# 2 рассказа: "День, который перевернул мир" и "Падение рекордсмена"

Павел Иванович Рассказников

ДЕНЬ, КОТОРЫЙ ПЕРЕВЕРНУЛ МИР


Сирена завыла в тот день - 15 января - в три часа дня. Родители были на работе, а бабушка в другой комнате сидела перед экраном. Я же сидел за столом и черпал до нелепого большой ложкой борщ. Красная жидкость так и норовила соскользнуть обратно и заляпать брызгами кофту.


В тот день была среда, но в школа пустовала. Недельный аномальный снегопад отменил все занятия.


Очередная порция красной жидкости отправилась в рот, когда до ушей донёсся надрывный и волнительный вой.


Это и была та сирена.


Сказать по-правде, волнительным тогда звук не казался. Тогда я не обратил на него должного внимания. Сирены до этого включали и раньше: на праздники или очередные проверки систем оповещения.


Правда в тот день был всего-лишь "День образования". Насчёт проверок систем - не знаю. А значит - что скорее всего - её включили из-за бури за окном.


Со стороны комнаты донёсся взволнованный голос:


- Витя, дуй сюда! Быстрее! Смотри, что говорят...


Бабушка сидела на диване перед телевизором.


На экране пузатый как шар человек в костюме инспектора гражданской обороны вещал:


- Произошла непредвиденная ситуация. Сразу оговорюсь: ничего страшного не произошло, всё в порядке, но в городе введён комендантский час. Всем запрещено выходить на улицу под угрозой ареста. До нас доходят сведения... кхм... странного содержания...


У него ещё рот двигался как у жабы. Ам-ам-ам.


У бабушки руки взметнулись.


- Ох, батюшки. Что же делается-то. Ты слышишь? Никакой улицы!


Я возмутился.


- Ну баб! Мы ведь с ребятами собирались...


- Нет говорю! Видишь, что делается... Господи, лишь бы не очередная война, лишь бы не она. Да сколько можно же уже. Дадут нам спокойной жизни или нет. Всё! Иди в ту комнату, разговор окончен.


Спорить с бабушкой было бессмысленно. Бывшая преподавательница считала своим долгом никогда и ни в чём не уступать детям.


В этот день мы с ребятами хотели собраться в нашем месте - заброшенном гараже, - чтобы зарубиться в "Смертельную битву II". У дворовых там была база. Ромка - сын инженера - достал рабочий телевизор и его незаметно удалось подключить к трансформаторной будке рядом. Полусломанная Васькина "SEGA" удачно подключилась к одному из разъёмов.


Но теперь "файтинг" отменялся.


В этот момент на экране мелькали образы "Линии грёз". Морщинистое лицо погрузилось в происходящие там любовные тёрки.


Хороший знак. Значит в ближайшее время можно не бояться, что тебя хватятся.


Следующие 15 минут заключались в тихом обходе квартиры и собирании всевозможной тёплой одежды. Каждый раз, когда в коридоре скрипели старые доски, сердце замирало, а ухо прислушивалось. Но до него не долетало строгих выкриков "Куда!" и "Вернись щас-же на место!". И тогда я продолжал одеваться.


Этих выкриков не послышалось и даже тогда, когда щёлкнул дверной замок. Громко так, звонко, на всю квартиру.


В подъезде было ещё тепло, а вот на улице - холодрыга. -23 градуса. На глаза сразу же опустилась белая пелена. Снега валило так много, что казалось будто всюду высились вверх белые стены. Видимость - нулевая и поэтому до гаражей пришлось добираться на ощупь.


На месте - за некоторым исключением - были все наши. Генка, Васька, Петька и Генрих (да-да, именно так).


Первым рот дёрнулся у него.


- Вы новости слышали? Сирену слышали?


Дружные кивки.


- В городе что-то случилось.


- Подождите, какую сирену? Что случилось? - это спросил Петя.


- Ну ты больной что-ли? - послышался Генкин голос. - Она так ревела, что мне уши чуть не выбило.


