# Наблюдатель

Олег Красин

Часть I Ознакомительный фрагмент.

Наблюдатель


повесть


Часть первая

Лидеры и аутсайдеры


I


- Как у тебя с бэклогами?

- Все в дорожной карте. Есть еще несколько дополнительных фичей, которые я добавлю.

- Откуда они взялись?

- Заказчики подкинули после завершения спринта.

- Не забудь включить в общий релиз наш спринт. И проверь еще раз на баги...


Разговор двух молодых мужчин я невольно слушаю, сидя за соседним столиком в кафе.

Один из них был бритоголовым. Бывают такие мужчины, у которых возникает ранняя лысина, и чтобы ее замаскировать они бреют череп. Однако остатки растительности все равно предательски проступают, начиная с висков и заканчивая затылком. Этот безволосый чувак внимательно смотрел на другого - парня в очках, у которого нижнюю часть лица занимала коротко стриженная русая бородка.

Передо мной были типичные айтишники, ненадолго вынырнувшие из океана разнообразных программ, всяких там спринтов и фичей, и готовые вернуться в свой цифровой водоворот после чашки горячего кофе.

В месте, куда я утром зашел, народу оказалось немного. Весь первый этаж огромного торгово-развлекательного центра отвели под магазины и кафе, поэтому кафешек хватало на всех, и сейчас, в девятом часу утра, сидячих мест было в избытке. Пока я слушал разговор о фичах к парням подсели две девушки.

"Наверное, коллеги", - решаю я, мелкими глотками попивая капучино.

Теперь специфический разговор айтишников будет закончен, или, как нынче выражаются, финализирован. Девушек обычно мало интересуют подобные вещи, если только они не продвинутые кодописательницы на Java или Python. Им подавай свежие сплетни о знакомых, шокирующие новости о подругах или молодых людях, разные легковесные разговоры, которые не сильно обременяют ум...


Смотрю через окно на улицу, где утро стремительно набирает скорость. Оно, как опытные пилоты на гонках Формулы-1, разгоняется вместе с несущимися по московским дорогам автомобилям и вышедшими на пробежку горожанам, оно устремляется в подземные переходы к метро, обгоняя спешащих на работу людей, оно разливается в воздухе бодрящим запахом кофе.

Я люблю утро!

Выходить в такое время из дома, все равно, что присутствовать при рождении новой жизни или при начале увлекательного приключения. Так, по крайней мере, мне кажется.

В кафе, где я сижу за чашкой капучино, тоже вовсю стучится утро, атакуя солнечными лучами небольшое пространство помещения. Сейчас ему мешают огромные, от пола до потолка, тонированные стекла и все же в этой борьбе победа все равно будет за светом, неважно солнечным или электрическим. Я в этом не сомневаюсь, ведь свет всегда побеждает.

А пока рассматриваю людей, расположившихся рядом.

Парни пьют кофе, сдержанно улыбаются, а девушки ведут себя по-разному. Одна их них, с веселым лицом и каштановыми волосами, завитыми в мелкие кудряшки, показалась мне весьма раскованной. Она непринужденно щебечет, прерывая отдельные фразы громким смехом. До меня иногда доносятся матерные словечки, которые она изредка использует, и я констатирую, что мат незаметно переместился в нашу повседневную жизнь. Мат теперь заменяет обычные слова, которые многим кажутся не столь выразительными и энергичными.

Правда, в моей констатации есть доля безразличия, мне ведь все равно как они выражаются, о чем говорят. Я не состою в семантической инспекции и не слежу за чистотой языка. Все эти фидбеки, бэклоги, дедлайны и прочие словечки довольно забавно контрастируют с русским матом, которым перемежается наша речь. Так возникает сюрреалистическая мешанина в нынешнем языке.

- А вы, молодой человек, не поможете в нашем споре? - вдруг обращается ко мне девушка с кудряшками. У нее карие смеющиеся глаза, говорящие о легком характере. А еще я замечаю едва уловимый южный акцент.

Вообще-то она не так молода, какой показалась мне на первый взгляд. По крайней мере, вероятно, она лет на десять старше, сидящих рядом с ней коллег. Видимо возраст ей хотелось компенсировать своим поведением и потому она выглядела чересчур бойкой и чуть возбужденной, в отличие от находящейся рядом подруги.

Рыжеволосая, флегматичная девушка задумчиво глядела перед собой, не принимая участия в разговоре. Погруженная в свои загадочные мысли, она медленно потягивала кофе. Бородатый очкастый парень, который спрашивал о бэклогах, относился к ней с явной симпатией, и это было очевидно для любого непосвященного в их отношения. Он сходил к стойке, где купил у бариста свежий хрустящий круассан, затем молча положил его перед девушкой и без комментариев опустился на стул. Будто так и должно было быть.

Все это я замечаю мимоходом, предположив, что бородатый айтишник и задумчивая девушка состоят в отношениях. Что касается двух других участников утреннего кофепития, то судя по тому, как девушка с кудряшками пытается вовлечь меня в разговор, вряд ли они с бритым наголо парнем являются парой.

Я улыбаюсь ей, но не отвечаю.

- Кстати, меня зовут Юля, - представляется она и зачем-то протягивает руку для знакомства. У нее длинная узкая ладонь, которую я с внутренним удивлением пожимаю - кто разберет этих айтишников, у них все не как у людей. Если на западе руки жмут и мужчинам, и женщинам, то у нас вот как-то не сложилось.

- Очень приятно, Юлия, - вежливо отвечаю я.

- А это, - продолжает она, кивая на приятелей, - Софья, Иван и Артур.

Иваном оказался тот самый бородач-очкарик, ходивший за круассаном для Софьи. А Артуром был лысый парень, все время недоверчиво щуривший глаза.

Юлии, конечно, я готов был помочь, если бы только знать, о чем они спорили. Однако никакого спора между ними не возникло, уж я бы точно услышал. Может это ее способ знакомства?

- О чем спор? - вступаю я в игру.

Она оглядывается на свою спутницу.

- Соня, не скажешь, о чем мы спорили?

Ей, видимо, хочется вовлечь девушку в общий разговор, однако рыжая Софья отрицательно качает головой и молчит.

- Вы что-нибудь слышали о японском менеджере по управлению качеством? - спрашивает Юлия.

- О Каору Исикаве? - уточняю я, проявляя недюжинную эрудицию. - Выяснение причинно-следственных связей и всякое такое?

Краем глаза замечаю, что парни с удивлением воззрились на меня. Юлия высоко поднимает брови:

- А вы, оказывается, не так просты, как кажется.

- Разве я таким кажусь? - тут уже удивляюсь я, поскольку не представляю себя простоватым субъектом, которому можно навесить лапшу на уши.

Заметив мое желание подняться с места и покинуть их кампанию, Юлия невзначай интересуется:

- Изучали его диаграмму, похожую на рыбий скелет?

- Возможно, - отвечаю неопределенно, чтобы не затягивать разговор.

- А мы будем изучать сегодня. Мы приехали на очное обучение по оптимизации бизнес-процессов, - поясняет она.

- Оптимизация? Интересная тема, - на мгновение задумываюсь, продолжать разговор или нет. Однако любопытство перевешивает, и я спрашиваю: - Так, о чем был спор?

- Кому вечером брать пиво на всех.

- Решили кто будет счастливчиком?

Тут в наш разговор вмешивается Артур - парень с недоверчивым скептическим прищуром глаз.

- Тот, кто проиграет, - криво усмехается он. - Если точнее, кто не успеет вовремя составить долбанную диаграмму Исикавы. На обучении как раз будем этим заниматься.

Видимо, спор возник у них еще вчера на работе, а возможно, сегодня по дороге, когда они добирались сюда.

Отставляю пустую кофейную чашку в сторону, и пока идет разговор, оцениваю лицо Юлии, ее фигуру. Я нахожу ее довольно привлекательной. Если бы мы были чуть ближе знакомы, пожалуй, мне удалось бы завлечь ее в постель, но сейчас некогда строить планы - пора заниматься своими делами.

- К сожалению, не могу помочь в вашем споре. Говоря научным языком, слишком много неизвестных, чтобы разобраться с Исикавой, - я окидываю взглядом сидящих, пытаясь шутить, только вижу, что шутка не задается, и они сидят со скучными лицами. Поэтому я, торопливо прощаясь, покидаю эту странную компанию.

- Пока-пока! - бросает мне вслед Юлия, глядя улыбающимися глазами.


II


Выхожу на солнечную улицу, сразу попадая под мощные струи прохладного утреннего ветра. Ветер развевает полы пиджака моего делового костюма, пытаясь выдрать галстук и закинуть на плечо, словно хочет удержать от чего-то скверного. Может от опрометчивых поступков?

Однако на этом ветер не успокаивается и, продолжая хулиганить, ерошит волосы, портит прическу. Все же я не спешу, иду спокойно, даже чуть медленно, преодолевая сопротивление воздуха, легко удерживая в руке черный кожаный портфель.

Я иду по тротуару вдоль широкой улицы, по которой несутся машины. Они будто муравьи суетливо бегут по своим делам. Или может не муравьи, а заряженные искусственным интеллектом механизмы, выполняющие задачи, поставленные неким компьютерным мозгом.

Вдоль проспекта, к неспешно проплывающим облакам, с обеих сторон рвутся в небо многоэтажные офисные и жилые башни. Покрытые сетью сверкающих стекол, помпезные и величественные, они выглядят как чиновники, попавшие на важный государственный прием. На минуту мне представляется, что каждое такое здание могло бы нацепить на свою крышу летящее мимо облако и красоваться в нем, будто одетый по последней моде щеголь в белоснежной летней шляпе.

Я смотрю моему городу в глаза, пытаясь уловить его настроение, городу, который многолик и тысячеглаз. Его глаза - это тысячи окон, через которые он вглядывается в каждый день, присматривается к нам, улыбается или хмурится. И я понимаю, что мы для него вроде зеркала: если мы улыбаемся, значит улыбается город, если у нас хорошее настроение, значит и у него. Мы видим друг друга в зеркале жизни, в котором для нас ничего не меняется, ведь там мы всегда остаемся молодыми.

И вот сегодня город, смотрящий на меня, поступает как всегда: он оценивает, подсказывает, соблазняет. Не для этого ли он и познакомил меня с Юлией? Захотел вдруг меня соблазнить или что-то другое? Не за этим ли город собрал реквизит, организовал массовку, срежиссировал мизансцену?

Я не знаю.

Например, зачем Юля спросила меня про диаграмму Исикавы? Насколько я помню, сама диаграмма представляет рыбий скелет, в котором кости являются причинами, а голова рыбы - возникшей серьезной проблемой. Короче, устраняешь причины и успешно решаешь проблему.

Однако сейчас мы на гипотетическом берегу. Чтобы проблема созрела, рыба должна попасть в воду, а потом быть выловленной и разделанной, и скелет должен был виден - позвонки и косточки вместе с плавниками. Только тогда можно будет заняться устранением.

Я ругаю себя, потому что в такой прекрасный весенний день забиваю голову всякой хренью. Рыбы, какие бы они ни были большие и опасные, попадаются в сети или на крючок. И перестают существовать. Так и наши проблемы - ловишь их и разделываешься, как с большой рыбиной. Только надо делать это вовремя. А то ведь проблемы могут накапливаться и превращаться в гору протухшей рыбы, которой никто не занимался, когда это было нужно.

В общем, ничего сложно. Но не слишком ли заумно для простого соблазнения?


На самом деле я тоже записан на очное обучение, как и эти друзья, которые встретились мне сегодня. Они, очевидно работали в дочке нашего банка, поэтому заприметив уже знакомую четверку в конференц-зале одного из офисных зданий, принадлежащих банку, я не сильно удивился.

Чего не скажешь о них. Даже сонная Софья на миг пробудилась и неуверенно улыбнулась мне. А Юля подошла быстрым, пританцовывающим шагом:

- Ого, вот так встреча! - сказала она. - Не зря я говорила, что вы не так просты. Вы еще, оказывается, скрытны!

Я в ответ скупо улыбаюсь и цитирую строки из известной песни группы "Високосный год":

- "Мы могли бы служить в разведке, мы могли бы играть в кино". Да, я такой. Кстати, меня зовут Владислав.

- Влад, значит...

Юлия окидывает меня оценивающим взглядом, и я замечаю, как в ее карих глазах мечутся веселые искорки. Она кивает и ничего не говоря, возвращается к своим.

Тем временем зал постепенно заполняется. Приходящий народ был разным: и по возрасту, и по одежде. Большинство оделись в легкие куртки, рубашки и футболки, на ногах джинсы и кроссовки, но встречались и такие, как я - в строгих офисных костюмах. Всего нас набралось чуть больше двадцати человек. Незнакомые друг другу люди, мы расселись по разным местам - кто-то на отдельно стоящие стулья, кто-то разместился за столами. И почти все без исключения достали телефоны, принявшись сосредоточено что-то в них изучать.

Вообще современные телефоны - это хороший способ отгородиться от внешнего мира. Вроде ты что-то читаешь и чем-то занят. Твой вид ясно говорит, что к тебе лучше не подходить. Не подходить, поскольку тебя могут отвлечь от ужасно важного дела типа просмотра дурацких роликов TikTok или погружения в чаты Threads. Там мужчины и женщины советуют, как лучше завлечь девушку или парня, а то и просто делятся случаями из жизни. Таких историй, и выдуманных, и невыдуманных, в чатах полно на любой вкус и есть возможность надолго зависнуть на треках разнообразных обсуждений.

Достаю смартфон, присоединяюсь к обществу потребителей информации, убивающему время за чтением цифр. Тут я не делаю открытия - все, что мы видим на экране наших телефонов, всего лишь цифры, передающие информацию. Слова, музыка, видео. Все это цифры, и мы их читаем. В этом отличие от чтения книг. Там мы читаем буквы.

