|
|
||
|
Я за ней и рыскал и бродил. Колесо моё у ног её вертелось. Я её, ей-богу, не любил, Но хотелось мне, как мне её хотелось! А.Новиков Молю тебя, память, реши мою участь: казни иль помилуй, но больше не мучай. Хуана Инес де ла Крус - Мне претит эта скучная, серая жизнь. Я хочу диссонансов! - Человек! Диссонансов. Два раза. Для меня и для барышни. Н.Эрдман |
Пятнадцать лет, очей отрада, хватает шарма и ума. Пора бы для охраны клада собак и ВОХРу нанимать. |
Мне с девчонкой нравится невинно забавиться. Я пашу без семени, не грешу до времени.* |
И солнышко светит, и розами пахнет, и девушек много, и много хороших! И кто-нибудь их обязательно трахнет! И если не мы, ексель-моксель, то кто же!?* |
Зачем мне быть жестокой к Вам? Зачем так больно Вас обижу? Коль за любовь возненавижу, то чем за ненависть воздам?* |
И пусть достичь ни Вы, ни я не сможем вожделенной цели, но оба мы играть умели, и доказательство - ничья.* |
Вы собственных страстей своих пугаетесь, как свиста плети... Вы сказки любите, как дети, как дети, вы боитесь их.* |
Она пройдет, не поднимая глаз, не улыбнеться даже - ну и пусть...* |
Ваш нрав для вас - источник мук: как вам бывает неприятен на зеркале вид грязных пятен от ваших же нечистых рук!* |
Зачем мы перешли на "ты"? За это нам и перепало - на грош любви и простоты, а что-то главное пропало.* |
Я полюбил ещё до взгляда: одно касание плеча - и до берёзки в душу вмята, прочней, чем в паспорте печать. |
Пусть я впадаю, пусть, в сентиментальность и грусть. Воли моей супротив эти глаза напротив...* |
Много неясного в странной стране, можно запутаться и заблудиться. Даже мурашки бегут по спине, если представить, что может случиться...* |
Песни у людей разные, а моя одна на века: звездочка моя ясная, как ты от меня далека.* |
Теряя волю и сознанье, стремлюсь к химере роковой, как вдруг сменяется тоской неукротимое желанье.* |
А твои, твои глазища, твоё имя на заборе - я согласен выпить море, лишь бы доползти до днища.* |
|
|
Сладкое яблочко ярко алеет на ветке высокой - очень высоко на ветке; забыли сорвать его люди. Нет, не забыли сорвать, а достать его не сумели.* |
Об утечке умов с эмиграцией мы в России нисколько не тужим, потому что весь ум ихней нации никому здесь и на хер не нужен.* |
Как часто резвые забавы меж детьми лесных зверёнышей напоминали игры! Вот, повалив её, он ей кусает икры, она тузит его и, раскрасневшись вся, спасается, а он уходит, унося во рту чудесный вкус её атласной кожи.* |
Сидеть и думать, что вокруг зима, что ветер гнет прохожих, как солому, поскольку им недостает ума в такую ночь не выходить из дома.* |
С дамасской розой, алой или белой, нельзя сравнить оттенок этих щек. А тело пахнет так, как пахнет тело, не как фиалки нежный лепесток.* |
В танце зайдись, побледневшая бестия, чёрная школьница! Пальцы раздвинув, вскинешь двуперстие, словно раскольница.* |
Куранты били. Полночь - миф и небыль! - от Сахалина длилась до Невы. И сохранялось в сумеречном небе предчувствие июньской синевы. |
И Новый год, и счастье - все новее, и все страшней закатов киноварь. Закрыта дверь, и если все же веет снаружи стужей - стало быть - январь. |
Луна и Плеяды скрылись. Давно наступила полночь, проходит, проходит время, - а я все одна в постели.* |
Противней тебя я никого, милая, не встречала!* |
Везде, где не зная смущения, историю шьют и кроят, евреи - козлы отпущения, которых, к тому же, доят.* |
И в нейтральнейшем трёпе любом есть тревога и вызов любовный. Я стихи записал бы в альбом, только нынче не в моде альбомы. |
Если б краски мне дались, рисовала б моя кисть Женщину! Но не бывшую со мной и не ставшую женой Женщину!* |