- Сам ты больной! - обиделся тот. - Я вообще-то возле трассы живу. Там ничего никогда не слышно. Чуть уши ему не выбило. С такими-то локаторами не удивительно.


- Слышь!


Но спор прервал Васька:


- Хватит! Я знаю что случилось. У меня отец в полиции работает, он сегодня на дежурстве и домой нам звонил. Я слышал их с мамой разговор. Их там всех в центр сегодня сгоняют. Там фигня какая-то случилась.


- Какая фигня? - спросил я.


Тот замялся.


- Ну... Там дед мороз ожил.


- Чего? - у меня брови вверх поползли. - Что ещё за бред?!


Лица других говорили, то же самое. Мы хоть и были детьми, но из магии уже давно выросли. В сказки тут никто не верил. Наверное.


- И вовсе не бред! Я слышал, что туда даже армию свозят.


Смех Генриха.


- Какой ещё дед мороз? Тот, что со снегурочкой? Он ожил?


- Да, тот самый. Он, говорят, ожил и на людей теперь бросается. И снегурочка тоже.


У нас на городской площади - по случаю недавнего нового года - стояли ледяные скульптуры и ёлка. Самые главные из них - Дед Мороз и Снегурочка. Даже мэр выступал и говорил, что они - гордость нашего города. Даже из Москвы нас хвалили.


Многие - я в том числе - не верили. Спор длился долго. В какой-то момент Генка сказал:


- А пойдёмте в центр? Прикольно же.


Он всегда был главным заводилой в компании. Но Генрих сразу ответил:


- Я не пойду. Я и так без спроса сбежал. Меня и так дома накажут, а уж если я в центр пойду, то и подавно.


И другие - я тоже - его поддержали. Нельзя мне долго вне дома быть. "Линия грёз" идёт два часа. Если к этому моменту моей тушки всё ещё не будет дома, то бабушка меня точно накажет. А наказывать детей бывшая преподавательница умела. Чего стоит её любимая поза - "Мудрый журавль осознаёт свои ошибки". Это когда ты на одной ноге целый час стоишь и с книгой на голове. И не дай бог уронишь...


- Нет, - сказал я, - я тоже пас. Центр слишком далеко. Да и холодно тем более. Не дойдём.


Но Генка не сдавался:


- Тогда давайте просто по дворам ходить. Взрослых найдём, пораспрашиваем про то, что случилось.


- А нас не арестуют? - спросил Генрих.


- Меня точно нет, - ответил Вася. - У меня папа в полиции работает. Он меня отмажет если что. Да и вас тоже. Я попрошу.


Но Генрих опять против:


- Давайте лучше в приставку, а? Собирались же!


- Пойдём в соседний двор, - проигнорировал его Генка. - Посмотрим: что там, да как.


***


Тропинка за гаражами, еле уже видная, петляла словно английская "S". Идти было тяжело. Ощущение такое, будто и не идёшь, а плывёшь через густой белый кисель.


Всюду стояла мёртвая тишина. Лишь мощные порывы ветра раскачивали гнутые металлические листы крыш.


В какой-то момент в ушах прозвучала короткая сирена. Она прилетела с главной дороги за домами. Пройдя через снег, звук стал приглушённый.


- Это должно быть папины коллеги, - сказал Вася. - Они в центр все едут.


- Да, похоже, - ответил Генка. - Там похоже самая движуха.


- Ты и правда ему поверил в эти сказки про оживших скульптур? - это уже я.


- Нет. Но там точно какая-то движуха. Жаль мы все тут.


Наши колени высоко взлетали и бороздили снег словно снегоходы. Куча снега попадала за воротник и в носки и сразу же плавилась, становясь противной ледяной водой.


- Ну и где тут взрослые все? - спросил Генрих, когда впереди - из снега - вырос соседний двор. А вернее - его едва видные очертания. - Давайте лучше в приставку, а? Пойдёмте обратно?


- Иди.


