# О потенциале власти в Рф

Екатерина Евгеньевна Резникова

Представляется, что в современной РФ так называемый криминал, выплеснувшийся на улицу еще в 1990-е гг., и сейчас имеет место, увы, став своего рода народной традицией- хотя бы в случае мелкого хулиганства. Возвращение общинности на волне духовно-религиозного подъема в России определенным образом "гасит" указанное выше явление, но оно все же остается - по мере развития чисто материальных, деловых отношений в обществе, которое поддерживается и государством. Потенциал государственной власти в РФ, таким образом, проявляется не только в открытой (например, внешняя политика), но и в закрытой форме, проникая в недра общества, к тому же объятого трудноуловимым политическим настроением, что, в свою очередь, порождает разряженный политический климат в народной среде. В таком разряженном политическом климате, очевидно, все политические и идеологические новшества, связанные с развитием демократии в России, могут естественным образом породить взрыв, и это означает, что сдерживание такого взрыва (идущего вразрез с общественными интересами обогащения) ведет к участию самого общества в борьбе против возможной революции, но при этом общество как бы "проедает" потенциал власти.


Если потенциал власти в современной России в известной степени "проедается" строящимся буржуазным обществом, то не наступает ли опасность того, что государство "оторвется" от общества или вообще войдет с ним в противоречие, "взбунтуется"? Представляется, что сегодняшнее государство в РФ - во много наследник сильного государства эпохи "социалистической демократии" в СССР ("застоя") и что оно так же, несмотря на самодовлеющее значение, приспособлено к обществу, только демократия теперь - буржуазная, а стало быть, имеет западные черты. Думается также, что государство в суверенной РФ унаследовало и интеллектуальный потенциал времен биполярно системы, когда оно сосредотачивало вокруг себя почти полмира. И в этом смысле России повезло, так как от времен СССР осталось понятие народовластия - прежде всего в смысле ответственности той же бюрократии (в советском прошлом - "номенклатуры") перед народом, когда-то в известной степени носителя и революционных идей социального равенства. И, несмотря на то, что строящиеся в России буржуазные отношения поколебали уходящие в прошлое традиции "социализма" как распределительной системы, феномен общественного служения остался. Он часто принимает очертания пиара, в чем сказывается потенциал государственной власти с ее гласностью в условиях мировой глобализации, когда страна уже открыта и еще не прошли времена восхищения российского народа тем же западным уровнем жизни.


Таким образом, можно сказать, что потенциал власти в современной России прочно связан с феноменом "социальной подготовки" ее населения (преимущественно под руководством государства) к буржуазной жизни. Последняя, помятуя о коренной российской традиции общинного равенства (особенно в сельской среде), строятся к тому же после эпохи "социализма", и здесь скорее всего играет роль в первую очередь западная школа капитализма, позволяющая "взять" его из-за границы "в готовом виде". И, тем не менее, уже существует русская школа торговли и предпринимательства в условиях мировой глобализации, и она проявляется прежде всего в становлении собственно российского бизнес-образования, что видно на примере многих российских вузов. Таким образом, государство в РФ заинтересовано в достижении высокого уровня "социальной подготовки" и играет в ней ведущую роль, поскольку оно в известной степени - хранитель информационной базы России, включающей и опыт еще живого сегодня в народной памяти советского прошлого. Выдвижение тех же интеллектуальных задач на первый план государственного развития - также результат влияния потенциала государственной власти.

Представление о национальной "самости", исходящее от государства, серьезнее, чем исходящее от народа - вследствие того, что среди населения старшее и среднее поколения, вес которых в политической жизни страны велик, хранят память о Великой Отечественной войне и вообще об интернационализме времен СССР, и государство при этом вынуждено все сильнее развивать национальную идею вместе с идеей российского суверенитета и целостности. "Мужское" общество России хорошо реагирует на тексты, часто просто зачитываемые в СМИ, и оно таким образом улавливает государственную идеологию, укрепляя потенциал государства - прежде всего в области распространения демократических идей вообще (а их популярность в России, исторически недавно ставшей демократической страной, сглаживает разницу во взглядах нескольких поколений граждан). Но являет ли российская повседневность новый облик страны или же демократические перемены коснулись только, скажем, элиты и близких к ней кругов (в первую очередь деловых)? Представляется, что люди в России не "потеряли себя" за годы перемен не потому, что в стране была развита новая идеология, а потому, что усилился государственный потенциал власти, в первую очередь защищающей их и дающей им право называться даже "гражданами мира". Доступность идей власти для российского народа - это, таким образом, "подводная часть" айсберга потенциала власти, на сегодняшний день выражающегося главным образом в преемственности многовековой государственной традиции