# "Факел" глава 30. Волшебная флейта

Александр Валентинович Поляков

30. Волшебная флейта

- Мать... Сыра-Земля! Помоги! Дай силы!..

Сердце сделало мощный толчок...

- Освобожу Тебя... от камня мертвого...

Сердце забилось чаще...

- Расчищу... русла рек... дно озер...

Воздух влился в легкие Александра.

- Посажу... леса и травы...

Он почувствовал руки и ноги.

- Станешь еще краше!..

Александр открыл глаза и сказал:

- Так будет!

Помогая себе руками, Морозов перевернулся на бок. Руки были еще слабы, держали плохо, а ноги были словно ватные...

Подтянув их к животу, Морозов встал на колени и пополз, подтягивая ноги руками.

Сил хватило доползти до стены и сесть, навалившись спиной...

Надо подняться и идти, подумал он. Только так я смогу заставить ноги работать.

Поднимался Александр невыносимо долго - сантиметр за сантиметром и, наконец, выпрямился, держась за стену.

Ноги его ощутили дрожь, пробежавшую по полу, свод дрогнул, посыпались камни - издалека пришел тяжкий гул. Стена, за которую он держался, разрушилась, и Морозов полетел в пустоту...

Вертолет спецназа доставил отряд и раненого Станислава Петрова в Центр Здоровья Человека. На вертолетной площадке уже ждали две бригады врачей-реаниматологов и специальный транспортер для доставки тяжелых больных в операционную.

Славка был жив, но жизнь его висела на волоске.

Вельяминов в брюках и куртке вертолетчика, сопровождал врачей, торопливо рассказывая об ожогах Петрова и ранении в грудь.

Он бегом вернулся, залез в кабину и обратился к пилоту:

- Давай, Сережа, к магазину какому-нибудь, а потом к госпиталю полетим!

- У госпиталя бой закончился, мне сначала туда нужно...

- Да, - согласился Павел. - Нам тоже нужно кое с кем посчитаться!

Здание госпиталя выглядело так, как выглядели здания Кенигсберга во время штурма в ту войну: испещренные пулями стены, разбитая снарядом крыша, выбитые окна, в правом крыле рухнул большой кусок стены. Из некоторых оконных проемов лениво выползали жирные струйки черного дыма.

На земле и асфальте валялись десятки недвижных тел. На площадке перед входом, в плотном кольце автоматчиков стояли человек десять бандитов.

Едва вертолет сел, Вельяминов побежал к центральному входу.

В дверях он столкнулся с командиром спецназовцев Колядой. Офицер был ранен в левую руку и придерживал ее правой - рукав гимнастерки был оторван, белели наспех намотанные бинты.

- Ребята наши, трое разведчиков были... - торопливо спросил Вельяминов. - Живы или как?..

- В подвале они все, - ответил Коляда, морщась от боли. - Морозов где?

- В лабиринте остался, - ответил Павел, помрачнев. - Нас вывел, а сам... - он горестно махнул рукой. - Ваши как?

- Все раненые, но убитых нет, - ответил Коляда. - Из фауст-патронов по окнам били, гады! Морозов поддержку обещал, пулеметами...

- Мы в лабиринте были, там вертолетчика нашего в грудь ранили - пойдем, посмотрим, кого взяли...

Он помог спуститься Коляде, подобрал камень для пращи, валявшийся на крыльце и сунул в карман.

Бандиты были все, как один - малорослые, в измызганной немецкой форме без знаков различия. Глядели на всех угрюмо, ненавидяще.

Пятясь задом, на газон въехал грузовик. Водитель в форме спецназа, откинул задний борт. В кузове были устроены сидения.

- Погнали на посадку? - спросил Коляда.

- Подожди, - ответил Вельяминов, всматриваясь в лица бандитов. - Ну-ка, ты, морда чумазая, подойди!

Спецназовец подвел к нему парня в кепи.

Вельяминов еще издали почувствовал запах жидкости для огнемета и сжал правой рукой камень. Он вздернул левую руку парня и тут же ударил его в солнечное сплетение.

