# Шурочкин секрет

Ольга Петропавловская

══ Цикл рассказов "Байки о хуторе близ Песковатки"... ══ Рассказ, занявший 1-е место в конкурсе "Курортный роман" на литературном форуме: http://my-forum-mari.forum2x2.ru/

ШУРОЧКИН СЕКРЕТ


Всю жизнь, или, по крайней мере, ровно насколько простиралась твердая, хоть и девичья память, Шурочка неукоснительно соблюдала установленные кем-то правила. Кем угодно - родителями, бабушкой, школьными учителями, даже грамматикой русского языка. Каким-то совершенно невообразимым образом ей и "трудный" подростковый возраст удалось миновать, ни разу не выйдя из повиновения и все так же беспрекословно подчиняясь мягким наставлениям матери, сварливым поучениям бабушки и, само собой, отцовскому ремню.

По мнению отца, ремень являлся единственно верным воспитательным средством, применимым к подрастающему поколению - пусть хотя бы ради профилактики, как в случае с послушной Шурочкой.

Бывало, ответственный родитель забывал на недельку-другую о возложенном на него священном долге, и ремень без дела болтался на крючке в шифоньере. Но вскоре - чаще всего после традиционного субботнего "консилиума" в колхозной бане - отец едва ли не с ужасом осознавал свое преступное упущение, и жизнь возвращалась на круги своя.

Шурочка не роптала, ибо взрослым с высоты прожитых лет, разумеется, видней, как должно быть. Усердно скоблила гранитный монолит науки, просыпалась с петухами, помогая бабушке и маме по хозяйству, в клуб на "танцульки" не бегала, по ночам спала дома, а не протирала соседские скамейки с кавалерами. И даже окончив школу, своевольничать не стала, а подала документы именно на тот факультет, который выбрала мама. А потом уехала в город, клятвенно пообещав родителям быть умницей, не посрамить честь семьи и в будущем вернуться в родной хутор уже дипломированным педагогом.

На этом Шурочкино послушание могло бы и закончиться. Огромный город, масса возможностей и еще больше соблазнов - много ли надо, чтобы сбить неразумное дитя с пути истинного? Но и это не пошатнуло Шурочкиных моральных устоев. Она, по-прежнему, заплетала волосы в скромную косу и не пользовалась косметикой, как наказывала бабушка, прилежно училась и на удивление шебутным соседкам избегала шумных студенческих вечеринок, ночных клубов и даже мужчин. А в тайне ото всех мечтала о любви - непременно большой и светлой, как в книгах.

Только, к сожалению, прекрасные принцы, благородные разбойники, а вместе с ними и честные миллиардеры с глубоким внутренним миром и неодолимой тягой к бескорыстной помощи сирым и убогим почему-то не спешили покидать засаленных книжных страниц. Не пели серенады под окнами студенческой общаги, не совершали подвигов, чтобы завоевать любовь Шурочки, и тем более не возлагали к ее ногам несметных сокровищ, фамильных шпаг и своих сердец в придачу. Они вообще ничего туда не возлагали, ибо, даже если и существовали в реальной жизни, то просто не знали, что живет на третьем этаже дома номер тринадцать по улице Наумова отличница Шурочка и ждет - не дождется случайной встречи с ними.

А вокруг, как назло, ошивались исключительно пьяные мужланы и бесхребетные юнцы - словом, совсем не герои романов. Шурочка стойко ждала своего принца, а пока он где-то плутал, приходилось довольствоваться книгами, мечтательно вздыхая над пламенными признаниями влюбленных и стыдливо отводя взгляд от зачитанных страниц с эротическими сценами в постели или даже - о, небеса - на расстеленной у камина медвежьей шкуре.

Но вдруг судьба, видимо, заскучав от размеренного течения Шурочкиной жизни, решительно взяла дело в свои руки, назначив своим ассистентом Леночку - землячку, а по совместительству Шурочкину соседку по комнате. И пусть за тонной штукатурки и гидроперитно-белыми локонами разглядеть глашатая судьбы пока еще не представлялось возможным, Шурочка натиску подруги сильно противиться не стала. Чем, кстати, немало удивила и окружающих, и даже саму себя.

- Шурка, быстрей! Собирайся! Едем! - без предисловий завопила Леночка, ворвавшись в комнату, и, на бегу стягивая с шеи длинный ярко оранжевый шарф, рванула к своей тумбочке.

- Куда? - неохотно отрываясь от чтения, скривилась Шурочка.

- На работу устраиваться! - торжественно помахав над головой выуженным из ящика паспортом, объявила подруга. - Ну, что ты сидишь? Собирайся!

- Эээм... Я не могу, - промямлила Шурочка и досадливо поджала губы. - Мне учиться надо.

Леночка гневно фыркнула и, в два шага преодолев разделявшее их пространство, выдернула книгу из рук подруги. Скептически взглянула на яркую обложку с полуобнаженной парочкой по центру и тут же откинула роман в дальний угол комнаты.

- Чему тут учиться? - фыркнула она и порывисто опустилась на одно колено. - "Ах, Памела! Моя жизнь не имела смысла до встречи с тобой! Как я мог столько лет жить без твоих глаз, губ, улыбки? Уму непостижимо!" - грудным басом продекларировала она и тут же вскочила с пола, прижав руки к груди. - "О, Стивен, я так люблю тебя. В тебе моя жизнь!" - продолжила слащавым тоном, перемежая слова театральными всхлипами и вздохами, и едва успев договорить, снова опустилась на колено, приникнув губами к Шурочкиной руке. - "Ты станешь моей женой, любовь моя?" - "О, да, милый! Да!" - прижала руки к груди и картинно захлопала пушистыми ресницами, а уже через секунду стояла перед Шурочкиной кроватью, отряхивая брюки. - Вот, все! Любовь до гроба, дураки оба! Собирайся, поехали!

- Но я, правда, не могу! - настойчиво повторила Шурочка.

- А ты, оказывается, бессовестная нахлебница, подруга! - скрестив руки на груди, укоризненно покачала головой Леночка и брезгливо скривила губы. - Привыкла на родительской шее восседать! Фу, мерзость какая!

- Нет, вовсе нет! Просто я учиться должна!

- Одно другому не мешает. Воспринимай эту работу, как практическую часть нашего обучения! - гнула свою линию Леночка. - И хороший заработок на лето заодно!

- Лето? - Шурочка недоуменно посмотрела в окно. На улице бушевала февральская вьюга, и до лета, казалось, оставалось не меньше вечности.

- Да, лето! - кивнула Леночка и решительно шагнула к Шурочкиному столу, тут же приступив к поискам документов подруги. - Где твой паспорт? Собирайся, по дороге все расскажу.

Шурочка неохотно поднялась с кровати и поплелась к шкафу за свитером.

- Что за работа? - не оборачиваясь, поинтересовалась она.

- Классная, просто потрясающая работа! - восторженно затараторила Леночка, продолжая копаться в ящиках. - Куда ты паспорт-то дела?

- Там он, - махнула рукой Шурочка в неопределенном направлении. - Так что за работа?

- Ну, что-то вроде вожатых в пионерском лагере, - замялась девушка.

- Что-то вроде? - подозрительно прищурилась Шурочка.

- Ну, да! Мы же педагоги будущие. Вот и будем все лето педагогические навыки нарабатывать, деток развлекать на море!

- На каком море? - ошарашено воскликнула Шурочка и, нервно сглотнув, привалилась спиной к шкафу.

- Не знаю, Черном, наверное. Я не сильна в географии. Ну, долго ты еще? Пошевеливайся!

- Я не могу на море.

- Почему?

- Папа не разрешит.

- Куда он денется! Разрешит, как миленький! - отмахнулась Леночка. - Еще и спасибо скажет, когда ты кучу денег заработаешь!

