# Памяти Ирины Николаевны Автандилян

Татьяна Петровна Разумкова

Ирина Николаевна, или просто Ирочка, родилась в Риге в сентябре 1936 года. Были у неё мама, медсестра в медицинском институте-клинике, и отчим. После окончания холодильного техникума Ира вышла замуж, родила сына и уехала с ним от мужа в далёкую Караганду, на гормолзавод - по распределению.

В Караганде встретился ей Юра Автандилян, и вышла она за него замуж. Родом он из Нагорного Карабаха. Ирочка очень хвалила его маму, мудрую и добрую, после того, как побывали они в его родном посёлке.

Квартиру в отдалённом Майкудуке Ира получила, а место в детском саду - нет. Маленького сына приходилось брать с собой на работу, в компрессорный цех. Начальство однажды увидело там ребёнка, ужаснулось. И перевели Ирочку в телефонистки.

В этой должности я её и застала в 1969 году. На телефонах, что стояли во всех цехах и отделах, не было циферблатов. Поднимешь трубку - услышишь голос телефонистки. Скажешь, с кем хочешь говорить. А перед телефонисткой - вертикальный пульт с дырочками и проводкИ с втыкалочками. Так всю смену и соединяет. Но работа не скучная: слушай, кого хочешь: в конце концов, говорить-то все должны на производственные темы. Только не зазеваться бы, да не вставить словечко. Да разве удержишься! Однажды не удержалась Ирина Николаевна и работы на гормолзаводе лишилась - ладно, хоть "по собственному желанию". Может, это и не хорошо, но случилось это с Ирочкой из-за какого-то её по-детски искреннего любопытства, и я ей не судья.

"Как тебе этот фасон? (эмалированная миска)


Ирочка была очень любознательной, часто её интересовало то, что ей никогда не пригодилось бы. Она по-детски радовалась обретению задачника Сканави и с упоением решала из него задачи. Как-то ходила за мной, допытываясь, что такое "визига" - где-то прочла про пироги с визигой. Очень много читала, литературу предпочитала классическую. Речь её была безукоризненно грамотной. Однажды купила Ирочка книжку на немецком языке, всё хотела, чтобы я её для неё перевела, но из-за моей занятости больше пяти страниц я не осилила.

На праздничные концерты на гормолзаводе многие ходили только из-за её выступлений: она "рассказывала" разные смешные истории. Дар чтеца у Иры сочетался с очень молодым, звонким, интонационно богатым голосом. Юмористические миниатюры Ирина Николаевна дорабатывала сама. В её устах они становились особенно злободневными, с намёками на некоторые поступки всем известных заводских работников высокого ранга. Но намёк - не обвинение: речь-то шла совсем о других персонажах вполне конкретного автора. Однако начальство посматривало на неё косо... Когда нашёлся повод для увольнения, поняли, из каких источников черпала Ирина материал для своих выступлений...

К тому времени мы с ней успели подружиться, и она всю жизнь занимала очень тёплый уголок моей души.

Заводчане долго вспоминали Ирочкины выступления -- я ей это передавала, и она радовалась.

В её майкудукском дворике.


Увольнение совпало с действительно собственным её желанием сменить работу и не ездить на завод - на дорогу в один конец с двумя пересадками уходило часа полтора. А на первом этаже Ирочкиного дома открылась стоматологическая поликлиника, где ей нашлось место регистратора.

Сын Ирины Николаевны вырос, уехал к отцу в Ригу.

Летом 1974 года Ирочка ездила с нами в Каркаралинск. После поездки говорила, что впервые в жизни так близко видела такую красоту.

С моим Дедом.


Ирочка была поклонницей нашего пения и была на нескольких концертах, часто приходила к нам домой, общалась с моими Мамой и Дедом. Она прекрасно вязала, сама придумывала фасоны вязаной одежды, с Мамой обсуждали они орнаменты. Когда Мамы не стало, Ирочка несколько раз гуляла с моей дочерью, пока я навёрстывала домашние дела.

Когда ей надо было съездить в Ригу навестить мать, свою любимую кошку она брала с собой - и в самолёт, и в поезд: из-за своенравности и агрессивности животного Ирина не могла её ни с кем оставить, а поехать хотелось.

Моей дочери Ирочка связала чудесный комплект: колпачок и пончо. Мы называли этот комплект "гномиком". Мне она связала безрукавку и ажурную шаль-накидку.

Однажды Ира попробовала рифмовать. Стихи у неё получались забавными и текли рекой. Мы в один голос стали отправлять её в редакцию "Индустриальной Караганды". Однако там ей сказали, что это никакие не стихи, а просто рифмованная проза. Хотя и улыбались, читая. Ирочка потухла и писать больше не стала.

Мне очень жаль её загубленного таланта чтеца. По-глупому загубленного. Дело в том, что ревнивый Ирин муж, строго контролируя её выступления на гормолзаводе, не допускал и мысли, что она выступит в каком-нибудь большом концерте, примет участие в конкурсе, а то и (о ужас!) поедет выступать в какой-нибудь другой город. А как бы пригодилось тогда её умение рифмовать! Вместе с чужими миниатюрами, она могла бы читать и свои стихи. И принимали бы их тоже на ура. Но муж был строг: даже в Каркаралинск он разрешил ей съездить со мной исключительно благодаря моей репутации "синего чулка".


Потом мы с дочерью уехали из Караганды. В 1998 году Ирина Николаевна с мужем тоже перебралась из Казахстана к родне Юрия Мовсесовича в Ставропольский край, в посёлок Ладовская балка. Был там у них домик, участок земли и живность.

Ирочка поздравляла нас со всеми праздниками. Ни одно поздравление не повторялось. Всегда находились у неё живые, часто очень забавные слова, о чём бы она ни писала - хоть про свой огород, хоть про своё домашнее животноводство.

Шли годы.

Юрий Мовсесович умер. Ирочка огорчалась, что из-за болезни ног не смогла его даже на кладбище проводить.

В сентябре 2016 года исполнилось ей 80 лет. Я поздравила её с юбилеем, а в июне 2017 позвонила она - попрощаться. Попросила сообщить всем нашим общим знакомым, что у неё рак желудка со всеми вытекающими... Радовалась, что 80-летний рубеж она всё-таки преодолела. Радовалась, что очень похудела - кожа да кости, так что нести её будет легко. О смерти говорила как о чём-то вполне обыденном, чувство юмора не оставило её даже тогда, когда мучила её не прекращающаяся боль...


Удручённая, я сказала:

-- ТАМ встретимся.

-- У фонтана! -- добавила она и хихикнула.


Светлая память тебе, дорогая Ирочка...


* * *


Посёлок Карагайский, апрель 2019 года.