Парень икнул и повалился замертво.

Вельяминов обвел бешеными глазами бандитов, заметил испуганные глаза и ткнул пальцем:

- Этого!

- Я не хотел! - закричал белобрысый парень лет шестнадцати, хватаясь за соседей. - Меня заставили!

- Понимаю! - ответил Павел и рубанул его по уху. Белобрысый свалился, как подкошенный.

Еще один, прорвав оцепление, бросился бежать. Его догнали, сбили с ног, прижали к земле.

Павел подскочил и с ходу врезал носком ботинка ему в бок. Он успел несколько раз съездить бандиту каблуком по ребрам, пока его не оттащили.

- Огнеметчики! - с яростью крикнул он. - Жалко, пистолета нет - перестрелял бы уродов!

- Огнеметчиков грузите в фургон! - приказал Коляда. - Остальных - в грузовик. И глаз не спускать! При попытке побега - стрелять на поражение!

Во двор госпиталя въехало множество машин скорой помощи. Из госпиталя начали выносить раненых и больных.

Вельяминов провожал взглядом каждую каталку. Увидев Костю Валова, подбежал, пожал руку.

- Как ты? Что остальные?

- Никитюк плохо, а Петька Чернов в порядке... Морозов где?

- Там он... - ответил Павел и всхлипнул. - Куда вас повезут?

- В Центр какой-то, - упавшим голосом ответил Валов. - Сашка погиб?

- Не знаю я! - вскричал Вельяминов. - Что ты мне душу рвешь?! - и схватил за руку пробегавшего санитара.

- Куда всех?

- В Центр Здоровья Человека.

- Будь здоров, Костя! Ребятам привет! Как только устроитесь, навестим обязательно. А сейчас надо бежать, извини!

Валов проводил его печальным взглядом.

Из госпиталя вывели персонал. Высокая светловолосая женщина, в белом халате равнодушно окинула поле боя. Глаза ее вдруг расширились, она подбежала к парню, лежавшему ничком, и упала перед ним на колени.

- Главный врач, - сказал Коляда. - Это она снабжала бандитов медикаментами. Сын это ее...

Спецназовец подошел к ней и сказал несколько слов. Женщина поднялась и, оглядываясь на убитого, пошла к вертолету.

В кабине она с удивлением посмотрела на ребят в трусах и плавках, но ничего не сказала.

- Вы должны знать, где раненые бандиты! - твердо сказал Коляда. - Это ваш последний шанс помочь следствию и облегчить свое положение.

- Нет у меня шанса, - ответила врач, равнодушно. - Полчаса назад было землетрясение на побережье как раз в районе второго форта. Думаю, живых там уже нет.

Пашка скрипнул зубами.

Вертолет сел на площадку у казарм спецназа. Врача увели под конвоем.

- Форму нам дашь и оружие? - спросил Вельяминов. - В штаб нам нужно, кое с кем повидаться!

К штабу Объединенного командования они подъехали на фургоне.

- Я Морозову слово дал, что нанесу реагенты на бетон, - веско сказал Вельяминов. - И я это сделаю! Я верю, что он жив и вам приказываю верить! Сейчас идем к начальнику разведки, который вместо Васильева. Нам нужны реагенты и механизмы для их нанесения. Все слушаете меня! Если что не так - дам команду!

В большом помещении без столов и стульев их ждала засада. На них набросились офицеры, стоящие вдоль стен и в мгновение ока обезоружили.

В дверь вошел красивый пожилой офицер с серебряными погонами, и, остановившись возле Вельяминова, дал ему пощечину.

- Бандиты были в немецкой форме, "морозовцы", вообще, черт знает, во что одеты. За нарушение приказов пойдете под трибунал! Реально обещаю каждому по пять лет тюрьмы!

Он усмехнулся.

- Главного подлеца нет - сбежал, наверное, бросил вас!..

- Главный подлец здесь, - храбро ответил Павел. - Вот он, в форме полковника разведки.

Полковник вспыхнул и схватился за пистолет.

