# Якорь

Р В П

Преподаватель этики в один прекрасный день стал призраком.

Будильник сработал ровно в 7-15. Как и обычно.

Роберт Иванович попытался его выключить и с изумлением обнаружил, что не может до того дотронуться. Вместо руки было какое-то щупальце, инопланетный отросток, которой раз за разом проходил сквозь телефон, не в силах на тот воздействовать.

Тогда он аккуратно попытался подняться на ноги. Ног у него тоже не оказалось! Словно облако он парил в каких-то двадцати сантиметрах от пола и ничем с ним не соприкасался.

Во всём теле ощущалась подозрительная лёгкость, словно то и вовсе ничего не весило. Будто осталась лишь кожа, а скелет и внутренности куда-то внезапно пропали. Но не было даже кожи!

Он осматривал себя с ног до головы пять раз. И с каждым новым разом ситуация не менялась! Всё его тело теперь составляло бесформенное образование, парящее над ковром облако, набитую воздухом простыню.

Он влетел в ванную - там висело зеркало. Он взглянул. Всё было на своих местах. Вон старая душевая штора. Вот лежит футляр с зубной щёткой, жёлтый иссушенный кусочек мыла. А вон - позади - виднеется коридор.

Вот только его самого там не было.

Чудеса, да и только!!!

Вот он смотрит вниз и видит какое-то облако с двумя отростками, с двумя извивающимися щупальцами, а вот он смотрит в зеркало и видит всё что угодно, кроме него самого.

"Проверю в других. Вдруг... Ну а вдруг???".

Роберта Ивановича не оказалось и в других зеркалах. Ни в маленьком зеркальце из столешницы на кухне, ни в оконном стекле, ни даже в искривлённом как в комнате смеха изображении на полированной поверхности алюминиевого чайника. Он исчез для них. Пропал. Словно вампир!

Паника - не то слово, которым можно было поискать состояние преподавателя этики. Нет, Роберт Иванович испытал самый настоящий ужас. Он бы сказал "пробирающий до мозга костей", но этого всего у него теперь не было.

В своей комнате, где до сих пор трезвонил будильник на телефоне, он обнаружил своё собственное бездыханное тело. Оно лежало в позе Ленина и было наполовину скрыто под одеялом.

"Может я всё ещё не проснулся? Как можно определить сон вокруг или явь?". Роберт Иванович задумался и быстро вспомнил.

Тогда он бросился к книжному шкафу и внимательно вчитался в корешки и переплёты. "Преступление и наказание" Достоевского, "Шерлок Холмс" Конан Дойла, "Дон Кихот" Сервантеса... Все буквы точно такие, как и вчера, как и позавчера.

Роберт Иванович осмотрел и картины.

Шишкин, Ван Гог, Крамской... Ситуация та же. Масленые мазки, изображающие животных, людей... Нет, он точно не спит!

Значит ли это, что он теперь умер???

Мысль имела большее напряжение, чем молния в поле. Он вздрогнул, дёрнулся, запаниковал сильнее. И что дальше???

Потом его взгляд упал на пищащий телефон. Роберт Иванович протянул один из отростков, которые похоже были вместо рук и попытался его отключить. Телефон съехал к краю и "тук", - гулко упал на ковёр.

Трогать вещи было трудно, необычно. Точно так же, как даётся бег во сне. Только разница в том, что это - не сон.

Он сосредоточился и ещё раз попытался. Но уже более аккуратно. Телефон медленно слевитировал обратно на стул. Затем ему удалось продавить кнопку выключения. Ну хоть так.

На часах 8-40. Через десять минут у него пара у ИТ-1-4.

В коридоре он попытался схватить пальто, но то соскальзнуло с вешалки и точно так же упало: "пум". Плюнув на это дело, он вылетел в подъезд. Прямо через входную дверь. Да уж, он точно стал призраком.

В подъезде он понял, что раз так, то и на работу ходить не нужно. Тем более, что группу ИТ-1-4 он не любил. Как и никто другой из преподавателей МАУ. Трудно научить этике тех, кто принимает вежливость за слабость. Тем он для всех них и был - наглядным примером слова "слабость". Вот все эти студенты и потешались над ним, как могли.

"Но теперь я мёртв и можно забыть об этом", - подумал он.

"Хотя почему мёртв? - подумалось вдруг. - Вот я думаю, рассуждаю, чувствую. А ещё ощущаю невиданную ранее лёгкость во всём теле. Что это, если не жизнь? Нет - смертью это не назвать - уж точно... Скорее уж так: "другое агрегатное состояние"".

В этот момент он уже летел по улице по направление к остановке. Он всё таки решил навестить свой родной МАУ. 23 ноября пришло в мир вместе с холодным ноябрьским утром и сильными порывами морозного ветра. Снега ещё не выпало, но густое серое небо говорило: "скоро это измениться". Прохожие кутались в тёплые одежды, как в защитные коконы, стараясь спастись от очередного порыва.

Вот где по-настоящему понимаешь все преимущества призраков, ведь те не чувствуют холода. А очередные морозные порыв пролетал сквозь призрака, будто того и не было.

Люди, судя по всему, видеть его не могли. Как и зеркала.

Но смогут ли они его услышать?

Роберт Иванович подлетел к какому-то пареньку, похоже студенту, который шёл на учёбу.

- Эй, меня слышно?

Тот дёрнулся, остановился, заозирался. Потом пожал плечами и пошёл дальше.

"Ну дела!", - подумал он и полетел дальше.

На остановке он решил подшутить.

"Бууу!", - и вот молодая женщина с рыжей лисьей шапкой вздрагивает. Затем та устремила яростный взгляд на парня напротив и крикнула: "Ну дибил! Заняться нечем??". Тот, в свою очередь, сказал: "Чего?". Та ответила: "Мозгов, говорю, у тебя нет!". Он рассердился: "Совсем дура? Сама орёт, сама прикапывается. ПМС подцепила?".

Роберт Иванович испытал стыд и больше решил так не делать.

До института добрался быстро. Оказывается, что призраки могут развивать скорость сравнимую с автомобильной. Именно по этой причине он решил не пользоваться автобусом. Гулять он и при жизни любил, а в пробках стоять - никогда. Спустя 20 минут он увидел четырёхэтажное здание с надписью "МАУ" на крыше и вскоре уже стоял возле массивных деревянных дверей.

К этому времени холл пустовал. Часы показывали 9-13. За стойкой, лениво подперев ладонью голову, разглядывал пол сторож. Роберт Иванович пролетел через турникет и направился на второй этаж.

Возле кабинета 210 "Лекции по этике и морально-этическим нормам" его ждало всего три человека. Савойлов, Рябинян и Хохолкина. Мало, но когда на его лекциях было больше?

Двое последних мило ворковали, а третий высматривал что-то в окне. В какой-то момент он сказал: "Ладно, пошёл я, не придёт он". Рябинян ответил: "Угу, давай".

Вскоре появился Сидорчук! Роберт Иванович искренне подумал: "А вот некоторые лучше бы вообще не появлялись. Причём и на свет тоже".

Долговязый человек с шапкой на макушке и сигаретой в зубах, пуская дымный столб в потолок, подошёл к урне, швырнул туда сигарету и отхаркнулся. Затем спросил: "Лысик не пришёл ещё?". "А так не видишь?", - лениво ответила Хохолкина. Тот ответил "да блин" и пнул урну. Прошёл к ним и сел рядом. "Зря пришёл блин, - сказал он спустя секунд десять. - Думал хоть поприкалываюсь над ним. Он когда злиться дёргается так прикольно. Как воробей прямо".

На его слова оба хохотнули.

Сдорчука Роберт Иванович ненавидел особенно сильно. По какой-то неведомой причине тот доводил бедного преподавателя этики по-особому сильно. С огоньком. Быть может он видел в нём идеологического врага?

И, что главное, Сидорчука давно уже следовало вышвырнуть вон и отправить в армию. Куда-нибудь далеко-далеко, например на север. Ближе к Арктике. Но этого не происходило. И все прекрасно догадывались почему.

"Вот вы всё про мораль свою говорите, про этику там. А размножаться-то тогда как, папаша? Неэтично ведь. Или и не размножаться прикажете? Так вымрем тогда - и всё тут". Говоря это с задней парты, Сидорчук по-хозяйски складывал на неё ноги. После речи стая гиен в виде ИТ-1-4 разражалась безудержным хохотом.

И это была лишь верхушка айсберга!

Роберт Иванович пришёл в себя, когда Сидорчук снова сказал:

- Блин, зря пришёл только. Ладно, домой я. Пока всем.

Распрощавшись, он ушёл.

***

Этот долговязый гад зашёл в 12 автобус и сразу занял место спереди у окна. Роберт Иванович занял место сзади и стал наблюдать. Едва долговязый уселся, как сразу прилип к телефону. Двери закрылись, транспорт тронулся.

Наблюдать только за долговязым гадом довольно скоро ему наскучило и он стал смотреть в окно. Мимо мелькал всё тот же город, что и утром. Такой же холодный, серый и унылый. Будто высеченный целиком из глыбы серого камня. Мимо с шумом проносились машины. Иногда мелькали яркие вывески "Цветы", "Шаурмичная 24/7", "Автомастерская". Только они и разгоняли серый мрак.

В общем, всё, как и обычно.

Всё, да не всё!

Других призраков Роберт Иванович заметил только сейчас. Мимо людей, сквозь них, сквозь дома, машины, туда-сюда пролетали такие же, как и он сам облака с отростками, человекоподобные фигуры, чёрные силуэты с белыми масками, белые силуэты с чёрными масками. Иногда попадались и совсем уж чудные экземпляры. Например возле арки он увидел двухголового оленя с реактивными копытами, который внезапно взлетел вверх как ракета и скрылся в облаках! Провожая взглядом его уменьшающуюся фигуру призрак лишь присвистнул.

А вот - наперегонки с машинами - гнался обвитый то-ли лианами, то-ли трубками, какой-то мяч. Вырвавшись вперёд, тот победоносно свернул и скрылся в одной из стен.

"Будто на картины сюрреалиста-Дали я попал", - думал он, вглядываясь в окно.

В кабине людей становилось всё больше. Один из них сел прямо в призрака. Ему ничего больше не оставалось, кроме как устроится нелепой кляксой на потолке - возле люка. На удивление это оказалось очень даже удобно. А На очередной остановке в автобус залетел призрак. "Здравствуйте", - сказал он и растёкся похожей кляксой рядом. Роберт Иванович ответил: "И вам". В этот момент парень, что стоял под ним резко уставился в потолок.

Неожиданный пассажир протянул:

- Ооо, да я смотрю вы тут новенький.

Роберт махнул одной из частей в знак согласия.

- Да-да, то-то я вижу. Не научились, выходит, ещё говорить по-астральному? Ну не переживайте - не переживайте. Это дело поправимое. Сейчас я вам всё объясню.

Он объяснил и спросил:

- Ну как? Теперь понятно?

- Да вроде.., - ответил призрак. На этот раз он никого не привлёк.

- Ну вот видите, - засмеялся призрак. Он успел представиться Станиславом.

- Спасибо.

- Не стоит - не стоит. Сам был когда-то в вашем положении... А вы, прошу прощения, от чего?