Какие сны во сне, на смерть похожем? стальные цепи? гроб из хрусталя? На лбу планеты лопается кожа от извращенной ласки февраля. |
...а Вы представьте лето, зной, жену в прозрачной рубашонке - когда стопою ледяной февраль касается мошонки. |
О, если бы я только мог хотя отчасти, я написал бы восемь строк о свойствах страсти. О беззаконьях, о грехах, бегах, погонях, нечаянностях впопыхах, локтях, ладонях.* |
Мело, мело по всей земле, во всe пределы. Свеча горела на столе, свеча горела.* |
На свечку дуло из угла, и жар соблазна вздымал, как ангел, два крыла крестообразно.* |
Так любить, чтоб замирало сердце, чтобы каждый вздох - как в первый раз, чтоб Душою только отогреться у огня любимых, милых глаз.* |
Весна, но солнце светит глупо, до Пасхи - целых семь недель, а с крыш холодная капель уже за воротник мой тупо сползает, спину холодя... Куда ни повернись, всё ветер... 'Как тошно жить на белом свете' - бормочешь, лужу обходя.* |
И встретившись лицом с прохожим, ему бы в рожу наплевал, когда б желания того же в его глазах не прочитал...* |
О, всех простить - вот облегченье! О, всех простить, всем передать и нежную, как облученье, вкусить всем телом благодать.* |
Прощаю недруга и друга! Целую наспех все уста! Во мне, как в мертвом теле круга, законченность и пустота.* |
Было душно от жгучего света, а взгляды его - как лучи. Я только вздрогнула: этот может меня приручить.* |
Подумал я вслед: травиночка, ветер над бездной ревет. Сахарная тростиночка, кто тебя в бездну столкнет? Чей серп на тебя нацелится, срежет росток? На какой плантации мельница сотрет тебя в порошок?* |
Спи, родная. Как страшно время! Чуть трепещут от лёгких снов под глазами юными тени - тени будущих пятаков.* |
И какая тебя так увлекла, в сполу одетая, деревенщина? Не умеет она платья обвить около щиколотки* - |
Как не в своём рассудке, как дети ослушанья, облизываясь, сутки шутя мы осушали.* |
Ах, угонят их в степь, Арлекинов моих, в буераки, к чужим атаманам! Геометрию их, Венецию их назовут шутовством и обманом.* |
'Эрика' берёт четыре копии... Есть магнитофон системы 'Яуза'...* |
Я подковой вмерз в санный след, в лед, что я кайлом ковырял! Ведь недаром я двадцать лет протрубил по тем лагерям.* |
Нет, ребята, всё не так, всё не так, как надо...* |
Поцелуй был, как лето. Он медлил и медлил, лишь потом разражалась гроза.* |
Она меня за муки полюбила, а я ее - за состраданье к ним.* |
Ах, время, советское время! Как вспомнишь - и в сердце тепло, и чешешь задумчиво темя - куда ж это время ушло?* |
Мы из компании растленной, где принимались "на ура" зазеленённые колени, к спине прилипшая трава - любви нескромные приметы - хоть вызывало не у всех явленье пары в круге света рукоплескания и смех. |
Не могу я ответить за нас двоих, только мне на моем пути, ни от глаз твоих, ни от рук твоих, ни от губ твоих не уйти.* |
Со мною вот что происходит, совсем не та ко мне приходит, мне руки на плечи кладёт и у другой меня крадёт.* |
Она тогда ко мне придёт, когда весь мир угомонится, когда все доброе ложится, а все недоброе - встаёт.* |
Вывели болезного, руки ему за спину, и с размаху кинули в чёрный воронок.* |
парни могут стараться в квартирах подруг она тоже бывает там но это ей не дает ни черта кроме будничных утренних драм* |
Июнь! Семнадцать лет! Сильнее крепких вин пьянит такая ночь... Как будто бы спросонок вы смотрите вокруг, шатаетесь один, а поцелуй у губ трепещет, как мышонок.* |
Вчерашний день - не сегодняшний день, на мягких подушках не въедешь в вечность. Ты повесишь на стул позабытую тень моих присутствий и влажных приветствий.* |
