# Дочь Ведьмы. Глава 6-1

Марина Александровна Передерий

Как много поверий и удивительных событий хранит старина! Все в них есть: и вечное противостояние добра и зла, и шествие любви рука об руку со смертью, и неразделимое сосуществование колдовства и быта... Но разве в современном мире нас окружает что-то другое? Так ли уж сильно изменились наши сердца? Ведь даже колдовство в той или иной мере присутствует в нашем обиходе, хотим мы этого или нет. И порой не всегда ясно, когда фантастика становится реальностью, а реальность - фантастикой. "Дочь Ведьмы" - это старая сказка на новый лад, включившая в себя иной взгляд на былое, а также разнообразие старинных обрядов, традиций и ритуалов славянских народов, объединенных территорией проживания, духовной и бытовой культурой.

## Глава 1. Неверующий Хома: http://samlib.ru/editors/p/perederij_m_a/dochvedmygl1.shtml


## Глава 2. Божественный кудесник: http://samlib.ru/editors/p/perederij_m_a/dochvedmygl2.shtml


## Глава 3. По зову сердца: http://samlib.ru/editors/p/perederij_m_a/dochvedmygl3.shtml


## Глава 4_1. Первый урок богословия для дикарей: http://samlib.ru/editors/p/perederij_m_a/dochvedmygl4-1.shtml


## Глава 4_2. Первый урок богословия для дикарей: http://samlib.ru/editors/p/perederij_m_a/dochvedmygl4-2.shtml


## Глава 4_3. Первый урок богословия для дикарей: http://samlib.ru/editors/p/perederij_m_a/dochvedmygl4-3.shtml


## Глава 4_4. Первый урок богословия для дикарей: http://samlib.ru/editors/p/perederij_m_a/dochvedmygl4-4.shtml


## Глава 5-1. Не та: http://samlib.ru/editors/p/perederij_m_a/dochvedmygl5-1.shtml


## Глава 5-2. Не та:


http://samlib.ru/editors/p/perederij_m_a/dochvedmygl5-2.shtml

_________

## Глава 6-1. Встреча.


Когда у хозяйки сам собой разбивался горшок или у косаря в поле пропадало из-под руки точило, или же грибнику среди деревьев вдруг мерещилась кривая, косматая рожа со свиным рылом и ослиными ушами, в народе говорили: ''Навья работа!"" Все, что казалось, портилось или терялось без людской помощи, было их заслугой!..


Вот и Ясна до слез уверяла мать, что не по ее вине вышитая еще прапрабабкой скатерть оказалась вся в саже! Боги свидетели: маленькая домовитка со всем почтением несла старинное полотно к праздничному столу, как вдруг заслонка у печи отпала и в избу пыхнул черный клуб копоти.


Тетка Черёда поглядела на грязный пол, испорченную тканину... Все в рассказе дочери было складно, только вот печь была все так же празднично чиста, а если бы копоть, как утверждает Ясна, сама вырвалась изнутри, так уж все, поди, было бы вымазано черным.


Под тяжелым взглядом матери слезы вскипели на глазах хозяюшки. Как так? Ведь не соврала же! На сей раз взаправду Печник баловался! Ну любила Ясна иногда приврать, но ведь не так, чтобы вообще доверия лишиться!.. От жалости к самой себе девочка скривила губы и, швырнув скатерть под ноги родительнице, выбежала вон из дома, ревя пуще соседской коровы.


Тетка Черёда печально глядела ей вслед. Вот уж Предки позабавились: мало того, что на позор людям наградили женщину только одним дитем, так еще и эдакой барыней. Дочка уродилась прехорошенькой, но своенравной и непоседливой. Все, кто не был знаком с проделками и норовом Ясны, мгновенно очаровывались ею и звали не иначе как Ладиной дочкой. На самом же деле девочку впору было бы называть Кикиморкой - ежели что не по ее воле делалось, она тут же ударялась в слезы или же начинала пакостничать назло. И добро бы еще отец с матерью сами себе худо сотворили - единственного ребенка избаловали, - так ведь нет, наоборот: муж Могута был строг и справедлив, как и любой другой Старейшина-Голова, спуску капризнице не давал и супруге не дозволял потакать дочери. И отчего в ней такая натура поселилась? Не иначе Пращуры урок какой-то родителям преподать решили...


К слову о Пращурах... Хозяйка за своими мыслями совсем позабыла о праздничном столе, который готовила до этого. Сегодня был конец Осенних ДедОв[26] - последний день Прародиnельской недели, когда Предки перед долгим зимовьем спускались из Небесного Сада на землю, к своим детям, слушали их и помогали добром.