Последний аргумент стал решающим. Шурочкины родители, действительно, в деньгах не купались, а скорее наоборот - каждую копейку считали. С отъездом дочки в город, пришлось еще туже затянуть пояса, ведь городское житье-бытье оказалось удовольствием не из дешевых. Вот он шанс внести свой вклад в семейную казну. А море... Ну, а что море? Пусть, оно станет приятным дополнением к нежданно-негаданно подвернувшемуся заработку.

В тот день Шурочка впервые за все восемнадцать лет своей жизни обманула родителей.

- Не обманула, - поспешила утешить ее Леночка, отходя от таксофона. - Лишь чуточку подсократила никому неинтересные подробности.

Шурочка горестно усмехнулась и, едва сдерживая нервную дрожь, посмотрела на подругу. Вот Леночка совсем не переживала, по многолетней привычке тщательно дозируя правду родителям, да и Шурочке тоже. Подумать только, искусно жонглируя словами и сравнениями, она сумела подписать Шурочку на безумную авантюру. И "пионерский лагерь" на деле оказался турецким отелем, "вожатые" - аниматорами, а Черное море - Средиземным.

Жизнь закружилась в совершенно непривычном для Шурочки ритме. Учеба, тренинги, досрочная сдача сессии оттеснили угрызения совести на задние позиции. "Вечность", отмеренная до начала лета, пролетела незаметно, и вот две юные аниматорши уже стоят у стойки регистрации на рейс в Анталию, а ведь еще совсем недавно Шурочка и предположить-то боялась, что оформленный за компанию с подругой загранпаспорт когда-нибудь украсят штампы пограничников. Кошмар! Кошмар! Кошмар!

А уже следующим утром Шурочка с невероятной ясностью осознала, что не кошмар это вовсе, а чудесный сон наяву и ничто иное. И привело ее к такому умозаключению вовсе не море какого-то негостеприимно серого оттенка, и не пронзительно голубое небо, ничем не предвещавшее обещанного синоптиками шторма, и даже не пальмы, стройными рядами опоясывающие изумрудно зеленые газоны. Ведь все это - незначительные, пусть и приятные мелочи в сравнении с воистину эпохальным событием, коим судьба щедро наградила  Шурочку - несомненно, наконец, оценив по достоинству терпение, послушание и все прочие добродетели своей подопечной.

Шурочка влюбилась. Точно так же, как описывают в книгах - с первого взгляда и, разумеется, навсегда. И пусть молодой человек, в одночасье ставший для Шурочки центром мироздания, не был ни принцем королевских кровей, ни миллиардером с глубоким внутренним миром, зато на роль благородного разбойника он подходил идеально.

Он явился на общий предсезонный сбор аниматоров с опозданием почти скандальных размеров - то есть под самый конец. Без стука распахнул дверь в конференц-зал и, окинув собравшихся равнодушным взглядом, с едва заметной кривой усмешкой на губах кивнул президиуму. Ленивой пружинящей походкой прошествовал по проходу между рядами и вальяжно расположился в пустовавшем кресле у стены, выжидательно скрестив руки на груди - будто сделал всем одолжение своим присутствием. Не обращая внимания на воцарившееся вокруг молчание, вытянул вперед длинные мускулистые ноги, плотно обтянутые светло-голубыми джинсами.

Президиум во главе с владельцем отеля всколыхнулся. Производивший еще недавно самое благоприятное впечатление, худощавый турок средних лет в мгновение ока утратил все свое прежнее спокойствие, а заодно и обаяние, густо покраснел и гневно прищурил темно карие глаза. Покойно лежавшая на столе рука сжалась в кулак, грозясь раскрошить деревянную столешницу вдребезги. Русско-турецкая братия молодых аниматоров напряженно замерла в предвкушении бури. Одна лишь Шурочка пребывала в счастливом неведении о надвигавшемся катаклизме, заворожено глядя на своего "разбойника".

Светло-голубые рваные джинсы, простая белая футболка, подчеркивающая бугристые мышцы на груди и руках, короткий ирокез с выбеленными прядками, смуглая кожа и чуть насмешливый взгляд карих глаз с поволокой буквально вопили о преступных, но в то же время благородных наклонностях молодого человека.

- Ах, Боже-Боже-Божечка! - восторженно застонала Шурочкина душа... Ой, нет, не душа... а сидевшая на соседнем стуле Леночка. - Ты когда-нибудь видела такого мачо?

Шурочка видела... на обложках столь любимых ею любовных романов и, конечно, в собственных грезах. Но этого она пока говорить подруге не стала. Может быть, и сказала, если бы не острые, расписанные под хохлому ногти Леночки, нежданно-негаданно вонзившиеся в Шурочкино запястье.

Едва не вскрикнув от боли, Шурочка оторвалась от любования благородным разбойником и перевела недоуменный взгляд на подругу. Приоткрыла рот, намереваясь сказать что-то важное, но уже через долю секунды все мысли - и важные, и не очень - вылетели из головы. Не сами по себе, а под воздействием внешних факторов.

Воцарившуюся с появлением молодого человека тишину сотряс оглушительный удар и последовавшая вслед за ним яростная тирада на неизвестном Шурочке языке. Леночка инстинктивно втянула голову в плечи, Шурочка, громко клацнув зубами, резко дернулась на звук. Народ безмолвствовал, ошарашено наблюдая за бушевавшим в порыве гнева владельцем отеля.

В третий раз обрушив кулак на деревянную столешницу, он вскочил со своего места, повалив стул и не прекращая кричать что-то - вероятно, по-турецки - ринулся к Шурочкиному благородному разбойнику. На секунду показалось, что мужчина схватит юношу за шкирмы и впечатает в стену на глазах у изумленной публики. Но нет. Ценой чудовищных усилий он все-таки сумел сдержаться и, остановившись в полуметре от молодого человека, продолжил сотрясать воздух кулаками и праведным гневом.

Молодой человек повел себя, как и положено благородному разбойнику - не проронил ни слова, продолжая вальяжно восседать в кресле в ожидании пока иссякнет поток обвинений в его адрес, и при этом высокомерно ухмылялся. Его спокойствию или, быть может, равнодушию оставалось лишь позавидовать.

Наконец, буря стихла. Владелец отеля одернул пиджак и не терпящим возражений кивком указал юноше на дверь.

Шурочка нервно сглотнула, осознавая, что на этом судьбоносная встреча может подойти к своему логическому завершению, и ей больше никогда в жизни не доведется увидеть своего благородного разбойника. Судьба... а с ней, говорят, не поспоришь. Слезы отчаяния застили глаза, грозясь вылиться в безудержные рыдания. Сердце болезненно сжималось от отчаяния.

Молодой человек криво усмехнулся и, не спеша поднявшись из кресла, направился к двери. Каждый его шаг по малиновой ковровой дорожке набатом отдавался у Шурочки в висках, навсегда разлучая ее с мечтой. Нужно было что-то предпринять, но что? В голове царила звенящая пустота. Раз... два... три... дверь захлопнулась, скрыв за собой Шурочкиного "разбойника".

Выждав несколько секунд, владелец отеля жестом повелел старшему аниматору продолжать без него и последовал за молодым человеком, вероятно, намереваясь лично убедиться, что тот навсегда покинет территорию. Шурочка жалостливо взглянула на Леночку, ища у подруги поддержки. Не нашла.

- Нда... а счастье было так возможно, - глубокомысленно изрекла та, окинув скептическим взглядом аниматорскую братию. - На остальных-то мужиков тут без слез не взглянешь. Один Оззи-обезьян чего стоит, - мрачно кивнула она на невысокого турка с длинными, торчавшими во все стороны черными кудрявыми патлами.

- Волосы можно остричь, - зачем-то сказала Шурочка, горестно пожав плечами.

- И нос тоже... - ехидно парировала Леночка, намекая на запоминающийся профиль Оззи. - Ладно, ничего не поделаешь. Дверь за тем красавчиком закрылась навсегда.

