# Гарри Поттер и философский камень. Глава 2

Джоан Роулинг

День рождения Дадли.

вторая глава

ИСЧЕЗАЮЩЕЕ СТЕКЛО

Прошло около десяти лет с тех пор, как Дурсли проснулись. Они поднялись и увидели своего племянника на крыльце, но Бирючинная аллея почти не изменилась. Солнце взошло над теми же опрятными парадными домами и осветило латунную цифру четыре на входной двери Дурслей; оно прокралось в их гостиную, которая была почти такой же, как в ту ночь, когда мистер Дурсли увидел тот судьбоносный репортаж о совах. Только фотографии на каминной полке действительно показывали, сколько времени прошло. Десять лет назад было много фотографий того, что выглядело как большой розовый пляжный мяч в разноцветных шляпках - но Дадли Дурслей уже не был младенцем, и теперь на фотографиях был изображен крупный светловолосый мальчик, катающийся на своем первом велосипеде, на карусели на ярмарке, играющий в компьютерную игру со своим отцом, которого обнимает и целует его мать. В комнате не было никаких признаков того, что в доме жил еще один мальчик.

И все же Гарри Поттер все еще был там, в данный момент он спал, но ненадолго. Его тетя Петуния проснулась, и именно ее пронзительный голос был первым звуком за этот день.

- Вставай! Вставай! Сейчас же!

Гарри вздрогнул и проснулся. Его тетя снова постучала в дверь.

- Вставай! - взвизгнула она. Гарри услышал, как она направилась на кухню, а затем звук сковороды, которую ставили на плиту. Он перевернулся на спину и попытался вспомнить сон, который ему приснился. Это был хороший сон. В нем был летающий мотоцикл. У него было странное чувство, что он уже видел такой сон раньше.

Его тетя вернулась за дверь.

- Ты уже встал? - спросила она.

- Почти, - сказал Гарри.

- Ну, пошевеливайся, я хочу, чтобы ты присмотрел за беконом. И не вздумай, чтобы он подгорел, я хочу, чтобы на день рождения Дадди все было идеально.

Гарри застонал.

- Что ты сказал? - рявкнула его тетя через дверь.

- Ничего, ничего...

День рождения Дадли - как он мог забыть? Гарри медленно встал с кровати и начал искать носки. Он нашел пару под кроватью и, сняв с одного из них паука, надел их. Гарри привык к паукам, потому что в чулане под лестницей их было полно, и именно там он спал.

Одевшись, он прошел по коридору на кухню. Стол был почти скрыт под подарками Дадли

на день рождения. Все выглядело так, как будто Дадли получил новый компьютер, который он

хотел, не говоря уже о втором телевизоре и гоночном велосипеде. Точно, зачем Дадли понадобился гоночный велосипед, было загадкой для Гарри, поскольку Дадли был очень толстым и ненавидел физические упражнения - если, конечно, это не превращалось в избиение кого-нибудь. Любимой боксерской грушей Дадли был Гарри, но он не часто мог его поймать. Гарри не выглядел так, но он был очень быстр.

Возможно, это было как-то связано с жизнью в темном чулане, но Гарри всегда был маленьким и худощавым для своего возраста. Он выглядел еще меньше и худощавее, чем был на самом деле, потому что все, что ему приходилось носить, - это старая одежда Дадли, а Дадли был примерно в четыре раза крупнее его. У Гарри было худое лицо, узловатые колени, черные волосы и ярко-зеленые глаза. Он носил круглые очки, скрепленные большим количеством скотча, из-за того, что Дадли много раз бил его по носу. Единственное, что Гарри нравилось в его собственной внешности, - это очень тонкий шрам на лбу, который был в форме молнии. Она была у него с тех пор, как он смог вспомнить, и первый вопрос, который, насколько он помнил, он задал своей

тете Петунии, был о том, как он ее получил.

- В автокатастрофе, когда погибли твои родители, - сказала она. - И не задавай вопросов.

Не задавай вопросов - это было первым правилом спокойной жизни с Дурслями.

Дядя Вернон вошел на кухню, когда Гарри переворачивал бекон.

- Причеши волосы! - рявкнул он в качестве утреннего приветствия. Примерно раз в неделю дядя Вернон выглядывал из-за своей газеты и кричал, что Гарри нужно подстричься. У Гарри, должно быть, было больше стрижек, чем у остальных мальчиков в его классе, вместе взятых, но это не имело никакого значения, его волосы просто так росли - повсюду.