- От инфаркта. Во сне.

Он и сам не знал, откуда он это знал. Он просто знал и всё тут.

Собеседник ответил:

- Во сне - это хорошо. Это вы, значит, быстро отделались. А я вот не очень... Нет, не подумайте: умер то я быстро, но вот насчёт "приятно" - тут вопрос спорный. Меня, понимаете, КАМАЗ сбил. Вот так вот. Я почтальоном работал, посылку важную нёс. Думал перебегу - успею, но, как видите, не успел... А вот был бы у меня велосипед тогда...

- Соболезную.

Оба помолчали. Наконец Роберт спросил:

- А вы как давно умерли? Простите, если личное.

- Ой, нет, что вы - что вы. Какое уж тут личное. Два года как... Ой, вон смотрите скорее!

Роберт высунул голову из крыши и увидел, куда показывает его собеседник. Рядом с ближайшим домом пролетал кот в белом комбинезоне, а вслед за ним, словно его собственные хвосты, двигались какие-то... манекены.

- Охотники, - пояснил собеседник. - За приведениями. Напали на очередной след.

- Чем им не угодил кот?

Собеседник рассмеялся:

- Нет, вы не правильно меня поняли. Кот - не преступник. Он у них за главного.

- Это как?

Хотя чему уже удивляться. После всего того, что он пережил удивление у него должно отсохнуть и отвалиться как самый настоящий рудимент.

Собеседник ответил:

- Кот - сильный "астрал". Так называют тех, кто не проживает в астральной плоскости, но и не относится к бывшим людям. Это, например, духи животных или коренные жители плоскости. Да, не удивляйтесь, есть и такие. Правда с ними не советую связываться. К нам с вами те относятся как к понаехавшим. Так вот: у этих самых "астралов" после смерти проявляется в том числе и разум. Поэтому, если при жизни вы к животным относились не очень, то после смерти жить вам придётся осторожно. Постоянно оглядываясь... Отвлёкся я... Так вот: коты - сильные "астралы". Они разумны, они сильны и они имеют сильный, можно сказать самый лучший, нюх на "хвостатых". Так называют призраков, отрастивших себе якорь.

- Что отрастивших? - не понял Роберт.

- Якорь. Это такая штука, которая вырастает у злобных призраков.

- То есть вот эти охотники за таким и летят?

- Да, вы совершенно правы. Где-то очевидно появился злой призрак.

- И как же тогда понять: появится призрак добрый или злой?

- А это уже от человека зависит. Если человек после смерти понимает, что наказания никакого не последовало, понимает какая в его руках власть по отношению к другим людям, то и начинает "чудить". А когда достаточно набедокурит, то у того вырастает якорь. Вот за якорем охотники и охотятся. А если призрак зла не делает, то и якорь не вырастет. Значит и охотникам до него дела никакого нет.

- И часто таких ловят? - спросил Роберт.

- Часто-часто, - ответил собеседник. - Нет, вы не подумайте. В основном-то у нас тут спокойно. Можно даже сказать: скучно. Но бывает и наплыв. Вот погибнет в перестрелке в физической плоскости какая-нибудь группировка, станут духами и сохраняют повадки. Тогда да. Тогда деньки тут, можно сказать, горячие. Но в основном спокойно.

Тут Роберт косо взглянул на продолжающего пялиться в телефон Сидорчука и спросил:

- То есть особо-то и не пошалишь, да?

Собеседник это заметил.

- Тут я вам не судья, - вмиг посерьёзнев, сказал он. - Вот только знайте: перейдёте черту и охотники вас непременно схватят. А от них, говорят, редко кто возвращался. А кто возвращался - те совершенно другие.

Когда он улетел, Роберт Иванович остался в раздумьях. Напоследок тот порекомендовал почитать какие-то заметки. Да только где их взять - не сказал.

Механический голос пробубнил: "следующая остановка "каменные мосты"". Сидорчук убрал телефон, встал и протиснулся к выходу словно ледокол. Оказавшись снаружи, он вскоре свернул к дворам и оказался возле потрёпанной панельной девятиэтажки. Дверь пиликнула и оба оказались в изрисованном похабными граффити подъезде. Какого-то Лёху обвиняли в воровстве. Какого-то "Мумбая" призывали вернуть деньги. А некий "Лесник" украл, судя по всему, у кого-то супругу - девушку с пониженной социальной ответственностью. Всё это Роберт Иванович не одобрял и старался особо не вчитываться.

Квартира Сидорчука полностью ему подходила. "Какой хозяин, такая и хата". Пустые пивные бутылки на полу, засаленная газовая плита на кухне. Обои выглядели так, будто их старательно резал когтями здоровенный разозлённый тигр. Под кроватью, в единственной комнате, лежали горы смятой одежды.

Сидорчук сидел за компьютером и смотрел фильм. Он даже не переоделся, не помыл руки, не сменил одежду. Подобные фильмы Роберт Иванович не любил из-за чересчур пафосного отыгрыша главных героев. На системной блоке подрагивала баночка пива. Со стены томно смотрела полностью обнажённая девушка с огромными выпуклостями и подписью "Новый год раздевает".

Просто идиллия...

Долговязый гад полностью расслабился и отдыхал, а призрак всё не решался на месть. Заслуженную и сладкую.

Вдруг за ним сразу явятся охотники? Как узнать, где именно проходит та самая грань, отличающая доброго призрака, за которым непременно будет вестись охота, от злого?

Нет, ему непременно нужно больше знаний!

Оказавшись в подъезде, Роберт Иванович спустился вниз, пролетел через ещё две двери и взглянул на старый двор с ржавой горкой и поломанными качелями. Других призраков тут не наблюдалось. Тогда он приступил к поискам в соседних дворах.

Духа он нашёл на старой трансформаторной будке. В прямом смысле. Тот так гармонично слился с рисунком, что бывший преподаватель чуть не пролетел мимо и непременно пролетел бы, если бы тот не перевернулся на другой бок.

Роберт Иванович сразу же к нему подлетел:

- Извините. Я тут совершенно недавно. Я умер и стал призраком сегодня утром. Не могли бы вы мне помочь в одном вопросе? Он касается того, за какие именно прегрешения меня могут поймать охотники?

Время шло ближе к полудню. Тучи на небе несколько разошлись и высунулось мутное солнышко.

Рисунок на стене дёрнулся, высокомерно взглянул на того и ответил:

- Ну ты или тупой или как?

Призрак обиженно дёрнулся:

- Извините?

- Хуй трясите! Лезут и лезут, лезут и лезут, лезут и лезут. Ну или мозгов совсем лишаются после кончины, или специально дебилами прикидываются! Задолбали! Вот честное слово "задолбали". По другому и не скажешь.

- Я просто хотел узнать за что меня могут поймать.

- За тупизну! - масса подвинулась вперёд и полностью оказалась за пределами стены. Затем она медленно размялась, медленно осмотрела дерево рядом, припаркованный автомобили, затем снова осмотрел дерево и дома напротив. У Роберта Ивановича сложилось впечатление, что всё это проделывается специально как можно медленнее. Наконец масса снова соизволила взглянуть на него и недовольно фыркнула: - Ты ещё здесь? А ну пшшшёл отсюда!!

- Я просто хотел знать...

- Пшшёл остюда! Специально для таких как он на столбах заметки вешают. Нет же, находятся имбицилы. Пшшшёл, говорят! Пшшшёл! - шипела словно дезодорант масса. При этом она стала угрожающе надвигаться.

Испытывать судьбу он не решил и быстро ретировался сквозь ближайшее здание с табличкой "86".

"Ну что за личности, - думал он, облетая окрестности в поисках этих самых "столбов", - можно же было просто ответить! Просто взять и овтетить! Ну нет же - надо взять, начать оскорблять, потратить и моё и твоё время! Ну быдло! Самое натуральное быдло! Такой же как этот Сидорчук... Впрочем, какой человек был при жизни, таким и остался после смерти. А этот наверное был каким-нибудь советчиком, пока это его совсем не доканало. И вот теперь он боится давать вообще любые советы, псих".

Наконец он нашёл, что искал. На одном из столбов действительно оказалась заметка. Призрачный светящийся зелёным свечением словно радиоактивный листок. Он сорвал его и на его месте тут же вырос новый.

Заголовок гласил: "ВНИМАНИЕ!!! ТОЛЬКО ДЛЯ ПРИЗРАКОВ!!!".

Роберт Иванович понял, что это для него и вчитался дальше:

"Вы увидели своё собственное тело и поняли, что теперь можете летать, ходить сквозь стены и не нуждаетесь в еде, воде, тепле и посещении уборной? - призрак мысленно кивнул. - Тогда поздравляем вас: вы стали полноправным гражданином астральной плоскости. Можете гордиться этим, ведь вы одного гражданства с такими мастодонтами, как Лох-несское чудовище, Бигфут, Дракула, Жеводанский зверь и многими другими. Но только не особо зазнавайтесь: помимо почёта эта ноша даёт и некоторый обязанности. В частности одно из них гласит: НЕ ОТРАСТИ СЕБЕ ЯКОРЬ!!!".

Дальше давалось описание якоря, которое он уже слышал в автобусе.

А ещё дальше давался ред некоторых предостережений. В том числе и правила поведения с "коренными астралами".

А в конце давалась приписка департамента охотников за приведением по его городу.

Роберт Иванович отбросил листок и тот сразу же исчез. В принципе, основу он понял. Якорь будет расти, если он будет совершать МНОГО злодейских поступков. Но именно МНОГО он совершать и не будет! Так, гада одного долговязого припугнёт и всё...

"А если хвост сразу будет расти, то я просто возьму, да и прекращу это дело. Делов-то??"

***

В квартире Сидорчука он появился минут пятнадцать спустя. Баночка пива была уже допита и просто валялась на полу. И накурено было так, как в тамбуре поезда "Воронеж-Усмань".

Внезапно он понял, что должен делать.

- Ну да поймай уже!., - кричал гад в монитор.

Оказывается, призраки обладают не только умением летать. Они умеют и воздействовать на ток в сетях электроприборов. Это знание просто появилось подобно тому, как и появилась уверенность в том, отчего именно он погиб. Должно быть ещё одна особенность призраков.

Роберт Иванович подлетел к экрану, сосредоточился и на экране выскочило:

"СИ УК Я ЖИВЁШ ДОМ 8 УЛИЦА КАМЕНН МОСТОВ"

Тот непонимающе уставился на то место, где секундой назад вот-вот должны были настигнуть главных злодеев. Затем он спросил: "Чё?".

"Похоже, что к этой способности нужно ещё привыкнуть", - Роберт Иванович попытался снова и на этот раз всё вышло куда лучше:

"СИДОРЧУК Я ЗНАЮ ГДЕ ТЫ ЖИВЁШЬ ДОМ 16 КВАРТИРА 8 УЛИЦА КАМЕННЫХ МОСТОВ"

Тот растерялся, спросил "чё это?". Системный блок взревел как катер и тот принялся по нему долбить: "бум-бум-бум".

Надпись сменилась:

"СИДОРЧУК ТЫ ПЕРЕШЁЛ ДОРОГУ ОЧЕНЬ СТРАШНОМУ ЧЕЛОВЕКУ ГОТОВЬСЯ!!!".