Дверь, может быть, и закрылась, но мечты о "благородном разбойнике" прочно обосновались в Шурочкиной голове и даже доставляли девушке настоящее удовольствие. В них все было совсем иначе - юноша сметал все мыслимые и немыслимые преграды на пути к ней - к Шурочке, на коленях просил прощения у владельца отеля, чтобы тот позволил ему вернуться в команду и...

- Шурка, клевать тебя в чепчик! Прекращай витать в облаках. Давай танец репетировать! - вырвала подругу из мира грез Леночка.- Иначе завтра позор станет нашей заслуженной наградой.

- Я пойду к морю схожу, наверное, - неуверенно протянула Шурочка, поднимаясь с кровати. - На закат посмотрю и... - Что "и" она пока не успела придумать, но это и не потребовалось, так как Леночка все равно не дала ей договорить.

- Да хоть пустыню пылесосить, - в сердцах выпалила она, но тут же, будто устыдившись своей резкости, смилостивилась: - Ладно... проваливай, бездельница. Только мне репетировать не мешай.

- Я скоро.

"Скоро" не получилось. Да и полюбоваться закатом сквозь тяжелые грозовые тучи, заковавшие небо в свои свинцовые объятия, тоже не представлялось возможным. Но к морю гонимая ленью Шурочка все-таки подошла. Присела на шезлонг, бездумно наблюдая, как мощные волны с громоподобным ревом налетают на берег, мгновенно разбиваясь на множество брызг, как ветер иступлено треплет над пирсом турецкий флаг.

Быть может, прошел час или два, или меньше пяти минут - Шурочка утратила счет времени - наконец, блуждающий взгляд зацепился за одинокий силуэт у края пирса. Неизвестный мужчина неподвижно стоял у канатного ограждения, распахнув объятия ветру и соленым брызгам, словно молился языческим богам. Было в этом что-то романтично-книжное, и оттого столь близкое Шурочкиной душе.

Не в силах побороть искушение, девушка поднялась с шезлонга и направилась к незнакомцу, с каждым шагом все больше сомневаясь, имеет ли право нарушать его уединение. На середине пирса и вовсе остановилась, ошарашено воззрившись на мужскую спину. Ошибки быть не могло! Перед Шурочкой стоял никто иной, как ее "благородный разбойник", навсегда изгнанный из отеля еще утром.

Видимо, услышав шаги позади себя, он опустил руки и сунул их в карманы джинсов, но головы не повернул.

- Привет, - по-английски обратилась к нему Шурочка, встав рядом.

Какое-то время казалось, будто он либо ее не заметил, либо просто давал понять, что не намерен заводить новые знакомства, но Шурочка отступать не желала.

- Я думала, тебя выгнали, - пытаясь перекричать рев волн, продолжила она и кокетливо закинула длинную русую косу на плечо. Ветер мгновенно воспротивился такому своеволию и рванул ее назад, метнув девушке в лицо фонтан соленых брызг.

Шурочка опасливо окинула взглядом бушующее море и именно в этот момент молодой человек, наконец, соизволил посмотреть на свою навязчивую собеседницу - недоуменно, но в то же время снисходительно.

- Выгнали? - переспросил он.

- Ну, да. Сегодня утром, - ободренная его реакцией, пояснила Шурочка. - За опоздание.

Он пренебрежительно скривил губы и, словно насмехаясь над наивностью девушки, покачал головой.

- Так просто меня от этой каторги не освободят.

- Каторги... - задумчиво повторила она и тихо добавила по-русски. - Вот именно, каторги... Забавно.

- Ты тоже так считаешь? - с едва заметным акцентом переспросил он, вслед за собеседницей переходя на другой язык и впервые взглянув на девушку с интересом.

Шурочка удивленно уставилась на него.

- Ты говоришь по-русски?

- А что тут такого?

- Но ты же, кажется, турок, - отчего-то смутившись, пожала плечами Шурочка.

- По-твоему, турки могут говорить только по-турецки?

- Да нет... Я... Ну...

- Ладно, оставь. Ты-то как попала на каторгу? - сделав ударение на последнем слове, поинтересовался он.

- По доброте душевной! - усмехнулась девушка. - А теперь уже не вырваться.

- А хочешь? - снисходительно глядя на нее, вдруг спросил он.

- Хочу - не хочу, какая разница? Назад дороги уже нет. Завтра утром...

- А сегодня вечером? Хочешь?

- Хочу!

- Ну, тогда поехали, tatli! Меня, кстати, Алан зовут.

- Александра.

И пусть никто и никогда раньше не называл Шурочку Александрой, или даже Сашей, но, протянув руку Алану, она решительно отреклась от привычного имени - провинциального и несовременного.  Шурочка осталась в прошлом, теперь на смену ей явилась Александра. Шурочка была мягкой, покладистой, покорной судьбе и окружающим, Александра не желала упускать данный ей шанс, готовилась сметать все возможные преграды на пути к сердцу Алана, удивлять непосредственностью и даже бесшабашностью.

Они неслись навстречу горизонту по пустынной трассе на гоночном мотоцикле Алана. Шквалистый ветер бил в лицо, парусом горбил футболки на спинах, отчаянно трепал косу Александры и наполнял душу ощущением свободы.  И, кажется, впервые в жизни она чувствовала себя счастливой, обнаружившей под завалами прошлой жизни настоящую себя...

А впереди было целое лето и даже - о, небеса! - часть осени, полные любви и страсти...

Так, по крайней мере, считала сама Александра. Именно поэтому развитие их с Аланом романа казалось ей жутко неспешным. Подумать только, ночь близится к рассвету - на востоке неумолимо светлеет милостиво освобожденный от грозового плена горизонт, меркнут звезды, теряясь в палевой дымке над морем, стихает ветер - а Алан все еще не предпринял попытки поцеловать свою верную и уже страстно влюбленную в него спутницу.

Алан действительно не торопился с проявлением нежных чувств, в непременном наличии которых к исходу первой недели сезона не догадывался лишь самый непроходимый болван. Окружающие уже давно мысленно уложили Алана и Александру в одну постель, а их отношения все еще ограничивались романтическими прогулками при луне.

Как не старалась Леночка выведать у подруги "пикантные" подробности этих отношений, результат оставался на нулевой отметке.

- Шурка, никогда бы не подумала, что ты можешь быть такой скрытной! - досадливо поджимая губы, упрекала Леночка.

- Я не скрытная... Просто...

- А?

- Ну, он очень милый... Очень.

- И? Целуется он хотя бы как?

Александра тяжело вздохнула и смущенно отвела взгляд.

- Я не знаю.

- Чего? - вскочив с дивана, изумленно выпалила Леночка. - Шутишь?

- Вот именно что нет! Может быть, я его совсем не интересую как женщина?

- Глупости! Поверь, он смотрит на тебя как бездомный кот на сметану.

- Но не делает ни шага мне навстречу!

- Очень воспитанный, вероятно, кот...

Неизвестно, сколько бы еще продолжались невинные ночные прогулки, если бы Леночка, вспомнив о своей роли ассистента судьбы, не взяла дело в свои неутомимые руки. Не мудрствуя особо, девушка постановила, что ревность в случае с Аланом - двигатель прогресса, и пошла ва-банк, призвав на помощь одного из турецких аниматоров. Больше всего на роль покорителя женских сердец, по ее мнению, подходил худощавый рэпер Нариман.

Результат по масштабам разрушений превзошел все мыслимые ожидания. Восточный темперамент Алана, столь долго скрываемый за маской галантности и выдержки, подобно цунами снес не только хлипкую плотину, отделявшую влюбленную парочку от водоворота страстей, но и большую часть стереосистемы вместе с недельным запасом алкоголя в дискотечном баре.

Катализатором всего этого послужил танец - откровенный и развратный не более, чем хоровод на утреннике в детском саду. Но и легкое, почти невесомое касание потенциальным соперником обнаженной спины Александры, Алан воспринял как посягательство на честь возлюбленной.