Гарри жарил яичницу к тому времени, когда Дадли появился на кухне со своей матерью. Дадли был очень похож на дядю Вернона. У него было крупное розовое лицо, небольшая шея, маленькие водянисто-голубые глаза и густые светлые волосы, гладко лежавшие на его толстой голове. Тетя Петуния часто говорила, что Дадли похож на ангелочка - Гарри часто говорил, что Дадли похож на поросенка в парике. Гарри поставил тарелки с яйцом и беконом на стол, что было

непросто, так как места было мало. Дадли тем временем пересчитывал свои подарки. Его лицо вытянулось.

- Тридцать шесть, - сказал он, глядя на мать и отца. - Это на два меньше, чем в прошлом году.

- Дорогой, ты не пересчитал подарок тети Мардж, смотри, он здесь, под этим большим подарком от мамы и папы.

- Хорошо, тогда тридцать семь, - сказал Дадли, покраснев лицом.

Гарри, который видел, что у Дадли начинается настоящая истерика, начал поглощать бекон так быстро, как только мог, на случай, если Дадли перевернет стол.

Тетя Петуния, очевидно, тоже почуяла опасность, потому что сказала быстро,

- И мы купим тебе еще два подарка, пока нас не будет сегодня. Как тебе это, попкин? Еще два подарка. Это нормально?

Дадли на мгновение задумался. Это выглядело как тяжелая работа. Наконец

он медленно произнес:

- Итак, у меня будет тридцать... тридцать...

- Тридцать девять, сладенький, сказала тетя Петуния.

- ой. - Дадли тяжело опустился на стул и схватил ближайший сверток. - Тогда ладно.

Дядя Вернон усмехнулся.

- Малыш хочет, чтобы его деньги стоили того, что он хочет, как и его отец. Молодец, Дадли! - Он взъерошил волосы Дадли. В этот момент зазвонил телефон, и тетя Петуния пошла снять трубку, а Гарри и дядя Вернон смотрели, как Дадли разворачивает гоночный велосипед, видеокамеру, самолет с дистанционным управлением, шестнадцать новых компьютерных игр и видеомагнитофон. Он сдирал бумажку с золотых наручных часов, когда тетя Петуния вернулась от телефона, выглядя одновременно сердитой и обеспокоенной.

- Плохие новости, Вернон, - сказала она. - Миссис Фигг сломала ногу. Она не может взять его с собой. - Она мотнула головой в сторону Гарри.

Рот Дадли открылся от ужаса, но сердце Гарри подпрыгнуло. Каждый год в день рождения Дадли его родители водили его и друга куда-нибудь на целый день, в парки приключений, рестораны с гамбургерами или в кино. Каждый год Гарри оставляли с миссис Фигг, сумасшедшей старухой, которая жила через две улицы от них. Гарри там не нравилось. Весь дом пропах капустой и миссис Фигг заставила его посмотреть фотографии всех кошек, которые у нее когда-либо были.

- И что теперь? - спросила тетя Петуния, яростно глядя на Гарри, как будто он это спланировал. Гарри знал, что ему следовало бы пожалеть о том, что миссис Фигг сломала ногу, но это было нелегко, когда он напомнил себе, что пройдет целый год, прежде чем ему снова придется взглянуть на Тиббиса, Снежка, мистера Лапса и Тафти.

- Мы могли бы позвонить Мардж, - предложил дядя Вернон.

- Не говори глупостей, Вернон, она ненавидит этого мальчика.

Дурсли часто говорили о Гарри таким образом, как будто его там не было - или, скорее, как будто он был чем-то очень неприятным, что не могло их понять, как слизняк.

- А как насчет как-ее-там-зовут, твоей подруги Ивонн?

- В отпуске на Майорке, - отрезала тетя Петуния.

- Вы могли бы просто оставить меня здесь, - с надеждой вставил Гарри (для разнообразия он сможет посмотреть по телевизору все, что захочет, и, возможно, даже поиграть на компьютере Дадли).

Тетя Петуния выглядела так, словно только что проглотила лимон.

- И вернуться и найти дом в руинах? - прорычала она.

- Я не буду взрывать дом, - сказал Гарри, но они не слушали.

- Я полагаю, мы могли бы отвезти его в зоопарк, - медленно произнесла тетя Петуния, - ...и оставить его в машине....

- Эта машина новая, он не будет сидеть в ней один....