[26.] Осенние ДедЫ - праздник поминовения Предков. (см. Приложение в конце рассказа)


Мать подняла с пола испорченную скатерть, отряхнула с нее черные хлопья и воздела глаза в мольбе: "Небесные Предки, явите милость! Наставьте нерадивую дочку на благие деяния. Боюсь

я за нее. Хоть и красива, но больно уж норовистая... Хорошего мужа с таким строптивым духом не сыскать! Да и до беды недалеко... Образумьте, выучите, как следует, чтоб впредь неповадно было шкодить и старшим перечить!"


***

За полторы версты от деревни, подальше от чужих глаз, стояла полуземлянка, выстроенная некогда Вольгом и Следопытами. Теперь здесь жил только старец Амвросий. Тут же, поодаль от монашеского

жилища, высилось скромное, срубленное самолично седовласым кудесником капище с молельным крестом среди Богов-Предков. Но никто из близживущих сельчан не знал тропы сюда, все ходили к общему большому святилищу на излучине Ра-реки. Вольговы же топорные кумиры с хмурыми ликами казались затаившимся охранным войском, которое в трудный час готово будет ожить, выйти из рощи и дать отпор любому врагу!


...Когда Вольг со своим обозом из старика, мальчонки и обоих Следопытов только пожаловали в эти края, их долго не принимали ни на дворах, ни в общине здешнего ведовского круга - простой люд, понятное дело, сразу гнал с порога небывалое возовье: угрюмые, обветренные рожи пришлых Волхвов больше походили на морды висельников, чем на воинские. Что же до местных кудесников-старожилов, то они больше косились на черноризца, явно выжившего из ума, раз тот без конца путался в вере Предков и крестовом новобожии.


Первым делом ратник испросил дозволения у сельского Старейшины выстроить хоть какое-нибудь жилище за околицей, даже далее кузницы и мельницы. Почтенный муж - тогда еще Могуту не выбрали Головой и на землях хозяйничал осторожный Тихомир - указал пришлым гостям на дальний лес и сказал, чтобы те шли обживаться туда. Коли действительно с правдой пришли, тогда к следующему Радогощу[27] Тихомир, так и быть, подумает о постройке ведовского дома рядом с людьми. А ежели Волхвы лихо какое-нибудь вздумают сотворить, Голова тут же отправит весточку княжескому

наместнику, который сидел здесь неподалеку, в ближнем городе. Поплатятся тогда проходимцы за обман и злочинства!


[27.]Ра;догощ - праздник Осеннего Равноденствия, Новолетия - Нового года; праздник урожая. Радогощ - имя деда-Солнца. (см. Приложение в конце рассказа)


К назначенному Тихомиром Новолетию Любомир совсем уже оправился от своей хворобы и отбыл вместе с Быстром на доклад к тайному вечу, которое наверняка считало их обоих мертвецами; да и в Ростов к отцу на поклон съездить требовалось, чтобы тоже раньше времени не хоронил. Так и остались Вольг, Молчун и старец Амвросий поживать в лесу втроем.


Несколько раз здешнее вече вызывало пришлого Волхва вместе с мальчиком к себе... Быстро прознав

через своих вестников, кто таков ратник, из какого он рода да что ученик его - звездный странник, вечевые колдуны мигом признали за Вольгом надзорный круг. Однако поперек указа Тихомира идти не осмелились - не дозволили раньше отведенного Старейшиной срока перебраться ближе к людям. Но Вольг не обиделся. Тем более что отец Амвросий удумал до самой смерти более не показываться никому на глаза, жить только ради молитв южному Господину, Его Сыну да Родным

Предкам; и никакие увещевания не смогли убедить его, что в старости надобно, наоборот, к молодым ближе быть и делиться с ними своей мудростью, а не прятаться по лесам, как БерендЕй[28]. Вот и выходило, что, прежде чем перебираться к людям, наперво нужно было святца хозяйством обрастить.


[28.] БерендЕи - Волхвы-оборотни. Могут обращаться бурыми медведями, волками, кабанами, лосями. Живут в глухой лесной чаще, скрываясь от посторонних глаз.


Но и даже когда Волхв с учеником перебрались в ведовской дом, Вольг не позволил святцу жить в полнейшем затворении. Чуть ли не каждый день Молчун навещал старика, носил ему стряпню седовласого вояки, которой, по мнению мальчика, и Буруна-то кормить было стыдно. Может, в ратном походе у общего котла такая похлебка и годилась в харчи ярым волотам, только вот в оседлой жизни изо дня в день жевать сухари вприкуску с вываренными в кашу кореньями было невмоготу. Всяческие подношения за волховство учитель до крошки отдавал Предкам - мол, Ими колдовские силы дарованы, значит, Они и должны еду пользовать.


