# Первая звёздная. Павел Васильев. Глава 34

Андрей Панов

Тридцать четвёртая глава повести "Первая звёздная".

Отец, плотный, с густой бородой и сединой в волосах, уже был дома, когда Павел вернулся с прогулки. Они обнялись, и Ярослав повёл сына на террасу, где Анна накрывала на стол. Положив на тарелку сына кусочек тушёного лосося, она спросила:


- Ты что-то хотел нам сказать, Паша?


- Да...


- Салатик себе возьми, - Ярослав протянул миску. - В этот раз нам подвезли изумительные помидоры.


Павел положил себе пару ложек овощного салата, поставил миску на место и сказал:


- Я улетаю на "Гагарине".


На террасе воцарилась тишина. Мимо, оглушительно жужжа, пролетела муха. Затем над тарелкой Ярослава закружилась оса, и ему пришлось отогнать её. Он кашлянул, выпрямился, молча взял бутылку вина и разлил по бокалам.


- Поздравляю, - сухо сказал Ярослав, звякнув своим бокалом о бокал сына, и выпил. - Когда?


- В среду еду в Москву - тесты, подготовка... Старт планируют осенью.


- Что ж... Я знал, что на одном месте ты сидеть никогда не будешь. Обязательно куда-нибудь уедешь. Может быть, даже на Марс или дальше. И мы будем видеться очень редко. Но на Джефферсон!


Ярослав встал и сошёл с террасы на свежескошенный газон, встав ко всем спиной и засунув руки в карманы брюк.


- Не обращай внимания, - посоветовала Анна сыну. - Он слишком чувствительный стал в последнее время. Скоро отойдёт. Я рада за тебя, Паша. Это сейчас, наверное, самая важная задача человечества - твой полёт. И твоё участие в нём - гордость для нас. Не переживай. Васильев! - крикнула она мужу. - Возвращайся за стол. Обед стынет.


Ярослав нехотя развернулся, поднялся на террасу и сел. Снова налил вина.


- К нам надолго? - спросил он.


- До вторника думаю побыть.


- Хорошо. Хоть попрощаемся по-человечески. Не на бегу, как в прошлый раз. Давайте за полёт, - поднял Ярослав бокал.


- За полёт! - поддержала Анна.


Лосось оказался мягким, сочным и очень вкусным. Несколько минут все молча ели.


- Большая команда летит? - снова спросила Анна.


- Шесть человек, - отозвался Павел. - Кто - я пока не знаю. Думаю, в Москве увидимся. Я вообще почти ничего не знаю. Только то, что в четверг должен быть в "Роскосмосе".


- А что вы там, на Джефферсоне, хотите найти такого важного? - поинтересовался Ярослав. - Я все эти годы смотрю и поражаюсь: сколько сил и денег вгрохали в этот "Гагарин", а для чего, зачем?! Не понимаю.


- Телескопы показывают, что там есть жизнь, - ответил Павел. - А вдруг разумная? Это же жутко интересно! Сотни лет люди фантазировали об инопланетянах, и вот, наконец, мы их можем встретить.


- А дальше? Что делать-то с ними будете?


- В зависимости от того, что мы там увидим, - пожал плечами Павел. - Вариантов могут быть сотни. Наверное, мы получим какие-то инструкции. А вообще, именно для этого меня и выбрали. Я буду действовать по всем правилам этнологии. Разница-то не велика - что в бразильских джунглях с индейцами жить, что на Джефферсоне с их аборигенами. Ничего нового выдумывать не надо.


- То есть будете открыто идти на контакт? - не унимался Ярослав. - А не боитесь необратимо повлиять на их культуру? Разрушить всю самобытность?


- Пап, что сейчас обсуждать то, чего может и не быть? По ситуации будем действовать.


- Просто нужно все варианты обдумывать заранее...


- Васильев, - осекла мужа Анна, - хватит уже. Там сотни людей пишут инструкции. Не дураки - разберутся.


- Хорошо. Ладно, - согласился Ярослав. - А теперь представь. Помнишь прогрессоров у Стругацких? Ну, я тебе ещё в детстве давал читать.


- Довольно смутно, - признался Павел. - Но основную суть - да.


- Так вот. Вы прилетаете, а там - высокоразвитая цивилизация, чьи тайные агенты у нас тут уже давно занимаются прогрессорством. А?