Дадли начал громко плакать. На самом деле, он на самом деле не плакал - прошли

годы с тех пор, как он плакал по-настоящему, - но он знал, что если он скорчит гримасу и заревет, его мать даст ему все, что он захочет.

- Динки Даддидамс, не плачь, мамочка не позволит ему испортить твой особенный день! - воскликнула она, обнимая его.

- Я... не... хочу... чтобы... он... п-п-приходил! - Закричал Дадли между громкими притворными рыданиями. - Он всегда все п-портит! - Он одарил Гарри мерзкой ухмылкой сквозь щель в объятиях матери.

Как раз в этот момент раздался звонок в дверь -

- О, Боже милостивый, они здесь! - в отчаянии воскликнула тетя Петуния, и мгновение спустя в комнату вошел лучший друг Дадли, Пирс Полкисс, со своей матерью. Пирс был тощим мальчиком с лицом крысы. Обычно он был тем, кто держал руки людей за спиной, в то время как Дадли бил их. Дадли сразу перестал притворяться плачущим.

Полчаса спустя Гарри, который не мог поверить в свою удачу, сидел на заднем сиденье машины Дурслей вместе с Пирсом и Дадли по дороге в зоопарк, впервые в своей жизни. Его тетя и дядя не смогли придумать, что еще с ним делать, но перед тем, как они ушли, дядя Вернон отвел Гарри в сторону.

- Я предупреждаю тебя, - сказал он, приблизив свое большое багровое лицо вплотную к лицу Гарри, - я предупреждаю тебя сейчас, мальчик, - любая выходка, вообще что угодно - и ты будешь сидеть в этом шкафу с этого момента до Рождества.

- Я не собираюсь ничего делать, - сказал Гарри, - честно...

Но дядя Вернон ему не поверил. Никто никогда не верил. Проблема была в том, что вокруг Гарри часто происходили странные вещи, и было просто бесполезно говорить Дурслям, что он не виноват в том, что это произошло.

Однажды тетя Петуния, устав от того, что Гарри возвращается из парикмахерской в таком виде, как будто его там вообще не было, взяла кухонные ножницы и подстригла ему волосы так коротко, что он стал почти лысым, за исключением челки, которую она оставила, "чтобы скрыть этот ужасный шрам"

Дадли глупо посмеялся над Гарри, который провел бессонную ночь, представляя себе школу на следующий день, где над ним уже смеялись из-за его мешковатой одежды и заклеенных скотчем очков. Однако на следующее утро он проснулся и обнаружил, что его волосы в точности такие, какими они были до того, как тетя Петуния их состригла. Ему дали неделю пролежать в шкафу за это, хотя он и пытался объяснить, что не может объяснить, как они так быстро отросли снова.

В другой раз тетя Петуния пыталась заставить его надеть отвратительный старый свитер Дадли (коричневый с оранжевыми шариками). Чем сильнее она пыталась натянуть его ему на голову, тем меньше он, казалось, становился, пока, наконец, не подошел бы ручной кукле, но уж точно не подошел бы Гарри. Тетя Петуния решила, что оно, должно быть, усохло при стирке, и, к его великому облегчению, Гарри не был наказан.

С другой стороны, у него были ужасные неприятности из-за того, что его нашли на крыше школьной кухни. Банда Дадли, как обычно, преследовала его, когда, к удивлению Гарри, как и всех

остальных, он сидел на дымоходе. Дурсли получили очень сердитое письмо от директрисы Гарри, в котором говорилось о том, что Гарри лазал по школьным зданиям. Но все, что он пытался сделать (как он кричал дяде Вернону через запертую дверь своего буфета), это запрыгнуть за большие мусорные баки за кухонными дверями. Гарри предположил, что ветер, должно быть, подхватил его в середине прыжка.

Но сегодня все должно было пойти как надо. Стоило даже побыть с Дадли и Пирсом, чтобы провести день где-нибудь, кроме школы, его буфета или пропахшей капустой гостиной миссис Фигг.

Пока он вел машину, дядя Вернон жаловался тете Петунии. Ему нравилось жаловаться на все: на людей на работе, на Гарри, на совет, Гарри, банк и Гарри были лишь некоторыми из его любимых тем. Этим утром это были мотоциклы.

- ...молодые хулиганы мчались, как маньяки, - сказал он, когда мотоцикл обогнал их.

- Мне приснился сон о мотоцикле, - сказал Гарри, вспоминая внезапно. - Он летел.