теперь жалею что кричала я глебу только не в меня сижу и отмываю стены и жалко сталина портрет* |
- Невинность моя, невинность моя, куда от меня уходишь? - Теперь никогда, теперь никогда к тебе не вернусь обратно!* |
Дальше - смятая простыня, быстрый, веселый стыд... Свет пронизывает меня. Кровь в ушах шелестит.* |
Люди кричат, задыхаясь от счастья, и стонут так сладко, и дышат так часто, что хочется двигаться с каждой секундой быстрей, делая, делая, делая новых людей.* |
За краткой ночью долгий и погожий настанет день - и времени в обрез. Мы непременно день прихватим тоже, а отсыпаться будем в декабре. |
Ты задеваешь меня за живое: - Давай сейчас, а потом ещё ночью! Ты будешь рядом, ты будешь со мною, и между нами любовь - это точно.* |
Взметая над расплавленным асфальтом сухую пыль безлюдных площадей, июльский полдень выжжет без остатка остатки сил, желаний и идей. |
Сними ладонь с моей груди, мы провода под током. Друг к другу вновь, того гляди, нас бросит ненароком.* |
Стюардесса по имени Жанна, обожаема ты и желанна! Ангел мой неземной, ты повсюду со мной, стюардесса по имени Жанна.* |
- Пожалуйте на танец! Выкатывая зенки, Вы десять лет пытались отклеяться от стенки.* |
Влечёт хмыря хмельного, что топчется неловко, как бы на льду корова во время киносьёмки. Шалава приглашала, похожая на птицу, и чудо Вам вдышала под левую ключицу.* |
Косить жёлтым глазом, косить жёлтым глазом, глядеть на купанья детей буду я...* |
- Ты пошто меня ударил балалайкой по плечу? - Я пото тебя ударил - познакомиться хочу!* |
Как плоть мироздания напряжена! Господь, говорю Тебе снова, и снова: Твои уважал я и букву, и слово, сама возжелала чужая жена! |
- Не изменяй! - ты говоришь, любя. - О, не волнуйся. Я не изменяю. Но, дорогая... Как же я узнаю, что в мире нет прекраснее тебя?* |
Ой, девчонки, режим с гигиеной нарушали мы на каждом шагу...* |
Дни миновали счастливые, нет их! Было цветов - сколько сердце захочет! Легче нарвать было сотни букетов, нежели ныне цветочек.* |
Мчатся к морю электрички - просто благодать! Едут сдобные москвички в Гагры загорать. Там лимоны-апельсины, сладкое вино, там усатые грузины ждут давным-давно!* |
В горьких невзгодах прошедшего дня было порой невмочь. Только одна и утешит меня - ночь, черная ночь!* |
Я никогда не успокоюсь. Лучше под нож, или под поезд. Где ни укроюсь - там и настигнет гроза на месте... Мне эту месть сдали по смене, но эту чёрную весть об измене я первым узнаю, но, всё же, закрою глаза...* |
Верхняя точка. А может, дно. Золото. Клен в окне. Что ты так долго глядишь в окно? Хватит. Иди ко мне.* |
Потом жарким я обливаюсь, дрожью члены все охвачены, зеленее становятся травы, и вот-вот как будто с жизнью прощусь я, но терпи, терпи: чересчур далёко все зашло...* |
Та не девушка, не красавица, если никто на нее не зарится.* |
Спит Розита, и не чует, что на ней матрос ночует. Вот прокинется Розита - и прогонит паразита.* |
Я кружу напропалую с самой ветреной из женщин. Я давно искал такую, и ни больше и ни меньше.* |
Бьют часы, возвестившие осень: тяжелее, чем в прошлом году, ударяется яблоко оземь - столько раз, сколько яблок в саду.* |
Чтоб от тела струился бы Эрос, чтобы профиль и чтобы анфас... Ой, девчонки, балдею, ну просто Бандерас, хочу его прямо сейчас!* |
Телефон зазвонил и без спроса, и как-то без такта.* |
Люди все, как следует, спят и обедают, чередуют труд и покой. А я, бедный, общество ведаю, ведаю, а оно заведует мной.* |
Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей.* |
Мы в супруги возьмём себе дев с глазами дикой лани; а если мы девы сами, то мы юношей стройных возьмём в супруги и не будем чаять души друг в друге.* |