Сидорчук проворчал: "вот хакеры уроды. денег сейчас ещё затребуют...". Долбить по блоку однако перестал. "ну твари", - выдавил он.

Роберт Иванович мыслью нащупал ток в телефоне и запустил динамик:

- Сидорчук, твой адрес мне известен. Готовься гад!

Компьютер перед этим он выключил.

Долговязый гад вздрогнул и спросил: "кто это?".

- Это тот, кому ты перешёл дорогу. И я собираюсь тебя покарать.

- Кому я перешёл дорогу?

- Одной очень и очень серьёзной силе.

- Какой силе? Хакеру что-ли? Вы мне комп сломали. Платить теперь кто будет.

Ну вот что за непрошибаемый олень? Призраку вдруг очень захотелось огреть того чем-нибудь.

Ещё одна способность призраков - телекинез. Роберт Иванович нащупал в коридоре дверь и постучал: "БУМ-БУМ-БУМ". И при этом он постарался сделать так, чтобы казалось, что стучит двухметровый детина с кулаками размером с наковальни и множеством шрамов на лице.

Правда Сидорчука это лишь разозлило. Схватив из-под кровати биту, тот выскочил в коридор и распахнул дверь.

- Кто стучал??? - взревел он как медведь. - Покажись, завалю!!! Вы мне комп сломали!

"Ну ладно", - вздохнул призрак. Тогда тяжёлая артиллерия пошла.

- Сидорчук, обернись.

Сидорчук вздрогнул и медленно обернулся.

- Кто бля??? - взревел он. - Кто это сказал?!

- Это я сказал, Сидорчук.

Сидорчук махнул битой и звонко попал по порогу.

- Покажись, уроды!!

И тут Роберт Иванович залетел тому за спину и принял форму шара, полностью сплетённого из кровавых лиан и щупалец.

- Страшно тебе, скотина?!

Когда долговязый гад увидел это, то глаза у него стали такими большими, какие бывают только у кукол. Он вмиг потерял весь свой былой пыл, побледнел, сказал "ай бля", когда ударился ногой о тумбу и заперся в ванной.

Дверь дёрнулась.

- Открывай гад! Нравится над другими издеваться?

Дверь промолчала.

Тогда призрак долбанул в неё снова.

- Открывай говорят! Ты допрыгался.

- Чё я сделал??? - заорали из ванной. Когда Сидорчук забегал в неё, то забыл включить свет. Должно быть так ему было ещё страшнее.

- "Чё" сделал? Ты издевался на своим преподавателем. Над Робертом Ивановичем! Я пришёл за него мстить.

- Над лысиком то? - промямлили из-за двери. - Да я же так... Поприкалывался только.

- Ах лысик!!! - Роберт Иванович так долбанул по двери, что на пол звонко упал значок с нарисованным там душем.

- Извините!! Извините! - заорали из-за двери. - Я не хотел, извините!

- Открывай.

- Нет!

- Открывай или убью!!

- Нет.

Ну нет, так нет. Призрак влетел в ванную и уставился в перепуганную бледную физиономию. И тут вдруг остановился. Что же он творит?? Хотел просто припугнуть, а вместо этого полноценную травлю начал!

И вдруг он сам затрясся как Сидорчук! А как же якорь???

Он тут же принялся осматривать своё тело и вскоре нашёл его. На фоне грязного пола и валяющегося значка извивался как змейка маленький синенький хвостик размером с ручку.

***

Охотники за ним не прилетели. Ни через десять минут, ни через час, ни через два. Должно быть их и правда не интересовали небольшие якоря. Это несколько успокаивало.

За это время Роберт Иванович попытался его оторвать, но вёрткая змейка постоянно выскальзывала из "рук" словно была вымазана растительным маслом.

Сидорчук к этому времени тоже успокоился. Он уже не сидел бледнющий как поганка в ванной, а вполне спокойно высматривал в монитор очередной фильмец. Компьютер он всё же смог запустить и при это прошептал: "ну хоть так".

За окном - уже тьмища. В соседнем доме зажигались окна. 17-56. Можно и домой.

Перед дверью он всё же задумался: "Хм, а почему я, став летающим призраком, по-прежнему пользуюсь лестницей, как обычный человек?". С этой мыслью Роберт Иванович вылетел через окно и тут же ойкнул и дёрнулся назад. Шестой этаж, похоже, слишком даже для бесплотных духов.

Ладно, вторая попытка...

Теперь всё вышло гораздо лучше. На этот раз он уже не запрыгнул нелепо в обратно в стену, а вполне себе опустился на козырёк. Получилось не очень: бывший преподаватель не рассчитал скорости, не успел затормозить и пролетел сквозь... Но перед бетоном уже затормозил, наполовину влетев в него.

В это время город горел самыми разнообразными огнями: окнами домов, фарами машин, оранжевыми и белыми фонарями, вывесками магазинов, ларьков. В дали - возле речки - сияло чёртово колесо. Ещё чуть дальше - ТЦ.

Роберт летел и думал: "Как же хорошо, что теперь не нужно думать о том, как бы лечь пораньше, чтобы успеть выспаться к работе".

В определённый момент он осмелился не на обычное парение, а на полноценный полёт. Поначалу он медленно летел на высоте второго этажа. Постепенно осмелился и на пятый подняться. В какой-то момент призрак так увлёкся и осмелел, что осознал, что парит на высоте шестнадцатиэтажки со скоростью гоночного автомобиля словно истребитель. Люди и машины отсюда - копошащиеся муравьи.

Теперь ему страшно не было. Даже если он и упадёт, то просто пройдёт сквозь землю и вылетит обратно. Урона не будет никакого.

Он взглянул на небо. Тучи ушли. На небе виднелись редкие звёздочки и горел яркий полумесяц в стороне от крупной белой точки Венеры, похожей на светодиод.

Интересно, а как высоко я смогу взлететь? Смогу ли я достигнуть Луны? Или хотя бы орбиты? Ему вдруг очень захотелось увидеть МКС.

Словно ракета он устремился ввысь. Город становился всё меньше, меньше и меньше, пока не стал напоминать игрушечный, сделанный из деталек лего. Все шумы стихли. Горящие огнями дороги напоминали лавовые реки. Затем он взглянул вверх. Звёзд стало значительно больше. Они сверкали многочисленными точками и стали значительно крупнее, чем обычно.

Выше подняться он не смог. Как бы не пытался. Его что-то усиленно тянуло вниз, как гигантская резинка. И чем выше он был, тем сильнее эта невидимая резинка тянула. В определённый момент "натяжение" оказалось так велико, что его зашвырнуло обратно.

"Ну вот, - взгрустнулось. - Не видать мне ни МКС, ни орбиты, ни космоса, ни других планет и даже после смерти". С другой стороны в этом был даже плюс. Оказаться потерянным в тёмном пустом космосе - худшая перспектива. Страшно даже представить, чтобы он там делал один-одинёшенек.

Оказавшись внизу, он опять осматривал город. Теперь его внимание привлекли горящие окна домов. В одном он увидел мужика с огромным пузом наружу, который сидел и матерился в телевизор. В другом занималась любовью парочка. Про шторы те явно забыли, да и кто может подсматривать на 16 этаже? Роберт Иванович смутился и полетел к следующему. За ним обнаружился ребёнок в наушниках и с мышкой в руках, которую он периодически с ненавистью долбил об стол и приговаривал: ну сука! уроды! на нахуй! да как так??.

Не дело, подумал призрак.

Родители сидели на кухне. Оба болтали за столом о бытовых мелочах. Как на работе кто-то что-то сказал, как в магазине акция была местном. "Стук-стук-стук", - мышь было слышно даже отсюда. А вот мат - нет. Но это исправимо.

Упавшей вешалкой и кружкой тот привлёк обоих в коридор. Затем резко распахнул дверь с матерящимся чадом, которое как раз составляло скороговорки из всевозможных матерных слов. "Это что ещё такое!!!" - взревела мать. "Вы чё здесь?", - удивлённо выдавил тот. "Что ещё за словечки!". "Да отвалите!", - крикнуло чадо. "Ай", - это отец уже выдал звонкий подзатыльник. Затем у того отобрали мышь и посадили за учебники. Чадо попыталось снова выкрутится, но опять подзатыльник: "ай". Результат хороший.

"Интересно, - подумал призрак. - Значило ли это, что при жизни и за мной так же наблюдали?". Он осмотрелся вокруг и заметил вдалеке ещё одного призрака за подобным занятием. Похоже, что да!

Пока он летел до дома, то решил заглянуть в один старый дворик из двухэтажного здания, в котором горело лишь два окна и одинокого старика-фонаря, который с трудом справлялся со своей работой. Будь у дворов призраки и из этого дряхлого тела непременно бы такой вылетел. Возле входа стояла ржавая "девятка", едва освещённая этим самым фонарём. К ней он и подлетел. На машинах было хорошо тренировать свои новые навыки.

Раз - и мотор завёлся, зарычал словно зверь.

Раз - и фары горят.

Раз - и... магнитолы не оказалось.

Закончив с одной, он подлетел и к другой. Фары, мотор, магнитола, выключить. Это оказалось довольно весело и просто.

На пятой машине случилась беда: случайно сработала сигнализация. Роберт Иванович так разволновался, что не смог её отключить. Ближайшая дверь распахнулась, выбежал в трусах какой-то мужик с топором, похожий на разъярённого кабана. Он стал что-то кричать, бегать вокруг. Призрак так перепугался, что наутёк бросился куда подальше.

Якорь не вырос и он опять решил подлететь к машине. Та располагалась в тесном дворике с аркой. "тыр-тыр-тыр", - сказал мотор.

И только он хотел было включить фары, как вдруг услышал:

- Вот значит чем мы тут занимаемся, да?

Охотники!!! Пришли!!!

Он развернулся, готовясь в любой момент бежать, но это были не они, а точно такой же призрак, как и он сам. Правда тот был крупнее раза в три.

Роберт Иванович напрягся. Тот приподнял цилиндр и картинно поклонился:

- Позвольте представиться: граф Твердинский. Да-да, тот самый.

Таких он не знал. Он тоже представился.

- Что же вы, учитель этики, местью промышляете. Обидел кто?

Он снова напрягся, приготовился бежать.

- Нет-нет, что вы. Я вас не осуждаю, - попытался успокоить граф. - Сам, как-никак, хвостатый.

Для наглядности он повертел и своим хвостом тоже, который Роберт Иванович увидел только сейчас. Тот уже бы, по-истине, громадным. Длиной метров под сорок. Частью он уходил в стену напротив.

Это что же он сделал такое???

- Но как вы узнали, что я мстил?

- Это легко, - улыбнулся тот как-то уж слишком уж хищно, - по цвету. Синий - цвет мести. Всем это известно. А зелёный, например, - цвет хулиганства. У меня оранжевый как видишь. Цвет розыгрышей. Розыгрыши я очень уж любил при жизни. Люблю я их и после смерти. А хвостик, между тем, растёт. Я "хохмач". Такова уж моя природа.

"Знаю я одного такого "хохмача"", - недобро подумал призрак.

- И как с охотниками обстоят дела?

