чтобы не пропустить хозяйских указаний. Приказал уверенно:

-Возьми этого ребёнка, отнеси вниз. Позаботься о нём. - Арие даже отступил в сторону, когда варесс уносил сына мимо него. После этого Второй муж долго молчал, по-новому разглядывая странно одетого, исхудавшего мужчину каса. Замкнул руками Круг, отвращая уже сделанное зло. В глазах что-то подозрительно сверкнуло - Пусть Круг смилуется над тобой. Пусть не допустит самого плохого. Все дочери здоровы и обязательно узнают... что отец вернулся. Иди к себе в рабат.

Арие дёрнулся, словно был связан. Он мог бы ответить, что Круг никого не защищает, что в Круге возможно всё, но лишь судорожно вздохнул, проглатывая душившие его, но так и не пролившиеся слёзы.

-Да не выйдешь ты из Круга, Уважаемый Ольтер. Неужели мне до сих пор полагается рабат? Ведь этот мальчик - он мой, Ольтер. - Второй муж решительно выставил вперёд руку с отогнутой вверх ладонью:

-Ты помнишь дорогу, иди. Мне незачем это слушать. И я всё равно рад твоему возвращению.

Когда каса скрылся за поворотом коридора, к Ольтеру незаметно приблизился Наставник, прижал к себе, обнял за плечи:

-Идем, Оле. Надеюсь... тебе и не придётся ничего решать. Не понимаю, как такое несчастье могло произойти. Ребёнок, рождённый вне Круга! Со времени Основания... только один раз Круг был разорван подобным образом.

Ольтер больше не мог выдержать, вздрогнул, он знал об этой чудовищной истории. Уткнул лицо в плечо Наставника, не боясь испортить причёску:

-Как я боялся В Хасслар. Ведь со мной могло произойти то же самое...

-Не вспоминай. - Наставнику нелегко давалось спокойствие, его голос задрожал. - Милостивый Круг хранил тебя, это было только диа.


Над саясом словно нависла тяжёлая туча. В это кольцо обед проходил в угрюмой зловещей тишине. Младшие сыновья, которым ещё никогда не удавалось запретить болтать между собой, смотрели лишь в собственные тарелки. Ольтер сидел с посеревшим лицом, всё время прикасался к своему ожерелью. Нувель покосился на притихших детей Ольтера, произнёс осторожно:

-Уважаемый Ольтер, я уже знаю, что Первый муж Нгойл вернулся... Почему же Уважаемый Арие сейчас не с нами? Он здоров?

Дабан заранее подготовился отвечать:

-Арие вышел из Круга и больше не может называться мужчиной гутис.

-О! - Окая догадался, что напрасно задал вопрос, но остановиться уже не мог. Наставник Кабери всегда говорил, что язык - его главный враг. - Что же такого ужасного совершил мужчина каса, если Круг так легко и сразу отвергает его?

-Нет-нет. - Ольтер совсем перестал есть, отодвинул почти нетронутое блюдо. - Я выразился неточно, Нувель. Обвинение ещё никем не произнесено. Однако, Чистота Круга нарушена. Мужчина каса... принёс сегодня в Дом ребёнка, зачатого им вне Круга. - Тишина в саясе сделалась угрожающей. С всё возрастающим ужасом и недоумением Нувель смотрел через стол, прямо в жгуче-чёрные глаза дабан, перевёл взгляд на Герра. Тот был испуган даже сильнее отца. А ведь Наставник Кабери уверял, что подобное преступление невозможно в принципе. Законность рождения ребёнка - это то, что никогда не вызывает сомненья. У гутис и баси, другой привилегированной касты, никогда не бывает случайных детей. А женщины оло стерильны в принципе, их дети зачинаются искусственно, от гарантированного биоматериала. Больше на еду никто не смотрел. Герр нечаянно опрокинул стакан прямо на пол. Отец удержался от замечания, жёстко продолжил:

-Когда обвинение произнесут вслух, все дочери каса станут считаться рождёнными вне Круга. - Герр сдавленно вскрикнул, и снова отец его не одёрнул. - Конечно, Нгойл сможет заботиться о девочках, но... её дочери станут отвергнутыми. Ведь их рождение в Круге уже невозможно подтвердить.

-Что же будет с самим Арие? - снова не выдержал Нувель, хотя мог бы не спрашивать. Мужчина, разорвавший Круг, уходит в Дом Отвергнутых - это он уже выучил.

По лицу Ольтера прошла болезненная судорога.

-Я слышал от Наставника, как было наказано подобное преступление. Мужчину... кастрировали. Очень жестоко, через боль. Он выжил, его полностью вылечили. Затем подвергли тому же самому снова... В наказание за другого ребёнка, которого он лишил защиты Круга.