Оттого и ждал звездный странник каждого праздника как чуда: всякий раз люди накрывали общинные

столы, и щедрые хозяйки выставляли на них горы всяческого печева, солений, колбас и сластей... Молчун мечтательно вздохнул, припомнив тарелку рыхлого творога, вымазанного сметаной и медом. Да, такого лакомства теперь до самой КомоЕдицы[29] не видать...


[29.] КомоЕдица - еще одно название Масленицы.


Малец еще усерднее принялся тянуть за собой ручной возок. В этот раз дядька Вольг нагрузил тележку от души: три короба сушеных-давленых трав, охапка первых созревших минувшим летом колосьев, бочонок весеннего дикого меда, вязанка резных посохов для каждого кумира-Предка и прочие ведовские припасы.


Вот еще одна хитрость, которую придумал учитель: чтобы дед Амвросий окончательно не закис в одиночестве, дядька Вольг отдал в его ведение весь свой колдовской скарб!.. Чернец бережно хранил порученное добро, стерег его от животных и гнили. Когда же Волхвы приходили за ведовской утварью, старец выносил им заранее приготовленные к требе припасы, рассказывал, чего в этот раз заготовили мало, а чего с избытком, записывал подсчеты угольком на бересте, чтоб к следующим весне и лету все хозяйство было на перечете. И как бы давеча монах ни хотел поскорее отправиться на поклон к Всеведущей Марене, теперь ему было не до помирания - он был при деле! Да еще и при каком ответственном! Радел за целое ведовское хозяйство и честь Вольга! ...Вот только всякий раз таскаться к нему во владения было тяжко - с пустыми-то руками отче обратно никогда не отпускал, что-нибудь обязательно всучит. И попробуй откажись - обидится так, что потом прощенья не допросишься! А то, глядишь, вот как сейчас, под завязку вьючным возвращаешься...


Но ничего, Молчун уже упросил дядьку Вольга отпустить его после требы и столовья на все четыре стороны под честное слово вернуться до темноты. Имелось у мальчика одно дельце, о котором даже учителю знать не нужно было. По правде сказать, божественный кудесник и сам толком не знал, отчего это вдруг его потянуло именно сегодня к дальнему склону реки... Но Боги-Предки еще ни разу не обманывали Молчуна - значит, нужно было идти!


***

День выдался погожим - знать, заморозки еще не скоро. Разве что вдалеке, за полем, серела хмарь. Но ждать ее в гости следовало ближе к вечеру.


Ясна не знала этих мест и довольно скоро поняла, что заблудилась. Однако же звать на помощь не

стала, пускай мамка поволнуется, а то ишь, словам, видите ли, верить перестала! Девочка в очередной раз споткнулась о вылезший из земли корень, упала, больно ушибла колено, порвала нарядное платье и хотела было разреветься, но, спохватившись, что поблизости никого нет, поднялась на ноги, подвязала разорванный подол и как ни в чем не бывало пошла дальше по тропе.

Вскоре потянуло холодом. Среди сосен, вдалеке, появилось небо - значит, впереди был склон. Ясна зло пнула некстати подвернувшуюся поганку: вот тебе и весь побег! - даром, что ли, она целый день ноги стаптывала?! Как ни старалась уйти глубже в лес, все равно к реке вышла! Тропа сворачивала в речную долину, и капризница пошла туда - авось куда-нибудь да и выйдет, главное, чтоб подальше от дома получилось.


На берегу, возле самой реки, сидел ученик Волхва, с головой завернутый в серую накидку. Всегда нелюдимый и хмурый, как и его учитель, сейчас он довольно улыбался сам себе и умело строгал ножиком какую-то деревяху, изредка поглядывая то на быструю воду, то на противоположный берег.


Ясна глянула со склона вниз. Боязно по таким-то каменюкам спускаться - а ну как оступишься? Потом ведь и костей не соберешь! Колдуну-то что? - Пусть и малой, но побормочет чего-нибудь себе под нос, и хоть в омут прыгай - Боги сберегут! А простому человеку от такого крутого спуска - верная смерть! И Ясна уж было собралась идти дальше, но тут вдруг вспомнила, что мальчишка-то немой и словами заговаривать природу не может. Жгучее любопытство разобрало

непослушницу - прямо сил нет! И до того невтерпеж стало узнать, как же ведуны между собой общаются, если ученик немтырь, что не иначе как Лихо[30] понесло ее вниз по склону...


[30.] Лихо - злой дух-навий. Воплощение лихой, несчастливой судьбы.


Молчун вздрогнул, когда позади раздался шорох одежды. Волхв вскочил на ноги. Шерстяная накидка упала с его плеч, а недоструганный оберег выпал рук. Звездный странник во все глаза уставился на безумную девчонку, осмелившуюся на крутой спуск.