- Стараюсь сторониться, в основном. Но иногда случаются и весёлые погони. В тебя стреляют - ты уходишь. Ну прямо как в кино.

"Ну точно псих!".

- А вам я могу помочь, учитель этики. Ведь хвостик то для вашей сферы деятельности не допустим.

- И как же именно?

Тот рассказал. Верилось слабо.

- Чегож вы тогда сами себе его не уберёте, раз все так просто? Просто сходить и скормить?

Тот опять хищно улыбнулся:

- Так говорю же: с ним веселее. Да и к его весу я, честно говоря, привык.

- К весу?

- А вы как думали, учитель этики? Ваш-то пока, смотрю, не особо большой. Но потом он станет больше, тяжелее. И тогда вы сможете убрать его именно так, как я сказал... А ещё лучше - сейчас.

- Я подумаю, - холодно ответил он.

- Подумайте-подумайте. На этих словах он вновь картонно поклонился, сделал разворот на каблуках и исчез в земле. Показушник.

Оказавшись в своей квартире, призрак вновь уставился на свой хладный труп. Тот окоченел и выглядел как жуткая кукла. "Нет, пусть я и призрак, но с покойниками жить не буду, - подумал он. - Тем более, что рядом с тем, что когда-то было тобой, а теперь выглядит так... по-мёртвому". Бррр!

Он слетал на чердак, но быстро понял, что и это ему не подходит. Голуби, да крысы, охотящиеся на них. И ветер тут завывает как потерянный ребёнок.

В чьих-то других квартирах Роберт тоже жить наотрез отказался. Он всё таки учитель этики, а не побирушка. По этой самой причине он отмёл и заброшенные дома.

Осталось только одно: МАУ. А что? Тот и при жизни был его вторым, можно сказать, домом. Пару раз он даже в нём ночевал. Устроится где-нибудь в уютном ректорском кабинете или своём деканате и будет жить-поживать. Так и поступил. Ночью он оставил записку на кафедре, в которой говорилось, что он скончался недавно от инфаркта и сейчас лежит у себя в квартире.

И всё-таки удивительно. Вот он умер, не нуждается более в тепле, пище и свете. А вот в домашнем уюте - пожалуйста - нуждается. Вот она - сила привычки, осталась с ним и после кончины. Тела нет, а привычка есть... Выходит, что привычка - часть души?

Подумав немного, он сказал утвердительно.

На другой день, утром, он летал по коридорам и заглядывал в двери.

В аудитории 305 шёл матанализ. Его вёл Иосиф. Странный преподаватель, которого почему-то называли по имени даже студенты, которые сейчас клевали носом в тетради. Довольно быстро монотонный бубнёж его тоже утомил и он отправился дальше.

На втором этаже вовсю гремела пара по информатике. В прямом смысле. Преподаватель куда-то ушёл, оставив группу на попечении самой себе. Студенты занимались кто-чем, но только не учёбой. Это он и решил исправить.

Первый монитор мигнул и на нём появилась надпись:

"Включена автоматическая система распознания лодыря. Начат процесс постановки неуда в электронный журнал".

Затем такая появилась и на соседних мониторах. И на других...

Студенты затихли, стали перешёптываться. "Это серьёзно?" - "Да походу" - "У кого ещё так?" - "У меня" - "И у меня"...

И тут надписи внезапно исчезли. Эффект был достигнут. Студенты развернули свои работы на экранах и принялись их выполнять. Ну или делать вид.

Ближе к полудню он встретил и другого призрака. Тот выглядел растеряно, будто оказался среди инопланетян. Это произошло возле столовой на первом.

- Поразительно! - возбуждённо говорил тот. - Как много всего нового изобрели. Как много новых теорий придумали, законов вывели.

Роберт сказал:

- Это да. А вы, прошу прощения, где раньше были?

- В лесу жил, - отвечал тот. - Был в так называемой добровольной ссылке. Всегда при жизни мечтал в лесу пожить, да всё не удавалось, - на этих словах он принял форму леса. - Всё был в работе. А как умер, так и решил не откладывать в долгий ящик.

- Мда, дела.

- И не говорите. А сейчас в город прилетаю и что вижу? Всех этих самодвижущихся автомобилей как муравьёв, домов высоченных настроили. И эти... Мабильники и интернет-связь.

- Мобильники, - поправил Роберт Иванович.

- И они тоже, - отвечал призрак. - Куча. Куча всего. Как удивительно!

И тут вдруг Роберт Иванович понял:

- Но ведь автомобили давно изобрели! Больше ста лет назад.

- Да, задержался, задержался я.

Через два часа он встретил его на лекции по физике на четвёртом.

- Слушаете? - спросил он.

- Да, интересно. Очень интересно. Столько всего нового, - отвечал тот, слившись с пустующим стулом. - А ведь когда-то я был изобретателем, - добавил он. - И причём увожаемым, - сказал именно так, с буквой "о" он.

- И насколько уважаемым?

И тот с гордостью произнёс:

- Весьма и весьма увожаемым. Перед вами, не кто иной, как изобретатель радио-и-телефонной связи.

Роберт Иванович во всём этом не очень разбирался, но масштаб оценил. Своему новому знакомому он так сказал:

- Раз вам это интересно, то летите, уважаемый, в столицу. В государственный университет. Там говорят лучшие лекции по физике и химии во всей стране.

- А ведь какая мысль! - воскликнул изобретатель и тот час же умчался в окно. Больше он его нигде не видел.

В какой-то момент он решил слетать и на родную кафедру риторики и культуры речи. Послушать, что там о нём говорят. Когда он влетел через дверь, то внутри были все трое коллег: Тамара Степанна - "риторик", "салага" Николай и Валентина Костникова - заместитель. Его собственный стол с табличкой "декан кафедры" он и занял по законному праву, слившись с ним.

Те как раз вели оживлённую беседу.

- И всё же жаль, очень жаль, если это правда, - говорила Тамара Степанна, сидя за столом и просматривая тетради.

- Да, человек хороший был, - ответила Костникова. - Правда как преподаватель: не очень.

"Риторичка" вскинула руками:

- Да что же вы такое говорите-то! О мёртвых, как известно, или хорошо или ничего.

- Да подождите вы, - вмешался Николай, который пил кофе. - Неизвестно ещё ничего. Записку то кто оставил?

- Неизвестно, - ответила Костникова.

- Ну вот. А врагов из студентов у того много. Поди подшутил кто-то - вот и всё.

После этого троица стала обсуждать преподавательские способности Роберта Ивановича. Вывод был следующим: Человек хороший, преподаватель - "на троечку". И вот это самое "на троечку" оскорбило призрака до глубины души. Он сразу вылетел из кабинета и думал: "Вот тебе и отдавай двадцать лет преподаванию! И хоть бы кто - хоть бы кто??? - слово доброе сказал, так нет же!!! "На троечку"...".

А в полтретьего он опять встретил Сидорчука. Тот стоял перед входов в университет и как раз рассказывал своему другу - Словесову - вчерашний случай.

***

- ... Ну и вот. Они в двери ломятся и орут: "выходи, мы мстить тебе пришли". Выбегаю я, значит, с битой в коридор. В подъезд выскакиваю, а эти шутники хуевы уже оттуда бегут. Один из них вообще бугай метра под два. Здоровенный как чёрт. Я, значит, за ними. Успел пока спускался бугая этого битой огреть, а остальные сбежали. Суки ссыкливые.

- Гонишь, - не поверил Словесов.

- Не, не гоню. Но прикол знаешь в чём?

- Ну?

- Они за лысика мстить приходили.

- За моралиста что-ли?

- Ну да. За него.

- Он, кстати, сдох вроде как, - сказал Словесов.

- Чё? - не понял Сидорчук. - Как это?

- Да хуй знает. Вроде с сердцем что-то. Я только с их кафедры иду, так там все на нервах. Записку кто-то оставил, отправили к нему домой службу.

- Ну и?

- Ну и нашли его дома дохлым.

- Охуеть! - оба помолчали, потом Сидорчук сказал: - Слушай, а ты не в курсе: долги теперь лысиковы можно не сдавать да?

- Хуй знает. Вроде нам кого-то другого ставить собрались вместо него.

- Во блин...

Затем оба кинули окурки в урну и вошли внутрь. Но от хорошего слуха призрака не укрылся шёпот: "Это чё получается, ко мне внатуре призрак приходил?".

***

Вторую фазу перевоспитания долговязого гада он решил начать в стиле а-ля "ограбление квартиры". Дверь оставил приоткрытой и стал всячески шуметь в комнате.

Стоило Сидорчуку увидеть всё это, как он сразу достал телефон и попытался набрать "112". Призрак не позволил. Ток в телефоне полностью исчез и экран погас. Сидорчук попробовал ещё раз, но успех - тот же.

Тогда он подкрался к своей двери, как следует пнул её и показным грубым басом ответил: "Это ещё чё такое. Убивать буду". Однако входить не решался.

Роберт Иванович сдержал смех и продолжил шуметь. Вот ведь трус какой на деле! А что из себя корчит?

- Ну всё, я вхожу, - рявкнул он с порога. Приоткрыл дверь, осторожно, словно боясь обжечься, переступил порог. Медленно дошёл до комнаты.

Шум стих. В комнате был беспорядок. Ещё сильнее, чем раньше.

- Да где же это бабло??? - рявкнули из шкафа и тот дёрнулся словно вздрогнул.

Сидорчук рванул так быстро, что призрак не успел ничего понять. По лестнице раздались торопливые шаги и тут же задолбили в дверь снизу: "БУМ-БУМ-БУМ".

- Вызывайте полицию скорее, грабят!!! Убивают!!

Роберт Иванович поспешил туда.

Не найдя помощи в первой двери, долговязый трус тут же переходил ко второй. "БУМ-БУМ-БУМ". Затем - к третьей. Вот ведь веселье.

- Обернись Сидорчук!

Тот обернулся и огромными глазами уставился на нечто. Нечто имело пульсирующую красную массу, утыканную жуткими иглами и отростками по всему "телу". Образ был взят из одного фильма ужасов.

- Это я, Сдорчук. Твой преподаватель, Роберт Иванович. Узнал меня, Сидорчук?

Сидорчук дёрнулся в сторону, запутался в ногах и ударился головой о ступеньку. Больше он не шевелился.

Роберт Иванович враз растерял весь свой пыл. Он попытался привести того в себя похлёстываниям по щекам, но это ничего не дало. Сидорчук не вставал. Телефон нашёлся в соседней квартире. Трубка взмыла вверх, послышались гудки. Скорая приехала через пятнадцать минут.

Он улетел только тогда, когда Сидорчука привели в чувство нашатырём. На душе было паршиво. Ощущение такое, будто ты съел огромную улитку - проживал её прямо с панцирем и проглотил. Двигаться было тяжелее обычного.

Он чуть не убил человека!!! Он - учитель этики!! Тот, кто должен учить морали и человечности!

Роберт Иванович парил над землёй и был полностью погружён в свои мысли.

В себя он пришёл лишь тогда, когда услышал:

- Хвостик-то, смотрю, хорошо вырос. Вон какой уже стал. Хорошо же ты повеселился, учитель этики.