Невольно вспомнишь фильм "Матрица" режиссеров Вачовски, которые поначалу были братьями, а затем трансформировались в сестер.

Может и весь окружающий нас мир тоже цифра? А значит можно оцифровать смерть человека и его рождение, можно оцифровать его жизнь и, в конечном счете, человечью душу. Можно как Вачовски быть запрограммированными в мужчин, но изменив в себе цифры, превратиться в женщин.

Ох, уж эта магическая сила цифр! Кажется, о ней писал старина Пифагор.

Я усмехаюсь самому себе, своим рассуждениям абсолютного в этом деле профана. Эк меня занесло! Как это похоже на всех нас - не разбираться ни в чем, но с апломбом делать вид, будто мы всеведущие.


Не вижу, но чувствую, как на соседний стул кто-то садится.

Опять Юлия - предполагаю я, не поднимая взгляда, и удивляюсь бесцеремонности малознакомой девушки. Слышу, как что-то шуршит, наверное, сумка или рюкзак, стул передвигают ближе ко мне, но железные ножки из-за мягкого ковролина на полу не издают ни звука.

Я нехотя отрываюсь от телефона и бросаю взгляд в сторону появившегося соседа. Только это оказывается не сосед, а соседка с бейджем на груди, на котором написано имя "Жанна".

Она примерно моего возраста, то есть уже за сорок, с правильными чертами лица. Если коротко, я описал бы ее как симпатичную брюнетку с голубыми глазами. Несмотря на крупные формы тела - на внушительный бюст, объемный зад и пышные бедра, плотно обтянутые джинсами, она не выглядела перезрелой рубенсовской женщиной. Такие полнотелые дамы, совсем не страдающие анорексией, часто встречаются у известного голландского мастера Рубенса, как на картине "Три грации", которую я видел в Мадриде будучи туристом.

- Я вам не помешаю? - вежливо осведомляется соседка.

- Нет, располагайтесь, - отвечаю, случайно глянув на ее правую руку. Безымянный палец был без кольца. Значит, как и Юлия, она незамужняя. Впрочем, что мне за дело? Мне вообще пофигу ее семейный статус.

- Раз уж мы проведем здесь два дня, то давайте познакомимся, - предлагает Жанна, и не ожидая ответа, называет свое имя, которое я уже прочитал на бейдже.

Я тоже представляюсь, замечая, что и она искоса бросает взгляд на мою правую руку, где, как и у нее отсутствует брачное кольцо. Возможно, в ее глазах я начинаю выглядеть перспективным. А может, ошибаюсь. Одинокие женщины, которым за сорок, или уже поставили на себе крест в матримониальном плане, или погружены в карьеру. В первом случае они заняты благоустройством дома и детьми, если те остались от брака. А если в приоритете карьера, то поисками второй половинки они вообще не заморачиваются.

Жанна, как и остальные, достает телефон, погружается в пучину экрана, показывая, что продолжения разговора не будет. Краем глаза замечаю на ее смартфоне большое лицо симпатичной девушки, очень похожей на мою соседку. Вероятно, это ее дочь. Значит Жанна принадлежит к дамам из первой группы, дамам, занятым семьей.

Мне остается вернуться к своему лучшему другу - так я иногда называю смартфон, - но в последний момент кидаю взгляд на уже знакомую компанию айтишников и успеваю заметить, что Юлия недовольно хмурит брови, глядя в нашу сторону.

Этого еще не хватало! Неужели она недовольна моим знакомством с Жанной? Вроде мы еще не на той стадии отношений, чтобы искать повод для ревности.

Смотрю на соседку то и дело поправляющую черную прядь волос, постоянно сползающую на щеку, на ее сосредоточенное лицо. Кажется, она полностью погружена в переписку с дочерью. Я вдруг представляю, как медленно протягиваю руку, кладу ладонь на ее полное колено. Она вздрагивает, поднимает на меня глаза. А дальше... Дальше развилка событий.

Она может отодвинуться с брезгливой гримасой на лице, как будто подверглась приставаниям жестокого абьюзера, манипулятора, нарушившего ее личные границы. А может, наоборот, сделает вид, что ей охренительно приятно и предложит встретиться после занятий.

Однако возможен и третий вариант. Пока мы будем ворковать, строя дальнейшие планы, к нам приблизиться Юлия и закатит жуткий скандал на пустом месте, ведь южанки бывают такими вспыльчивыми.

Вот он, рыбий скелет Исикавы, наяву, а не в учебнике: наши импульсивные поступки наверняка приведут к серьезным проблемам. А мы знаем, что проблемы редко обходятся без последствий и не факт, что их можно будет легко минимизировать.

Я усмехаюсь, довольный тем, как ловко приспособил под теорию возможную жизненную ситуацию, как втиснул ее в прокрустово ложе процесса оптимизации. Оказывается, чтобы решить проблему, не доводя до крайностей надо от кого-то избавиться: или от Юлии, или от Жанны.

Так в древнегреческом мифе разбойник Прокруст использовал ложе, которое являлось универсальным шаблоном. Если путник был длиннее ложа, то разбойник отсекал его ноги, если меньше - то ноги вытягивали с помощью цепей до самого края кровати. И проблема оптимизации благополучно решалась. Решалась, конечно, в больной голове садиста-Прокруста, чего не скажешь о жертве.

Это походило на извращенную игру ума, которой был увлечен конченый отморозок из древней Греции, однако мне недосуг углубляться в абстрактные размышления, ведь на самом деле я не собираюсь избавляться от едва знакомых мне женщин. Просто теперь с оптимизацией все понятно и можно свалить из конференц-зала, пойти попить кофе, а потом почитать новости в телефоне в спокойной обстановке.

Мой вывод, конечно, поверхностный и поспешный, но мы часто поддаемся на самоуговоры, когда лень или скука нас одолевает. Следует только предупредить ассистентку Настю, которая ведет учет, дескать, мне надо срочно выйти, чтобы по работе позвонить в департамент. Милая, скромная девушка, надеюсь не выдаст меня, отметив в числе присутствующих, и сохранит в тайне от всех, что я решил незаметно слиться.


III


Поднимаюсь со стула, иду к небольшому подиуму на краю зала, где находится место ассистентки. Даже издали видно, что стол ее завален всяким канцелярским инвентарем, среди которого скрепки, цветные фломастеры, ручки, небольшие листы бумаги и стикеры.

Я уже раньше видел ее. Когда только появился, Настя тут же подошла ко мне, торопливо сунула квадратную карточку похожую на бейдж с зажимом, а еще фломастер.

"Напишите свое имя", - попросила она.

Однако я тогда поленился, и позднее мне пришлось представляться Юлии, у которой было красным фломастером аккуратно выведено на бейдже собственное имя. Я еще подумал, что такой энергичной, раскованной девушке абсолютно не подходит почерк школьной отличницы.

Все эти мелкие подробности моего пребывания в конференц-зале, быстро пролетают в голове, пока я иду к столу девушки-спасительницы. Однако не успеваю приблизиться к ней, как замечаю, что меня уже опередил бритоголовый чувак из утреннего кафе. Кажется, Юлия называла его Артуром.

Артур склонился к Насте, что-то тихо говорит ей, и та смущенно улыбается. Наверное, он сыплет ей незамысловатые комплименты, как это делает большинство мужчин в поиске.

Вот засада! При Артуре нельзя говорить о моих внезапно возникших планах. Парень сразу меня сдаст, ведь никому не охота сидеть и париться, когда в твой мозг вливают всякую хрень про оптимизацию, а в качестве закуски предлагают диаграмму Исикавы. Терять время на болтовню, если другие торчат в кафе? Да он обзавидуется! Зависть - это великий двигатель прогресса, как сказали бы древние философы, если бы знали, что такое прогресс.

Я описываю вынужденную дугу вблизи стола ассистентки, делая вид, что мне просто хочется размять ноги перед утомительным сидением, которое нас ожидает. Артур скользит по мне равнодушным взглядом, но узнав утреннего соседа из кафе, также равнодушно кивает головой.

После этого я возвращаюсь к своему месту, где оставил портфель с ежедневником, взятым скорее для солидности, и где находится растворившаяся в телефоне Жанна. Однако едва сажусь, как она отрывается от своего занятия, спрашивает, машинально поправляя прядь волос:

- А вы из какого департамента?

- Стратегического анализа и коммуникаций, - отвечаю, с трудом припомнив название департамента, который за два года сменил уже пять названий.

- Круто! - восхищается Жанна. - А я из кросс-функциональной команды искусственного интеллекта. Это департамент интеллектуальной трансформации.

- Тоже круто! - в свою очередь восхищаюсь я, совсем не понимая, чем она занимается на самом деле. И все же не удерживаюсь от насмешки: - Мы точно с вами работаем в банке?

Она терпеливо поясняет, будто я какой-то студент-новичок по ошибке, забредший в аудиторию старшекурсников:

- Чтобы двигаться вперед надо владеть новыми технологиями. Даже в банковском деле. Это очень важно!

- Ага! - вежливо соглашаюсь я с прозвучавшей из ее уст банальностью.

- Знаете, кто у нас будет вести обучение? - в ее голосе звучит уважение и, кажется, что говорит она с придыханием. - Это мой начальник Виктор Владимирович. Он такой человек, такой ... потрясающий, такой начитанный. Мы зовем его шефом.

- Шеф? Значит строгий. Добрых начальников шефами не зовут.

- Нет, он очень ответственный. Он все время работает. Все время! Засиживается допоздна и говорит, что лучший отдых от работы, это взяться за другую работу, сменить поле деятельности.

- У него что, семьи нет?

- В том то и дело, что есть, жена и две девочки.

Она с ожиданием смотрит на меня, как будто хочет, чтобы ее восхищение неведомым шефом передалось и мне. Даже ее щеки зарделись от удовольствия, пока она расписывала его достоинства. Только я никак не проявляю своего интереса, смотрю на нее, будто хочу услышать дополнительные аргументы в пользу Виктора Владимировича.

- Ах да, - добавляет Жанна, восприняв именно так мое молчаливое ожидание: - Ему совершенно бесполезно врать. У него великолепная память, он как компьютер. Прям не голова, а...

Она останавливается, подыскивая нужные слова. Тут я прихожу на помощь:

- Ходячая энциклопедия?

Жанне кажется такое сравнение сомнительным.

- Ну нет! Просто светлая голова.

- Хорошо, - соглашаюсь я. - Светлая голова, которая ничего не забывает.

Соседка с подозрением посмотрела на меня - не насмехаюсь ли я над ее кумиром. Однако я сижу с нейтральным лицом, пытаясь изобразить беспристрастность. В глубине души ее восхищение шефом меня и забавляет, и вызывает сожаление. Я уже видел подобных женщин, попадавших в психологическую зависимость от властных мужчин, которые, в сущности, были абьюзерами. Никогда не любил и не уважал таких людей. Пользоваться слабостями других и подчинять их своей воле с помощью морального давления - нет, я в эту игру не играю.

В это время слышу за спиной обеспокоенный голос:

- Слушай, ты не видел Софью?

Я оборачиваюсь, вижу бородатого Ивана, озирающегося по сторонам. Довольно странно разыскивать девушку в конференц-зале, который просматривается насквозь. Очевидно, что ее здесь нет. "Если только под столы заглянуть, может она там", - мысленно шучу я.

- Наверное вышла в коридор. Посмотри в туалете, - теперь шучу уже вслух. Не знаю, что на меня накатило? Возможно, повлияла Жанна со своими сказками о чудо-шефе.

Иван торопливо двинулся к выходу.

- Очень странный молодой человек, - комментирует Жанна.

- Он айтишник, - отвечаю я, словно этим все объясняется. - Они по жизни такие.

- Я когда-то встречалась с одним... - начинает говорить она и вдруг на полуслове замолкает, глядя за мою спину, туда, где находится входная дверь. Лицо ее проясняется, глаза загораются тем внутренним светом, который наполняет прихожан, когда они посещают господний храм. - Это он, - вполголоса произносит Жанна, - это Виктор Владимирович.

Я неторопливо поворачиваюсь и замечаю субъекта среднего роста в светло-синем деловом костюме, который хорошо сидит на нем. На белой его рубашке ярким пятном выделяется фиолетовый галстук. Мужчина выглядит вполне респектабельно; у него строгое лицо, половину которого занимает лоб. Лоб этот, плавно переходит в залысины и заканчивается где-то на темени, отчего его владелец напоминает большелобую аквариумную рыбку, которую я увидел у своего приятеля в детстве. Тот с гордостью называл ее цихлидой львиноголовой.

На губах мужчины играет затаенная улыбка превосходства; сразу видно, что он знает цену себе и окружающим. Причем цена последних, в его понимании, сравнительно невысока, по крайней мере, значительно ниже его.

С вальяжностью человека, привыкшего выступать перед незнакомой аудиторией, шеф Жанны небрежно берет список присутствующих у ассистентки, выходит на середину помещения.

"Меня зовут Виктор Владимирович, - объявляет он лекторским голосом, который можно услышать в любой точке зала. - Я работаю начальником управления в департаменте интеллектуальной трансформации и эти два дня буду вести обучение в качестве коуча".

"Ох уж эти любители англоязычных терминов! - саркастично замечаю я. - А куда делось старое надежное слово преподаватель или хотя бы тренер?"

Не слыша моих мыслей, Владимир Викторович продолжает речь: "У нас двадцать четыре слушателя. Разобьемся на четыре команды по шесть человек. Прошу садиться за столы". Он повелительно указывает на те места, куда мы должны проследовать.

Народ начинает движение. Все перемешиваются, словно части коктейля в блендере или шейкере, удерживаемые умелой рукой бармена. Тут, я, конечно, преувеличиваю. Перемешиваются не до такой степени, чтобы стать однородной массой - еще перед началом занятий многие выяснили в каких департаментах, управлениях и отделах работают их коллеги и потому само собой вышло, что все легко сбились в группы, расселись вместе за одни и те же столы.