- Что делаешь? - спросила Ясна как ни в чем не бывало. Она отряхнула с платья грязь и бесцеремонно подняла оброненную кудесником поделку. Повертела ее перед глазами. - Это что-то значит, да? Красиво...

Она ждала, что мальчишка хоть как-нибудь выдаст свое тайное умение общаться без слов, но тот

не торопился себя обнаруживать, наоборот, посуровел, молча протянул руку, дескать, верни, что забрала, - не твое.


- Нетушки, ты бросил, а я взяла бесхозное, значит, мое! - продолжала играться девочка. - Или же попроси, как следует. Ты же нашей веры. Значит, и слова нашенские должен разуметь.


Молчун поджал губы. Вредная малявка! Да пусть забирает, все равно ничейный был. Да только ж разве не понимает, что безликое зло к себе таким озорством притягивает? Еще и в светлый праздник балует... Накажут Пращуры - будет знать! И Молчун уже собрался было уходить восвояси - зря только день потратил, лучше б уж от пуза наедался, чем торчать на продуваемом берегу да еще и с девчонкой глупой встречаться, - но вредина опять закапризничала:


- Вот, значит, как?! - надула губы Ясна. Раз не выдал колдун свой секрет да еще и на уловки ее не поддался, теперь уж точно безнаказанным не уйдет! И пакостница со всей силы швырнула волхвовскую поделку в реку: - Ведешь себя как немая рыбина - значит, и деревяшку твою рыбам следует отдать!..


Река подхватила оберег и понесла его за собой.

Молчун стоял, будто громом пораженный. Не случалось еще такого, чтобы его оберегами так запросто разбрасывались! Ясна же была крайне довольна собой; она вскарабкалась на камень, чтоб оказаться над водой и Молчуном, и притворно всплеснула руками:


- Ой, как же так случилось? Меня, наверное, навьи попутали! - И залилась смехом, радуясь злобному лицу мальчишки.


Дрянная девчонка! Молчун едва сдерживался, чтобы не отправить Ясну к навьим на свиданье! Прикрываешься духами? Вот и поглядела бы на них поближе! И как такой вредине досталось столь красивое имя?! Видно, старые ведуны, что обряд имянаречения[31] проводили, были слепы и глупы! Злыдня или Склока - вот подходящие имена для мерзавки!


[31.] Праздник имянаречения, или взросления. По традиции индоевропейских народов, когда детям исполнялось около 12 лет, их нарекали новым, взрослым именем взамен детского, домашнего. Тем же детям, кому был уготован ведовской путь, новые имена давались позже, примерно в 14 лет. (см. Приложение в конце рассказа)


- У тебя даже родичей нет! Из заступников только этот страшный Волхв, - продолжала издеваться паршивка. - От тебя наверняка и отказались-то, потому что ты - колдун! У вас же так делают, когда не по крови умение досталось? Или же батька с мамкой прогнали, потому что ты немая рыбина?


И Ясна принялась кривляться, передразнивая немоту Волхва, и до того разошлась, что подвязанный

ранее подол вдруг распустился и девочка, наступив на край платья, полетела с камня вниз, в реку! Студеный водобег подхватил пакостницу и понес следом за выброшенным оберегом...


Вот тебе и сбежала! Мама, мамочка, спаси! Слова поперек вам с отцом никогда более не скажу, Предков чтить стану пуще ведунов, только спаси!


Отяжелевшая одежда потянула ко дну, и Ясна скрылась под водой... Но тонула она недолго - бурное течение в один миг замерло, и невесть откуда перед глазами возник огромный осетр! Немигающим взором он вперился в утопленницу и вдруг... улыбнулся! Немой крик ужаса вырвался из груди Ясны... Девочка попыталась отстраниться от чудища, но руки и ноги ее не двигались, скованные ДРУГОЙ водой! В глазах померкло от удушья... Последнее, что увидела утопленница перед тем как сознание покинуло ее, была худая спина ученика Волхва.


***

Молчун никогда бы не подумал, что Предки решат так жестоко наказать баловницу за детскую выходку. Ну глупа, ну спесива... Но ведь нельзя же обрекать дуреху на погибель из-за какой-то там деревяшки?!


Ясну еще не унесло далеко потоком, когда Волхв подскочил к кромке воды, пнул пяткой реку, и тут же из-под его ноги вдоль течения побежала ледяная дорога!.. Это было запрещенное мастерство! По словам учителя, оно вторгалось в естественный ход природы и, так же как давнишний вызов Жар-Птиц, могло навредить всему живому вокруг... Однако ж и бросать девчонку тоже было нельзя! Природа уж как-нибудь не обидится, если раньше времени на реке лед встанет, зато удастся спасти Ясну!