- Все, что здесь происходило, - быстро сказал Вельяминов, - Морозов шифровками отправлял в дирекцию. А сегодня я отправил донесение открытым текстом. Не успеешь удрать, не выйдет!

Полковник побагровел.

- Что ты лепечешь, младенец! - сказал он, подходя ближе. - Здесь взрослые игры, сосункам здесь не место!

Вельяминов нащупал в кармане камень, который машинально переложил из прежних штанов.

- Васильев спрятался, - сказал Павел, глядя в глаза полковнику. - Он уцелеет, а тебе конец!

Он выхватил камень, и ударил в полковника в лоб. И тут же бросился на ближайшего офицера - отнимать пистолет.

Распахнулись двери, и помещение наполнилось людьми в коричневой форме с надписями на русском и английском "Международная военная полиция".

- Не двигаться! - приказал кто-то. - За сопротивление - расстрел на месте!

На свободное место прошел невысокий седоватый человек в сером костюме и спросил:

- Что здесь происходит, господа?

- В Париже господа, - не удержался Вельяминов. - Мы - товарищи!

Седоватый человек улыбнулся.

- Разведчики Морозова? - спросил он. - А где же ваш командир?

Под внимательным взглядом офицера полиции, Вельяминов поднялся и подошел к мужчине.

- Понимаете, как получилось, - начал он и принялся рассказывать о событиях, в которых отряд принимал участие.

- Да, понимаю, - сказал мужчина, поглядывая на полковника с окровавленным лицом. - Оказывается все гораздо сложнее, чем мы представляли. Ваш отряд оказался в центре происходящего, и благодаря вашим действиям удалось предотвратить жертвы среди мирного населения. Вы считаете, что бандиты были нужны для каких-то целей Объединенного командования?

- Тогда почему бездействовала полиция и из всего спецназа в бой вступали только бойцы капитана Сорокина? - спросил Вельяминов. - В городе полно войск, а бандиты открыто расхаживали с оружием и никого не боялись!

- Международный трибунал по расследованию преступлений против человечества и я, Генеральный Комиссар, самым внимательным образом расследуем эти факты. С этой минуты власть в городе переходит мне, и я буду вершить суд скорый и правый.

Вельяминов сказал еще несколько слов.

- Отряд разведчиков получит все необходимые материалы, оборудование и помощь международных сил в деле спасения командира Морозова. Можете приступать, господа... э-э-э, товарищи офицеры!

Паша Вельяминов показал себя умелым организатором в деле разложения железобетонных построек. Он затребовал массу реагентов, задействовал не менее двух тысяч местных полицейских, спецназовцев и добровольцев из международных сил. В короткие сроки реагенты были нанесены, и оставалось ждать результата.

Разведчики на скоростных катерах с утра до позднего вечера обследовали выходы из туннелей, береговую линию и море в поисках Морозова. Пока все было тщетно...

Морозов очнулся и понял, что лежит на спине, засыпанный влажной землей по грудь. Он попробовал пошевелить пальцами рук и не смог - не было сил. Командир закрыл глаза и провалился в глубокий сон.

Александр чувствовал какое-то движение рядом, шорох струящейся земли, горячий воздух овевал лицо - усилием мышц он приоткрывал веки, но ничего, кроме желтых пятен перед глазами так и не увидел...

Так продолжалось долго и когда сонное наваждение исчезло, он понял, что лежит на сухом земляном полу. Руки уже повиновались ему, и пальцами ног можно было пошевелить... Александр глубоко вздохнул и открыл глаза.

В земляном ходу был полумрак: свет исходил от желтых шаров, размером с кулак, которые неспешно пролетали куда-то под самым потолком.

- Спасибо Мать-Земля! - пробормотал Морозов, не спуская глаз с шаров. - Я у тебя в неоплатном долгу!

Один из шаров изменил свой полет и спикировал на плечо Александра.

- Привет! - мысленно поздоровался Александр. - Должен я на ногах ходить, а вот лежу!

Шар перелетел на левое колено, затем на ступню и пощекотал пятку мягким теплом. Обследовав вторую ногу, он вернулся на прежнее место.