- Тут же и так никого нет! Что нам тут делать? Я несколько лиц в окне любопытных видел. Дома все сидят. Одни мы как придурки полные шляемся тут. Я бы тоже сейчас дома сидел и из окна смотрел.


- Сам ты придурок! Тебя тут никто не держит. Вали если хочешь! - вспылил Генка.


- Вот и пойду! Я в приставку лучше зарублюсь...


- Ребята, вы это видели?


Вопрос Васьки тут же прекратил зарождающуюся ссору.


- Что видели?


- Там что-то шевельнулось.


- Где?


- Да вон там! Где скамейки, видите?


Чёрная перчатка что-то указывала сквозь стену снега. Мой взгляд проследил туда.


- Там силуэт какой-то, - раздался мой голос.


Лицо Генки быстро оживилось:


- Может это человек? Пойдёмте и спросим его что да как.


Вновь замахали ноги, вновь стал разлетаться снег.


Силуэт - теперь уже белый - становился всё ближе и ближе. В какой-то момент всем стало всё понятно.


- Это снеговик, - сказал я.


- Как? Он же двигался!


- Это снеговик, - повторил твёрдо я.


Вася обошёл его со всех сторон.


- Он точно двигался. Я отвечаю.


- От ветра может? - спросил Гена.


- Да показалось ему, - это Генрих.


- Да не показалось мне!


- А ты докажи?..


Спор продолжался. В это время мой взгляд бегал по снеговику. Было в нём что-то странное... Вот туловище из трёх шаров... Вот нелепое личико из веток... Вот из веток волосы... Вот руки...


Вот колея.


- Эй, ребята! А что у него с руками?


- Оленьи ветви какие-то, - ответил Генка. - И какому додику только в голову пришло сюда их вставлять?


- Слушайте, пошлите лучше в приставку зарубимся, а?


- Подожди! И вот тут, смотрите. Видите? Колея. Будто бы он двигался.


- Это Васян тут наследил.


- Нет. Вот его следы, а вот - эта колея. Она дальше идёт.


- Тогда другой кто-то проделал. Мало-ли кто тут был до нас.


- Кто? В такую метель её бы за пять секунд замело.


- Я же говорил, что он двигался! - глаза Васи аж засверкали.


По снеговику скользило множество взглядов. И по оленьим рогам-рукам, и по туловищу, и по нелепому личику...


И тут вдруг волосы у всех на заднице зашевелились.


Снежная масса качнулась, двинулась вперёд. Затем ещё. И ещё. Колея за ней удлинилась. Личико - с улыбчивого - скривилось в демоническое, оленьи рога вздёрнулись словно когти хищного волка.


- Шшшш, - донеслось снизу. - Шшшш.


Генрих завизжал, бросился прочь. Генка сматерился, Вася чуть не упал.


Обратный путь занял втрое меньше времени. За это время мои ноги пять раз застревали в сугробах и я летел вниз, а лодыжка чуть не свернулась на 180 градусов.


Когда все отдышались, Генка спросил:


- Это какого хрена было сейчас, а?!


- Не знаю. Он двинулся.


- Да сам, блин, видел! Но как?


- Может его палкой подтолкнули, - спросил Вася. - Ну или ниткой какой.


- Там точно не было ни того, ни другого, - ответил я.


Генрих был белее мела. Губы сжались словно две рейки.


Васька как-то странно воодушевился.


- Я же говорил, что скульптуры ожили! А вы мне не верили! Я оказался прав!


- Ну и чему тут радоваться? - спросил я. - А если бы он нас зарезал?


- Чем? - удивился Генка. - У него даже лезвий не было.


- Зато у него были те клыки.


- Это рога.


- Да какая разница! Эти рога насадят тебя как клыки.


- Слушайте, - сказал он, - чего вы все такие кислые, а? Это же снеговик. Он же, блин, хрупкий весь. Его отфигачить в два счёта можно... Давайте, пойдёмте...


В перчатке его уже сжималась труба.


Во взглядах других заинтересованности в таком "подвиге" не было.