Он вздрогнул. Про хвост он уже и забыл. Позади себя он обнаружил пятиметровый якорь. Синий и извивающийся словно змея, словно ядовитая гадюка и очень тяжёлый. Так вот из-за чего так трудно было лететь!

- И что, ничего не скажешь? - разочарованно спросил "граф". Он, как и в тот раз, был в форме джентельмена с высоким цилиндром.

Роберт Иванович попытался его облететь. Говорить ничего не хотелось.

- Невежливо, между прочим, других игнорировать, - тот встал перед ним как стена. - Или вас на этике этому не учили?

Наконец он не выдержал:

- Да что вам, в конце-то-концов, надо!!!

- Как не культурно... Я может помочь хочу.

- Мне не нужна помощь.

"Граф" снова возник на пути.

- Я один хочу побыть, - огрызнулся призрак.

- "Один хочу побыть". Вот тебя одного с таким хвостиком и скрутят.

- Сам разберусь...

- Да и тяжесть на душе, должно быть большая, да? Да и двигаться тяжело. Он ведь тяжёлый должно быть? Хотя зачем я спрашиваю. Я и так знаю: да... Правда тебе до моего как пешком до Луны, но, думаю, что и твой неудобств добавляет... В любом случае, адрес ты помнишь. Там ты сможешь избавиться от своего назойливого соседа.

Роберт Иванович хотел было что-то ответить, но тот уже скрылся в земле. Немного подумав, он всё же полетел на этот самый адрес.

Барак "No5" нашёлся довольно быстро. Трудно не заметить заброшенное деревянное здание, над крышей которого вился огромный и чёрный смерч. Эту черноту он заметил сразу же, как только свернул возле упомянутой цветочной лавки во дворы и прошёл метров двести. Одно это могло насторожить и заставить убраться куда подальше.

Про этот барак он слышал ещё при жизни. Про него ходили разные нехорошие слухи. То повесится кто-то, то пожар случиться, то, говорят, в ночью окна говорят и силуэты танцуют. При том, что барак заброшен... Похоже, что неспроста!

Он остановился во дворике. Рядом с одним из обгоревших окон рос вековой дуб. Словно предвестники чего-то нехорошего, его кроны чернели от множества воронов. "Кар-кар-кар-кар...", - то и дело те слетали на землю, крышу, поломанные ставни и обратно. Ржавая табличка "5" давно стёрлась и напоминала перевёрнутую "с". Постояв, двинулся ко входу.

Неужели он и правда поверил этому графу? Да и какой это вообще граф? Роберт Иванович не позволил себя обмануть всеми этими картонными и явно слишком наигранными манерами. Так выглядит не тот, кто является (или являлся) графом, а как тот, кто очень хочет выглядеть как он.

Возле ощерившейся ржавыми пустыми петлями чёрной "пасти" он остановился. Из "пасти" несло гнилью и сыростью. Затем он развернулся и осмотрелся ещё раз.

Итак, ещё раз: в подвале этого дома проживает какой-то шолоб, который съест его якорь, но, при этом, не тронет его самого... Ну бред же! И зачем он только прилетел сюда?

Роберт развернулся опять. Затем обратно. Он хотел было улететь, но его что-то схватило и рывком, прямо через стены и полы, втащило в подвал. В последний момент он успел материализовать свои отростки на дверях старого шкафа. Те распахнулись, шкаф взвизгнул и поехал вместе с ним.

Вокруг своего тела он обнаружил тёмный отросток, который обвивался подобно верёвке. Тот натянулся словно канат и пытался кинуть перепуганного призрака в огромную зубастую пасть какой-то "рыбы-удильщика". Мутировавшей и очень злой рыбы-удильщика.

Шолоб!

- Вот мой якорь!!! Ешь его!

Шолоб взревел и усилил натиск. Шкаф ускорился. Не сработало. Ну конечно...

В последний момент он успел ухватиться и за перила. Оказывается у него могло быть больше двух "рук". Старые доски подогнулись и затрещали, ступеньки скривились.

Ну вот и всё! Хотя оставался ещё телекинез.

Роберт Иванович запускал в пасть всё подряд: ржавый велосипед, стулья, банки с чем-то непонятным, обломки досок, но всё это пролетало сквозь пасти как сквозь воздух.

Теперь точно всё!!!

А потом он внезапно полетел обратно и кубарем вылетел через крышу. Оказавшись над старой черепицей, он услышал, как барак сотрясает страшный, полный боли и разочарования вой. Рядом бил в небо чёрный смерч. Дёрнувшись в ужасе, призрак опять оказался во дворике. Он сразу же отлетел метров на сто подальше.

- Не получилось, вот ведь.., - это сказал "граф". Он парил рядом и похоже был чем-то расстроен.

Наконец Роберт пришёл в себя и крикнул:

- Что это значит???

Тот лишь отмахнулся:

- Да какая уж теперь разница? Теперь другого искать.

Он улетел. Роберт был так ошарашен. Настолько, что ничего не предпринял. Когда он пришёл в себя, то поскорее решил уйти от этого места.

***

Ночью, когда весь город в общности, и кабинет ректора - в частности, погрузился в густую мглу, он узнал, что его хвост умеет говорить. И говорит он мудрые вещи.

В это время институт пустовал. Не было даже сторожа.

- ... И вот теперь посмотри на себя, - говорил хвост. - Ты стал огрызком. Ты стал инвалидом среди призраков. Обрубком.

Это было обидно. И это было правдой! После встречи с шолобом тот понял, лишился более чем половины своего тела. Раны ссаднили и неприятно пульсировали. Те места, где совсем недавно была протоплазменная плоть пустовали.

- И всё это из-за одной конкретной личности. Из-за графа! Это из-за него ты теперь такой!

Хвост свернулся калачиком на ректорском столе словно уж и светился ярким синим огнём. Теней, однако, не было.

- И что ты предлагаешь?

- Всё очень даже просто: мы должны... нет, ОБЯЗАНЫ ему отомстить. Он, значит, подставил нас, направил на верную смерть и после этого ушёл оттуда так, будто этого вообще не было. Просто вспомни его лицо. Вспомни! Было на нём сожаление, отчаяние?

- Нет.

- Вот именно. Ему было плевать. Этому уроду было плевать: сдохнем мы или нет. И мы ему отомстим. Пора перестать быть полной размазнёй, парень!

- Я знаю. Вот только он крупнее меня, забыл? - он вновь осмотрел свой новый размер, вздохнул и сказал: - А теперь и подавно...

- В честном бою - нет, тут ты прав. А вот если мы будем делать всё с умом, то может и получиться.

Хвост говорил и голос этот напоминал шипение ядовитой змеи.

- Как?

- Есть один план. Одна идейка, слушай.

***

Через две недели, 7 декабря, когда официально шла зима, выпал первый снег. Крупные снежинки размером с ноготь плавали по воздуху и мешали обзору. Роберт парил на вокзале и внимательно вглядывался в одно любопытное здание. Оно было белым и двухэтажным. До зимы ему не было никакого дела.

За эти дни размер не вернулся. Впрочем он уже знал, что это навсегда. Но раны больше не болели - ну хоть что-то.

Мимо, стуча колёсами, проезжали поезда. Ходили люди с огромными баулами и мелкими сумочками, а иногда и тележками. Усатый торговец из лавки напротив постоянно завывал словно механизм: "горячие чебуреки-кофе-чай-горячие чебуреки-кофе-чай...". И как он только не уставал?

Когда станционные часы показывали 17-34 вечера, из того самого белого здания с вывеской "Редакция газеты "Мистическая правда"" вылетел последний патруль охотников за приведениями.

- Пора, - сказал хвост.

Кабинет главного редактора имел большой стол, на котором лежало несколько стопок писем. Некоторые чуть светились не "выветрившимся" ещё протоплазматическим сиянием. Значит их трогали "астралы". Поверх ещё не тронутой стопки он бросил своё письмо. Заголовок гласил: "Ужасы театра "Щелкунчик"".

Сюда писали люди со всего города, желая в скором времени увидеть свои дурацкие заголовки на первой полосе. В основном это была самая невероятная выдумка, на какую только способен человеческий мозг. Лишь иногда среди этого мусора попадались действительные проделки "астралов".

Как бы там не было, охотники обязаны были проверить их все.

В редакции располагалась одна из их баз, с помощью которой они старались отслеживать активность злых духов. Боялись они, что жители физической плоскости узнают о них. И то верно. Узнай кто-то, что загробный мир и правда существует, и что он вот такой и как это общество всколыхнёт. А всё, что происходит в физической плоскости отражается и на астральной. Как зеркало. Вот и трудились коты и их подручные - "манекены" не покладая усов, лап и рук.

- Теперь можно и на нужный адрес, - сказал хвост.

За последнее время он вырос и стал тяжелее. Однако Роберт уже привык.

- Вот этот нарколыга получит, - сказал хвост.

- Поскорей бы. Он значит вон какой огромный, а я из-за него - гном.

Возле "Щелкунчика", хвост сказал:

- Вон туда лети - к той крыше с бортиками. Отличная снайперская позиция выходит.

Он залетел за бортик и стал ждать. Наполовину его тело ушло в полуметровый слой снега. На дороге внизу уже скопилась приличная пробка. Все эти гудки и сирены.

- Помнишь, как когда-то ты приглашал сюда девушку на свидание? Ещё тогда, ещё давно? - спросил между делом хвост.

- Помню.

- И как, удачно вышло?

- Нет, - кисло сказал он.

- А почему?

- Она не пришла.

- Вот именно! Вытерла об тебя свои мерзкие копыта, как и все остальные. Ты ведь тогда её на таком же морозе прождал, да? Только тогда ты человеком был. Холодно было. Простуду ещё подцепил. А она что? Что она?

Разговор был ему неприятен. Он стал ёрзать.

- Что она, я тебя спрашиваю??

- Сказала, что это было ошибкой...

- Ошибкой. Словно то какое, не находишь. О-ШИБ-КА. То, что не должно было происходить. Что-то очень и очень нежеланное. Выходит, что ты - нежеланное создание, а? Каково? Неприятно? Понимаю-понимаю... Ей бы тоже отомстить! Да жаль, что она непонятно где теперь. Возможно вспоминает тебя и ржёт каждый раз.

Все его считали слабаком, все! Лишь хвост его понимал!

Снег валил как проклятый и мешал обозрению. В какой-то момент Роберт решил подлететь поближе к театру.

- Куда? - сердито спросил хвост.

- Тут плохо видно.

- Опасно, дурак. Тебя или этот сторчавшийся наркоман заметит, который поверил после смерти, что он граф, или охотники, которые вот-вот будут тут.

- Так что делать?

- Снимать штаны и бегать! Тут сиди. Они когда нарка потащат обратно всё и рассмотришь, рисковец.

Спустя время хвост опять моргнул и завёлся:

- Граф. Мда уж, у парня явно с фантазией всё богато. Это же надо, а? Про шолоба то как тебе загонял? И ведь знал, что шолобы таких доверчивых как ты со всеми призрачными потрохами сжирают. "Он только якорь съест". Вот мерзавец! Да он всё призрачное жрёт как лисица куриную грудку. А потом засыпает, чтобы такие, как этот наркоша пошли туда и добыли из него "нектар". Ну ничего, скоро и он поплатится! В камере охотников дозы не особо достанешь.