Я двинулся к знакомой мне компании, где уже появилась Софья с разыскавшим ее Иваном. Следом за мной отправилась и Жанна, видимо не нашедшая коллег по банку. Последнее обстоятельство опять вызвало недовольство Юлии. Иметь постороннюю женщину за столом, где она чувствовала себя в центре внимания, вроде как хозяйкой, ей было ни к чему. Но она сдержала раздражение, и только первые минуты выглядела мрачной.

"Прежде, чем мы начнем, - вновь заговорил шеф, - все команды по очереди выйдут сюда и каждый коротко расскажет о себе, о тех интересных жизненных моментах, увлечениях, которые он переживал или сейчас занимается. Прошу выходить со стола, который рядом с нашим ассистентом".

Первая группа оказалась состоящей сплошь из женщин, занимающихся учетом финансовых расходов в соответствующем департаменте. По виду - все полненькие, в кофточках, джинсах и кроссовках, они походили на бухгалтерш, выехавших за город в один из отелей потусоваться на тимбилдинге.

Тимбилдинг - мероприятие, придуманное в западных компаниях для укрепления и сплочения команды. Оно обычно включает всякие фишки типа интеллектуальных тренингов, деловых игр и прочую хрень. Однако мы не стремимся бездумно копировать чужой опыт. У нас, после необременительных спортивных мероприятий, вроде перетягивания каната или бега в мешках, сплочение чаще всего заканчивается за общим столом, где можно вполне себе свободно бухать и закусывать за счет фирмы.


IV


Речи незнакомых людей я слушаю вполуха. К чему мне их интересы и увлечения? К чему важные моменты из их жизни, которые никогда не станут моими? Зачем вообще весь этот цирк, если мы, скорее всего, после двух дней обучения никогда не встретимся в муравейнике банковского здания, где работает несколько тысяч человек?

Не замечаю, как очередь доходит до нашего стола. Презентацию начинают с меня, и я бубню нечто дежурное, заурядное, такое, чтобы поскорее отделаться. Мои интересы? Пожалуй, люблю проводить время на отдыхе, где-нибудь на юге купаться и загорать. Увлечения? Читаю исторические романы. Важные моменты в жизни? Тут я на мгновение задумываюсь. Были ли они у меня? Окончил школу, университет - так, ничего особенного, все как у всех. Спокойная, ровная жизнь. Пока не женат. Вот, пожалуй, и все.

В то время как я лихо разделываюсь с самопрезентацией, невольно замечаю, что мой формально-поверхностный рассказ о себе привлек внимание нашего коуча, стоявшего до того со скучающим видом. Виктор Владимирович насторожился, подобрался точно зверь, готовый стремительно прыгнуть на жертву, но в последний момент передумал. Он медленно, расслабленной походкой приблизился ко мне с едва заметной самодовольной улыбкой.

"Значит моя история не прокатила, - с досадой констатирую я. - Сейчас большелобый шеф начнет атаковать вопросами, захочет показать остальным, что любителей валять дурака на своих занятиях не потерпит. А кроме того, это удобный момент наехать на меня, взять на слабо, чтобы проявить превосходство, как будто он царь горы".

Прочитав мое имя на бейдже, Виктор Владимирович, голосом, не предвещавшим ничего хорошего, голосом, в которым слышалась насмешка, начал допытываться:

- Итак, значит все у вас, Владислав, хорошо?

- Да, - отвечаю спокойно.

- И желудок в порядке?

- В порядке, - говорю я, не понимая, куда он клонит.

- И тяжелые сны вас не мучат? - интересуется шеф, приблизив свое лицо к моему. Глаза его, ясные, темно-синие, холодны как льдинки, от них веет арктическим холодом, хотя рот и растянут в принужденной любезной улыбке.

И тут мне вспомнился эпизод из "Золотого теленка", в котором Остап Бендер задавал точно такие же вопросы гражданину Корейко, оказавшемуся подпольным миллионером. Меж тем Виктор Владимирович требовательно ожидает ответа, который бы позволил меня высмеять и унизить, а я ощущаю, как в глубине моей души поднимается волна озлобленности.

"Вот он, манипулятор во всей красе! Человек подавляющий других путем изощренного издевательства. И если оно публичное, то от этого еще обиднее. Только не на того напал!"

- А вас с каких пор занимает мое здоровье? - с хамской напористостью спрашиваю я, помня, что в словесных баталиях инициатива всегда принадлежит задающему вопросы. - Разве вы доктор?

Последний вопрос звучит несколько грубовато с моей стороны, но показывает шефу, что я всецело готов к отпору, что меня так просто не возьмешь за жабры. Хм, жабры? Мысленно я использую это сравнение, раз пошла рыбья тема Исикавы.

Виктор Владимирович отступает с поля боя.

- Нет, конечно, Владислав, - говорит он, прикрываясь как щитом нейтральным выражением лица. - Я не врач. Я пошутил. Люблю Ильфа и Петрова, ничего не могу с собой поделать. Однако к делу! Продолжим, кто следующий?

"Все-таки выкрутился, - думаю я, остывая. - Но с нашим коучем, с этой светлой головой, придется повозиться. Наверняка, он не простит вынужденного отступления. Такие люди обычно ничего не прощают".


V


Мы возвращаемся к своему столу. Слышу за спиной негодующий шепоток Жанны:

- Владислав, как вы могли так грубо разговаривать с Виктором Владимировичем? Вы ужасно невоспитанный!

- Невоспитанный? - возмущаюсь я. Мы садимся на стулья, и я наклоняюсь к Жанне, чтобы не мешать другим. - Это я невоспитанный? Я что, интересуюсь его здоровьем? Не болит ли у него живот? Не мучают ли газы?

- Фу! - Жанна морщит нос, словно я выругался матом.

Тут чувствую, что кто-то касается моей руки и начинает успокаивающе гладить. Это Юлия присела с другой стороны и, оценив случившееся, решила разыграть из себя мать Терезу. Тоже мне, миссионерка любви! Отодвигаю руку в сторону, не желая смотреть на нее. Я не нуждаюсь в утешении, ведь могу и сам постоять за себя. Все это уже заметили.

"Брось, чувак, забей!" - подает голос с конца стола Артур. Еще один утешитель.

Я не отвечаю, решив заняться чем-то полезным: достаю из портфеля ежедневник, беру одну их шариковых ручек со стола. Но записывать пока нечего.

Тем временем, закончив с представлением команд, шеф начинает демонстрацию слайдов, касающихся общих правил оптимизации любого бизнес-процесса. Он говорит складно, округлыми фразами, использует обороты поднаторевшего на выступлениях оратора.

Слайды чередуются на огромном телевизионном экране в логической последовательности, демонстрируя глубины неизведанных знаний, которыми нам предстоит овладеть. А еще Виктор Владимирович использует большую магнитно-маркерную доску, которую на канцелярском языке называют флипчартом. На ней он с увлечением чертит зеленым фломастером разные стрелки и стирает их губкой, рисует таблицы с этапами оптимизации, дает их классификацию.

Я скучаю, мне хочется посмотреть в телефон, не появилось ли там что-то новое в чатах. Только под строгим взглядом шефа-оптимизатора это сделать сложно. Рядом Жанна с увлечением конспектирует все сказанное Виктором Владимирович в свою особую тетрадь.

- Очень скучно, - решаю ее позлить. - Не находите?

Жанна делает круглые глаза:

- Вы что, это так интересно. Не отвлекайте меня!

Замечаю, что Иван всецело занят задумчивой Софьей и пытается завладеть ее вниманием, отвлекая от демонстратора слайдов. Виктор Владимирович один раз даже бросил резкий взгляд в его сторону. Однако попытки Ивана расшевелить Софью пропадают даром. Она все также погруженная в свои мысли, завороженно смотрит на двигающиеся на экране телевизора слайды. Так обычно дети глядят на забавные картинки или игрушки, от которых не могут оторвать взгляда.

Сидевший у края стола Артур, медленно поглаживая голый череп, что-то пишет в блокноте или рисует. Вряд ли он конспектирует слова коуча. Может он, набрасывает какую-нибудь формулу или компьютерный код? Хотя нет, код лучше сразу прописывать в соответствующей компьютерной программе, а не на бумаге.

За столом, наверное, только мне не сидится, верчусь, как уж на сковородке. Поворачиваюсь к Юлии, делающей вид, что внимательно слушает Виктора Владимировича. На самом деле ей тоже скучно. Я обращаю внимание, что перед ней на столе лежит два смартфона.

- Зачем вам два телефона? - спрашиваю вполголоса.

- Один по работе, а второй личный. Если хотите, могу дать номер, - Юля кокетливо смотрит на меня.

- Давайте!

Двигаю к ней ежедневник, и она на одной из страниц пишет своим аккуратным почерком номер телефона. В это время Виктор Владимирович делает паузу, с недовольством глядя в нашу сторону. Я думаю, что не стоит его злить лишний раз, ибо наверняка такие типы мстительны. Поэтому принимаю невинный вид и даже что-то пишу в ежедневнике, будто бы записываю одну из его умных мыслей об оптимизации.

Это идиллическое болото, это вязкое течение учебного времени, невольно меня настораживают. Я вдруг представляю, как ночная тьма, плотная, беззвучная, в которой не видно ни одного огонька, окутывает все мое существо. Сама по себе ночь нестрашна, вот только утро. С ним сложнее. Утром всякое может случиться, потому что ночь не спит и под утро может приготовить неприятные сюрпризы. Мне уже, кажется, что именно здесь, в конференц-зале, может произойти нечто такое, что разрушит вдребезги начавший складываться учебный мирок.


Я развлекаюсь, погрузившись в себя, и вдруг вижу человека, сидящего напортив за столом. Он седовлас - седая шевелюра, седая бородка, чем-то неуловимо похож на актера, рекламирующего оператора сотовой связи Теле-2. Лицо его не сильно морщинистое. Ясные, умные глаза внимательно смотрят на меня. Человек одет в джинсовую куртку, на запястье левой руки швейцарские дорогие часы Rolex. В правой руке он держит бокал с золотистым виски, ароматный запах которого доносится до меня. На указательном пальце массивный золой перстень.

Он делает глоток виски, подмигивает, мол, присоединяйся. Я, конечно, рад бы, но не та обстановка, да и виски у меня нет. Я его совсем не боюсь, у меня нет испуга от того, что вижу странную галлюцинацию. От нечего делать напрямую задаю каверзный вопрос:

- Вы Бог?

У мужчины приятный баритон, он что-то бормочет и смысл его ответа поначалу кажется мне непонятым и все же затем я вливаюсь в поток его речи как ручей в глубокую реку.

- Я? Нет! Разве похож? - отвечает незнакомец, удивленно хмыкнув.

- Не знаю. Не знаю, как выглядит Бог на самом деле.

- Да я и сам не знаю.

Мой виртуальный собеседник, наверное, насмехается надо мной. Уж ему ли, образу из воздуха, внезапно возникшему в пространстве, не знать, как выглядит высшее существо.

А может это материализовавшийся искусственный интеллект? Вдруг кто-то рядом, в одном из офисов здания, ставит опыты с использованием этой недавно появившейся фишки. Вдруг сейчас новоявленные творцы в кавычках стоят толпой и ржут, угорая от зрелища того, как их создание морочит мне голову.

- И все же, какой он? Если не знаете, как выглядит Бог, тогда скажите какой он, ве-селый или злой, умный или придурок? - не отстаю я, тайно рассчитывая своим вопросом озадачить людей, стоящих за этим странным чуваком, похожим на голограмму. Если, конечно, такие имеются.

Что же до моего вопроса? Сам не понимаю для чего мне это надо. Я крещеный, но редко соблюдаю обряды, как и большинство прихожан моего возраста...

В это время Юля, помешав получить нужный ответ, прерывает наше иллюзорное общение. Она толкает меня в бок: "Пойдемте!"

Впечатленный состоявшимся разговором, я на всякий случай оглядываюсь по сторонам - может это один из участников нашего обучения, нарядился в джинсу и подсел ко мне, чтобы завести непонятный разговор. Но нет, никого похожего на моего собеседника не обнаруживаю. Как по мне, выглядит все прикольно и непонятно.

Мы поднимаемся со своих мест, поскольку Виктор Владимирович закончил общую ознакомительную часть и призвал нас выйти в центр.

"Сейчас разомнемся, - предупреждает шеф. - Сделаем упражнение, подвигаемся. Встаньте все в одну линию!"

Подчиняясь указаниям, выстраиваемся в шеренгу. Рядом, с одной стороны, у меня привычно встала Юлия, с другой - Жанна. Шеф становится в нескольких метрах напротив нас, лаконично инструктирует: "Ваша задача достичь места, где стою я, за одну минуту. Главное условие, не отрывать друг от друга рук и ног. Если кто-то разомкнет строй, то все возвращаются на исходную позицию. Все понятно?"

Мы подтверждаем возгласами, что задание поняли.

- Легче легкого, - комментирует Юлия. Она крепко взяла меня за локоть.

- А ноги? - спрашиваю я.

- Левую ногу я поставлю на вашу правую. Не бойтесь, я легкая.

Я с опаской смотрю на Жанну, вставшую с другой стороны. Она уже намеревается пристроить свою правую ногу на мой левый ботинок. Дама с крупными формами имеет все шансы если не раздавить мою ступню, то по крайней мере, нанести ей физический ущерб. Я ежусь, но ничего не поделаешь.

Раздается команда Виктора Владимировича и мы, с подбадривающими криками, визгом и хохотом, пытаемся двигаться вперед к заветной цели. Стройная шеренга превращается в изломанную линию - кто-то делает короткие шажки, кто-то длинные. Мы с Юлей помогаем друг другу, рядом старается не соскочить с моей ступни Жанна. Признаться, вес у нее ощутимый.