- Давайте лучше по-домам, а? Ребята? - голос у Генриха дрожал.


- Нет уж, спасибо! - сказал я. - Я туда не высунусь. А вдруг он там стоит?


Все замолчали. Действительно. А вдруг?


Секунды потянулись долго и молчаливо. Словно минуты. Пять взглядов следили за дырой. Ветер был такой, что заборчик впереди сотрясался. Ежесекундно его присыпало толстым слоем снега.


Первым сказал это Васька:


- Вы слышали?


Да. Мы слышали. Звук такой, будто где-то метут двор. Ну или двигают что-то по снегу. Шшшш. Шшшш... И он становился всё ближе, ближе, ближе...


Генрих всхлипнул.


- Тихо!...


Чья-то варежка зажала его бледный рот.


Справа - в дыре - появилось что-то белое. Оно двигалось словно катящийся с горы холодильник. Но только медленно, вразвалочку. Существо из снега будто смаковало чужой страх, будто наслаждалось им словно деликатесом.


Шшшш.


Шшшш.


Шшшш.


Шуршание било в разум. Проникало в самые глубокие подкорки сознания, пробуждая глубоко скрытые детские страхи. Я вдруг осознал, что моя ладонь до боли сжимает чей-то ботинок. Чей? Сил, чтобы опустить голову и посмотреть не было.


Вот масса ползёт к середине дыры.


Вот продвигается чуть дальше.


Вот оказывается ещё левее.


Вот полностью пропадает.


Молчание дилось минут десять. У меня до сих пор в ушах звенело и шуршало.


- Оно ушло? - я не знаю кто спросил это.


- Да похоже...


- Так похоже или ушло...


Сильнее всего воспринимались звуки "Ш" и "Ж".


- Я так и знал, что не нужно было сегодня ни куда идти. Ведь по телевизору ведь говорили. Ведь говорили, говорили, говорили. Ну ведь говорили. Ну зачем? - голос Генриха нервировал.


- Ну хватит! - сказал я. - Будешь так ныть и оно точно за тобой вернётся. Заткнись уже!


- Да не вернётся оно, - весело отозвался Генка. Лицо у него такое - словно он статуя. - Хотел бы вернуться, - сказал он, - давно бы вернулся. И давно бы добрался бы до нас. И мы бы его прихлопнули как младенца. Это же, блин, обычный снег, пацаны!


- Ты если такой смелый, - сказал я, - то иди и выгляни наружу.


- Да легко.


Его голова оказалась снаружи. Первым нарушил молчание Васька.


- Ну что там?


Молчание.


- Эй, он там или нет? - это уже я интересуюсь.


Тишина.


- Блин, Генка! Ты чё молчишь.


Его тело безвольно обмякло.


У меня вдруг тоже везде всё ослабело.


Васька тут же подскочил и втащил того обратно. Глаза раскрыты, рот тоже. Движений нет.


Генрих вообще впал в истерику. Завизжал как канонада.


- Бу!!!


Я и трое тут же отлетели к стенам.


- Ну ты совсем что-ли?! - не выдержал я. - У меня чуть сердце не встало!


Тонкие губы захлопали и засмеялись.


- Ну вы и трусы! Да нет там никого, ссыклишки. Ушёл снеговичёк давно.


Синие перчатки Васи вцепились в края куртки. Что есть силы он начинает того трясти.


- Ну ты и урод! Это не смешно!


Но тому смешно.


- Хватит с меня, - отвечает Вася. - Вы как хотите, а я домой.


Сначала снаружи исчезла его красная шапка. Затем руки. Вслед за ними - и он сам. Шаги стихли секунд через десять. Крика нет.


Тогда смелеет и молчаливый Петя.


Уходят спустя минуту Влад и висящий у него на рукаве Генрих.


Мы с Генкой остались одни. Вот уже и я собирался уйти, но в спину донеслось:


- Не пойдёшь со мной туда?


- Куда?


- Туда, куда он ушёл. Снеговичёк этот.