Охотники явились из-за поворота ведущего в сторону парка. Кот и "манекены", все в белых комбинезонах - стандартном одеянии охотников - увешанные оружием, как ёлки игрушками. У кота оружия не было. Да оно ему и не нужно. Это всё должно было быть не так! Они должны были явиться с противоположного направления...

Из-за этой оплошности кот заметил не графа, а Роберта! Принюхавшись, тот совершил поворот на 90 градусов и полетел прямо в него.

- Беги!!! - крикнул хвост. Это было излишне. Роберт уже бежал. А, вернее, летел.

Когда охотники оказались ближе, в него полетели протоплазменные сети и раскалённые сгустки. За стеной от таких прятаться бесполезно. В этом он убедился, когда один из них ранил его при попытке скрыться на чердаке.

Роберт улетал, а охотники преследовали. Из квартиры в квартиру. Из дома в дом. Как бы быстр он не был, но те не отставали. В процессе этой погони все оказались в "рыбном отделе" местного мегамаркета. Даже для приглушённого нюха призрака здесь стояла жуткая вонь. Мимо ходили люди с тележками, складывали в них товары, на кассах пищали отбитые штрихкоды... Никто и не догадывался о безумии вокруг... Его брали в кольцо. В него полетела сеть, но он сбил ту телекинезом, затем юрко увернулся от очередного сгустка.

Попробовал атаковать телекинезом и преследователей, но те кот гасил все эти атаки, а "манекены" быстро вставали в строй. Для них он был слишком слаб!

Кот открыл пасть и из той вылетела миниатюрная чёрная дыра, что стала искажать и притягивать хвостатого призрака. Лишь чудом ему удалось вырваться и он опять оказался в гуще метели.

"Был бы хвост по поворотливее", - с горечью подумалось ему в этот момент.

- Есть план, - вдруг сказал хвост. Ну наконец-то! - Так просто от них не уйдёшь (удивил, блин). Их этому обучают. Живо лети обратно к театру. Будем их на нарколыгу перенатравливать.

Роберт сразу понял о чём он. Один пункт из устава охотников гласил: "Если на пути преследования видишь более опасного "астрала" - лови его". Какое мудрое правило!

Сделав крюк, он оказался снова на месте. Через комнату реквизита на втором этаже, где и обитал "граф", Роберт пролетел словно пуля, словно артиллерийский снаряд. Он даже чуть не столкнулся с его удивлённой физиономией по пути. Вылетев через ещё одну стену и оказавшись с другой стороны, он тут же припустил вперёд. Следа из охотников больше не было.

Дома хвост радовался как ребёнок:

- Ха-ха-ха. Вот это погоня, а какие сражения! Вот это веселье! Да уж, после такого тебя никто больше не посчитает слабаком, размазнёй.

Роберт был полностью солидарен:

- Хотел бы я видеть его выражение в тот момент, когда он понял, что я всё же до него добрался... Мы добрались. Пусть и таким образом.

Хвост стал ещё больше - метров под тридцать - и обзавёлся несколькими новыми оттенками. На слова Роберта он ответил:

- Дело говоришь. А насчёт размера ты не переживай. Лишившись его, ты стал лишь сильнее.

После этой стычки с охотниками он и правда лишился нескольких новых кусочков. Если так дальше пойдёт, то он станет наглядной демонстрацией величины нуля. Иными словами - исчезнет!

Так он хвосту и сказал, а ещё добавил: "Да и ты легче не становишься. Скорее наоборот".

Тот показательно обиделся:

- Эй-эй, да я ведь зато даю тебе советы. Без меня ты бы и остался жалкой размазнёй, тряпкой об которую все так и будут даже после смерти вытирать ноги. Разве не так.

- Пожалуй.

- Пожалуй? Всего-то?

- Да, ты прав.

- Именно! Я прав! И только благодаря мне ты и смог отомстить им всем. Стать для них кармой. Ты отомстил этому уроду Сидорчуку, отомстил декану, помнишь? И теперь ты отомстил и графу. Ты стал для них кармой!

Он помнил. Это случилось в четыре дня назад, вечером. Он сидел дома и обдумывал свой очередной план, когда вдруг дверь сказала "тук-тук" и в комнату взглянула неуверенная рожа Сидорчука и спросила: "Здрасьте, можно?".

При виде его, ректор даже обрадовался:

- А, Иван? Ну конечно: проходите, располагайтесь. Дверь только поплотнее закройте.

Он указал на стул.

- Я, понимаете, по-поводу задолженностей, - сказала рожа. - Матика хромает, да и этика тоже. Информатика там. Операционные системы ещё.

Ректор слушал и задумчиво барабанил пальцами по столу.

- Ну и что же с вами делать? - показательно нахмурился он.

- Я в общем... Вот.

Конверт неловко перекочевал ближе к пухлой руке. Пухлая рука сгребла его и спрятала под книгу. Пухлое лицо улыбнулось.

- Ну чтож... Вижу, готовилиcь. Можете быть свободным. Насчёт предметов не переживайте: поговорю.

- А с Палычем... Ну то есть с Виктором Павловичем?

- И с ним, и с ним, - отмахивался тот. - А теперь идите.

Выглядело это максимально картинно и нелепо, как в комедийной сценке. Смешно не было.

Когда дверь захлопнулась, хвост сказал:

- Вот уроды! И ведь в престижном месте. Ну... почти престижном. Такое спускать нельзя!

Роберт кивал:

- Согласен-согласен.

- Вот-вот. Спускать нельзя! Это что же получается: когда ты говорил ему, что этот Сидорчук не обучаем, когда вы на него строчили как из пулемёта коллективные жалобы и он улыбался и кивал, что разберётся-то. Выходит, он всё это время знал, что и пальцем его не тронет! И слова ему не скажет! Жирдяй знал! И на ваши нервы, на ваше психическое здоровье ему было плевать!

- Выходит, что так, - злобно ответил Роберт, сдерживаясь, чтобы не придушить того телекинезом.

- Вот-вот. Он использовал тебя как половую тряпку. Размазня - что с тебя взять ещё... - затем он мигнул и спросил:

- И что теперь делать?

Роберт посмотрел на занятое кресло. Пухлый ректор, тем временем, пересчитывал деньги за своим любимым столом и приговаривал "Ага-ага. Очень хорошо". А ещё противно слюнявил пальцы. Он уверенно ответил:

- Мстить.

Хвост оживился:

- Слушай, помнишь ту фляжку, из которой он постоянно попивает. Та, что между книгами спрятана. Так вот: тут недалеко есть аптека. Берёшь там слабительное и добавляешь в неё...

Очень весело было потом удерживать дверь телекинезом, чтобы жирдяй не выбрался. Когда терпение наконец иссякло, то он, спустив свои дорогущие брюки и пачкая их, навалил жидкого прямо на дорогущий ковёр. И кто только весь пол в рабочем кабинете покрывает ковром? Вонь повисла ужасная. Но ещё веселее было, когда хвост сказал "а теперь открывай. резко". И группа, что в этот момент ждала пары рядом в этом была с ним полностью согласна. "Ну и рожа, ты только посмотри, - едва слышался в этом гуле веселья хохот самого хвоста. - Красный как рак варёный, смотрит на всех как переваренная свинья. Думает наверное, что это все - страшный сон и он вот-вот проснётся, ну ты посмотри на него. Ха-ха-ха-ха...".

А потом они опять немного шуганули Сидорчука. Хорошо потрудились, иными словами.

***

8 декабря он заявился в ахрив МАУ. Тут можно было достать нужные адреса. Он всё же решился на месть всей немногочисленной группе ИТ-1-4. Хвост оказался прав: они все вытирали об него ноги, использовали его вместо половой тряпки. И после этого ходят радостные будто ничего не бывало? Нет, так просто не отделаются!

Хвост обзавёлся и красным оттенком. Значит, что графа по его вине всё-таки казнили. Он ещё, как только это увидел, спросил: "Не слишком ли?", на что хвост ответил: "Эй, да не переживай ты так. Его вот такие вопросы почему-то не очень и мучили. Ты видел его хвост в тот момент, когда пролетал через театр? Да он был больше меня, - сказал он с долей зависти. - И тоже проступивший красным. Да он точно скормил кого-то шолобу и "нашырялся" уже. Ему вообще плевать в тот момент было. Да и к смерти он уже привыкший. Умирал уже, как-никак". Роберт с ним согласился. Но на душе всё равно было как-то не очень.

В своём "крестовом походе" первыми они взялись за Рабиняна и Хохолкину, так как они жили совсем рядом - в местном общежитии. Их квартирка располагалась на втором этаже. Дома в этот момент никого не оказалось.

- Так даже лучше. Устрой всё как жуткую запойную гулянку. Как притон. И сдай комендантке. Пусть порадуется, каких змей приютила.

Так Роберт и поступил. Сорвал плакаты со стен, перевернул кровати, повыдирал розетки, разбросал одежду. Стёкла ещё повыбивал. Окурки, пустые бутылки, прожжёная мебель... В общем - классика. Когда комендантка увидела всё это, то сразу же и настучала ректору. Тому самому. А тот, в свою очередь сообщил, что во всём разберётся. В общем, когда оба вернулись с какой-то гулянки, то их и выставили за дверь. А ещё отчислили с универа. Хвост здорово хохотал, когда эти двое умудрились устроить ссору перед корпусом, обвиняя во всём друг-друга.

Савойлов жил подальше и в одном доме с родителями. Тут и стараться особо не пришлось. Роберт с хвостом, как увидели, чем он занимается в туалете, так сразу же и решили действовать. На другой день видео завирусилось в группе. Что-бы было ещё обиднее хвост посоветовал проделать всё с телефона и компьютера Савойлова. Тот как узнал, так в истерику сразу и впал и из дома отказался выходить. "И поделом!" - сказал хвост.

Сусликовой хвост поначалу предложил тоже какую-нибудь особенную гадость подстроить, но Роберт наотрез отказался. Всё-таки та издевалась над ним меньше всех. Так, пара шуток и всё. Но всё равно обидно! Он припугнул её в одном тёмном переулке, когда та возвращалась домой со смены. А ещё подкинул домой рассадник тараканов. Так, для профилактики. Хвост это полностью одобрил и даже свернулся в руку с вытянутым большим пальцем.

С Карамзиным вышло жестоко, но справедливо. Правда хвост сказал, что "не достаточно". Но всё же... Тот жил в одной комнате с братом-уголовником. Тот совсем недавно из тюрьмы вышел и держал в батарее, завёрнутый в носок, общак. Всего-то и сделать, что вытащить и подбросить. А потом дать понять брату, куда именно пропала его дорогая вещь. "Ну и семейка", - хохотал хвост, когда детина в наколках с медвежьей мордой во всю колотит верещащего "это не я, это не я, отвечаю это не я" Карамзина.

- А он его не убьёт? - с волнением спросил Роберт.

- Этот-то? Нет конечно. Семья же. Хоть и дурная.

Детина, после того как закончил, плюнул "ну ты понял" и протянул телефон:

- На, скорую вызови. Кровь у тебя.

А ещё, похоже, и рука была сломана.