Нарочито неспешно лавируя между туристами, он приблизился к танцующей парочке и, обнажив зубы в хищном оскале, пугающе спокойно протянул:

- Убери от нее руки.

- Чего? - недоуменно переспросил потенциальный соперник.

- Руки от нее убери, - крепко сжав запястье Александры, процедил Алан и резко дернул девушку на себя.

- А если она не хочет?

- Захочет!

Александра изумленно захлопала ресницами и инстинктивно попыталась скинуть все еще лежавшую у нее на талии руку Наримана.

- Алан... - едва слышно пролепетала девушка, но, не успев облачить спутавшиеся мысли в слова, замолчала. Еще секунда - и ее "благородный разбойник" впечатал кулак в челюсть соперника. Народ на танц-поле молниеносно расступился. Откуда-то сбоку донесся крик, перекрывший льющуюся из динамиков музыку. Толпа подвыпивших нефтяников, как по команде, начала скандировать футбольные кричалки. Нариман, недолго думая, кинулся на обидчика, откинув его в толпу зевак.

Кто-то, впоследствии оказавшийся Леночкой, оттащил Александру подальше от дерущихся. Но девушка, наконец, придя в себя от изумления, тут же метнулась обратно. Поздно - в рекордные сроки оправившись от удара, Алан снова ринулся в бой. В мгновение ока Нариман отлетел к столу диджея, сметая громоздкую стереосистему. Раздался оглушительный грохот, пронзительный визг, звон бьющегося стекла и крики. Из расколотых при падении динамиков после секундного затишья снова надсадно завопил Таркан - шипя, взвизгивая и заикаясь на каждой ноте. Подвыпившие туристы метнулись врассыпную, сметая все на своем пути.

Открытую дискотечную площадку стремительно заполнял едкий дым.

- Бежим отсюда! - схватив подругу за руку, заорала Леночка.

- Нет! Где Алан?

Алан был неподалеку. И оставлять Александру без присмотра тоже не входило в его планы. Осознав масштабы содеянного, он ринулся на поиски девушки. Несмотря на давку и непроглядную дымовую завесу, справился со своей задачей он неожиданно быстро.

- Что ты наделал? - едва слышно прошептала Александра, обессилено повиснув у него на шее. - Теперь тебя точно выгонят.

- Это вряд ли, - спокойно возразил парень и ласково поцеловал девушку в висок. - Не выгонят.

- Хозяин отеля и так на тебя зуб точит, а тут еще такое!

- Ерунда...

Не желая портить обвинениями последний вечер вдвоем с Аланом - а в этом она даже не сомневалась - Александра покорно следовала за молодым человеком. Без лишних вопросов села позади него на мотоцикл, приникнув щекой к спине любимого. И снова была ночная дорога, уходящая в бесконечность, смолянисто-синее небо с хаотичной россыпью звезд и ярким полумесяцем, изливающим призрачно-холодный свет на землю.

На этот раз ехать пришлось недалеко. Меньше чем через четверть часа Алан притормозил у пустынного пляжа в небольшой скалистой бухте.

- Зачем ты полез в драку? - все-таки спросила Александра, тревожно вглядываясь отпечатавшийся на фоне ночного неба профиль Алана.

- Он тебя лапал!

- Вовсе нет!

- Я видел... Или подобные поглаживания для тебя в порядке вещей?

- Не было никаких поглаживаний! Мы просто танцевали! Да и вообще... - девушка неловко замолчала, не решаясь озвучить свои сомнения.

- Ну! Продолжай! - яростно потребовал Алан. - "Вообще" что?

- Всем своим видом ты показываешь мне, что мы просто друзья, а теперь выкидываешь такое!

- Я не верю в дружбу между мальчиком и девочкой, - резко рассек ребром ладони воздух Алан и, рывком притянув девушку к себе, требовательно впился ей в губы поцелуем - невероятно злым и безудержным. - И тебе не позволю верить в подобную чушь!

Так как никаких друзей, кроме Леночки, ни у Александры, ни даже у Шурочки не было, девушка предпочла не отстаивать свои чисто теоретические воззрения. А зачем? Если ярко светит полумесяц, убаюкивающее ласково шумит у ног прибой, а саму тебя нежно обнимает любимый мужчина... И это без сомнения ваши последние мгновения вместе. Ведь завтра из-за нелепой драки, учиненной Аланом на дискотеке, хозяин отеля взашей прогонит его из команды аниматоров. Хорошо, если не сдаст в полицию, чтобы взыскать компенсацию за нанесенный материальный и моральный ущерб. А что взять с Алана? Старый гоночный мотоцикл и рваные джинсы? Вряд ли этим покроешь убытки.

Александра изо всех сил гнала прочь упаднические настроения, обещая себе, что обязательно придумает что-нибудь завтра. Непременно найдет способ достать нужную сумму. Непременно, ведь на кон поставлена свобода Алана.

А на следующий день случилось не что иное, как чудо. Побывав на ковре у хозяина отеля, и Алан, и случайно попавший под раздачу Нариман снова вернулись к своим непосредственным обязанностям - как ни в чем не бывало, продолжили развлекать взбудораженных ночным происшествием гостей. Александра была на седьмом небе от счастья, а вместе с ней и восставшая из пепла Шурочка.

- Шурка, вот скажи мне... что принципиально нового есть в твоем новом "амплуа"? - едко поинтересовалась однажды Леночка в ответ на очередную просьбу подруги забыть об имени "Шура".

Шурочка-Александра тревожно замешкалась и, наконец, старательно отводя глаза, начала перечислять:

- Теперь у меня Алан есть... И ради него я...

- Что именно? Ломаешь себя и подчиняешься теперь не родителям, а ему? Шур, это не новизна, а ремикс старой песни. Не слишком удачный, кстати.

- Я не понимаю...

- А что тут непонятного? Ты делаешь исключительно то, что велит он. Он говорит: "Ограничь свое общение с другими парнями до уровня "привет - пока" - ты подчиняешься. Он говорит: "Наш танец будет в стиле r'n'b" - и ты снова идешь у него на поводу. А что будет дальше? Он завесит тебе физиономию мануфактурой и ты будешь покорно печь турецкие лепешки, не смея показать носа за порог?

- Вовсе нет!

- Или "да"?

- Не знаю... Но, может быть, это не так уж и плохо?

- Шурка! Головой подумай! Что же в этом хорошего? Чем все это закончится? Он приведет еще три жены в дом, а тебя отправит спать на коврике в прихожей за ненадобностью!

Шурочка головой думать не хотела, но и закончить свои дни жалкой и никому не нужной тоже. А Александра отчаянно выискивала слабые места в столь "оптимистичных" прогнозах подруги. Не нашла.

- И что же мне делать? - жалобно шмыгнув носом, пролепетала она.

- Как что? Отстаивать свою позицию. Устанавливать свои правила! Но, прежде всего, понять, чего ты сама хочешь от жизни! Что нравится тебе! Не маме с папой, не Алану, не мне! А именно тебе!

Задача оказалась не из простых. Шурочка настолько привыкла к покорности, что даже в выборе еды основывалась исключительно на чужой точке зрения. На помощь снова пришла Леночка.

Недолго думая - секунды две от силы - девушка порезала на дольки хранившиеся в холодильнике фрукты и, завязав подруге глаза, заставила попробовать все разнообразие ассортимента.

- Ну, Шурка, признавайся, что понравилось больше всего?

- Мне больше всего яблоки нравятся, - нерешительно ответила девушка.

- Знаю, поэтому их здесь и не было. Яблоки будут позже! Что тебе сейчас больше всего понравилось?

- А третье что было?

- Манго.

- Значит, оно.

- Отлично! Теперь мы знаем, что Александре нравится манго, о котором Шурочка слыхом не слыхивала! - торжественно провозгласила Леночка, и окрыленная успехом, подскочила с кровати, исполнив по комнате ритуальный танец племени Тумба-Юмба.