- Думаешь, можно ходить? - вслух спросил Морозов. - Шмякнулся я знатно - все тело болит...

Командир, помогая себе руками, сел.

- Будем знакомы! Моя фамилия Морозов! - сказал он, протягивая ладонь. - Можно звать просто Сашей.

Шар обследовал ладонь и снова сел на плечо.

Морозов посмотрел на потолок и сказал:

- А как на перекрестках-то расходитесь? Светофоров ведь нет. Возможны столкновения.

Шарик подлетел близко к голове, и некоторое время висел около макушки, затем снова вернулся на плечо.

- Юмор велосипедистов, - ответил Морозов. - Ты уж не обижайся, друг!

Упираясь руками в пол, он подобрался к стене, и, опираясь на нее, поднялся.

- Прямоходящее существо человек готово к движению, - сообщил Александр. - Нам конечно туда, куда и всем?

Опираясь на стену правой рукой, он медленно побрел вперед.

- Хорошо бы все летели к выходу, а не на общее собрание, - пробормотал он. - Эти сборища так утомительны, отнимают столько сил! А вопросы решаются обычные - одни много работают и это им в радость. Другие норовят волынить, а тоже требуют благодарности за хорошую работу.

Шар поднялся было со своего места, но раздумал и снова сел.

- Морозов! - услышал он в мозгу чей-то оклик. - Это ты, я тебя слышу! Иди на мой голос!

- Ты посмотри! - удивился Александр, обращаясь к шарику. - В подземном царстве, оказывается, меня тоже знают! Глядишь, и далеко-далеко в космосе приятели найдутся...

- Кто ты? - мысленно спросил он. - Откуда меня знаешь?

- И ты меня хорошо знаешь, Саша! Это дядя Юра!

- А-а, главный мой враг! - ответил Морозов. - Прячешься от законного возмездия? Нет у меня никакого желания с тобой встречаться.

- Зря ты так, Саша! - ответил Васильев. - Я такая же жертва, как и ты. Думаешь, по своей воле приказывал? Заставили, как и тебя. Моя семья у них в заложниках.

- Кто бы тебе поверил, только не я!

- О сестре своей маленькой, похищенной, тебе, наверное, не интересно знать?! Мать убивается, места не находит, дед слег в больницу...

Морозов и остановился у провала в стене.

- Сюда заходи, - сказал Васильев. - Я чувствую твое поле.

Уловив намерение Александра нырнуть в провал, шарик взлетел к потолку. Александр отступил назад, и шарик вновь спланировал на плечо. Командир снова сделал шаг к провалу, и шарик опять взмыл вверх.

Ага, дело нечисто, подумал Морозов.

- Да все отлично, Саша, можешь не опасаться! - воскликнул Васильев. - Смело заходи!

Морозов вошел под низкие своды и сразу же почувствовал резкую вонь и жуткий холод.

- Отхожее место в леднике, - пробормотал Морозов, зажимая нос. - Другого места не нашел, дядя Юра?

- Я ничего не чувствую, Саша, - ответил Васильев, - ни холода, ни вони. Только одиночество. Никого здесь нет, кроме меня. Землетрясение было и вот... помоги выбраться - по гроб жизни буду обязан!

- Соврешь, конечно! Я тебе не верю...

- Мы с тобой друзья по несчастью, - сказал Васильев. - И ты ведь здесь надолго застрял, если не навсегда. Помоги выбраться, вместе будем выход искать.

Морозов пошел вперед в темноте, запинаясь о камни, обходя кучи земли и песка, и вскоре очутился у края большой воронки, края которой круто уходили к центру. Место это было освещено неярким голубоватым столбом света, который исходил из отверстия в центре воронки.

У самого края распласталась фигура человека в одежде, череп и руки до запястий светились серебристым светом.

- Без веревки по ходам нет смысла лазить, - сказал Васильев. - Один конец у меня в руке, а второй и потянуть некому...

Морозов остановился на безопасном расстоянии.

- Ближе подходи, не бойся! - сказал Васильев.

Морозов переступил с ноги на ногу.

- Вот так. А теперь протяни руку.