Стоявшая от нас через несколько человек, Соня вдруг оступается, резко падает на правое колено. Она вскрикивает, и я вижу, что ей больно. К ней уже спешит Иван, но его, как ни странно, опережает Виктор Владимирович. Я замечаю это в последнюю минуту. Иван галантно пропускает шефа вперед, словно оказывая уважение. Для меня это выглядит откровенным подхалимажем со стороны парня, оказывавшего раньше столько внимания девушке. Может он, надеется, что мудрый наставник заметит его показную вежливость и заберет к себе в управление? Неужели Ивану надоело сидеть в айтишниках?

Виктор Владимирович наклоняется, помогает Софье подняться, ласково придерживая за талию. А он, оказывается, сама любезность! Неужели в этом холодном субъекте есть хоть капля сочувствия, есть сострадание? Может я вообще, ошибаюсь насчет него? Напридумывал бог весть что, засунув незнакомого человека в заранее скроенный поведенческий шаблон. Так ведь удобнее оценивать других и просчитывать их поступки. Это, своего рода, подготовка к оптимизации.

Мы снова выстраиваемся. Виктор Владимирович, приветливо улыбаясь, подсказывает: "Я говорил, что можно касаться друг друга, но не говорил, что нужно стоять друг на друге".

Нас разбирает смех и только теперь начинает доходить, о чем говорит шеф. Естественно, незачем становится на ступни соседей, если можно просто плотно прижать ботинок к кроссовке и, таким образом, двигаться к цели. Мы так и делаем, однако все равно с первого раза не получается. Виктор Владимирович подбадривает нас и, кажется, что он всецело на нашей стороне. Наконец, с третьей попытки мы справляемся с заданием.

"А теперь перерыв на двадцать минут", - объявляет коуч, после чего Жанна тут же рванула к нему с каким-то вопросом.

"Какая она резвая! - удивилась Юля. - Ну что, по мороженому?"


VI


Мы вышли на улицу, разогретую майским солнцем. До обеда остается еще полтора часа. У Юлии хорошее настроение. Она расстегнула куртку, безо всяких церемоний взяла меня под руку, словно мы уже были парой.

"Ох и девушка, с ней будет непросто, - думаю я и делаю широкое обобщение: - Женщины вообще, похожи на реку. Никогда не знаешь на каком берегу с ними окажешься".

Юлия чувствует на себе мой взгляд, поворачивает ко мне улыбчивое лицо.

- Я бы выпила вина, расслабилась - говорит она. - Настроение такое, как будто наступило лето. Знаешь, я выросла на юге, и мы взяли бы сейчас тачку, махнули бы к морю. Сделали бы шашлыки на берегу. От Краснодара до моря всего четыре часа.

- Море, это прекрасно! - поддерживаю я разговор и, как она, легко перехожу барьер, отграничивающий официальное "вы" от дружеского "ты". - А у тебя есть машина?

- Есть, - сообщает она. - Мы с моим мужем часто ездили.

- С мужем?

- Да, с бывшим. Теперь в разводе.

Неподалеку от офисного здания, где проходило обучение, нам попались несколько кафе. Мы выбрали одно из них, показавшееся самым приятным и комфортным, а потом заказали капучино с мороженым, оставшись ждать у стойки. В это время бариста - молодой парень-среднеазиат - принялся быстро разогревать молоко для нас, перемалывать зерна и заваривать кофе.

Чтобы скоротать время, спрашиваю Юлию:

- А ты пробовала аффогатто?

- Нет. Это что-то типа макиато или латте?

- Это шарик ванильного мороженого, залитый кофе эспрессо. Бывают, что туда добавляют ликер амаретто или другой какой.

- Не, не пробовала, - отвечает Юлия с сожалением в голосе. - Наверное, вкусно.

- Да, мне понравилось. Это я в Барселоне угощался. Слушай, забыл спросить в каком департаменте ты работаешь. А то общаемся и не знаем самых простых вещей друг о друге.

- Мы проверяем залоги клиентов.

- Значит, ты залоговик? Теперь понял зачем тебе нужен второй телефон.

- Ну да. А ты чем занимаешься?

Я называю свой департамент, о котором уже сказал Жанне.

Бариста ставит на стойку готовый кофе в чашках, следом стеклянные креманки на толстых ножках с фисташковым мороженым. "Хорошего дня!" - произносит он дежурную фразу, после чего мы отправляемся к свободному столику.

Когда встречаются малознакомые люди, разговор обычно начинается с обсуждения тех, кто известен обоим. Мы тоже не стали исключением и заговорили о наших коллегах по обучению.

- Давно знаешь Ивана с Софьей, Артура? - осведомляюсь я.

- Пару лет. Я работаю удаленно, не в Москве. А они все сидят в одном офисе на Пролетарской.

- Мне показалось, что у Ивана и Софьи какой-то напряг в отношениях или нет?

- Ой! - эмоционально отвечает Юля, - там все дело в Соне. Она такая, не от мира сего, немного долбанутая. Все время думает о чем-то...

- Может о ком-то? Может вообще не об Иване, а о другом парне?

- Не об Иване? Ты же его видел. Все при нем - умный, симпатичный, веселый.

- Ну, видимо этого мало, - пожимаю плечами. - Может он, того... как мужчина не очень?

Юля прыскает со смеху, поскольку мое предположение кажется ей не выдерживающим критики.

- Насколько я знаю, у них в управлении многие девчонки бегают за Иваном. Но он вот запал на Соню.

- Да, Соня, - задумываюсь я, - походу она вещь в себе...

Юля непонимающе смотрит на меня. Я поясняю:

- Вещь в себе, то есть не такая какой мы ее видим со стороны, а в реальности другая. Об этом, кажется, Кант писал.

- Кант? Это писатель-фантаст?

- Нет, немецкий философ. Он жил в Кенигсберге.

- Ого! Ты такой охренительно умный!

Я беру паузу, смущенно отпивая кофе из чашки. Не люблю, когда меня хвалят, а тем более восхищаются. Так уж повелось, что любое повышенное внимание к моей персоне демотивирует меня и раздражает.

- А Артур? Как он тебе? - осведомляюсь я, переводя фокус внимания с себя на другое лицо.

- Артур? - Юля безразлично пожимает плечами. - Не очень. Слишком хитрый, сам себе на уме.

- Серьезно? А мне он показался нормальным.

Юля принялась за мороженое, словно хотела оттянуть время и не отвечать сразу.

- Я слышала, что с ним не хотят работать. Он все время тянет одеяло на себя, - сказала она, когда разделалась с мороженым.

- В смысле премии?

- Ага, и это тоже. Артур своего не упустит, он держит нос по ветру. Видел, как клеился к ассистентке Насте?

- Видел. Ну, девушка симпатичная, почему бы с ней не замутить?

Юлия скривилась, словно взяла дольку лимона в рот.

- Симпатичная? Да он держит ее за лохушку. Использует, чтобы она его рекламировала перед Виктором Владимировичем, типа он такой начитанный, интересуется оптимизацией и вообще крутой чувак.

- Не понимаю зачем? Разве он хочет перейти в его управление как...

"Как Иван, - хочу я добавить, - Иван, который услужливо пропустил шефа к Софье, когда та упала. Прямо не айтишник, а галантный кавалер восемнадцатого века". Но осекся. Зачем возводить напраслину? Это ведь мое предположение, которое ни на чем не основано...

- Ты не понимаешь! Виктор Владимирович очень влиятелен, его знает весь банк. Его слушают многие зампреды.

- Кто бы мог подумать! - с сарказмом комментирую я. - А по виду не скажешь. Если по мне, то он просто большелобик. Есть такая аквариумная рыбка. У нее ученое название.... Ладно, не буду тебе мусорить мозги.

Юля хихикает:

- Видел, как вокруг него бегает Жанка?

- Допустим. И что?

- Она знает кого нужно обхаживать. Такие обычно не прочь попасть к начальнику в постель или как у нас, девчонок, говорят, поработать под столом. - Юля со значением подмигивает, затем продолжает: - А ты начал ему дерзить. Смотри, он устроить тебе реальные траблы. Как бы потом не пришлось новую работу искать.

- Да ладно! - я недоверчиво усмехаюсь. - Он же не председатель правления. Как-нибудь пронесет.

- Чем занимаешься вечером? - Юля вдруг резко меняет тему.

- Сегодня или вообще?

- Сегодня, конечно. Послезавтра я уезжаю домой в Воронеж. Я ведь здесь в командировке, потому и спрашиваю. Не хочется терять время...

"Терять время на что? - возникает вопрос в моей голове. - Она думает, меж нами что-то случится за эти дни? Начало отношений? Или обычный, дружеский секс как у приятелей из френдзоны?"

Посмотрев на часы, я понимаю, что пора возвращаться назад в уже успевший мне надоесть конференц-зал, к общению с нашей светлой головой, с неутомимым шефом. Торопливо доедаю пластмассовой ложкой мороженое, допиваю кофе.

- Ты вроде говорила про Краснодар, - зачем-то уточняю у Юли.

- Я оттуда переехала в Воронеж.

Юля смотрит на меня в упор взглядом, кажущимся мне слишком откровенным. С другой стороны, чего мне смущаться? Я же не девственник.

- Сегодня вечером я свободен. В смысле ничем не занимаюсь, - отвечаю, наконец, на ее вопрос.

- Тогда пойдем куда-нибудь, проведем вместе вечер, - предлагает она. - Ты не думай, я не навязываюсь...

- Да я и не думаю. Окей, пойдем.

Мы встаем из-за столика, и я невольно улавливаю облегчение, которое, словно кофейный запах витает в воздухе. Будто мы решили некую сложную задачку и теперь быстро продвинемся вперед по пути... По пути... По какому? Не знаю, но о серьезных отношениях говорить пока рано. По крайней мере, теперь нет недосказанности между нами. Может от этого и наступает облегчение?..

Иногда я представляю, как сталкиваются два незнакомых человека. Где-то над их головами появляются души подобные двум ореолам невидимым глазу. Эти души прислушиваются друг к другу, виртуально касаются, можно сказать, ощупывают своего визави. Именно тогда появляется понимание, что возникший перед тобой человек может быть по жизни или чужим, или полностью подходить для тебя. С человеком этим будет приятно работать в офисе, а если говорить о личном, то ты наверняка знаешь, что сможешь его полюбить, жить семьей в одном доме.

Это, конечно, совсем не романтическое сравнение, пришедшее мне в голову, не возвышенные мысли о слиянии двух душ, поиске второй половинки и тому подобное. Я, наверное, слишком циничен для подобных вещей. Тем не менее взаимное изучение друг друга ведь все равно происходит. Одежда, голос, глаза, запах волос и кожи, произнесенные слова, выражение лица - все в совокупности дает информацию о том, кого ты встретил.

И все же, хоть визуализация очень важна, но она не заменяет того, что в отношениях называют химией. Мне кажется, что между мной и Юлей возникла эта самая химия.

"Сначала химия, затем физика. Такова последовательность", - усмехаюсь я, подводя итог неожиданным размышлениям.


VII


Тем временем мы возвращаемся в конференц-зал. Кстати он, находится на одном из верхних этажей высокой, узкой, как шпиль католического собора, офисной башни. Верхний этаж имеет ряд особенностей как позитивных, так и не очень. С одной стороны, с него открывается прекрасный вид на Москву, простиравшуюся вдаль в беспокойный, неохватный горизонт, и видно, как пульсирует жизнь огромного города. Стоя на этаже, особенно, когда никто не мешает, этим видом можно любоваться до бесконечности.

С другой... С этого этажа не очень удобно спускаться на третий, в столовую. При таком раскладе нас всегда обгонят толпы офисных работников, битком заполнившие лифты. К тому же полные лифты обычно заняты спуском, а не подъемом на верхний этаж...

После перерыва еще остается немного времени до начала занятий. Пока все рассаживаются, я обращаю внимания на одиноко стоявшую у окна Софью. Ее фигура отражается в огромном стеклянном окне, фигура одинокой девушки, от которой веет печалью. И куда делся ее вечный спутник Иван? Может он шефу отдал предпочтение?

Отчего-то мне стало жаль Софью.

- Скучаешь? - пытаясь выглядеть дружелюбным, спрашиваю, подойдя ближе. Именно пытаюсь, поскольку начало дается мне как-то натужно, словно я притворяюсь и принуждаю себя к разговору.

Мне кажется, что она слишком скрытная и замкнутая, не очень общительная, а с такими всегда тяжело. Вместе с тем, не знаю почему, но девушки вроде Софьи всегда вызывали у меня любопытство. Она как облачное хранилище данных, зашифрованное сложным кодом, как тайна, требующая особых усилий для разгадки. Такую тайну с наскоку, на голом энтузиазме или на одном мужском обаянии не раскроешь.

И все же, несмотря на ее замкнутость, с Софьей я почему-то не придерживаюсь формального барьера общения в виде обращения на "вы", а разговариваю по-свойски, как будто мы уже знакомы целую вечность.

- Нет, не скучаю, - отвечает Софья, искоса посмотрев на меня, - я думаю.

- Серьезно? - в моем тоне видимо послышался иронический оттенок, намек, будто девушки не умеют думать. Она отвернулась и вновь уставилась в окно.

Я понял, что неправильно начал разговор, и уже серьезно продолжил:

- О чем размышляешь, если не секрет?

Софья оказалась необидчивой.

- Вы знали, что стоики тоже занимались оптимизацией?

- Стоики?

- Ну, философы в Древнем мире.

- Нет, не знал, - озадачено ответил я, совершенно не разбиравшийся в философии и ее течениях.

- Только стоики действовали по-другому, - продолжила свои пояснения Софья.

- Это как?

- Они не рассматривали проблему как следствие возникших причин, что делал Исикава и чему теперь Виктор Владимирович учит нас. Кажется, в советское время это называлось бить по хвостам. - Софья смутилась, точно была поймана на чем-то зазорном.