Всё же как-то это было слишком. Он не планировал так жёстко. Так он на обратном пути хвосту и сказал. Но тот лишь заметил:

- Жёстко?? А распускать про тебя мемы в интернете не жёстко? Пусть скажет спасибо, что остался жив.

Он сверкнул и Роберт согласился.

В какой-то момент им опять сели на хвост охотники. Только теперь у обоих был план на такой случай. Рядом с местом их частых маршрутов было несколько ключевых точек. Все они вели к "хвостам" пожирнее. Недалеко от дома Карамзина такой точкой была промзона, в которой - в заброшенном подвале, бывшим некогда каким-то магазинчиком - проживало три рекетира. Уже дома хвост напомнил: "Отдыхай пока, но не расслабляйся. Скоро Бушинский из своей Турции прилетает. Помнишь такого?". Роберт помнил. "Ну ещё бы! - усмехнулся - Так доводить. Второе твёрдое место после Сидорчука, да? А в некоторых случаях и всё первое. Ты, главное, тряпкой не будь!".

***

Бушинский прилетел через два дня. Это случилось 11 октября. Погода словно чувствовала надвигающуюся беду. Снежный буран возобновился. Дикторы из радиоприёмников искренне восклицали "Когда же это кончится!". По городу в большом количестве ездила снегоуборочная техника и сновали туда-сюда фигурки в оранжевых жилетах. Полуметровые сугробы - тут и там.

В 12-45 группа ИТ-1-4 была возле зала физкультуры. Вернее то, что от неё осталось. Двое: Сидорчук, которого, похоже, вообще ничего не брало и Сусликова. Они весело и грустно обсуждали случившееся с группой и ректором. Да уж, не скоро те отойдут. Весело было это слушать. Особенно - про ректора и мастурбирующего Савойлова.

"Топ-топ-топ", - бегали за стеной. Свисток. "Хлоп-хлоп-хлоп", - стучали о стены и пол мячи.

Вскоре явился и Бушинский.

- Ну ты только посмотри на него, - с ненавистью выплюнул хвост. - Загорелый, весёлый, гордый! И ни капельки не раскаивается в том, что так долго тебя доводил! Что использовал тебя как половую тряпку. Как сморчка подзаборного!

Хвост сверкнул и Роберт испытал гнев.

Минут через пять, когда тот со всеми перездоровался и перешутился, то стал рассказывать о своих "подвигах" заграницей. То расскажет, как туристов иностранных гонял, то - как половину отеля с собой притащил. "Погранцы там вообще тупые, - говорил он. - Даже не обшманали как следует". Когда ему рассказали, что группа, похоже, проклята, то он снова рассмеялся и сказал:

- Да, в Турции дурь, конечно, высшая, но у вас, похоже, и получше имеется.

- Ржёт ещё!! - сплюнул хвост. - Вот падла, да?? И плевали они все на твою собственную кончину. Сдохла половая тряпочка, прохудилась, ну и выбросим её. Поржём и выбросим. Ты видел его лицо, когда он услышал про твою смерть? Улыбка! Грёбанная улыбка!! Как и у них всех! Нет бы "сочувствую" сказать или лица покислее. Ржут, падлы, как на КВН-е.

Роберт слушал и закипал сильнее. Как паровой котёл со сломанным клапаном. Такой будет переполняться до тех пор, пока не взорвётся и не ошпарит кого-нибудь. Вот он и взорвался!

Разбил телекинезом окно. Оно разлетелось на множество сверкающих осколков. Один из них он и взял. Затем стал полосовать им эту загорелую самоуверенную противную рожу так, будто от этого зависело его дальнейшее выживание.

"Чирк-чирк-чирк", - раздавалось при каждых взмахах осколка. Брызнула кровь. Она заляпала кровь, одежду урода, стены, каменный пол.

Сусликова завизжала, "да блять!!!", - отскочил Сидорчук.

"Чирк-чирк-чирк".

Бушинский визжал, отмахивался, он пытался хоть как-то укрыться. От призраков трудно укрыться.

"Чирк-чирк-чирк".

- Вот это правильно!!! - хохотал хвост. - Так этой мрази!

"Чирк-чирк-чирк". На вопли выбежали другие, прибежал тренер. Все кричали, тренер попытался выбить осколок стулом. Тот отлетел и разлетелся на ещё больше осколков. И все были в крови. Багровой, солёной, горячей.

Роберт остановился. Дёрнулся назад, наполовину влетел в стену. Что он сделал???

- Ну ты чего остановился??? - завёлся хвост. - Давай, добей его!!

Кровавое месиво всхлипывало, забившись в угол под потолочным окном. Сусликова билась в истерике. Сидорчук куда-то убежал. Остальные пытались успокоить раненного. Тот отмахивался, стонал и мямлил: "нет, не надо, не надо". Кровь ручейками стекала по резанным щекам, по рваному подбородку, по изодранному носу, она стекала со лба, с ушей. и подбородку, она впитывалась в футболку, обволакивала шею... Казалось, что лицо положили в блендер...

Тренер крикнул что-то про медпункт и куда-то выскочил.

Нет, нет, нет!!!

Роберт Иванович не мог больше на это смотреть. Не важно куда - только не здесь! Он вылетел и полетел. И летел, летел, летел...

***

Он остановился на краю города.

В голове была пустота.

Слева белели руины древнего металлургического завода, справа вилась змеёй вдаль трасса - она вела к другим городам. Точно такой же ядовитой змеёй, как и это проклятый якорь! Это он превратил его в чудовище! По его вине он чуть не убил человека!

- Ну ведь не убил же, - сказал якорь. - Да и как бы ты его убил? Он бы просто стал призраком - вот и всё.

- Заткнись!

Якорь мог читать и мысли. Это он понял только сейчас.

Спереди чернел лес. А перед лесом - барьер. Он подлетел поближе. Его он раньше не видел. Да и не слышал о таком тоже. Мыльная плёнка, что растянулась во всех направлениях. Роберт Иванович развернулся. С холма открывался вид на город вдали. И над всем этим городам виднелась та же самая мыльная плёнка. Куполом она полностью его накрывала, как в какой-нибудь фильме про инопланетян и другие планеты.

Быть может это он не пустил его в космос тогда? Хотя нет - такой бы он тогда точно заметил. И тут его осенило: барьер могут видеть лишь те, кто получил большой якорь. Должно быть так охотники борятся с тем, чтобы опасные преступники не сбегали и в другие города и сёла.

- Ты не сможешь его пройти.

- Заткнись!

Терять ему было нечего. Он попытался. При прохождении протоплазмы барьер даже не шелохнулся, даже не дёрнулся. Однако он легко оказался на другой стороне.

- Лжец! Только и делал, что лгал!

Стоило пролететь метров сто, как вдруг его что-то дёрнуло сзади.

- Я же говорил. Я тебя не пущу. Мы столько ещё всего не доделали. Стольким ещё не отомстили! Например тот призрак - то хамло на Каменных мостах. Он оскорбил тебя. Он использовал тебя как половую тряпку! И ты так легко простишь ему всё это?

Роберт смолчал. Он дёрнулся вперёд, но якорь одним резким рывком закинул того обратно за барьер.

- "Ой, какой ужас, я случайно порезал ему лицо, я теперь ужасный маньяк"... Тьфу! А то, что этот дикообраз тебя доводил - это ничего?!

- Из-за тебя я стал психом...

- Нет! Из-за меня ты стал мужиком! Камнем, а не жижей!

- Заткнись. И тебя я считал другом, подумать только. Тебя??

Якорь моргнул. Роберт почувствовал, как злость волной накатывает, но сдержался.

- Вспомни Сидорчука!! Вспомни их всех!!

- Заткнись! Замолкни!

Якорь повиновался. Роберт Иванович опять попытался пересечь барьер, но и на этот раз не получилось.

- Отпусти!

Хвост молчал. Он не отпустил.

Призрак вернулся внутрь и попробовал то же, но уже значительно выше. Потом попробовал и пересечь плёнку под землёй. Наконец он не выдержал и в сердцах сказал:

- Да чтоб ты провалился!! Чтоб ты пропал!

Через пятьсот метров хвост больнюче хлестонул его словно скаковую лошадь.

- Ай! Какого чёрта?!

Ни звука.

Когда он пролетал заправку, всё повторилось. И в заброшенных гаражах тоже. "Чтобы не случилось, но я продолжу тебя игнорировать, тварь!", - твёрдо решил он в этот момент.

Он не знал, сколько так бродил. Может несколько часов, а может несколько дней. Он помнил по-крайней мере три раза, когда становилось совсем темно. А может он просто влетал под землю в такие моменты? Хвост его уже совсем не хлестал. Он молчал и волочился за ним словно безвольный шланг. Кажется он даже уменьшился на несколько метров.

В какой-то момент Роберт Иванович понял, что находится у ворот "Никольского кладбища". Он постоял и осмотрелся. Ржавый, наполовину вросший в снег, забор. Ржавая калитка, которая скрипела каждый раз под дуновением ветра: "скрип-скрип... скрип-скрип". Впереди едва виднелись утопающие кресты и надгробия.

Следов не было - сюда никто не приходил. "Вот так вот: живёшь, работаешь, трудишься в поте лица, создаёшь свою личную "империю жизни", а потом помираешь и наблюдаешь, как она, медленно но верно, разваливается на осколки. И все тебя забывают. И в конечном итоге забывают не только место, где ты похоронен, но забывают и то, что вообще когда-то жил на этом свете". Хотя... Он даже не знал, где он сам похоронен.

Не только людей, тут не было даже других призраков. Может быть они все уже давно умерли... Опять.

Над кронами деревьев орали вороны. Иногда они скидывали вниз шишки и иглы. По-пути он иногда останавливался возле надгробий и вчитывался в надписи, имена и даты. Потом перед ним возник склеп. Тот был выполнен максимально просто и безвкусно. Обычная каменная коробка. Должно быть у заказчика было мало денег и непомерные амбиции. И что это ему в итоге дало?

Через массивные железные ворота он оказался внутри.

Склеп оказался занят.

- Ох, батюшки, - воскликнул призрак старухи. Такие вещи призраки умели определять.

- Ба, кто это, - воскликнул призрак внука лет где-то тридцати, растёкшийся кляксой на потолке.

- Ой, да если бы я знала, Витюша!

Роберт ощутил неловкость.

- Извините, что побеспокоил, - ответил он. - Я просто гулял вокруг и решил заглянуть, - тут он вспомнил про манеры и добавил: - Я Роберт Иванович. Бывший учитель. Тут у вас так призраков мало. Я думал больше будет, кладбище же.

- Так разъехались все, милок. Все разъехались. Кто в город, кто куда. К людям поближе, - тут она опомнилась: - Ой, да вы заходите.

Роберт кивнул и полностью оказался в склепе.

Тут старуха увидел его якорь и ахнула. Витюша на потолке явно насторожился и сказал:

- Ого! Ну даёшь!

- Да это я так.., - попытался оправдаться он, понимая, что это будет не просто.

Старуха напряглась и встала, наполовину укрытая деревянный гробом в середине помещения. Витюша сполз по потолку к дальней стене и вскоре оказался на ней - прямо за спиной бабки.