Молчун побежал по скользкой дороге, боясь не поспеть, - холодная вода быстро вытянет из девчонки жизнь, как только та перестанет сопротивляться. Но не успел он пробежать и полста саженей, как вдруг лед под ногами сделался мягким и стал проседать, словно сухарь в горячий кисель. Размышлять, отчего так случилось, времени не было, и божественный кудесник, подбежав к ледяному краю, бесстрашно сиганул в воду.


Под водой течение отсутствовало - изменившаяся вода была порождением навьего мира! Вот только кто сумел в одно мгновение обратить речной поток в густой студень?! Наверняка ж и ледяная дорога по милости неизвестного мастера расквасилась! ...И вдруг кудесник поймал себя на мысли, что ему совершенно не хочется дышать, даже легкие не печет от нехватки воздуха! Но не успел он подумать это, как вдруг вся окружающая его Навь пошла рябью - кто-то огромный плыл сквозь толщу замершей воды... Волхв попытался оглянуться, но не смог - вода тянула его вниз, при этом не позволяя хоть как-то самовольно двигаться, - кругозора же едва хватало, чтобы видеть замершую на одном месте Ясну, посему-то и разглядеть навьего пришельца было невозможно! ...И вдруг лицо Ясны исказилось ужасом! Божественный кудесник проследил за ее взглядом... Много духов повидал

Молчун за свою короткую жизнь, но огромного осетра, с легкостью рассекающего плотную толщу навьей воды, видел впервые!


Рыб подплыл к девчонке, делая вид, что не замечает Молчуна, раздвинул губы в подобие улыбки и только теперь нос к носу встретился с "тонущим" Волхвом. Вода сей же час замерла, остановив погружение божественного кудесника.


- А, звездный странник! - на кошачий манер протянул осетр, очевидно только и дожидаясь его появления. - Подруга твоя - скверница! Недоля[32] сплела ей короткую и печальную жизнь. Отдай девочку мне - и убережешь других сельчан от лиха! - Осетр вперился глазами в юного Волхва, разбирая его мысли. - Похвальное бесстрашие! Но не в этот раз!.. Думаешь, жизнью и смертью

можно измерить счастье? Дурень! Ты еще слишком мал, поэтому и не понимаешь людских сердец, хоть

и обласкан Пращурами больше других... А как жить станешь, если по твоей вине погибнут невинные?

Не стоит детская влюбленность такой цены!


[32.] Недоля или НесрЕча - в разных традициях: пряха, помощница, дочь или младшая сестра Карны-Макоши. Вместе со своей сестрой Долей (СрЕчей) плетут судьбы людей.


Осетр обоплыл вокруг детей, ожидая решения Молчуна.

- Глупый мальчишка! - наконец изрек он. - Благородно, но не умнО! Себе наперво навредишь,

не кому-нибудь...


Тугое тело духа скользнуло по руке ведуна, распоров плавником одежду, но кожи не коснулось.

- Поэтому я и не люблю связываться с людьми! Вы сумасбродны и никогда не слушаете тех, кто мудрее вас! - Осетр шлепнул хвостом по воде и поплыл прочь.


Как только тень его исчезла, река вновь ожила и, как прежде, понеслась скорым течением...


Молчун едва успел поймать бесчувственную Ясну, чтобы ту вновь не унесло водобегом. Божественный

кудесник понимал, что не сможет сейчас призвать на помощь Триглав - слишком много сил он потратил на широкое колдовство, - да и сопротивляться воде долго не получится... Вот уж дудки! Не будет ничего по воле какой-то там говорящей рыбины! Что есть мочи стал Волхв стал молотить руками и ногами по воде...


Внезапно река сделала крутой поворот, и детей вышвырнуло на узкую полоску берега. Молчун глазам

своим не поверил - это был тот же самый берег, на котором он просидел полдня, вырезая оберег! А вот же и его накидка... Неужто суровый осетр смилостивился над ними?!


Бесчувственная Ясна лежала рядом, дыхание ее было ровным, и вообще девочка выглядела так, словно бы и не тонула никогда. Ведун осмотрел ее руки-ноги - все цело; и живчик на шее пульсировал спокойно... Но почему же тогда дуреха не приходит в себя?..


Тем временем осеннее небо набрякло. Ра-река заволновалась и стала расползаться на берега. Закапал холодный дождь. Только этого не хватало! И без того колючий ветер выстужал промокшую насквозь одежду. Ведун поежился. Выбора не было: он обернул Ясну в свою накидку, закинул девочку себе на спину, обвязал ее руки перед собой оторванным лоскутом девчачьего подола и пополз вверх по склону. Тяжесть бесчувственной Ясны душила, глаза заливало дождем, замерзшие пальцы одеревенело цеплялись за мокрые камни, а ноги то и дело норовили соскользнуть... Но божественный кудесник упорно карабкался вверх... Вот уж хрен! - Не для того он вылавливал вредную девчонку из реки, чтобы теперь размозжиться вместе с нею о камни!..