Я поспешил ее успокоить:

- Я тоже читал советские книжки. Так как же стоики разбирались с проблемами?

- Они предпочитали предвидеть и не допускать их с помощью упражнения, которое называется инверсией...

За разговором я не заметил, что все уже расселись. В центре зала появился Виктор Владимирович, повелительный, властный голос которого вернул нас к реальности:

- Коллеги, займите свои места! Пора начинать.

Мы пошли к себе и по дороге Софья успела сказать вполголоса:

- Посмотрите в интернете. Там есть.

Юля, когда я сел рядом с ней, весело усмехнулась:

- Смотри осторожней, лучше не отсвечивай, а то Иван приревнует.

Она не считала тихоню Софью соперницей для себя, поэтому позволяла себе мирно, без резких выпадов, шутить над странной коллегой.


- Сейчас займемся решением задач по оптимизации, - начал шеф с серьезным лицом, показывающим, что шутки кончились и пора приниматься за дело. - Прежде хочу предупредить, решение подобных задач помогает руководителю, помимо всего прочего, выявить лидеров и аутсайдеров в команде. И затем делать ставку на лидеров.

- Так мы после этого разделимся? - уточнил кто-то.

- Конечно. По результатам вы сможете самостоятельно оценить свой уровень подготовки, понять на что способны, какой у вас статус по жизни.

Виктор Владимирович позволил себе снисходительно улыбнуться и продолжил:

- Итак, вот чем мы займемся. Тренинг наш будет двухуровневый. Для начала займемся упражнением по оптимизации. Это первый уровень. Параллельно будет запущен процесс, который я называю сепарацией, то есть разделением, и это будет второй уровень.

- На касты что ли будем делиться? Как в Индии? - с недовольной миной на лице спросил Артур, сидевший неподалеку от меня.

- Не на касты, а на лидеров и аутсайдеров, - строго пояснил Виктор Владимирович, нисколько не смутившись каверзной подоплекой вопроса.

Жанна укоризненно посмотрела на Артура. Видимо она решила, что точно окажется в команде лидеров, которую сформирует шеф и ее миссия заключается в том, чтобы четко показать всем - она рядом с Виктором Владимировичем, бок о бок, плечом к плечу.

Что касается меня? То все равно куда меня зачислит шеф, в лидеры или аутсайдеры. Это ведь только игра и ничего кроме, игра несмотря на то, что наш большелобый коуч пытается придать ей философский смысл.

На самом деле, никто из нас знает на что он способен. Никто не знает лидер он или неудачник. Сейчас никто. Только в будущем, когда мы сможем до конца разобраться сами с собой, появится возможность узнать свой настоящий рейтинг. И если вдруг мы окажемся среди неудачников, то не нужно перебирать уже использованные схемы жизни. За ними ведь одна пустота. Надо будет двигаться дальше...

Блин, как же заумно! Однако мысли кажутся верными.

Я на мгновение останавливаюсь, удивленный глубиной погружения во вполне себе философскую тему. Когда-то одна девушка говорила, что ей хочется понять, что у меня в голове. Так вот, сейчас в моей голове оно, будущее, о котором мы только догадываемся.

А нынешнее обучение с предстоящим отсевом на даровитых и бездарей, толковых и бесполезных, а в итоге на плохих и хороших - это не будущее, и шеф не посланец богов. Это имитация, дешевая реплика, претендующая на конкуренцию с подлинником. Хотя Виктор Владимирович и называет происходящее научным словом сепарация.


Тем временем шеф начинает свой инструктаж.

"Первое задание. Нужно отправить работника фирмы в командировку для подписания договора с клиентом. У вас есть роли, которые каждый может себе выбрать, как договоритесь. Я их перечислю: сотрудник, поехавший в командировку, офис-менеджер, начальник отдела, генеральный директор и клиент, а еще бухгалтер. Действия каждого работника фирмы по этому кейсу описаны".

Виктор Владимирович, окидывает взглядом зал с участниками онлайн-обучения, фиксирует, что его внимательно слушают.

"Прошу разделить роли в предстоящей игре, - указывает он. - Мы разработали подробные инструкции, что именно должен делать каждый из вас. Они находятся на рабочих местах, которые соответствуют выбранной роли. Ознакомьтесь с материалами, а затем мы начнем".

- Я буду главбухом, - опережает всех Юля. - Работа спокойная, не пыльная. Проверяй себе цифры и только. У меня мама была бухгалтером.

- Могу быть клиентом, - между прочим сообщает Артур. Он никак не комментирует свой выбор, заинтересованно глядя в смартфон, словно увидел там сногсшибательную новость.

- А ты Соня? - интересуется Иван, уступая девушке право выбора.

- Буду офис-менеджером, - говорит Софья, медленно накручивая на палец рыжий локон у правого виска.

Видимо, у нее такая привычка, которую я раньше не замечал. Кстати, я заметил у Сони небольшую синеватую татуировку дракона на шее, выглядящую довольно стильно. Наверное, девушка была поклонницей шведского писателя Стига Ларссона. Его первый детективный роман, очень атмосферный и интригующий, так и назывался: "Девушка с татуировкой на шее".

Возле нашего стола неспешно прохаживается шеф и внимательно прислушивается к тому, о чем мы говорим. Он явно оценивает выбор каждого. Его большой лоб нахмурен и чувствуется неустанная работы мысли, прямо слышится хруст мозгов этого титана умственной деятельности. Тут я, конечно, шучу, но хочется ведь себя чем-то занять более серьезным, чем участие в странных игрищах Виктора Владимировича.

На самом деле я бы хотел стать наблюдателем, как герой Олега Меньшикова в фильме "Покровские ворота", только жаль, что такой роли в командной игре не предусмотрено. Хотя... Если роли нет, ее стоит выдумать.

Как и ожидалось, Жанна стала генеральным директором, Иван получил оставшееся - должность начальника отдела, а я направлюсь в командировку. В общем-то работой никто не обременен. Никто, за исключением меня и Софьи, поскольку нам достается ее основной объем.

К этому времени другие команды тоже разделились по ролям. Чтобы всем хватило мест, ассистентка Настя прикатила небольшие передвижные столики, раздала цветные квадратики, которые мы прикрепили себе на грудь. Нашей команде выпал синий цвет, и все - Софья, Иван, Жанна, Юля, Артур налепили себе синие бейджи.

И вот я оказываюсь в кругу других командировочных работников, которым достались красный, зеленый и желтые цвета. За остальными столами рассаживаются офис-менеджеры, директора и прочие, согласно полученным ролям. Все энергично перемещаются от места к месту, все заняты делом. Только не я.

Я ведь наблюдатель, а они по жизни лентяи, им все пофигу. Они живут как моллюски в собственных перламутровых ракушках, в которых жизнь переливается всевозможными красками, создавая иллюзию прекрасного мира. И потому, выглядывая из створок наружу, наблюдатель может объективно оценить, насколько ужасен реальный мир, и в какой мере чудесен его - перламутровый. Иногда этот контраст бывает разительным...


VIII


Посмотрев по сторонам, мельком оглядываю своих новых соседей. Ничего примечательного среди этих мужчин и женщин не обнаруживаю. Уж они точно не живут, как отшельники в ракушке собственного тела, они имеют перед собой ясную цель, обозначенную Виктором Владимировичем - цель прорваться в лидеры.

Мои рассуждения невольно сворачивают на другую дорогу, которая приводит от роскошной перламутровой ракушки наблюдателя к серебристо-серым башням из стали и стекла - прибежищу нарождающихся лидеров. Мне определенно что-то нужно сделать, чтобы не оказаться среди них. Да, да, я не рвусь в лидеры. Высокие цели, ответственность, заоблачные амбиции - все это не для меня, а исключительно для них, энергичных и целеустремленных, которых интересуют карьерные маршруты...

Для начала, прежде чем оказаться по другую сторону реальности, надо понять, что от меня требуется. Перед нами на столе лежит несколько листков. Это инструкции. Беру, изучаю. Ничего сложного, предстоящие шаги командированного сотрудника прописаны подробно и логично.

Тут мое внимание привлекает шеф. Он поднимает руку, смотрит на часы, уточняя время, потом заявляет: "Так, подверимся. Сейчас полвторого. На выполнение задания вам дается десять минут. В час сорок все прекращаем и проверяем результат. И помните, наша цель оптимизировать процесс, то есть убрать лишние звенья, замедляющие работу".

Ну что ж, приступим!


1. Заполнение заявления на командировку - 2 минуты.

Беру чистый листок бумаги и переписываю текст заявления из инструкции. Написанное гласит, что завтра мне нужно отправиться в город Тверь для переговоров с клиентом. Мне хочется добавить какую-нибудь шутку, чтобы развеселить задумчивую Софью, которой, как офис-менеджеру, я должен отдать подписанную бумагу. Ну да бог с ней! Она девушка серьезная, строгая, и, скорее всего, не заценит мой юмор. Вот Юле бы понравилось, но она сидит с бухгалтерами, занята разговором с ними.

Подхожу к столу, за которым находится Софья, отдаю листок-заявление.


2. Оформление - 3 минуты.

Вернувшись назад, наблюдаю, как Софья, что-то записывает у себя в журнале для учета командировок, ибо компьютеров у нас нет. Таковы условия игры. Софья не торопится и шеф, который будто по щучьему велению оказывается рядом, наклоняется к ней, смотрит в упор холодными льдистыми глазами. До меня долетают его слова, которые кажутся жесткими, язвительными: "Софья, быстрее, быстрее! Вы не в ритме!"

Щеки девушки краснеют то ли от волнения, то ли от обиды. А еще я вижу виновато опущенную голову Ивана, делающего вид, что изучает нечто важно в инструкции, некий особый момент, на который стоит обратить внимание. Он сидит за дальним столом по диагонали, но мне его хорошо видно.

"Ага, рыцарь слился!" - безо всякого злорадства констатирую я. Без злорадства, поскольку не все обладают бойцовскими качествами, чтобы защитить кого-то, например, свою девушку, или хотя бы себя. Не все среди нас воины жизни, несгибаемые солдаты судьбы. Хотя... Я задумываюсь. Наверное, я не прав. В большинстве своем мы все-таки воины жизни, только маленькие, боязливые, зачастую потерявшие веру в себя как сейчас ее утратил Иван...

Софья после замечания шефа торопливо хватает мой листок, почти бегом устремляется к столу директрисы-Жанны. Та внимательно рассматривает мою писанину, пытаясь разобрать каракули - что поделать, невольно забываешь о шариковой ручке, когда постоянно печатаешь на компьютере. К своему изумлению, слышу голос Жанны: "Пусть работник Васильев, - такое имя я употребил для подписи заявления, - перепишет! Он не указал дату выезда и количество суток командировки".

"Вот же...!" Я хочу мысленно выругаться, но сдерживаю себя. Эта перезрелая дама решила поиграть в строгую, ответственную начальницу, невольно, а может и нарочно, подставляя нас с Софьей. Ведь получается, что вина в затяжке с оформлением лежит исключительно на нас.


3. Оформление - добавочное время 2 минуты.

Софья вновь берет мое заявление, летит ко мне. У нее встревоженное лицо, на котором отпечатываются слова шефа "Вы не в ритме! Вы не в ритме!"

Я, конечно, тоже не в ритме, только никуда не тороплюсь - наблюдателю торопиться не нужно. Краем глаза замечаю, что Юлия прекратила болтать с соседями и с удивлением уставилась на нас. Ну и ладно, пусть смотрит, дыру на мне она не протрет.

Пока я переписываю заявление на чистый лист бумаги за моей спиной вырастает шеф.

Да что ж такое! Возле нас медом что ли намазано? Сейчас начнется ария о ритме. И точно, предчувствие меня не обманывает. Виктор Владимирович наклоняется к моему уху, недовольным голосом возвещает: "Владислав, вы не в ритме! Быстрее! Быстрее!"

Он явно действует мне на нервы. Моя рука подрагивает, я делаю ошибки в словах, хватаю новый лист, начинаю сначала. Издевательский голос продолжает зудеть над ухом: "Вы не в ритме, Владислав! Не в ритме!" Его голос похож на басовитый звук толстой мухи, безуспешно бьющейся в оконное стекло. Муху хочется прихлопнуть, чтобы не мешала, но шефа, увы, не прихлопнешь.

Видимо мой спокойный вид его сильно раздражает, и он на повышенных тонах почти кричит: "Владислав, я хочу от вас резонанса. Вы, как застрявшая в яме машина, которую я толкаю. Если попадете со мной в резонанс, то выберетесь из ямы. Если нет, то застрянете навсегда".

Во мне закипают волны ярости, с головой поглощая индифферентного наблюдателя. Как же он достал меня, прямо готов его убить! Мы уже затратили на выполнение задания семь минут из десяти по вине Жанны и большелобого коуча. Может они сговорились? Вдруг у них родилась идея на нашем примере преподать остальным мастер-класс с отрицательным результатом?

Эта мысль остужает мозги. Конечно! Мы подопытные кролики. Нет, мы рыбьи плавники, причинные косточки, создающие проблемы. От нас следует быстро избавиться, причем избавляться будет шеф.

"Значит ревнитель Исикавы видит в нас с Софьей проблему, - раздраженно думаю я, пытаясь восстановить беспристрастность. - Мы не в ритме. Не в его ритме".


4. Командировка. Беседа с клиентом - 5 минут.

Если дело сразу не заладилось, то оно и продолжится паршиво - Соня забыла заказать мне гостиницу.

Об этом напоминает Жанна, адресуясь, по большей части, к шефу. Она с обожанием смотрит на него, довольная тем, что помогла наставнику найти факап, как говорят компьютерщики. Факап - для меня дурацкое слово, и, хоть я не любитель матерится, уж лучше обсценный пр*еб. Потом она поворачивается к Софье, которая чуть не плачет с досады, и я как будто читаю по губам Жанны: "Ну ты и лохушка!"