Словно ветер, с горы на дубы налетающий, Эрос души потряс нам...* |
...и соблазнительный, опасный аромат исходит, как дурман, ни с чем другим не схожий, от смуглой и блестящей кожи.* |
Дитя, сестра моя, уедем в те края, где мы с тобой не разлучаться сможем. Где для любви - века, где даже смерть легка, в краю желанном, на тебя похожем.* |
На проспекте босоножки, миллионы их в толпе. А какие ушки, ножки, губки, зубки и т.п.* |
Эрос вновь меня мучит истомчивый - горько-сладостный, необоримый змей.* |
Бражники, задиры, смельчаки - словом, настоящие мужчины... Молодеют в зале старики, женщины вздыхают беспричинно.* |
Поpа-, поpа-, поpадуемся на своём веку кpасавице и кубку, счастливому клинку...* |
Встала ночь, сгущаясь, черною стеною, но зрачков горячих ищет страстный взгляд; убаюкав ножки братскою рукою, пью твое дыханье, как прелестный яд; встала ночь, сгущаясь, черною стеною.* |
Нежнее нежного лицо твоё, белее белого твоя рука...* |
Это снова ты. Только в этот раз всё должно быть без суеты.* |
Вся комната напоена истомой - сладкое лекарство! Такое маленькое царство так много поглотило сна.* |
- Пройдёт лет наших череда, капели и метели, и сладко вспомнится тогда, как все тебя хотели... |
Мы построим судно с винтом и паром, целиком из железа и с полным баром. Мы взойдём на борт и получим визу, и увидим Акрополь и Мону Лизу.* |
Грязью чавкая, жирной да ржавою, вязнут лошади по стремена, но влекут меня сонной державою, что раскисла, опухла от сна.* |
Доживи до шести, до метро, вот он руку кладёт на бедро... Поцелуй же его, не реви! Се ля ви, ты моя, се ля ви...* |
большой секрет для маленькой, для маленькой такой компании, для скромной такой компании огромный такой секрет...* |
Потому что число континентов в мире с временами года, числом четыре, перемножив и баки залив горючим, двадцать мест поехать куда получим.* |
Счастья ждать я устала, а его всё нет. Жить осталось так мало, мне уже семнадцать лет.* |
Бери от жизни всё, что сможешь, бери хоть крохи - всё равно, ведь жизнь на жизнь не перемножишь, а дважды жить нам не дано.* |
Была и я любима, теперь тоскую дома. Текёт прохожий мимо, никем я не ебома...* |
Что колечком своим так гордишься ты, дурочка?* |
...ты предаешься мне, нежна без упоенья, стыдливо-холодна, восторгу моему едва ответствуешь, не внемлешь ничему и оживляешься потом все боле, боле - и делишь, наконец, мой пламень поневоле!* |
В теле рождается прежний ток, клонится милый лик, пышет щекочущий шепоток, длится блаженный миг. Качество жизни зависит не - долбаный Бродский!- от того, устроилась ты на мне или наоборот.* |
девчонки вид ужасно гол, куда смотрели комсомол и школа, бля, и школа, бля, и школа? Купальник тоненький на ней, а под купальником, ей-ей, всё голо, бля, всё голо, бля, всё голо!* |
Любили меня, лапочку, довольны были мной в брезентовой палаточке за ширмой расписной.* |
И шагай, и пой беспечно, тири-тири-там-там, тирам! Встреча обеспечена - в плане все отмечено точно, безупречно и пунктиром...* |
Сломав березу иль осину, подумай - что оставишь сыну? Что будет сын тогда ломать? Остановись, ебёна мать!* |
На самом деле мне нравилась только ты, мой идеал и мое мерило. Во всех моих женщинах были твои черты, и это с ними меня мирило.* |
Что такое осень - это ветер вновь играет рваными цепями. Осень, доползем ли, долетим ли до ответа, что же будет с родиной и с нами?* |
Бросьте, девки, приставать - дескать, хватит всем давать: как я буду не давать, если всюду есть кровать?* |
Твой взгляд - словно бритвой по глазам, а ласки твои рвут и душу, и тело на клочья. Отдав всю себя этим грубым рукам, ты выпьешь по капле меня этой ночью.* |