К вечеру следующего дня методом ненаучного "тыка" удалось установить, что же еще нравится Александре - в частности, туалетная вода "Be delicious", банановое мороженое, танцы в стиле латина, а вовсе не r'n'b. А еще кататься на водных горках. Дело осталось за малым - научиться отстаивать свою позицию, не ставя при этом крест на отношениях с Аланом.

- Шурка, ты же умная, - задумчиво морща лоб, изрекла Леночка. - Начитанная и даже сообразительная. Это я могу с парнями только хохмить, заигрывать и глазки строить. А тебе под силу и высокоинтеллектуальные беседы.

- И?

- Попробуй пообщаться при Алане, например, с Оззи на такую тему, которая не будет вызывать у твоего Отелло даже намека на ревность.

- О чем, например? Космических кораблях, которые бороздят просторы вселенной?

- Бррр... Про сообразительную - это я явно дала маху. Нет, конечно! Космос не трогай - там звезды слишком близко. А звезды - это уже романтика.

- Так о чем? О правилах пунктуации в русском языке?

- Ну, хотя бы! Только примеры из "Капитанской дочки" не приводи, и все будет в ажуре.

- А причем здесь "Капитанская дочка"?

- Ну, так она ведь про любовь! - закатив глаза, пояснила Леночка.

- Не только... Еще о крестьянской войне и о Пугачеве.

- Вот о крестьянской войне болтай сколько угодно! Там и днем, и с фонарем романтику не сыщешь.

Александра романтику в крестьянских войнах видела, поэтому вплоть до вечернего сабантуя аниматоров придумывала нейтральную тему для разговора с Оззи. Предполагаемое присутствие Алана стимулировало мозговую деятельность не хуже грецких орехов, поэтому блокнотик, с которым девушка не расставалась в тот день, вскоре стал бесценным носителем околонаучных тезисов.

Алан оценил старания Александры по достоинству, хоть и не совсем так, как рассчитывали подруги. Сначала он долго и пристально следил за развернувшейся дискуссией о роли Ататюрка в истории Турции. Затем сам принял участие в обсуждении запрета на ношение хиджаба в европейских учебных заведениях. И, наконец, на него снизошло озарение... К чести Алана он не стал устраивать публичных сцен, а предпочел отвести девушку в сторону.

- Ты делаешь это мне назло! - яростно сверля ее взглядом, рявкнул он, едва за ними закрылась дверь.

- Я не понимаю, - испуганно вжавшись спиной в стену, пролепетала Александра и, нервно сглотнув, повторила уже более уверенно: - Не понимаю!

- Все ты понимаешь! И пытаешься произвести впечатление на Оззи!

- Впечатление? Я просто общаюсь с ним!

- Зачем тебе с ним общаться?

- Как зачем? Мы работаем в одной команде... Он интересный человек...

- Тебе не хватает общения со мной?

- Это ведь не одно и то же! Ты не можешь заменить мне весь мир! Так не бывает!

- Тебе нужен мир? - криво усмехнулся Алан, грозно нависнув над девушкой. - Или я?

- Я должна сделать выбор? - дрогнувшим голосом переспросила Александра. В груди похолодело, в горле застрял удушливый ком, руки, несмотря на теплый вечер, покрылись мурашками. - Ты этого хочешь?

- Ты меня правильно поняла. Я не могу делить с кем-то свою девушку. Это противоестественно!

- Противоестественно то, что ты требуешь от меня!

- Это твое решение?

- Алан... - мягко коснулась руки молодого человека Александра. - Это несерьезно.

- Это твое решение? - настойчиво повторил он.

- Алан... Пойми...

- Я уже все понял. Наслаждайся миром! - сбросив ее руку, отчеканил Алан и, резко развернувшись, двинулся по тропинке к пирсу.

Вечерний бриз мягко обдувал разгоряченное лицо Александры, играя светлыми завитками волос надо лбом. В цветочных зарослях у стены стрекотали ночные цикады, трагично насвистывая гимн одиночества. Шурочка порывалась бежать вслед за Аланом, а Александра не позволяла ей сдвинуться с места. Шурочке уже было наплевать на грозившее ей в будущем "место на коврике в прихожей", а Александра помнила, что ей нравится манго, туалетная вода "Be delicious", банановое мороженое и латиноамериканские танцы. А еще, что Алан не может заменить ей всего мира.

Именно поэтому она молча смотрела вслед уходящему Алану и даже не пыталась остановить - теперь уже ни словами, ни действиями.


*   *   *


Утро принесло успокоение и твердую решимость отстоять свою точку зрения. О чем Александра не замедлила сообщить Леночке - само собой, более опытной в житейских вопросах.

- Просто он меня слабой считает и безвольной! - прекратив на мгновение ожесточенно орудовать во рту зубной щеткой, крикнула она через стену.

Через секунду Леночка показалась в дверях ванной комнаты и, оперевшись плечом о косяк, выжидательно взглянула на отражение подруги в зеркале. Александра с дальнейшими откровениями не спешила, продолжая старательно чистить зубы.

- Это я вчера поняла, - наконец, сообщила она, закончив с утренними гигиеническими процедурами. - Он ждал, что я безоговорочно подчинюсь. Побегу вслед за ним. Соглашусь на все его условия, лишь бы быть рядом. А я не побежала.

- Молодец.

- Он не желал ничего обсуждать, понимаешь? Вообще ничего. Потому что считал, что я в любом случае пойду на попятный.

- И что теперь? Развод и Берлинская стена посередине кровати?

Александра неопределенно повела плечами.

- Не думаю.

- То есть ты подчинишься его правилам? - нахмурилась Леночка.

- Нет, придумаю свои. - Александра лукаво ухмыльнулась и, кокетливо перекинув русую косу через плечо, уступила подруге место у зеркала. - Вот увидишь, он сам не сможет держаться в стороне. Рано или поздно Алан пойдет на уступки. Просто ему нужно время.

Времени Алану потребовалось даже меньше, чем предполагала Александра. Неделю он ходил мрачнее тучи, издали наблюдая да девушкой. Выжидал момент, когда с чистой совестью сможет обрушить на нее несомненно праведное негодование. Безуспешно.

Общение Александры с коллегами-аниматорами мужского пола не выходило за рамки приятельских - никто на ее честь не покушался, сама она никому ни тела, ни сердца не обещала, многозначительных взглядов по сторонам не бросала, развратных поз не принимала, романтических бесед не вела. Даже подвыпившие русские шахтеры не изъявляли желания потискать симпатичную аниматоршу за выступающие части тела. Разочарованию Алана не было предела. Предъявить что-то Александре ему оказалось нечего. И инициированный им же разрыв, тот выбор, перед которым он поставил девушку, все больше напоминал ему самодурство, нелепую прихоть избалованного мальчишки.

Замечая свои несомненные успехи на пути к примирению с Аланом, Александра с утроенным энтузиазмом уходила в работу, снискав себе среди туристов репутацию изобретательной и совершенно неутомимой боевой подруги детей - будь то "пиратские плавания", "казачьи игрища" или "индейские набеги".

Через неделю Алан сдался.

- Постой, - поймав девушку за руку, начал он.

Александра выразительно покосилась на крепко сжавшиеся вокруг ее предплечья пальцы.

- Ты решил наградить меня парой лишних синяков?

- Что?

- Хватку ослабь... вот что.

- Я поговорить хочу, - резко отдернув руку, продолжил он.

- Говори. Только быстро, мне некогда.

- Быстро же ты меня забыла.

- Забыла?

- Веселишься, носишься с этим выводком...

- Это моя работа, если ты не в курсе. Или, по-твоему, я должна, плюнув на все, строить из себя великомученицу? Покорнейше благодарю.

- Не ёрничай.

