# Именем Корпорации! Глава 18

Марк Александрович Романов

Андреас Гнейес, позывной "Дрезина". Возраст - 23 года. С 18-ти лет является штатным сотрудником и подопытным образцом ╧2258-3 лаборатории д-ра К. Прекрасно зарекомендовал себя в качестве "ищейки", способен к обучению, лоялен, хорошо переносит новые модификации вакцины. За прошедшее время прошёл образовательные курсы по дисциплинам "физика", "математика и основы нелинейного счисления", "программирование", "начала квантовой механики" под руководством д-ра К., а так же - "рукопашный бой" и "пулевая стрельба" под руководством д-ра Г.

Рекомендован к дальнейшему продвижению, и поставлен на постоянный контроль с последующим решением о включении в исследовательскую группу Проекта. Результаты выводов комиссии прилагаются в архиве 22.35.3332.


- Что ты думаешь по поводу Андре, Герних? Парень серьёзно прибавил в последнее время...

- Разве что в весе, хе-хе-хе. Ты его специально откармливаешь, что ли?

- Мальчик растёт. И иногда я вижу в нём тебя. В его целеустремлённости и намерении разгадать тайны "дырок", в желании увидеть новые миры, и...

- Матиаш, ты меня достал. Подожди ещё триместр, комиссия не принимает решений так быстро! Даже мой голос и твоё консультативное мнение не могут повлиять на исход голосования.

- Чёртовы бюрократы!

- Не без того, друг мой, не без того... Но, если бы не они, хрен бы мы сейчас грызли, как ты любишь говорить, а не в лаборатории сидели.

- Просиживали. Толку-то - кот накакал, куча "дырок", а ключа нет.

- Ключ есть. Просто мы искали не там... Я думаю... Нет, я знаю, что разгадка близка!

- То же самое ты говорил пять лет назад, помнишь? Когда мы обсуждали Дрезину.

- Да. Но теперь точно - всё. Пара изменений, и новый носитель для биомеханоидов. Я решил отказаться от кишечной палочки, она слишком неудобна в качестве фабрики наномашин... Далеко от мозга.

- Места дальше от головы, чем жопа, я не знаю... Кроме тех случаев, когда из неё уши растут, ха!

-... Думаю, менингококк подойдёт лучше.

- Ты совсем сошёл с ума, Герних! Если ребята начнут клеить ласты, нас всех посадят на кол, и даже без смазки!

- Тьфу на тебя, Матиаш! Разумеется, ослабленный штамм, лишённый токсичности и неспособный к передаче воздушно-капельным путём... Чтобы секреты на сторону, хе-хе, не уплыли.

- Твой новый биолог, этот Сапрассас, или как его там... Его идея, признавайся?

- Моя. Но штамм - его. Не бойся, старый друг, всё будет хорошо. Мозг - вот что главное. Мозг и частоты квантовых вибраций. Наны - только инструмент, врата откроет человек...

- Надеюсь на то. Надеюсь...


Андреас стоял перед двумя "распальцованными", и улыбался. Пока местные бандиты, носившие обклеенные дешёвыми переводными голограммами с видами средних пальцев куртки-бомберы, размахивали перед его лицом самодельными нунчаками, он размышлял с отстранённым видом. Не теряя, впрочем, контроля над окружающей действительностью. Сливавшиеся в монотонный гул однообразные матерные выражения нисколько не мешали, а вот летящая в лицо деревяшка прервала эту полусонную медитацию.

Он сдвинулся вперёд и в сторону на пару дюймов, перехватывая оружие, и помогая бившему его подонку ускориться ещё немного. Подсечка и толчок бедром, краткий полёт и кирпичная стена. "Готов". Второй "распальцованный", дыша перегаром, полез куда-то за отворот бомбера, и огрёб нунчаками по черепу, сложившись вдвое.

Дрезина посмотрел на треснувшие деревяшки, хрустнул соединительной цепочкой, и отбросил остатки оружия в нещадно вонявшую сточную канаву. И вот там-то его взгляд и зацепило...

