# Три долбаных Маши и одна просто

Аверьян Аверьянович Порфирьев

Одна девочка ушла из дома в лес. В лесу она заблудилась и стала искать дорогу домой, да не нашла, а пришла в лесу к домику. - Именно этими словами начинается небезызвестная сказка Л. Н. Толстого.

Дверь была отварена: она посмотрела в дверь, видит, дверь отварена, и вошла. Именно так продолжается суровая реальность в научно-исследовательском труде Аверьяна Порфирьева. Там, где она оказалась, ретардация произвела своё завершение, я продолжаю, никого не оказалось. Логически это было абсолютно оправдано. Ведь окажись она в том месте, где уже кто-то присутствует, она просто не оказалась бы в том месте, где уже кто-то присутствует. Это если говорить о точности. Погрешность нас не интересует. Совершенно справедливое наблюдение автора. В соответствии с вышеизложенным, постояльцы задверного пространства временно отсутствовали - они ушли гулять по лесу.

Девочку начало рвать от голода. Таким образом, из двух частей она преобразовалась в одну и стала приколачивать себя к жажде насыщения, покусывая лоснящиеся медвежьим жиром обои. Потом она вспомнила про дверь и, подбежав к ней, как вор на вар, попыталась её лизнуть. На вкус дверь показалась ей в образе Л. Н. Толстого, которого она дернула за ручку, спровоцировав тем самым горькие слёзные выделения, незамедлительно брызнувшие прямо на протекавший неподалеку ковер-river.

- Знаете, сколько раньше в нём водилось рыбы? Уйма! - заметила одна вовремя поспевшая Маша.

Вторая Маша подошла чуть позже, но успела успеть на самый ажиотаж и публика ей аплодировала стоя. Таких оваций она не срывала со времен оккупации Машами территории мохнатых аборигенов, чей облик запечатлелся на обоях в виде жира. Обеих подоспевших начало рвать от временного отсутствия, в связи с чем обе вспомнили про дверь и, подбежав к ней, стали приколачивать свои тела к жажде насыщения. Первая Маша-девочка продолжала купаться в образе, которого она дернула за ручку. Обе и первая приколачивали друг друга, разрывая зашкаливающие градусники на стекла и ртуть. Никто не понимал, где же третья, которая просто.

- ВОН ОНА! ДЕРЖИ, ДЕРЖИ! ВОТ ОНА! АЙ-Я-ЯЙ! ДЕРЖИ! - раздался крик с невыясненной принадлежностью.

- Она будет моя, ведь это я её поймала! - закричала первая Маша-девочка.

- А те две обе будут наполнять мою душу. - Сказала третья, которая просто.

- Две вещи наполняют душу всегда новым и всё более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, - это звездное небо надо мной и моральный закон во мне. - Сказал Иммануил Кант.