Только промыслом Небесных Богов Молчун в целости взобрался на вершину обрыва, и, как назло,

стоило ему отвязать от себя Ясну и обессиленно распластаться на траве, ненастье тут же пошло на убыль!.. Но все равно идти на ночь глядя через сырой лес божественный кудесник не решился. Он дотащил девочку до раскидистого кустарника, получше подоткнул под нее вымокшую, но все равно теплую накидку и отправился на поиски уцелевшего сушняка.


***

Вскоре перед ребятами уютно затрещал костерок. Молчун стянул мокрые лапти, размотал онучи, развесил все перед огнем на палках. Хотел и порты с рубахой тем же манером высушить, но, подумав, что Ясна может очнуться в любую минуту, остался сидеть в волглой одежде. В желудке было пусто с самого утреннего столовья, но голод не смущал мальчика - дядька Вольг частенько постился, неделями сидел только на воде, вот и ученик сам собой приучился к такому суровому

голоданию и сделался терпеливым к отсутствию еды.


Словно в насмешку, небо к ночи совершенно расчистилось и заблестело далекими осенними звездами.

Молчун то и дело подкидывал в костерок ветки и силился не спать - мало ли дикий зверь придет! - но сон то и дело одолевал его. Всякий раз Волхв вскидывался и продолжал свое бдение... И вот когда он в очередной раз заклевал носом, совсем близко треснул сук. Молчун напрягся, но глаза открывать не стал. Ночной гость тут же затаился. Божественный кудесник попытался призвать хотя бы Навь, чтоб подглядеть за незванцем, однако с призывом ничегошеньки не вышло.


Гость долго ждал, когда о нем забудут, прежде чем вновь двинуться к костерку. И, действительно, звездный странник опять стал проваливаться в дрему... На этот раз незнакомец ступал уже внимательней, стараясь ничем себя не выдать; однако ж, не дойдя пары шагов до огня, остановился и вперился взглядом в юного Волхва. Молчун не выдержал и открыл глаза.


Образ красивой высокой девушки расплывался в жаре костра. Гостья была простоволоса и не по-человечьи бледна. Она без конца поправляла несуразно длинными пальцами сползающую с плеча беспоясную, до пят рубаху навыворот. Вместо ног из-под подола у незванки виднелись гусиные лапы. Одним словом - навья! Но почему же она самостоятельно бродит по Яви, да еще и нарочно скрывается от колдуна?..


- Я Бездельница-Сонница[33], - представилась навья надтреснутым голосом. - Морской Кузнец попросил вернуть то, что вы с девочкой потеряли.


[33.] Сонница - вестница, являющаяся к людям во сне и доносящая до них волю Богов-Предков.


Навья вынула что-то прямо из воздуха и кинула это Молчуну через костер. Юный Волхв едва успел выхватить вещицу из пламени. Это был его же оберег - тот самый, что Ясна выбросила в реку!


- "Она первая после кудесника в руки взяла, пускай тогда по своей воле им и распоряжается!" - так сказал Кузнец, - выдала навья. - И вот ещё что... Это уже для тебя!..


Сонница вновь запустила длинные пальцы в воздух и опять бросила что-то через огонь. Но теперь

ловить ничего не пришлось, вещь сама собой легла мальчику в руки. На сей раз это был нашейный витой шнурок с костяным подвесом: резная рыбка глядела на Молчуна, казалось, живым кошачьим глазом.


- Поблагодарить за подарки не хочешь? - строго спросила Бездельница.


Ведун поглядел на нее с укором: мол, сама, что ли, не видишь? - не могу! Но вдруг из мальчишеской груди само собой вырвалось гулкое:

- А!..


От неожиданности осетровые подарки попадали на землю. Молчун закрыл рот ладонями. Он уже и не

помнил, когда в последний раз слышал свой собственный голос, а тут - на тебе!


Навья хитро прищурилась, словно именно такого исхода и ждала.

- Вот так гораздо лучше! - сказала она. - А теперь самое время поспать... Тебе завтра трудно придется, - Сонница поглядела на бесчувственную Ясну, - твоя ноша тяжела... Ты потратил много сил, чтобы заморозить реку, посему к утру Триглав к тебе не вернется, не жди...


Молчун же слышал ее голос уже словно бы издалека. Обещанный Бездельницей сон быстро овладевал им...

- Спи крепко, - напоследок пожелала навья, и образ ее стал растворяться в воздухе. - Гори, костер! Пылай, огонь! Спящих детушек не тронь! Защити, обереги, силы дай и проводи!