Ольтер говорил так откровенно и жёстко только в воспитательных целях, как Хозяин Дома. Самому сделалось жутко от собственных слов, и ведь они не были пустой угрозой. Неожиданно Огни вскочил с места и, даже не пытаясь ничего выговорить, пряча лицо, бросился к выходу из саяса. Отец не успел остановить сына, да и не собирался этого делать. Обед закончился в ещё более угрюмом молчании. Жевали только для вида, чтобы не вызвать сердитое замечание Хозяина Дома.

Нувель задал следующий вопрос только из-за Герра. Тот переживал слишком откровенно - всем было понятно, о ком сейчас думает сын Ольтера.

-Я уверен, Первый муж не хотел этого. Неужели нельзя смягчить наказание? Разве не всё в воле Нгойл?

-Вина Арие - это его ребёнок. Первый муж осквернил сам Круг. Никаких оправданий не может быть. Уважаемая Нгойл не пойдёт против Закона, да и не сможет. Когда наша жена вернётся... сразу отправит каса в Дом Отвергнутых. - Ответ Ольтера не оставлял никакой надежды.


Конец Первой книги


ПРИЛОЖЕНИЕ 1


ГУТИС


ГУТИС: 1. Земля, мир народа гутис (пишется с заглавной буквы).

2. Название самого народа.

3. Название касты.

4. Женщина, признанная Кругом.


КАСТЫ ГУТИС: 1. Гутис - Стоят в Круге (сами устанавливают законы).


2. Баси - Не имеют права стоять в Круге, но защищаются Законом Круга.

3. Оло - Не имеют никаких прав и никак не защищаются Законом Круга. Собственность гутис и баси.

4. Отвергнутые - Отвергнуты Кругом и находятся вне каст.


Некоторые миры, входящие в зону Гутис: 1. Дабан

2. Каса

3. Гетерия

4. Роажануро-нбон

5. Рицвиг

6. Рубежи

-- Отверженные - общее название всех, рождённых за пределами Гутис (вне Круга).


Гутис:

Кровь Оус:

Ламма-Лаурит Оус

Дети Ламмы-Лаурит:

1. Шин Оус - первая дочь.

2. Нгойл-Лаурит - вторая дочь.

3. Ларк - сын.

4. Кабери - сын


Дом Нгойл Оус:

Арие - Первый муж Нгойл из Каса.

Дети Арие:

-- Оссиль - первая дочь.

-- Изоаль - вторая дочь.

-- Муара - третья дочь.

-- Тингар - сын

Ольтер - Второй муж Нгойл из Дабан.

Дети Ольтера от Шин:

-- Герр - сын.

-- Ламма-Лаурит - дочь.

-- Эрит - дочь.

-- Огни - сын.

-- Солло - сын.

Нувель - Третий муж Нгойл из Окауайя.

Дети Нувель:

1. Эри-Балити - сын.


Кровь Бонир:

Дом Бояр Бонир:

Ровер - Первый муж Бояр.

Дети Ровера:

-- Лорин - дочь.

-- Авиц - сын.

Изот - мать Бояр

Толье - муж Изот

Кровь Рэм:

Дом Камы Рэм:

Аби - Первый муж Камы.

Дети Аби:

-- Мона - дочь.


Другие гутис:

1. Достопочтенная Ратая - одна из трех, Скрепляющих все решения, совершающая Суд.

2. Достопочтенная Ритнон - высокопоставленная Оркас.

3. Бассет - Представительница Корпуса, Специалист по биотехнологиям. Руководитель Медицинского Центра на Станции.

4. Тайтред - Оркас, Наблюдательница второй степени, младшая сестра Ритнон.

5. Эдам - Наставник Нувель.

6. Ясинь - Представительница Корпуса на Рабеж (спутник Буштурука).

7. Амирей Фор - капитан "Пасианы"


Баси:

1. Палий - юэль из Заведения Виарон.

2. Сирелл - сестра Палия.

СЛОВА И ВЫРАЖЕНИЯ ГУТИС:

1. Аль-атар - брат по альятте.

2. Баси - название касты, или представителя касты.

3. Баули - учитель, воспитатель.

4. Варесс - наблюдатель, распорядитель, управляющий Дома.

5. Велл - госпожа, хозяйка.

6. Гутис - женщина, стоящая в Круге. Также название всей касты или всего народа.

7. Дадалао - второй отец.

8. Дом - дом в смысле здание, место. Дом в смысле семья.

-- 9. Дос - господин, хозяин.

10. Измерение времени:

Круг - год

Большой Круг - 16 кругов.

Период - Шестнадцатая часть Круга

Кольцо - День, сутки.

Замыкание кольца - полные сутки.

Доля - очень короткий отрезок времени, минута.

11. Монитор - предохранительное устройство, которое обязан носить мужчина гутис, стоящий в Тёмном Круге, выходя за пределы своего Дома.