- Прекрасно! Если так, значит, они нам и помогли построить звездолёт. Значит, они хотели контакта. И он состоится в лучшем виде! Хотя лично мне, если честно, - добавил Павел, - больше по душе первый вариант. Я бы огорчился, увидев на Джефферсоне флот звездолётов, порталы телепортации и прочие фантастические штучки.


- Но скорее всего, - подытожил Ярослав, - вы там найдёте пару бактерий и амёб. Ну, может, растения примитивные.


- Ну и ладно, - вздохнул Павел. - С ними контактировать легче!


Утром следующего дня, моясь холодной водой из уличного умывальника, Павел услышал тихий стрёкот мотора, который тут же прекратился - где-то рядом на улице остановился автомобиль. Павел вытерся, натянул футболку и раскрыл несколько секунд назад пришедшее сообщение от подруги детства Сони Гусельниковой - младшей дочери воронежского губернатора Василия Гусельникова: "Привет, Павлик! Встречай - мы уже тут!"


Быстрым шагом Павел обогнул дом и увидел, как в раскрытую калитку входят Василий с женой Еленой, а за ними Соня - высокая, стройная, с длинными густыми ярко-рыжими огненными волосами. На ней был короткий сарафан без рукавов с крупными цветами на синем фоне. Из дома навстречу гостям уже выходила Анна.


- Павлик! - увидела друга Соня и помахала рукой.


Они обнялись и поцеловались в щёку.


- А ты совсем не изменился, - отстранившись, сказала Соня. - Я думала, ты обрастёшь бородой, наделаешь себе татуировок, проколешь уши, нос и вообще всё, что можно проколоть! И я не знаю, что ещё! А ты вот - каким был симпатичным Павликом, таким и остался.


- Да ладно! - отмахнулся Павел. - Вот ты за год стала ещё красивее. Глаз не оторвать.


- Конечно! - гордо ответила Соня. - Не чета твоим бразильским индианкам! Признавайся, была у тебя жена в племени?


- Нет, конечно! - фыркнул Павел. - Мне бы пришлось её там бросить, а это не честно.


- И как же ты всё это время терпел, а? - озорно прищурилась Соня. - Они же там, наверняка, все голые ходят.


- На этот вопрос я отвечать не буду, - сделал серьёзное лицо Павел.


- А и не надо! Я и так знаю.


Соня взяла Павла за руку:


- Пойдём на террасу. Не завтракали ещё?


- Нет, вы как раз вовремя.


- Это хорошо! А мы такой маковый рулетик привезли! Не оттащишь! Давно не ел маковых рулетиков, а, Павлик? Давно! Ну, пошли.


- А Ярослав где? - спросил Василий Гусельников у Анны.


- В лес пошёл. Он часто по утрам гуляет.


- Понятно. Лена, вы здесь с Аней поболтайте, а я пойду поищу Ярика.


Василий догадывался, где искать друга. Он пересёк луг напротив дома и углубился в лес. Минут через десять блужданий среди сосен заметил вдали белую рубашку Ярослава. Подошёл, остановился чуть поодаль - Ярослав стоял на небольшой полянке рядом с крупным известняковым булыжником и молчал. Василий медленно приблизился, встал рядом.


- Помнишь его, Вась? - спросил Ярослав.


- Конечно, - тихо ответил Василий. - Я же за тебя могилу копал... И пиджак тогда очень дорогой пришлось выкинуть. Я всё помню. Камень ты поставил?


- Я. Не мог просто так оставить. Всё-таки человек был, хоть и такой...


- Я бы поспорил...


- Не надо.


- Как скажешь.


- Я в последнее время сюда часто прихожу, - после минутного молчания сказал Ярослав. - Что это, Вася? Неужели старость?


- Уж не уверовал ли ты? - усмехнулся Василий. - Покаяться, может, хочешь?


- Я - не мой отец, Вась. Не надо нас путать.


- Отлегло, - выдохнул Василий. - А то я уж испугался.


- Вот Паша улетит, - не обратил внимания на его реплику Ярослав, - мы с Аней умрём, и все о нас забудут. Как забыли о нём. Будто бы нас и не было никогда. И его не было. Как же удивительно схожи в этом итоге наши с ним судьбы! Только он умер чуть раньше.


- Всё это философия! - отрезал Василий. - Вас будет помнить Павел. И когда он вернётся, память его вернётся с ним. Никакого забвения не будет!


Ярослав махнул рукой и отвернулся от камня.