Ты, подружка дорогая, зря такая робкая! Лично я, хотя худая, но ужасно ёбкая.* |
Оказывается, "совесть - это нравственная категория, позволяющая безошибочно отличать дурное от доброго".* |
Мы в аду, мой ангел, мы в аду, хоть мы называем его сладким раем. Мы в бреду, мой ангел, мы в бреду, и мы это оба прекрасно знаем.* |
Тьмы низких истин мне дороже нас возвышающий обман.* |
Сгорая дотла в жаркой страсти своей, мы прокляты будем навеки, навеки. Ты будешь глядеть из-под мокрых кудрей на то, как дрожат мои ноздри и веки.* |
Муж хлестал меня узорчатым, вдвое сложенным ремнём...* |
Я слышу голос как бы утомлённый, я мало верю яркому кольцу... Не знаю, как там белый и зелёный, но жёлтый цвет как раз тебе к лицу!* |
Улетел мой ясный сокол басурмана воевать, а на мне ночует свекор, чтоб не смела блядовать.* |
Но мы еще дойдем до Ганга, но мы еще умрем в боях, чтоб от Японии до Англии сияла Родина моя.* |
Валентине Терешковой за полёт космический сам Гагарин подарил хуй автоматический.* |
Целовали ножки - точно понарошку, и носили рожки - тоже не всерьез. |
- Что лилия между тернами, то возлюбленная моя между девицами. - Что яблоня между лесными деревьями, то возлюбленный мой между юношами. В тени ее люблю я сидеть, и плоды ее сладки для гортани моей.* |
... когда щеки провалятся ямкою, попробованный всеми, пресный, я приду и беззубо прошамкаю...* |
не подходи ко мне - я обиделась, я обиделась, раз и навсегда! Не подходи ко мне - я обиделась, я обиделась. Больше никогда...* |
она прошла, как каравелла по зеленым волнам, прохладным ливнем после жаркого дня. Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я.* |
Мы ехали шагом, мы мчались в боях, и "Яблочко"-песню держали в зубах.* |
на чёрной вселенной любовниками отравленными ... как белый бинокль театральный.* |
Ты так же сбрасываешь платье, как роща сбрасывает листья, когда ты падаешь в объятье в халате с шелковою кистью.* |
Нас утро встречает прохладой, Нас ветром встречает река. Кудрявая, что ж ты не рада Веселому пенью гудка?* |
Утром вставать неохота, треснешь будильнику в лоб... 'Job' - по-английски 'работа', вот уж, действительно 'джоб'!* |
На севере диком стоит одиноко. Со сна. |
Запомнила кожа касанье ресниц, ладоней любимых - пониже ключиц, и ровною строчкой - т.д. и т.п. - привет от Макарова (или ТТ). |
Они сошлись. Волна и камень, стихи и проза, лед и пламень...* |
И полусонным стрелкам лень ворочаться на циферблате, и дольше века длится день, и не кончается объятье.* |
*** Правдивы карты - верь, не верь - как список будущих потерь передо мной их разложи - и от души поворожи. Яви абсурд нездешних драм и погадай на милых дам - крестовых, рыжих и льняных, тебе знакомых - и иных, и на червовую себя, и, если карты подсобят, ты мне сегодня приоткрой одежд судьбы цыганский крой. Живопиши измен и слёз круговорот, а я всерьёз твое гаданье принимать не собираюсь. Но... как знать... - На сердце, под сердцем... То сплетня, то ссора, усталость в ногах, и нервишки - вразнос. Пиковая дама привычно и споро срывает на нас первобытную злость. Блюдёт - подбоченясь, взирая окрест - рисковый, пиковый, грешной интерес. Приемник ВЭФ - зелёный глаз его таращится на нас - болтает на УК-волне, и обстановочка - вполне: белеет скатерти крахмал, в простенке - зеркала овал, и создаёт неяркий свет почти интимный тет-а-тет. Не потеряли красоты слегка увядшие цветы, а содержащий их фаянс блестит, впадая в декаданс. Связало терпкое вино слова, известные давно, и впору вены отворить под откровения твои. - С бубновою дамой по тёмной дороге носил тебя