В Старый город "ищеек" направляли только по двое. И обязательно в сопровождении неприметного человека в городском камо, с повадками то ли бывшего десантника, то ли разведчика... Доктор Грей в последний год притащил очень много своих знакомых и сослуживцев, и Комплекс иногда казался армейским тренировочным лагерем, а не лабораторией. Но Андре выбил из своего наставника разрешение на самостоятельные походы, причём буквально - стремительным ударом табуреткой на экзамене по рукопашному бою. Старый капитан долго смеялся, потирая ушибленный бок, но позволил своему ученику бродить по неблагополучному району в одиночку.

То, что Дрезину страховали, по меньшей мере, пятеро, Андре знать не полагалось.

Именно в трущобах Гнейес и наткнулся на странные "дырки". Обычные круги он видел чуть ли не с закрытыми глазами, и без всяких приборов, а после очередной смены рабочей вакцины-"бормотухи" - начал чувствовать их вибрации. Словно гудящие струны огромной бас-гитары, задетые великанским медиатором в невообразимой дали.

Часы, встроенные в коммутатор, негромко прогудели. Дрезина достал ингалятор, и впрыснул в носоглотку "бормотуху", сморщив нос от отвратительного запаха и вкуса. "Словно гнилой апельсин пополам с печенью нюхаешь, - подумал он, сдерживая желание чихнуть, и запрокинув голову. - Интересно, это Доктор придумал, или само получилось?"

Сейчас Андреас явственно чуял новую, незнакомую вибрацию. От прежних низких и гулких она отличалась тонкостью и излишней высотой - словно древняя бормашина вгрызалась в зуб на сверхвысоких оборотах. Чихать хотелось ещё сильнее, в носу свербило, и немного побаливала голова.

"Кажется, здесь, - Дрезина шажками подбирался к канаве, над которой чуткая аппаратура его очков рисовала призрачную синеватую тень тени - дрожащее ничто, фиксируемое по микродвижениям его, Андреаса, зрачков. - Да. Это что-то новое. Едва заметное. И ноет, как комар летней ночью, раздери его чума. Интересно..."

И он с лёгкостью перепрыгнул через канаву, целясь прямо в центр тени. Сердце замерло, как всегда сладко затихая в подобные моменты, вонючий воздух рванулся в лицо, а сумерки полуразрушенной улицы сменил режущий глаза синий свет...

Гнейес попытался вдохнуть, но диафрагма не слушалась, словно парализованная. Далеко впереди, нависая над отчётливо изгибающейся линией горизонта, изломанной и резкой, всходило гигантское иное Солнце. Синие лучи обжигали глаза, в глотке стояла резкая аммиачная вонь, уши заложило... Тело начало действовать само, не обращая внимания на паникующее сознание - рывок назад, оттолкнуться, и прыгнуть спиной вперёд в чёртов "круг", в рвущей жилы попытке спастись, выжить, снова дышать...

...Он с хлюпаньем и диким, рвущим горло кашлем обрушился прямо в нечистоты. Молодого человека сразу же стошнило желчью, и он едва не захлебнулся, но внутри разума билась только одна мысль: "Я смог! Я прошёл через "дырку", и вернулся! Я видел другое солнце!" И аромат сточной канавы показался ему в тот момент слаще, чем благоухание самых прекрасных роз...


- ...Дрезина! Дрезина ты стоеросовая! Слышишь меня? - голос Грея доносится словно сквозь слой ваты, или воды, или... "Кого он зовёт? Меня?" - Салага, очнись, мать твою резиновую!

Удар по щеке. Ещё оплеуха. Голова мотается, словно чужая. Это не задевает, скорее наоборот - позволяет ещё глубже погрузиться в себя, отрешаясь от мира вокруг. Вселенная трясётся, содрогается, стучит резиновыми колёсами каталки по металлическим порожкам длинного коридора. Свет ламп проносится над ним, и он хочет закрыть глаза, но не может - тело не слушается. "Что со мной? Что случилось? Почему я голый?" - ленивые мысли шевелятся в черепе, переваливаясь от стенки к стенке, колыхаясь, расползаясь...

Голос доктора Каннингема тоже слышен издалека, распахнувшиеся двери обдают его замедленным скрипом:

- Везите сюда! В капсулу!

- Герних, ты кретин, это опытный образец! - это Грей. Кажется, капитан чего-то боится. "Я не опытный. Я очень опытный!" - мысль щекочет изнутри смехом, но вместо него снова приходит рвота, и его переваливают на бок. Глаза пересохли. Болят.