- Да если бы и так, - продолжил Василий. - Что с того? Это жизнь. Мы все рождаемся и умираем. И нас забывают. Кого-то чуть раньше, кого-то чуть позже. Но забывают всех. Не надо тешить себя иллюзиями, что если сделаешь что-то великое, то тебя будут помнить веками и говорить спасибо. Не будут. Лет сто повспоминают, а потом также благополучно отправят в утиль. А то и того меньше. И твоё место займёт другой - свежеумерший. Так что брось ты эти рассуждения, и пошли завтракать. У меня с вечера во рту ни крошки не было.


- Дом, милый дом! - Соня стояла на краю поляны перед деревней Дслая. - Так ведь, Павлик? Это теперь твой второй дом? Приятно сюда возвращаться, пусть даже в вирсе?


- Определённые чувства я, конечно, здесь испытываю, - согласился Павел. - Но не сказал бы, что сильно приятные. Всё-таки в этой деревне я долгое время ходил по лезвию ножа.


Соня приблизилась к костру с замершим пламенем и задумчиво прошлась среди суровых индейцев. Затем обогнула дом и оценивающе посмотрела на сидящих полукругом толстых женщин.


- Ну, конечно! - будто разгадав сложный кроссворд, протянула Соня. - После таких тёток любая покажется красавицей.


- Брось, Соня! - подошёл к ней Павел. - Ты в любом случае вне конкуренции.


- Если бы это было так, - повернулась она к нему, - мы бы уже давно с тобой... Слушай, а может, нам прямо здесь, а? Они же не будут подглядывать?


- Соня... - смутился Павел.


Она вплотную приблизилась к нему, положила руки на плечи и тихо произнесла:


- Может быть, мы видимся с тобой в последний раз, Павлик. Когда ты вернёшься, меня уже не будет. Или я буду в таком состоянии, что лучше бы меня не было. Это же наша последняя возможность.


- Не надо, Соня. Мы потом будем жалеть, что это сделали. Будет только больнее...


Соня внезапно посерьёзнела:


- Паша, я бы тебе никогда не сказала это в реале. Но здесь не реал, и мы, в общем-то, не мы, а так - виртуальные фигурки. Поэтому можно... Ты когда уехал в прошлом году, я проплакала весь вечер и всю ночь. Я не спала, смотрела в потолок сквозь слёзы и думала, что больше тебя не увижу. Что тебя убьют или ты чем-нибудь заболеешь и умрёшь, или ещё что-нибудь... А я ведь так тебя люблю, Паша. Я это поняла именно тогда - год назад. И мне страшно. Мне снова страшно... - она на секунду замолчала, пристально всматриваясь в глаза Павлу. - Ну вот я тебе всё и сказала.


- Соня... - с трудом произнёс он. - Я не знаю, что тебе сейчас ответить...


- Я всё понимаю. Ты видишь во мне лишь подругу, да? Ты улетаешь. Навсегда. И ничего уже не изменится. Но я должна была сказать. Прости...


- Тебе не за что извиняться. А вот мне...


Соня не дала Павлу договорить и, закрыв глаза, впилась в его губы.


- Голосовое сообщение от папы, - неожиданно объявил ИскИн вирса.


Соня оторвалась от Павла и отступила на пару шагов.


- Открыть сообщение, - сказал Павел, тяжело дыша.


- Павел, - раздался голос Ярослава, - прилетел Кирилл Грачёв. Выходите - он вас ждёт.


- Всё, - Соня сжала руки Павла в своих. - Пойдём, Паша. Забудь всё, что здесь было. Это всего лишь вирс...


И исчезла.


На пригорке напротив дома Васильевых стоял сверкающий под солнечными лучами чёрный аэромобиль Грачёва с логотипом "Neurocyb Inc." на боку. Винты только что остановились, и вышедший из кабины Кирилл уже шагал к калитке. Выглядел он лет на сорок, хотя в апреле ему стукнуло шестьдесят семь, - пластика, генотерапия и множество операций по замене органов на синтетические сделали своё дело. Модно подстриженные чёрные волосы, серьги в носу и ушах, разноцветные перстни на пальцах, длинный строгий сюртук чёрного цвета, такие же чёрные узкие брюки и белые кроссовки - Грачёв не изменял своему стилю уже многие годы.


Увидев Павла, Кирилл вскинул руки вверх и крикнул:


- Кого я вижу! Легендарный Павел Васильев! Дай мне подержаться хотя бы за твою рубашку!