- Поздравляю, ты делаешь успехи в русском языке. Ладно, мне пора.

- Алекс! - Алан тихо выругался по-турецки и снова схватил девушку за руку - на этот раз очень бережно, словно имел дело с хрупкой фарфоровой статуэткой. - Я был не прав.

Шурочка могла бы пуститься в пляс от восторга. Но Александра лишь согласно кивнула в ответ на признание Алана - несомненно, давшееся ему не так легко, как могло показаться со стороны.

- И это все, что ты можешь мне ответить?

- А что еще?

- Ну, например, что все понимаешь. Готова попробовать со мной снова. И что тоже была не права, в конце-то концов!

- Я? Не права? - недоуменно вскинула брови Александра. - В чем же это? В том, что не позволила обращаться с собой, как с бездуховной куклой? Без желаний, мыслей и воли? Ты это имеешь в виду! Да иди ты к черту!

Девушка резко развернулась и, яростно чеканя шаг, направилась к детскому городку.

- Алекс! Ты не так поняла! - крикнул вслед Алан и тут же сорвался с места, преградив ей дорогу. - Постой. Я ведь, правда, раскаиваюсь в сказанном. Ну, хочешь, испытай меня как-нибудь... Протанцуй весь вечер с Оззи, например...

- Шикарное испытание, - скривилась Александра. - Краш-тест со мной вместо манекена. Отлично придумал. Спасибо! Пропусти, а?

- Обещай подумать, - покорно отступая в сторону, попросил Алан и, поджав губы, заглянул девушке в глаза. - Договорились?

- Тут и договариваться не о чем. Я подумаю, когда увижу, что ты действительно сделал для себя какие-то выводы. А пока думать не о чем.

Александра гордилась собой, а Шурочка жалостливо переминалась с ноги на ногу, надеясь, что столь решительная отповедь не отобьет у Алана все симпатии раз и навсегда. Не отбила. Более того, гонимый желанием загладить вину перед девушкой, он пошел на беспрецедентные меры - обратился за помощью к Леночке. Кому как не ей знать, каких геройств ждет от него Александра.

И снова находчивая и неутомимая ассистентка судьбы взвалила на свои хрупкие плечи тяжкую миссию мирить влюбленных, проявив при этом завидную изобретательность и даже коварство.

- Ну, и как далеко ты готов пойти, чтобы она тебя простила? - скрестив руки на груди, насмешливо поинтересовалась она.

Алан замялся. Идти на край света вовсе не входило в его планы. Да и зачем? Александры-то там - неведомо где - нет, она здесь - совсем рядом.

"Пока рядом, - вдруг осенило молодого человека. - А через несколько месяцев уедет домой, в Россию". Достаточно ли это далеко? И готов ли он, Алан, ради длинной русой косы и раскосых прозрачно зеленых глаз Александры рвануть в снега к медведям, цыганам и матрешкам? Вопрос на сто миллионов... не меньше. Нужно ли это самой Александре? Или она намерена оставить их отношения здесь, в Турции?

Что ему, Алану, вообще известно об этой девушке? Что у нее завораживающий, по-детски открытый взгляд, очаровательная улыбка и прелестная ямочка на подбородке? А еще, что когда она волнуется, непременно закидывает волосы на плечо. Улыбаясь, чуть прикусывает нижнюю губу и очень трогательно трет указательным пальцем кончик носа в моменты задумчивости... он не знает лишь самого главного - чем она интересуется, что любит, о чем мечтает...

В первый вечер на пирсе она повторила его слова о каторге. Так искренне и отчего-то обреченно. И сама того не ведая, с виртуозной точностью озвучила его собственные чувства. А потом доверчиво вложила хрупкую ладошку в его руку и, не задавая лишних вопросов, последовала за ним. Нравилось ли ей лететь со скоростью звука в неизвестность, подставив лицо ветру? Или он, Алан, лишь по инерции приписывал ей свои ощущения? Так же как и много раз потом...

- Ты намекаешь на поездку к ней домой? - морща лоб, наконец, спросил Алан, ненадолго вырвавшись из беспорядочного шквала мыслей.

- Нууууу, - разочарованно протянула Леночка. - Пока нет. А дальше вы уж сами решите территориальный вопрос. Сейчас меня интересует совсем другое. Что такого особенного ты готов сделать для Шурки?... эээ... в смысле Александры.

- Не знаю, в голову сплошная ерунда лезет.

- Ладно... Есть у меня одна идейка... - лукаво подмигнула Алану Леночка и потерла ладошки в предвкушении.

В душе Алана зародились неприятные подозрения. И на утро выяснилось, что предчувствие его не обмануло. Но идти на попятный было уже поздно. После завтрака Алан облачился в лимонно-желтый костюм утенка и, усердно виляя объемным плюшевым задом, отправился набирать команду юных дарований для участия в танцевальном спектакле. Как и предполагала Леночка, появление столь колоритного персонажа не оставило отдыхающих равнодушными. От желающих исполнить перед публикой танец маленьких утят отбоя не было, особенно среди подвыпивших шахтеров.

В итоге, по многочисленным просьбам трудящихся и отдыхающих, мероприятие приобрело грандиозные масштабы, вылившись в некое подобие концерта народной самодеятельности общеотельного значения. Возрастной ценз не утратил свою актуальность лишь в отношении коронного номера программы, ради которого все замышлялось.

Подготовка шла полным ходом. Алан усиленно изучал Александру - повадки, мимику, жесты. Пытался разглядеть за внешним фасадом внутреннее убранство ее души. Придумывал тот мир, ради которого девушка столь решительно отказалась от него, Алана. И снова ловил себя на мысли, что подсознательно навязывает ей свои собственные интересы и убеждения - свою любовь к скорости, свободе и уличным танцам. Даже город Волгоград, откуда, как выяснилось, приехала Александра, он воображает едва ли не точной копией Стамбула.

Однажды вечером, после окончания репетиции, Алан не выдержал и окликнул девушку.

- Алекс, - поймав ее за запястье, начал он. - Прогуляемся?

Александра нерешительно оглянулась вокруг в поисках подруги, но Леночка ушла далеко вперед, что-то доказывая Оззи.

- Ладно, - пожала плечами Александра и направилась к пирсу.

И снова теперь уже убывающая луна проложила серебристую дорожку по черной водной глади. Легкий морской бриз развевал турецкий флаг, закрепленный высоко над пирсом. Тихо шептал прибой, набегая на галечный берег. Александра молча стояла у канатного ограждения, бездумно рассматривая испещренный кратерами лунный диск. Алан держался чуть в стороне, не решаясь начать разговор.

- Ты поговорить о чем-то хотел? - не оборачиваясь на молодого человека, прервала затянувшееся молчание Александра.

- Да... то есть не совсем. Да нет, хотел, конечно, - замялся Алан.

- Тогда говори, - заметив его нерешительность, усмехнулась Александра, не отрывая взгляда от небесного светила.

- Я хотел, чтобы на этот раз говорила ты.

- О чем же, например?

- О себе. Я ведь ничего о тебе не знаю по сути.

- Не слишком интересную тему ты выбрал, уж поверь мне на слово.

- Проверим? Расскажи о своем детстве.

Александра равнодушно пожала плечами.

- Хорошо, только потом не жалуйся на скуку, я ведь предупреждала.

И она вовсе не лукавила. Теперь уже, оглядываясь назад, жизнь Шурочки казалась ей блеклой и совершенно не интересной. Можно сочинить какую-то романтическую или даже авантюрную историю, только ведь это не выход. Александра должна была стать для Алана настоящей, а вовсе не выдуманной героиней приключенческого романа...