- Нет. Ты совсем что-ли? Да и - тем более - у бабушки скоро передача закончится. Не приду вовремя и хана мне. А ты лучше тоже домой иди. Эта хрень тебя точно убьёт если поймает.


- А она и не поймает, - веселиться тот. - Ты же видел, как она двигалась. Как черепаха. Неужели тебе совсем не интересно, что это такое? Ну серьёзно! Такое произошло и вам всем пофиг! Все такие, блин, домоседы, что аж противно. Ну вы и трусы!


На трусость меня было брать бесполезно. Но в груди что-то разрасталось. Что-то волнующее и горячее. Что-то, что заставляло ладони потеть и не давало покоя конечностям. И разрасталось это что-то всё сильнее и сильнее. Словно искра, попавшая на тополиный пух.


- Я же по глазам вижу, что тебе интересно, - говорил Генка. - Пошли туда. Он в сторону школы пошёл. Интересно же. А в случае чего мы всегда сбежать успеем.


***


Колея от ожившего снеговика кончалась метров через 20 - такой сильный был снегопад. Улицы города в этот момент пустовали. Город словно вымер, словно превратился в эпицентр биологической катастрофы.


Очередным порывом ветра мне чуть не снесло шапку. Пришлось её удерживать.


Возле школы тоже всё было пусто. Пустой козырёк, запертые стеклянные двери, одинокие противные коридоры. "МОУ СОШ No13".


До дома было не далеко. В случае чего всегда можно было быстро вернуться обратно.


- Даже полиции нету, - сказал я. - Даже сигналок их не слышно.


- Ага... Ох! Ты слышал!


Звуковая волна, приглушённая, напоминала звук от дальнего, но мощного фейерверка.


- Да слышал.


- Это выстрелы походу, - сказал Генка. - Ну или что-то на выстрел похожее. Там должно быть стреляют в кого-то. Может быть в того самого снеговика.


Пришлось приложить усилие, чтобы удержать ноги от побега домой. Чтобы отвлечь мысли, я спросил:


- Ну и куда дальше?


- Не знаю. Скукота одна. Я думал веселее будет, а тут - ни снеговиков, ни людей, ни сражений. Снег один.


На так ненавистном нам стадионе тоже никого не оказалось.


- А давай мы своего снеговика слепим, а? - вдруг раздался его вопрос.


- Как-то не знаю... Идея не очень.


- Да ладно тебе. Они же медленные и слабые. Я таких в два счёта уработаю, - в его руках угрожающе вскинулась палка. - Ну а вдруг он не наброситься на нас, прикинь? Будет служить нам, охранять. Есть книжка такая детская: "Урфин Джюс и его солдаты", читал? Ну вот. Там тоже чел из дерева себе армию собрал. А у нас будет армия из снега.


- А идея-то хорошая!


- Ну ещё бы! - обрадовался он.


Первый - и самый крупный шар - скатал Генка.


Второй - поменьше - скатал я.


Голову скатали оба.


- Теперь её нужно украсить. Ну лицо там сделать и желательно доброе. В книжке там, вроде, солдатам улыбку рисовали, чтобы те добрые были и ни кого не избивали.


Рядом росли голые деревья. Ветви были изъяты оттуда. Руки, улыбочка, волосы. А ещё камешки вместо пуговиц - это моя идея. Всё. Снеговик готов.


- Ну и что дальше?


- Дальше просто ждём.


И мы стали ждать. Прошла минута. Прошло пять минут. Ничего не происходило.


- Не работает, - ответил я. - Да и понятно: как могло бы. Нам в тот раз всё просто почудилось, вот и всё.


- Всем вместе? Одно и то же?


- Ну да, а что? Я где-то по телевизору слушал, что такой случай где-то был. Коллективная галлюцинация называется. Она случается сразу и у нескольких. Не работают твои снеговики и армий нам не видать! - с обидой вылетело из моего рта. - Я домой!


- Подожди. Давай ещё кое что попробуем.