Кажется, также о ней отозвалась и Юля, когда мы пили кофе вдвоем на перерыве.

- Окей, Влад, - язвительно ухмыляясь, Виктор Владимирович подходит ко мне, - теперь из-за ошибки офис-менеджера вы будете ночевать на скамейке.

- На скамейке? Но у меня командировка на одни сутки, без ночевки.

- Вдруг придется задержаться если переговоры затянутся...

Удовлетворенный тем, что привел меня в замешательство шеф отходит, чтобы, словно из зрительского зала посмотреть, как я буду выкручиваться. Все это по вине Софьи. Такую мысль он стремится вложить в мою голову, чтобы я начал относится к ней с неприязнью. Вроде, она меня подставила.

Конечно, это типичное поведение манипулятора - всех перессорить, погрузить в океан взаимных обид, а самому с верхушки Олимпа выступать в роли главного арбитра. Так ведь проще управлять толпой, придерживаясь формулы: сначала хаос затем манипуляция...

Изображая, что прибыл в город Тверь, я отправляюсь к клиенту для переговоров и заключения договора. Клиентом выступает Артур. Он сидит с синим, как и у меня бейджем на груди за одним из соседних столов. Артур крутит в руках смартфон, ловя минуту, когда бдительный шеф отойдет к другим участникам и можно будет заглянуть в чаты.

Наши с Софьей драматические перипетии его абсолютно не трогают. Лысый скептик смотрит на всех с недоверчивым прищуром, как истинный солдат жизни, ничуть себя не потерявший. Это мы неврастеники, склонные впадать в депрессию по пустякам, переживаем, раздражаемся, мучаемся от бессонницы. Артур, напротив, выглядит цельной фигурой, человеком, который знает, чего хочет.

Он встречает меня с серьезным видом - еще один актер, решивший поучаствовать в спектакле. Артур начинает затягивать время, цепляясь к формулировкам договора, лежащего на столе. Он выделывается или, можно употребить такое старое слово, кобенится, ожидая с моей стороны просьб и уговоров.

Мимо нас ходят участники остальных команд. Они передвигаются спокойно, без лишней суеты и я замечаю, что мы сильно отстаем. Другие уже провели беседы с клиентами, вернулись из командировки, приступили к составлению отчетов. Конечно, если брать игру в целом, вряд ли мы все уложимся в отведенные десять минут, поэтому оптимизации никому не избежать. Над всем этим нависает самодовольная физиономия Виктора Владимировича, довольного полученным результатом. Ведь цель его доказать, что мы - абсолютные дебилы, дебилы в кубе, - полностью достигнута...

Я вяло веду с Артуром беседу, посматривая на часы и не успеваю закончить, как раздается команда шефа: "Время вышло. Рассаживаемся по местам".


IX


Бодро-веселым голосом Виктор Владимирович начинает подводить итоги. Ему явно нравится сепарировать людей, определять кто выше, а кто ниже, кто лидер, а кто аутсайдер, кто достоин плыть с ним в одной лодке дальше, а кого следует высадить на берег.

- Как видите, - говорит он, - в целом процесс оказался затянутым, и задача таким образом не выполнена. Знаете, почему?

Жанна первой подает голос:

- Потому что клиенту надоест ждать, и он уйдет в другую компанию.

- Правильно. Значит надо сделать что?

Тут подключается Юля:

- Ужать процесс по времени, оптимизировать его, - говорит она, с превосходством глядя на Жанну.

"Юлька просто огонь! - думаю я. - Ни в чем не терпит соперниц".

Шеф поощрительно кивает головой, после чего продолжает:

- Сейчас возьмите бумагу, начертите диаграмму Исикавы в виде рыбьего скелета. Головой рыбы будет проблема. Это - готовый уйти клиент. Вместо плавников напишите, что, по-вашему, привело к такой проблеме. Приступайте! Думаю, минуты хватит.

Мы приступаем. По окончании Настя собирает листки, передает их Виктору Владимировичу, а тот прямо упивается ролью арбитра. Он снял пиджак, приспустил галстук и закатал рукава белой рубашки, чтобы показать, как плотно вовлечен в процесс обучения.

Шеф просматривает результаты, а затем подойдя к каждому столу, оглашает причины, которые извлекла из рыбы Исикавы сидящая там команда, называет лидеров и аутсайдеров. В общем сепарация идет полным ходом.

Что касается меня, то не удивлюсь, если окажусь в аутсайдерах, ибо симпатию со стороны шефа не вызываю. Впрочем, так оно и выходит. Подойдя к нам и выполнив формальности, он сообщает, что в числе лузеров-неудачников оказываемся мы с Софьей. Остальным повезло - они лидеры.

"Пиво за вами!" - заявляет Иван с видимым облегчением, хотя до него очередь в командной игре даже не дошла, как и до Юлии.

У них ведь тоже был шанс оказаться в аутсайдерах если бы они неудачно продемонстрировали способности к коммуникации. Вполне могли бы где-то затупить, не въехать в процесс, чем вызвать острое недовольство шефа. И тогда они точно услышали бы от него издевательскую фразу-клеймо: "Вы не в ритме!"

Я рассматриваю остальных, пытаясь оценить их настроение. Жанна выглядит вполне счастливо, а Артур расслаблено. Настроение Юли я не пойму. Она улыбается, но в глубине ее глаз таится легкая грусть, словно в них поселилось разочарование от несбывшихся надежд. Возможно у нее уже пропал интерес ко встрече со мной сегодня вечером, ведь неудачники никому не интересны.

Завершая подведение итогов, шеф резюмирует:

- Теперь все повторим, но уже без аутсайдеров. Вы увидите, насколько сократиться время обработки каждой операции, как ускорится процесс.

- Интересно, как они справятся без нас? - проявляет любопытство Соня, которую последние события слегка растормошили и вывели из полусонного состояния.

- Посмотрим! - флегматично отвечаю я.

Наш коуч-манипулятор дает командам время для совещания, а затем стартует игру по-новому. На этот раз почти не сговариваясь, лидеры отказываются от оформления командировки работника в своем офисе, и нанимают для переговоров в Твери местных специалистов. Так экономится время и деньги на проезд и проживание. И все же при повторе опять никто не укладывается в отведенное время. Только с третьего раза команды достигают успеха.

Пока они развлекаются подобным образом, я, в числе других аутсайдеров, пристраиваюсь на свободном стуле. Теперь у меня есть время расслабиться, отвлечься от все этой ерунды, но передо мной опять возникает мужик, у которого я интересовался богом.


- Расстроился, что не лидер? - небрежно осведомляется он.

- Да не особо. Я и не хотел. Слишком много обязанностей при минимуме возможностей.

- Серьезно? - собеседник поднимает седые брови. - Разве не наоборот? Лидерство открывает дорогу по служебной лестнице. А карьера, друг мой, дает уйму возможностей. Это огромный горный кряж, восхождение на который займет все твое время.

- Вот именно, займет время. Может я не хочу подниматься куда-то. Может мне интереснее спускаться...

Мужчина испытующе смотри на меня, словно хочет понять, не играю ли я с ним в словесные игры, не прикидываюсь ли дурачком, спорящим с очевидностью из противоречия. Бывают ведь такие. Кто-то вредничает, потому что не любит правоту других. Кто-то - из-за сложного характера. Я такой, как есть. Чужие успехи меня не интересуют, свои тоже пофигу. Я простой наблюдатель, и вот это занимает меня по-настоящему.

Тем временем продолжаю развивать тему:

- Я говорю о минимуме возможностей для лидеров, потому что они ограничены вышестоящим начальником. Он определяет, как далеко могут шагнуть его подчиненные и не обойдет ли молодежь его самого. Наши, так называемые, лидеры не добивались всего как первооткрыватели, они выиграли, попав по случаю в удачный жизненный расклад.

- Значит назначенные?

- Ага! Формальные лидеры.

- Да уж, - задумчиво протягивает мужик. Он оглядывается, словно ожидая бармена, который принесет ему стакан виски. Но на горизонте только Виктор Владимирович. Уж он-то точно ничего не нальет.

- Ты прошлый раз спрашиваешь меня о Боге? - мой собеседник меняет тему. - Так вот, у меня для тебя две новости - хорошая и плохая.

- Давайте с плохой. Плохих новостей и так дофига, поэтому мне по барабану.

- Окей. Плохая новость - Бог, он не добрый и не злой.

- А какой? Равнодушный?

- Не, на самом деле он внимательный.

- И что, это хорошая новость?

- Именно!

- Выходит внимательный, - утоняю я, недоверчиво улыбаясь.

- Да, такая история, - поддакивает мужчина с дорогими часами...

Я молчу, пытаясь понять, что за человек сидит передо мной и зачем я спрашивал его о боге. Да и человек ли он вообще?

- Значит, вы его посланец, если знаете какой он?

Мужчина наклоняет седовласую голову вниз, показывая, что не возражает против такой постановки вопроса, однако умалчивает о подробностях знакомства с творцом мира.

- Кстати мы не знакомы, - заявляет он. - Тебя я знаю, как зовут, а меня можешь звать Михаил.

- Миша, значит.

- Вот хрень, снова забыл взять виски! - недовольно бормочет Михаил. - Слушай, потом договорим. Я виски забыл...

С этими словами он улетучивается. Улетучивается в прямом смысле - только что был и вдруг растворился в воздухе, как сизый дым сигары. Я слегка озадачен. Посланец бога произносит недопустимые слова, да еще пьет виски. К тому же если он посланец, значит ангел. Только ангелы себя так не ведут. Что за бред! Нет, меня точно кто-то разыгрывает!

Я бросаю осторожный взгляд на шефа. Может это его шуточки? Однако Виктор Владимирович не подает виду, что знает о моих тревогах, он с головой погружен в онлайн-обучение.

Чтобы не тратить время на всякую чепуху, я вспоминаю о словах Софьи насчет стоиков. Она говорила что-то об их упражнениях с инверсией или предвидением зла. Нахожу соответствующую статью в телефоне, читаю. Да, есть такая тема - если представить худший вариант развития какого-то события заранее, то можно разработать план по его предотвращению. Пожалуй, Софья была права. Предвидеть проблему и не допустить ее сегодня, гораздо лучше, чем заниматься ею завтра.

Отрываюсь от телефона, чтобы переварить полученную информацию.

Конечно, упражнение стоиков - это движение в нужную сторону. Только почему его никто не изучает? Всем подавай новомодные методы повышения производительности, созданные продвинутыми японцами. Отсюда эти диаграммы Исикавы, разные Гембы, Лин-Менеджменты и прочее. Древние греки и римляне сегодня никому не нужны, их приемы и методы списаны в утиль за давностью лет. Но разве мысли устаревают? Разве они не бессмертны?


X


После обеда шеф сообщает о новом упражнении, которое нам предстоит. Теперь оно будет не на время, а на результат. Задание, заключенное в одной строке, звучит так: подбор кандидатов на вакантную должность.

При этом все усложняется: лидеры, проводящие собеседование как работники принимающей фирмы, должны найти у кандидатов-аутсайдеров какие-нибудь косяки и завалить их. У кандидатов - наоборот, задача получить вакансию. При исполнении этих условий аутсайдеры смогут изменить свой статус, переместиться в когорту лидеров.

Что касается последних, то здесь все зависит от обстоятельств. Я полагаю на их оценку будут влиять личные предпочтения шефа. Например, Жанне, как мне кажется, ничего не грозит. А вот Ивану, очень даже может.

Мы разбиваемся на группы и получаем свои роли в предстоящем действе, словно актеры при подготовке очередного спектакля. У нас, как и в любой театральной труппе есть свои примадонны, таланты и бездари и над всем этим витает режиссер-постановщик. В нашем случае - Виктор Владимирович.

Роли всего три: кандидат на работу, эйчар из отдела кадров и генеральный директор, подписывающий приказ о приеме. В моем случае я являюсь претендентом на вакансию, Жанна представляет отдел кадров, Артура назначили генеральным директором. У Софьи сложилось по-другому: она соискатель работы, Иван сотрудник кадров, а Юля генеральный директор.

"Так сейчас приступим, - командует шеф и произносит свое любимое словечко, непонятно откуда взявшееся. - Подверимся!"

Он смотрит на часы, легкий взмах руки как при старте на беговой дорожке, и все начинают передвигаться согласно полученным заданиям. Кадровики и кандидаты садятся за отдельным столом, а генеральные переходят в другое место.

Заметив, что Юлия забывает на столе один из телефонов, я напоминаю об этом.

- А, пустяки, - легкомысленно машет она рукой. - Кому он нужен? Он же старый. Пусть лежит на зарядке. Вон смотри, и Жанна тоже свой оставила заряжаться.

Я смотрю на место, куда указывает Юля, и обнаруживаю там телефон по виду принадлежащий Жанне. Жму плечами: лежит, значит пусть себе и лежит. Какое мне, в сущности, дело до их девайсов.


Жанна сидит передо мной с видом неприступной богини. На столе у нее моя анкета, приготовленная к занятиям ассистенткой. У меня такая же. Свою биографию я уже изучил и потому не очень боюсь вопросов всесильной кадровички. Даже если она и попытается меня завалить, мне все равно и это чувство вселяет в меня спокойствие. Как же все-таки хорошо быть не в гуще событий, а над схваткой. Теперь я понимаю почему наш коуч Виктор Владимирович просто тащится от этого. Он ведь такой же наблюдатель как и я.

Чувствую, что Жанну бесит мой спокойный, несколько самоуверенный вид. Она пробегает глазами анкету, хотя перед этим ее уже читала, ищет за что еще можно зацепиться. Оставить меня в неудачниках - вот ее задача и ее никто не отменял. Тем более, что шеф, как бестелесный дух постоянно витает над нами.

Впрочем, он предстает нашему взору и телесно. Подойдя к столам, Виктор Владимирович останавливается, пристально разглядывает некоторых участников обучения, словно видит их впервые. Затем идет дальше. Вот такая прогулка по Арбату. Зачем он так делает, непонятно. Может хочет вывести своих подопечных из равновесия? Создать хаос?