Александр сложил пальцы в кукиш и показал Васильеву.

- Что-то ты там пальцами выделываешь - не вижу! Руку давай!

Морозов вгляделся в его лицо и увидел, что у Васильева нет глаз - пустые глазницы. Было странно и неприятно видеть светящийся череп со стиснутыми зубами. Александр посмотрел на свои руки - они не светились.

- Это ерунда! - ответил Васильев на мысль Александра. - Скоро и у тебя не будет ни глаз, ни рта, ни сердца - ничего! Одни кости.

- А зачем мне твои кости? - спросил Морозов. - Суп варить или на холодец?

- Ты живой еще, Морозов, горячий... согрей меня, я прошу...

- Веревку бросай, выволоку тебя в подземный ход, там тебя согреют! - Морозов подумал о желтых шарах.

- На черта мне эти желтые сгустки! - отмахнулся Васильев. - Ты мне нужен, твое тепло. Протяни мне свою руку.

- Ноги протягиваю - хватайся!

Васильев вонзил обтянутые кожей суставы в землю перед собой и завопил:

- Ложь! Ложь! Ложь!

- Сначала ты расскажешь про мою младшую сестру, Васильев! Только не ври...

- У тебя есть сестра? Поздравляю! Только мне какое дело до ближних и дальних родственников трупов? Пусть и они сгниют вместе их выродками. Добудут то, что нужно и сдохнут!

- Обвел вас "Седой" вокруг пальца - банда ему находки стала приносить! - воскликнул Морозов.

- А ты откуда знаешь?! "Седой"... неужели он? Мой заместитель... вот змея! Константинову сказать - где же твоя веревка?..

- Там же, где и твоя...

- Что же делать?

- Ползи на голос, - предложил Морозов, - затем вставай, проклятьем заклейменный и иди! Что ты как маленький, нужно быть самостоятельным...

- Согреться бы мне, - сказал Васильев. - Одежда у тебя есть?

- Полушубок есть овчинный и термос с горячим чаем - принести?

- Неси все, что может согреть!

- От мертвого осла горячие уши - надо?

- Лучше самого осла. Уши оставь себе!

- Получишь у Пушкина, дефективный! - ответил Морозов, торопясь к выходу. - Заболтался с тобой, а у меня доклад о международном положении.

Он вылез из провала и тут же его облепили желтые шары.

- Где у вас тут столовая? - спросил Морозов. - Пора обедать!

Несколько шаров покружились около головы.

- Юмор в моем положении, - объяснил Морозов, - это гарантия ясности рассудка и недюжинного ума. Ферштеен?

Что же делать-то, подумал он. Холодильники есть, а подвоз продуктов не обеспечен. Водички бы, глоточков несколько, для начала...

Александр ощупал стены, присел на корточки и положил ладонь на пол. Сухая земля. А помнится, я по грудь был засыпан влажной землицей - где это место?..

Он прошел по ходу, ощупывая стены, несколько шаров летело за ним. Несколько раз ему встречались ходы в стороны, провалы - он туда не заходил. Везде была сухая земля и это начало тревожить. Придется, пожалуй, лазить везде, подумал он, останавливаясь у пролома в стене. Далеко только нельзя уходить.

Он залез внутрь - шары не отставали. Недалеко от входа Александр наткнулся на ложбину и пошел по ней. Она постепенно спускалась и привела его на нижний горизонт. Здесь было значительно холоднее, чем наверху, но и грунт был заметно влажнее.

Морозов опустился на корточки и прикладывал ладонь к земле вокруг себя. В одном месте земля, кажется, была даже мокрой.

Он прошел наугад и чуть не уперся лбом в каменную стену - она была сложена из крупных кусков. Сверху стекал тоненький ручеек.

Александр лизнул холодный камень.

Вода! - воскликнул он мысленно. Наконец-то!

Он снял с себя трусы и, взяв материю в горсть там, где была резинка, подставил ткань под струйку. Намочив хорошенько, он взял ткань в рот и принялся сосать.

Вода была ледяная, зубы ломило, но он, приплясывая от холода, все пил и пил вкусную жидкость.