Второй снеговик вышел более мелким. Сантиметров 30 в высоту.


- Может от размера зависит? Большие очень и очень долго оживают?


- Я не знаю, - сказал я. И только буква "Ю" покинула красный от холода рот, как снеговик спринтанул и скрылся в метели.


Замерли мы оба. Сердце в груди бахнуло у обоих.


- Он убежал, - вырвалось у меня.


- Он убежал, - вырвалось у него.


Через минуту послышалось:


- Давай ещё одного сделаем.


Другой снеговик удирать не спешил.


- Палкой в него потыкай, - сказал я.


В белую массу чуть воткнулась веточка.


- Не, не работает... А, понял! Ща!


На верхнем белом кружочке появилось нелепое личико из веток.


В следующую же секунду эта горка стартанула со скоростью синего ежа "соника" и скрылась в белой стене.


- Блин, ушёл. Давай, лови щас этого.


- Ага, сам лови!


- Испугался, да? Струсил?


Пожал плечами.


- Может и струсил. Плевать.


Путь думает, что ему хочется.


- Ладно, сыклишка, сам тогда лепи. Я его поймаю.


Но его руки оказались недостаточно проворны. Новый снеговичёк ловко поднырнул под них, проскользил словно лыжник-экстримал и тоже скрылся.


- А знаешь что самое странное? - спросил он в процессе. - То, что снег в такую погоду липкий как весной.


Что-то в голове дёрнулось. А ведь действительно. Но сейчас это было не важно...


На поле появилась ещё одна колея.


И ещё одна.


В какой-то момент я не выдержал.


- Так, давайте-ка всё-таки я попробую, дедуля. А не то вы не справляетесь.


Ну а что? Они вроде не кусаются.


Но и мои пальцы не успели сомкнуться.


Генка нагло ухмыляется.


- Ну и кто тут дедуля? Давай стену строй вокруг. Из неё-то они точно не выберутся.


Как оказалось - стена тоже не панацея. Белые горки перепрыгивали её только так. От наших рук они ловко уворачивались и в полёте, словно ласточки.


- Ты видел? Они прямо как Брюс Ли. У меня идея есть...


Голос Генки прервался на середине. Из горла вылетел сдавленный хрип. Тонкие губы беспомощно хватают воздух - прямо как рыбью губы. Ап-ап-ап.


Из груди торчит осколок... Нет. Это тот самый олений рог.


- Ме-меня там ударило... Что-то ударило. Посмотри. Что. Что-то ударило... уда...


Снег окрашивается красным. Бегая громада делается всё ближе и ближе. Но встать не получается. Ладони словно бы прилипли к ледяной белой земле. Как язык, прикоснувшийся к железу.


Ноги, руки и пальцы ватные и непослушные. Как в нехорошем сне. И так хочется просто взять и проснуться.


Белая масса становится ближе. Демоническое лицо словно предвкушает. Изляпапанные густой красной жидкостью рога тянуться к слабому и незащищённому горлу...


Дальнейшее помнится смутно. Словно на сознание накинули белую искрящуюся вуаль. Помню, как щёлкнул механический подъездный замок, как хлопнула дверь.


Бабушка размахивает руками, кричит:


- Ты где был?! Я тебе что говорила, мерзавец?!


А я ничего не отвечал. Просто стоял и смотрел пустым взглядом на приоткрытую дверь в туалет.


С того дня минуло 30 лет. Сегодня 15 января. Раньше на календаре вы могли бы увидеть "День образования", но не теперь. Теперь на календаре 15 января изображено красным. И сбоку - в пометке - подпись: "Всемирный день молчания". Да, именно, всемирный. Подобное в тот день случилось везде. Снег ожил во всех странах, во всех городах, везде, где есть люди. А потом - 16 января - так же внезапно - это всё прекратилось. Как и что-то другое. В людях погас огонёк, стремление к новому. Научно-технический прогресс застопорился. Теперь такие слова как "научная формула", "научно доказано", "наука" заставляют кривиться лица. Графики и диаграммы на доске вызывают презрительный смешок. Вы можете доказать гравитацию? А докажите-ка теперь и это...