- Опять вы издеваетесь, Кирилл Михайлович! - смущённо улыбнулся Павел. - Причём здесь легенды?


- Ну как же! - воскликнул Грачёв, обводя взглядом присутствующих. - Друзья, среди нас легенда межзвёздных путешествий! По крайней мере, именно так все будут говорить о нём лет этак через пять. Ещё деда своего переплюнет по легендарности. А он стоит тут и смущается ещё! Ну иди сюда - обнимемся.


Кирилл крепко обнял Павла, похлопав по спине. Потом отстранился и, подмигнув, заметил:


- Это видео я потом продам очень-очень дорого. Пятьдесят процентов, так и быть, твои, когда вернёшься. Договорились?


- Договорились, Кирилл Михайлович, - усмехнулся Павел.


- Ну ладно, что мы тут застоялись? Корми меня, Аннушка, а то так выпить хочется, что переночевать негде! Пошли, пошли!


Опрокинув пару рюмок коньяка и закусив куриным филе, запеченным в йогурте, Кирилл сказал:


- Это всё хорошо - пить за Павла и за "Гагарин"... Нет, я ничего против не имею, не подумайте. Я бы за них только и пил сегодня. Но, по-моему, сейчас самое время разочек выпить и за меня.


- Ну, Кирилл! - мотнул головой Гусельников. - Везде себя вставит, а! По какому поводу-то?


- А повод есть! Есть повод, - успокоил его Грачёв. - Я лично... лично!.. послезавтра везу в Звёздный новые, только-только из "печи", ядра нейрокибов. Нигде таких нет! Только у меня, и только шесть штук. Ну, ещё пара в лаборатории, но это не считается. Эти ядра установят экипажу "Гагарина". А спросите меня, что же в них такого нового?


- Ну? - подыграл ему Гусельников.


- Как мы все сейчас потребляем информацию из Сети или из памяти нейрокиба? Открываем файл и читаем или смотрим. Всё, как и много лет назад, только с проекцией на киберленсы. Но теперь всё! Эпоха ушла. Окончательно и бесповоротно! Новое ядро позволяет эту информацию "вспоминать". Стоит открыть любой файл, и информация сразу возникает в памяти. Каково, а?! Правда, файлы должны быть в определённом формате, но это не проблема - ПО включает в себя конвертер. А в скором времени все файлы в Сети переведут в новый формат, и вопрос решится сам собой. Стоит это тоста или нет, что скажете?


- Определённо стоит! - поднял рюмку Ярослав Васильев. - За лучшего нейробиолога современности и двигателя прогресса! За тебя, Кирилл!


- Кстати, - через минуту сказал Грачев, - Харитон тоже подарочек припас. Новую модель наров. Что там с ними, я не знаю. И не пытайте. Серёга даже мне не рассказал. Но он сам встретит вас в Звёздном, сам расскажет и покажет. Так что жди, Павлуха - сюрпризы ещё не закончились!


Дело шло к полуночи, на чистом звёздном небе светился тоненький серп Луны, а трое друзей всё ещё сидели на террасе и разговаривали.


- Мне очень не хочется, чтобы он улетал, - сказал Ярослав Васильев. - В голове не укладывается, что больше его не увижу. А первое сообщение от них придёт только через шестьдесят лет! Я даже видео не посмотрю... И не узнаю, что с ним - долетел ли, что там нашёл. Так и умру в полном неведении. Это страшно... И обидно.


- Это его судьба, Ярик, - ответил Василий Гусельников, крутя в руках рюмку с коньяком. - Тут ничего не поделаешь. Придётся смириться.


- Но как же не хочется умирать с мыслью, что там обязательно случится что-нибудь непредвиденное. Звездолёт сломается, вирус неизвестный подцепят, животные нападут или ещё что похуже...


- Что похуже? - спросил Кирилл Грачёв.


- Встретят разумных существ, более развитых, чем мы.


- А что плохого-то? - не понял Кирилл.


- Высокий уровень технического развития не значит, что намерения у них сугубо положительные. Они могут просто уничтожить экспедицию, а потом послать сюда свои звездолёты и уничтожить Землю. Или взять всех в рабство. Или ещё что...