Дядя Вернон чуть не врезался в машину впереди. Он резко развернулся на своем сиденье и заорал на Гарри, его лицо было похоже на гигантскую свеклу с усами:

- МОТОЦИКЛЫ НЕ ЛЕТАЮТ!

Дадли и Пирс захихикали.

- Я знаю, что они этого не делают, - сказал Гарри. - Это был всего лишь сон.

Но он пожалел, что не промолчал. Если и было что-то, что Дурсли ненавидели даже больше, чем то, что он задавал вопросы, так это то, что он говорил о чем-либо, что вело себя не так, как следовало бы, неважно, было ли это во сне или даже в мультфильме - они, казалось, думали, что у него могут возникнуть опасные идеи.

Была очень солнечная суббота, и зоопарк был переполнен семьями. Дурсли купили Дадли и Пирсу большие порции шоколадного мороженого у входа, а затем, поскольку улыбающаяся дама в фургоне спросила Гарри, чего он хочет, прежде чем они успели поторопить его уйти, они купили ему дешевое лимонное мороженое. Это тоже было неплохо, Подумал Гарри, облизывая его, пока они наблюдали за почесывающей голову гориллой, которая была удивительно похожа на Дадли, за исключением того, что она не была блондинкой.

У Гарри было лучшее утро за долгое время. Он старался держаться немного в стороне от Дурслей, чтобы Дадли и Пирс, которым к обеду животные начали надоедать, не вернулись к своему любимому занятию - бить его. Они были в ресторане "зоопарк", и когда Дадли устроил

истерику из-за того, что на его "никербокер глори" не хватило мороженого, дядя Вернон купил ему еще одно, а Гарри разрешили доесть первое. Позже Гарри почувствовал, что ему следовало бы знать, что все это было слишком хорошо, чтобы длиться вечно.

После обеда они отправились в дом рептилий. Там было прохладно и темно, по всем стенам тянулись освещенные окна. За стеклом по кускам дерева и камня ползали всевозможные ящерицы и змеи. Дадли и Пирс хотели увидеть огромных ядовитых кобр и толстых питонов, способных раздавить человека. Дадли быстро нашел самую большую змею в этом месте. Он мог бы дважды обернуться вокруг машины дяди Вернона и раздавить ее в мусорный бак, но в

данный момент он, похоже, был не в настроении. На самом деле, он крепко спал. Дадли стоял, прижавшись носом к стеклу, уставившись на блестящие коричневые завитки.

- Заставь ее пошевелиться, - заскулил он отцу. Дядя Вернон постучал по стеклу, но змея не сдвинулась с места.

- Сделай это еще раз, - приказал Дадли. Дядя Вернон энергично постучал по стеклу костяшками пальцев, но змея просто продолжала дремать.

- Это скучно, - простонал Дадли. Он зашаркал прочь. Гарри подошел к аквариуму и пристально посмотрел на змею. Он бы не удивился, если бы оно само умерло от скуки

- никакой компании, кроме глупых людей, которые целыми днями барабанят пальцами по стеклу, пытаясь его потревожить. Это было хуже, чем иметь - в чулане вместо спальни, где единственным посетителем была тетя Петуния стучит в дверь, чтобы разбудить тебя; по крайней мере, он успел осмотреть остальную часть дома.

Змея внезапно открыла свои глазки-бусинки. Медленно, очень медленно она подняла голову, пока ее глаза не оказались на одном уровне с глазами Гарри. Она подмигнула. Гарри уставился на нее. Затем он быстро огляделся, чтобы убедиться, что никто е наблюдает. Их не было. Он оглянулся на змею и тоже подмигнул.

Змея мотнула головой в сторону дяди Вернона и Дадли, затем подняла глаза к потолку. Она бросила на Гарри взгляд, который ясно говорил::

- Я все время это понимаю.

- Я знаю, - пробормотал Гарри сквозь стекло, хотя и не

был уверен, что змея его слышит.

- Это, должно быть, действительно раздражает.

Змея энергично кивнула.

- Откуда ты вообще взялся? - Гарри спросил.

Змея ткнула хвостом в маленькую табличку рядом со стеклом. Гарри всмотрелся в нее.

"Боа-констриктор, Бразилия."

- Там было хорошо?

Удав снова ткнул хвостом в вывеску, и Гарри прочитал дальше:

"Этот экземпляр был выведен в зоопарке."

