# Такси

Зяма Политов

Пока аналитики заняты строгими цифрами, историки - неподкупными документами, писателю остаётся одно: воображение и художественное слово. Представляю на суд читателя очередное пополнение своего сборника наблюдений "Игра в ассоциации". Ну, а если ассоциаций вдруг не хватит - эту миниатюру вполне можно читать как обычную городскую зарисовку.

Я торопился домой, к теплу, уюту и тихому семейному счастью. Трамвай тащился ни шатко ни валко, и я решил добираться на такси. Тут, вроде, повезло: такси ждало меня рядышком, за углом.

- Михаил, - назвался улыбчивый водитель, и я понял, что я в надёжных руках. Об этом живописно говорил сам Михаил, обещая зелёную улицу и скорую встречу с женой да плюшками с наваристым борщом на собственной кухне. Двигатель упрямо не хотел заводиться, что, впрочем, не убавляло оптимизма таксиста. Он трещал без умолку и, как мне казалось, если бы не мои робкие намёки, в конце концов позабыл бы о ключе зажигания вовсе. Наконец водитель нашёл с мотором консенсус, тот чихнул, и, постепенно набирая обороты, потащил нас за собой.

Первый же постовой лишил Михаила прав. Не за скорость - ведь Михаил не успел включить даже третью и ехал прямо, строго по линии. Думаю, Михаил поплатился за болтовню за рулём - другой версии у меня нет.

- Борись! - рявкнул мне второй водитель вместо приветствия. Он лихо затормозил, разметав стаю голубей и чуть не сбив собаку. Я не сразу понял, что таким образом он представился.

Борис молчал. Позже я догадался, что он в стельку пьян. Он казался мощным, как памятник Минину и Пожарскому. Он дал по газам, но, сорвавшись с места, тут же врезался в столб. Запахло гарью и что-то тёмное потекло на землю.

- Хм. Не так сели... - промычал Борис, пересаживая меня на заднее сиденье. Что, признаться, уберегло мой лоб от встречи со вторым столбом, который влетел в салон аккурат на то место, где я только что сидел.

Я вспоминал молитву. А Борис тем временем срывал погоны с гаишника и обещал надрать тому задницу.

- Не выделывайся, понимаешь... - оттаяв, отечески трепал он инспектора по щеке.

- Может, я пешочком? - пролепетал я с надеждой, вслушиваясь в скрежет рваного металла по асфальту.

- Всё под контролем! - уверил Борис и врезался в третий столб. Борис вышел из машины и пустился в пляс. Я вызвал ему "скорую". Приехал батюшка. Взял сто рублей и обещал божью помощь.

- Я устал, - объявил Борис после четвёртого столба, влил в себя чекушку и уснул сном младенца.

Володя - третий - тот был профессионал. Он покатил плавно и ровно, будто держал в руке стакан с горячим чаем и боялся его расплескать. Володя был вежлив и приветлив, костюм и галстук сидели безупречно; он мурлыкал "Блюберри хиллз" и правильно ставил ударения в словах. Если б не резанувшие слух "мочить" и "сортир" - он ничем не отличался от интеллигентного человека. И, главное, меня подкупали его молодость и энергия. Лишь одно немного печалило: Володя ехал не туда.

- Завезём подарки сироткам, - как бы спрашивал он, и мы ехали на окраину города. Затем мы переводили бабушку через дорогу, кормили котёнка, возили по пандусу инвалидное кресло и салютовали защитникам отечества. Сопровождали марафонцев, ставили свечки за здравие и упокой и разнимали драку.

Когда у Володи наступило время обеда, за руль сел его сменщик Дима. Дима даже не спросил мой адрес. И, похоже, не верил, что он настоящий водитель. Он был не по годам юн и витал в облаках. Мне время от времени приходилось напоминать, что перед ним не экран компьютера, а живые люди и реальные улицы. Держался Дима, как типичный золотой медалист: наизусть цитировал справочники, но не разбирался в элементарных вещах.

Когда вернулся Володя, вдруг почудилось, что он постарел лет на двадцать. Но его задор по-прежнему завораживал. Настолько, что я стеснялся спросить: а когда же домой? Я начал забывать, как смеются мои дети.

Я проводил взглядом трамвай, который сгоряча покинул, надеясь добраться до дому быстрее. Смуглолицые рабочие обновляли на трамвае облетевшую краску, другие крепили на борту табличку: "музей".

- Ещё кружок, последний, - пообещал Володя. - И к дому.

Я покачал головой. Не знаю, ждут ли меня ещё там, в уютной квартирке на улице Счастья.