кто-то, но только не Бог. Источник твоей постоянной тревоги - король благородный - ступал на порог. Ты прыгал в окошко - в штанах или без? - кляня свой бубновый, блудной интерес. Гадаешь ты едва-едва, и на посулы не щедра, но постепенно входишь в раж, и открывается марьяж, где я с другой, и ты с другим, и наш альянс неповторим. Еще расклад - и вдруг - молчок, лишь за стеной орет сверчок: наверно, просит небеса ему подругу ниспослать. Второе "я" в твоей руке - с усами и при парике. Я королём изображён, я так и лезу на рожон! А дама крест - со мною в масть, и нас одна терзает страсть. - Что было, что будет... И веер колоды твой лоб не остудит, а руки - как лёд. Ты влюбишься скоро - всё в жизни проходит - в крестовую даму - и это пройдёт. Точеной фигуркой попутает бес. Не стоит. Крестовый - пустой интерес. Торжественно играет гимн. Тебе покой необходим. Но ты в пылу, и напролёт гадать готова круглый год. Ты вдохновенно, как с креста, мне врешь о том, что жизнь пуста, что в ней тебя и близко нет, что не такой уж я аскет, что ты собой нехороша, и, карты вновь перемешав, что все забуду через день. И на лице - обиды тень, как будто тушь на полотне, и голос глуше в полутьме... Мне долго будет сниться сон червовой даме в унисон. Две карты, однажды упавшие рядом... Не так уж и важен счастливый конец. Трефовый трилистник навеки упрятан на дне нарисованных красных сердец. Мне горечь победы и сладость провала - все то, что имеет значенье и вес - судьба выдавала под знаком кровавым твоих стилизованных ярких сердец. Я сам виноват - превознёс до небес червоный, червовый, пустой интерес. |
На первый окрик: "Кто идет? " он стал шутить, на выстрел в воздух закричал: "Кончай дурить! " Я чуть замешкался и, не вступая в спор, чинарик выплюнул - и выстрелил в упор.* |
Из юности пёстрой весёлые дни напомнил напёрсток (и шарик под ним): с принцессой хорошенькой ночь до зари искал я горошинку в груде перин. |
Бывают всякие невзгоды, но, может худшая из них - следить, как вырастают в годы бесцельно прожитые дни. Вернуть назад судьбу фалую - весь пол церковный лбом изрыт - и сотню первых поцелуев, и расставания навзрыд, и перебор в подъезде пыльном, и кухонный ночной уют... Слова 'как молоды мы были' все меньше фальшью отдают. |
Ты смела, так еще будь бесстрашней, я не муж, не жених твой, не друг. Так вонзай же, мой ангел вчерашний, в сердце острый французский каблук.* |
корпоратив был очень жарким в воспоминаниях дыра мы переспали быть друзьями вчера* |
Под утро, внебрачно мы рядом лежим, как будто назначен постельный режим. Усталость от ночки, и губы - синей, но поодиночке болеем сильней. Ты вся невозбранна, от пят до серег, тебя я по Брайлю читаю взахлеб. Был неосторожен - измяты листы и суперобложки на стульях пусты. Носочки оттянем - точнее лекал - и только локтями касаясь слегка, без сил и желаний мы рядом лежим, чуть живы - и ладно. Постельный режим. |
А я еду, а я еду за мечтами, за туманом и за запахом тайги.* |
Они ложили кладку вдоль белых берегов, чтоб взвились, точно радуга, семь разных городов.*) |
...испуганный в тиши своих путей, я вспоминаю, что, ненужный атом, я не имел от женщины детей и никогда не звал мужчину братом.* |
Турецкий паша нож сломал пополам, когда я сказал ему: "Паша! Салам!", и просто кондрашка хватила пашу, когда он узнал, что еще я пишу, считаю, пою и пляшу.* |
Взвейтесь, соколы, орлами! Полно горе горевать! То ли дело под шатрами в поле лагерем стоять!* |
Разлука, ты, разлука, чужая сторона, никто нас не разлучит, лишь мать сыра земля.* |
|
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души"
М.Николаев "Вторжение на Землю"