Жанна допрашивает меня с пристрастием. С такими способностями ей бы в контрразведке работать, ловить всяких шпионов и внешних, и внутренних. Я отвечаю все, что запомнил из анкеты. Возможно, в чем-то допускаю неточность, и Жанна периодически возвращается к этим, на ее взгляд, темным обстоятельствам моей биографии. Так и кажется, что сейчас она произнесет, смотря в мои глаза твердым стальным взглядом: "Нет, Владислав, вы не разоружились перед партией! Не раскаялись в содеянном".

В конце концов она холодно говорит: "Спасибо! О нашем решении мы сообщим по телефону". Что ж, видимо, ответ будет отрицательным, ибо таким голосом обычно не сообщают ничего хорошего. Таким голосом говорят: "Ступай себе с богом. Мы в тебе не нуждаемся".

Жанна отправляется к генеральному директору Артуру, и я замечаю, что она негативно характеризует меня. Это видно даже издали, не вставая со стула. По лице Жанны бродит неприятная, снисходительная улыбка, я вижу, как она откидывает с лица челку пухлой рукой, как пренебрежительно машет ею в мою сторону. Конечно, ей можно улыбаться с чувством внутреннего превосходства. Они же с Артуром лидеры.

Я теряю к ним интерес, и переключаюсь на другую пару. За столом, где расположились Иван с Софией происходит, с моей точки зрения, целое представление. Драматические события, которые там развиваются могли бы составить конкуренцию старому греческому мифу об Орфее. Только если Орфей хотел спасти свою жену Эвридику из подземного царства мертвых, из греческого ада, то Иван хотел спасти Соню из ада аутсайдерства.

Он задает ей самые легкие вопросы, которые можно задать: типа, когда и где родилась, где живет в настоящий момент. В разделе об опыте работы, он пальцем показывает строчки, которые она должна озвучить при ответе, и Софья добросовестно их зачитывает. Этого никто не видит кроме меня.

"Ну и пусть, - думаю я, - пусть ей повезет. А может, не только ей, а Ивану тоже. Мне кажется, что вся эта пугающая история с Орфеем и Эвридикой, с адом, откуда нет возврата, сильно переоценена".

Эта мысль захватывает меня целиком, и я ее развиваю.

Настоящий ад прячется внутри нас. Он скрыт за толщей нашего сознания на первый взгляд монолитной и непроницаемой. Но нет! Сознание, на самом деле, хрупкая штука, оно тоньше стекла. Любое неосторожное движение жизни может опрокинуть его, расколоть вдребезги и тогда мы оказываемся во власти тяжелых воспоминаний, во власти клубка из комплексов вины, во власти страхов и сомнений. Вот что такое наш ад. Именно туда мы отчаянно боимся провалиться.

А Орфей? Может его лучше не упоминать совсем? Согласно Овидию, именно этот безобразник научил фракийцев любви к юношам. Уж лучше пусть отправляется к Аиду в подземное царство со своей сладкозвучной лирой и оттуда не возвращается.


К концу дня пора подводить итоги.

Виктор Владимирович зачитывает результаты. Трем из четырех команд удалось их улучшить - почти все аутсайдеры перешли на сторону лидеров. У нас же ситуация сложилась по-другому: мы с Соней остались аутсайдерами, но к нам добавился еще Иван. Услышав свое имя, он был ошеломлен.

Как? За что? Что он такого сделал? Его глаза налились злобой, курчавая бородка мелко подрагивала. Он, то снимал очки, но нервно надевал их обратно. Кто бы мог подумать, что в Иване скрыто столько эмоций. Внешне он всегда спокоен как арктический ледник, безмятежно дрейфующий по безбрежью океана.

- С Иваном особый случай, - сообщил шеф, глядя на него своими льдистыми неулыбающимися глазами. Такие глаза становились у него в минуты сильного раздражения. - Иван нарушил правила игры. Он помогал кандидату Софье давать верные ответы на вопросы. А я не терплю обмана.

- Я ничего не делал! - возмущенно возразил Иван. - Не знаю откуда вы это взяли...

- Откуда, откуда... Это неважно! Допустим, неподалеку от вас сидел один коллега, честный человек, которого возмутило, что вы помогаете Софье и нарушаете правила.

При этом шеф зачем-то скользнул по мне взглядом, который заметил Иван.

- Вам что, Влад настучал?..

Не ответив, Виктор Владимирович начал собирать листы, помогая ассистентке. На ходу он сказал еще несколько слов: "Я думаю, что первый день обучения прошел для вас плодотворно и каждый получил для себя много полезного. По завершению обучения вам всем оформят соответствующий сертификат".


Когда всех распустили на перерыв, я остался за нашим столом с Иваном. Он не ушел, явно желая выяснить отношения. Однако нерешительность его характера все же дает о себе знать, он мнется, пыхтит, краснеет.

- Ну давай, не тяни! Говори уже! - предлагаю я.

- Ты нас сдал коучу? - наконец спрашивает он.

- Зачем мне это? Мне вообще пофигу эти игры.

Он с подозрением смотрит на меня, явно не веря моим словам.

- Тогда кто?

- Да мало ли кто, - отвечаю я. - Может Жанна. Она все время ходит к шефу, в смысле к Виктору Владимировичу.

- Нет, она сидела спиной к нам, а ты лицом. Ты все видел!

- Чувак, я не создаю траблы другим, это не мой профиль. Лучше не бери в голову. Подумаешь, стал аутсайдером! В сертификат этого не запишут, так что забей.

Поднимаюсь из-за стола, краем глаза отмечая, что телефоны Юли и Жанны все еще лежат на зарядке. Выхожу подышать на улицу свежим воздухом. Мои коллеги по обучению расположились небольшими группами возле входа. Кто-то курит, кто-то беседует. Только здесь не все, видимо, некоторые отправились пить кофе.

К моему удивлению, Жанна и Юля стоят вместе, о чем-то мирно беседуют. Подхожу к ним.

- Не помешаю? - уточняю из вежливости.

- Присоединяйся! - великодушно разрешает Жанна. У нее хорошее настроение от похвал шефа, которые она сегодня в изобилии получила и вообще, от того, что день прошел с пользой. Есть такие люди - перфекционисты, их хлебом не корми, только дай все довести до совершенства, сделать свою жизнь идеальной.

- Да, не повезло Ивану, - я сразу беру быка за рога, в надежде, что Жанна проговорится и выдаст себя. Это ведь она сдала Ивана, больше некому.

- Не повезло! - в один голос, почти в унисон, отвечают обе и обе как-то странно смотрят на меня.

- Что?

- Ну, - мнется Жанна так же, как несколько минут назад мялся Иван, - кажется, шеф намекал на тебя. Может ты захотел выскочить в лидеры и решил восстановить отношения с Виктором Владимировичем?

- Да, все так и подумали, - подтвердила Юля. Ее смеющие глаза теперь смотрели серьезно, ибо одно дело встречаться с аутсайдером, который в любой момент может изменить положение и перейти в лидеры, и совсем другое со стукачом, которого все презирают.

- Блин! Это полная хрень!

Я не знаю, как реагировать. Особенно неприятно то, что Юлия могла повестить на этот бред. Я вдруг вспоминаю шефа, нашего большелобика Виктора Владимировича - опять на сцене любитель хаоса и манипуляций. Опять раздор и склоки, в которых он чувствует себя, как рыба в воде. Матерюсь про себя всеми словами, которые знаю.

Отхожу в сторону от девушек. Сейчас мне неприятно с ними стоять, точно я был уличен в совершенном преступлении. Предательство, ведь всегда преступление, а стукач, он тот же предатель. Поэтому их так не любят.

Среди других людей, стоящих вдоль больших стеклянных окон у входа в здание, замечаю Артура. Он опять завис в телефоне, смотрит на экран, как будто занят чем-то важным. Когда я останавливаюсь рядом Артур ясно показывает, что все домыслы в отношении меня его мало трогают. Он спрашивает, как ни в чем не бывало:

- Слушай, ты выступление коуча не записывал?

- Нет. А ты?

- Начал со второй половины занятий, а стоило с самого начала.

Артур находит в смартфоне диктофон, запускает проигрыш и сразу раздается уверенный голос шефа, объясняющего нам законы оптимизации процесса.

- Да, удобно, - вяло соглашаюсь я, чувствуя, что в голове крутится какая-то мысль, которую не могу ухватить сразу.

- Вообще, надо было включить диктофон и положить на стол перед Виктором Владимировичем. Пусть бы все записывалось.

- А так можно?

- Конечно, смотри! - Артур показывает на экране смартфона красную кнопку программы диктофона и нажимает ее. - Теперь можешь оставить телефон в покое, все запишется без тебя.

- Да, да, - бормочу я, захваченный этой идеей.

На том самом столе, за которым Иван проводил собеседование Софьи лежало и заряжалось два телефона - Жанны и Юлии. Каждая могла поставить диктофон на запись и затем слить информацию шефу. Каждая! Правда, не знаю зачем это Юле, а вот Жанна ярая поклонница нашего коуча, у нее был мотив и желание выслужиться...

Свои мысли решаю пока оставлю при себе, не делиться же ими с Артуром. Ни к чему это, пусть останутся в моем хранилище невысказанного.


XI

Вечером мы встречаемся с Юлией в ресторане "Taco Y Tequila" на Пятницкой улице. Это ресторан мексиканской кухни среднего ценового уровня, отнюдь не пафосный, но на мой взгляд, вполне приличный.

Пить пиво в компании с Иваном, Артуром и Софьей, как раньше намеревались, мы, конечно, не пошли. Не пошли, учитывая мой негативный бэкграунд стукача, созданный мстительным шефом. Он ведь не забыл, как я заставил его извиниться еще в самом начале дня, когда мы презентовали себя перед коллегами.

Юля к этому времени переоделась. Джинсы, кроссовки и футболка заменены на вечернее узкое платье темно-синего цвета, каштановые волосы, завитые в мелкие кудри, струятся вдоль лица. После наших занятий, где я оказался в разряде аутсайдеров, да еще с подозрением в стукачестве - и это ей совсем не понравилось, - настроение ее улучшилось.

- Интересная улица, - заметила Юля, оглядывая построенные в старом, еще дореволюционном стиле дома. - Никогда не бывала в центре Москвы. Ты, наверное, все здесь знаешь?

- Не все, но многое. Я до сокращения в предыдущем банке лет пять работал здесь, на Пятницкой. Часто разгуливал вверх к Кремлю почти до Балчуга.

Мы подошли к ресторану. Перед этим я позвонил и забронировал столик на двоих - не люблю ждать, пока кто-то освободит место. Приятный интерьер в бежевых тонах, светлая деревянная мебель, вместительные удобные кресла, в которых мы расположились у больших окон - все очень понравилось Юлии. У нее заблестели глаза, то ли от предвкушения вкусной еды, то ли от предстоящего вечера, который выглядел многообещающим. Особенно от его возможного финала.

- Ну что, устроим маленький забег вширь, как говаривал герой одного из старых советских фильмов? - шучу я, изучая меню. - Надеюсь ты не против мексиканской кухни?

- Нет! - отвечает Юля, поглядывая со своего места на машины, едущие по улице, на неспешно гуляющих прохожих по тротуару.

Уже настал вечер и улицы ярко освещаются фонарями, желтый цвет которых напоминает солнечный, словно фонари - это маленькие солнца, зажженные рукой внимательного Бога. Тут я припоминаю виртуального мужика с бокалом виски в руке, назвавшего себя Михаилом. Это ведь он говорил мне, что Бог внимательный. Может, действительно, Бог превратил уличные фонари в множество солнц, чтобы нам было уютно в ресторане, и чтобы удобнее рассматривать улицу. Проявил, тем самым, благосклонное внимание.

Посмотрев на оживленное лицо Юли, ее смешливые, озорные глаза, решаю продемонстрировать щедрость:

- На правах принимающей стороны я хочу угостить тебя, - и предупреждая нарождающийся с ее стороны протест, добавляю: - Ты же гость Москвы! Вот я попаду к тебе в Воронеж, тогда и будешь угощать меня. Окей?

- Ох, Влад, умеешь уговорить девушку.

Подошедшему официанту я заказываю целую кучу еды. Здесь и тако с фалафелем, и гуакамоле с начос, а еще палтус с мидиями и кесадилья с уткой. На десерт добавляю в заказ кокосовое мороженое с ежевикой. Запивать еду мы будем, конечно, текилой. Нельзя же посещать мексиканский ресторан и ее не попробовать.

Думаю, что на Юлю я произвел должное впечатление своим размахом. В старые времена его обозвали бы купеческим по аналогии с подгулявшими купчиками, славившимися широтой души. Особенно когда те были в подпитии. Между тем Юля после моего общения с официантом выглядит немного напряженной.

- Мы все это съедим? - спрашивает она едва официант отходит.

- Не сомневайся! Список на первый взгляд впечатляет, но порции здесь средние, не то, что в Мексике.

- Ой, смотри! - вдруг восклицает она. - Там Артур с Настей.

Я поворачиваю голову вправо и вижу, что в глубине зала за отдельным столиком уселись наши коллеги. Они оживленно общаются, смеются, что-то обсуждают, никого не замечая вокруг. В том числе и нас.

- Они очень эмоциональные, - замечаю я, - пожалуй, у них все закончится постелью.

- Как у нас? - провоцирует меня Юля, посмеиваясь, и я опять ловлю ее мимолетный взгляд, слишком прямой, слишком откровенный.

- Тут важно количество текилы, - сдержанно смеюсь в ответ. - Ты же знаешь, все зависит от полноты налитого стакана...


Не знаю, как Артур с Настей, а мы с Юлей точно оказались в одной постели.