Та сгустилась и полностью его скрыла.

- Вы не переживайте. Я всё осознал, - сказал он.

"Ладно, похоже я их перепугал", - подумал Роберт. И всё из-за чёртова якоря! Быть теперь ему изгоем... Он не успел сформулировать мысль. Внезапно Витюша крикнул: "Ба, давай!", старуха исчезла в земле и его накрепко зафиксировали сети охотников.

Полностью материализованный, он не мог больше парить и стукнулся об каменный пол.

- Молодец, Витюша. Стой здесь, я за охотниками слетаю.

Старуха вылетела наружу и Роберт Иванович увидел гордо закинувшего на плечи два арбалетоподобных устройства детину. Красная повязка на голове, крупная мускулатура, лицо Сталлоне. Тот принял вид Рембо.

- Попался мужик, - гордо произнёс Витюша.

Роберт Иванович понял в какой ситуации он оказался.

- Я изменился, - пролепетал он. - Да, я мстил, я много мстил, я много чего сделал, но я изменился. Честно. Я понял, что всё это время якорь использовал меня, он присосался ко мне как пиявка и заставлял творить ужасные вещи. Но я всё осознал. Я его даже раньше не "якорем" называл, а "хвостом". А теперь я зову его "якорь". Отпустите меня, пожалуйста.

- Не мужик - не впечатлил, - отвечал Витюша и продолжал гордо парить от одной стене к другой как несущий караул солдат.

Довольно скоро старуха вернулась. А за ней и-за железной двери явились и охотники.

- Вот, - сказала она.

Кот осмотрел пойманного призрака и радостно воскликнул:

- Какие люди! А мы его давно уже ловим. Хитрый зараза, как змея... Ну спасибо вам, Екатерина Алексеевна, опять выручаете.

- Да я то что, - смущённо отмахнулась бабка. - Это Витюша всё. Если бы он его своими сетями не замотал, то улетел бы гад. Он уже собирался удирать.

- И тебе, Витюша, огромное офицерское спасибо, - говорил кот. - Медаль выпишем.

Затем он повернулся к пойманному и сказал:

- Ну натворил ты делов, конечно. Ну натворил.

- А что он сделал-то? - поинтересовалась бабка.

- Да в вендетту играл со своими студентами. Одному лицо всё в кровь изрезал. Не убил хоть. Скорая того увезла. Видать якорь нашёптывал старые травмы, вот кукухой и поехал.

Ну хотя бы не убил, с облегчением подумал Роберт Иванович. Он радовался хотя бы тому, что не успел зайти далеко, не успел пересечь черту, что полностью превратила бы его в зверя, в обезумевшего дикого призрака, видящего в каждом - личного врага.

- Ой, ужас какой.

- Ну ваще, - сказал Витюша. Он сложил сетемёты обратно за постамент.

Тут наконец подал голос и сам виновник:

- Я изменился, честно. Я уже понял, что всё это время мной руководил якорь.

- Разберёмся-разберёмся, - отвечал кот. Он дал отмашку и один из манекенов навёл на бывшего преподавателя странный прибор, напоминающий смесь счётчика Гейгера и сигнальной ракетницы. Когда он нажал на "спуск", то призрак провалился во тьму.

***

В себя он пришёл в тюремной, очевидно, камере. Пол, потолок и три стены из металла, окружённые энергетической плёнкой, через которую нельзя пройти и такая же плёнка, но без стены - вместо четвёртой стены.

Напротив соседней камеры висела белая пластиковая табличка с чёрной надписью "No765". Она пустовала. Соседние с ней - нет. В них располагались призраки с огромными, ярко горящими якорями. И эти якоря с трудом помещались в камеры, отчего носителям приходилось здорово тесниться.

Якоря были самых разнообразных цветов. Зелёный, синий, жёлтый, коричневый, сиреневый. Но основной их цвет был красным.

Роберт Иванович попытался инстинктивно держаться подальше.

Вот он и допрыгался! И всё благодаря "этому"!! Он с ненавистью взглянул на свой собственный. Тот молчал и, казалось, уменьшился ещё больше. Хотя какая уж теперь разница?

- Молчишь? - с ненавистью спросил он.

Тот не ответил. И хорошо, ему же лучше.

Спустя час он не выдержал: "Эй, кто-нибудь! Есть здесь кто? Меня кто-нибудь слышит?".

- Все тебя слышат, чё орёшь? - послышалось из соседней камеры. Собеседника он не видел - тот был скрыт металлической перегородкой.

- Где я?

Там усмехнулись:

- Вот это ты даёшь! Так загулял, что не помнишь, как охотники повязали?

- Нет, я помню. Просто не помню, как меня сюда доставили. Что это за место?

- Тюрьма это, братан. Самая настоящая тюрьма.

Ну вот...

- И что теперь? - это он спросил скорее у себя. Однако ему ответили:

- Что теперь, говоришь? А всё - аннигиляция. Вторая смерть. Полное расщепление. Это как тебе угодно.

Он уже знал. Всё, допрыгался. "Ну, по крайней мере я никого так и не убил", - подумал он. Пускай его самого убьют, но до уровня бешеного пса он не опустился.

- Эй, - прервали его молчание. - Тебя, бедолага, за что?

- За якорь.

Собеседник повеселился:

- Ага. Как и меня. Как и его. А в натуре?

- Месть.

- Понимаю, - с уважением произнёс тот.

- А вас?

- Да, так, - тот будто отмахнулся. - Убийство. Жена, шлюха, изменила. День не прошёл, как я сдох, а она другого в дом привела. Ну я и прихлопнул её. Затем и его кроватью зашиб. Там и сына - чегож ему теперь, сиротой было расти? Потом они призраками стали и я снова их того. Хлопнул в общем. Будет мне ещё эта шлюха со своим хахалем глаза и после смерти мозолить. И выродка от неё мне не нужно. Соседа потом. Сверлил и сверлил, сверлил и сверлил. Ну я и его просверлил. Карма, однако.

Когда Роберт Иванович услышал "карма", то вздрогнул. Неужели и он оправдывал свои ужасные вещи таким простым словом?

Собеседник перечислял и перечислял имена, должности и профессии. И говорил он это так просто и непринуждённо, словно хвастался коллекцией крышек.

Пока он говорил Роберт Иванович отдалился от перегородки подальше - к другой. Как же всё-таки хорошо, что он не успел сам таким стать. За это он готов был благодарить все высшие силы какие только были.

Якорь зашипел, дёрнулся вдруг как кобра на сковороде и уменьшился наполовину. Потихонечьку он стал усыхать. Так вот оно в чём дело!

- Эй, бедолага. Или как там тебя? У тебя хвост длины какой.

Роберт едва выдавил:

- Почти сто метров.

- Пфф, - презрительно плюнули за перегородкой. - Любитель. У меня почти километр. Эх, видел бы ты его. Как извивается, как светится хвостик мой родимый. Загляденье. А красный какой!..

Он перестал слушать, перестал отвечать. Он думал о том, что всё это время мог запросто посетить другой город, другую страну. Он мог бы посмотреть что внутри Египетских пирамид или Сфинкса. Мог бы посмотреть, что закопано под Стоухенджем. Мог бы посетить Арктику, Марианскую впадину, Бермудский треугольник...

А что он делал в итоге?

Мстил. Всё свободное время он посвятил этому, все свои мысли. Он чуть не стал маньяком. Он называл другом такого-же маньяка, такого же психа, как и тот, что находится за стеной. И считал, что так он решит все свои проблемы, что так перестанет быть "размазнёй", как постоянно говорил якорь.

Но был ли он этой самой "размазнёй" при жизни?

Только теперь он понимал, что нет. Не все вокруг были ему врагами. Например та шутка от Сусликовой про то, что его лысина похожа была на страусинное яйцо, которое будто высиживал гиппопотам. Да, обидно, но это не повод, чтобы он так с ней обошёлся. Да и сказана она была тогда не ему. Он лишь случайно её услышал и больше нигде и не от кого её не звучало. Но в тот момент, в той подворотне, он и правда лишь чудом сдержался, чтобы не избить бедную девушку до полусмерти. И подобных случаев он мог привести море. Якорь воздействовал на его разум, всё гипертрафировал, пользовался его злостью, управлял им с помощью неё.

Да, он пытался бороться с ним, пытался перечить в некоторых случаях, когда якорь совсем распускался. Но этого было не достаточно. Главная его ошибка заключалась в том, что он вообще давал ему право собой командовать. Стоило лишь на секунду пустить того к штурвалу мыслей, и все труды его борьбы с ним шли насмарку.

Конечно, в некоторых ситуациях он и правда был той самой "размазнёй, тряпкой" но это гораздо лучше того, кем он мог стать, слушаясь во всём якоря. Он мог стать полностью спятившим маньяком. Убийцей, режущим всё живое на своём пути.

Но как же хорошо, что он им не стал!

Якорь извивался, шипел будто его облили кислотой. Он становился всё меньше, всё меньше. И в какой то момент, с финальным хлопком, исчез. В этот момент он сразу же ощутил, как с него будто бы упали многотонные кандалы.

В его камеру зашли спустя ещё часа два. Это время медленно тянулось огромной сплошной трубкой, наполненной страхом, сожалением и волнением. Кот и три "манекена" стояли на том месте, где секундой назад сверкал барьер. Все при оружии.

Он попятился, упёрся в стену. Это было бесполезно - он знал.

Кот, между тем, внимательно осматривал камеру, стал осматривать его самого. Потом зачем-то принюхался. Ещё раз осмотрелся, но более внимательно.

Наконец он изрёк:

- Твой якорь пропал.

- Пропал, - подтвердил Роберт Иванович.

В этот момент сосед за перегородкой крикнул что-то язвительное. Оба проигнорировали.

- Редко. Очень даже редко, - задумчиво сказал кот. - Ладно, выводите его.

Роберта повели тесными коридорами, окружёнными множеством других камер, заполненных призраками и их ужасными гнилыми якорями. От каждого из них он старался держаться подальше.

Они оказались возле странной установки, похожей на сопло ракеты, находящейся за толстым стеклом и барьером. Аннигилятор! Он вздрогнул, попятился. Его подхватили сильнее и понесли... и пронесли.

Он удивился:

- Вы что, не будете меня убивать?

Кот ответил:

- Нет, теперь это не имеет смысла.

Его довели до эскалатора. Барьер, закрывающий дорогу вверх пропал.

- Вы меня что, отпускаете??

- Отпускаем, - ответил кот. - Какой теперь толк держать тебя тут, безъякорного?

- Ну ведь я же столько всего совершил!., - затем он с трудом вымолвил: - Я ведь лицо ему порезал... Помните?

- Да.

- Да? И всё?

- Слушай, что ты от нас хочешь? Хочешь, чтобы тебя аннулировали?

Этого он, конечно, не хотел. Поэтому мотнул отрощенной головой.

- Ну вот. И живи себе спокойно. Но главное помни: якорь может вернётся. И второй раз ты можешь от него уже не избавиться. Не просри этот шанс.

Роберт кивнул. Затем он вылетел наружу. Горы снега, горы снега и ничего кроме гор снега. Впереди был виден город. Туда он и полетел. И он помнил.