А из "невыдуманного" в ее жизни был хутор близ Песковатки, степь, бабушка, родители и старый колхозный сад, где растет самая вкусная на свете черешня. О них-то и стала рассказывать девушка Алану. А еще о заброшенной ферме, где среди битого кирпича на прогнившем полу стоит массивный черный телефон - настоящий и даже не сломанный, с доносящимися из трубки протяжными гудками. О МТМ за высокими ржавыми воротами и о бюсте Ленина, высеченном на гранитной стеле у въезда в колхоз, о том, как весной по пахоте деловито расхаживают прилетевшие из теплых стран грачи, как в августе по степи стелется седой ковыль. Вспомнила о хромом гусенке, которого выходила в детстве, о старом лохматом псе на цепи, о корове Зорьке и о том, как бабушка учила ее доить, о воробьях, гнездившихся под шиферной крышей веранды, и о многом-многом другом...

А Алан внимательно слушал, время от времени улыбался и начинал что-то понимать.

- Скажи мне, тебе правда нравится гонять со мной на мотоцикле? - спросил он, когда рассказ Александры подошел к концу.

- Нравится, - улыбаясь, кивнула она. - Знаешь, я ведь никогда до встречи с тобой к ним близко не подходила. Оказывается, столько всего в жизни упустила.

- А хочешь сама сесть за руль?

- Хочу!

Эта ночь сблизила Алана и Александру больше, чем все три недели, прошедшие с момента их знакомства. Алан чувствовал, что Александра стала неотъемлемой частичкой его сердца, впиталась в кровь, заставляя ее быстрее течь по венам и артериям, стала его воздухом... А Александра боялась представить, что всего этого могло бы и не случиться вовсе, если бы Леночка не была столь убедительна, уговаривая подругу поехать к морю. А еще той ночью Александра добавила в свою копилку интересов скорость и мотоспорт...

На фоне этого сближения заключительный танцевальный номер концерта, придуманный Леночкой для воссоединения влюбленных, стал лишь символической вехой. Но Леночка, несомненно, была довольна собой.

Юные артисты во главе с Аланом уже выстроились за сценой, готовые в любой момент показаться зрителям. Диджей, нетерпеливо занеся палец над пультом, ждал Леночкиной команды, чтобы включить музыкальное сопровождение. А та, для кого затевалась вся эта кутерьма, по-прежнему металась между гостями отеля, уже успевшими блеснуть своими несравненными талантами.

- Шурка, ну, где тебя носит? - яростным шепотом окликнула Леночка Александру, заметив, что та все еще не намерена занимать предназначенное ей по "сценарию" место в зрительном зале.

- Да здесь я... Чего кричишь-то?

- Вот именно здесь! - всплеснула руками Леночка и тут же указала на пустующее место рядом с Оззи. - А должна быть там! Там!

- Три минуты...

- Какое три минуты? Ты нам концерт задерживаешь. А, ну-ка марш пошла куда говорят.

Александра виновато улыбнулась и покорно отошла от сцены. И в ту же секунду Леночка подала знак диджею начинать. Из динамиков полилась задорная мелодия детской песенки про утят и на сцену высыпали две дюжины маленьких танцоров в лимонно-желтых костюмах.

Первую половину танца Александра с вежливой улыбкой на губах наблюдала, как ее же подопечные старательно крутят попками, время от времени приседают друг перед другом на корточки и хлопают в ладошки, стараясь попасть в ритм мелодии. У кого-то получалось бесподобно, кто-то постоянно сбивался с такта и натыкался на соседа.

За спиной послышался чей-то порывистый всхлип, и Александра машинально повернулась на звук. Позади нее, то и дело промокая глаза бумажным платочком, сидела бабушка одной из артисток.

- Сашенька, Вы только взгляните на нее! У нашей Катеньки несомненный талант. Как двигается, как чувствует музыку! - восхищенно прощебетала старушка. - А мы ведь и не догадывались. Теперь благодаря Вам знаем, что девочку надо непременно отдать в танцевальный кружок. Может быть она вторая Плисецкая! Или Павлова! Или...

- Волочкова, - услужливо подсказала Александра, заметив, что женщина замялась, вспоминая имена знаменитых балерин.

- Ну, что Вы, что Вы... только не она! Нашей Катеньке скандальная известность ни к чему, - решительно отмела такую кандидатуру старушка и картинно схватилась за сердце. - Ой, вы взгляните! Невероятно талантливый ребенок!

Александра послушно повернулась лицом к сцене. Юные танцоры продолжали усердно крутить попками под музыку. И вдруг рядом с ними появился новый персонаж, наряженный в точно такой же лимонно-желтый костюм, только гораздо большего размера. Желтая майка плотно облегала бугристые мышцы на груди и руках, из под коротких желтых шорт выглядывали мускулистые ноги в желтых ночках. На голове утенка-переростка красовался затейливый головной убор, издали напоминающий шапочку для купания с выпуклыми желтыми георгинами.

Не ожидавшие подвоха зрители покатились со смеху, даже растроганная талантом внучки старушка, на мгновение перестала всхлипывать и издала некое подобие булькающего смешка. Александра звонко клацнула зубами от удивления, едва не прикусив язык. Немудрено, ведь в роли утенка-переростка, в точности копирующего все движения своих юных "собратьев" выступал Алан.

Но это был не последний сюрприз, уготованный зрителям. На последних аккордах задорной песенки танцоры выстроились в шеренгу перед зрителями и надсадно прокричали заученные слова:

- Алекс! Прости Алана! Он больше так не будет!

Не простить Алана после такого представления, Александра просто не могла себе позволить... Да и не хотела.


* * *


Окончание сезона приближалось семимильными шагами. И вот уже на вечно-голубом турецком небосклоне замаячили осенние краски. Влюбленная Александра отчаянно гнала прочь мысли о предстоящей разлуке с Аланом. Но время было неумолимо, полным ходом шла подготовка к последнему выступлению, Александра с Аланом с несвойственным им обоим энтузиазмом репетировали парный танец. Путем многочисленных проб и ошибок, а заодно и ожесточенных боев, им все-таки удалось придти к компромиссу - объединить воедино латину и r'n'b. Номер обещался быть незабываемым, о чем неустанно твердила окружающим сама Александра.

Леночка, будучи свидетелем столь стремительно вспыхнувшего романа между своей подругой и потрясающим мачо, теперь была готова поверить во что угодно - даже в нежданно-негаданно обнаружившийся у Шурочки талант к танцам. Чем черт не шутит?

- Шурка, где ты прятала столько лет столь неуемную энергию? - не раз и не два ехидно интересовалась она. - Вот наши-то удивятся.

А Александра старательно обходила такие разговоры стороной, внутренне содрогаясь от одной лишь мысли, что их с Леночкой пребывание в Турции неуклонно близится к концу, и вскоре она улетит обратно в Россию, а Алан - в Стамбул. Но настал момент, когда оттягивать разговор с Аланом стало некуда. Последний вечер, последний танец, последний поцелуй...

- Знаешь... А я ведь люблю тебя, - впервые призналась она своему "благородному разбойнику", скрывая за нарочито небрежным тоном внутреннюю дрожь.

Алан прикрыл глаза и осторожно притянул девушку к себе, нежно поцеловав ее в лоб.

- Знаешь, а я тебя тоже.

- И завтра мы расстанемся с тобой... - прошептала она, не поднимая глаз. - До следующего лета...

Он молчал, еще крепче прижав ее к груди.

- Нет, - наконец тихо произнес он. - Навсегда.

Смысл сказанного стремительно ворвался в сознание, удушливой петлей стягивая горло.

- Я не понимаю, - дрожащим голосом пролепетала девушка, резко подняв глаза на Алана. - Не понимаю.

- Отец нашел мне невесту. Я женюсь после Рамадана.

- Не понимаю, - отступая назад, повторила Александра.

- И не надо... Да и я все равно не смогу тебе этого объяснить. Просто знай, я на самом деле тебя люблю.