12. Нао - особый знак, предназначенный только для юэль.

13. Оло - представитель третьей касты, обычно слуга.

14. Оло-риг - прислуга на Станциях или вне Гутис. Полностью искусственное существо.

15. Отвергнутые - находящиеся вне касты, отвергнутые Кругом.

16. Отверженные - общее название всех, рождённых вне Круга (за пределами Гутис).

17. Парализатор - отличительный знак гутис, выполняет функции оружия.

18. Пасиана - солнце Гутис.

19. Плоттер - аппарат для перемещения.

20. Плоттер-найми - плоттер, специально предназначенный для сверхдальних прыжков.

21. Помещения в Домах гутис:

Альятта состоит из спальни Хозяйки Дома, ошот, саколь, агрит, рабочие помещения, внутренний сад и т.д.

Саяс - столовая.

Рабат - личные покои мужа Хозяйки Дома.

Агрит - гостиная.

Саколь - кабинет

Одос - отдельные апартаменты для гостей или взрослых членов семьи.

Ахваг - Комната, предназначенная для испытания Тёмного Круга. Также название самого испытания.

Ошот - купальня.

Крайд - жилые помещения Наставника.

Площадка для плоттеров

Виац-рит - Зал для больших приёмов.


Нижние уровни включают помещения для слуг, рабочие и подсобных помещения, энергетический уровень, аварийный уровень и т.д.

Строн - жилое помещение для домашних оло на Нижнем уровне.

Детская половина Дома включает детские спальни, игровые, учебные комнаты и внутренние сады для детей. Соединяется с Домом закрытой галереей.


22. Рух-рабат - брачный выкуп за мужчину, рожденного в Круге.

23. Рэгов - стандартное оружие Двойного Ордена или Тиори.

24. Рэтти - мужчина до вступления в Тёмный Круг.

25. Сара - сестра.

26. Тапес - квартира в Городе.

27. Тапес-иса - квартира на Станции.

28. Чёрный биз - наркотический напиток, в незначительных дозах помогает сохранить работоспособность.

29. Фрез - лёгкое или крепкое вино. Фрез памяти - (ритуальный напиток) горький фрез.

30. Юэль - оло из Заведения.

СЛУЖБЫ И ОРГАНИЗАЦИИ ГУТИС:


Великий Круг, Золотой Круг:

-- 1. Собственно Золотой Круг - Законодательный Орган Гутис. То, что произносится здесь, становится Законом.

2. Совет Золотого Круга - Исполнительная власть Гутис.

3. Суд Круга.


СЛУЖБЫ КРУГА:

1. Двойной Орден - непосредственно подчиняется Совету.

2. Корпус Освоения.

3. Служба Защиты Круга (СпецСлужба, Служба Надзора или Оркас) - непосредственно подчиняется Совету.

4. Служба Тиори или Служба Исполнения.

5. Служба Наставников, Храм Круга и Дом Отвергнутых.

6. Малый Круг и другие менее значительные службы.


НЕКОТОРЫЕ НАЗВАНИЯ в ГУТИС:

1. Гутис-1 - Город, предназначенный исключительно для самих Гутис. Здесь находятся главные здания большинства Служб Круга, Жилой комплекс (тапесы), Родильный центр, Торговый Центр, Храм Круга, Дом Отвергнутых и Заведения.


2. Гутис-2 - Город для баси.

3. Гутис-3 - Ремонтная база для плоттеров.

4. Гутис-4' - Станция в районе Гетерии (уничтоженная).

5. Гутис-6 - Станция в районе Гутис. Здесь базируется Корпус Освоения и все научные центры.

6. Гутис-7 - Миссия на Каса.

7. Гутис-10 - Узловая Станция, энергетический центр.

8. Заведения:

1. Виарон

2. Судз

3. Скир-Луз

9. Школы Наставников:

1. Барху

2. Плиза

10. Эгосаки - поселение Оркас на берегу Зелёного Океана.

11. Зелёный Океан

12. Море Аросе - Северное море

13. Перерабатывающие комплексы

14. Наиграбская академия Круга

ПРИЛОЖЕНИЕ 2

КАСА


Народы Каса:

-- Каса.

-- Лунку.


Каса:

Гирл (вождь) Герх Оскамуоту

Его дети:

-- Ликас - сын.

-- Арие - сын.

-- Базра - сын.

-- Мара - дочь.


Боги Каса:

Дха Неутомимый. Дха-Отец - верховный бог, сам породивший своих детей.


Дочери Дха:

Рахни - богиня женского плодородия, заботится о семье и потомстве, богиня урожая.

Расамаут - богиня ненасытной похоти и страсти, может сразу удовлетворить шестерых.

Иногда считается, что Рахни и Расамаут - эта одно божество с двумя ликами.