***

Божественный кудесник зябко поежился, поводил рукой в поисках одеяла, но тут же вспомнил, что находится в промозглом лесу, а не спит дома, и проснулся... Было еще темно. Костерок все так же жарко пылал, умудряясь согревать и Ясну, и Молчуна небольшим пламенем.


Нечего и говорить - славно Бездельница придумала!.. Молчун потянулся. Из груди само собой вырвалось сонное ворчание, и юный кудесник вновь испугался собственного голоса. Зажатая в кулаке рыбка кольнула ладонь. Волхв разжал пальцы, и рыбка словно бы подмигнула ему!


Теперь звуки сами по себе рвались наружу, как будто хотели наверстать все минувшие молчаливые годы. Молчун принялся выговаривать первые пришедшие ему на ум слова, даже прочитал нараспев ратную песню, которую слышал из уст дядьки Вольга, когда тот бывал в благом расположении духа... Но хмурый рассвет уже добрался через деревья до подлеска, волшебный костерок почти уж угас - значит, пора было отправляться в путь...


Как и обещала Сонница, колдовские силы к Молчуну возвращаться не спешили. Да и Ясна все так же

была без сознания... Волхв нацепил себе на шею подарок осетра, обулся и стал снаряжаться в дорогу. Он спрятал в одежды девчонки возвернутый Морским Кузнецом оберег, укутал Ясну в шерстяную накидку, подвязал своим поясом и, как вчера, устроил у себя на спине, перевязав девичьи руки перед собой все тем же оторванным лоскутом подола и побрел по тропе в сторону деревни...


Вновь зарядила морось. Высохшая за ночь одежда вмиг намокла и мерзко липла к телу. И без того расквашенную вчерашним дождем лесную тропу развезло окончательно. Ноги месили приставучую грязь, то и дело разъезжались и проваливались в лужи... Но Молчун упорно шел вперед, подбадривая себя ратными и мирскими песнями, коих, как оказалось, за годы молчания он успел выучить превеликое множество!..


***

Был глубокий вечер, когда ученик Волхва с Ясной на спине вышел к жилым домам. Одежда на нем была грязна и изодрана, а сквозь дыры алели свежие ссадины и царапины; пот вперемешку с грязью потоком катил с лица и шеи мальчишки...


Тотчас же на детей налетели взволнованные сельчане. Молчуну помогли отвязать от себя девочку, и ее сразу же унесли в отчий дом. Освободившись от бремени, божественный кудесник стал валиться на землю, но упасть ему не позволила крепкая рука Вольга. Учитель подхватил нерадивого ученика, вздернул его обратно на ноги и поволок домой.


...Седовласый Волхв выпростал Молчуна из испорченной одежды, усадил перед собой на лавку и принялся обтирать и залечивать раны.


- Ну?! - многозначительно спросил он и тут же обратился в Навь: - Подсоби-ка, Домовуша...


С печи свесился пожухлый старикашка с нечесаной бородой и плесневелыми космами.


- А, явился! - прогнусавил хищно Домовой. - Я же говорил, Вольгушка, к вечеру точно вернется.

Хребтина-то от ноши не ломится? - И навий зашелся квакающим смехом. - Бездельница по всей Нави

растрезвонила, что ночью на посылках у Морского Кузнеца была; загадочная теперь вся из себя ходит... Тоже мне цаца! Без нее бы вас, ослиных детей, ни в жизнь не нашли...


Вот так, значит?! Дядька Вольг, оказывается, разыскал его, но помогать не стал? Молчун насупился.


- Твоя ноша - тебе и тягать ее, - ответил за Вольга Домовой. - Сам выторговал жизнь девчонке - сам и возись!


- Вот и буду! - огрызнулся ученик, чем поразил и навьего, и учителя.

- Ого! - взвыл навий. - Неужто Кузнец обласкал?! Таперича ясно, чего это Сонница скрытничает! Поди-ка ж ты, не с пустыми руками отпустил... А ну-ка...


Домовой соскочил с печи, вперевалку перебежал через комнату и ткнулся носом в подарок осетра.


- Хороша вещица! - прокаркал он завистливо. - И чем такой дурень Ильму приглянулся?.. Не иначе

Кузнец на Осенних Дедов раздобрился...


- Значит, говорить снова можешь, - влез в трескотню навьего Вольг. - Тогда отвечай, что приключилось? Почему талой водой с реки тянет? Твоя работа?! Я ведь предупреждал насчет подобного!..


Молчун пожевал губу. Получается, учитель разведал только о том, что происходило после встречи

с осетром, а как Ясна умудрилась накликать на себя беду, не прознал?


- Девочка упала в реку, - ответил он. - Я замоhозил воду, чтоб за течением поспеть, а потом выловить...