- Ты, Ярик, поменьше книжек читай и фильмов смотри, - вставил Василий. - Всем известно, что если бы в галактике существовала высокоразвитая цивилизация, кроме нашей, мы бы уже давно о ней знали и даже проконтактировали. Так что не стоит беспокоиться на этот счёт.


- А может быть, они уже давно здесь? - не унимался Ярослав. - Шпионят потихоньку с какими-то своими целями и контактировать открыто вовсе не хотят. До часа "икс".


- Ну, это недоказуемо, - махнул рукой Кирилл.


- Да? А ты вспомни Ельский инцидент, как его сейчас называют. Вспомни, что все мы там видели. Одни тени чего стоят! А скафандры у Петра и этого второго!


- Мало ли что на вооружении спецслужб могло быть? - сказал Василий. - Мы ведь и тогда это обсуждали.


- Да, но теперь-то прошло почти сорок лет. И мы можем ретроспективно посмотреть. В восьмидесятом только-только начинали эксперименты с управляемыми роями наров. Ни о какой автономности речи и не шло! Именно Харитон тогда первую модель сделал. А мимикрия? Я до сих пор об этом ничего не знаю, хотя читаю и такие документы, которые обычным людям недоступны. Кирюх, ну ты же помнишь! Это просто ни в какие рамки не укладывается. В восемьдесят первом было то, чего и сейчас нет! Так не бывает.


- Справедливости ради замечу, - сказал Кирилл, - что мне и тогда Серёга голову пробил о том, что и Пётр, и Ник - ребята из будущего. Что-то такое ему Пётр сказал в Периметре. Это и навело на мысль. И хотя в путешествия во времени я верю слабо, но в инопланетян ещё меньше.


- Кстати, что там с этим вашим Петром? - спросил Василий. - Работает ещё?


- Откуда я знаю? - развёл руками Кирилл. - Харитон сам его уже очень давно не видел. Он как добился выведения проекта из-под ведения ФСБ и помог Серёге зарегистрировать его "ВеХу", так и пропал. В будущее к себе улетел, наверное, - Кирилл усмехнулся.


- Или туда - на Джефферсон, - добавил Ярослав.


- Да ну вас! - воскликнул, вставая, Василий. - Давайте по последней - и спать. А то так можно и до чёртиков договориться.


А в то же время Павел лежал в постели и смотрел на пляшущие по занавескам ночные тени:


"Кто бы мог подумать! Соня?! Нет, это невозможно. Привычка, дружеские чувства... Она просто всё это ошибочно принимает за другое. Выдумала любовь, убедила себя и думает, что так оно и есть... Нет, она ошибается. Нельзя, чтобы не ошибалась. Никак нельзя. Я же не вернусь...


Почему мне так не по себе? Ведь не моя вина в этом! Но я стал виноват сейчас - виноват в том, что улетаю, зная о её чувствах. А что я могу? Я не люблю её. Всё равно ничего бы не вышло. А теперь на мне вина, которую я понесу туда, к звёздам, за двадцать световых...


Как сказал Кирилл Михайлович? Легенда межзвёздных перелётов? Легенда, разбившая жизнь хорошей девушке. Может быть, так меня и запомнят?


По легендарности я переплюну деда? Хм! Дед победил бога на Земле. Пусть локально и в числе других, но победил! А я? Что сделаю я?..


А у меня - весь дальний космос! Неужели я не найду там своего бога, которого смогу победить? Да, именно за этим я и лечу - до сих пор мы были одни во Вселенной, а бог-создатель ещё брезжил где-то там, далеко, за пределами Солнечной системы. Но обитаемая планета окончательно его уничтожит. Если мы обнаружим начальные эволюционные процессы, это станет последним гвоздём в крышку его гроба. Никто больше не усомниться в том, что бога выдумали сами люди, что он не создавал жизнь на Земле, не лепил из праха людей. И я это докажу. Я.


Какое же странное чувство... Будто я уже не здесь, и всё вокруг уже не важно. Ничего нет... Ведь ничего этого уже нет - ни дачи, ни университета, ни Воронежа! Для меня - нет! И люди все уже не существуют, все мертвы. Они - призраки... И Гусельников, и Грачёв, и родители... И Соня... Призраки, которые останутся лишь в воспоминаниях".


Я забираю всё с собой

И ничего не оставляю

В местах, где был. И в череп свой

Сюжеты этих мест вживляю.

И если спросит кто-то слёзно,

Какая ждёт метаморфоза

Покинутые мной края, - Их просто нет, - отвечу я.