Много где в городе валяются листовки "Новой церкви великого снега". Вы больше не услышите фразы "Теперь мы учли ваши пожелания. Расход топлива стал ещё меньше", не увидите новой революционной электроники на полках бытовых магазинов.


Вы увидите там то же, что и 30 лет назад.


Тот снег не только оживлял фигуры. Он менял разум. Замораживал его как дикаря в леднике.


Никто так и не смог объяснить, что тогда было. Снег ожил - это знают все. Но почему? На этот счёт выдвинуто множество теорий. И все они бредовы, как и тот самый день. Как и 15 января.


Наш город пострадал не так уж и сильно в тот день. И потерь было не так уж и много - не то, что в Москве или Нью-Йорке. Только в центре гигантский ледяной Дед Мороз и Снегурочка раздавили кучу людей, прежде чем их не поразил танковый выстрел. Именно этот грохот и добрался тогда до наших перепонок.


ПАДЕНИЕ РЕКОРДСМЕНА


Красный горящий человечек освещает кружащийся снег. Через 23 секунды загорится человечек зелёный. На остановке многолюдно. Мелькает множество курток, дублёнок и уставших мрачных лиц.


Маленькие льдинки выделывают в воздухе пируэты и оседают на бровях, щеках, лбу и рту, и смешиваются с потом, отчего всё лицо покрывается тонкой холодной плёнкой.


Десять минут назад мной был поставлен рекорд. Над моей грудью три раза гордо поднялась штанга весом в 95 кг. Результат! Трицепс и грудь, - а также немного и плечи - словно дрожащая вата. Вытянешь вперёд руку и та задрожит словно веточка на ветру.


Подумать только: а ведь когда-то и 30 кг для меня было тяжело!


Мои глаза бегают по толпе впереди. Все такие хилые, все такие слабые... Ладно женщины - но мужчины! Что трудного в том, чтобы уделить хотя бы 2 дня в неделю для того, чтобы привести в себя в форму. Накачаешься конечно слабо, но результат всё равно будет...


Взгляд впереди - хмурый и агрессивный - встречается с моим. Поединок между нами длится секунды три. Взгляд впереди, потупившись, скользит вниз.


И куда ты только лезешь, слабак! Вон ножки худые какие, а проблем ищет - герой!


Когда мы встречаемся на середине перехода, то моё плечо врезается в его. Я говорю:


- Больше не нарывайся так, упырь, а то и до пенсии можешь не дожить, - и голос мой, хоть и тихий, но уверенный и твёрдый словно скала.


Худой нервный парнишка в кремовой куртке что-то бормочет и торопливо удаляется.


- Поговори мне ещё, - это уже для профилактики, но более громко.


Если ты слабак, то и веди себя соответственно: прячься и не выёживайся. А иначе тебя могут наказать. Это закон жизни. Это урок ему на будущее.


И всё же: 94 кг выжать! Рекорд, однако, рекорд. Совсем скоро и до сотки доберусь. А там и 120 уже на подходе будет. Там и МС можно себе забабахать.


Дороги покрыты слоем льда. Подошвы так и норовят соскользить.


Что обычно делают после рекордов?


Правильно - отдыхают и наполняются силами.


Метров через двести - возле остановки - ярко горят окна. "Шаурма 24/7". Белок - это хорошо. Это главный строительный инструмент силы.


- Мне сырную за 150. Лука не надо. Соус чесночный.


Смуглая молодая голова кивает. Лепёшка отправляется на стойку. По её поверхности размазывается соус... Руки - очень худые - торопливо нарезают ингредиенты.


Ну вот - пожалуйста - опять! Чего стоит посвятить спорту хотя бы несколько часов свободного времени? И сильнее станешь, и красивее... Но нет же!


Не прошибаемые люди.