Напившись, он пошел вдоль стены. Немцы, что ли сложили? - подумал он. Если немцы, то может еда какая-нибудь осталась - галеты, например. При отсутствии грызунов и насекомых, вполне могли сохраниться...

Он нашел пролом в стене и, запинаясь о камни, залез внутрь. Без огня здесь ничего и не найдешь, подумал он. Разве что случайно...

Морозов пошел вдоль стены уже внутри помещения и скоро наткнулся на стену, отходящую под прямым углом. Эта стена была гладкая, ровная, словно бы отшлифованная.

Под ногами был песок, встречались и камни - Александр больно ушиб пальцы и теперь прихрамывал...

Несколько раз он садился на корточки и шарил в песке, надеясь найти что-нибудь, что могло пригодиться ему в подземелье, но нашел только несколько легких прямоугольных пластинок, и тонкую, то ли палку, то ли трубку сантиметров тридцать длиной, всю в засохшей грязи.

Найденные "сокровища" Морозов обернул трусами и двинулся к выходу.

Шары разделились - одни сопровождали юношу, устроившись у него на плечах, другие ждали у ложбины.

Морозов выполз наверх и у пролома изнутри насыпал горку камней и такую же - снаружи.

Он сел на пол у пролома и принялся рассматривать находки, пробовать на зуб, постукивать по ним ногтем и костяшками пальцев.

Пластинки были из какого-то пластического материала. Александр посмотрел одну на просвет и ахнул - она светилась желтым цветом. Он пытался взглянуть на нее, поднеся к шарику, но он улетел из-под рук. И тогда он встал во весь рост и посмотрел на пластинку при свете пролетавших желтых шаров. Несомненно, это был янтарь.

Александр вспомнил, что обещал привезти янтарь Лолке, и сердце пронзила острая боль. Как они, без меня, подумал он, вздыхая. Ждут и не знают, что я тут застрял... один, в темноте, почти без одежды - без карты лабиринта выйти можно только случайно...

Морозов взвесил на руках странную легкую палочку и решил, что нужно ее отмыть. Человеческие предметы в лабиринте придавали уверенность, что люди здесь бывали, значит, где-то мог быть и выход.

Он сложил стопкой янтарные пластинки на полу и опять полез в провал. Хорошо бы, если бы это оказалась трубка - можно было бы пить через нее воду.

Александр уже неплохо ориентировался около воды: он довольно быстро нашел камень с острым краем, выкопал продолговатую ямку и зарыл палочку во влажную землю.

Так грязь быстро сойдет, подумал он, расхаживая туда-сюда в нетерпении. Хорошо бы трубочка оказалась... без трусов как-то неудобно перед шарами... я все-таки человек интеллигентный, не какой-нибудь полинезиец.

Он разрыл землю и извлек палочку, которая оказалась белой трубочкой с отверстиями.

- Флейта! - воскликнул он вслух. - И как же она здесь оказалась? Фарфоровая, похоже, а грязь внутри так просто не выйдет...

Он отложил флейту в сторону и принялся строить небольшую ванночку.

Шары висели у него над головой и давали кое-какую подсветку.

"Сандро стоит на мостовой, - переделывал он на ходу слова песни, - шары висят над головой. Быть может он волшебник злой - он улететь им не дает. Ха-ха-ха! Так он, наверное, в плену и шарики, конечно - тоже. А им так нужно в вышину, да, к солнышку поближе!"

- Не в складушки, ни в ладушки, - пропел он, - поешь... меду... из кадушки!

"Купи мне шарик желтый, - запел он громко, - не знаю для чего, я ветру шарик кину, пусть он несет его! Быть может там его судьба, где нет тебя, где нет меня. Где нету никого, тирьям-пам-пам-пам-пам! Ча-ча-ча!"

Он поднялся.

- То, что вы освещаете мне место работы - хорошо, - сказал он, дрожа от холода. - Но было бы просто здорово, ребята, если бы вы принесли сюда круг колбасы и батон хлеба!

Шары сорвались с места и унеслись наверх. Морозов побрел следом.