Ее гостиница располагалась неподалеку от офисного здания, где мы проходим онлайн-обучение. После бурного занятия сексом, когда часы показывали половину второго ночи, Юля уснула. Ночь была удивительно молчалива и даже машины, которых в Москве всегда полно и у которых есть обыкновение передвигаться в любое время суток, замерли точно во сне на парковочных местах.

Юля спала тихо, почти не слышно, ее голова мягко лежала у меня на плече, а я вспоминал все, что было перед этим: наши объятия, поцелуи, страстное обладание друг другом, а еще нежность, которая оказалась для нас такой удивительной и неожиданной, нежность, к которой никто из нас не привык.

Откуда она взялась вопрос для меня сложный. Может быть, она возникла из бархатной ночной темноты, слышавшей стук наших сердец. А может из мерцающего молчания небесных звезд, понимающих цену любви. Она могла, наверное, появиться из тихой поступи ночи, в которой чувства не знают границ. Не зря американский писатель Френсис Скот Фицджеральд назвал свой последний роман "Ночь нежна".

Моя голова не соображает и у меня нет готовых ответов. Голова пылает как горящая сельва Амазонии, заставляя отступать темноту, скрывающую прожитые мгновения нашей ночи. И мне не спится, словно я сам стал отсветом пурпурного заката, рожденного этим пожаром.

А еще я думаю, что будет утром.

Где-то я читал, что в первом сексе не так важна прелюдия и сам секс, как то, что будет потом, после пробуждения. Если, конечно, секс не одноразовый, не секс на одну ночь. Тогда все будет неважным: проснулись, улыбнулись друг другу безо всякой неловкости и разбежались. На прощание можно чмокнуть партнера в щечку или просто помахать рукой, мол, все было здорово и... до встречи когда-нибудь.

Незаметно для себя засыпаю, а когда просыпаюсь за окном уже рассвело. Розовые солнечные лучи беззаботно гуляют по крышам домов, не боясь упасть с высоты, окрашивают желтовато-розовым оттенком пролетающие по небу облака, как будто топленое молоко растеклось по небу, весело играют бликами по оконному стеклу нашего номера.

Юля еще спит, разметавшись на кровати и я отправляюсь умываться. Затем возвращаюсь в гостиничную комнату, где на длинном столике под телевизором стоит чайник. Рядом с ним на подносе лежат пакетики кофе, чая, сахара, тут же и деревянные палочки вместо чайных ложек. Из желания показаться галантным, хочу сделать Юле кофе.

В моей голове почему-то крутится банальная, заезженная фраза: "Кофе в постель!" Причем, это отнюдь не рекламная фраза о вкусном кофе, и не штамп из набора для романтических отношений, включающий цветы и конфеты. На данном этапе это всего лишь способ проявить внимание, можно сказать, благодарность за проведенную ночь.

Сам не знаю зачем мне это надо, я имею в виду ухаживание за девушкой. Мне кажется у нас был секс на одну ночь. Выпьем кофе, поулыбаемся, вспоминая забавные пустяки, и отправимся на занятия к ожидающему нас интеллектуальному экзекутору Виктору Владимировичу.

Заливаю воду в чайник, который нагреваясь, угрожающе громко шипит словно встревоженная змея, что мне не нравится - мне хотелось бы, чтобы Юля еще поспала, а иначе сюрприза не получится. Однако она уже встала. Не поворачиваюсь к ней, но чувствую это. Она шуршит постельным покрывалом, одевается сама.

- Тебе понравилось ночью, малыш? - слышу ее голос из-за спины.

Немного оторопев от неожиданности, поскольку раньше меня никто малышом не звал, отвечаю:

- Да, было клево!

Несу ей готовый кофе, пусть не в постель, но на прикроватную тумбу, что в принципе тоже можно зачесть мне в плюс. Типа я такой внимательный. Она накинула сверху мою длинную рубашку, которая прикрыла ее тело чуть выше колен.

- И мне понравилось. Может повторим сегодня вечером? - интересуется она, лениво улыбаясь.

- У тебя же поезд в Воронеж.

- Я могу перенести на следующее утро. Или ты не хочешь?..

Значит это не секс на одну ночь? Значит будет продолжение и мы не в френдзоне, у нас не дружеские отношения, а романтические. Меня обуревает радость поскольку я не прочь встретиться с ней еще раз, чем-то она меня зацепила.

"Пусть френдзона фигачит на зону! - рождается в моей голове невольный каламбур. - Выходит между нами уже случилась химия, а теперь вот физика".

- Конечно, хочу! Давай встретимся, - говорю, вспоминая ее чуткие, нежные руки, теплое, податливое тело. Что-то странное творится во мне, в моей душе, словно всем телом я ощущаю ласковые волны любви, приливающие к сердцу. Неужели влюбился? А если и так, какой же это кайф, влюбиться вот так внезапно и безоглядно.

- Ну тогда начинай собираться, - продолжает Юля. - А я пока успею принять душ.

- А ничего что мы без презервативов? - успеваю высказать беспокоящую меня мысль.

Юля усмехается:

- Малыш, не волнуйся! Это мои проблемы.

Она танцующей походкой отправляется в ванную, и я невольно провожаю ее взглядом, улыбаясь от переполняющих меня чувств.


XII


Слышу, как в ванной потекла вода. Подбираю с кровати свою рубашку, которую Юля использовала как домашнюю одежду вроде пижамы или ночной сорочки. Осматриваю. Мне сегодня придется сидеть в ней второй день на обучении, а хотелось бы прийти в свежей. Но ничего не изменишь - надо было ночевать у себя, что с учетом холостяцкого беспорядка тоже не вариант. Мне не стоило приводить туда Юлю, чтобы не подпортить имидж чувака, следящего за собой и за своей квартирой.

Я задумался о ней. Интересно, почему она разошлась с мужем, почему у нее и дальше не сложилась личная жизнь. Такая симпатичная, веселая девушка, должна иметь кучу поклонников.

В это время на прикроватной тумбочке булькает телефон, оповещая о пришедшем сообщении. Кто это пишет мне в такую рань?

Беру смартфон, провожу пальцем по экрану, разблокируя его. У меня нет никаких кодов, нет разблокировки по лицу или отпечатку пальца. Раньше они были, а потом стало лень. Ничего секретного на моем телефоне нет: ни личных кабинетов от банков, ни другой конфиденциальной информации. Я чист и гол как младенец.

Открываю смс и в последнюю минуту понимаю, что это не мой телефон, а Юли. Некто, обозначенный двумя заглавными буквами ВВ, пишет, что все нормально, о переводе в Москву он договорился.

Из всех людей, которые мне известны с такими инициалами, я знаю лишь Виктора Владимировича. Если это он, то зачем ему надо договариваться насчет Юльки? Что она ему сделала такого, ради чего он сошел с Олимпа?

Я уже говорил, что достаточно циничен, поэтому не испытываю чувство стыда от чтения чужих смс, хотя это и похоже на чтение чужих писем или дневников. Однако ревность! Ревность сильный стимулятор, толкающий нас на безрассудство. Возможно, между шефом и Юлией не только деловые отношения, может их, соединяет большее. Вдруг она его любовница?

Мне хочется покопаться в переписке ВВ и девушки по имении Юлия, которую я, на самом деле, не очень хорошо знаю. Уже тяну палец, но вдруг вспоминаются слова Артура насчет возможности записи разговоров на диктофон. Вот что было бы интереснее найти. Прокручиваю иконки программ и нахожу ту, через которую можно посмотреть файлы на телефоне.

Вода в ванной шумит, не переставая видимо Юлия увлеклась душем. Мне слышится как она что-то напевает, пребывая в хорошем настроении.

Тем временем я довольно быстро нахожу папку диктофона, среди других папок. Там, действительно, есть файлы с голосовыми записями, я их определяю по специальным значкам. Уменьшаю громкость на телефоне, включаю.

Раздается голос Ивана: "Вот эту запись анкеты прочитай! Давай!"

Дальше Софья называет место, где она якобы работает. Все звучит достаточно четко и ясно и мне становится понятно, кто сдал Ивана - это Юлия решила сделать карьеру в Москве, ради такого превратилась в шпионку для шефа. Она не любовница шефа, она шпионка кардинала Ришелье миледи Винтер, вдруг не к месту припомнился Дюма.


Слышу, как хлопает дверь в ванной, едва успеваю положить телефон на тумбу. Появляется посвежевшая, радостная Юля. Она начинает быстро одеваться, что-то весело рассказывает мне, не обращая внимание на мое лицо. Да, кстати! Мое лицо. Что бы она ни сделала, как бы не поступила, я не должен ничем выдать себя, мы ведь все поднаторели в искусстве лицемерия.

Принуждаю себя быть веселым и все же возникает такое чувство, словно я чем-то траванулся - меня немного подташнивает. Я отправляюсь на кухню, чтобы выпить стакан холодной воды. "Так, - говорю себе, - ничего не произошло. Юлька настучала шефу, но ведь настучала не на тебя. Тебе она нравится. Ты же почти влюбился в нее".

Ладно, с этим разберемся позднее. Тут вспоминаю про смс от ВВ. Здесь может возникнуть проблема, она ведь увидит, что кто-то уже его прочитал.

- Слушай, - говорю, вернувшись в комнату, - тут пришло смс, и я подумал, что это мой телефон. Случайно ткнул пальцем, но не ничего читал.

Юля улыбается, однако взгляд ее становится настороженным, почти как у шефа. У них, точно у двух близнецов, лица делаются очень похожими - губы улыбаются, а глаза нет, они холодные, подозрительные. Она небрежно берет телефон, читает смс.

- А... Это один знакомый. Представляешь, предлагает переехать в Москву, - в ее голосе звучит нотка равнодушия, словно она атакована подобными предложениями. Вроде как нарисовалось еще одно, и она подумает.

Я знаю, что женщины хорошие актрисы, потому спрашиваю, будто для уточнения:

- А в какую компанию он предлагает? В банк или?..

- Нет. Слышал про "Роснефть"? Там место есть хорошее, денег платят много...

- Он твой родственник? Обычно так запросто хорошие места не предлагают.

Юля продолжает собираться, занявшись макияжем: красит губы, чуть подрумянивает щеки, накладывает тени на веки. Попутно она пускается в долгие объяснения. Речь ее сводится к тому, что этого человека она знает очень давно. Он старый приятель ее отца по Краснодару. Там они работали вместе в таможенной службе в одном из подразделений, которое называлось управление собственной безопасности.

Она пересыпает рассказ мелкими подробностями, кажущимися вполне точными и достоверными. Чтобы я не сомневался в ее искренности она даже отсылает меня к газетной статье, которую можно найти в интернете. В ней говорится о ее отце, о том, как он достойно защищает границу от контрабандистов, разбирается с нечистыми на руку таможенниками.

Все это хорошо, просто замечательно, но вот что меня настораживает - детализация. Я по опыту знаю: чем больше деталей, тем ложь выглядит правдивей. И это нагромождение мелких деталей заставляет ложь неудержимо расти вверх, становится похожей на пирамиду Хеопса и казаться такой монолитной, несокрушимой, но все же... Стоит выдернуть из фундамента всего лишь один каменный блок, один кирпичик, как вся конструкция моментально обрушится, разлетаясь вдребезги.

Поэтому я ей не верю.


Выходим на улицу. До нашего здания не так уж и далеко, и мы отправляемся пешком. Утро уже не радует меня своим ласковым розовым светом, не дарит оптимизм, предчувствие интересных приключений, которые могут ждать за каждым углом. С одним из таких приключений я только что столкнулся. Спасибо, больше не надо!

Будто чувствуя мое настроение, Юлька пытается меня растормошить, она шутит, поддразнивает, забегает вперед и пытается заглянуть в мои глаза, словно меж нами не было последних вынужденных объяснений, а была лишь ночь любви, только одна ночь любви и больше ничего. Я с трудом отшучиваюсь, пытаюсь улыбаться, в общем делаю вид, что ничего не произошло.

Даже если она и обманывает меня, то, видимо считает, что в этом нет ничего страшного. Это, с ее точки зрения, мелкий обман - всего лишь досадная случайность, которая ни на что не влияет. Он не угрожает жизни, не грозит потерей бабок и вообще - не приводит к страданиям и унижениям.

А бывает обман большой, преднамеренный, который вызывает серьезные последствия. Вот он точно недопустим в отношениях.

Может в ее голове и существует такая градация обмана, но только не в моей. Я считал и считаю, что обман, какой бы величины и изощренности он не был, всегда остается пулей, выпущенной в сердце доверия. И с этим ничего не поделаешь!..

Мы подходим к нашему зданию, когда я поднимаю голову вверх, смотрю на небо. Неизвестно откуда налетевшие тучи обложили его, закрыли горизонт, превратив розовый цвет солнца в серый. Наверное, точно такие же тучи закрыли и мое лицо, приглушив радость жизни, сделав все вокруг серым. Серое небо, серые здания, серые люди.

Только на мгновенье я перестал быть отстраненным наблюдателем. Я как будто стянул с себя дайверский гидрокостюм, специально приспособленный для погружения холодную воду, ведь моя оберегаемая от других независимость спасала от холода окружающего мира. Только на мгновенье рядом с Юлей я почувствовал себя лишенным защитной брони, спасающей сердце от разочарований. Но с этой девушкой я ничего не боялся и потому ни в какой броне не нуждался.

А теперь это мгновенье пронеслось и безвозвратно исчезло, словно воздушный лайнер растворился в небесной синеве. Под нами бездонная пропасть, которую надо перейти без страховки, чтобы спасти, то что осталось, что еще теплится в груди. Не знаю, сможем ли мы это сделать.

Как писал один известный писатель, бездонную пропасть могут перейти только влюбленные. Перейти прямо по радуге. Однако сейчас я не уверен прольется ли над нами дождь и появиться ли после него солнце. И самое главное, нарисует ли солнце ту радужную дорожку, которая окажется для нас спасительной.


37