- О, понятно - значит, вы никогда не были в Бразилии?

Когда змея покачала головой, оглушительный крик позади Гарри заставил их обоих подпрыгнуть.

- ДАДЛИ! МИСТЕР ДУРСЛЬ! Приходите И ПОСМОТРИТЕ НА ЭТУ ЗМЕЮ! ВЫ НЕ поверите ЧТО ОН ДЕЛАЕТ!

Дадли, переваливаясь, подошел к ним так быстро, как только мог.

- С дороги, ты, - сказал он, ударив Гарри по ребрам.

Застигнутый врасплох, Гарри тяжело рухнул на бетонный пол. То, что произошло дальше, произошло так быстро, что никто не заметил, как это произошло - в одну секунду Пирс и Дадли наклонились вплотную к стеклу, а в следующую они отскочили назад с воплями ужаса.

Гарри сел и ахнул; стеклянная крышка аквариума с боа-констриктором исчезла. Огромная змея быстро разматывалась, сползая на пол. Люди по всему дому рептилий закричали и побежали к выходу. Когда змея стремительно проскользнула мимо него, Гарри мог бы поклясться, что низкий

шипящий голос произнес:

- Бразилия, я иду. ...Спасибо, амиго.

Смотритель дома рептилий был в шоке.

- Но стекло, - повторял он, - куда делось стекло?

Директор зоопарка собственноручно налил тете Петунии чашку крепкого

сладкого чая, снова и снова извиняясь. Пирс и Дадли могли только бормотать. Насколько Гарри видел, змея ничего не сделала, только игриво цапнула их за пятки, когда проползала мимо, но

к тому времени, когда они все вернулись в машину дяди Вернона, Дадли рассказывал им, как она чуть не откусила ему ногу, в то время как Пирс клялся, что она пыталась его сдавить. до смерти. Но хуже всего, по крайней мере, для Гарри, было то, что Пирс успокоился настолько, чтобы сказать:

- Гарри ты разговаривал с ним, не так ли, Гарри?

Дядя Вернон подождал, пока Пирс благополучно выйдет из дома, прежде чем наброситься на Гарри. Он был так зол, что едва мог говорить. Он успел сказать:

- Иди - в чулан - останешься - без еды, - прежде чем рухнул в кресло, и тете Петунии пришлось сбегать и принести ему большую порцию бренди.


Много позже Гарри лежал в своем темном чулане, жалея, что у него нет часов. Он не знал, который час, и не мог быть уверен, что Дурсли уже спят. Пока они не уснут, он не мог рисковать и прокрасться на кухню за какой-нибудь едой.

Он прожил с Дурслями почти десять лет, десять несчастных лет, сколько он себя помнил, с тех пор, как был ребенком и его родители погибли в той автокатастрофе. Он не мог вспомнить, как был в машине, когда погибли его родители. Иногда, когда он подолгу напрягал память в своем чулане, перед ним возникало странное видение: ослепительная вспышка зеленого света и жгучая боль во лбу. Он предположил, что это и была авария, хотя и не мог представить, откуда взялся весь этот зеленый свет. Он совсем не помнил своих родителей. Его тетя и дядя никогда говорили о них, и, конечно, ему было запрещено задавать вопросы. В доме не было их фотографий.

Когда он был моложе, Гарри мечтал о том, что какой-нибудь неизвестный родственник приедет и заберет его, но этого так и не произошло; Дурсли были его единственной семьей. И все же иногда он думал (или, возможно, надеялся), что незнакомцы на улице, казалось, знают его. Они тоже были очень странными незнакомцами. Крошечный человечек в фиолетовом цилиндре поклонился ему однажды, когда они ходили по магазинам с Тетей Петунией и Дадли. После яростного расспроса Гарри, знает ли он этого человека, тетя Петуния выгнала их из магазина, ничего не купив. Дикого вида пожилая женщина, одетая во все зеленое однажды весело помахала ему рукой в автобусе. Лысый мужчина в очень длинном фиолетовом пальто на днях пожал ему руку на улице, а затем ушел, не сказав ни слова. Самым странным во всех этих людях было то, что они, казалось, исчезали в ту же секунду, как Гарри пытался рассмотреть их поближе.

В школе у Гарри никого не было. Все знали, что банда Дадли ненавидела этого странного Гарри Поттера в его мешковатой старой одежде и разбитых очках, и никому не нравилось спорить с бандой Дадли.