- Малосильная команда, - сказал он, вылезая в проход. - Колбасу еще дотащат, а хлеб точно уронят!

Он ходил туда-сюда, согреваясь и обдумывая репертуар.

Конечно, думал он, вначале большой концерт для энергетиков. Это просто необходимо, хотя бы из вежливости - "Светить всегда, светить везде, до дней последних, донца. Светить! И никаких слюней! - вот лозунг мой, и солнца!" Гвозди - это не то... за металл здесь - секир башка!

Он несколько раз бегал вниз, проверял, как отмокает инструмент и, наконец, вылез наверх с чистенькой и беленькой внутри и снаружи, флейтой.

Александр попробовал извлечь звуки, и тут его ждало разочарование: флейта не звучала. "Граната оказалась не той системы"...

Воздух, что ли, здесь другой, подумал Морозов, поглядывая на шары. Флейтист срывает концерт по заявкам - сначала будет большой шум, крики "Сапожник!", а потом побьют...

Он полез вниз, к источнику, испить воды и в одиночестве пережить горечь поражения.

К его удивлению, там звуки полились, правда, слабые. Звучность и громкость получились лишь в том помещении, где он и нашел флейту.

Здесь Морозов пробовал флейту на все лады и, с удивлением обнаружил новое свойство: при касании ее мизинцем правой руки, слышались звуки гитары. Словно бы он трогал гитарные струны.

Не сразу, но после тренировки у него начали получаться композиции звуков, в которых соло принадлежало флейте, а гитара аккомпанировала.

И вот тогда Александр попробовал сыграть мелодию флейты в сопровождении гитары, ту, что услышал в вертолете - мелодию, которую сочинил Чубаров.

Он представил себе прозрачный купол на покрытой кратерами планете, норы, в которых прятались обитатели - те самые звери-марсиане, какими он их представлял.

Зазвучала печальная мелодия вынужденных переселенцев, которые на новом месте вынуждены так же бороться за свою жизнь. Столько тоски и печали было в мелодии, что у самого Александра заныло сердце.

Перед глазами, словно в дымке, появилось изображение полосатого зверя - что-то вроде тигра, только без хвоста, который стоял на задних лапах, а передними, с выпущенными когтями, махал перед собой.

Морда с желтыми, без зрачков, глазами придвинулась близко-близко и в воздухе, появилась огромная полосатая и когтистая лапа толщиной в два туловища человека. Лапа нависла над его головой, целя когтем в лицо, и Александр с ужасом понял, что все это наяву, и вот сейчас коготь вонзится ему между глаз.

В последний момент лапа передвинулась левее и опустилась на пол. Зверь потянул ее, прорыв в полу пять глубоких траншей, подтащив к противоположной стене помещения огромную кучу песка и камней.

Морозов стоял, не дыша, сердце его замерло.

Морда и лапа исчезли, но он был уверен, что на него еще посмотрят...

Огромный глаз появился вновь и долго вглядывался в лицо человека. Это был бесстрастный взгляд ни зверя, ни разумного существа. Это был чужак, и ему не было до человека никакого дела.

Морозов это понял в доли секунды и осознал, что человечеству лучше не встречаться с этими чужаками. Они пройдут стаей через наши города, как через пустыню на какой-нибудь далекой планете, и оставят после себя развалины, не обратив внимания на то, что у них окажется под ногами.

Глаз исчез, через мгновение появился снова и картинка пропала.

Морозов сглотнул, пошевелился и на негнущихся ногах двинулся к выходу.

У источника он долго сидел на корточках, не чувствуя холода и старательно забивал флейту грязью, обмазывал ее со всех сторон. Только убедившись, что она набита до отказа, Морозов унес ее обратно, вырыл у стены глубокую яму и похоронил страшную находку.

Вылез он в состоянии близком к обмороку, расшвырял ногой кучи камней, схватил все пластинки янтаря и почти бегом двинулся по ходу, поглядывая на шары.