- Мда?.. - оборвал его учитель. - И как же ты ее вылавливать собирался, если она в воде тонула, а ты по льду бежал?! Река всяко скорее тебя будет... Ты хоть понимаешь, что, если бы не Морской Кузнец, вы бы оба погибли?!


Звездный странник упрямо вскинулся, но на этот раз его осадил Домовой:

- Силенок-то твоих надолго бы хватило, чтоб колдовство держать? А может, думаешь, что подругу свою ты в воде сам отыскал? - То-то! Это тебе не стоячая вода, где твой хлипкий лед не шелохнулся бы, а своенравная Ра-река!


Молчун обидчиво засопел. Как ни крути, а правы были и дядька Вольг, и Домовой: не он спас Ясну, а тот, кто желал забрать ее к Калиновому мосту, - строгий Морской Кузнец. Да еще и его, дурака, выручил и своим оберегом отдарил!


Но так запросто признавать свою неправоту не хотелось... И юный кудесник только было собрался сказать еще хоть что-нибудь в свое оправдание, как вдруг в дверь постучали. Навий тут же перелетел обратно в свой угол и нырнул за печь, а Вольг пошел открывать позднему гостю.


На пороге стоял Старейшина Могута. Он был грозен и багрян лицом.


- Гость в дом - Боги в дом! - поприветствовал Голову ведун. - Здраво тебе, Могута!


- И тебе поздорову, Вольг... Твой ученик... - процедил муж со входа, - что он сделал с моей дочкой?

Она дышит, но чувствами мертва!


Волхв глянул на Молчуна, нахмурился... Как бы мальчишка ни юлил, седовласый учитель словно бы видел его насквозь. Звездный странник отчетливо понял: дядька сию секунду РАЗГЛЯДЕЛ, что случилось!


- Дочка твоя своим же лихом в реку упасть умудрилась, - ответил Могуте Вольг. - Молчун спас ее

и на себе домой принес. А ты к нему с укором вместо благодарности приходишь? - попенял он.

Старейшина потупился, но извиняться или тем более благодарить сопливого мальчишку не спешил.


- Пойдем-ка глянем, что там с твоей дочкой приключилось, - сказал ему Вольг. - Молчун, пойдешь

с нами.


***

Ясна лежала на лавке и словно бы крепко спала, прекрасное лицо ее было все так же бело и румяно. Тетка Черёда, обливаясь слезами, сидела подле дочери и без конца костерила себя, что, мол, это ее дурная мысль навлекла на дочку беду: не попроси она Богов-Предков проучить капризницу, ничего бы не случилось!


Молчун же, глядя на Ясну, вдруг почувствовал, что где-то внутри него будто бы вновь распалялся тот самый жаркий лесной костерок... Кто бы мог подумать, что склочная девица может вдруг начать

ему... нравиться?!.. Накаркал-таки осетр!.. А ведь до этого, в лесу, звездный странник и не думал ни о чем подобном... Да что там в лесу! Еще часом ранее Ясна не казалась ему краше всего, что есть на свете! Так что ж теперь-то случилось?!..


Тем временем Вольг склонился над спящей, ощупал живительные ямки на шее, руках и висках, поднял веки, заглянул девочке в очи...


- Она воды тяжелой наглоталась, - уклончиво пояснил Волхв. - И перепугалась сильно... Потому боится теперь возвращаться обратно в Явь.


Черёда по новой разразилась плачем.

- И что теперь?.. - сдерживая чувства, спросил Могута.


Вольг хотел было пообещать утром же отправиться на совет к вечевым старцам, как вдруг Молчун подошел к девочке и переодел с себя на нее подарок Морского Кузнеца. Красавица тотчас тяжело вздохнула и открыла глаза. Слезы хлынули по ее щекам, и Ясна зашлась истошным воплем, причитая, что, мол, на нее глядит какое-то жуткое чудовище! Отец и мать разом кинулись успокаивать свое неразумное дитятrо. Но та вырывалась из их объятий, беспрестанно плача и вопя про огромную рыбину с человеческой улыбкой...


Вольг выволок ученика на двор и как следует тряхнул.

- Что, опять замолчал? Решил с Предками поспорить?! - рыкнул он.


Молчун отвел глаза, он действительно более не мог произнести ни звука... Но совершенно не сожалел о содеянном! Наоборот, грудь его наполнилась какой-то легкой радостью от того, что Ясна опять была здорова.


- Дурень! - покачал головой Вольг и пошел домой. Ученик поплелся за ним следом.

_____________________

Продолжение

## Глава 6-2. Встреча. (окончание главы):


http://samlib.ru/editors/p/perederij_m_a/dochvedmygl6-2.shtml