Последовавшие события будто заблудились в лабиринтах памяти. Что-то в тот вечер, конечно, было. Она - пока еще Александра - куда-то бежала, падала, поднималась и снова бежала... Лежала, уткнувшись лицом в коротко-стриженный газон, сдирала ладони в кровь о шершавые стволы пальм... Вероятно, было больно... но не смертельно. Планеты не сошли с орбит, небо не обрушилось на землю, день и ночь не поменялись местами...

А потом были волны, неспешно набегавшие на галечный берег, полная луна, проложившая серебристую дорожку по воде к стройным девичьим ногам, и очень звездное южное небо.

Рано утром Шурочка и Леночка вылетели обратно домой. Алан провожал увозивший их в аэропорт автобус издали, держась на более чем солидном расстоянии. И Шурочка так и не увидела, как судорожно гуляли желваки на его шее и скулах, как длинные изящные пальцы с побелевшими от напряжения костяшками сжали стеклянный бокал, как через долю секунды тот разлетелся вдребезги, осыпавшись на пол окровавленными осколками. И, конечно, она не могла видеть, что в тот же день Алан ворвался в кабинет своего отца - владельца того самого отеля - и в ультимативном порядке потребовал расторжения помолвки с совершенно незнакомой ему богатой турецкой наследницей.

А тем временем, глядя в окно иллюминатора на лежавшие под крылом самолета белые, словно ватные облака, Шурочка твердо решила вернуться к прежней добродетельной жизни, где не было ни Алана, ни моря, ни Турции. Где Александре отводилась роль маленького Шурочкиного секрета.


*   *   *


Родной хутор встретил вернувшихся с турецких берегов подружек хороводом пожелтевших листьев на изувеченном тракторами асфальте и осенним солнцем - пусть уже почти не греющим, но по-прежнему ярким. Выходя из "Икаруса", Шурочка растянула губы в отрепетированной улыбке, призванной изобразить радость при встрече с родителями. Но к ее величайшему удивлению, ни матери, ни отца, ни даже бабушки на автобусной остановке не было.  Не встречал никто и Леночку.

- Ну, что ж, Шурань... - неестественно бодро скомандовала она и устремилась по грейдеру в сторону дома. - Сами чемоданы дотащим, не рассыплемся. Смотри под ноги, не наступай в коровьи неожиданности.

Но, как выяснилось позже, испачканные туфли вовсе не самое страшное, что грозило Шурочке по приезду. Родительский дом поджидал свое нерадивое чадо, затаив грозу за наглухо закрытыми деревянными ставнями.

Едва Шурочка успела переступить порог, навстречу ей, сжимая в кулаке ремень, вышел отец. И, разумеется, взгляд его не предвещал ничего хорошего.

- Вернулась, значит? - гневно сверкнув глазами, рявкнул он. - Турецкая подстилка.

Ремень с угрожающим свистом описал круг в воздухе, по счастливой случайности не задев Шурочкиной щеки. Девушка инстинктивно отшатнулась, прижавшись спиной к побеленной стене. Сердце гулко забилось в висках, заглушая все прочие звуки. По позвоночнику устремилась ледяная змейка страха.

- Не правда, - будто со стороны услышала свой тихий голос Шурочка. - Не правда!

- А что правда? Что моя единственная дочь потаскуха? - задыхаясь от ярости, взревел отец и снова замахнулся ремнем. - По курортам шляется, пока родители в поле пашут?

Кожаная полоса больно хлестнула Шурочку по руке, оставив ярко-алый кровоподтек. Стиснув зубы, чтобы не разрыдаться, девушка взглянула на мать, мрачной тенью маячившей за спиной отца. Женщина досадливо поджала губы и отвернулась к окну, всем видом давая понять, что не желает знать мерзавку, которую самолично взрастила на своей шее. В воздухе снова засвистел ремень и через долю секунды полоснул Шурочку по ногам.

- Убью, дрянь! - Намотав Шурочкину косу на руку, продолжал орать отец. - Убью! Потаскуха!

- Ненавижу! - не помня себя от обиды, прошептала Шурочка и резко дернула из рук отца косу.

Не ожидая отпора, он изумленно замер. Ненадолго. Доля секунды и ремень вновь засвистел в воздухе, но Шурочке хватило и этой краткой передышки, чтобы увернуться и отскочить к двери. В голове промелькнула спасительная мысль о побеге - подхватить оставленную на крыльце сумку и рвануть прочь из родительского дома. И вот оно спасение - совсем рядом...

Время шло, мгновения, отделявшие ее от следующего удара, неуклонно истекали, а Шурочка почему-то - сама не веря себе - по-прежнему стояла, глядя в разъяренное лицо отца. Сжимавшая ремень рука взметнулась вверх. Кожаная полоса со свистом рассекла воздух, с пугающей скоростью приближаясь к Шурочкиному лицу.

- Не смей! - вскрикнула девушка, вскинув руку в оборонительном жесте. Ремень полоснул по ладони, пальцы машинально сжались и, превозмогая боль, Шурочка ухватилась за отцовское оружие. Изо всех сил дернула его к себе, накрутив на кулак. - Не смей, я сказала! - прошептала.

Глаза отца ошарашено округлились, брови поползли вверх. Рот приоткрылся, жадно ловя воздух. Рука выпустила ремень, чем Шурочка не преминула воспользоваться.

- Что ты сказала? - уже не так грозно прохрипел отец.

- Я сказала, не смей, - четко выговаривая слова, повторила Шурочка. - Я не потаскуха и не дрянь. Припаси подобные слова для своих собутыльников! А теперь я ухожу. Надумаете попросить прощение, знаете, где меня найти. Счастливо оставаться.


*   *   *


Рано утром, после бессонной ночи, проведенной в хуторской гостинице, Шурочка уехала обратно в Волгоград.  Ни мать, ни отец павшую в глазах негодующей общественности дочь провожать не пришли. А Шурочка все равно ждала их до последнего, то и дело поглядывая на уходящий вглубь хутора грейдер. Бесполезно. Мосты в прошлое обрублены, впереди - неизвестность.

За пару минут до отправления Шурочка все-таки поднялась в автобус и заняла свободное место у окна. Взгляд упорно цеплялся за знакомые с детства места - МТМ за ржавыми воротами, старый колхозный магазин с забитыми фанерой витринами, кладбищенская ограда на пригорке у водокачки. Вероятно, именно таким будет когда-нибудь вспоминаться ей родной хутор - облаченным в мрачные осенние краски за исполосованным дождевыми каплями стеклом и неразрывно связанным с напрасным ожиданием родителей.

Но судьба смилостивилась над своей подопечной. Автобус уже тронулся с места, когда наперерез ему метнулась Шурочкина бабушка. Отчаянно высматривая внучку в окнах, стукнула костылем по водительской двери. Икарус резко притормозил и Шурочка, вскочив с места, рванула по проходу.

- Успела, - облегченно выдохнула бабушка и, обхватив шершавыми ладонями внучкино лицо, начала покрывать его поцелуями. - Успела. Как же я, старая, не провожу свою чадушку...

Шурочка крепко обняла бабушку и порывисто чмокнула в морщинистую щеку.

- Спасибо!

- Я сказать тебе должна, - утирая слезы уголком платка, пробормотала старуха. - Я горжусь тобой. Теперь, как никогда раньше. А родители все поймут. Обязательно поймут, - улыбнулась сквозь слезы и, погладив Шурочку по щеке, едва слышно добавила: - А сейчас езжай... Пора.

А потом была долгая дорога обратно в город. Икарус неспешно двигался по степным просторам, время от времени сворачивая за новыми пассажирами во все окрестные хутора и поселки. Смеркалось. Приникнув лбом к холодному стеклу, воскрешенная к жизни Александра молча взирала на пролегавшие за окном пейзажи и невольно вспоминала лето.

Боль и обида прошли, уступив место тихой меланхолии и даже благодарности. Ведь именно встреча с Аланом помогла девушке нащупать среди прочей шелухи настоящую себя. И теперь Александра твердо знала, что все будет хорошо... Хотя бы всем назло.