Гаммельнский крысолов... Морозов! - думал он ошеломленно. Так призовешь инопланетян на бедную голову человечества, и что это будет? Надо молчать об этой находке. Не было ничего, не было! Был сон разума, и он породил чудовищ!

Он остановился - шаров под потолком не было видно. Он пошел назад, свернул вправо, влево и понял, что заблудился.

Ну и ладно, подумал Александр. Все равно без пищи долго бы я не протянул...

Морозов пошел по какому-то ходу, придерживаясь правой стены. Буду идти, подумал он, пока не упаду без сил и засну навсегда.

Он чуть не запнулся за скелет и пошел осторожно, склонившись к земле. Скелеты, а затем и тела стали попадаться чаще. Несколько раз встречались тела, у которых на темных лицах неясно белели глаза...

Стало светлее - свет пробивался спереди и Морозов стал различать лежащие тела - почти все были одеты в полосатую одежду с номерами на груди.

Он ступал осторожно и, сделав очередной шаг, врезался головой в жидкую белую массу, пробил в ней отверстие и понял, что стоит на самом краю туннеля, который еще совсем недавно был прикрыт трехметровой толщей железобетона.

До уха донесся шум воды - прибой бил о камни.

Не раздумывая, он полез вниз, цепляясь руками и ногами за горизонтальные и вертикальные прутья, ломающиеся под тяжестью его тела, погрузился в воду и поплыл к выходу. Сзади рухнула в воду масса полуразложившегося железобетона - он даже не обернулся.

Загребая руками, в одной из которых были зажаты две пластинки янтаря, Александр обогнул бетонный причал, увидел металлическую лестницу, спускающуюся в воду, зацепился рукой за ржавую перекладину и полез наверх.

Бетон, нагретый солнцем, был для него мягче пуховой перины. Он лег на спину и стал смотреть в чистое небо.

Шум мотора заставил его приподняться.

Скутер подлетел к входу в туннель и закачался на волнах.

- Эй, Морозов! - закричал человек, поднимаясь во весь рост. - Отзовись!

- А поесть, ничего нет? - негромко спросил Александр. - Банан, хотя бы...

Мотор взревел, скутер подплыл к причалу. Напротив Морозова появилось недоверчивое лицо Плавчего.

- Сашка, ты? - спросил он.

- Нет, - ответил Александр. - Дух его, единоутробный.

Валерка схватил визифон и заорал:

- Нашел, ребята!!! Здесь он, лежит, отдыхает!

- Чего ты мелешь, дурак! - сказал Морозов, улыбаясь. - Из подземного царства я спасся. Еле вылез...

Потом был сонм лодок и катеров, прилетел вертолет и командира торжественно подняли на борт и доставили в Центр Здоровья Человека. Там его обследовали и констатировали, что Морозов абсолютно здоров, внутренние органы в порядке, поэтому можно съесть один банан.

Под взглядами всего Центра Морозов, кусочек за кусочком съел фрукт и, потирая руки, сказал:

- Где моя "балалайка" с колонками? Хочется песен!

Ему принесли "гитару-оркестр" - он взял пару аккордов и сказал в наступившей тишине:

- Теперь наше дело, это экология, а разведка будет ей помогать. Иного пути у нас нет, и не будет!

Он посмотрел в глаза Славки Петрова, улыбнулся и запел:

"Где-то багульник на сопках цветет, кедры вонзаются в небо. Кажется мне, что давно меня ждет, край, где ни разу я не был"...

Все хорошо, что хорошо кончается, подумал он, глядя в окно. Я выбрался целым и невредимым и - когда понадобится, я найду и этот ход, и эту ложбину и стену, под которой зарыта флейта. Сейчас не время... да... пока еще не то время, но когда-нибудь наступит нужное время и я это пойму...

... "Возле палатки закружится дым, вспыхнет костер над рекою, вот бы прожить мне всю жизнь молодым, что б, не хотелось покоя!"

"Знаю, что будут, наверно, не раз, грозы, мороз и тревога, трудное счастье находка для нас, к подвигам наша дорога! Трудное счастье находка для нас, к подвигам наша дорога!.."

Апрель - октябрь, 2012, Новосибирск