# Брат мой Ангел

Тамара Сергеевна Пикулина

История одного особенного дня глазами шестилетнего мальчика Стефана. 3 Мая 1314 года родился великий святой Сергий Радонежский, который объединил русских князей в борьбе против татар и основал десятки монастырей. Расказ написан от имени его старшего брата Стефана, свидетеля рождения Сергия.

Звать меня Стефан. Родился я в трёх верстах от Ростова Великого в 1308 году.

Времена на Руси тогда стояли тяжелые. Следы жестоких сражений виднелись по всей земле.

Родитель мой, боярин Кирилл, состоял на службе у ростовских князей и владел достаточным состоянием, но жил в деревне по простоте своих нравов. Мать моя Мария была женщина добрая и боголюбивая. Мне исполнилось шесть, когда Господь благословил нашу семью вторым ребёнком. Тут и начались знамения!

Первое чудо произошло с нами на литургии в церкви. Перед чтением евангелия, среди общей тишины и благоговейного молчания, в чреве моей матери вскрикнул младенец. Когда начали петь Херувимскую песню, младенец вскрикнул второй раз, да при том так звонко, что голос его все услышали. Мама испугалась, а стоящие близ неё женщины начали искать глазами новорождённое дитя. Когда священник возгласил: "Вонмем Святая святым!', младенец вскрикнул в третий раз. Смущённая мать упала от страха и стала плакать. Ее окружили женщины, желая успокоить ребенка и стали спрашивать, где же спрятан младенец. Мама была вынуждена сознаться, что носит его во чреве. Под охи и всхлипы восхищенных мирян мы поспешили уйти. Звуки наших бегущих шагов смешались с ударами колокола.

-Не пужайся! - крепко сжимала мою руку мама. - Дома отдышимся!

Но и дома не нашлось покоя. Два чужеземных гнедых коня отбивали копытами пляс возле ворот. Дверь в избу была отворена нараспашку. Следы свежей крови на дубовом полу уводили зигзагами в горницу.

"Дядя Мирослав!" - догадался я.

Запрокинув голову, как птица с изломанной шеей, он стонал на лавке. Отец и дед мой, оба были с ним.

- Надоела мне эта поножовщина- день дерусь, а два в тоске лежу, - прохрипел Мирослав, лязгнув пробитой кольчугой.

-А ты бы в монахи шёл? - кудесничал над его раной деда Варфоломей.

- Пошел медведь в монастырь в алтаре телят драть! - высмеял эту идею отец.

Раненый Дядя мой засмеялся вместе с братом и закашлялся кровью.

- А ну пошёл отсюда! - приказал дед, замахнувшись на отца рукой.

Отец по-богатырски расправился, поцеловал брата в чело и сквозь зубы объявил:

-В Москву еду с князем! Марьюшку мою берегите, рожать ей намедни.

Деда Варфоломей скорбно кивнул. Мать, услыхав новость, схватилась за голову. Она часто провожала отца с десятниками в походы и никогда не знала, вернётся ли он, потому что не все возвращались живыми.

Всё больше просили баскаки платить, угрожая страшной расправой. Всё зерно, весь лён, что выращивали, приходилось продавать, а серебро хану посылать. Совсем обнищала боярская усадьба. Но не только орда тянула, но и московский князь стал требовать дани.

- Стефан, оставляю мать на тебя! - последнее, что сказал мне отец, запрыгивая на коня.

Суета стихла лишь к вечеру. Раненый Мирослав уснул, не стонал больше. Подперев кулачками лицо, я сидел при лучине, убаюканный шелестом огня. Мать тяжело сопела и охала, похаживая от печи к окну. На столе лежало орудие моих пыток - книга с желтыми, хрустящими страницами. Разумение святого писания давалось мне ой как не просто. Недаром дьяк порол хворостиной весь год. Всё там было по-гречески, да так не складно, что моя белобрысая голова закипала от вихря букв и цифирь.

- Стихасловь! - не позволяла остановиться мне мать.

Отвлёкшись на секунду, я перевел взгляд на окно. По ту сторону слюдяного стекла стоял ангел, весь в белом, со сложенными сзади крыльями.

- Мама, глянь! - изумился я.

Мария резко обернулась, и светлый силуэт ангела сразу исчез.

- Что?

- Там был ангел, он смотрел на тебя!

Мама перекрестилась и завороженная села. Резкая боль в пояснице, заставила ее пошатнуться. Перескочив через скамью, я с трудом успел ухватиться за сарафан.

- Рожаю Стефанька, зови Дарьюшку, - сквозь боль простонала она.

Дарья с коромыслами оказалась в дверях в самый нужный момент, и звать не пришлось, как учуяла девка.

Старая, морщинистая рука деда оттащила меня в горницу, точно котенка. После часа молитвы, укутавшись в его бороде, я увидел сон.

На фоне мерцающего города, похожего на греческий с картинки, парил старец. Лицо его светилось золотом солнца, а очи переливались синевой неба. Невесомыми прикосновениями он держал меня за руку.

- Брат твой, ангел! - молвил он не открывая рта. - Иди за ним всюду и неси его крылья. Будь с ним в стуже и в голоде, и в огне и во льдах, не бросай никогда, даже если будет не в мочь! - помазав мою голову золотым елеем, он замолчал.

Я очнулся от крика младенца. - Мальчик! - громко и радостно объявила Дарья.