- Срать я хотел на образцы, регенератор работает! Если его не погрузить в раствор, он сдохнет на хрен... - "Кто сдохнет? Я? Да что ж это такое-то..."

- Но кролики всё равно сдохли, профессор... - это незнакомый голос. Новый сотрудник? - Раствор не калиброван, наны...

- Тихо! - Каннингем в бешенстве. - Кладите этого героя в раствор. Калибровку я сделаю сам, на лету...

Кто-то прыскает прямо в глаза какой-то пакостью, и они закрываются. Всё куда-то плывёт, и тело погружается в ласковый тёплый поток, смыкающийся над ним. Дыхание не прерывается, просто становится тяжелее делать вдохи. Голоса затихают, отрезанные пластиком, пахнущим смолой и нефтью. Сознание медленно затухает, и Андреас погружается в тяжёлый сон...


- Эй, чува-а-ак... Чува-ак, есть чо? - загорелый до черноты нарк с горящими глазами треплет его по плечу, умоляюще и заискивающе смотря в лицо. - Ну, хоть травки, чува-ак... Или кокса... Немножечко... Полдозы... Ломает же...

Дрезина ощущает себя лежащим на нагретом солнцем камне, но жар нисколько не беспокоит - наоборот, он чувствует себя легко и прекрасно. Шевелиться не хочется, но губы сами выталкивают наружу слова.

- Ты кто?

- Чува-а-ак! Ты живой! - нарк отпускает руку Гнейеса, и пускается в пляс рядом с камнем, вздымая в воздух мелкий песок и пыль. Набедренная повязка из грязно-серой ткани колышется совсем рядом с лицом Андреаса, но он не может отвернуться. - Ты живой, чувак! Ты не поверишь, я пять лет без ширева!

- Ты кто? - повторяет Дрезина вопрос, ощущая всю нелепость ситуации. Какой-то нарк, какие-то пески, какой-то камень... "Алтарь? Да ну на хрен..."

- Слушай, чувак... Скажи доктору Кха... Каннингему, что Альф Йоргенсон жив, и уже заебался жрать местные кактусы! - нарк останавливает пляску, и склоняется над Андреасом, нос к носу, почти прикасаясь лицом к его лицу. - Чува-ак, тут так хреново без того ширева, что варил док... Скажи ему, что третья дыра открывается только после вмазки "белым", он поймёт! Чувак, слышишь?

Ощущение жары, пустыни и нагретого камня медленно сходят на нет, а голос Йоргенсона затихает во внезапно наступившей темноте:

- Чува-а-ак! Не уходи... Ёбаные жрецы, опять не угадали с жертвой...


- Ты понимаешь, Матиаш, что мы с тобой сделали? Ты был свидетелем тому, что наш труд был не напрасен! Квантовая механика, вибрации суперструн, и порталы...

- Герних, я только что видел, как один из лучших наших ребят-испытателей чуть не загнулся. И ты его чуть не угробил своим реаниматором, чтоб его кролики сожрали.

- Не-ет, мой аэродесантный друг! Я его спас от отравления аммиачно-метановой атмосферой и радиационного поражения. Наш агент Дрезина попал в систему голубого гиганта, и прожил на чужой планете несколько десятков секунд... Ты понимаешь, что это - прорыв?

- Да, я видел запись с очков Андре, сволочь ты безумная...

- Умная. Я - умная сволочь, Матиаш. И потому у нас всё получилось.

- Герних, я тебя ненавижу. Ты совершенно беспринципен...

- Матиаш, друг мой ненаглядный! Другие миры - это власть... Это новые материалы, свежие идеи, люди и ресурсы, богатство и счастье для всех нас! Это - свобода. Настоящая свобода.

- Это безумие. Этих "дырок" - сотни и тысячи, мы даже за тысячу лет не осмотрим всё.

- Это бессмертие. Регенератор и наны, квантовые скачки, перенос сознания... Это настоящее бессмертие. Ты же хочешь жить вечно?

- Я хочу умереть спокойно, друг.

- Но ты пойдёшь со мной? Пойдёшь? Ты обещал мне!

- Пойду, Каннингем. Скотина ты такая... Я - обещал.