Тут необходимо преподать урок:


- Ты, это, учти, Джамшут. Если хотя бы волосок - хотя бы ноготок один увижу, то всё. Одними синяками ты не отделаешься, понял?


Тот хмурится.


- У нас вообще-то сертификат есть...


И ещё тыкает в эту самую бумажку.


- Ты меня понял, - взгляд мой - словно сталь. Смуглое лицо кивает и хмурится сильнее.


Знаю я их сертификаты. "Ты мне одни бумажки, а я тебе - другую".


- И спортом займись лучше. Вон дрищ какой. Ты как девушку защищать от кого-нибудь собрался, а?


Молчит. Ну ничего. Молчи-молчи, потом мои слова тебе ой как припомнятся...


Пока еда готовится, остаётся лишь ждать. На остановке людей немного - кто-надо, тот уже дома. Те немногие, что остались, укрываются от снега.


А вот со стороны лавки доносится шум.


Две алкашни что-то не поделили.


- Да я тебе отвечаю - она тут лежала!


- Да не брал я...


- А кто? Кто тогда брал?!


- Да не я.


- А кто?!


Тот ещё разговорчик. Бутылку что-ли кто-то украл? Да нет же - вон она стоит - под скамейкой.


Скандал в самом разгаре. Того и гляди драка начнётся...


Ну вот и какая от таких польза, скажите? Ни хобби, ни спорта... Только одно развлечение - огненная вода. Что они могут принести этому миру? Позорище!


Внезапно мутный взгляд упирается в меня.


- Ты чё?


Я молчу. Смотрю. Ухмыляюсь.


- Ты чё, я не понял?? Чё он пялиться?! Саня, чё он пялиться на меня, смотри!


- Серёга, да ладно.., - но агрессивный резким рывком прерывает перепуганного.


- Ты чё пялишься, я не понял?


- А что нельзя? Или тут табличка запрещающая где-то... Да ты подойди-подойди. Я не кусаюсь.


Расстояние быстро сокращается. Между нами становится метра полтора.


- Ты чё пялишься, я не понял?


Вот же шарманку завёл.


- Хочу и пялюсь, - отвечаю. - Нравится мне. Ты бы лучше отошёл отсюда, бедняга, а не то запнёшься, упадёшь ненароком. Скользко сегодня. Гололёд. Меня же потом виноватым в случае чего сделают.


Его коллега по бутылке что-то невнятно бормочет в стороне. Людей не много, но их взгляды направлены сюда. Кое-где горит и фонарик от камеры.


Ну ничего: пусть снимают. Зато видео потом какое будет: "Пьяное быдло получает по заслугам". Часть там какая-то. Глядишь увидит кто и уму разуму в будущем наберётся.


Наши взгляды словно прикованы. Между ними разражается настоящая холодная война. В такой войне обычно побеждает тот, у кого пушки круче.


И алкаш уходит обратно.


В спину ему доносится мой голос:


- Ты впредь запомни на кого можно граблёнки свои тонюсенькие поднимать, а на кого - нет. У нас вон в качалке есть чел - он 150 килограмм от груди жмёт. И присед под 200 делает. Здоровенный как скала. А ты что, бедолага? Спортом лучше займись, а то вид твой жалок. Худой как черенок от лопаты, как горлышко от бутылки твоей разлюбимой.


Тот даже не смотрит.


- Шаурма готова, - недовольно говорит продавец. - Берите.


И швыряет.


Ух ты, ух ты, вы посмотрите. Обиделся видать. На правду, дружочек, не обижаются.


А шаурма и правда вкусная. В этом я имею честь убедиться, когда стою за стойкой и в ноздри бьёт чесночно-сырный запах. Красота!


- Серёга, дурень не смей! Не надо!..


Резкая боль пронзает широчайшую мышцу спины. Ноги подгибаются, как кукольные и я оказываюсь на холодном снегу. В лицо и на приоткрытую грудь валит снег. Маленькие льдины оседают на разгорячённую кожу и покрывают её тонким слоем жидкости.

В свете тонконогого фонаря блестит кухонный нож...