Рассаманауру - богиня любви и верности. Когда Рахни воссоединяется с Расамаут в одно целое, возникает Рассаманауру, и тогда смертный не должен просить большего.

Кон - богиня мести и судьбы.


Весси - дитя Расамаут, божок случая и удачи.


Слова и выражения Каса:

1. Гирл - вождь.

2. Касавер - стайные хищники.

3. Солье - крепкий напиток из тароса.

4 Сура - верховое животное.

5. Тамали - оружие Неутомимого Дха.


ПРИЛОЖЕНИЕ 3

ОКАУАЙЯ - Империя ста миров


Основные миры, входящие в Империю: 1. Окая

2. Буштурук

3. Яминая

4. Наур-Гилле


Окая: 1. Название Центральной планеты Империи Окауайя. (с заглавной буквы)

2. Житель планеты Окая.

3. Любой подданный Империи Окауайя.


Касты Окая:

1. Императорская семья.

2. Уристо - Высокородные, Высочайшие (рождённые у трона).

3. Асари - Достойные, элита.

4. Нагалат - Неблагородные, все прочие подданные Императора.

5. Тахо - лично не свободные, рабы.


Официальная религия Окауайя:

1.Огос - изначальный бог-создатель, также названо солнце Окая и созвездие, в которое входит звезда Огос.

Его дети-близнецы, основатели императорской династии:

2. Рокан - супруг и брат Гитар.

3. Гитар - супруга и сестра Рокана.


4. Адеро - непризнанный бог, танцующий бог. Веру в него проповедует запрещённое учение Ису-Мент.

5. Рабеж -


Братство Орр - орган власти, отслеживающий религиозную жизнь подданных Империи.


Окая:

Династия Рокана:

Император Окауайя.

Дети императора (Рождённые на троне):

-- Абесток - Принц Белого Дворца.

2. Беррис - Принц Жёлтого Дворца.

-- 3. Кариам - сестра Беррис, принцесса Жёлтого Дворца.

4. Аману - Принц Красного Дворца, Наследник Трона.

5. Габур - арат Аману.

6. Нувель - Принц Синего Дворца.

7. Балити - младший брат Нувель.


Другие окая:

1. Вейоротсар - арат Императора с Яминая.

2. Гату - сёко (Главный служитель Храма Гитар).

3. Исият - катор храма Гитар (другое имя Нгойл в Окая).

4. Оро - доверенный человек Аману.

5. Ордэг - асари из рода Пассури, настоящее имя Кали.

6. Сабрур - капитана "Мэй".

7. Тогаук - тахо катор Исият, брат Ольтера.

8. Ур-Суг - Первый Советник Императора, Правитель Буштурука.

9. Экшорен - Управитель дома катор Исият.

СЛОВА И ВЫРАЖЕНИЯ ОКАЯ:

1. Авей - платок оби

2. Арал - драгоценный камень.

3. Аногерб - брат Императора.

4. Анар-табас - церемониальное придворное мужское одеяние

5. Анар-ями - церемониальное придворное женское одеяние

6. Дианиб - господин, уважительное обращение к равному по положению

7. Дайнииси - госпожа.

8. Гасса - евнух.

9. Зита - любимая (буштурук)

10. Исоптиатор - летательный аппарат окая.

11. Катор - храмовая танцовщица.

12. Ксоты - деньги

13. Лакарома - комната для приёма гостей.

14. Оби - носильщик.

15. Озил - традиционный горький тонизирующий напиток.

16. Палиа - свадебное платье невесты.

17. Пат - низкий, очень большой диван.

18. Пери - очень крепкий алкогольный напиток.

19. Сай-дарр - традиционная игра

20. Сёко - Главный служитель Храма.

21. Тава (Верхняя, Нижняя) - базар.

22. Тахо- раб.

23. Тронг - храмовое мужское одеяние, также традиционное облачение воина.

24. Тари - храмовое женское одеяние.

25. Шён обращение к жрецу.


Некоторые названия:


1. Ара-Ити - Сад Дворцов, главная императорская резиденция.

2. "Мэй" - дословно "Звезда", звездолёт Окауайя, вторая императорская

резиденция.

3. Рюси - столица Окая, собственно единственный город на планете.

4. Сакарам - ритуальный императорский меч.

5. Сакон - ритуальный кинжал для убийства Императора.

6. Эйсли - научный центр Империи.


ПРИЛОЖЕНИЕ 4

Буштурук

Ур-Суг - Правитель Буштурука, Наследник свергнутой божественной династии Рабеж, Первый Советник Императора, жрец Орр, глава тайной разведи Империи, Владетель меча Права, Предводитель Непобедимых.

ПРИЛОЖЕНИЕ 5

ЯМИНАЯ - мир Золотой Дочери


1. Такила - пятиструнный музыкальный инструмент

2. Такила-сай - поэтическое произведение, исполняемое в сопровождении такилы.